— Ох, — выдохнул я. — Извини, засмотрелся… Зайчик.
— Засранец.
Сан Саныч снова двинул меня локтем. Довольно болезненно. Правда, по расплывшейся на секунду физиономии было видно — шутку охранник оценил.
— Что-то не похожа ты на таксистку, — заметил он.
— Правда, что ли? И на кого же я похожа?
— На журналистку, — съехидничал я.
Ника вдруг усмехнулась.
— Это временно. Вообще-то я работаю на «Дежурную часть». Телек не смотрите? У нас на тэвэ сейчас мода — защищаться. Типа, без диссера ты человек второго сорта. Большинство покупает, конечно. А я сама хотела накатать, про особенности психологии извоза. Потому и устроилась в такси, посмотреть изнутри, связи-то у меня были. Полгода отмотала. Думала осенью уволиться, материала набралось выше крыши. Но вот не успела.
— Ясно, многогранная личность.
Я снова хотел ее подколоть, а прозвучало как комплимент.
Ника отвернулась и уставилась вдаль.
Кокетничает.
Мы миновали первую развилку, едва угадываемую по прорубленной просеке, и я снова пересел на весла. Смеркалось. Солнце едва проглядывало между деревьев. Через полчаса оно скроется полностью, еще через полчаса окончательно стемнеет, а значит, финишировать придется впотьмах.
В принципе, я не так уж ошибся в расчетах. Если бы мы не потеряли время на торговле, если бы не провозились с катером — шанс прибыть засветло был. Чего я действительно не учел — физических кондиций остальных. Отец Владимир оказался мужиком здоровым, но не особо выносливым. Сан Саныч все еще до конца не восстановился, а Игорь совсем сдал и дышал, как паровоз. Правда, мы уже одолели большую часть пути, и все было бы не так страшно, если бы… если бы не темнота.
Отдышавшись, Игорь махнул в сторону рослого дерева.
— Подрулите туда.
— Зачем?
— Спилю несколько веток.
Парень стал рыться в сумке с инструментами.
Я обернулся.
— Зачем?
— Сделаю пару факелов. Коля, мы засветло не успеем никак. Останемся посреди леса в темноте. Фонарей нет, нужен свет.
— Факелов? Мы лодку спалим в момент.
— Не спалим, если не будем тупить. У тебя есть идеи лучше?
— Небо вроде чистое, света луны должно хватить.
Я поискал взглядом бледный молочный диск. Луна была на месте — не склонная к полноте, но и далеко не тощий полумесяц.
— Ну, если хватит, не зажжем, — раздраженно сказал Игорь. — Это правило, понимаешь? Ночью посреди леса нельзя оставаться без огня. Лучше потратить пять минут сейчас, чем потом жалеть.
— Всё-всё, уболтал, — сдался я.
В конце концов, не здесь так на Управе пригодятся. Родители жили на другом конце городка, до них еще надо было дойти. А по дороге мало ли что случится. Не свечку же зажигать.
Разумеется, поиск пригодных веток занял не пять и даже не десять минут. Игорь срубил три штуки — две покороче и одну длинную, чтобы установить на манер бушприта. Он хотел срубить еще, но я не дал, слишком много времени мы потеряли на остановке. Сан Саныч взял мою сторону, и спор закончился сам собой — на веслах-то сидели мы. Игорь вынужденно смирился. Разорвал одну из своих маек и принялся накручивать ткань на ветку. Ника молча взяла вторую. У нее получилось даже лучше: тряпка была накручена плотно, хвосты из-под бечевки не торчали.
Когда прямо по курсу показалась вторая, и последняя, развилка, факелы были готовы. К тому времени сумерки сгустились, и деревья начали сливаться в одну сплошную полосу. Насколько я помнил, кольцо-развязка находилось примерно на равном расстоянии от Самары и Управленческого. Три четверти пути остались позади, но теперь окончательно стало ясно: добраться до городка засветло мы не успеем.
* * *
Кольцо дорожной развязки выглядело как круглая водная полянка. Посередине торчал вылинявший фанерный щит, рекламирующий последнюю пасту в линейке «Колгейт». Щит торчал из воды примерно на метр. Я прикинул высоту подводной части. По всему выходило, что она от силы три метра, а то и меньше. Значит, до суши осталось совсем чуть-чуть.
— Нам налево.
Я отложил весла и стал разминать пальцы. Пластырь, насквозь промокший от пота, держался на честном слове. Ничего, скоро все закончится.
Я перебрался на корму, Игорь нехотя занял мое место. Он действительно вымотался, и мне его было жаль. Но я тоже не железный, и хотя руки не налились свинцом, как в конце пятисетового матча, надо было передохнуть. Хотя бы четверть часа.
— Может, факел зажечь? — предложила Ника.
— А смысл?
Темнота скрадывала ее черты, четко я видел лишь сидящего передо мной Игоря.
— Не знаю. Дышать темно.
— У нас их всего три, — напомнил я. — И надолго не хватит.
— Надо же, какой бережливый. А до этого даже один сделать ломало.
В голосе Ники усталости было больше, чем недовольства. Настаивать она не стала…
Мы вырулили на финишную прямую. Еще один поворот — и на месте. Однако не прошло и пяти минут, как лодку тряхнуло. Удар был не сильный, но завязли сразу.
— Бамс, — прокомментировала Ника, по-прежнему сидящая на носу. Взяла один из факелов и потыкала в воду. Раздался глухой звук. — Похоже на металл.
— Машина, — первым сообразил я. — На крышу сели.
— Может, и правда факел зажечь, — сказал Игорь. — Посмотрим, что за марка, сможем прикинуть высоту. Если автобус или «газель» — это одно, если легковушка…
— Да это-то мы и без факела выясним, проблема в другом…
Я порылся в сумке, достал гаечный ключ, тщательно обмотал веревкой и бросил в воду. Подождал, пока опустится на дно, вытянул обратно и посмотрел на мокрую веревку. На глазок — метра полтора.
— И в чем же проблема? — Игорь внимательно следил за моими манипуляциями.
— Проблема в том, что днище пропорем. Пара таких ударов — и все может очень плохо кончиться. Давай-ка тот длинный запалим.
Я прикинул: когда машины покажутся над водой, увидеть их можно будет и без света. Пока же лучше не рисковать.
Факел горел плохо. Не факел, а одно название. Впрочем, оно и неудивительно: ткани с гулькин нос и никакой пропитки. Тем не менее, воду прямо под собой он худо-бедно освещал. Оказалось, мы налетели на древнюю девятку — первую в кластере из полудюжины машин. Венчал цепочку солидный черный джип. В отличие от соседей, его кабина слегка выдавалась над водой. К счастью, водителя не было видно. По спине пробежал холодок. Я вспомнил, как брел по «Скале» по пояс в воде в окружении утопленников. Только сейчас утопленники были закатаны в четырехколесные консервные банки.
Факел почадил еще пару минут и погас. За это время мы встретили лишь две машины. Первую заметили в последний момент и едва успели притормозить, вторую увидели загодя — хэтчбек горбом торчал над темной поверхностью воды.
Я снова бросил импровизированный лот. На сей раз веревка не промокла и на метр. Дорога по-прежнему шла в гору, и меня охватило смутное беспокойство. Лес тянулся ровной черной стеной. Ни прорех, ни отблесков далеких костров, ничего.
Еще пара минут — и лодка мягко уткнулась в асфальт. Нового факела не понадобилось, все было видно и так. Вода обрывалась, дорога шла дальше, городок так и не показался.
— Приплыли, — хрипло сказал Сан Саныч.
— Приплыли, — согласился я. — Дальше, видимо, пешком.
Игорь выбрался на сушу и закинул за спину рюкзак. Спросил:
— Лодку спускаем?
— Погоди… — Что-то мне во всем этом не нравилось. — Слушай, давай-ка немного вперед пройдем. — Я повернулся к остальным. — Вы пока тут подождите, мы скоро вернемся.
Сан Саныч пожал плечами и присел на пузатый борт. Отец Владимир кивнул.
Игорь, поколебавшись, расстегнул чехол и достал второе ружье — то, из которого стрелял по собакам. Зарядил, сунул в руки Сан Санычу.
— На всякий.
Охранник не стал спорить, хотя наверняка полагался на нож больше, чем на пневматику. Впрочем, чего тут бояться. Еще день назад это место скрывала вода. Все, что могло дышать, давно погибло.
— Я с вами, — безапелляционно заявила Ника. — У меня ноги затекли сидеть.
Я пожал плечами, потом сообразил, что в темноте жест останется незамеченным. Сказал:
— Как хочешь.
Прихватил один из факелов, и мы двинулись вперед. Я первый, Ника рядом, а Игорь — замыкающим, с ружьем наперевес.
* * *
Я понял, в чем дело, едва увидел на воде лунную дорожку.
— Твою ж мать…
Несколько минут ходьбы, и мы стояли на вершине горы и смотрели на озеро. Интуиция не подвела, хотя по-хорошему стоило сообразить сразу. Ведь ездил к родителям десятки раз, а тут — как заклинило.
Дорога в этом месте походила на спину двугорбого верблюда. На дальнем горбе Управленческий, к ближнему пристали мы, а между горбами… Между горбами серебрилось озеро, в поперечнике — добрый километр.
— Впадина глубокая? — спросил Игорь.
— Глубокая, — мрачно ответил я. — Вброд не перейдем. Придется тащить лодку.
Игорь промолчал. Он греб последним и потратил на этом участке едва ли не последние силы.
— Ладно, пошли назад. — Я хлопнул парня по плечу. — Недолго осталось.
Когда по возвращении я обрисовал ситуацию, отец Владимир только кивнул.
— Верно. Я и забыл совсем, давно тут был, — пробасил он.
Сан Саныч меланхолично хмыкнул.
Я попытался их подбодрить, хотя и сомневался, что им нужна моя поддержка:
— Тут недалеко.
— Справимся, — уверенно проговорил священник.
После недолгого совещания мы сгрузили большую часть сумок на Игоря с Никой, а сами втроем взялись за лодку. Идти в гору оказалось непросто. Вроде и нагрузка, если разделить, не такая большая, а мышцы заныли уже через несколько шагов. Сказывалась накопившаяся за день усталость.
Первую передышку устроили уже через полсотни метров…
Мы прошли половину пути до вершины горба и уже порядком удалились от воды, когда я услышал тихий треск.
— Стойте.
Я дернул край лодки, призывая остановиться.
— Коля, что случилось, устал? — Отец Владимир шел первым, мы с Сан Санычем держали корму.
— Нет. Там, — махнул я рукой в сторону леса, чертыхнулся и пояснил на словах. — Что-то услышал.
— Птицу, что ли? — шумно дыша, спросил Сан Саныч.
Прежде чем я успел ответить, раздался новый треск. На этот раз громче. И тут же следом протяжный вой — не в чаще, совсем близко.
— Волки! — крикнул Игорь.
Сумка с инструментами грохнулась на землю. Парень кошкой метнулся к лодке и вслепую нащупал ружье.
— Откуда тут?.. — начал было Сан Саныч, и в этот момент вой повторился.
Ветки снова захрустели, уже вполне отчетливо.
Ника схватила один из факелов и судорожно чиркнула спичкой. Факел занялся на удивление быстро и вспыхнул ярко. Ника подняла его высоко над головой. Пятно неровного света выплеснулось на растрескавшийся асфальт, выхватило смутные силуэты деревьев. Никого.
Вой перешел в рык, и в чаще, на краю видимости, мелькнула смутная тень.
— Сумки в лодку, быстро! — скомандовал я. — Бежим.
И мы рванули с места.
Адреналин лучше любого энергетика — мне ли, спортсмену, этого не знать. Как выяснилось, волк за спиной прекрасно способствует выработке адреналина.
А волк был не один: вой раздался снова, немного более высокий и чуть впереди по курсу. Сзади повторился хриплый рык. Снова затрещали ветки. Кажется, хищник не решался в одиночку напасть на пятерых, но не просто преследовал нас — он рычал и подвывал, привлекая внимание собратьев. Судя по шуму, вполне успешно.
Мы взбежали на вершину горба. До воды оставалось метров двести. И тут из темноты наперерез нам вылетел темный силуэт.
Отец Владимир затормозил так резко, что лодка едва не выскользнула из рук. Ника, бежавшая впереди, отпрянула назад и метнула догорающий факел. Бросок вышел неточным. Тлеющая палка ударилась об асфальт в паре метров от волка.
Хищник инстинктивно отпрыгнул вбок, прижался к земле, зарычал.
Это было последним, что он сделал. Короткой вспышки света Игорю хватило, чтобы сориентироваться. Едва хищник замер в стойке, хлопнуло ружье. Раздался громкий визг. Волк неуклюже скакнул и тут же свалился на бок, попытался встать и упал опять.
— Дальше, дальше! — крикнул Игорь, передергивая затвор.
Мы сорвались с места и подстегиваемые уже непрекращающимся треском рванули вперед.
Нам не хватило всего полусотни шагов. Еще один волк, выскочив наперерез, замер у самой кромки воды, сзади послышалось шуршание лап. Нас взяли в клещи.
Игорь прижал приклад к плечу, но не решился стрелять в темноте.
— Саныч, держи!
Я выпустил свой край лодки, моля, чтобы охранник понял меня правильно. И Саныч не подвел — перехватил лодку, не дав ей завалиться на бок. Я нашарил последний факел. Ника оказалась тут как тут, с коробком спичек в руках. Первая сломалась, но со второй край ткани удалось подпалить.
Факел горел не ахти, с прошлым не сравнить, но для того чтобы оценить положение, света хватило. Два хищника замерли в десятке шагов позади. Они утробно рычали, шерсть на загривках стояла дыбом. Однако бросаться в атаку волки не спешили. Вдали продолжали трещать кусты: стая спешила на помощь авангарду.
Слишком много. Возможно, днем у нас были бы какие-то шансы — не победить, но отбиться, напугать, уйти. В темноте шансов не было. Факел потухнет, и мы не увидим зверье, пока оно не вцепится нам в горло. Не помогут ни ружье, ни ножи.
— Вперед! — заорал я. — На прорыв! Игорь, сними его! Я прикрою!
Вода была единственным спасением. Успеем отплыть — выживем, нет — нам конец.
Сан Саныч заревел и ринулся вниз по склону. Ни дать ни взять живой таран. Отцу Владимиру ничего не оставалось, как поддержать порыв. В Игоре я не сомневался, Игорь — умница. Он тоже понимает, что главное — прорваться. Он не будет колебаться, прикрывать меня или прокладывать дорогу к спасению… Придется выкручиваться самому, но это мой выбор.
Ничего, не страшно. До воды близко. Надо продержаться всего-то секунд десять. Против двух волков.
Что жертва пытается уйти, они поняли мгновенно: метнулись следом. Я махнул факелом, выписав огненный полукруг. Волки отскочили и разом повернулись ко мне. Правый одним рывком преодолел разделявшее нас расстояние, клацнул зубами, целя в лодыжку. Но я оказался быстрее. Моему удару позавидовал бы и Тайгер Вудс. Толстая горящая палка с глухим стуком врезалась хищнику в морду. Ослепленный и обожженный, он неловко крутнулся на месте и, поскуливая, засеменил назад.
Я угрожающе махнул факелом в сторону его напарника, стараясь удержать того на дистанции. Это было ошибкой. Горящая тряпка сорвалась с древка и улетела в темноту. В руках у меня осталась лишь короткая палка с красным угольком на конце. Уголек волка не смутил. Он тут же метнулся вперед, и я вытянул его палкой по хребтине. Удар вышел хороший, плотный, вот только передо мной стояла не зарвавшаяся дворняжка, а рослый лесной убийца.
Удар не прошел бесследно, зубы хищника лишь разорвали штанину. Однако отступать волк не собирался. Я попытался пнуть его в живот — он легко увернулся. Кусты слева зашуршали, на дорогу вылетел еще один волк — помельче того, что стоял передо мной, но столь же решительный. И если отбиться от одного шансы оставались, то с двумя не справился бы и отец Владимир.
А на подходе уже были основные силы.
Осознать всю безнадежность положения я не успел. Грохнул выстрел. Второй. Третий. Мелкий волк пронзительно завизжал. Четвертый. Тот, что стоял передо мной, неожиданно тонко тявкнул и, припадая на переднюю лапу, отскочил назад. В шаге за мной, двумя руками сжимая пистолет, стояла Ника.
— Сюда! — раздался крик Игоря.
Я схватил девушку за руку, и мы побежали вниз. Сзади кто-то рычал, шуршали по асфальту десятки лап, но я не оборачивался. Счет шел не на секунды — на доли секунд. Любое промедление было подобно смерти.
Игорь выстрелил. Еще и еще раз. Легкие пули не могли остановить вал первобытной ярости, что хрипел за нашими спинами. Но они задержали его на несколько мгновений. Этого оказалось достаточно…
Лодка немного отошла от берега, последние шаги пришлось делать по колено в воде. Я подхватил Нику и буквально забросил ее на борт. Плашмя прыгнул следом. Приклад ружья больно впился в ребра: Игорь не успел убраться с моего пути. Но мое падение придало лодке импульс, а секунду спустя Сан Саныч уже работал веслами как заведенный.
Сзади прозвучали неуверенные мокрые шлепки, а затем один из волков завыл. Протяжный тоскливый звук подхватила вся стая. Лодка набрала ход и под жуткий аккомпанемент выплыла на середину озера. Но лишь когда мечущиеся на берегу тени слились с чернотой ночи, Сан Саныч выпустил весла и без сил привалился к борту.
* * *
Главный недостаток адреналина — последствия. Так бывает со всеми наркотиками, и тот, что вырабатывает организм, не исключение. Минуту назад ты был готов пробежать стометровку за десять секунд, схватиться врукопашную с волком, а сейчас — полная развалина, мечтающая об одном: лечь на землю и уснуть. К счастью, до земли еще грести и грести. В таком состоянии активность лучше покоя, организму нужно прийти в себя после короткого шока и набрать прежние обороты.
Я ощупал ребра и поморщился. Саданул меня Игорь знатно, но ребра вроде целы, и рассечения нет. На ноге крови тоже не было, а штанину можно заштопать.
Мы кое-как перегруппировались. Обессиленного Сан Саныча отправили отдыхать, я с отцом Владимиром сел за весла. Игорь перезаряжал ружье. Ника забилась на нос и молчала.
— Спасибо, — бросил я через плечо. — Когда второй выскочил, я думал кранты.
— А? — встрепенулась Ника. — Извини, что?
— Спасибо, говорю. Откуда у тебя пистолет?
— Пистолет… Это не настоящий, травматический.
— И ты до сих пор молчала? — вскинулся Игорь.
— Откуда я знала, — огрызнулась Ника. — Да и вообще… отобрали бы, и всё.
Игорь хмыкнул.
— Если патроны остались, перезаряди, — посоветовал он. — И в следующий раз давай без сюрпризов. Повезло, что эта хрень вообще выстрелила. Я ружье три часа драил, прежде чем ржу соскоблил. Ладно смазка нашлась.
— Он в сейфе лежал. Что с ним станется? — попыталась оправдаться Ника.
— Ну-ну.
Игорь замолчал. Видимо, счел собеседницу абсолютно некомпетентной.
— А ты у нас снайпер.
Грести и одновременно разговаривать было тяжело, но я считал долгом похвалить парня. Если бы не он, мы бы точно не выбрались.
— Ты тоже молодец, — серьезно ответил Игорь. — Я думал, вы сейчас лодку бросите и начнете отбиваться.
— Может и стоило, — буркнул Сан Саныч. — Прежде чем в штыковую ломиться.
— Да нет, не отбились бы, — уверенно сказал Игорь. — Николай здорово придумал. Я вот сейчас думаю и других вариантов просто не вижу. Ударить в слабое место, прорвать окружение, оставить заслон. Как в книжке. Хорошо, что вы его послушали. Ночью мы бы от них не отбились, и днем, наверное, тоже.
— Где стрелять-то научился? — Ника впервые проявила к Игорю какой-то интерес.
— Я догхантер. Опыт есть.
Игорь то и дело оглядывался по сторонам, словно ждал, что волки могут подплыть с флангов.
— Догхантер? — недоуменно переспросила Ника.
— Ну да, отстреливаю бездомных собак. Обычно ночью из машины. Так что ситуация знакомая. Волки, собаки — разница небольшая.
— Что значит, отстреливаешь собак? — Голос Ники изменился, но Игорь этого не заметил.
— То и значит — отстреливаю. Собакам без хозяев в городе делать нечего. Раз властям плевать, что стаи без присмотра бегают, значит, надо брать дело в свои руки.
— Ты что, совсем…
Ника неожиданно грубо выругалась.
Игорь в первую секунду опешил, но тут же взял себя в руки.
— Собачница, что ли? — с напускным равнодушием спросил он.
— Да какое вы, придурки, имеете право?!
— Собак без хозяев на улицах быть не должно, — жестко повторил Игорь. — Я, когда в медицинском практику проходил, в больницах сполна на их работу насмотрелся. Такие укусы зашивать приходилось, что оторопь брала. Когда видишь пятилетнего ребенка, у которого кость перегрызена, все сомнения пропадают.
— Ну и козел.
Судя по тону, аргументы Игоря не произвели на Нику никакого впечатления.
— Сама дура, — равнодушно ответил он. — Ты еще волков защищать начни.
— Кстати, откуда они взялись? — встрял я до того, как Ника успела ответить.
— Не знаю. — Игорь задумался. — В принципе, волки в области водятся. На них даже охотятся, чтобы не плодились. Но, конечно, не здесь, под самой Самарой. Я другого не пойму, как их водой не смыло.
— Их смыло, — догадался я. — Видно, они были ближе к городу, чем к Управе. Когда вода поднялась, пытались выбраться, а эта горка и полоска леса — единственное сухое место. Вот и застряли тут. Будь мозгов побольше, переплыли бы это озеро и выбрались на нормальную сушу, а так сидели, как привязанные.
— Как только с голоду не подохли, — пробормотал Игорь.
— Хрен знает, — выдохнул я. — Видать, не одни на горе спаслись. Если тут волки свободно гуляют, то и другого зверья наверняка хватает.
— Может и так, конечно, — с сомнением сказал Игорь. — Это ж сколько времени прошло, что они так расплодились…
А действительно, сколько? Я вспомнил толстый слой пыли, сгнивший подоконник, проржавевшую насквозь лестницу подъемного крана. Мозг тогда отложил проблемы куда-то на дальнюю полочку с ярлыком «лет пять-десять». Его больше беспокоило насущное: как выжить в затопленном городе. Я даже не подумал об абсурдности такого ярлыка — пролежать столько времени и выжить человеческому организму не под силу, даже на летаргический сон не спишешь. Лишь теперь я по-настоящему задумался, насколько далеко нас закинуло в будущее. Точно ли на пять-десять лет?
— Берег, — негромко сказала Ника.
Когда я вклинился в их перепалку, она замолчала. То ли взяла себя в руки, то ли сочла, что спорить с девятнадцатилетним парнем ниже ее достоинства.
Я оглянулся. Рассыпчатая лунная дорожка обрывалась неподалеку. Вскоре лодка мягко села днищем на асфальт.
Мы выбрались на сушу и застыли на месте, напряженно вслушиваясь в ночные шорохи. Мысли, похоже, у всех были примерно одинаковые: «Если стая волков встретилась на той стороне озера, почему бы другой стае не встретиться на этой». Но пока все было тихо.
— Мы точно на месте? — осторожно спросил Игорь.
— Точно. Сейчас немного поднимемся, повернем налево. Там город. Что с лодкой, спрячем тут?
— Ага, мы ее в темноте так здорово спрячем, что с утра — слепой найдет, — забраковал идею Игорь. — Надо спускать и тащить. Слишком ценная вещь.
— Вот ты и потащишь, — угрюмо сказал Сан Саныч, едва не валившийся с ног.
— Я понесу, — решительно прервал дискуссию отец Владимир.
— Все понесем, — вздохнул я и вытащил свой рюкзак. — Помогите разобрать вещи.
Часть вторая
ГОРОД, КОТОРЫЙ БЫЛ
Глава 1
Я проснулся оттого, что в глаза било солнце. Зажмурился, перевернулся на бок. Рядом посапывал Игорь. Завернувшись в покрывало, свернулась на диванчике Ника. Из соседней комнаты доносился могучий храп Сан Саныча. Отец Владимир вторил прерывистыми трелями.
Я потянулся, стиснул зубы и сел. Задрал майку и полюбовался на здоровенную гематому немного ниже сердца. Однако.
Мышцы ныли после вчерашнего, в суставы будто насыпали песка. Я босиком проковылял в коридор и осторожно прикрыл за собой дверь. До Игоря солнце доберется минут через двадцать, до Ники и вовсе через час, пускай пока спят, герои.
Паркет предательски скрипел, желтые деревянные бруски совсем рассохлись. У входной двери громоздилась бесформенная резиновая куча. Рядом, вдоль стены, аккуратно выстроились рюкзаки — это уже явно постаралась мать. На лодку у нее сил не хватило.
Я расстегнул сумку. От выловленного в «Скале» запаса воды осталось две бутылки, одна початая. Я залпом выпил из горла добрые пол-литра. В соседней комнате полюбовался на спящих чуть ли не в обнимку охранника и священника, заглянул к родителям. Отца не было, мать стояла на балконе, рядом поднимался столб дыма. Я открыл дверь.
— Проснулся. — Она обняла меня тут же, на пороге. Битые ребра кольнуло. — Живой, что ли?
— Напополам.
Я протиснулся на балкон.
Здесь было просторно. У дальней стены стояла ржавая, с облупившейся краской печка-буржуйка. Изрядный кусок трубы отсутствовал, его заменял обрезок водосточной. Рядом притулилась небольшая вязанка дров. В огромной кастрюле потихоньку закипала вода.
— Откуда допотопный мегадевайс? — Я с удивлением посмотрел на агрегат и поймал себя на мысли, что термин «допотопный» надо будет пересмотреть.
— Ну откуда он может быть? — Мать все никак не могла от меня оторваться. — Дед со свалки притащил. Сначала на огороде приспособить хотел, а когда газ отключили, приволок к нам. Что есть будешь? Вот, макароны, рис, гречка. Могу манной каши сварить.
— Манкой тут не обойтись, мужики не поймут. Вари макароны. У нас есть тушенка, пара банок. Если не испортилась, намешаем по-флотски.
— Откуда? Ты же тушенку отродясь не ел.
— Выменяли на плот, — объяснил я. Вздохнул. — Долгая история. Короче, у меня опять лопнул шланг, и пошел я с утра в «Скалу» за смесителем…
Я вкратце рассказал о пробуждении в затопленном торговом центре. О том, как мы добирались до дома, а потом решили плыть сюда. На середине истории вода закипела, и мать засыпала макароны. Часть про волков с сожалением пришлось выкинуть. С одной стороны — повод для гордости, с другой — лишние нервы. И ничего, что история закончилась благополучно. Все равно будет переживать.
— Такие дела, — закончил я. — У вас тут как?
— А что у нас, — вздохнула мать. — Проснулась в своей постели, а отец перед телевизором. Света нет, газа нет, воды нет. Продуктов вот немного осталось. Сходила к родителям, у них, слава богу, все в порядке. Дед, сам понимаешь, сразу деятельность развел, начал выяснять что да как. Решили в город на велосипедах ехать — дорога затоплена. Сходили на вертолетную площадку, там вода до середины горы. Соседние острова с деревьями затопило, от Красной Глинки одни трубы да верхушка завода остались. И Самару видно, что подтопило, хотя много ли с вертолётки разглядишь? Вот, решили пока подождать.
— Ясно. Отец где?
— За водой пошел. Воды нет, даже колонки на улицах не работают, ходим на Волгу. Хорошо еще, что Волга поднялась — спускаться недалеко.
— Да всяко не ближний край. — Я посмотрел на бурлящие макароны, в животе заурчало. — Где дед?
— Дед в дружину записался. Обходит дозором.
— О господи. — Я демонстративно закатил глаза. — Не навоевался еще? Что за дружина-то?
— Да у нас тут ЧП вчера приключилось. — Мать помешала макароны. — Заключенные сбежали.
— Какие заключенные? — не сразу понял я.
— У нас же тут две колонии…
Мать вопросительно посмотрела на меня.
— Первый раз слышу.
— Вот, из одной вчера сбежали. Да и не только в них дело. Магазины грабят средь белого дня. Собаки совсем с ума посходили, кидаются на людей. Вот, решили организовать дружину, чтобы хоть как-то порядок наводить. Вот, и дед твой туда же.
— Погоди, у вас же тут полиция должна быть? Ладно, Самару затопило, но тут-то — все живы-здоровы.
— Может и есть, да много ли их? На всех не хватит.
— Понятно.
Я облокотился на перила и посмотрел вниз. Все как в детстве. Тот же балкон четвертого этажа, тот же газон, разве что чересчур разросшийся, та же дорога. Только «пежо», впечатавшегося в дом напротив, не было. И сложенной в гармошку «калины», ударившей лоб в лоб старенький «хёндай».
— Бабушка дома?
— Какое там дома. — Мать встала рядом. — На огород, поди, пошла. Вот, сейчас вас накормлю и тоже пойду.
— Да ну, прекрати, мы поедим и разберемся. И с водой, и с огородом. Зря я, что ли, бригаду привез.
— Бригада к работам готова, — раздался голос из-за спины. — Доброе утро.
Игорь стоял на пороге и улыбался. В отличие от меня, на нем была свежая рубашка, волосы аккуратно расчесаны.
— Доброе утро, Игорь, — улыбнулась в ответ мать. — Как спалось?
— Все замечательно.
Парень зашел на балкон и прикрыл дверь. Выглядел он неважно, хотя и пытался бодриться: глаза красные, под глазами синяки.
Игоря мать знала, я пару раз про него рассказывал. Правда, воочию видела впервые. С вечера, а точнее с ночи, разговора не вышло. Сил у нас хватило лишь на то, чтобы вползти на нужный этаж, достучаться, попадать и уснуть, где попало. Поэтому познакомиться толком не успели.
— Не знаете, сколько сейчас времени? — вежливо поинтересовался Игорь.
— Все часы встали. — Мать снова помешала макароны и сочла, что они разварились достаточно. — Так, выйдите оба, мне надо воду слить.
— Дай, помогу…
Я попытался перехватить кастрюлю, но не тут-то было.
— Иди банки открывай, — присоветовала мать и вытолкала нас с балкона.
— Слышал, — бросил я Игорю, — иди, открывай банки.
— Ага, разбежался. Тебе сказано, ты и открывай.
— Наглый, как танк. Ладно, пошли, что ли, на кухню, вытащим стол.
— Куда вытащим? — не понял Игорь.
— На середину, куда! Нас теперь семеро. У стены будет тесновато.
* * *
— Всё, теперь можно лечь и помереть.
Сан Саныч откинулся на спинку стула и блаженно улыбнулся.
— Типун тебе на язык, — обронил отец Владимир и поднялся из-за стола. — Благодарю, хозяйка.
— Вам спасибо, батюшка.
Перед едой мать попросила священника благословить пищу. Я следил за ними с кислым видом. Церковь не вызывала у меня отторжения, как у Игоря. Православию я даже симпатизировал. Но все эти ритуалы перед едой… Как в кино, честное слово. Ел, тем не менее, с удовольствием, да и не я один. Консервы оказались вполне годными, и я второй раз с теплотой вспомнил пару, пожелавшую купить у нас плот.
Макарон мать сварила два пакета, тем не менее, смели всё да еще доели пряники. Выглядело это расточительством, но после вчерашнего организму нужно было хоть немного восстановиться.
К концу завтрака вернулся отец. Получил свою порцию и немедленно присоединился к застолью.
Я снова взял командование в свои руки:
— Значит так, мы тут застряли надолго, поэтому сначала надо подумать о хлебе насущном. Где вертолётка знаете?
— Здесь есть аэродром? — удивленно спросил Сан Саныч.
— Да нет, вертолетная площадка. Это просто название. По сути, местечко для отдыха, вроде парка. Лавочки, кафе — всё рядом с обрывом, с видом на Волгу. Оттуда к воде кратчайший спуск.
— Я знаю, — отозвался Игорь.
— Я тоже, — сказала Ника.
— В общем, я сейчас на огород, посмотрю. Точнее, что от него осталось. Если повезет, соберу чего-нибудь. Заодно пройду через центр, гляну, что тут как. А вы пока давайте, как в сказке, воды натаскайте да дров нарубите.
— Экий умник, — крякнул Сан Саныч.
— Надо о наводнении в Самаре властям рассказать. Полиции, пожарникам, администрации, МЧС, — пробормотал Игорь без особого энтузиазма.
Было видно: он и сам не верил, что от этого будет толк. До суши-то мы доплыли, но Управленческий хоть и находился в менее бедственном положении, чем Самара, свободными людьми и ресурсами не располагал. И надеяться, что здесь немедленно создадут бригады, которые рванут в город спасать от наводнения людей, не приходилось.
— Я поспрошаю, — успокоил я совесть Игоря. — Если тут и правда народное ополчение, центр они должны контролировать. Там и магазины, и рестораны.
— Я с тобой, — вызвалась Ника.
Я хмыкнул. Резонно: на огороде от нее толку больше, чем с водой или дровами. Ну и вообще… люблю, когда полезное сочетается с приятным.
Последний раз я был у родителей в начале июня. С тех пор многое изменилось. Разумеется, не так, как в затопленной Самаре, тем не менее, разница была видна невооруженным глазом.
Улицы были пусты. Почему-то я ожидал толпящихся во дворах и у магазинов людей, живо обсуждающих происходящее. Даже готовился к встрече с немногочисленными шапочными знакомыми. Встречи не состоялось. Пока мы шли по узкой зеленой аллее, навстречу попались лишь двое — пожилая женщина и полный краснощекий увалень, тащивший огромный, советского розлива, рюкзак.
Я поинтересовался, где искать дружинников, но внятного ответа не получил. Увалень вообще не понял, о чем я, женщина сказала, что утром видела мужчин с красными повязками, патрулировавших соседнюю улицу. Негусто.
— Твои родители местные? — нарушила затянувшееся молчание Ника.
— Да. Хотя не совсем. Вообще, бабушка из Сибири, а дед питерский. Сюда они приехали после войны. Самара во время войны промышленным центром была, а Управленческий вообще вокруг завода Кузнецова построили. Тут раньше авиационные и ракетные двигатели выпускали, и большинство местных как раз на заводе работали. Вот и дед тоже — после армии отучился в институте на вечернем и на завод определился. Мать уже здесь родилась. А отец с Урала. С мамой познакомился в Москве, потом после универа тоже в Самару переехал. Квартиру в городе дали, когда мне пять было, до того жили у родителей на Управленческом. Так что меня тоже местным можно считать. А когда родичи на пенсию вышли, сюда уехали. Типа, тут воздух чище и все такое.
— Понятно, — протянула Ника. — Деревня.
— Сама-то кто, интеллигент в пятом поколении?
— О, смотри! — дернула она меня за руку.
Мы шли мимо древних, с растрескавшейся побелкой, двухэтажных домов. Смотреть на них без боли было невозможно. По уму, их бы давно снести и построить что-нибудь нормальное, но до Управы рука прогресса пока не дотянулась. С закрытием завода население городка потихоньку сокращалось. Все, кто могли, перебирались в город, и большой потребности в новом жилье не было.
Ника указала на следующую двухэтажку. Окна с полопавшимися стеклами почернели, дверь превратилась в головешку. Дом выгорел дотла и, судя по всему, выгорел давно. Два месяца назад он стоял целехонек.
Через два десятка шагов мы увидели аварию: три намертво склеенные машины. Еще одна стояла рядом на обочине, врубившись в рослый дуб. На крыше лежала толстая, сломанная ветром ветка, капот покрывали листья.
— Не может быть!
Ника бросилась через газон к машине. Мне ничего не оставалось, как поспешить следом.