- Да как вы со мной разговариваете? - возмутился я. - Ваше звание и номер части!
- Слышь, командир, тут цирк какой-то. По ходу нет документов.
Снова тишину разрезал треск, доносившийся из ладони незнакомца.
- Что за цирк? Можешь нормально объяснить? - прошипел металлический голос.
- Да тут тип такой стоит… Короче, кажись, он перед тем, как сюда попасть, в театр, что наверху, зашёл, - усмехнулся незнакомец.
- Ничего не пойму. Серый, какой ещё театр?
- Да он в военной форме прошлых веков и документики такие же.
- Вы чего себе позволяете? Как вас там? Я майор НКВД! Да я вас за этот ваш цирк под трибунал отдам!
- Слышишь, командир? Он, кажись, того… В больничку его для начала надо определить.
- Он сам по себе не может быть. Выясни, откуда, - прошипело в ответ.
- Бум выяснять. Так кто ты такой? - обращаясь ко мне, спросил он
- Я не собираюсь разговаривать с вами в таком тоне! Кто вы такой?
- Я то Серый, - весело произнёс он. А вот ты, вы кто такой будете?
- Майор Дымов. Спецотдел НКВД при Ленинградском метрополитене.
- Упс… Майор, ты что-нибудь понятное назови. Хватит ломать комедию. Откуда ты пожаловал к нам? С караваном или один?
Караван, - промелькнула у меня в голове. Уже второй раз слышу про какой-то караван, который должен прийти. Что-то мне всё это не нравится…
- Вы от… Кобы? - неуверенно спросил я.
Ну, наконец то, майор! Хоть какую-то ясность внёс, - обрадовался незнакомец. -Командир, порядок! Он Кобу знает!
- Рад за вас. Проверьте помещения и домой. Конец связи, - прошипел голос и пропал.
- Будет сделано!
Протиснувшись сквозь узкую щель, я наконец оказался перед своим собеседником и ещё несколькими людьми, стоящими вокруг него с автоматами наперевес. Все они были одеты в одинаковые костюмы, похожие на водолазные, но подогнанные под тело и не мешающие движению. Лица частично скрывали шлемы, одетые на голову и снабжённые фонарём и ещё непонятными приспособлениями. На ногах были ботинки необыкновенной формы на очень толстой подошве.
- Серый, - представился незнакомец. Это Жук, Хлыст и Бодяга, - обведя всех присутствующих рукой, произнёс он. A ты, стало быть, у нас Майор.
- Может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? - спросил я.
Раздался ____, многократно усиленный тоннельным эхом .
- Кончай прикалываться, Майор. Сейчас отведём тебя к Катюхе, там тебе всё и объяснят. Хочешь, даже покажут, - сквозь приступ всеобщего смеха произнёс Серый.
Пришлось умерить своё любопытство и дождаться объяснений от кого-нибудь другого. Хотя какие объяснения внесут ясность в происходящие, я уже мало представлял. Отсутствие проезжающих поездов можно было ещё понять, как последствие прошедшего авианалёта, отсутствие света в тоннеле - повреждениями на линии, но вот высохший труп кота… и всё остальное…
Я неуверенно шагнул вслед за моими новыми знакомыми…
Глава 2
Осторожно ступая во мраке коридора, я вместе с отрядом вышел на спецплатформу. В свете мерцающей лампы мне открылось пространство, заваленное какими-то ящиками, некоторые были со стеклянными, тёмно-серыми поверхностями, также валялись россыпи непонятных тонких дисков. Проходя мимо соседних отделов, я увидел, что все двери были открыты, и коридоры зияли пугающей темнотой. Возле порога одного из них лежала пара трупов, уже высохших от времени. Ничего не понимаю! Что тут произошло? Озираюсь по сторонам, мой взгляд упал на огромный лист, прикреплённый на стене. То, что на нём было написано, ввергло меня в ещё большие сомнения…
ВНИМАНИЕ ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ СЧ-17
В СЛУЧАЕ НАЧАЛА ОПЕРАЦИИ «МАРС» НА СБОР И ЭВАКУАЦИЮ ОТВОДИТСЯ 10 МИНУТ. ВСЕМ ИМЕТЬ ПРИ СЕБЕ СЛУЖЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И ЗАНЯТЬ СВОИ МЕСТА В СПЕЦСОСТАВЕ. ПО ИСТЕЧЕНИИ УКАЗАННОГО СРОКА СПЕЦСОСТАВ БУДЕТ ОТПРАВЛЕН ПО НАЗНАЧЕНИЮ.
Странно… Когда это успели повесить?
- Слушай, Серый, что за операция такая, Марс? -спросил я
- Майор, кончай прикалываться! Это любой ребёнок на станциях знает, а ты у нас не знаешь, - раздражённо ответил он.
- Ну, я правда не зна… забыл, наверно, - соврал я.
- Нет, ну, красавец! Забыл он, - продолжал ворчать Серый.
- Мгновенная атака ракетных сил! - донёсся сзади чей то голос.
- Ракетных сил ? Это что ещё за силы такие? - удивлённо спросил я.
Идущий впереди меня Серый резко развернулся и раздражённо выпалил:
- Майор, или иди молча, или мне придётся заклеить тебе рот. Понял, нет?
- Понял…- с совершенно озадаченным видом ответил я.
Для меня важно было добраться до станции, узнать, что произошло и рвануть домой.
Остальной отрезок пути до станции мы шли молча. Лишь изредка нарушали пустоту ухмылки Серого, он что-то резво обсуждал сам с собой.
Вдруг тишину тоннеля разрезал вой сирены и яркий луч прожектора ударил нам в лицо.
- Стой! Назовитесь! - раздалось на весь тоннель.
- Бекас, ты чего, своих уже не узнаёшь? - возмущённо прокричал наш вожак.
- Серый, ты что ль? – уже весело спросили из глубины.
- Нет, Папа Римский! Выключай свой фонарик и открывай герму. Устали, как собаки!
Свет фонаря значительно сбавил мощность, и послышался шум мотора. Чернота впереди нас начала медленно отъезжать в сторону, постепенно открывая для меня ещё более непонятные и пугающие горизонты. Первое, что бросилось в глаза, это обнажившаяся пулемётная установка неизвестного мне образца, а также ещё одна установка, которая, скорее всего, являлась огнемётом, но не в тех пропорциях, что довелось мне встречать. Одеяние встречавших нас людей совершенно не удивило… всё те же непонятные костюмы. У кого же узнать, что тут такое произошло?
Щель увеличивалась, и вскоре я увидел то, что не должно было тут быть ни при каких бомбёжках и других неприятностей. Это очертания строений, часть навесного моста там, где должны были быть пути… В окнах двухэтажной постройки горел свет, а на балконе висело на верёвках различное тряпьё. В нос ударила смесь копоти, пара, пищевых ароматов и вонь нечистот. Видимо, увиденное настолько поразило меня, что мои размышления прервал хлопок по спине.
- Рот закрой! Муха залетит! - сказал под неумолкающий смех Хлыст. Ты чего так уставился, никогда не видел что ль?
- Нет, - путаясь в словах, ответил я.
- С какой же ты станции, Майор? – не унимался Хлыст.
- С Автово…- ответил я, хотя названия у неё ещё не было…
- А это какая, по-твоему? Площадь Восстания что ль? - содрогаясь от смеха, прогрохотал он.
В очередной раз поняв, вернее - ничего не поняв, я решил оттянуть свои домыслы на более позднее время. Ворота, наконец, открылись полностью, и мы ступили на помост, ведущий на платформу…
Поравнявшись с патрулём, я заметил непонимающие взгляды в мою сторону.
- Вы нам артиста, что ли привели?
- Артиста, артиста, - проворчал Серый.
- Давно пора. А то засиделись тут совсем. Скукота! - сказал один из патрульных.
- А ты бы оторвал свою жопу да и прошёлся бы до Горьковской. Глядишь, и с тигром бы познакомился. А может, и самого Губку Боба встретишь. Скучно ему! -огрызнулся Серый.
- Ну, всё, проходи быстрее, нечего ворота открытыми держать! – услышали мы в ответ.
Шаг за шагом вводил меня в состояние полнейшей неизвестности и непонимания. Огромнейший зал под землёй, мечта, которая не давала покоя архитекторам и проектировщикам. Что-то явно не то творилось в моём сознании. Ни дырокол, ни даже выстрел в тело не помогли бы мне проснуться, прийти в себя из того состояния, в которое я впал. Ряды колонн, одетых в хрустальные одежды, являлись опорами домов по обеим сторонам платформы и в то же время являлись украшением главной и единственной улицы. Возле многочисленных дверей и арок сидел разнообразный люд. ПОЧИНКА ПРИМУСОВ И РАЗЛИЧНОЙ ТЕХНИКИ, - гласила надпись над одной из них. ДОМАШНЯЯ ВЫПЕЧКА ОТ ЛАРОЧКИ, - красовалось на другой стороне улицы. У САМВЕЛА!- кричала надпись недалеко от нас. Мимо проносилась детвора, играя между собой во что-то.
- Майор, нам прямо, до самого конца, - сказал Серый.
Наш приход на станцию, видимо, был событием из ряда вон выходящим. Люди подходили к окнам и смотрели нам вслед, дети останавливались перед нами и шли рядом. Наконец, мы добрели до конца платформы. Она завершалась шатром из толстого брезента с красным крестом, вышитым у входа.
Серый деловито отодвинул полог и вошёл, следом за ним прошли и мы. Нам навстречу выскочила девушка в белом халате. Её весёлое, задорное лицо обезоруживало входящего прямо с порога. Светлые волосы были сложены в длиннющую косу, щёки покрывал лёгкий румянец, а глаза светились.
- Здравствуйте, мальчики! - радостно воскликнула она.
- Здорово, Катюха! - прогоготал Серый. Мы тебе тут такой экземпляр привели, покруче твоих Мозгошмыгов будет.
- Мальчики, как я рада вас всех видеть! – взвизгнула она. – Ну, рассказывайте, что у вас нового? Как сами?
- Нормально всё! Потихоньку! - промычал Бодяга.
- Катюх, спиртику не найдётся? – запинаясь, спросил Хлыст.
- Найдётся! Только никому ни-ни…
- Могила! Ты ж знаешь.
Катя достала бутыль с мутной жидкостью и стала разливать по стаканам.
- Катерин, ты нам этого товарища проверь, пожалуйста. А то он что-то в пространстве потерялся. Чушь какую-то мелет. Мало ли чего, может, стукнулся где. Ну, тебе виднее, - продолжал Серый.
- Хорошо, хорошо, всё сделаю, - ответила она, осматривая меня с ног до головы.
Мои новые знакомые выпили молча и, поблагодарив хозяйку, повернулись и вышли из палатки.
- Ну, что? Начнём! - обратилась ко мне Катя.
- Начнём… Только недолго. Мне наверх надо, к семье…
- Конечно, конечно, - защебетала она.
Проделав ряд бесхитростных манипуляций, она сделала заключение, что мне надо выпить успокоительного отвара и отдохнуть.
Жидкость, предложенная ею, оказалась намного вкуснее, чем можно было себе представить по внешнему её виду. Выпив залпом стакан, я, спустя несколько минут, стал проваливаться в сон….
Серый вошёл в кабинет начальника станции.
- Палыч, здорово! Можно к тебе на огонёк?
- Здорово, коль не шутишь, - прогромыхал полноватый мужчина с густыми завитыми усами и бородой. Какими судьбами в наших краях?
- Да вот получили сигналы непонятные из нескольких мест. Ходим проверяем.
- И как успехи? – поинтересовался Палыч.
- А успехи очень удивительные. В одной из точек ничего особенного не обнаружено. Шахта затопленная. В другой точке, в ранее неизвестном нам месте, двери были взорваны и по числу следов можно подумать, что там табун лошадей прошёл. А вот в третьей точке мы нашли эксклюзивный экземпляр. Причём ему удалось открыть кодовый замок в данном месте.
- Какой такой экземпляр? - заинтересовался Палыч.
- Да вот такой! – Серый бросил на стол красную корочку.
- НИКОЛАЙ ВИКТОРОВИЧ ДЫМОВ. СПЕЦОТДЕЛ НКВД. ДАТА РОЖДЕНИЯ -ОКТЯБРЬ 1905 г. - прочёл по слогам Палыч.
- Ну, что скажешь, Палыч?
- А что сказать? Не знаю. Цирк какой-то. Где он сейчас?
- У Катюхи его сбросили.
- Ну, вот проснётся и покумекаем с товарищем, - заключил Палыч.
Не знаю, сколько я спал, но проснулся я от звуков играющей гармони. Дома! Лежал, не открывая глаз, слушая знакомые мелодии. Послышался шум переворачиваемой страницы… Варя!!! Варя!!!
- Варя!!! - прокричал я и быстро сел в кровати. - Мне тут такое присни…
Глава 3
- Наконец то проснулся, голубчик, - весело сказала Катерина. И что же тебе такого приснилось? Поделишься?
- Да так… ничего особенного…- обречённым голосом ответил я.
- Ты давай приходи в себя и отправляйся в столовую. Мне велено тебя накормить, напоить и доставить в хорошем расположении духа к начальнику станции.
- Так точно! - как можно бодрее произнёс.
Столовая оказалась за стеной медкабинета. Просторное помещение с десятком столов. С середины потолка свисала люстра с вкрученной в неё единственной лампочкой. Столы были разных форм и конструкций, от пластмассовых с отколотыми краями до ржавых металлических исполинов. Выбрав более менее ровный стол и стул, я присел. Спустя несколько минут, пожилая женщина в претерпевшем далеко не одну стирку белом халате принесла мне на подносе тарелку с дымящейся коричневой массой и стакан с такого же цвета напитком. То ли от того, что в моём желудке уже давным-давно ничего не оседало, то ли от пережитого стресса, но я с аппетитом набросился на еду. Стараясь не смотреть на содержимое тарелки, я довольно быстро опустошил её. Еда напоминала гречневую кашу с грибами и на вкус оказалась намного лучше, чем можно было предположить. Напиток же полностью соответствовал своему внешнему виду. Приятные чувства начали растекаться по организму волнами тепла и беспричинной радости. Рассматривая помещение столовой, насколько это позволял свет, падающий от лампы, я увидел на стене часть когда-то цветного плаката. На нём был изображён солдат в плащ-палатке с девочкой в одной руке и почему-то с огромным мечом в другой. Под ним располагалась охапка цветов с цифрой 70 посередине. Так же были видны части слов: С ПРАЗ… ВЕЛ… - и еще год, 1945…
Заинтересовавшись, я встал и подошёл поближе к стене. Когда мне открылся смысл всего текста, то я еле нашёл силы, чтобы не упасть. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота, и я начал терять сознание…
С ПРАЗДНИКОМ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ! 1945-2015… И далее кто-то от руки провёл черту и размашистым почерком написал: БЕСКОНЕЧНОСТЬ…
- Вам плохо? Очнитесь! - слышал я чей-то возбуждённый голос.
Меня били по лицу. Потом в нос ударил резкий запах, и я открыл глаза. Надо мной склонилась Катя и смотрела мне прямо в глаза.
- Фу… Очнулся! - выдохнула она.
- Ккакой сейчас год? – еле выдавил я из себя.
- Всё в порядке? Что с тобой? - глядя на меня с недоумением, спросила она.
- Какой сейчас год? – прокричал я и схватил рукой её за плечо.
- Ну, осторожнее. Мне же больно! - одёрнула она мою руку. 2033-й с утра был!
В комнате повисла тишина… Медленно поднявшись, я оглядел присутствующих. На меня были направлены непонимающие взгляды, полные сожаления и сочувствия.
- Воды… Дайте, пожалуйста, холодной воды… - тихо произнёс я.
В мрачной, сырой всепоглощающей тьме тоннеля слышался шорох, потрескивание и кашель. Время от времени вспыхивал огонёк зажигалки, и вскоре вспыхивало одно за другим подобие факела. Пламя освещало группу людей, обвешанных автоматами и рюкзаками, идущих друг за другом. Пламя отражалось в их зрачках, причиняя острую боль. Они ужи потеряли отсчёт времени и брели по тоннелю, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход.
- Чёрт!- вскрикнул идущий впереди, обжегшись огнём. Факел упал и сразу же погас.
Предприняв несколько попыток, наконец смогли зажечь очередной источник света.
- Что за дрянное место! Гюнтер! Кто-нибудь объяснит мне, куда мы попали? -прокричал один из них. Koгда русские успели построить тут эти ходы? Их нет на карте. И зачем это им?
- Я думаю: это бомбоубежище, - послышался один из голосов.
- Бомбоубежище? Вы в своём уме, Штольц? Мы уже час идём по нему и ни света, ни людей - никого не встретили!
Внезапно из глубины тоннеля донёсся смех и отголоски разговора. Вскоре оказалось, что впереди поворот, и там забрезжили огоньки света.
Задававший вопросы поднял высоко руку и приказал жестом приготовиться к бою. Огонь был резко затушен.
- Ты слышал что-нибудь? – донеслось из-за поворота.
- Забей! Обычные тоннельные шутки.
-Да, но чувствуешь запах гари? Откуда он?
- Успокойся, ветром принесло.
- Ну что, встали? - произнёс третий голос.
- Всё нормально. Продолжаем движение.
Группа повернула в соседний тоннель, и сразу же по ним ударили очереди из автоматов. Треск, крики и стоны заполнили собой всё пространство. Спустя минуту, всё стихло, лишь изредка доносились звуки стона…
Не помню, сколько я сидел на полу столовой. В голове кружили ураганы мыслей, сносившие все объяснения на своём пути. Мозг пытался найти хотя бы более-менее понятное обоснование случившегося, но… тщетно. Можно, конечно, предположить, что всё ещё сплю. А, может, я нахожусь в коме? Как там в коме? Может, действительно так? Что тогда? Тогда надо принять условия игры, устроенной моим разумом, и попытаться найти выход. А что, если это не кома? Но это не может оказаться правдой! Ни при каких условиях это не может быть возможным. Так, каков план действий? Нужно составить план действий. Для начала принять всё, как есть, а там… там видно будет…
Кто-то коснулся моего плеча.
- Ты как там? Пришёл в себя?
Надо мной возвышался высокого роста пожилой мужчин, одетый в кожаный пиджак, брезентовые брюки и серый свитер. Густые седые усы закручивались на небритых щеках. Такой добрый, добрый капитан дальнего плаванья.
- Вроде бы… соврал я. А вы начальник станции?
- Точно так, - улыбнувшись усами, произнёс он. - Барышников!
Он протягивал мне руку то ли для приветствия, то ли для того, чтобы помочь встать.
- Дымов… - представившись свою очередь, я схватил его за руку.
Он помог мне встать и подвинул поближе ко мне стул.
- Садись, а то в ногах правды нет… Да ты особо на них и не держишься.
- Спасибо, - ответил я, присаживаясь.
- Так откуда ты к нам пожаловал, и что с тобой случилось? - задал он мне вопрос.
- Я это… отстал … - пытался я сформулировать ответ.
- Отстал от каравана?
- Да… - выдохнул я с облегчением.
- Ну, уже лучше! А то мы и не знали, о чём думать. Артист, значит?
- Артист, - кивнул я.
- А где остальные то? Куда пропали? Почему ты один?
Я тупо уставился взглядом перед собой. Что ответить, я и не знал…
- Нарвались на нечисть какую? - задавал он наводящие вопросы?
- Типа того… Не помню ничего, - пробурчал я в ответ…
- Да уж… Тяжко вам, видимо, пришлось. Ну, ничего, пытать не буду. Вспомнишь - расскажешь потом.
В этот момент дверь резко открылась, в комнату влетел возбуждённый паренёк
- Павел Сергеевич! С Рыбацкой звонили, у них караван пропал вчера, а сегодня нашли их в тоннеле. Все расстреляны, оружия нет, снаряжения тоже, товар пропал…..
Глава 4
- Расстрелян караван? - возмущённо переспросил Павел Сергеевич. - Кто-то нарушил конвенцию о ненападении? – не унимался он. Что-нибудь нашли на месте?
- На место сразу прибыл отряд Лефорта. Там натоптано сильно. Да, ещё там нашли много сигаретных окурков, - отрапортовал гость
- Сигаретных окурков? - удивился Пал Сергеич. Ну, это меняет дело: мест, где их ещё можно найти, единицы.
Он подошёл к столу, достал из ящика толстую книгу и, пролистав её, остановился в нужном месте.
- Как говоришь название? - спросил он, не поднимая головы.
- Спорт, - ответил паренёк.
- Какой ещё Спорт?- не скрыл своего удивления начальник станции.
- Спорт - так они называются. Не нашими буквами написано…
- Нет тут таких…странно… - ещё больше удивился он.
- Это немецкие сигареты, - произнёс я.
Все резко повернулись в мою сторону. Начальник станции смотрел на меня внимательным взглядом, пытаясь увидеть во мне то, что не углядел при первом знакомстве. В комнате на мгновенье повисла мёртвая тишина. Мне стало как-то неудобно, вдруг ощутил себя провинившимся школьником в кабинете директора.
- А ты то откуда знаешь? – неприятным тоном спросил меня Сергеич.
- В книге прочёл, когда готовился к спектаклю… про войну… - придумал я на ходу.
- Ты ж артист, я и забыл…- выдохнул он. У тебя и одёжка из того времени. Слушай, а это не твоего отряда рук дело? - резко сменив тон, спросил он.
Пока я пытался что-нибудь придумать, он сам же и ответил:
- Не, не мог. Тут недели две ходу. Ты, Майор, давай иди, отдыхай, набирайся сил. Мы тебе тут комнату выделили 302. Сходи прогуляйся, осмотрись, а потом, когда придёшь в себя, приходи, покумекаем, что с тобой делать, - обнимая меня за плечо и провожая к двери, - сказал Пал Сергееич.
Покинув душный кабинет, я отправился на экскурсию по станции. Всё-таки какие странные картины рисует нам наш мозг, находясь в состоянии комы. Я, наверно, сейчас лежу в тесной палате госпиталя, рядом сидит жена, переживает, что-то мне говорит,. Врачи ставят уколы и капельницы. Делают прогнозы на счёт моего выздоровления. А я тут, в другом измерении, жив и здоров. Ем, пью, сплю и ничем не могу им помочь и подать хоть какой-нибудь знак. Наверно, так и появляются предсказания о будущем, а мы удивляемся, и как такое людям удаётся! Единственное, что мне очень не нравилось и пугало, это то, что будущее было каким-то холодным, мрачным, пропитанным сыростью и страхами. Если мы победили, то что произошло потом? Почему всё так мрачно? Надо срочно всё попытаться выяснить, найти объяснение всему происходящему. Станция представляла собой небольшой город со своими главной улицей, вокзалом, жилыми кварталами и точками быта. Я решил начать осмотр с главной и единственной улицы, даже не улицы, а проспекта - ПРОСПЕКТА НАДЕЖДЫ. Надежда у жителей этого проспекта, наверно, была такой же серой, унылой и потрескавшейся, как и вид жилищ, стоящих по обе стороны улицы. Проходя мимо строя одинаковых дверей, я наткнулся на закуток, на мраморном полу которого несколько детей рисовали мелом. Я подошёл и присел на скамейку. Рядом со мной сидела седая пожилая женщина и читала книгу. Даже беглого взгляда хватило понять, что и тут не всё в порядке. Вместо ожидаемых на рисунках солнца, облаков, домиков и ещё многого, что обычно рисуют маленькие дети, моему взору открылись картинки несколько иного содержания… На одной из них несколько человечков отстреливались из автоматов от напирающей на них толпы странных существ. У другого художника страшного вида собака ела чей-то труп, и так на всех рисунках. Единственное, что объединяло все эти «творения», была жирная черта, проведённая над головами персонажей. Мой взгляд остановился на одном из них. Девочка, изображавшая его, дорисовывала последние штрихи. В чёрной, мрачной пустоте тоннеля стоял человек с поднятыми вверх руками, то ли молясь, то ли пытаясь остановить надвигающуюся на него массу в форме квадрата. Масса пузырилась и казалось, что это разинутые пасти…
Заметив мой взгляд, девочка спросила меня:
- Что, нравится?
- А что... это?
- Это ж Губка Боб! Ты его не видел? - удивилась она
- Нет…
- Ну, и хорошо! - обрадовалась она. Потом встала, отряхнулась и подошла к женщине.
- Мам, я пойду домой?
Женщина оторвала взгляд от книги и подняла голову. Меня пробило насквозь током: это была девушка, состарившаяся раньше срока… Седые волосы, серое, бледное лицо и потерявшие свой естественный цвет губы… Одни лишь глаза выдавали в ней то, что пыталась скрыть всеми способами действительность. Она провела рукой по голове девочки, улыбнулась и кивнула. Девочка тотчас же исчезла.
- Простите… Вы не могли бы мне помочь, - неловко произнёс я.
- Да, конечно.
- Не подскажете, можно ли где-нибудь здесь найти какую-нибудь информацию: газеты, книги…
- Конечно, можно. Через дорогу и чуть правее - библиотека, - улыбнулась она.
- Спасибо. С вашего позволения, - сказал я.
Она ещё несколько мгновений не отрывала от меня взгляд, а потом плавно опустила голову и продолжила чтение.
Найдя библиотеку, я постучался и вошёл в помещение. В полумраке комнаты за небольшим письменным столом сидел укутанный в одеяло и с шарфом на шее старичок.
- Чем могу быть полезен? - вежливо спросил он.
- Здравствуйте. Мне бы, если можно, какие-нибудь старые газеты о… войне…
- А почему нельзя? – удивился он. Вы, молодой человек, пришли не в магазин или мастерскую просить газеты. Судя по вашему виду, вам нужна информация о Великой Отечественной войне! Готовите спектакль? – предположил он.
- И это тоже, - пролепетал я. Мне бы о другой, что посвежее…- не найдя более подходящих слов, сказал я.
Старик расхохотался:
- О той, что посвежее! Это надо же так сказать! Всё же вы, артисты, удивительный народ. Хорошо, что вас не слышит моя покойная жена, а то бы она вас метлой выгнала отсюда и гнала бы до самого порога станции.
- Простите, я не хотел вас обидеть…
- Вы меня порадовали! Хоть кто-то ещё в состоянии иронизировать по поводу того, что нам осталось.
Порывшись в шкафу, он выложил мне охапку газет.
- Вот! – гордо заявил он. Тут вы обязательно найдёте о той, что посвежее. Садитесь и читайте.
- Спасибо
Я взял все газеты и отошёл в дальний угол комнаты. На столе стояла небольшая настольная лампа. Вернее, лишь сам светильник, который был удивительным образом приколот к краю стола, как скрепка. Сомневаясь, я нажал кнопку - зажёгся слабый свет…
Ну-с, приступим. Одна за другой газеты кричали на меня своими заголовками: НА ГРАНИ, ПОСЛЕДНИЙ ДОВОД КОРОЛЕЙ, ИРАНСКИЙ ГАМБИТ, ЯЩИК ПАНДОРЫ ОТКРЫТ, КИТАЙСКАЯ ШКАТУЛКА, ХУДОЙ МИР ИЛИ…?, УРОКИ ИСТОРИИ СДАНЫ НА 2!, РУССКАЯ РУЛЕТКА… Читая статью за статьёй, я убеждался в том, что за всю свою историю человечество превзошло себя лишь в одном: в истреблении друг друга. С первых же дней своего существования человек постигал азы мастерства в умении убивать. Убивать, чтобы не умереть с голоду, убивать, чтобы было, где жить, убивать, чтобы боялись и уважали, убивать, чтобы быть вне конкуренции. Дав человеку огонь, Всевышний не ожидал, что ему найдут иное предназначение. Ничто так не совершенствовалось, как орудия убийства. Сделав себе первое копьё, которое позволило человеку выйти из мрачный пещер и заявить о себе как о царе природы, человек прошёл весь путь эволюции, приведший его к оружию массового поражения, загнавшего его обратно в мрачные подземелья…
И вот я дошёл до последней газеты… Она так и называлась: ПОСЛЕДНЯЯ ГАЗЕТА.
Она была непечатана на обыкновенных листах, без иллюстраций. Всего одна статья…
Дорогие наши читатели. Этот выпуск напечатан спустя час с того момента, когда Земля остановилась… Мы разошлём его по всем электронным адресам, имеющимся в наших базах, но, скорее всего, это будет бессмысленно. Но мы всё же постараемся довести его до вас, наших последних читателей…
11 сентября 2015 года войдёт в историю, как последний день Земли. Вспомним, каким он был.
В это день, вопреки протестам миллионов жителей Америки, на месте гибели нескольких тысяч американцев, намечено было открытие самой большой мечети на континенте. Её строительство шло несколько лет и сопровождалось многочисленными акциями протеста, убйств, судов и актов возмездия. Но в конце концов она была постороена! Её размеры, убранство и архитектура поражали воображение. А внешний облик Манхеттена с палубы прогулочного корабля был вызывающе красив! Как яркая пощёчина всей Америке и её борьбе с терроризмом, статуя Свободы на фоне гигантской Мечети….
Сотни тысяч людей заполнили всевозможное пространство перед зданием. Спецназ и военные стояли коридором между противниками и сторонниками данного мероприятия. Всё бурлило и пенилось, то тут, то там вспыхивали очаги пламени, и всё грозилось вспыхнуть… В полдень перед народом появился президент Соединённых Штатов Америки. Его речь включала в себя в основном лишь то, что указывало на великую роль Америки в установлении мира на планете. Открытие Мечети должно сблизить наши народы и прекратить всяческие попытки развязать войну.
Грянула волна одобрения… Аллах Акбар! - скандировала толпа.
И вдруг четыре башни мечети дрогнули, поднялись языки пламени и облака пыли. Башни накренились и стали падать. Обезумевшая толпа хлынула во все переулки и улицы, спасаясь от гибели. Осколки камней летели в толпу, снося всё на своём пути. По ходу движения людской толпы начали взрываться бомбы, замаскированные под разные предметы. Реки крови потекли по улицам Манхеттена…..
Не прошло и нескольких минут, как было сообщено, что Иран выпустил несколько ядерных ракет в сторону США. Сработала ответная система… Вспыхнул огонь, который человечество не в силах было погасить…
ДА ХРАНИТ НАС ГОСПОДЬ! АМИНЬ…
Я оторвал взгляд от страниц… Чувствовалось опустошение, безысходность. Не хватало воздуха…
Глава 5
- С Вами всё в порядке, молодой человек?
Я поднял голову. Передо мной стоял библиотекарь с двумя стаканами дымящегося чая в железных подстаканниках. Чайный аромат привёл меня в чувство. Впервые за время нахождения в своём новом состоянии я почувствовал запах из моей настоящей жизни.
- Да… Всё хорошо. Душновато тут у вас… везде…
- Боже мой! Что я вижу?! – воскликнул он. - Я вижу в ваших глазах то, чего не приходилось замечать уже больше десятка лет! Вы удивлены! Поделитесь со мной, старым дураком, что вас так удивило в этих газетах!
- Ээ…
Старик хлопнул себя по лбу.
- Совсем забыл вам представиться. Тут уже давно все живут, называя друг друга кличками, будто собаки… - с грустью в голосе произнёс он. - Семён Маркович Гальперин, - сказал он, протягивая мне руку.
- Николай Дымов, - ответил я и пожал его руку.
- Что вас, Коля, так удивило? Пейте чай, такого сейчас днём с огнём не встретишь.
- Спасибо, вы читаете мои мысли. Я как раз мечтал о нём.
Старик залился смехом
- Вы, Коля, мне определённо нравитесь! Подумать только: он мечтал! Я понял ваш комплимент, спасибо, – вытирая слёзы, ответил он. – Так что же вас .всё же удивило? Я уже столько лет тут сижу и впервые вижу такое. Такие чувства, как удивление, восторг, радость уже давно не встречаются . Они уступили место страху, безысходности и желанию выжить…
Старик обхватил голову руками и на мгновение застыл.
Как мне надоела эта игра в кошки–мышки с моим сознанием. Что-то мне начало подсказывать, что не всё так, как я думаю. Открыться этому старику? Сказать правду или продолжать игру? А что, если я спутаю карты, и всё пойдёт по другому сценарию? Нет, наверно, рано ещё делать какие-либо выводы. Играть так играть…
- У меня после некоторых событий, как вам сказать, потеря памяти…
- Амнезия! - разведя руками, воскликнул Семён Маркович. Теперь становится немного ясна причина вашего поведения.
- Так точно. Я даже, как называется это штука, забыл.
- Ничего страшного! Это даже хорошо, в некотором роде… Я бы с удовольствием ослеп и забыл бы всё, что помнил последние годы… Если бы не книги, я бы не смог здесь выжить - не было бы смысла… Как у моей Аси… не было смысла, - он заплакал.
- Семён Маркович!
-Да, да, Коля, простите за мою несдержанность, - он достал носовой платок и вытер лицо. Хотите, я вам расскажу, как попал сюда? Если есть, конечно, у вас время и желание. Вы меня, ради Бога, простите! Так редко выпадает возможность поговорить с интересным человеком. Коим вы, как я думаю, являетесь.
- Почту за честь! Конечно, расскажите, мне очень интересно.
- Спасибо, Коля. Я всю жизнь любил книги, с самого детства. Помню, как на моё пятилетие моя бабушка подарила мне двухтомник Андерсена. Увидев в моих глазах разочарование, она сказала: Бери и читай! Машинки и всякую дребедень тебе ещё подарят и не раз, а читая книги, ты приобрётёшь ни с чем не сравнимое богатство. Придёт тот день, когда ты мне скажешь спасибо, и они тебе не раз спасут жизнь! Знала бы она, какое точное предсказание она дала в тот день…
С того дня я навсегда влюбился в книги. Тем самым избавил своих друзей и знакомых от решения извечной проблемы, что дарить на день рождения. Уже обучаясь в школе, я с отцом каждые выходные ездил на книжные барахолки на Лиговку, в надежде купить что-нибудь необыкновенное. Джек Лондон, Байрон, Стивенсон - одно только упоминание о писателях приводила меня в дикий восторг. Так продолжалось из года в год. Друзья восхищались моей коллекцией и даже старались найти лишний повод зайти ещё раз. Я даже свою Асю встретил на Невском в книжном. Оба пытались взять один единственный экземпляр… Так и поженились, не сумев поделить его… Привить сыну такую же любовь к книгам не удалось… Время и технический прогресс шли вперёд с огромной скоростью, полное собрание сочинений Пушкина, Толстого, Чехова и ещё многих других авторов умещались в одном лишь кармане…. Он вырос, женился. Места в квартире стало нам всем не хватать, и первым, на что обратили внимание, как на лишнее, были книги….В один прекрасный день мы с женой собрали все самые дорогие нам произведения, запаковали в коробки и отправились на дачу в Ивановку. Сколько же хлопот нам доставили эти тяжеленные коробки! Но… Уже выходя из вагона метро, именно на том месте, где мы с вами сидим, у Аси сломалось колесо тележки и рассыпалась одна из коробок. Пока я возился с колесом, взвыла сирена. Она выла громко, монотонно… Люди шли, не обращая на неё никакого внимания. Затем по громкоговорителю сообщили, чтобы все оставались на своих местах и поднимались на поверхность. А уже спустя минут пять, по эскалаторам вниз бежали обезумевшие люди, падая, давя друг друга… Затем всё вздрогнуло и заходило волнами… Война! - слышалось урывками. - Ракеты! В тот момент я и вспомнил слова бабушки: А когда-нибудь они спасут тебе жизнь… Когда всё более-менее улеглось и мы все поняли, что это всерьёз и надолго, мы с Асей решили обустроить библиотеку, чтобы не дать всем сойти с ума…
Семён Маркович замолчал. Его рука гладила лежащую на столе книгу - Гюстав Флобер «Воспитание чувств».
- Я не утомил Вас? - дрожащим голосом спросил он меня.
- Нет, что вы! Ни в коем случае.
- Спасибо за то, что выслушали старика… Хотите ещё чаю?
- Не откажусь!
* * *
Слабый огонёк пламени выхватывал из мрачной темноты тоннеля очертания тел и блеск зрачков. Группа сидела вокруг лежащего на земле человека. Сквозь шум льющейся с потолка воды и завывания ветра слышался мужской голос, переходящий временами на сильный кашель.
- Гюнтер… Что со мной? Я уммираю? Господи, как жарко… Дайте воды!
- Всё нормально, Генрих. Это пройдёт. Обязательно пройдёт!
- Ннет… не пройдет… Мы уже неделю сидим в этих чёртовых катакомбах! Гюнтер, неужели ты не понимаешь, что мы в ловушке? Мы все сдохнем! Посмотри, какую они выставили охрану на выходах!
- Успокойся, Генрих! Мы обязательно найдём выход.
Мужчина встал и отошёл в строну.
- Штольц.
- Да, мой фюрер!
- Штольц, ты знаешь, что делать. Иначе он нас всех подставит.
Послышались удаляющиеся шаги. Вскоре приступ кашля постепенно перешел на хрип… Затем всё стихло…
* * *
Прошёл день, за ним другой. Разговоры с Семёном Марковичем постепенно вернули меня в нормальное состояние. Начальник станции, похоже, забыл обо мне совсем. Скорее всего, у него голова была забита участившимися убийствами в тоннелях. Как объяснил Семён Маркович, убийства и пропажи караванов - не редкость. Но несколько лет назад после установления связи со всеми станциями было принято решение о прекращении войн, грабежей и прочих конфликтов. Люди объединились для того, чтобы противостоять одному общему врагу - мутировавшим вследствие радиации организмам. И вот сейчас вновь возобновились вооружённые нападения на караваны.
Меня отсутствие внимания со стороны управляющих органов радовало. Кормили меня исправно, вместе со всеми, из комнаты тоже не выгоняли. А общаясь с Семёном Марковичем, я, наконец, начал понимать нынешнюю обстановку внизу и на поверхности. Я выпрашивал у него книги и ночи напролёт зачитывался историческими документами. Всё это продолжалось вплоть до того дня, пока мне в руки не попалась книга об обороне Ленинграда... Читая очередной очерк, я наткнулся на выписку из боевой газеты:
27 апреля 1942 года в неравном бою с превосходящими силами противника ценой своей жизни обеспечил отход группы лейтенант Дымов Александр Николаевич…
Там же была его фотография… Как он изменился! С выцветшей фотографии сквозь толщину времени на меня смотрел мой взрослый сын…