Янагисава кивнул, потому что не мог отрицать правду.
— Но не отчаивайся. У нас есть другое оружие против властителя Мацудайры, кроме солдат и пуль.
Он глянул на дверь, которая открывала путь в коридор, ведший вдоль верхушки стены. В двадцати шагах от них втусклом свете крошечных окон стояла его жена. Она смотрела на Янагисаву так пристально, что ее взгляд словно огнем облизывал его тело. Янагисава спрятал хитрую улыбку и повернулся обратно к Ёритомо.
— Уничтожить врага можно не только на поле битвы. — Янагисава ободряюще положил руку на плечо сына. — Когда мы закончим, власть будет наша.
А он встанет над законом, и никто не сможет обвинить его в убийствах.
27
Словно в насмешку над угрозами войны, в приемном зале поместья главного старейшины Макино этим вечером царил праздник.
Кохэйдзи играл на сямисэне и пел, слуги били в барабаны. Окицу и две служанки танцевали в круге и пьяно подпевали, хихикая. Другие служанки наливали саке стражникам-самураям, которые слонялись по комнате, смеясь, подбадривая выкриками танцующих и чокаясь друг с другом. Вдова с фрейлинами сидели в уголке и выпивали. Глаза у Агэма- ки были стеклянные, она раскачивалась взад-вперед. Ярко горели фонари. В воздухе витало отчаянно-тревожное веселье.
Рэйко, ускользнувшая из кухни, подсматривала в щель между бумажными перегородками. Вдруг дверь напротив нее с треском распахнулась. Влетел Тамура. Он мрачно хмурился.
—Прекратить разгул! — крикнул первый вассал главного старейшины.
Кохэйдзи извлек из сямисэна последние нестройные ноты. Пение утихло, барабаны замолчали. Окицу с двумя служанками, нервно хихикнув, застыли на месте. Стражники поставили чашки и сели прямо, радость на их лицах сменилась тревогой. Кутилы изумленно уставились на Тамуру.
—Что вы себе позволяете? — возмутился Тамура, презрительно оглядывая нарушителей спокойствия.
Рэйко обрадовалась появлению Тамуры, с которым ни разу не столкнулась после случая в комнате Макино. Ей порядком прискучило наблюдать за пьяным весельем.
После короткой неловкой паузы Кохэйдзи сказал:
— Мы просто понемногу развлекаемся.
— Развлекаетесь? Когда после смерти досточтимого главного старейшины Макино прошло всего четыре дня? — не поверил своим ушам Тамура. Его суровое, лоснящееся лицо побагровело от гнева. — Стыдитесь! Какое неуважение к господину! Вы нарушаете правила приличия! — Он ткнул пальцем в стражников: — Бегом на посты!
Те вскочили на ноги и, мешая друг другу, в спешке кинулись вон из комнаты. Тамура выгнал служанок с фрейлинами и принялся за Агэмаки, Кохэйдзи и Окицу:
— Что до вас, больше никаких развлечений!
Он стоял к Рэйко спиной, и она не видела его лица, зато прекрасно могла рассмотреть трех других участников сцены. Лицо Окицу выражало чувство вины, Агэмаки — безучастие, Кохэйдзи — обиду.
— Эй, ты не можешь нам приказывать! — возмутился Кохэйдзи. — Ты не наш хозяин. Мы будем делать что захотим.
— Пока что здесь распоряжаюсь я, — заявил Тамура. — Моего господина больше нет, и мне не надо мириться с вашими выходками ради него. С этого момента вы будете вести себя достойно. А теперь марш по своим комнатам!
Рэйко заметила, как безучастие на лице Агэмаки сменилось злобой. Окицу оскорбленно ахнула.
— Разве может он нас заставить? — спросила наложница Кохэйдзи.
— Конечно, нет! — зыркнул Кохэйдзи на Тамуру, задыхаясь от гнева. — Я никуда не пойду.
— И я, — поддержала Агэмаки неверным от выпивки голосом.
— Посмотрим! — бросил Тамура. Он подошел к Агэмаки, схватил ее за руку и рывком поднял на ноги.
— Пусти! — закричала она. — Как ты смеешь так обращаться с вдовой своего господина?!
Ты всего лишь шлюха, которая воспользовалась слабостью старика, — сказал Тамура. — Я видел, как ты ластилась к главному старейшине Макино, а потом сплевывала у него за спиной. Я предупреждал его, что ты эгоистичная, жадная ведьма и ничего хорошего от тебя не жди, но разве он послушал? Нет —этот дурак все равно на тебе женился. Ну, ты выжала из него последнюю монету. Твои дни здесь сочтены.
Агэмаки возмущенно кричала и царапалась, но Тамура упорно тащил ее к двери. По пути он схватил Окицу.
— Нет! — завизжала Окицу. — Помоги мне, Кохэйдзи-сан!
Наложница протянула руку к актеру. Кохэйдзи и Тамура
принялись дергать ее в противоположных направлениях.
— Пусти ее! — крикнул Кохэйдзи.
— Вы двое — отбросы общества! — обвинил Тамура, борясь с Агэмаки. — Я видел, как вы играли в свои грязные игры с моим господином, отвлекая его от долга, заставляя опускаться все ниже. Ни один из вас его не уважал и не любил. Вы всего лишь паразиты, сосавшие из него деньги!
—Эй! А как же ты? Думаешь, ты лучше нас? — возмутился Кохэйдзи. Они с Тамурой тянули Окицу каждый к себе, та пищала. — Ты тоже наживался на Макино. Без него ты был бы никем. И все знают, что ты ненавидел его, потому что он не такой добродетельный самурай, каким ты его хотел видеть.
— Ты пожалеешь, что посмел говорить со мной с таким неуважением! — прошипел Тамура, его глаза почернели от ярости. — Особенно если я выясню, что один из вас убил моего хозяина.
Тамура двинулся к выходу, таща Агэмаки. Неимоверным усилием он повлек за собой Окицу вместе с Кохэйдзи.
— Тогда во исполнение своей мести заставлю вас заплатить собственной жизнью за его смерть.
— О, я уверен, ты с удовольствием повесил бы убийство на одного из нас, — ответил Кохэйдзи, упираясь ногами в пол и не отпуская пищащую, всхлипывающую Окицу. — Так ты сам соскочишь с крючка, верно? Но знаешь, что я скажу? Я скажу, что это ты убил старика Макино! — Дерзкий от гнева и страха, актер ткнул указательным пальцем в Тамуру. — Ты хотел избавиться от него и от нас. Ты убил четверых одним ударом.
Рэйко задумалась: а действительно, не прикончил ли Тамура Макино именно по этой причине? Она вспомнила странное поведение первого вассала в потайной комнате. Может, он хотел очистить дом, клан и себя от дурного влияния, убив Макино и выгнав его прихлебателей? Но Рэйко тут же припомнила свои подозрения относительно других трех.
Внезапно размышления Рэйко прервала чья-то грубая рука. Девушка резко повернула голову и уткнулась взглядом в уродливое лицо Ясуэ.
— Ха! Поймала! — возликовала домоправительница.
Четверо в комнате повернулись на громкий голос. Они оставили свои распри и стали смотреть в их сторону.
— Что там происходит? — спросил Тамура.
Рэйко вывернулась из рук Ясуэ. Рванулась прочь, но старуха поймала ее за рукав. Борясь друг с другом, они натолкнулись на перегородку. Хрупкая бумага не выдержала, решетки проломились, и Рэйко с Ясуэ вывалились в приемный зал. Тамура, Кохэйдзи, Агэмаки и Окицу изумленно уставились на них.
— Ухты! — воскликнул актер.
Он отпустил Окицу и подошел к Рэйко с Ясуэ. Злобная улыбка осветила его лицо. Актер радовался вторжению, которое не дало Тамуре и дальше помыкать им. У Рэйко опустилось сердце — удача Кохэйдзи грозила ей гибелью.
—Ты новая служанка, верно? — спросил ее актер. — Что ты замышляла?
—Она подглядывала, — сообщила Ясуэ, не выпуская запястье Рэйко. — Я второй раз ее ловлю.
—Убери ее отсюда, — приказал Тамура. — Не нагружай меня домашними проблемами.
Потом наклонился к Рэйко поближе. Она шарахнулась прочь. Тамура нахмурился.
— Странно, — протянул он. — У тебя выбриты брови. А зубы…
Рэйко сжала губы, но он раздвинул их сильными пальцами.
— Ты их красила, — сделал вывод Тамура. — Ты не крестьянка… ты госпожа.
Актер моргнул.
И не старуха притом, — добавил он, пропуская прядь волос Рэйко между пальцами. — Это не седина, это сажа. Я должен был догадаться — сам пользовался такой уловкой в театре.
— Кто ты? Что ты здесь делаешь? — с враждебным подозрением спросил Тамура.
—Бедная женщина, для которой наступили не лучшие времена, — кротко, словно простолюдинка, ответила Рэйко в отчаянной попытке скрыть свою настоящую личность и цели. — Здесь я зарабатываю себе на жизнь.
На лицах вокруг отразилось недоверие.
Ясуэ сказала:
— С ней что-то не так, я с самого начала знала. Странно, что ее нанял управляющий поместьем, она ведь ни дня в жизни не проработала.
Встрял актер:
—Я помню, как ты прислуживала нам с Окицу вчера. По моему, мы излишне сильно тебя интересовали.
— И я тоже, — добавила Агэмаки. — Принеся мне еду, она осталась в комнате, хоть и было совершенно понятно, что она мне не нужна.
— Наверное, шпионка, — догадался Тамура.
Воцарилась тишина. Рэйко показалось, что слова Тамуры
впитали весь воздух из комнаты. Она чувствовала, как они гадают, сколько она видела и чем может навредить.
— Чья ты шпионка? — спросил Тамура. Он больно схватил Рэйко за подбородок, задрал ее лицо и злобно уставился в глаза. — Ты работаешь на властителя Мацудайру? Он послал тебя следить за домочадцами главного старейшины Макино?
Пораженная его ошибочным предположением, Рэйко молчала. Он быстро ее ощупал. Нашел кинжал, прикрепленный к бедру под юбками, сорвал и отбросил в сторону. Потом задумался на одно ужасное мгновение.
—Ладно, не важно, на кого ты работала, — решил он. — Что бы ты здесь ни увидела, ничего ты никому не расскажешь.
Он выхватил короткий меч из ножен на поясе. Рэйко обуяла паника. Он собирался убить ее! Ясуэ схватила Рэйко за волосы, вынудив задрать голову и подставить горло под меч Тамуры. Окицу и Агэмаки смотрели, как Тамура приближа-
ется к Рэйко. На их лицах застыло выражение потрясения и страха. У Рэйко стремительно забилось сердце, накатила тошнота, предварявшая каждое наваждение. Перед мысленным взором пронеслись сцены засады на дороге, в ушах отдались крики. Рэйко попыталась задавить воспоминания, в ужасе, что приступ настиг ее именно сейчас, когда ей больше всего нужны сила и ум. Она двинула локтем в живот Ясуэ. Старуха застонала и разжала руки. Но не успела Рэйко броситься к двери, как ее поймал Кохэйдзи.
— Эй, Тамура-сан! — сказал он. — Может, мне с ней немного позабавиться, пока ты ее не убил?
В его веселом голосе звучала злоба. Он рванул на Рэйко одежду. Тонкая хлопковая ткань поддалась, обнажив плечи и живот. Рэйко ударила актера, но тот лишь рассмеялся, увернувшись. Он обхватил Рэйко и крепко прижал к себе. Хищная рожа оказалась совсем близко от ее лица. Рэйко отвернулась, пихая Кохэйдзи в грудь, и увидела, что остальные собрались вокруг них.
Окицу с закрытыми глазами прижимала кулак ко рту. Тамура хмурился в отвращении, но молчал. Агэмаки смотрела с безразличием. Маленькие глазки Ясуэ блестели от возбуждения. Никто не собирался останавливать Кохэйдзи.
— Помогите! — крикнула Рэйко в отчаянной надежде, что поблизости есть сыщики Сано, которые придут ей на выручку.
— Когда ты вчера наблюдала, что я делал с Окицу, тебе хотелось того же, правда? — прошипел актер задыхаясь. — Ну так получай! Ты умрешь счастливой.
Рэйко почувствовала, как в нее уткнулся твердый член. Она вонзилась ногтями в руки Кохэйдзи, но он держал крепко, он был слишком силен. Рэйко тошнило от перегара и жара чужого тела. Она в ужасе завизжала, когда актер повалил ее на пол. Этого она боялась больше всего — повторения кошмарной сцены во дворце Короля Дракона. Красивое жестокое лицо Кохэйдзи растворилось, принимая странные, безумные черты Короля Дракона. Мысль о Макино, беспощадно забитом насмерть, сверкнула в помутившемся сознании Рэйко.
Главного старейшину убил Кохэйдзи? Мужчина, насилующий ее, — убийца, которого они с Сано искали?
Кохэйдзи разорвал на ней юбки. Паника и тошнота ослабили сопротивление Рэйко. Но инстинкт самосохранения не дал опустить руки. Желание снова увидеть мужа и ребенка, твердая решимость не сдаваться прибавили ей сил. Она подалась вперед и головой ударила Кохэйдзи в лицо. Во лбу взорвалась боль. В глазах на миг потемнело. Кохэйдзи вскрикнул, и она тут же пришла в себя. Тошнота прошла, в голове было ясно. Рэйко увидела, как отшатнулся Кохэйдзи. Кровь текла у него из носа и рта.
—Эй, любишь жесткие игры? — улыбнулся Кохэйдзи, слизывая кровь с разбитых губ. — Я тоже.
Когда он снова на нее взобрался, Рэйко с силой ударила его в пах. Кохэйдзи взвыл от боли, откатился прочь и свернулся калачиком, зажимая промежность. Рэйко вскочила на ноги. Тамура скорчил зверскую рожу и встал между ней и дверью с мечом наготове.
—Держи ее! — взвизгнула Ясуэ.
Рэйко заметила рядом угольную жаровню. Подхватила ее и швырнула в Тамуру, попав по коленям. Тамура зашатался. Сажа и живые красные угольки вылетели из жаровни. Одежда Тамура начала чернеть от огня там, куда попали угли. Он выронил меч и принялся хлопать по себе руками, сбивая пламя. Рэйко бросилась к двери.
— Остановите ее! — крикнул Тамура, кашляя в клубах дыма.
Окицу упала в обморок, но Ясуэ и Агэмаки метнулись за
Рэйко. Агэмаки поймала беглянку за рукав. Рэйко схватила вдову за руку, провела кругом и отбросила. Агэмаки кубарем полетела на пол. Ясуэ устремилась на Рэйко, раскинув руки, каркая, словно обезумевшая ворона. Рэйко подняла лакированный поднос и ударила им старуху в лицо. Та свалилась без сознания. Тамура снова держал в руках меч. Рэйко опрометью вылетела в дверь.
— Она уходит! — надрывно завопил Кохэйдзи.
Несясь по коридору, Рэйко слышала за собой топот Тамуры. Она вырвапась из дома и по ступенькам скатилась в сад. Деревья, кусты и валуны были однотонными силуэтами на фоне темно-серебряного неба в поздних сумерках. На Рэйко обрушился ледяной дождь, холод тотчас сковал тело.
Тамура позвал патрульных, затем крикнул Рэйко:
—Тебе не сбежать! Из эдоского замка ты живой не выберешься.
К счастью, Рэйко не надо было выбираться из эдоского замка — она летела домой, в чиновничий квартал, всего через пару улиц. Откликнулись патрульные, их поспешный топот приближался. Рэйко нырнула между зданиями, свернула за угол, ощупью пробираясь почти в полной тьме. Во дворе приметила согнутую сосну. За ней маячила внешняя стена поместья. Рэйко подтянулась на нижних ветвях и полезла вверх сквозь холодные, колючие иголки. Вскарабкалась на стену, свесила ноги с другой стороны и прыгнула вниз.
В личных покоях своего поместья Сано с Хиратой пили в кабинете горячий чай. Снаружи храмовые колокола сзывали священников, монахов и монахинь на вечернюю молитву. С наступлением темноты утихли далекие выстрелы. Сторожевые псы оставили Сано, чтобы доложить обстановку властителю Мацудайре и канцлеру Янагисаве, но их люди не покинули дом. Через отодвинутые перегородки, которые разделяли несколько комнат, примыкающих к кабинету, Сано наблюдал, как служанки кормят Масахиро ужином. Рядом сидели двое бандитов. Маленький мальчик не смеялся и не болтал, как обычно, и он, и служанки хранили серьезное молчание. Сыщики стояли в коридоре, готовые защищать обитателей поместья от непрошеных гостей. В доме царила зловещая атмосфера.
— Что ты узнал? — тихо спросил Сано Хирату, чтобы не услышали бандиты в детской и снаружи.
Хирата так же тихо рассказал о своих встречах с Тамурой и Кохэйдзи.
— Потом я проверил их алиби на время убийства Даемона. Актеры в Накамура-дза сказали, что прошлой ночью Кохэйдзи отсутствовал в театре больше часа. Он не говорил им, куда и зачем уходит.
—Значит, он лгал, что всю прошлую ночь был на репетиции, — подытожил Сано.
—Да. У него хватало времени убить Даемона, — согласился Хирата. — И у Тамуры алиби слабое. Его люди подтвердили, что он отлучался в военный лагерь, но, думаю, они лгали.
— Ты проверил, видел ли его кто-нибудь в лагере?
— Когда я туда приехал, все солдаты уже были на поле боя. Но ни Тамура, ни Кохэйдзи ничего не добавили к прежним показаниям. И нет никаких улик, которые бы привязывали одного или другого к убийству Даемона.
На Сано давил груз разочарования и усталости, смешанной со страхом за Рэйко.
— С женщинами то же самое. — Сано поведал Хирате результаты своих допросов. — Агэмаки по-прежнему утверждает, что проспала убийство Макино. Окицу присовокупила историю о Даемоне, который якобы стоял над телом Макино с орудием убийства в руках, но, по-моему, она это выдумала.
— Сама или с чьей-то помощью? — уточнил Хирата.
— Подозреваю, что последнее, и даже догадываюсь с чьей.
Хирата кивнул. Сано продолжил:
—Остаток вечера я проверял, где были женщины прошлой ночью. Носильщики паланкина Агэмаки говорят, что сначала возили ее по городу, а потом завернули в чайную. Агэмаки отправилась пить, а они заскочили в игорный дом за углом. Через час отвезли ее домой. Чайная недалеко от Символа Ослепления.
— Агэмаки могла улизнуть туда, пока носильщики играли, — заметил Хирата.
—Я допросил хозяина чайной. Агэмаки их постоянная посетительница. Она на какое-то время выходила — владелец решил, что в уборную, — сказал Сано. — Позднее я наведался в Символ Ослепления, несмотря на недовольство сторожевых псов. Владелец не признал Агэмаки ни по имени, ни по моему описанию. Если Даемон встречался с ней, она позаботилась о маскировке. Но вот что интересно: служанка видела там девчонку, похожую на Окицу.
— Значит, Окицу могла быть любовницей Даемона, — сделал вывод Хирата.
Девушка приехала в паланкине. Вошла в одну из комнат — служанка не уверена, что к Даемону. Зато уверена, что девушки уже не быдо, когда Даемона нашли мертвым и подоспела полиция.
— Что говорят носильщики Окицу?
— Прошлой ночью они возили ее в четыре разных дома, — ответил Сано. — Во все из них она заглядывала ненадолго. Они не знают, что Окицу делала, и не могут точно указать здания.
Эдо походил на лабиринт с одинаковыми домами, в которых запросто запутается даже искушенный горожанин.
— Завтра я прикажу сыщикам проследить путь вместе с носильщиками, может, те вспомнят, куда заходила Окицу. Лучшее, что мне сегодня удалось, так это измотать Отани и Ибэ походом по городу и не совершить под их давлением преждевременный арест. — Сано выдохнул сквозь сжатые зубы. — Сейчас я как никогда уверен, что женщины скрывают от меня подробности смерти Макино. А их алиби на ночь убийства Даемона так же подозрительны, как у Кохэйдзи и Тамуры. Но если есть хоть какие-то улики против них, мне еще предстоит их найти.
— Я уже кое-что нашел, — признался Хирата и рассказал о втором доме Даемона. — Закончив с Тамурой и Кохэйдзи, я съездил туда посмотреть. С виду там пусто, но я не стал заходить внутрь. Решил, что лучше сначала доложу тебе.
—Хорошо, — одобрил Сано. Он приободрился в надежде на новый источник зацепок. — Ты принял мудрое решение.
Хирата предпочел посоветоваться с ним, прежде чем действовать, а значит, самодисциплина для него не пустой звук.
— Я хотел бы осмотреть дом, но вопрос — как?
Они с Хиратой взглянули на головорезов, которые не спускали глаз с Масахиро. Отани и Ибэ ни за что не позволят Сано исследовать ниточку, которая связана с Даемоном и может привести к властителю Мацудайре или канцлеру Янагисаве. А если Сано улизнет из дома без них, им доложат.
Тут в коридоре послышались легкие шаги и отрывистое, хриплое дыхание. В кабинет ворвалась Рэйко. Глаза у нее были безумные, волосы и одежда растрепались.
— Рэйко-сан! — воскликнул Сано. Он был так рад видеть жену, что вначале не заметил ее состояния. — Слава богам!
Он подпрыгнул и заключил ее в объятия. Рэйко тряслась от холода, с нее текла вода. Приглядевшись, Сано понял, отчего сыщики так и не смогли найти ее в поместье Макино: Рэйко настолько хорошо замаскировалась, что они ее просто не узнали. Теперь радость Сано сменилась тревогой.
— Что случилось? — вопросил он.
Рэйко задыхалась после безумной гонки по чиновничьему кварталу и не могла вымолвить ни слова. Пытаясь отдышаться, она прижималась к Сано, обрадованная, что снова рядом с ним, снова дома. Тут она услышала голосок Масахиро:
— Мама!
Маленький мальчик уже бежал к ней из примыкающей комнаты. С радостным криком Рэйко отстранилась от мужа и кинулась к сыну, но при виде двух незнакомых самураев в детской встала как вкопанная. Масахиро врезался в Рэйко и обхватил ее за колени. Обнимая сына, Рэйко недоуменно повернулась к Сано и Хирате.
— Кто эти люди? — спросила она. — Что они здесь делают?
— Я объясню, — пообещал Сано, однако вначале осторожно отнял у нее Масахиро. — Иди готовься ко сну, Масахиро. Мама придет к тебе позже.
Мальчик ушел с няньками. Двое незнакомцев последовали за ними. Сано усадил Рэйко возле угольной жаровни в своем кабинете и закутал в теплое одеяло. Хирата налил чашку чая. Пока Рэйко цедила горячую, бодрящую жидкость и грела руки о чашку, Сано вводил ее в курс дела. Рэйко потрясенно слушала.
— Но что случилось с тобой? — повторил Сано с тревожной озабоченностью.
— Я сбежала из поместья главного старейшины Макино, его люди вычислили во мне шпионку, — сказала Рэйко.
Она поведала, как Ясуэ застигла ее за подслушиванием. Но не уточнила, что Кохэйдзи пытался ее изнасиловать, а Тамура убить. Не стала Рэйко и упоминать, что ей пришлось спасаться бегством и она едва успела заскочить в ворота своего дома, как по улице за ней пронеслись солдаты Тамуры. Если Сано узнает, он больше никогда не позволит ей шпионить. Не то чтобы Рэйко хотелось повторения, но в будущем все может случиться.
— Подозреваемые выяснили, кто ты или что ты работаешь на меня? — спросил Сано.
— Нет, — ответила Рэйко. — И мне удалось подсмотреть кое-что перед уходом.
Сано и Хирата жадно слушали, Рэйко рассказывала, как нашла склад интимных вещей Макино и как Тамура подложил в сундук нефритовый фаллос, который Рэйко сочла орудием убийства. Еще она передала подслушанные разговоры.
— Возможно, Тамура прятал улику, — подытожил Сано. — А связь между Кохэйдзи и Окицу — самая правдоподобная причина, почему они желали смерти Макино.
— У Агэмаки тоже был повод, раз она ревновала к Окицу и боялась, что Макино женится на наложнице, — добавил Хирата. — То, что ты слышала, противоречит образу вдовы, которую Агэмаки играла перед нами.
—А еще между Кохэйдзи, Окицу и Агэмаки определенно есть уговор о молчании, — сказал Сано.
— Мне все больше и больше кажется, что убийца среди домочадцев Макино, — заметил Хирата. — Не исключено, виноваты все трое.
— Не думаю. Они настолько недолюбливают друг друга, что я не представляю, как бы они могли договориться. Может, двое, но не все сразу.
— Мы и раньше их подозревали, но без тебя у нас не было доказательств, — похвалил Сано жену.
Его теплый, одобрительный взгляд вознаградил Рэйко за все пережитые трудности. Она жадно спросила:
—Теперь вы можете вычислить убийцу?
Сано и Хирата задумались, потом рассказали Рэйко о собственных изысканиях. Она с разочарованием поняла, что хоть каждый из них и обнаружил недостающую часть мозаики, цельной картинки все равно не получилось. Подозреваемых, мотивов и теорий море, а преступника нет.
—Жалко, что я не осталась там подольше, — посетовала Рэйко.
— Ты могла шпионить вечно, но так ничего и не доказать, — успокоил Сано. — Вспомни, властитель Мацудайра, канцлер Янагисава и их фракции все еще в числе подозреваемых. Мы их не оправдали.
— Покуда Ибэ с Отани будут продолжать в том же духе, мы их не осудим, даже если они виновны, — мрачно пробурчал Хирата.
— Что будем делать? — спросила Рэйко.
Сано рассказал ей, что недавно выяснил Хирата.
— Раз Даемон держал дом вне поместья Мацудайры, значит, у него была личная жизнь, которая могла иметь отношение к его смерти.
— Но ты не можешь расследовать жизнь Даемона с Отани и Ибэ на хвосте, — напомнил Хирата. — Хочешь, я один обыщу дом?
После долгого молчания Сано просветлел лицом.
— У меня идея.
Он поделился с ними своим планом. Рэйко и Хирата одобрительно кивнули, хотя Рэйко и упала духом, потому что больше ничем не могла помочь. Вдруг ее осенило.
—Даже если Отани и Ибэ запрещают тебе искать женщину Даемона, это могу сделать я! — воскликнула она. — Меня даже не заметят.
Сано в испуге воззрился на нее. Рэйко знала — он гадал, что еще случилось с ней в поместье Макино, о чем она предпочла умолчать, и не хотел втягивать ее в дело.
— Что у тебя на уме? — спросил он.
— Я поспрашиваю у друзей, может, кто-то расскажет мне о пассии Даемона, — ответила Рэйко. — Женские сплетни. Такому важному человеку, как Даемон, трудно скрыть романтическую связь. Кто-то да узнает.
—Хорошо, — решил Сано. — Вроде бы это не слишком опасно. Только будь осторожна.
28
Следующим утром Отани, Ибэ и их солдаты поджидали Сано у ворот. Дождь перестал, однако стены и здания чиновничьего квартала еще темнели от влаги. Небо бледно-голубыми полосами проглядывало сквозь ленты облаков, но воздух оставался морозным. За ночь на воротах поместий выбросили флаги с гербами Мацудайры и Янагисавы. Теперь их трепал ветер. Только на воротах Сано ничего не висело. По переулкам эдоского замка раздавался топот шагов и копыт — солдаты шли на битву.
— Что он здесь делает? — нахмурился Отани, завидев Хирату среди сыщиков в сопровождении Сано.
— Помогает мне в расследовании, — ответил Сано.
— Нет! — отрезал Ибэ. — Мы его отстранили.
— Если ждете от меня сотрудничества, лучше оставьте его в покое, — бросил Сано.
Он считал, что Хирата заслужил право снова участвовать в расследовании. Ибэ и Отани начали было возражать, но Сано сказал:
— Мой сын послужит гарантией примерного поведения Хираты-сана, как и моего.
— Плевать мне на его поведение! Я не желаю его видеть! — рыкнул Отани, разозленный сопротивлением Сано.
Но тут вмешался Ибэ:
— Я устал спорить по каждому поводу. Пусть остается. Какая разница?
Отани, неохотно кивнув, сдался
— Сегодня вы арестуете вдову или наложницу за убийства главного старейшины Макино и Даемона, — заявил он Сано. — У вас кончились причины медлить.
— Не совсем, — проговорил Сано. — Перед арестом я должен уточнить еще кое-что. Прошлой ночью мне доставили записку.
Он протянул Отани сложенный лист. Отани развернул его и прочитал вслух:
—«Если хотите знать, кто убил главного старейшину Макино, загляните в средний дом на западной стороне улицы Цукэги в Канде». Здесь нет подписи, — нахмурился Отани. — Кто это прислал?
— Не знаю, — соврал Сано, потому что сам сочинил записку. — Письмо сунули под ворота ночью. Никто не видел, кто это сделал.
Ночью Сано придумал, как обследовать дом Даемона под самым носом у Отани и Ибэ. Если им неизвестно, что дом принадлежит племяннику властителя Мацудайры и Сано об этом уже проведал, они не станут возражать против похода туда, а потом не смогут винить Сано за найденные улики.
Ибэ выхватил лист у Отани и с подозрением изучил его.
—Анонимным письмам нельзя доверять.
— Верно, однако я не могу оставить его без внимания, — ответил Сано. — Это значило бы пренебречь своим долгом перед сёгуном.
Сторожевые псы молча уставились друг на друга. Сано ждал, надеясь, что хотя бы любопытство, если не страх перед господином, заставит их согласиться.
Наконец Отани проворчал:
—Хорошо.
— Но если это уловка, кое-кому придется заплатить. — Ибэ бросил на Сано красноречивый взгляд, говоривший, кому конкретно.
Рэйко сидела перед туалетным столиком в своей комнате, готовясь навестить подруг, которые, как она надеялась, расскажут ей о любовнице Даемона. После ночи крепкого сна она вновь была полна сил. Вымыв сажу из волос, накрасив лицо, зачернив зубы и надев одежду, приличествующую жене высокопоставленного чиновника бакуфу, она вновь стала самой собой, а не беспомощной служанкой, как вчера. Но от возвращения к прежнему облику тревога не унялась.
Люди сторожевых псов не выпускали Масахиро из виду. Они слонялись поблизости, когда Рэйко утром одевала и кормила малыша. Ей до ужаса не хотелось оставлять сына в их обществе, хотя сыщики и были все время рядом, готовые защищать Масахиро. Еще Рэйко боялась за Сано, который совсем один, не считая вассалов, лавировал по полю боя, в которое превратился Эдо, потому что отказался встать на сторону одной из фракций. Рэйко увидела в зеркале тень беспокойства на своем лице и усилием воли стерла его. Потом встала и надела плащ, но тут в дверях появилась служанка.
— Прикажи подготовить мой паланкин, пусть носильщики и охранники ждут во дворе, — распорядилась Рэйко.
— Да, госпожа, — поклонилась служанка. — Но к вам пришла госпожа Янагисава. Она ждет в приемной.
Рэйко вспыхнула от смятения пополам со злостью. Не успела она вернуться домой, как госпожа Янагисава вновь ее одолевает! Рэйко решила больше не мириться с опасным безумием госпожи Янагисавы. Надо положить конец их дружбе раз и навсегда — прямо сейчас.
Она поспешила в приемную и там обнаружила госпожу Янагисаву.
—Рэйко-сан! — воскликнула госпожа Я нагисава, торопясь ей навстречу.
Обычно бледные щеки женщины горели румянцем, в глазах мерцал необычный огонек.
— Наконец мы снова вместе. — Госпожа Янагисава почти задыхалась, сложив руки на животе и жадно глядя на Рэйко. — Так приятно видеть тебя после долгой разлуки.
— И мне приятно тебя видеть, — откликнулась Рэйко, мысленно добавив: «В последний раз».
- Мне надо сказать тебе кое-что важное, — призналась госпожа Янагисава.
— О! Ну, мне тоже есть что тебе сказать…
Поскольку Сано уже отрекся от канцлера и оскорбил его, Рэйко вряд ли сильно повредит мужу, разругавшись с женой Янагисавы. Рэйко приготовилась сообщить, что именно она думает о госпоже Янагисаве, и прогнать ее вон.
— У меня сообщение от мужа, — перебила та.
— Для меня? — удивилась Рэйко. Сообщением от канцлера пренебречь нельзя. — Какое?
Госпожа Янагисава схватила Рэйко за руки и повлекла вниз, пока они не сели на колени напротив друг друга. Рэйко почувствовала, как дрожит госпожа Янагисава, ее руки были влажные и лихорадочно горячие. Она вела себя еще более странно, чем обычно. Рэйко встревожилась.
— Мой муж просит тебя оказать ему две услуги, — объявила госпожа Янагисава. — Во-первых, ты должна убедить сёсакана-сама, чтобы он обвинил в убийстве главного старейшины Макино племянника властителя Мацудайры, Даемона.
Рэйко застыла в изумлении. Наконец она проговорила:
—Я догадываюсь, почему досточтимый канцлер хочет обвинить в смерти главного старейшины Даемона. — Таким образом Янагисава снимет с себя подозрения и опорочит клан Мацудайра в глазах сёгуна, что даст канцлеру политическое преимущество. — Но отчего твой муж просит об этой услуге именно меня?
Он никогда раньше не удостаивал ее вниманием.
— Он знает, что ты имеешь большое влияние на сёсакана- сама, — объяснила госпожа Янагисава. — А поскольку мы с тобой лучшие подруги, он послал от своего имени меня.
Рэйко все еще не отошла от изумления.
— Но с чего он взял, что я стану просить за него мужа?
Он знает, что ты любишь супруга и желаешь ему только добра. Сейчас сёсакану-сама легче всего назвать убийцей Макино покойника. Кто докажет, виновен ли Даемон на самом деле? Наказывать его не придется, и неприятностей он не доставит. Тебе надо только убедить мужа действовать в ваших же интересах… и в интересах сына. — Госпожа Янагисава го ворила так, словно более разумного выхода не существовало. Она улыбнулась, предвкушая согласие подруги.
И эта женщина всерьез полагает, что Рэйко хотя бы на минуту задумается, не попросить ли ей Сано извратить правосудие и присоединиться к порочному канцлеру?! Рэйко застыла изваянием, ошеломленная наглостью госпожи Янагисавы.
— Что за вторая услуга? — спросила она.
Госпожа Янагисава глянула через открытую дверь в коридор, по которому проходили сыщики и слуги. Поманила Рэйко придвинуться ближе. Когда Рэйко неохотно подчинилась, госпожа Янагисава прошептала ей на ухо:
— Мой муж хочет, чтобы ты убила властителя Мацудайру.
Рэйко полагала, что после первой просьбы ее уже ничем
не удивишь. Но теперь, в испуге отшатнувшись от госпожи Янагисавы, поняла, что недооценила женщину — и самого канцлера. Вероятно, госпожа Янагисава нашла себе место в жизни супруга и стала его сообщницей в грязных делах. Просьба была столь возмутительной, что казалась нелепой. Рэйко непроизвольно хихикнула.
Госпожа Янагисава вторила ей радостным смехом. Ее некрасивое лицо ожило, стало почти хорошеньким.
— Правда, замечательная идея? — воскликнула она, неверно истолковав реакцию Рэйко. — Если властитель Мацудайра умрет, его фракция распадется. Неприятности закончатся.
Она говорила, словно повторяя слова, услышанные от канцлера.
—А ты для этого просто идеальный человек. Ты такая умная, ловко орудуешь мечом, и убийство для тебя не в новинку.
Рэйко зарубила нескольких мужчин, которые напали на них во время похищения, и госпожа Янагисава видела это.
—Мой муж говорит, что нарядит тебя проституткой и проведет в лагерь у поля боя, где властитель Мацудайра совещается с генералами. Ты воткнешь нож в властителя Мацудайру и сбежишь. — Госпожа Янагисава поймала руки Рэйко и прижала их к своему животу. — Моя дорогая, бесценная подруга! Как я рада, что ты не отказала!
Все происходящее напоминало какой-то кошмар. Рэйко и так слишком долго терпела.
— Нет! — воскликнула она, резко высвобождая руки. — Это оскорбление со стороны канцлера — думать, что мой муж с ним сговорится или я убью ради него! Мы никогда не отринем честь. Я никогда не совершу подобное преступление. Можешь так и передать мужу!
Удивление стерло радость с лица госпожи Янагисавы. Она замешкалась, потом сменила тактику.
— Позволь напомнить тебе об одном расследовании в Мияко. Канцлер убил человека, чтобы спасти жизнь твоего мужа. Если бы не канцлер, ты бы стала вдовой. Ты задолжала ему смерть.
Ее довод не был лишен смысла. Японское общество строилось на услугах и обязательствах, и Янагисава наверняка впал в отчаяние, раз счел возможным спрашивать плату за спасение Сано. Рэйко подумала, что, видимо, канцлер выжидал удобного случая, чтобы напомнить о долге.
— Убийство ради спасения жизни — одно дело, а просто убийство — другое, даже если канцлер не видит различия. Я не стану никого убивать.
Сияющие глаза госпожи Янагисавы заволокло тревожной тенью.
— Но… но он хочет… — Теперь в ее голосе появилась неуверенность. — И он… его желание закон.
— Не для меня и не для моего мужа! — отрезала Рэйко. Она кипела от гнева. — Пусть досточтимый канцлер сам занимается своими грязными делишками и не впутывает нас.
Рэйко уже не волновало, что отказывать столь влиятельному человеку опасно.
— Вот мой ответ на его просьбу, хотя такая просьба вовсе не заслуживает ответа.
—Но если я передам, что ты не согласилась… муж очень на меня разозлится. — В голосе госпожи Янагисавы зазвучал страх.
— Это твои проблемы, — отмахнулась Рэйко.
— Если ты не слушаешь канцлера… — Госпожа Янагисава запнулась и с мольбой взглянула на Рэйко. — Может, сделаешь это ради меня? Ради нашей дружбы?
Рэйко еще больше взъярилась, припомнив все, что госпожа Янагисава творила под прикрытием дружбы.
— Думаешь, я должна оказать тебе услугу после того, как ты пыталась убить меня и моего сына? После этого ты называешь себя подругой? — Рэйко презрительно рассмеялась.
На лице госпожи Янагисавы отразилось изумление. Она застыла, открыв рот и тупо уставившись на Рэйко. Женщина или забыла о своих попытках убийства, или никогда не признавалась себе в них.
—Так вот что я хотела тебе сказать! — Рэйко забыла о всякой осторожности. — Мы не подруги. И никогда ими не были. Я мирилась с тобой и твоими нападками только потому, что боялась иначе пострадать еще больше. Но с меня довольно. — Рэйко вскочила на ноги. — Убирайся из моего дома, ты, злобная, завистливая тварь! — крикнула она. — А просьбу мужа можешь кинуть ему обратно в лицо. Не смей больше приближаться ко мне или моей семье!
Госпожа Янагисава пошатнулась, словно Рэйко ее ударила. Румяные щеки побелели. Глаза налились слезами. Госпожа Янагисава встала, шаря руками по воздуху, как слепая. Внезапный приступ жалости испортил Рэйко удовольствие от объяснения с ней. Резкие слова явно ранили женщину, которая так заблуждалась насчет их отношений.
И тут странная внутренняя энергия преобразила госпожу Янагисаву. Лихорадочный румянец вернулся. Она будто увеличилась в размерах, как змея, готовая напасть. В глазах, прикованных к Рэйко, теперь полыхали ненависть и злость. Словно все безумие и пороки, скрытые глубоко внутри, вышли на поверхность.
— Жаль, что ты так не расположена ко мне, — проговорила госпожа Янагисава. В сердитом голосе звучали мстительные, угрожающие нотки. Губы тронула зловещая улыбка. — Но тебе придется выполнить желания моего мужа.
—Я уже сказала, что не стану этого делать. — Рэйко вдруг стало страшно.
—Тогда я расскажу твоему мужу обо всем, что случилось между тобой и Королем Драконом, — пообещала госпожа Янагисава.
— Что? — удивилась Рэйко.
— Я расскажу, что ты влюбилась в Короля Дракона, — заявила госпожа Янагисава. — Я расскажу, что видела, как вы с Королем Драконом занимались любовью во дворце.
— Но ты ведь ничего такого не видела, — теперь уже недоверчиво проговорила Рэйко. — Этого не было.
Госпожа Янагисава все так же зловеще улыбалась:
— А кто мне возразит, кроме тебя? Король Дракон мертв. Твой муж не знает, что происходило на острове, его там не было. А я была.
Теперь Рэйко поняла замысел госпожи Янагисавы.
— Ты пытаешься подчинить меня воле канцлера, угрожая оговорить меня перед мужем? — возмутилась Рэйко. От отвращения к госпоже Янагисаве она только утвердилась в намерении не сдаваться. — Не трать слова попусту. Не сработает. Мой муж знает, что я ему верна.
Госпожа Янагисава хрипло, неприятно хохотнула.
— Ты так уверена? Рискнешь поставить свой прекрасный брак на то, что он меня не послушает?
— Конечно, не послушает.
Но осколок сомнения уже вонзился в сердце Рэйко. Она никогда не рассказывала Сано, что произошло между ней и Королем Драконом. Он несколько раз намекал, что хочет знать, но она всегда избегала ответа. Рэйко было так противно вспоминать то кошмарное время и признаваться, что она делала, пытаясь завоевать свободу… Она предоставила Сано думать, что ему заблагорассудится. Теперь Рэйко жалела, что не поделилась с ним всей историей, потому как она была даже не вполовину так ужасна, как та, которую собиралась подсунуть ему госпожа Янагисава. Скрытность Рэйко вскормила у Сано подозрения, которые только укрепятся из-за злобной клеветы жены канцлера.
Думаю, я смогу убедить твоего мужа, — продолжала госпожа Янагисава. — Все мужчины — собственники и ревнивцы. Им не нравится, когда их женщины оказывают благосклонность кому-то другому. И они полны подозрений. Один намек на измену — и доверие потеряно. Впрочем, нам не надо спорить, кто прав. Я просто расскажу твоему мужу о вас с Королем Драконом, и посмотрим, что будет.
Рэйко в ужасе выпалила:
— Держись подальше от моего мужа!
Госпожа Янагисава снова рассмеялась:
— Кажется, ты в нем не так уж уверена. Думаешь, он разозлится настолько, что потребует развода? Боишься, что он выкинет тебя из дома и ты никогда больше не увидишь сына?
Рэйко боялась. Сано разумный человек, но Рэйко не могла точно сказать, как он отреагирует на заявления госпожи Янагисавы. Он знал, что Рэйко многое недоговаривает о случившемся во дворце Короля Дракона. Кроме нее, никто не мог опровергнуть слова госпожи Янагисавы. Мидори и госпожа Кейсё-ин не видели, что происходило между Рэйко и их похитителем. Приспешники Короля Дракона, свидетели происходящего, убиты. А Рэйко никогда прежде не вызывала у Сано подозрений в неверности. Он может оказаться скор на обиду и месть. Даже если нет, их брак даст трещину. Рэйко поклялась себе больше никогда ничего не скрывать от Сано. Но слишком поздно, теперь ей это не поможет.
— Я рискну, — с притворной твердостью бросила Рэйко, сложив руки на груди. — Я не стану уговаривать мужа присоединиться к канцлеру. И убивать властителя Мацудайру тоже не стану, даже ради спасения брака.
— Почему? — Безумный взгляд госпожи Янагисавы прожигал Рэйко. — Властитель Мацудайра хочет узурпировать власть сёгуна. Он предает собственного брата. Он заслуживает смерти. Разве твой брак не стоит его жизни?
— Ничто не стоит того, чтобы манипулировать мужем или хладнокровно убивать, — ответила Рэйко.
И все же пока она барахталась в этом кошмаре, внутренний голос нашептывал ей, что жизнь властителя Мацудайры и доброе имя его клана — ничтожная цена за счастливый брак. Она совсем не знала этого человека, и ее не заботила его судьба. Такие мысли ужаснули Рэйко. Но примитивная, эгоистичная часть ее натуры принесла бы в жертву все, что угодно, лишь бы сохранить любимого мужа. Внутренний голос твердил, что госпожа Янагисава права и Японии будет лучше без властителя Мацудайры. Убеждал, что она окажет сёгуну услугу, лишив жизни его излишне честолюбивого брата. Доказывал, что смерть властителя Мацудайры предотвратит большую гражданскую войну и спасет многие жизни. Рэйко представила, как она, одетая в кричащий наряд армейской шлюхи, прокрадывается в палатку властителя Мацудайры с ножом в руке.
Госпожа Янагисава коварно ухмыльнулась:
— Ты довольно умна, чтобы устранить Мацудайру и не попасться. Твой муж никогда не узнает. Канцлер никому не расскажет. И я тоже.