Обрывочные воспоминания о езде по заснеженным полям и чашках подогретого саке сменяли друг друга. Симпатичное женское лицо со скромно потупленным взором, выхваченное из темноты. Игривый разговор за новой порцией саке. Горячее переплетение тел, исступленное удовлетворение и снова выпивка. Он хорошо переносил спиртное и не мог понять, почему обычное количество саке так сильно его опьянило. Неодолимая вялость сковала мышцы. Он ощущал странную разобщенность с собственным телом — каменно тяжелым и в то же время, будто плавающим в воздухе. В одурманенном сознании шевельнулся страх и снова исчез. Пытаясь вспомнить, что с ним произошло, он вдруг почувствовал, что не один в комнате.

Чьи-то быстрые шаги прошелестели по татами возле его постели. Полы цветастых халатов овеяли лицо ветерком. Тихие звуки, переросшие в зловещее бормотание, смешались с далекой музыкой. Над ним склонилась темная фигура — расплывчатая на фоне мерцающего красного света. Бормотание усилилось и стало оглушительным. Даже сквозь тяжелое опьянение он почувствовал надвигающуюся опасность. Но тело отказывалось повиноваться словно парализованное. Губы искривились в беззвучной мольбе.

Темный человек придвинулся ближе. Сквозь туман, застилавший глаза, он увидел занесенную для удара руку с зажатым в кулаке длинным тонким стержнем. Боль вспыхнула глубоко в левом глазу, и он завизжал, мгновенно протрезвев. Музыка, смех и крики слились в общую какофонию. Стремительные тени завертелись по комнате. Ослепительная белая молния пронзила мозг, сердце бешено застучало. Руки и ноги конвульсивно задергались, тело изогнулось в страшной судороге. Но дикая боль в глазу приковала его к постели. Кровь залила лицо, красная пелена скрыла человека, пригвоздившего его своим стержнем. В голове мучительно пульсировала боль. Постепенно движения ослабли; сердце замедлило свой ход. Звуки и чувства угасали, пока черное беспамятство не поглотило свет, и смерть не положила конец его боли.

1

Вызов последовал на рассвете.

Замок Эдо, парящий на своем холме над городом, тянул к небу сторожевые башни и островерхие крыши, сверкающие словно сталь, покрытая льдом. Двое слуг сёгуна в сопровождении солдат спешили мимо казарм, окружавших особняки, в которых жили высокие сановники. Холодный порывистый ветер развевал, знамена в руках солдат и срывал дым с их фонарей. Отряд остановился у ворот Сано Исиро, сёсакана-самы сёгуна — Благороднейшего Расследователя Событий, Ситуаций и Людей.

Сано спал в своем имении под грудой одеял. Ему снилось, что он в храме Черного Лотоса, на месте преступления, которое расследовал три месяца назад. Сумасшедшие монахи и монашки бьются с ним и его солдатами; гремят взрывы, бушует пламя. Но, бросаясь с мечом на восставшие из прошлого тени, Сано чутко уловил приближающуюся опасность и, мгновенно проснувшись, отбросил в темноте одеяла и сел, вдохнув выстуженный воздух спальни.

Рой Йохансен

— В чем дело? — сонно спросила его жена, Рэйко.

Детектор лжи

За дверью послышался голос главного вассала Сано, Хираты:

— Сёсакан-сама, простите, что беспокою, но по срочному делу прибыли посланцы сёгуна и хотят видеть вас немедленно.

Спустя несколько минут, быстро одевшись, Сано с двумя посланцами сидел в приемной комнате. Служанка принесла чашки с чаем. Заговорил старший из посланцев, преисполненный чувства собственного достоинства самурай по имени Ода.

Посвящается маме, объяснившей мне, что в жизни возможно все…
— Мы принесли информацию о серьезном инциденте, который требует вашего личного участия. Скончался кузен его превосходительства сёгуна, досточтимый правитель Мицуёси Мацудаира. Вам, несомненно, известно, что он был не просто родственником сёгуна, но и его вероятным наследником.

У сёгуна до сих пор не было сыновей, и если он умрет, не оставив потомства, должность высшего диктатора Японии унаследует один из родственников. Сано знал, что Мицуёси — двадцатипятилетний фаворит сёгуна — был вероятным кандидатом.

— Мицуёси-сан, — продолжал Ода, — провел вчерашний вечер в Ёсиваре. — Этот квартал удовольствий Эдо — единственное в городе место, где была легализована проституция. Мужчины всех слоев общества ездили туда выпить, покутить и насладиться услугами проституток — женщин, проданных в публичные дома бедными семьями и сосланных в Ёсивару за преступления. Квартал находился на некотором удалении от Эдо, чтобы щадить общественную нравственность и сохранять пристойность. — Там его и зарезали.

Сано оцепенел: это действительно серьезно, поскольку любое покушение на члена правящего клана Токугава расценивалось как угроза режиму и считалось государственной изменой. А убийство столь близкого сёгуну человека являлось особо опасным преступлением.

— Каковы обстоятельства убийства? — спросил Сано.

Глава 1

— Детали нам неизвестны, — отозвался младший из посланцев, бравый начальник телохранителей сёгуна. — Вы сами должны выяснить это. Сёгун приказал вам расследовать преступление и схватить убийцу.

Господи, как он ненавидел свою работу. Кен Паркер закрепил ленты на груди потного мужчины и проверил, хорошо ли затянуты ремни.

— Я приступлю к работе немедленно. — Поклонившись посланцам, Сано ощутил, как ответственность легла ему на плечи тяжелым бременем, и неизвестно, выдержит ли он его. Детективная работа была его призванием, он не боялся трудностей, связанных со справедливым возмездием убийцам, но пока не был готов к очередному крупному делу. Расследование преступлений «Черного Лотоса» измотало его физически и морально. Он ощущал себя раненым воином, снова идущим в бой, хотя его раны еще не затянулись. И понимал, что это убийство таит в себе не меньшую опасность, чем дело «Черного Лотоса».

– Я немного нервничаю, – сказал клиент и вспотел еще больше.



Вот бедняга. В чем он провинился, чтобы заслужить такую процедуру? Наверное, ни в чем. Это был уже пятый посетитель, последний из тех, с кем работал сегодня Кен. На вид нормальный парень.

После долгой поездки, продрогшие Сано, Хирата и пятеро полицейских около девяти утра добрались до квартала удовольствий. Снежинки, медленно кружась, опускались на черепичные крыши Ёсивары; в водах окружающего квартал рва отражалось затянутое тучами небо. Над опустевшими полями пронзительно кричали вороны. Сано и его спутники спешились у высокой стены, удерживающей шумное веселье в установленных для него пределах, а проституток — от побега. Белые облачка дыхания уносил ледяной ветер. Они оставили коней конюшему и направились по мосту к запертым ярко-красным воротам, из-за которых неслись возбужденные крики.

Впрочем, какая разница.

— Выпустите нас! — требовали мужчины. — Мы хотим вернуться домой!

Кен надел на руку испытуемого манжету для измерения артериального давления. Манжета крепилась на липучке. Кен взял резиновую грушу и начал качать воздух. С каждым разом глаза мужчины все больше вылезали из орбит.

— Никто никуда не пойдет! Приказ полиции, — отвечали задержанным стражники из Ёсивары.

Тяжелые доски ворот затряслись от ударов.

Кен взглянул на свой прибор. Детектор лжи. Полиграф. Машина правды. Устройство размером с маленький копир стояло на металлической подставке в середине его обшарпанного кабинетика. Ему всегда казалось, что эта штуковина выглядит жутковато. Наверное, ее сделали такой специально. Квадратная, голая, с острыми углами и нервно дрожащими иголками, которые чертили зубчатые линии на медленно двигавшейся миллиметровке.

— Значит, полиция первой попала на место преступления, — сказал Хирата. На его молодом лице появилась тревога.

Объект исследования, некто Карлос Валес, сидел на неудобном стуле с прямой спинкой. Нельзя позволять им расслабиться. Ни в коем случае. Пусть нервничают. Пусть боятся. Пусть поверят. Вот тогда из них можно вытрясти всю душу. Если они подумают, что в этой коробке есть какой-то толк, возможно, она действительно сработает.

У Сано упало сердце, поскольку, несмотря на свое высокое положение и близость к сёгуну, от полиции Эдо он мог ожидать скорее помех, чем содействия.

Кен надел датчик пота на указательный палец Карлоса. Мужчина был мокрым, как мышь. Его сердце колотилось. Кен отступил на шаг и взглянул на испытуемого. У Карлоса был жалкий вид: то, что нужно.

— По крайней мере, они задержали людей, которые были в Ёсиваре прошлой ночью. Это избавит нас от проблем с поиском свидетелей.

Кен напомнил себе, что надо бы подыскать новую работу.

Он подошел к стражникам, которые поспешили поклониться ему и его людям. Сано представился, объявил о цели своего приезда и спросил:

– Почему вы так нервничаете? Хотите меня обмануть?

— Где смерть настигла правителя Мицуёси?

– Нет, я просто боюсь…

— В агэя «Овария», — ответили ему.

Кен плюхнулся в кресло и развернулся к своему захламленному столу.

Сано знал, что Ёсивара — замкнутый мирок, живущий по собственным правилам. Здесь жили примерно пятьсот проституток, ценившихся в соответствии со своей красотой и умениями. Первоклассные женщины именовались, таю с постоянным эпитетом кэйсэй — разрушающие замки, — поскольку своим влиянием могли уничтожать мужчин и стирать с лица земли целые царства. Хотя все проститутки жили и принимали мужчин в борделях, таю развлекали посетителей в агэя, домах свиданий, которые использовались только для этих целей. «Овария» была самой престижной и предназначалась для богатых и именитых клиентов.

– Боитесь, что детектор покажет, что вы лжете, хотя на самом деле это не так.

Кен, не подняв головы, легко представил, как Карлос кивнул ему в ответ. Он уже тысячи раз видел этот робкий, испуганный кивок, и смотреть на него снова не имело смысла. Вместо этого Кен продолжал разглядывать свой стол. Господи, полно неоплаченных счетов. Неужели его дела настолько плохи? А этот телефонный номер… может, той женщины, которая?.. Нет, вряд ли. Наконец он взял колоду карт.

— Откройте ворота и дайте нам пройти, — приказал Сано стражникам.

– Не волнуйтесь. Сначала проведем маленький тест. – Он развернул кресло и взглянул на Карлоса. – Возьмите карту.

– Что?

Те подчинились. Сано и его люди вошли в квартал удовольствий сквозь вопящую толпу. На главной улице Наканотё, делящей Ёсивару пополам, ветер раскачивал незажженные фонари на скатах крыш деревянных зданий и разносил запах мочи. Чайные домики были полны сердитых помятых мужчин. Женщины с разрисованными лицами алчно поглядывали на прохожих сквозь решетки на окнах. Вслед Сано и его отряду звучали возбужденные голоса, солдаты Токугавы патрулировали Наканотё и шесть перпендикулярных ей улиц.

– Возьмите карту. Любую.

Убийство наследника сёгуна на время остановило непрерывные празднества.

Карлос подался вперед, дрожащая рука нерешительно зависла над колодой. У него были грязные ногти и толстые пальцы с мозолистыми шишками на суставах. Он выбрал карту.

Кен положил оставшуюся колоду на стол.

Сано повернул на улицу Агэятё, по обеим сторонам которой располагались дома свиданий с зарешеченными фасадами и балконами. Слуги прохаживались перед крытыми подъездами. Дым от угольных жаровен завивался на ветру и смешивался со снежинками. Несколько самураев стояли на часах перед «Оварией», покуривая трубки. У некоторых на плащах виднелись гербы Токугавы в виде трилистника штокрозы; в руках других, одетых в узкие штаны и короткие кимоно, были дзиттэ — металлические палки для отражения удара меча, обычное оружие полицейских. Все они с откровенной враждебностью смотрели на Сано.

– Отлично, Карлос. А теперь я хочу, чтобы вы мне солгали.

— Догадываюсь, кто их сюда привел, — гневно прошептал Хирата.

Когда они подошли к «Оварии», дверь открылась, и из дома вышел высокий широкоплечий самурай в роскошном плаще, подбитом черным шелком, — чуть за тридцать, надменный, с худым, поразительно красивым лицом. При виде Сано его полные, чувственные губы искривились в мрачной усмешке.

– Что?

— Приветствую, сёсакан-сама, — сказал он.

– Солгите мне. Просто смотрите на свою карту и отвечайте «нет» на любой вопрос, который я задам. Мы настроим машину на вашу реакцию. Готовы?

— Приветствую вас, досточтимый начальник полиции Хосина, — ответил Сано. Они обменялись поклонами, и воздух буквально завибрировал от ненависти.

Карлос неуверенно пожал плечами. Кен повернулся к своему аппарату и постучал по корпусу, слегка встряхнув чувствительные иглы. Катушка с лентой медленно завертелась, и миллиметровая бумага поползла под пляшущими датчиками.

Впервые они встретились в Мияко, императорской столице, где Сано расследовал убийство придворного сановника. Хосина был главой местной полиции и делал вид, что помогает Сано, а на самом деле интриговал против него вместе с канцлером Янагисавой, самым могущественным чиновником в стране после сёгуна. Янагисава и Хосина стали любовниками, и канцлер назначил Хосину начальником полиции Эдо.

Они записывали каждое дыхание Карлоса.

— Что вас сюда привело? — Хосина не скрывал, что Сано вторгается на его территорию.

Каждый удар его сердца.

— Приказ сёгуна, — ответил Сано, привыкший к его неприкрытой враждебности. Тогда, в Мияко, Сано победил, и Хосина не забыл этого. — Я прибыл, чтобы расследовать убийство. Если, конечно, вы уже не нашли преступника.

Каждую каплю пота.

— Нет… — неохотно бросил Хосина и, скрестив на груди руки, загородил вход в агэя. — Но вы напрасно сюда приехали, поскольку я уже веду расследование и готов предоставить вам необходимую информацию.

Кен с умным видом наклонился над своим прибором. Если они поверят, что эта штуковина читает мысли, она действительно может сработать.

Результатом дела в Мияко стало перемирие между Сано и Янагисавой — прежними врагами, — но Хосина не смирился, усматривая в Сано угрозу своей карьере в бакуфу, военном правительстве Японии. И теперь, укрепившись в новой должности и обзаведясь союзниками, он начал действовать против него. Их пути часто пересекались, и Хосина старался показать себя более талантливым детективом и всячески пытался подорвать позиции Сано. Он вел собственное следствие по тем же делам в надежде опередить Сано и стяжать все лавры. Хосина явно не собирался отступать и на сей раз, и Сано не мог остановить его. Он был высокопоставленным чиновником сёгуна, а Хосина — фаворитом канцлера Янагисавы, который контролировал сёгуна и фактически правил Японией. Поэтому начальник полиции мог многое себе позволить, не переступая грань открытой конфронтации, которая обеспокоила бы их покровителей.

– Прекрасно. Это карта с фигурой?

– Нет.

— Предпочитаю все увидеть сам, — спокойно, но твердо сказал Сано и выдержал взгляд соперника.

– Это карта с числами?

– Нет.

Хирата и детективы окружили его, а полицейские придвинулись к Хосине. Дул сильный ветер, издалека доносилась чья-то злобная ругань. Хосина рассмеялся, словно наглая выходка по отношению к Сано была просто шуткой, и отступил в сторону:

Кен взглянул на показания прибора.

– Отлично. У вас фигурная карта, верно?

— Как вам будет угодно.

Кончики игл подпрыгнули, среагировав на волнение Карлоса.

Однако он последовал за детективами в агэя. У входа, где стоял стражник, начинался коридор между комнатами, отделенными друг от друга деревянными решетками и бумажными перегородками. В роскошной гостиной горела лампа. Там сидели две симпатичные проститутки, восемь насупленных самураев, несколько просто одетых женщин, по виду служанок, и толстый пожилой мужчина небольшого роста в сером халате. Все с мрачным ожиданием посмотрели на вошедших. Пожилой мужчина вскочил и поспешно опустился на колени перед Сано.

– Это король?

— Пожалуйста, позвольте мне представиться, господин, — низко поклонился он. — Я Энгоро, владелец «Оварии». Прошу вас поверить, раньше здесь не случалось ничего подобного. — Он дрожал всем телом от страха, что сёсакан-сама сёгуна обвинит его в убийстве. — Пожалуйста, поверьте, никто из моего заведения не совершал этого страшного преступления.

– Нет.

— Никто вас и не обвиняет, — сказал Сано, хотя все находившиеся в Ёсиваре во время убийства были на подозрении до получения доказательств их непричастности. — Покажите мне, где умер правитель Мицуёси.

– Дама?

— Конечно, господин. — Владелец заведения с трудом поднялся на ноги.

– Нет.

— Он вам не нужен. Я сам могу все показать, — бросил Хосина.

– Валет?

Сано подумал, что неплохо бы вывести Хосину из дома, но решил просто не обращать на него внимания. Опасно злить приятеля канцлера Янагисавы. Кроме того, не следует полагаться на информацию Хосины, поскольку тот наверняка направит его по ложному пути.

– Нет.

Осмотрев собравшихся в гостиной людей, Сано обратился к хозяину:

– Туз?

— Прошлой ночью все они были в доме?

Кен снял колпачок с фломастера и сделал пометку над одной из линий.

– Ладно, теперь поговорим о масти. Это крести?

— Да, господин.

– Нет.

– Пики?

Сано установил, что четверо из самураев являлись вассалами правителя Мицуёси, и посмотрел на Хирату и детективов. Те кивнули и прошли в гостиную, чтобы допросить вассалов, проституток, других клиентов и слуг. Владелец агэя привел Сано наверх, в просторную спальню в передней части дома. Тот окинул взглядом горящие лампы, фрески с пейзажами и позолоченную ширму, затем его внимание привлекли находившиеся в комнате люди. Два солдата готовились вынести завернутое в материю тело, лежавшее на растерзанной постели. Какой-то самурай в ярком халате копался в куче одежды, вываленной на татами, другой рылся в ящике встроенного шкафа. Сано узнал в них старших офицеров полиции.

— Ёрики Хаяси-сан. Ёрики Ямага-сан! — При виде того, как они уничтожают следы на месте преступления и собираются унести тело, прежде чем он сможет все обследовать, Сано охватил гнев. — Прекратите немедленно! — приказал он.

– Нет.

Полицейские нехотя поклонились, хмуро посматривая на Сано. Тот понимал — они не забыли, что он был одним из них, злятся на его возвышение и готовы подставить ему подножку при любом удобном случае.

— Сейчас же уходите отсюда! — жестко приказал он.

– Черви?

Хаяси и Ямага обменялись взглядами с начальником полиции Хосиной, стоявшим в дверях.

— Желаю вам удачи, сёсакан-сама, она вам наверняка понадобится, — презрительно проговорил Ямага и вместе с Хаяси вышел из комнаты.

– Нет.

Хозяин заведения шмыгнул в угол, а Хосина наблюдал за реакцией Сано. Сано посчитал бессмысленным гневаться или сожалеть, что его старые враги работают теперь вместе с новым. Он опустился на корточки рядом с постелью и отбросил белую материю, прикрывавшую труп правителя Мицуёси.

– Бубны?

– Нет.

Наследник сёгуна лежал на спине, руки покоились вдоль тела. Бронзового цвета атласный халат был, распахнут, открывая обнаженный мускулистый торс, поникший пенис и вытянутые ноги. Над выбритым теменем красовалась уложенная кольцом прядь волос. Из левого глаза торчал длинный гладкий стержень, похожий на женское украшение для волос — два черных лаковых шипа заканчивались шариком, вырезанным из киновари в виде цветка. Кровь и слизь сочились из-под глубоко сидящих в глазу шипов и стекали по щеке Мицуёси на матрас. Изувеченный глаз заливала кровь, другой глаз косился на рану, рот в удивлении открыт.

Кен поднял голову.

Сано поморщился при виде этой печальной картины; к горлу подступила тошнота, когда он более пристально осмотрел тело, вспоминая, что ему известно о кузене сёгуна. Красивый щеголь Мицуёси в один прекрасный день мог стать правителем Японии, однако он мало интересовался политикой, полностью отдавшись праздной жизни. Он был великолепным бойцом, однако явно не пытался сопротивляться убийце. Запах алкоголя позволял предположить, что он был пьян и находился в забытьи, когда его убили. Сано уловил мускусный дух спермы.

– У вас дама червей.

— Кто из женщин был с ним прошлой ночью? — спросил он хозяина.

Иглы снова резко скакнули. Карлос с трудом сглотнул и показал свою карту. Дама червей. Кен кивнул:

— Одна из таю — госпожа Глициния.

– Превосходно. Вы то, что мы называем «легким материалом». Мечта любого оператора. Вам не о чем беспокоиться.

Это имя тревожно отозвалось в душе Сано. Он познакомился с госпожой Глицинией во время своего первого дела, связанного с двойным убийством. Одной из жертв была ее подруга, и таю, дала Сано информацию, которая помогла ему поймать убийцу. Красивая, необычная и полная очарования, она соблазнила его, и Сано помнил физические ощущения от близости с ней, хотя с того момента, когда он видел ее в последний раз, прошло четыре года, и он был женат на женщине, которую страстно любил.

Карлос не мог отвести взгляд от улыбающейся дамы. Кен забрал у него карту.

– Прекрасно. Приступим к делу. Ваш работодатель попросил меня узнать о пропаже некой видеоаппаратуры…

— Вы знакомы с госпожой Глицинией? — пристально посмотрел на него Хосина.



Весна в Атланте. Кен любил теплую погоду, но сырость приводила его в уныние. После последнего допроса прошло чуть меньше часа, и теперь он не спеша гулял по своему любимому парку, делая символическую разминку и размышляя о том, так ли уж ему нужна сегодня обычная трехмильная пробежка.

— Слышал о ней. — Сано предпочел бы скрыть их знакомство. Он знал, что Глициния покинула Ёсивару вскоре после их первой встречи. Он сам помог ей в этом в благодарность за помощь, которую она ему оказала. Он еще несколько раз навестил ее, но жизнь становилась все насыщенней и их отношения прекратились. Позднее он услышал, что она вернулась в квартал удовольствий, но не знал почему. И теперь был встревожен тем, что она связана с этим убийством.

За тридцать четыре года своей жизни Кен никогда не занимался спортом ради самого спорта. Просто он всегда был в форме и любил физические упражнения. Даже теперь, когда его школьные друзья растолстели и обзавелись вторыми подбородками, он по-прежнему оставался гибким и стройным. После изматывающего трудового дня хотелось немного проветриться. С каждым годом работа со всеми этими потными типами, проходившими через его кабинет, давалась все тяжелее, и к вечеру Кен чувствовал себя сплошным комком нервов.

— Где она сейчас? — спросил Сано.

Продолжая валять дурака с разминкой, он окинул взглядом небоскребы, громоздившиеся в нижней части города. Атланта менялась с каждым годом. Настоящий мегаполис.

— Она исчезла, — ответил Хосина. — Похоже, ни одна живая душа не знает, как и куда она скрылась.

Не то что эти провинциальные городишки с ленивыми жителями и кантри-музыкой, какие любят изображать в кино, – здесь крупный и серьезный международный центр. Кен с двенадцати лет жил в Атланте и ее окрестностях, но у него не было никакого акцента. Как и у большинства его друзей. Новые южане.

Солнце уже клонилось к горизонту, пора было что-то решать. Вот черт, он чуть не забыл. Она будет его ждать. Кен потрусил по беговой дорожке, как неизменно делал каждую неделю по понедельникам, средам и пятницам.

Сано почувствовал облегчение — ведь теперь ему не придется встречаться с госпожой Глицинией и прошлое останется тайной. Но в этом случае он теряет важного свидетеля — или подозреваемого. Не означает ли ее отсутствие, что именно она убила Мицуёси? Сано понимал опасность пристрастного отношения к подозреваемым, однако ему претила мысль, что женщина, которую он знал, могла быть убийцей.

Через полмили он увидел Марго Аронсон.

— Кто последний видел госпожу Глицинию и господина Мицуёси? — спросил он хозяина заведения.

— Видимо, яритэ. Ее зовут Момоко, — услужливо сообщил тот. — Привести ее вам, господин?

– Не останавливайся! – крикнула Марго, когда Кен оказался рядом.

Яритэ — эго служащая в доме терпимости, как правило, бывшая проститутка, а ныне наставница, которая обучала новых девушек искусству ублажать мужчин и следила за их поведением. Кроме того, в обязанности яритэ входило посредничество между таю и их клиентами.

Она застегнула свою поясную сумку и присоединилась к нему на дорожке.

— Я повидаю ее, как только закончу здесь, — сказал Сано, понимая, что Хосина внимательно прислушивается к разговору. Начальник полиции был умелым детективом, однако не брезговал информацией, которую добывали другие. — Кто-нибудь еще входил ночью в эту комнату?

Кен посматривал на нее, пока они бежали рядом. Марго была одним из немногих здравомыслящих людей, которых он знал. В свои тридцать три она выглядела очень симпатичной и с каждым годом становилась лучше. Подруги ее за это ненавидели.

— Насколько мне известно, нет, господин.

Марго начала с места в карьер.

Но если госпожа Глициния покинула дом незамеченной, то кто-то другой вполне мог тайком проникнуть сюда и совершить убийство. Сано прикрыл тело тканью и встал.

– Расскажи мне об Арлин.

— Кто и когда обнаружил труп?

— Момоко, — ответил хозяин. — Немного за полночь. Она прибежала вниз, крича, что правитель Мицуёси мертв.

В последнее время личная жизнь Кена стала частой темой их бесед.

«Тем более стоит допросить яритэ, — подумал Сано. — Она могла заметить что-то важное, а преступником порой оказывается именно тот человек, который первым обнаружил факт преступления». Он наклонился и осмотрел лежащую на полу одежду — штаны и кимоно, видимо, принадлежащие убитому, а также женский атласный домашний халат цвета слоновой кости. Нежная ткань издавала слабый аромат терпких духов. Запретив себе вспоминать о близости с Глицинией, он перешел к туалетному столику за ширмой. Здесь лежали зеркало, гребень, щетка для волос, пудра и румяна. На полу возле столика валялся кусок красного шелка и несколько прядей длинных черных волос.

– Все по-старому. Я с ней встречаюсь раз или два в неделю. Хорошо проводим время. Не более.

Сано повернулся к Хосине.

— Что вы предприняли, чтобы найти Глицинию?

– А что будет дальше?

— Послал людей обыскать квартал, дороги и местность вокруг. Если она там, я найду ее.

Он фыркнул, когда они стали вписываться в поворот. Милая, добрая Марго. Все еще надеется, что он кого-нибудь найдет. Какую-нибудь замечательную женщину. Вроде нее, но не совсем такую, как она.

«Раньше тебя», — говорил его тон. И Хосина вполне мог это сделать, поскольку имел выигрыш во времени. Сано должен был опередить его и первым найти Глицинию, опасаясь, что начальник полиции погубит женщину еще до того, как будет установлена ее вина или невиновность.

– Я и о настоящем не знаю, что сказать, а уж о будущем тем более. Так, видимся от случая к случаю, то там, то здесь… Но она абсолютно уверена, что отлично меня знает.

— Госпожа Глициния часто развлекала здесь клиентов? — спросил он хозяина заведения.

– А это не так?

— О да, господин.

– После нескольких свиданий?

Значит, в «Оварии» у нее должны быть личные вещи, а не только постельное белье, принесенное сюда на ночь, как делали проститутки в домах, которыми пользовались редко.

– Что конкретно она тебе сказала?

— Где ее камуро? — спросил Сано.

– Что я не смогу ее бросить, потому что слишком сильно ее люблю.

Камуро — девочка, которая готовится стать проституткой и прислуживает опытной даме, чтобы постичь секреты профессии и заработать на жизнь. В ее обязанность и входил и уход за личными вещами проститутки.

– Хм. А она не говорила тебе, что ты самодовольный сукин сын?

– Нет.

— На кухне, хозяин.

– И что ты так основательно застрял в инфантильной стадии развития, что вряд ли из нее когда-нибудь выберешься?

– Нет.

— Пожалуйста, приведите ее сюда.

Марго кивнула:

Хозяин ушел и вскоре вернулся с девочкой лет одиннадцати. Она была маленькая и худенькая, с овальным лицом, покрытым рисовой пудрой и румянами, и тонкими волосами. На ней было традиционное для камуро кимоно с узором из сосновых веток.

– Тогда ты прав. Она тебя не знает.

— Это Шидори-тян, — представил ее хозяин и обратился к девочке: — Господин хочет с тобой поговорить.

Марго сделала рывок.

Не смея поднять глаз, та неловко поклонилась.

Кен продолжал бежать трусцой, уверенный, что они еще успеют наговориться, когда будут остывать после пробежки. Он смотрел в спину Марго. Она была одной из немногих постоянных величин в его изменчивой жизни. Жаль, они не были знакомы во время учебы в школе, в дни его славы, когда в дневнике были одни пятерки и он уверенно вел свою футбольную команду к чемпионату страны. Отличное было время, вздохнул Кен. Интересно, что она думала бы о нем в те годы?

— Не бойся, — успокоил Сано. — Я просто хочу, чтобы ты вместе со мной осмотрела вещи госпожи Глицинии.

Он мог бы и дальше профессионально заниматься спортом, но вместо этого выбрал университет Джорджии и проучился два семестра, пока у отца не нашли болезнь почек.

Шидори кивнула, но Сано видел, что она дрожит, и пожалел ее, запертую в Ёсиваре, обреченную на сексуальное рабство. Однажды она, быть может, привлечет внимание какого-нибудь покровителя, и тот выкупит ее из неволи, или закончит жизнь, прося милостыню на улице, как многие проститутки, слишком старые, чтобы привлекать клиентов. Сано подвел Шидори к шкафу, и они стали осматривать лежащие на полках одежду и обувь. Хосина, прислонившись к стене, сосредоточенно наблюдал за происходящим.

Деньги по страховке кончились через несколько месяцев, и у семьи начались финансовые проблемы. Кен решил на время бросить учебу и поехал прокладывать кабель на южном побережье Аляски.

— Что-нибудь пропало? — спросил Сано у Шидори.

Он регулярно высылал свою зарплату домой, но затраты на лечение все росли. Через пятнадцать месяцев его отец скончался в больнице, оставив неоплаченные счета на сто сорок тысяч долларов. Все в один голос твердили его матери, что они должны объявить себя банкротами.

— Одежда, которая была на госпоже Глицинии прошлой ночью. — Шидори осмелилась взглянуть на Сано и, поняв, что он ее не обидит, заговорила смелее: — Черное кимоно с красными глициниями и зелеными виноградными листьями.

Но Кен отказался наотрез. Его семья всегда отдавала долги. И хотя мать уговаривала его передумать, он решил выплатить все до последнего цента.

Когда работа на Аляске кончилась, Кен устроился работать на буровую вышку и при каждом телефонном звонке твердил матери, что они должны забыть про банкротство. Он потратил шесть с половиной лет жизни, но, в конце концов, избавился от долгов.

«Яркая одежда поможет ее найти», — подумал Сано и тут же заметил, что та же мысль отразилась на лице Хосины. В других отделениях шкафа Сано обнаружил одеяла, банные принадлежности, все для чайной церемонии, графин саке, чашки и пенал, в котором лежали кисти для письма, камень для растирания туши и сосуд для воды. В выдвижном ящике находились украшения для волос — лаковые заколки, шелковые цветы, прикрепленные на гребни, ленты. Шидори заявила, что все вещи на месте, она это помнит, потому что накануне разбирала шкаф. Теперь у Сано осталось к ней только одно дело.

Кен всегда думал, что поступил тогда правильно. Делай, что должен, и рано или поздно все встанет на свои места.

Или не встанет.

— Шидори-тян, тебе придется посмотреть на тело. — Увидев, что девочка побледнела, он добавил: — Только взгляни. Постарайся быть храброй.

Вернувшись домой, он обнаружил, что старые друзья уже давно ведут самостоятельную жизнь, обзавелись собственными семьями и сделали карьеру на службе. А для него, без образования, без средств, все двери были закрыты. После нескольких неудачных попыток Кен нашел работу на детекторе лжи, выбрав ее как бизнес, не требовавший ни особой квалификации, ни больших затрат.

Камуро всхлипнула и кивнула. Сано шагнул к постели, и обнажит верхнюю часть лица Мицуёси. Шидори в ужасе открыла рот, широко раскрытыми глазами глядя на заколку, торчавшую из глаза.

Но потом ему пришлось заботиться о младшем брате Бобби, прикованном к постели из-за болезни, которую тот подцепил во время войны в Персидском заливе, и с деньгами снова стало туго.

— Это заколка госпожи Глицинии? — спросил Сано.

Все та же старая история, говорила ему Марго. Когда слишком много заботишься о других, забываешь о себе.



Заплакав, Шидори покачала головой. Сано с облегчением прикрыл лицо мертвеца. То, что заколка не принадлежит Глицинии, свидетельствует о ее невиновности.

— Ты знаешь, чья она?

В баре «Элвудс», как всегда, было полно народу. На большом экране показывали баскетбольный матч с «Ястребами», а на стенах мигали электронные мишени для игры в дартс. Конечно, истинные поклонники дротиков не снисходили до участия в этой забаве – их тошнило от пластиковых стрелок и от фальшивых кругов с дырочками для имитации попаданий в цель. Даже автоматический подсчет очков вызывал у этих консерваторов возмущение. Они не могли обойтись без досок и мелка. Но у стойки бара толпилось слишком много людей, чтобы пользоваться старомодными стальными иглами. До появления электронных мишеней то один, то другой посетитель нередко оказывался жертвой неудачно брошенного снаряда. У дальней стены, вместе с коллекцией дорожных знаков, старых автомобильных запчастей и прочего барахла в склянке с формальдегидом хранился глаз одного из таких бедолаг. Сам пострадавший, по-прежнему регулярно посещавший «Элвудс», щедро предложил выставить свой поврежденный орган на всеобщее обозрение, после того как страховая компания бара заплатила ему кругленькую сумму.

— Момоко-сан, — прошептала девочка.

«Опять яритэ», — подумал Сано. Она последней видели Глицинию и правителя Мицуёси, обнаружила тело и оказалась владелицей предмета, ставшего орудием убийства, а значит, более вероятной подозреваемой, чем Глициния.

Кен и Марго стали проталкиваться через толпу к стойке.

— Посмотри еще раз, — попросил он Шидори. — Ты уверена, что из комнаты ничего не пропало?

Кен махнул рукой бармену.

— Да, господин… — Шидори наморщила лоб.

– Ларри! – крикнул он.

Сано насторожился, готовясь услышать что-то важное. Хосина оттолкнулся от стены, внимательно глядя на камуро.

Бармен нагнулся и достал из-под прилавка что-то вроде свернутой в комочек ткани. Улыбнувшись, занес руку над головой и швырнул комок так, словно это был футбольный мяч. Кен поймал брошенный предмет, который на лету развернулся и превратился в длинные бермуды. Он натянул их поверх спортивных трусов.

— Что такое? — спросил Сано.

Билл Аронсон делал им знаки. В небрежно завязанном галстуке и рубашке с коротким рукавом Билл чувствовал себя в переполненном зале, как рыба в воде. Он часто говорил, что не хочет быть похожим на прочих завсегдатаев, которые весь день проклинают работу в офисе, а под вечер на часок заглядывают в бар пропустить рюмочку-другую и отправиться домой спать. Билл называл их «людьми уик-энда», потому что выходные были единственным сносным временем во всей их жизни. Иногда он вслух выражал свое опасение, как бы и ему не стать одним из таких жутких типов.

— Ее интимный дневник, — сказала Шидори.

Кен и Марго сели за его столик. Марго обняла Билла и наградила его долгим поцелуем. Какая-то шумная компания за соседним столиком на секунду отвлеклась от игры и поприветствовала парочку одобрительными криками.

В интимный дневник женщины записывали свои мысли и события из жизни, как это делали дамы императорского двора.

Билл повернулся к ним и пожал плечами.

— Что было в дневнике? — Сано удивился, что Глициния следовала этой вековой традиции.

– Все дело в галстуке, – улыбнулся он. – Они сводят женщин с ума.

Кен сел напротив.

— Не знаю. Я не умею читать.

– Как дела, Бив?

Тот покачал головой:

Дальнейшие расспросы показали, что интимный дневник был стопкой белой рисовой бумаги, помещенной в шелковую обложку цвета лаванды и связанной зеленым шнурком. Глициния делала в нем записи в свободное время, а, заслышав чьи-то шаги, поспешно прятала, словно боялась, что его могут прочитать. Покидая дом терпимости, она всегда брала дневник с собой, и Шидори видела, как она вчера вечером засунула его за пояс. Сано обыскал всю комнату, но дневника не обнаружил.

– Неважно, Уолли[1]. Обычно за трехмильную пробежку я выпиваю четыре кружки пива. А сейчас… – Билл кивнул на свою большую кружку. – Пока только третья.

— Глициния, уходя, могла захватить его с собой, — предположил Хосина.

– Опаздываешь.

«Или же дневник кто-то украл», — подумал Сано, не собираясь обсуждать это с начальником полиции. Итак, каковы же возможные версии преступления? Убийца проник в комнату, когда Глициния и Мицуёси спали, убил Мицуёси, похитил Глицинию и взял дневник. Или Глициния сама убила Мицуёси, а затем убежала, прихватив дневник. Обе версии выглядели правдоподобно, и Сано понял, как мало знает о своей бывшей возлюбленной. Что произошло с ней после того, как их пути разошлись? Способна ли она на столь жуткое убийство? Эта мысль встревожила его не меньше, чем опасение снова увидеть Глицинию.

Марго насмешливо заметила:

Скрывая озабоченность, он повернулся к хозяину заведения.

– Уверена, мы бы успели пробежать и за две.

Бар взорвался восторженными криками, когда местная команда повела в счете, и посуда на столиках задрожала от топота ног.

— А теперь я хочу повидать яритэ.

– А как твои дела? – Билл нагнулся к Кену. – Твой полиграм все еще работает?

«Отлично, – подумал Кен. – Моя любимая тема».

– Не полиграм, а полиграф. Дела так себе.

2

– Что, врунов стало мало?

Сано вышел во двор и сказал солдатам, которых отослал из агэя, что они могут нести останки правителя Мицуёси в замок. Он бы с удовольствием отправил их к своему другу и советчику, доктору Ито из морга Эдо, но не мог подвергнуть тело важной персоны столь оскорбительной, противозаконной процедуре, как научное обследование. Когда Сано вернулся в агэя, Хирата встретил его в коридоре.

– Да нет. С этим как раз все в порядке.

Марго вмешалась в разговор:

— Мы опросили всех в доме, — сказал он тихо, чтобы маячивший неподалеку начальник полиции его не услышал. — Клиенты и проститутки показали, что прошлую ночь провели в спальнях. Тут была вечеринка, и служанки с хозяином и камуро все время обслуживали гостей. Никто не заметил ничего необычного, пока не обнаружили труп, и возникла суматоха. Похоже, они говорят правду. Они знали, что правитель Мицуёси находился в доме, но знакомы с ним не были. Я не обнаружил ни одной причины, по которой кто-то из них мог его убить.

– Слушай, может, хватит? Если он начнет рассказывать, то его уже не остановишь.

Кен улыбнулся. Друзья уже достаточно наслушались о его работе.

— А что вассалы? — спросил Сано.

Билл снова заговорил, заглушая шум толпы:

— По их словам и показаниям других гостей, они были на вечеринке. Если им что-то и известно об убийстве, они молчат.

– Сейчас в банке нет свободных вакансий, а то я мог бы замолвить за тебя словечко. Может, как-нибудь позже…

— Позднее мы их снова допросим, — решил Сано.

– Не думаю, что мне понравится отбирать у фермеров заложенную землю.

Хосина слегка усмехнулся, словно говоря, что, как бы они ни старались скрыть от него что-либо, он и так все узнает, и исчез.

– Я просто хочу помочь, Кенни.

— Любой на вечеринке мог подняться наверх и убить Мицуёси, особенно если тот пребывал в бессознательном состоянии. — Сано описал место преступления. — Придется отработать всех гостей.

– Знаю.

К счастью, квартал Ёсивара был невелик и полон любителей посплетничать, так что выявить скандалы, в которых мог быть замешан правитель Мицуёси, труда не представляло. Но работу Сано осложняла вечеринка, поскольку из-за нее увеличивалось количество потенциальных свидетелей и подозреваемых.

— Я послал детективов расспросить людей в соседних домах, не видели ли они чего-то, что может нам помочь, — сказан Хирата.

Билл опустил голову, уставившись невидящим взглядом на стол. Кен заметил, что морщинки на лице его друга стали глубже, словно он все еще смеялся, хотя смеяться было совершенно не над чем. Если финансовые неурядицы Кена могли послужить поводом для юмора, то собственные проблемы Билла скорее наводили на него уныние. Он вкалывал изо всех сил, стремясь как можно скорее уйти на пенсию, даже если бы для этого пришлось угробить лучшую часть жизни. На взгляд Кена, завидовать тут было нечему. С другой стороны, кто он такой, чтобы рассуждать о подобных вещах, когда в его собственную дверь стучатся кредиторы?

— Хорошо. — Сано сообщил Хирате, что правитель Мицуёси провел вечер с госпожой Глицинией, которая исчезла вместе со своим дневником. Описывая дневник, Сано понял, что ему придется поведать Хирате о своих прежних отношениях с Глицинией, но время для этого сейчас было неподходящее — нельзя, чтобы их подслушал Хосина или кто-то из полицейских. — Попробуй что-нибудь раскопать по Глицинии или ее дневнику.

Кен хотел было поблагодарить Билла за его предложение, но вдруг застыл на месте. В нескольких шагах от него за столиком одиноко сидела потрясающая красотка.

— Да, сёсакан-сама. Кстати, когда я допрашивал слуг, они показали, что тело обнаружила яритэ Глицинии. Она ушла в «Великий Миура» — бордель, где она живет, — но я привел ее сюда, зная, что вы захотите с ней побеседовать.

Не просто смазливая девица, а женщина божественной красоты. Он не мог отвести от нее глаз, хотя боялся, что незнакомка может заметить, как он на нее пялится. Ну и что? Скорее всего они никогда больше не встретятся, а так он хотя бы запомнит, как выглядит настоящая красавица.

— Молодец, — похвалил Сано, довольный, что у него есть такой сообразительный, верный вассал, как Хирата. — Где она?

Женщина оглянулась и поймала его взгляд. Пригубив бокал, спокойно отвернулась в сторону.

Из дома послышался скрипучий женский голос. Хирата оглянулся:

Кен продолжал на нее смотреть.

— Момоко уверяла меня, что некогда была великой таю, но вряд ли с ее манерами можно доставить удовольствие кому-нибудь из мужчин…

– Допивай, – сказала Марго, кивнув Биллу на пивную кружку. – Нам пора.