— И еще приходится готовиться к этим экзаменам, будь они неладны!

— Плохо тебе…

— Спасибо за чек.

— Извини, что задержал. Слушай, у меня есть приятель, которому нужен каталог скаковых лошадей. Как бы его добыть?

Ну, если уж на то пошло, Вильяму известно около шести разных видов каталогов. Какой именно нужен моему приятелю?

\'\'Хорошо, вы получите десять тысяч\'\', - решительно сказал Барчуков, доставая из коробки кубинскую сигару. Акведуков не мог поверить в свое счастье. Он стоял посреди дорогого кабинета и дрожал всем телом. Барчуков между тем неторопливо обкусил конец сигары, щелкнул золотой зажигалкой и закурил. Акведуков отвернул в сторону нос. Он терпеть не мог табачный дым, но сейчас стоило потерпеть.

Такой, в котором рассказывается о прошлом лошади, сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз участвовала в скачках, и каковы ее предварительные шансы. А также о родителях лошади, о ее тренере и жокее, и какую сумму она выигрывала. Для начинающих.

\'\'Итак, вы, видимо, хотите получить аванс?\'\' -- наконец спросил Барчуков, выдохнув дым. Акведуков кивнул головой и... покраснел. Блин, как нашкодивший школьник какой-то! Пока он мысленно себя ругал, Барчуков открыл ящик и по-ковбойски бросил ему на край стола пачку денег. \'\'Здесь пять тысяч! Считайте!\'\' -- громко сказал он. Акведуков взял пачку трясущимися руками и, беззвучно шевеля губами, обалдело уставился на Барчукова. В пачке были... доллары.

— О господи! — сказал мой брат. — Это тебе нужно что-то среднее между каталогом, племенной книгой и «Спортивной жизнью».

— Да, но каким именно каталогом?

Пока Барчуков курил, вальяжно раскинувшись в кресле, сжавшийся под его пристальным взглядом Акведуков пересчитывал деньги. И зачем он только стал пересчитывать? Позор какой! Он знал, что не должен был это делать, что так не принято, что это говорит о недоверии, но, чтобы куда-то девать руки, распечатал пачку и принялся перебирать купюры. Он давно уже сбился со счета, но продолжал делать вид, что считает, чувствуя на себе недобрый взгляд Барчукова.

— Самым лучшим, разумеется. «Скакуны» и «Рысаки». Он ведь интересуется и скачками, и бегами?

Барчуков докурил сигару и, даже ради приличия не дожидаясь, пока он сделает вид, что закончил, твердо сказал: \'\'Хватит! Пойдемте, я вам покажу место происшествия и, так сказать, введу в курс дела\'\'. Сказал и вразвалочку вышел. Акведуков торопливо схватил деньги в охапку и, на ходу пряча их во внутренний карман пиджака, засеменил за богатым клиентом.

— Думаю, да.

В лифте Барчуков повел носом и поморщился, слегка отступая от детектива. Когда они проходили мимо охраны, Барчуков -- впереди, Акведуков -- чуть сзади, он услышал привычное \'\'Смотри! Смотри! Вон тот шибздик!\'\' Едва они вышли на улицу, на них дохнуло полуденным жаром. Барчуков подвел его к огромному красному шестиколесному джипу. \'\'Вот его тачка! Он вчера до нее так и не дошел!\'\' -- с наигранным сожалением сказал Барчуков, теребя бородку.

— Пусть тогда напишет в «Терф-ньюспэйперс». Каталог издается отдельными выпусками, каждую неделю выходит обновленное издание. Он лучший в мире. Мечта всей моей жизни. Но стоит он… Как ты думаешь, попечители согласятся признать это профессиональным обучением?

Я подумал о финансовых делах Теда Питтса и спросил, нет ли чего подешевле.

Акведуков в жизни не видел таких машин. Рядом с этим джипом цвета морена другие автомобили казались игрушечными. Он сам не заметил, как чуть не взгромоздился на капот и точно невменяемый, начал поглаживать хромированный корпус чудо-автомобиля. Он даже сам не услышал, как вслух произнес свой заветный вопрос \'\'Когда у меня будет такая машина?\'\' Зато он услышал ответ: \'\'Ни-ко-гда!\'\' Он вздрогнул и посмотрел на стоящего на тротуаре Барчукова. В его глазах он увидел презрение.

— Гм, — деловито сказал Вильям. — Ну, пусть попробует взять еженедельник «Спортивная хроника». Внезапно его осенило:

10.

— Это связано с твоим другом Питером и его системой? Но ведь ты вроде говорил, что он умер!

Семен Акведуков зашел в свою более чем скромную однокомнатную квартирку. Машка встретила его голодным мяуканьем. Весь свой нехитрый быт Акведуков воспринимал теперь по-новому. Нет, мир не переливался для него всеми цветами радуги, но внутри него появилась радостная и спокойная уверенность в своих силах. Ничего. Скоро все изменится. Его кошка всегда будет сытой и довольной. У него снова будет свое дело.

— Система та же, друг другой.

Акведуков повесил пиджак на спинку стула, дал кошке еды, насыпал корм попугаю, а себе налил стакан сырой воды, сел в кресло и включил телевизор.

— Системы, которая способна вычислить победителя, в природе не существует, — сказал Вильям.

- Вчера, около десяти часов вечера, бесследно исчез генеральный директор одного из самых крупных рекламных агентств России агентства \"Иллюзион\". Это был 32-летний дизайнер и бизнесмен Партоген Фигуров. -- вещала дикторша азиатской наружности с париком из пепельных волос на голове. -- Последний раз его видели недалеко от места работы на Вавилонова-стрит. Вскоре после того, как он вышел из здания, он бесследно пропал. Одна из видевших его последней -- победительница конкурса \"Мисс Чернобыль-98\" секретарша агентства Нина Радиевна Щелкоперова.

— Кому и знать, как не тебе! — сухо сказал я.

- Он как будто бы исчез в воздухе! Я выглянула, а его нету. Как будто бы сквозь землю провалился! Был -- и нету! -- поджав пухленькие губки, говорила Ниночка. О чудо! Волосы на ее голове поседели! Неужели это был парик-хамелеон?

— Я же читал!

- Одна из основных версий следствия -- похищение с целью получения выкупа, разрабатывается государственными органами и частным сыщиком Семеном Акведуковым, к которому обратились компаньоны без вести пропавшего. Как это ни странно, они предпочли всемогущей милиции неудачника-одиночку, о котором известно только то, что возглавляемое им частное охранное предприятие \"Марс\" находится на грани закрытия.

Мы поболтали еще немного и расстались по-дружески. Положив трубку, я пожалел, что не предложил Вильяму провести эту неделю не на ферме, а у меня. Правда, вряд ли бы он согласился. Пожалуй, он предпочел бы даже общество пьяного мистера Асквита уюту и покою Туикенема.

Неудачник-одиночка! Вот ведь гады какие! Как будто не знают, что все талантливые люди всегда одиноки. Ничего! Он им еще покажет!.. А насчет милиции понятно, почему они в нее не обратились. Милиция, может, и бессмертна, только сколько веревочке не виться, все равно конец будет.

Сара позвонила часом позже. Голос ее звучал напряженно и отрывисто.

— Не знаешь ли ты человека по имени Крис Норвуд? — спросила она.

- Еще одна версия следствия: внутренние разборки. Судя по всему, похищенный был замешан в крупнейшем скандале этого лета, связанном с выбросом в аптечную сеть города большой партии самопального лекарства \"Фаталборн\". Напомню, что в результате этой акции отравилось 236 человек, 117 из них умерли, все остальные же стали инвалидами. Похищенный бизнесмен занимался рекламой именно этого лекарственного средства и, если верить слухам, заработал на нем огромные деньги. После этого скандала в России даже появилось новое общественное движение -- \"Движение обманутых больных\". Движение это, как известно, самое многочисленное из ныне существующих.

— Вроде бы нет. — Но как только я это сказал, мне вспомнилась надпись на кассетах Питера: «Программы для К. Норвуда». Я открыл было рот, чтобы сказать ей об этом, но Сара меня опередила:

А ведь это интересная информация, подумал Семен Акведуков. Именно она может вывести его на верный след! И он снова подумал о деле, раскрыв которое, он сможет снова начать жить.

— Питер был с ним знаком. Тут опять были полицейские и задавали вопросы.

Судя по имени, пропавший Партоген Фигуров мог иметь отношение к мифическому золоту партии. Как же! Неслучайно же его назвали Партогеном! Возможно, это значит -- партийный ген, следовательно его отец -- коммуняка, а он сам -- комсомолец, карьерист, яппи. Деньги КПСС -- вот, видимо, материальная база рекламного бизнеса Фигурова, подумал он. А потом тот, наверное, перестал делиться прибылью, вот они его и заколбасили.

— Но какое… — удивленно начал я.

\'\'Ду-рак!\'\' -- сказал, видимо, уже насытившийся попугай Мишка. Блин, ведь потратил на него такие деньги, вспомнил Акведуков. Это были его первые деньги, полученные им как частным детективом. Их как раз хватило на \'\'ПМ\'\' и на этого попку. Как гордился он тогда своими первыми успехами!

— Я понятия не имею, какое отношение это все имеет к нам, если ты об этом. Но только человека по имени Крис Норвуд застрелили.

Он переключил телевизор на другой канал.

- Вчера, около одиннадцати часов вечера был похищен директор рекламного агентства \"Иллюзион\" Партоген Фигуров. Неизвестный стукнул его по голове чем-то тяжелым, затащил в пожарную машину и увез в непонятном направлении. Основная версия: похищение с целью выкупа. Но прошли уже почти сутки, а требования похитителей до сих пор неизвестны...

Ну что ж, придется начинать поиск свидетелей. А вообще, сначала стоит позвонить Федоровичу насчет возобновления аренды его пыльного чулана. Да, именно это и нужно сделать в первую очередь! Он подсел к столу и взял трубку. Однако пальцы его начали набирать номер не директора ДК \'\'Смазчик\'\' Анатолия Федоровича Копытова, а прекрасной и неприступной Марго.

Глава 5

Когда он нажал последнюю кнопку, прозвенел звонок. Кто бы это мог быть? -- подумал Акведуков. Незваный гость татарина хуже. Он положил трубку и пошел в прихожую. \'\'Кто там?\'\' ---спросил он, заглядывая в глазок. Увидев в нем черное пятно, он едва успел наклонить голову, как прямо над его макушкой просвистела пуля и посыпалось битое стекло.

Неведение, казалось, окутывало меня густым туманом.

Семен Акведуков упал на пол и пополз по-пластунски назад в свою комнату. Раздалось еще несколько выстрелов. Он услышал тупые удары в дверь. Хотел же поставить металлическую дверь, хотел, и не поставил, - подумал Семен. Сейчас вот из-за этого чуть не лишился жизни.

— Я подумала, что Питер, возможно, говорил тебе о нем, — продолжала Сара. — Ты ведь всегда больше разговаривал с ним, чем со мной или с Донной!

Оказавшись в комнате, он вскочил на ноги и заметался по комнате. Куда бежать? Куда? Может, спрятаться в кладовку? Но если найдут -подвесят за ноги. Оставался балкон. Недолго думая, Акведуков выбил двойное стекло плечом и перевалился всем телом на балкон. А пистолет-то! Забыл взять пистолет! Но поздно! Не возвращаться же назад! Он услышал шаги и возбужденные выкрики. Гостей было несколько.

— А Донна этого Норвуда знает? — спросил я, пропустив шпильку мимо ушей.

Сейчас счет шел на секунды. Акведуков неуклюже перепрыгнул на соседский балкон, а с балкона, вышибив раму, ввалился в чужую комнату. Клавдия Степановна сидела перед телевизором и пила чай. Печенюшка выпала у нее из рук. Она поперхнулась и закашлялась. \'\'На пол!\'\' -- заорал Акведуков обалдевшей старушке, а сам, на ходу стирая с лица кровь, побежал к входной двери. Зачем ты, ну, зачем бабулю испугал? -- ощутил он запоздалый стыд. Он долго возился с замком. Пальцы дрожали и не слушались. Наконец щелкнул затвор. Дверь открылась. На лестничной клетке стоял еще один головорез в черной униформе, этакий ниндзя, и направлял на него свой \'\'узи\'\'. Даже не успев испугаться, Акведуков применил подростковый прием - ударил бандита головой в пах, и, пока тот приходил в себя, кубарем скатился вниз по лестнице.

— Нет, не знает. Она до сих пор в шоке. Всего этого для нее слишком много.

У подъезда стоял \'\'чебурашка\'\' бежевого цвета -- именно из такого в свое время расстреляли бандита Ватагина. Водителя за рулем не было. Акведуков открыл дверцу. Так и есть! Ключ зажигания был на месте. Семен залез в тесную кабину и завел мотор. К машине со стороны подъезда уже бежали двое в черном. Машина рванулась с места. Все ништяк! -- чуть не закричал от радости Акведуков. Нет, не зря Марго называла его местным ненакачанным Бельмондо! Yes! Он и в самом деле смог удрать от этих несчастных киллеров.

«Туман — штука опасная, — подумал я. — В тумане могут подстерегать всякие невидимые ловушки…»

Он выехал на улицу Биндюжников. Грозный набат сердца стал похожим на стук молотком по голове. Кровавая пелена появилась перед его глазами. В его сознании почему-то всплыл образ убившего своего сына Ивана Грозного с картины Ильи Репина. Он притормозил у обочины, чуть не сбив голосовавшего у дороги прыщавого подростка. \'\'Деньги! А деньги-то остались в пиджаке!\'\' -- в отчаянии подумал он, откидываясь на сиденье. И тут же вздрогнул от резкого сигнала.

— А что именно сказали полицейские? — спросил я.

11.

— Да ничего конкретного. Они расследуют убийство и были бы рады любой помощи, какую мог бы оказать им Питер.

— Питер!

Он шел по потолку. Да-да, по потолку. И потолок этот был недавно побелен известью. Он определил это по отсутствию на нем следов жизнедеятельности насекомых. Едва он сконцентрировал внимание на себе, как ощутил, будто горячая волна южного моря окатила его с ног до головы. Он почувствовал, что кровь прилила к лицу. Он еле успел пригнуть голову, чтобы не удариться о большущий тридцатидюймовый монитор, стоящий на столе над, простите, под ним. Нет, закон всемирного тяготения, открытый чудаком Ньютоном, как будто бы действовал. Никто его еще, похоже, не отменял. Ведь что-то все-таки неудержимо тянуло его вниз. Он никогда не жаловался на то, что в его голове слишком много мозгов (в школе ему даже часто говорили: \"У тебя что, головка тыковкой?\"), но сейчас голова казалась ему тяжелой как никогда. У него теперь что, серого вещества больше, чем у Ивана Тургенева?

— Да, Питер. Они не знали, что его нет в живых. Это были не те, что приходили раньше. Они вроде говорили, что они из Суффолка. Да какая разница, в конце концов? Они нашли фамилию Питера на бумажке рядом с телефоном.

Он пригляделся повнимательней. Вокруг него не было никаких вещей. Все это словно осталось в другой плоскости. Было крайне неудобно задирать голову, чтобы не удариться о какой-нибудь предмет. Ох, уж эти низкие потолки! Вот то ли дело при Сталине строили! Мелькнула мысль, что если он всегда будет передвигаться таким образом, то как же тогда он будет расслабляться и отдыхать? Ноги ступали твердо. Видимо, кроме силы всемирного тяготения была какая-то другая сила, и она сейчас действовала. Он переступил через перегородку и перешел в холл. Если первые шаги дались ему с некоторым напряжением, то сейчас он ступал почти свободно. Он оглянулся. Вот ботинки фабрики \"Кукуев-лапоть\" не мешало бы и помыть. Они оставляли грязные следы рифленой подошвы. И коврика нету, чтобы вытереть ноги!

С телефоном Норвуда. Они говорили, что в расследовании убийства приходится хвататься за любую нить.

Он почувствовал себя свободным от всего. В его походке появилась былая резвость. Он перепрыгнул через хрустальную люстру. Мещанские пережитки, подумал он. Он шел по безлюдным мраморным коридором. Что, неужели он снова оказался в модерновом здании на Вавилонова-стрит? Так и есть. В стене мигали кнопочки скоростного лифта, которые он видел недавно. Нужно было передвигаться к выходу из здания. Но как он сможет выйти? Ему что, придется взлететь? Или он грохнется на пол, где привычно лежат все вещи? Он подошел к окну и увидел черную тучу смога, безразмерной шапкой накрывшую мегаполис. Неба не было. Его придумали поэты. Странное возбуждение охватило его. А ведь он видел мир иначе, чем другие люди. Не в силах совладать с нахлынувшими чувствами он отвернулся и побежал. Побежал сам не зная куда, лишь бы не стоять на месте.

Я нахмурился.

— Когда его убили?

И вдруг... ступни ног запутались в неизвестно откуда взявшихся нитях. Нити были почти прозрачными и липкими. Он попытался вырваться, но ноги запутались еще больше, он не удержал равновесия и грохнулся вперед. Веревки мягко и нежно опутали его со всех сторон. Ему показалось, что они из каучука, но когда одна веревка прилипла к коже его лица, он понял, что это люто рекламируемый клей \"Секунда\" в действии. Он стал биться и кричать. Ему казалось, что он рвет пелену, но на самом деле он запутывался еще больше. Он звал на помощь людей, которые могли находиться в этом здании. Его крики отдавались гулким эхом в пустом здании.

— А я откуда знаю? Где-то на той неделе. Не то в четверг, не то в пятницу. Не помню. На самом деле они разговаривали не столько со мной, сколько с Донной. Я им говорила, что она не в том состоянии, но они и слушать ничего не хотели. Будто не видели, что бедняжка так ошеломлена, что ей нет дела до какого-то совершенно чужого человека, что бы там с ним ни случилось. И в довершение всего, когда это наконец до них дошло, они сказали, что, может быть, придут потом, когда ей станет лучше!

После паузы я спросил:

— Когда будет дознание?

Когда он выбился из сил, то почувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Клейкие канаты облепили все его тело. Он был словно закатан в клубок и пленен неведомым противником. Более того, ему было трудно дышать. Перекрученные канаты залепили ему глаза и уши, рот и нос. Это что, гигантская паутина? Так, значит, сейчас должен появиться сеньор паук? Но ведь он же не муха, чтобы становиться его жертвой? Он предпринял последнюю попытку освободиться, прорвать эти канаты, но, подрыгавшись, безвольно в них повис.

— Господи, а я откуда знаю?

— Я имею в виду, по поводу Питера.

\"С клеем \"Секунда\" беда -- не беда!.. Клей \"Секунда\" клеит на года!\", - услышал он раскатистый голос из репродуктора. В голосе отчетливо звучали напористость и самодовольство. \"Партоген Фигуров!\" -- вспомнил он. Неужели этот слоган так въелся в его подсознание? \"Клею \"Секунда\" не скажешь \"пока\"! Клей \"Секунда\" клеит на века!\", - еще громче декламировал голос. Он не мог ничего понять... Это только в его голове или же на самом деле? \"Клей \"Секунда\"!..\",- угрожающе начал голос. \"Хватит уже! Хватит! - заорал он изо всех сил. - Я больше не могу! Я устал!\"

— А-а! — похоже, Сара немного смутилась. — В пятницу. Нам идти не надо. В опознании будет участвовать отец Питера. С Донной он и говорить не стал! Похоже, он почему-то считает, что это она виновата, что Питер небрежно обошелся с катером! Вел себя как настоящее животное!

\"Ну, тише вы! Тише! Все хорошо! Зачем же вы так-то?\" -- услышал он негромкий голос. Он ощутил теплую сухую ладонь на своем лбу. Увидел над собой белый потолок. \"Я снова -- как все?\" -- спросил он. \"Ну, конечно, как все! Точно так же!\" -- успокаивающе сказал голос. И в сторону добавил тем же тоном: \"Готовимся к переливанию!\"

— М-м, — уклончиво ответил я.

12.

— Приходил человек из страховой компании и спрашивал, не было ли у Питера проблем с утечкой газа и не случалось ли, что он и раньше заводил мотор, не проветрив корпус.

Гармония воцарилась в мире. Он слышал далекий звон колоколов. Видимо, звонарь относился к делу без должного подобострастия или же церковные каноны не предписывали ему сегодня лупить до звона в ушах, но скорбный металлический бой был похож сегодня на языческую песню предков. Он вслушивался в эти кристально чистые звуки и чувствовал легкость во всем теле. Ему казалось, что он в ритме сердцебиения качается на звуковых волнах. Дзынь-дзынь! Дзыньдзынь! Как хотелось ему, чтобы это качание в гамаке звуков продолжалось бесконечно...

«Не случалось, — подумал я. Я помнил, что, когда мы были на каналах, он как раз очень тщательно каждое утро проветривал машинное отделение, чтобы там не скапливались пары бензина. А потом, он ведь ходил на дизельном топливе, а не на бензине, а оно не такое летучее.»

Как это здорово -- парить в воздухе бестелесным существом: быть просто теплым плавно льющимся звуком! Это ли не совершенство? Но он как будто бы знал, что у него когда-то были руки, были ноги... Не было только ни малейшего желания ими воспользоваться. А что, если все-таки попробовать? Прямо у его ног лежала лесная долина -- она выплывала словно из тумана и приобретала объемность и цвет. Лес был смешанных пород -- и лиственный, и хвойный... Ой, а это что? Пальмы! Ну, и что? Казалось, стоит спуститься в этот затерянный в пампасах мир, и ты останешься в нем навсегда. Но зачем спускаться, если можно видеть его с высоты птичьего полета, и не только видеть, но и парить над ним?

— Донна сказала, что она ничего не знает. Мотором занимался Питер.

Кто он?.. Да, собственно, какая разница?.. Жив он или мертв?.. А так ли это важно, когда кругом такая красота?..

Когда он заводил мотор, она всегда возилась в кабине — распаковывала еду и все такое. И потом, — сказала Сара, — при чем тут какие-то пары? Ведь настоящего бензина там разлито не было! Они все говорят, что не было!

Но вот кто-то коснулся его невесомого тела... Сначала у него появилось желание брезгливо оттолкнуть эти руки, трогающие его плоть, пресечь эти гнусные материалистические поползновения, но не то, что делать, даже думать о том, что делать, было лень. Но потом он почувствовал, что даже получает от этих прикосновений некоторое удовольствие. Удовольствие сменилось обманчивым воодушевлением, с которым начинающий парашютист прыгает прямо в облако. Он открыл глаза...

— При том, что взрываются именно пары бензина, — объяснил я. Жидкий бензин не воспламеняется, пока он не смешан с воздухом.

— Ты серьезно?

Он увидел серые глаза. Они за ним внимательно наблюдали. Затем он увидел нос с горбинкой, веснушки, рыжие волосы... Услышал чужой голос: \"А я тут думал, паря, что ты уже все...\" Он звучал издалека. А куда делась лесная долина? Почему прекратился колокольный звон? Он почувствовал обиду, что покинул тот, реальный мир и оказался в мире надуманном и ложном. Ему захотелось вернуться назад, в эту долину, но это было уже невозможно.

— Абсолютно.

Вместо колокольного звона он услышал резкий свист. Свист повторялся снова и снова. Этот незнакомый человек что-то с ним делал. Ему показалось, что он отрывает от его тела какие-то клейкие ленты, которые защищают его от опасностей окружающего мира. А ведь этот человек желает ему зла, подумал он.

— Гм.

Он лежал и с каждым режущим слух свистом чувствовал себя все беззащитнее и беззащитнее. И когда наконец неприятные звуки прекратились, он ощутил себя совсем беспомощным и жалким.

Пауза. Тишина. Потом вялое прощание. «Сара не швырнула трубку, а положила — и зевнула», — подумал я.

\"Ну, паря! Ну!\" Он чувствовал, что этот человек толкает его в бок, но не мог даже пошевелиться. \"Ну, давай же! Ну!\" -- не унимался злой человек. Кажется, он обхватил его своими погаными руками и поднял, затем куда-то потащил. \"Ну, чего ты такой слизняк?\" -- сказал он. Ему хотелось, чтобы он оставил его в покое, вернул его в то состояние, в котором он пребывал недавно, но человек обращался с ним все грубее и грубее.

Во вторник Тед Питтс сказал, что еще не успел купить кассеты, а в среду я уговорил своего коллегу отдежурить вместо меня в школе и сразу после утренних уроков отправился в Норидж. Нет, не к жене, а в ту фирму, где служил Питер.

Он затащил его в какую-то крошечную комнатку и наконец убрал от него свои мерзопакостные волосатые руки. Скрипнула серо-белая с непонятными желтыми пятнами дверь. Он, у ног которого недавно простиралась целая долина, был зажат шестью стенами, как в склепе. Он что, хочет заживо его похоронить?

Это оказался трехкомнатный офис, где работали двое мужчин и одна девушка, один из множества таких же офисов, которыми было битком набито большое административное здание: на указателе в коридоре их значилось штук двадцать, и «Товарищество Мейсона Майлса, компьютерные услуги» соседствовало с «Услугами по прямым поставкам» и «Магией моря, морскими раковинами».

А ведь он \"возвел\" его на пьедестал, как царя природы! Зачем? Он сидел на холодном пьедестале и стучал зубами. Он уже не мог ни думать, ни чувствовать. Он был не в себе. Снова скрипнула дверь. Снова этот же нехороший человек. Он наклонился над ним. Поочередно поднимая руки, снял мятый пиджак. Зачем-то закатал рукав рубашки и воткнул в руку шприц. Ой! Больно! Что делает с ним этот дебил?

Мейсон Майлс и его сотоварищи отнюдь не были завалены работой, но тем не менее в офисе не чувствовалось мрачности, царящей в фирме, которая находится на грани краха. Заметно было, что подобная бездеятельность — их естественное состояние.

В его голову почти тут же ворвалась бешеная ясность и полное осознание всего происходящего. Он -- Партоген Фигуров, богатый и известный в рекламном бизнесе человек, был похищен этим рыжим верзилой, который издевался над ним как мог -- обливал колой, заставлял жевать резинку и жрать шоколадные батончики, а затем, видимо, накачал его какими-то наркотиками.

Девушка сидела на столе и читала журнал. Мужчина помоложе возился во внутренностях стоявшего на столе компьютера и мурлыкал себе под нос на манер Теда Питтса. Мужчина постарше, сидевший в кабинете за полуотворенной дверью, на которой красовалась табличка «Мейсон Майлс», развалился на стуле, загородившись газетой. Секунд через пять после того, как я беспрепятственно прошел в их никем не охраняемые владения, все они не спеша обернулись в мою сторону.

— Привет, — сказала девушка. — Вы по поводу работы?

Какое унижение! Какой позор! Он сидел на крышке унитаза, спустив светло бежевые брюки. Они были все в коричневых разводах от \"Сепсис-колы\". А ведь это брюки от Скотини за 600 долларов! Туалет, в котором он находился, был необычайно тесным, но даже и эта маленькая комнатушка была заставлена всевозможными банками, бутылками и коробками с яркими этикетками. А ведь этот рыжий, похоже, душевно нездоров. У него, видимо, съехала крыша на рекламируемых когда-то им, Партогеном Фигуровым, товарах.

— Какой работы?

Итак, что же делать? Его мозг сейчас работал предельно четко, как не допускающий ни единого сбоя часовой механизм на бомбе замедленного действия, подложенной чеченскими террористами. Метод силовой борьбы он уже опробовал. Он ощупал кончиком языка свои зубы и снова убедился: да, двух передних зубов верхней челюсти на месте не было. Они были выбиты этой рыжей сукой. Оставалась надежда только на то, что ему удастся найти особый подход к этому безумцу. Но какой? Ведь таким людям не свойственна элементарная логика!?

— А, значит, это не вы. Вы ведь не Д. Ф. Робинсон?

\"Ну, ты скоро там, паря? Я задолбался уже ждать!\" - услышал он недовольный голос за старой дверью. \"Чичас я, только ширинку застегну!\" -- подобострастно ответил Фигуров и поморщился от отвращения к самому себе. Игра жертвы со своим палачом началась...Игра в кошки-мышки?..

— Боюсь, что нет.

13.

— Что это он опаздывает? Наверно, совсем не придет! — и девушка пожала плечами. — Вот всегда так!

— Это на место Питера Кейтли? — спросил я. Молодой человек снова занялся своей распотрошенной машиной.

Партоген Фигуров напряженно сидел на ободранном топчане, возле которого валялись обрывки клейких лент, тех самых лент, которые крепко-накрепко держали его, наверное, больше суток. Он уже не чувствовал слабости во всем теле. Его гнетущий страх перед мучителем, похоже, трансформировался в почти неестественную для человека, оказавшегося в такой ситуации, собранность и осторожность. Он не видел похитителя, стоящего сзади, но чувствовал его тяжелый взгляд каждой клеточкой своего тела. Казалось, какая-то бесформенная масса давила ему на спину, на плечи, и в голове роились мысли об отрицательных биополях. Во что бы то ни стало он должен был теперь показывать, что ни сколько его не боится...

— Ну да, — сказала девушка. — А если вы не по поводу работы, тогда зачем?

Я объяснил, что к вдове Питера приходил человек, который сказал, что он из их фирмы, и искал какие-то кассеты, над которыми работал Питер.

- Ну, что, паря, это и есть твой центр вселенной, - сказал рыжий, не то спрашивая, не то утверждая. В голосе его прозвучала издевка. Что он имеет в виду? Этот долбаный топчан? Эту комнатку-кладовку? Партоген Фигуров еще раз робко оглянул заваленную барахлом комнату и остановил взгляд на потухшем экране допотопного лампового телевизора.

Девушка пожала плечами. Мейсон Майлс нахмурился. Молодой человек уронил отвертку и выругался вполголоса.

— Да нет, — сказала девушка, — никто из нас к Питеру не ходил. Даже до того, как все это началось.

- Центр вселенной -- во мне! -- тонким, дрожащим от волнения, голоском сказал он.

Мейсон Майлс прокашлялся и громко сказал:

- Да, ну, ты че такой идеалист? -- рассмеялся рыжий. Его недобрый смех заставил Фигурова похолодеть. -- Центр вселенной, паря, вон в том погасшем светильнике разума...

— О каких кассетах идет речь? Пожалуйста, зайдите ко мне!

Так и есть. Он имел в виду этот телевизор. У него точно съехала на этом крыша. ? Да не мозет быть он центром вселенной! Он зе создан людьми и для людей! -- сорвался Фигуров.

Он положил газету и встал, так неохотно, словно подобное усилие было чрезмерным для второй половины рабочего дня. Он вовсе не был похож на описанного Сарой полного, седого, обыкновенного мужчину средних лет. Растрепанные вьющиеся рыжие волосы, длинное бледное лицо, упрямо выпяченная верхняя губа, скандинавские резко очерченные скулы, очень высокий и явно моложе сорока.

Ух, черт, он же не хотел! Он не должен был такое говорить! ? Да ну! Сейчас он живет своей жизнью. Берет все, что дают. А уже дает... дает то, что берут не все, или то, что вообще не берут. ? Все это для насего зе удобства! - снова не сдержался Фигуров. - Да и, в конце концов, говорят, не хосесь -- не смотри!..

— Извините, что потревожил вас, — сказал я без иронии.

Он сказал это и поперхнулся. Да он же совсем не должен был вступать с ним в спор! Это для него чревато!.. ? Ну, ты, паря, и даешь! Косишь под наивного! А сам делаешь все, чтобы мировая телевизионная сеть еще глубже проникала в наше сознание! -- уже распылялся рыжий. ? Не делаю я ничего такого, не делаю! -- уже закричал он. - Не делал бы этого я, это делали бы другие! Мы делаем зе ролики только для касественных производителей товаров...

— Ничего, — ответил он.

По молчанию рыжего, высотной колонной стоящего за спиной, он понял, что сболтнул что-то лишнее. ? Ты ведь, наверно, думал, паря, что это уже все, конец! А ведь это еще только самое начало! -- сказал рыжий и, судя по звукам, начал перебирать сваленные у стены вещи. ? Да не сделал я нисего такого, не сделал! -- заголосил Фигуров, вскакивая с топчана. - Не знаю, засем вы меня похители, но я хосю зить, понимаете, хосю! Что вам от меня надо? Засем вы меня здесь дерзите? Засем мусаете меня?

— Не приходил ли кто-то из фирмы домой к Питеру, чтобы от вашего имени забрать кассеты, на которых он работал?

Когда рыжий обхватил его своими железными ручищами за плечи, он попытался сопротивляться, но скоро понял, что это бесполезно. Рыжий сжал его руки так сильно, что он чуть не взвыл от боли, затем насильно усадил в скрипучее кресло. Услышав сзади неприятный для слуха свист, он уже знал, что сейчас снова будет обмотан липкими лентами скотча. ? Не трогайте меня, ну, не трогайте! Я ведь не сделал нисего такого, не сделал! -- запричитал он.

— Что это были за кассеты?

— Кассеты с программами для оценки шансов на скачках.

Рыжий как ни в чем не бывало продолжал обматывать его ноги, руки и все тело. Когда он закончил, то удовлетворенно потер руки, отвернулся и щелкнул тумблером. Фигуров услышал знакомое гудение нагревающегося стабилизатора напряжения. Что, неужели снова все повторится? -- в ужасе думал Фигуров. Просмотр рекламных роликов, перемежающийся насильственным кормлением и поением рекламируемыми продуктами и напитками, а потом -- тяжелый галлюцинаторный бред с Синтей Фулбрайт и Арнольдом Шварцнеггером?..

— Питер таким проектом не занимался.

— А в свободное время? — спросил я. Мейсон Майлс пожал плечами и уселся на место с видом путника, только что завершившего тяжкий поход.

И вдруг откуда-то со стороны раздались требовательные сигналы автомобиля! Фигуров дернулся от радости. \"Здесь я! Здесь! -- заорал он во всю глотку. -- Помогите!!!\" Рыжий, как загнанный зверь, заметался по комнате.

— Может быть. Чем он занимался в свободное время — это его личное дело.

— А есть ли среди ваших сотрудников седой человек средних лет?

14.

Он изучающе оглядел меня, потом ответил:

— У нас такого сотрудника нет. Если такой человек пришел к миссис Кейтли и сказал, что он от нас, это настораживает.

Хотя по его виду трудно было сказать, что его что-то настораживает, я согласился.

Он выглянул в окно из-за старой занавески. Затем осторожно отошел от окна, встал рядом с гудящим телевизором и в упор посмотрел на пленника. По тому, что его движения стали собраннее, Партоген Фигуров определил, что обрадовался он рано. Его громкий крик оборвался постыдным овечьим блеянием \"Помоги-тееееее!\" Он испытал разочарование Робинзона, видящего исчезающую вдали мачту корабля. Облом-с!..

— Питер писал программы для человека по имени Крис Норвуд. Но вы, наверно, о нем даже не слышали? — спросил я без особой надежды.

Мейсон Майлс покачал головой и посоветовал справиться у его сотоварищей в соседней комнате. Реакция сотоварищей на имя Криса Норвуда была нулевая, но молодой человек оторвался от своей возни с микросхемами ровно настолько, чтобы сообщить, что все рабочие материалы Питера лежат в коробке из-под обуви в шкафу и что не будет особого вреда, если я туда загляну.

\"Я не верил, а зря... Ну, а вы бы поверили, что мой пылесос сосет все, кроме мебели?\" -- отчеканил голос за кадром. Слоган показался Фигурову знакомым. На экране телевизора светился новый сверхмощный пылесос французской фирмы \"Ла Жа\" бардового цвета. Он ревел как турбинный двигатель самолета, но никак не мог вобрать в себя черное кожаное кресло. Трубка пылесоса извивалась гюрзой, обшивка на кресле лопалась, из него вылетали пружины и все это -рваные куски кожи, сломанные железки и прессованные опилки -летело в хищное чрево пылесоса. Увиденное завораживало своим полным безумием.

Я нашел в шкафу коробку, достал ее и принялся просматривать написанные от руки заметки. Почти все они касались работы и представляли собой таинственные памятки, понятные одному только Питеру: «Не забыть сказать РТ об изменениях в ПЕТ», «Забрать гибкие диски для ЛМП», «Сказать ИСКО про программное обеспечение Л», «Программа Р не идет из-за ошибки в синтаксисе». И так далее, и тому подобное, почти все — совершенно бесполезное.

Рыжий щелкнул тумблером выключателя. Звук пропал. За окном снова засигналил автомобиль. ? Паря, сиди здесь! Щаса я! -- сказал он и пошел к двери. Уже выйдя из комнаты, он вернулся и неторопливо заклеил ему скотчем рот. ? Сиди здеся и смотри свое фуфло! Понял, да? Только пикнешь -- убью! -- зачем-то сказал он, уходя. Он закрыл дверь на замок. Фигуров услышал бряцанье ключей и его тяжелые шаги. Так ходил только Терминатор. ? Ну, ты че, блин, так долго? С машкой, что ли? Или бухаешь? -- услышал он голос за окном. -- Я ему сигналю-сигналю, сигналю-сигналю... В следующий раз сам в гараж, блин, пойдешь!.. ? Да ладно, Гоша, ты че!? Хайло свое тут разинул! Ладно, паря! С меня причитается!

За входной дверью внезапно послышался шум и топот, и на пороге возник запыхавшийся и побагровевший юноша с очумелыми глазами. Вместе с юношей прибыли: чемодан, саквояж, пальто и теннисная ракетка.

- Ну, давай, блин, садись! Потом разберемся, кто кому чего должен!.. Давай!..

— Извините! — выдохнул он. — Поезд опоздал!

Партоген Фигуров смотрел на экран телевизора и уже ничего не видел. Он думал, что сейчас, наверное, сможет выбраться из этого логова лютого рыжего зверя, свихнувшегося от его рекламы, и от этого ему было немного радостно и тревожно.

— Робинсон? — спокойно вопросила девушка. — Д.Ф.?

— Чего? А! Да. Место еще не занято?

Он услышал, как хлопнула дверца автомобиля, как тяжело завелся двигатель драндулета, как зашуршали покрышки... Через минуту он уже сидел один - на скрипучем стуле, сдавленный лентами скотча, перед включенным телевизором. В комнатке была непривычная тишина, если не считать гудение стабилизатора напряжения. Он попытался встать. Несмотря на то, что ступни его ног были свободны, встать он не смог. Тело было стянуто крепко-накрепко. Он попытался высвободить правую руку. Все, что ему удалось сделать -- это только немного согнуть ее в локтевом суставе и пошевелить кистью, и то -ощущение было такое, будто с его руки снимают кожу людоедытуземцы. Он стиснул зубы, но стерпел. Было тяжело дышать одним носом -- видимо, в его носу засохла кровь. Он сипел и свистел.

Мне в руки попалась очередная записка, написанная тем же аккуратным почерком, что и все прочие: «Одолжить у ГФ кассету с „Бейсиком“ для „Грэнтли“». Я перевернул клочок бумаги. На обратной стороне было написано:

\"Ничего. Я выживу. Я спасусь\", - говорил себе Партоген Фигуров, смотря на вертящую задницей красотку на экране телевизора. Да, конечно, все еще будет. И золотые медали на престижных международных конкурсах рекламного искусства, и огромные гонорары, не умещающиеся наличкой в чемоданах типа \"мечта оккупанта\", и скромный такой домик на Мальдивских островах с 21 комнатами, который он себе присмотрел, и бронированный лимузин цвета хаки с пулеметом на крыше и с охраной из четырех, нет, из восьми человек.


«К.Норвуд, „Кухня богов“, Ньюмаркет».


Он вспомнил тысячи виденных им американских фильмов со всегда побеждающими героями, вспомнил каратистов, с криками \"Кийя!\" наносящих свой последний сокрушительный удар в живот, в грудь или в челюсть противнику... Он заорал благим матом \"Яаааааааа!\", дернулся всем телом и в ту же секунду услышал треск и почувствовал себя падающим на пол. Это было словно падение в бездну. Перехватило дыхание. Он грохнулся на бок. \"Яаааа!\" -- уже простонал он. Видимо, ударился он сильно.

Я докопался до самого дна коробки, но больше ничего ценного не нашел.

Я уложил на место все бумажки и извинился за хлопоты. Никто меня не услышал. Внимание всей фирмы было приковано к Д. Ф. Робинсону, который вертелся под их каверзными вопросами, как уж на сковородке. Майлс призвал всех к себе в кабинет и теперь говорил:

Полежав и прядя в себя, он стал поочередно шевелить руками и ногами. Обнаружил, что ногами он теперь может двигать более или менее свободно. Ему не составило особого труда, лежа на спине и в течение десяти-пятнадцати минут делая упражнение \"велосипед\", почти освободить ноги. Кое-как, опираясь на топчан, он смог встать и получил возможность пусть с большим усилием, но все-таки передвигаться по комнате. На подгибающихся ногах он подобрался к окну и стал сначала плечом, а затем и головой пытаться приоткрыть занавеску.

— Предположим, к вам является клиент, который то и дело совершает самые дурацкие ошибки и тем не менее продолжает обвинять вас в том, что это вы не объяснили ему, как работает машина. Ваши действия?

Я сказал «До свидания», которое также не было услышано, и ушел.

Он увидел решетки на окнах. Он увидел поленницу дров. Увидел палисадник, в котором росла малина вперемежку с крапивой. И вдруг... увидел старушку с авоськой. Она проходила мимо, смотря прямо перед собой. \"Ну же! Ну! Здесь я!\" - силился закричать он, видя, как скрывается из глаз согбенная фигура старушки. Он мычал как полугодовалый бычок, от которого уводят на убой мамку-корову. Он не удержался на бесчувственных ногах и повалился лицом прямо на окно... Нос сплющило от удара. Стекла, как осколки взорвавшейся гранаты, тяжелым градом посыпались на пол.

Ньюмаркет лежит в пятидесяти милях к югу от Нориджа. День был солнечный, но, когда я ехал туда, я размышлял о том, что туман, окутывающий меня, ничуть не рассеялся. Радар бы мне не помешал. Или хороший ветер. Или какая-нибудь полезная информация. «Надо спешить, — думал я. — Надо спешить».

15.

Из телефонного справочника на почте я узнал, что «Кухня богов» находится на Энджел-лейн. Указания местных жителей варьировались от неопределенных до неверных, но в конце концов я ее нашел. Это оказался тупик в восточной части города, мелкий гудроновый приток, далекий от большой реки, именуемой Главной улицей.

Когда он пришел в себя, то услышал скрип старых тормозов, жестяной звук хлопнувшей дверцы и ненавистный голос мучителя.

«Кухня богов» оказалась действительно кухней — фабрикой-кухней, производящей замороженные готовые обеды в индивидуальной упаковке. «Съедобно», — сказал один из указывавших мне дорогу. «Дерьмо собачье», — сказал другой. «Да, это добро тут продается, но с меня и гамбургера хватит», — высказался третий, и, наконец, четвертый сказал, что это действительно вкусно.

- Иди, Степановна, иди! Это я тут родственничка без присмотра оставил -- вот он и озорничает! -- видимо, объяснял он той старушке. -Да, он буйный, Степановна, буйный! Но сейчас я его успокою...Сейчас, сейчас...

Так что продукцию этой кухни знали все.

Сердце у Партогена Фигурова колотилась, как у Бонивура в последние минуты. Как же так? Почему рыжий так неожиданно вернулся? Фигуров уже догадался, что рыжий работает водителем \"скорой помощи\". Он вспомнил увиденный красный крест на автомобиле, на котором его похищали, сопоставил это с услышанным разговором рыжего со сменщиком и... дошерлокхолмсил. Поэтому-то он и рассчитывал, что у него в запасе есть немало времени... Как он ошибся, о боже, как ошибся!

«Кухня» скорее всего возникла из заднего крыла и надворных построек какого-то заброшенного поместья: строения были разбросаны как попало, и вокруг возвышались могучие старые деревья, останки ландшафтного парка. Я оставил машину на большой, но тесно заставленной бетонной площадке у нового белого одноэтажного здания, на котором было написано «Офис», и вошел в двустворчатые двери с зеркальными стеклами.

- Ну, что, паря, надежда умирает последней, да!? -- проревел рыжий, беря его за шкирку и поднимая с пола. -- Что, если бы я не вернулся, ты бы свалил, а?..

Царящая внутри спешка, чтобы не сказать суматоха, разительно отличалась от безмятежного спокойствия, свойственного «Товариществу Майлса». Казалось, стоит сотрудникам хоть на миг остановиться, и срочная работа захлестнет их с головой.

Фигуров только мычал в ответ. Он с удивлением замечал, что все еще нисколько не верит в приближающуюся минуту смерти. Наверное, все-таки прав был Хемингуэй -- человека нельзя победить. Его сознание никогда не признает поражения. Он чувствовал вонь дешевых папирос и думал о том, что с удовольствием покурил бы сейчас гаванских сигар, подаренных лично Фиделем Кастро -- они так модны в этом сезоне.

Когда я робко спросил, нет ли здесь кого-нибудь из друзей Криса Норвуда, мне ответили неожиданно резко:

- Стул сломал, падла! Ну, что же ты, а? А что, если я ножку этого стула вобью тебе в задницу, а? -- приговаривал рыжий, разматывая ленты скотча. - Ну, что ж, придется тебя теперь укокошить... Я думал, ты еще поживешь немного! А ты... Сам виноват! Не все ты еще попробовал в этой жизни, паря, ой не все... И уже не попробуешь... Никогда... Жаль мне, конечно, тебя немножко, да ведь ты ни жену мою покойную, ни меня не пожалел... Почему же я тебя жалеть-то должен? Нет во мне ни капли жалости к тебе, паря! Нету! А ведь она так хотела жить... Так хотела!.. О ребеночке мечтала!..

— Друзей?! Если у этого проныры и были друзья, так только в овощном цехе, где он работал!

Рыжий отпустил стул. Фигуров с приглушенным вскриком снова упал на холодный грязный пол и, словно полудохлый таракан, остался лежать, боясь пошевелиться. Похоже, что рыжий мучитель его не видел. Он стоял, точно плети повесив руки со вздувшимися венами, и тупо смотрел прямо перед собой. Лицо его вмиг осунулось и почернело. Под глазами обозначились темные круги. Глаза покрылись масляной пленкой, как у наркомана. Обгоревший на солнце нос с горбинкой подрагивал. Он вспоминал.

— В овощном цехе? А где это?

— Двухэтажное серое каменное здание сразу за морозилкой.

- Пришла как-то из больницы -- она у меня санитаркой работала... Щеки словно огнем горят, глаза аж будто счастьем святятся, и щебечет: \"Смотри, какое лекарство -- новое, дефицитное, говорят, эффективное очень! Это наверняка мне поможет! Будет у нас с тобой ребеночек, будет! И мальчик, конечно, мальчик! Маленький такой, розовенький, пузатенький, и с крошечной такой пипочкой! А голосистый какой будет! Пищать будет, кричать будет: \"Ма-ма!\" Или нет - \"па-па!\" Они все так начинают. Ты мне будешь помогать пеленочки стирать, с малышом возиться нашим, мы его Васенькой назовем -- в честь отца твоего, он такой боевитый был, ни одной девке проходу не давал, вся грудь у него в орденах и медалях была, помнишь? И наш таким же будет. Вырастет большим-большим, всего-всего в своей жизни добьется. Справедливым будет и честным. И богатым, обязательно богатым. Нам с тобой будет гостинцы возить, когда мы с тобой старенькими станем. Мы будем альбомчики перелистывать со снимочками пожелтевшими, доживать свое, как говорится, а он нам будет с тобой помогать, на машине своей возить роскошной, продуктами кормить разными деликатесными... В общем, все у нас будет, как у людей, даже лучше! Лекарство это ведь в телевизоре рекламируют... Видел, небось? \"Фаталборн\" называется... В Америке делают ихней... Да как же не видел-то? Видел! \"Будет вам сосновый бор! Будет чистый воздух гор! Будет ребятишек хор! Если примешь \"Фаталборн\"!\" Ну, что, вспомнил?\" Говорила она так, говорила, а пару таблеток этого твоего \"Фаталборну\" приняла, и сразу же вся жизнь из нее будто вышла... Лежала уже и молчала, глядя перед собою прямо в потолок. Это хуже всего, когда молчат... Но я-то читал в ее глазах вопрос: \"За что? За что же меня? Ну, за что?\" Промучилась она двое суток, а на третьи умерла... Как же так -- работала, жила, мечтала о ребеночке малом, и так вот вдруг раз, и нет ее? Я в ужасе, жить не хочется, а крутиться надо с этими похоронами, ну, чтобы похоронить ее достойно. Если бы не заботы эти, я бы точно на себя руки наложил. А похоронил ее, стал дальше жить, без нее. И жизнь бы, наверно, пустой стала и никчемной, если бы не хотел я разобраться со всем с этим... Я с таблеточками твоими в экспертизу, а там мне и говорят, что в таблеточках этих содержатся смертельные вещества и что, кроме нее, от них уже несколько человек погибло. Таблеточки эти сразу изъяли из продажи, ну, и говорят, что никто будто бы в этих смертях не виноват: ни те, которые изготавливали, ни те, которые рекламировали, ни те, которые продавали. Диверсия это будто бы чеченских или каких-то там еще террористов... А кто же будет отвечать-то за смерть моей Клавки, кто?.. Кто же виноват-то тогда в том, что ее не стало?.. Кто?..

Я вернулся на автостоянку, побродил и спросил еще раз.

— А вон там, где морковку разгружают!

Рыжий замолчал. Фигуров замер и лежал, ни жив, ни мертв, боясь даже вздохнуть.

Морковку разгружали у двухэтажного серого каменного здания с помощью грузоподъемника. Водитель подъемника в ответ на мой вопрос молча указал за угол. За углом обнаружилась дверь.

- Ты!..

За дверью был маленький коридорчик, где была дверь в большую раздевалку, в которой на рядах крючков висела верхняя одежда. За дверью — выложенная белой плиткой умывалка, где пахло как в госпитале, а дальше вращающиеся двери, ведущие в длинное узкое помещение, освещенное яркими электрическими лампами и наполненное сверкающей нержавеющей сталью, грохочущими машинами и людьми, одетыми в белое.

Фигуров вздрогнул. Воспаленными глазами он увидел направленный на него пожелтевший от никотина указательный палец.

Увидев меня, стоящего в дверях в уличной одежде, навстречу мне, размахивая руками, бросился крупный мужчина в чем-то вроде халата, прикрывавшего внушительное брюхо, и вытолкал меня вон.

16

— Куда прешь, мужик? Меня же из-за тебя с работы выкинут! — сказал он, когда вращающаяся дверь за нами закрылась.

Лежащий на нечистом полу Партоген Фигуров замотал головой и замычал, силясь что-то сказать. \"Тебе последнее слово, падла!\" -устало и совсем без злобы сказал рыжий, отрывая пленку от его рта.

— Меня сюда направили… — мягко начал я.

\"Вы говорите, сто это я виноват в смерти вашей жены, -- дрожащим голоском произнес Фигуров. -- Да, я виноват! Но если бы я знал, сто поступаю неправильно... сто призываю покупать людей отраву... Если бы я знал... А то ведь я думал, сто это действительно хоросее лекарство, которое принесет только пользу. Ну, откуда мне было знать, что это яд? Откуда? Нет, я признаю, что я виноват, но я ведь не знал... Я думал, что это действительно хорошее лекарство... ? Да заткнись ты! -- оборвал его рыжий. ? Не убивайте меня! Ну, не убивайте меня! Я ведь действительно нисего не сделал. Я ведь просто выполнял свою работу. Мне заказали -- я сделал. Мне ведь тоже нузно как-то себе зарабатывать на хлеб. Это бизнес такой рекламный... Но я прошу у вас прощения... Да, я виноват... Это все гадость... Эти батончики \"Кинг\", эта \"Сепсис-кола\", жевательная резина со вкусом \"Сперминта\"... Это дрянь, дрянь!.. Но не я завалил прилавки магазинов этим дерьмом! Поймите! Если бы люди это не покупали, все это не везли бы к нам!.. ? Они бы не покупали, - мрачно заметил рыжий. Тон, которым были произнесены эти слова, был безоговорочным тоном палача. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Осталось только привести его в исполнение. ? Да, отчасти в этом виноват я... Да! Я снимал ролики... Но я зе никого не заставлял это покупать!..

— Что надо?

Я снова спросил о друзьях Криса Норвуда — уже менее уверенно, чем раньше.

Фигуров понимал, что он должен остановиться, но не мог. Он знал, что для него будет лучше, если он смолчит, но страх заставлял его оправдываться. И он тараторил, как глупая баба на базаре. ? Довольно, паря! -- сквозь зубы сказал рыжий. ? Не убивайте меня! Ну, не убивайте меня! -- запричитал Фигуров, нервно ударяя освободившейся ногой по полу. Рыжий отошел в угол и отвернулся. Порывшись в своем барахле, он что-то взял и вернулся назад. Фигуров увидел у него в руках упаковку \"Фаталборна\". ? Не надо! Ну, засем же вы так? Не надо! Я ведь не хотел вашей жене никакого зла! Может быть, у них там на фабрике произосел какой-то сбой, и они подсыпали не то, что было нузно... Из-за этой ошибки умерла ваша зена, а посему за это долзен распласиваться я, посему?

Мужчина с пивным брюшком оценивающе воззрился на меня проницательными, умными глазами. Поджал губы. Поварская шапочка была плотно надвинута на густые черные брови.

Рыжий достал таблетки из упаковки. ? Ну, что, может, все сразу, чтобы не мучиться? -издевательским тоном произнес он. ? Я не буду. Я больсе так не буду. Простите меня. Ну, простите. Не убивайте меня! Ну, не убивайте! ? Ладно, паря! Моя жена тогда приняла две таблетки... Всего две таблетки... Всего лишь две несчастные таблетки... Но ты их должен принять сам.

— Его убили, — сказал он немного вежливее. — Вы из прессы?

Рыжий взял лежащего мешком Фигурова и перетащил к топчану. Освободив руки, усадил на топчан. Вложил в правую руку две таблетки, встал над ним и нетерпеливо сказал: \"Ну!\"

Я покачал головой.

Онемевший от страха Партоген Фигуров осмотрел пыльную комнату, заваленную хламом. Все эти коробки, банки, склянки, ящики, тряпье... Вещи, вещи, вещи. Ну, разве же он виноват? ? Нет! -- с придыханием сказал он. ? Да! -- твердо сказал рыжий.

— Он был знаком с моим другом и втравил нас обоих в неприятности.

Значит, так она и прошла, его жизнь. Начиналась как сказка, а заканчивается как фильм ужасов. Никогда он уже не будет плавать на яхте по Средиземному морю, никогда не будет играть с депутатами ГосДумы в теннис, никогда не будет обнимать знойных женщин и пить изысканные напитки... ? Нет! -- повторил он. ? Я сказал -- да! - грозно сказал рыжий. -- Повторяй за мной! Будет вам сосновый бор!.. Ну! ? Будет вам сосновый бор, - покорно повторил Фигуров. ? Будет чистый воздух гор! -- продекламировал рыжий. ? Будет систый воздух гор, - презирая себя, повторил Фигуров. ? Будет ребятишек хор! -- уже как чтец на конкурсе продолжал рыжий. ? Будет ребятишек хор, - безропотно повторил пленник. ? Если примешь \"Фаталборн\"! -- резко закончил палач. ? Неееееееееееее! -- во все горло заорал Фигуров. Рыжий неожиданно схватил его руку, сжал, заламывая пальцы, поднес ко рту и сунул таблетки в рот. ? Ну, вот, паря! А теперь запьем! -- удовлетворенно сказал он, силой вставляя ему в рот горлышко бутылки \"Сепсис-колы\".

— А-а, это на него похоже! — Мужчина вытянул из кармана своих белых брюк большой белый платок и высморкался. — Так что именно вам нужно?

Фигуров, который сначала пытался зажать таблетки под языком, почувствовал, как с каждым глотком мерзкой синтетической жидкости неминуемо приближается его смерть.

— Я хотел бы поговорить с кем-то, кто его знал. Я хочу разобраться, что это был за человек. И с кем он знался. Короче, все. Я хочу понять, как и почему он втравил нас в неприятности.

17.

— Ну, я его знал, — сказал он. Помолчал, подумал. — А сколько вы мне дадите?

Я вздохнул.

Как он на меня тогда посмотрел! Как посмотрел! А ведь он считает меня полным ничтожеством! Я для него насекомое. Навозный жук. Муха. Таракан. Своим видом он показал, что отказывает мне в элементарном уважении. Я для него не человек, а так, вошь. Но почему же тогда этот мешок с деньгами обратился именно ко мне, а не к первоклассным сыщикам, которых в городе полно, как нерезаных собак? Да ведь он меня хотел подставить! Использовать! Кинуть! Видимо, он рассчитывал на то, что я не смогу раскрыть его план. Он думал, что я не смогу ему помешать осуществить задуманное, зато создам для этих вездессущих журналюг видимость серьезного расследования. А ведь он хочет увести меня по ложному следу. И след этот -- похищение с целью выкупа. Запутать! Запутать! Он хочет запутать следствие!

— Я учитель. Сколько смогу — столько дам. И вообще, зависит от того, что именно вы знаете.

Черт возьми, пришла пора действовать! -- подумал Семен Акведуков, лежа в серой больничной палате. -- Ведь если я проваляюсь здесь, Фигурова уберут, а моей фирме придет капец.

— Ладно, — рассудительно сказал он. — Я кончаю работу в шесть.

\"Больные! Завтракать!\" - писклявым голоском сказала медсестра, заглянув в дверь. \"Идем!\" - с воодушевлением отозвалось несколько смурных мужиков из разных углов комнаты. Кряхтя, они начали вставать, поправлять штаны и пижамы и, еле волоча ноги, выходить из палаты.

Встретимся в «Лиловом драконе», ладно? Прямо по улице, поворот налево, и там еще с четверть мили. Купите мне пару пинт, а там посмотрим. Идет?

Семен с нетерпением дожидался, когда последний из доходяг покинет палату. Едва за последним закрылась дверь, как он вскочил и начал собирать свои шмотки. Да, в общем-то, и собирать-то было особенно нечего! Зубная щетка, зубная паста, мыло? Да на фиг они ему нужны?

— Хорошо, — сказал я. — Меня зовут Джонатан Дерри.

— Аккертон. — Он коротко кивнул, как бы закрепляя сделку. Потом, словно бы поразмыслив, добавил: — Винс.

Он надел больничные шлепанцы и зашаркал к выходу. В коридоре было безлюдно. Все больные сидели за столами в большой комнате, называемой кормушкой. Акведуков спешно спустился по лестнице, несколько раз оглянувшись. Хвоста за ним не было! Это было даже удивительно. Только стоящий у телефона человек в белом халате вращал налитыми кровью безумными глазами и бормотал какой-то бредовый стишок. Акведуков приостановился, думая, что тот обращается к нему.

В последний раз оглядел меня малообещающим взором и вернулся обратно за вращающуюся дверь. Я еще успел услышать первые слова, которые он произнес, вернувшись в цех:

- Будет вам сосновый бор! Будет чистый воздух гор! Будет ребятишек хор!..

— За работу, Рег, за работу! Стоит только отвернуться, вы сразу…

Странный человек двухметрового роста замычал и неожиданно закончил строфу:

Потом дверь за ним плотно закрылась.

- Если примешь \"фаталборн\"!..

Я ждал его за столиком в «Лиловом драконе». Пивная была куда менее впечатляющей, чем ее название. Аккертон появился в четверть седьмого. Теперь на нем были серые брюки и бело-голубая рубашка, туго обтягивающая полный торс. Когда Аккертон сел, пыхтя и облизывая губы, ворот распахнулся, стала видна волосатая грудь. Первую предложенную мной кружку пива он осушил одним глотком.

Акведуков даже не нашелся, что сказать. Он снова начал спускаться по лестнице, пока до него не дошло слово, которое произнес незнакомец. \"Фаталборн\", \"фаталборн\", \"фаталборн\"... Ба! Да это ведь и есть то лекарство, которым отравились сотни человек, вспомнил он.

— Нелегкая это работенка — овощи резать, — сказал он.

Он вернулся назад, к телефону, потеряв по дороге тапочек и даже не заметив этого. Высокий человек с непричесанными рыжими волосами говорил по телефону.

— Вы их что, вручную режете? — искренне изумился я.

- Все! Я сделал это! Понимаете вы или нет, я сделал!

— Да нет, конечно. Мойка, очистка, нарезка — все это машины. Но ведь в машину-то овощи сами не прыгают. И обратно сами не выскакивают.

Услышав это, Акведуков аж обомлел. Рыжий между тем бросил трубку и пошел по коридору второго этажа. ? Послушайте! Вы говорили про \"фаталборн\"? -- крикнул в поднятую трубку Акведуков. -- Послушайте!.. Вы говорили?.. ? Все. Проехали, дорогуша! -- сказал в трубку приятный и уверенный голос. Голос этот показался Акведукову знакомым. Это был голос Барчукова.

— А какие… э-э… овощи? — спросил я.

18.

— Да какие придется. Сегодня в основном морковка, сельдерей, лук, грибы. Это для говядины по-бургундски. Она у нас лучше всего идет. А за ней следуют цыплята в шабли и свинина в портвейне. Никогда не пробовали?

В просторном кабинете сидели трое безукоризненно одетых мужчин, источающих волшебные ароматы дорогих духов. Сладковатые теплые волны, источаемые одним, сталкивались с резкими штормовыми порывами, идущими от двух других. По внешнему виду сидящих было заметно, что переживают они сейчас отнюдь не самые лучшие минуты в своей жизни. ? Дело ведь не в нем, а в нас самих. -- После продолжительной паузы произнес Барчуков. -- Не засветимся ли мы, второй раз попытавшись убрать этого недоумка? ? Ты пойми, Алексей, - сказал одетый в скромный серый костюм Виктор Усенко, - сейчас у нас нет выбора. Наш план начинает трещать по швам. Кто бы мог подумать, что этим может все закончиться?..

— Честно говоря, даже не слышал.

Он смачно прихлебывал пиво.

Виктор Усенко, директор студии арт-дизайна \"Неон\", робко посмотрел на Барчукова. Тот мял в руках кубинскую сигару и молчал. ? Я вам говорю, что нужно его убрать! И я могу это сделать! Причем, так, что даже комар носа не подточит! -- вступил в разговор Исаак Гусевич, владелец сети городских аптек. ? А кто это, интересно, посоветовал нам обратиться к этому ублюдку? Кто это говорил, что он -- валенок, валенок. И вот этот валенок как будто бы случайно оказывается рядом с нашим Рыжим Киллером. Исаак, ты тоже думаешь, что это случайно? -спросил Усенко, переведя взгляд на Гусевича. ? Я же говорил: не нужно было отправлять ребят за деньгами. -- Разгорячено сказал Гусевич. -- И не нужно было так пугать его. Он ведь дурак, дурак. Из-за этих поганых пяти тысяч и пошло прахом такое дело... ? Ну, ладно, - сказал Усенко. -- Значит, на том и порешим... Все-таки убрать этого... придурка... ? А что нам остается? -- спросил Барчуков, вставая со стула и поправляя черные брюки от Сволотти за 280 долларов. -- Я позвоню через час. Может, уже и будут кое-какие результаты. ? Договорились, - сказал Усенко. -- А мы с Исааком пока не будем совершать резких телодвижений. Ладно!

— Хорошая еда, — сказал он серьезно, вытирая губы. — Все свеженькое. Никакого тебе дерьма. Дорого, конечно, но оно того стоит.

Исаак Гусевич тоже поднялся из кресла и, потирая волосатые руки с золотыми перстнями на пальцах, вышел вслед за Алексеем Барчуковым. Итогами разговора он остался доволен.

— Вам работа нравится? — спросил я.

Усенко остался один. Он плеснул себе в кружку холодного чая и задумчиво уставился на стену.

Он кивнул.

Глядя на щупленького Виктора Усенко, никому бы не могло придти в голову, что он является учредителем больше десятка крупных городских фирм. Причем, среди них была гигантская кампания \"Бизнес-Сети\", ночной клуб \"Ус`с\", оружейный магазин \"Хули-ганс\", салон красоты \"Шура-Б\".

— А то как же! Всю жизнь на фабриках-кухнях работаю. На некоторых, знаете, живешь в обнимку с тараканами. Здоровые, что те крысы! А здесь так чистенько, любую мушку за милю видать! Я на овощах третий месяц работаю.

Раньше был в рыбном цехе, но весь провонял рыбой и ушел, надоело.

По всей России о нем ходила слава как о честном бизнесмене средней руки, между тем как он был мошенником, каких мало. Он давал имиджевую рекламу в газетах и на телевидении. Его любмый слоган \"Делать дело своими руками\" знали даже школьники. А, между тем, делать дело он предпочитал руками чужими. Он любил использовать и кидать людей. Потупив глазки, он обещал им золотые горы, а потом показывал кукиш, не выплачивая даже минимальных зарплат. Обманутые люди обращались в суды, но безрезультатно: там у него было все схвачено.

— А Крис Норвуд тоже резал овощи? — спросил я.

Вдруг дверь распахнулась и Усенко увидел бегущего на него Ивана Калабашкина, рыжего детину двухметрового роста. Он был одет в когда-то белый, а теперь серый в грязную крапинку медицинский халат. Он сжимал здоровенные красные кулаки.

— Только когда аврал бывал. А так прибирал, принимал грузы, вообще был на побегушках.

- Замочу! Я всех вас замочу! -- кричал он. Усенко от неожиданности только привстал. Первый удар пришелся ему по скуле. Он услышал треск и почувствовал резкую боль в голове. В голове Виктора Усенко завертелись какие-то нелепые сожаления. Ну, почему же он так подставился? Почему остался один и даже не вспомнил о собственной безопасности? Ведь этого зомби сейчас может остановить только пуля. С каким удовольствием он бы дал сейчас Барчукову команду расправиться с этим жлобом.

Он говорил уверенно и решительно — чувствовалось, что этому человеку нет нужды скрывать свои мысли.

Второй удар пришелся ему прямо по левому глазу. Звезды посыпались из глаз. Однако боли он уже не почувствовал. Он только ощутил, что земля уходит из-под ног и все вокруг расплывается, расплывается, расплывается... Сладковатые теплые волны его туалетной воды. И резкий, резкий запах пота от давно немытого тела. Он рухнул на пол.

— Что значит «принимал грузы»? — спросил я.

Он слышал удары чем-то тупым по голове. Это долбал его рыжий? Или это стучалось сердце? Да какая сейчас разница? Похоже, что жизнь не удалась. А сколько всего в ней было! И хорошего, и не очень! В чем же его ошибка? Он просто хотел хорошо жить. Не как убогий совок, а как достойный человек. И все!

— Ну, считал мешки, которые нам привозили. Если, к примеру, сказано, что должны привезти двадцать мешков лука, так его дело проследить, чтобы привезли ровно двадцать.

19.

Он заглянул в стеклянную пинтовую кружку.

В кабинет вбежал Семен Акведуков и увидел рыжего Ивана Калабашкина, склонившегося над телом Виктора Усенко. Он направил на него револьвер. ? Не двигайтесь от него! Отойдите! -- закричал Семен.