Но здесь, в тихом больничном кафетерии, эта женщина всего лишь мать, потерявшая ребенка.

– Вас есть кому поддержать? – спросил Ашкан, оглядываясь на двери. – Вы не одна?

– Теперь одна, – вздохнула миссис Митчелл. – Вы были с Каем?

Ашкан указал на коллегу:

– В основном с вашим сыном была она. Лисса сделала для него больше всех.

– Ничего подобного, – ровным тоном возразила Лисса.

Будь она решительнее… Сообрази она вовремя, что машина несется слишком быстро, могла бы предупредить ребят… Будь она внимательнее…

– Уверяю вас, мы сделали все, что в наших силах, – заявил Ашкан. В нынешние времена следует быть особенно осторожным: адвокаты так и кружат над больницей, будто стервятники. – Мы пытались…

Но женщина не слушала его. Она шагнула вперед и взяла холодные кисти Лиссы в свои.

– Вы держали его за руку?

Девушка кивнула.

– Вот эта рука держала его руку?

– Мы пытались спасти Кая, – произнесла Лисса.

Еще секунда, и две женщины рыдали в объятиях друг друга. Ашкан недовольно глядел на них. Это уже ни в какие ворота. Но что предпринять, он не знал.

– Простите нас, – с трудом промолвила Лисса.

– Кай что-нибудь говорил?

Лиссе очень хотелось сказать, что он спрашивал о матери или просил передать, что любит ее. Но солгать она не могла.

– Он… ему было совсем плохо, – ответила Лисса.

Миссис Митчелл кивнула.

– Что ж… – вздохнула она. – Рада, что рядом с ним кто-то был.

Лисса кивнула, жалея, что оказалась не в силах сделать больше.

– Здесь все накинулись на меня с криками, – с растерянным видом пояснила мать Кая. – Они хотят его выпотрошить! Так орали на меня! Собрались разрезать моего сына! Не дожидаясь, пока тело остынет! Задумали пустить его на органы!..

Ашкан поморщился. Трансплантологам все время не хватает донорского материала, поэтому они бывают очень настойчивы. А если у Кая органы здоровые, они могут спасти людям жизнь.

Тут Лисса будто очнулась. Она подалась вперед и поинтересовалась:

– А вы что ответили?

Глава 7

Коттедж почти не отличался от того, который они только что покинули. Лишь меблировка здесь была современная, довольно безликая – если не считать дровяной печи и крупных черно-белых фотографий детей на стенах.

– Привет, Айли, – весело поздоровался Кормак. – Полуночничаешь?

Тринадцатилетняя девочка лежала на кровати. Лицо посиневшее, дышит с трудом. Но она все же попыталась улыбнуться Кормаку и по-детски состроить глазки Джейку – известному любимчику женского пола.

– Да, что-то ты сегодня не в ударе, – произнес Кормак.

«Не в ударе» – это еще мягко сказано. У ребенка тяжелая кардиомиопатия. Бедной девочке ничто не помогало. Электрокардиостимулятор – очередное средство, не оправдавшее возложенных на него ожиданий.

– Я уж думала в больницу ее везти, – проговорила мать.

В больнице Инвернесса они теперь чувствовали себя почти как дома.

– Сначала мы ее послушаем, – ответил Кормак, вынимая стетоскоп. – Значит, бета-блокаторы тебя не берут. Да, Айли?

Пытаясь облегчить ему работу, Айли слабо покачала головой. Как же она привыкла к постоянным вторжениям медиков, к бесконечным вопросам – и как же она от них устала! Вид у девочки был такой измученный, что у Кормака у самого заболело сердце. Он служил в армии фельдшером, но подал в отставку, чтобы больше не иметь дело с нескончаемыми ранами. Однако во многих отношениях его нынешняя работа даже еще тяжелее. Джейк измерил Айли давление и нахмурился.

– Ну? – не выдержала миссис Коудри.

– Поговорю с Джоан, – сказал Джейк. – Сюда… – он записал номер на листке бумаги, хотя Элспет Коудри уже выучила его наизусть, – звоните, когда нам дадут зеленый свет. Но сначала узнаем, что есть в арсенале у Джоан.

Кормак погладил Айли по руке:

– Знаю, что ты задумала: не спать всю ночь, чтобы посмотреть по телевизору на мистера Дрейка.

Девочка закатила глаза.

– Никакой Дрейк не мистер, а простой рэпер, – прохрипела она. – И вовсе он мне не нравится.

– Это хорошо, – ответил Кормак. – Дрейк для тебя староват.

Айли попыталась улыбнуться.

– Но ты все-таки постарайся уснуть. От сна тебе будет больше всего пользы, – прибавил Кормак.

Тут он покривил душой: больше всего пользы Айли будет от пересадки сердца. Теперь очевидно: для нее это единственное спасение. Но проще сказать, чем сделать.

– Только представьте, каково это, – произнесла миссис Коудри, пока Айли пыталась устроиться поудобнее. – Ждать, когда умрет чужой ребенок. А еще страшнее – надеяться: только бы это случилось поскорее!



– Не знаю! – срывающимся голосом выкрикнула мать Кая. – Они все на меня так орали! Я просто хотела увидеть своего мальчика! Кай ведь мой сын! А они собрались его потрошить!

Лисса взяла руки женщины в свои.

– Вы ответили «нет»? – мягко спросила она.

– Понятия не имею, что я говорила! – Миссис Митчелл подняла взгляд на медсестру. – Да, наверное, отказалась.

Тихо и мягко, будто успокаивая ребенка, Лисса произнесла:

– Знаете, как лучше всего почтить память Кая? Ваш сын еще может принести в мир много добра.

– Но они хотят его разрезать! Моего мальчика! Моего красивого мальчика!

– Ваш сын подарит жизнь другим людям, – проговорила Лисса. – Что может быть прекраснее?

Женщина осторожно дотронулась до крестика на шее.

– Кай спасет кого-то от смерти, – продолжала убеждать ее Лисса.

– Но это же мой ребенок…

– Он станет героем. Самым славным из всех героев. Навеки.

Слезы из глаз миссис Митчелл лились не переставая. Она отступила на шаг. И спросила:

– Еще не поздно? Можно согласиться?

Лисса кивнула, хотя сама не знала наверняка. Не исключено, что и поздно.

– Пожалуйста, идемте со мной, – попросила она. – Скорее.

И они вместе понеслись по длинным коридорам. Бежали так, будто спасались от погони. Лисса боялась, что они опоздали, что Кая уже отключили от аппаратов и, записав этот трагический случай в разряд неудач, занялись другими делами.

Перепуганные, едва переводя дух, они влетели в отделение повышенной готовности. В первый раз в жизни Лисса подумала: «Слава богу, что бюджет так сильно сократили!» У дежурного персонала был перерыв, а команду, которая выдернет трубки и приведет тело в надлежащий вид, еще не вызвали. Вот он, Кай – по-прежнему лежит, подсоединенный к аппаратуре.

Обе женщины застыли. Мать Кая издала дикий, утробный стон. Казалось, она теряла сына снова.

– Вы сможете, – сказала Лисса. – Справитесь.

Она вызвала по биперу медсестру. Из коридора донеслись ее быстрые шаги. В палате появилась женщина в белом халате – нервная, задерганная. Но вдруг в ее взгляде отразилось нечто, похожее на надежду.

– Ну что, миссис Митчелл, все-таки решились?

Мать Кая молча кивнула. В последний раз села у кровати сына и провела рукой по гладкой, еще теплой коже.

– Это она меня уговорила.

– Неправда! – возразила Лисса.

При взгляде на Кая складывалось полное впечатление, будто мальчик спит, просто спит. Неудивительно, что сама мысль о том, чтобы разрезать его и разобрать на органы, внушала ужас.

– Давайте бумагу. Я подпишу, – велела миссис Митчелл. – Только скорее, а то передумаю.

Медсестра принесла документы.

– Вы должны понимать, что…

– Да-да, пути назад не будет. Знаю. Говорят вам – скорее!

– Я не об этом, – возразила медсестра. – Хочу, чтобы вы понимали: в вашей ситуации это самый храбрый, самый замечательный поступок, какой только можно совершить.

Миссис Митчелл уставилась на нее с открытым ртом.

– Вас послушать, так я радоваться должна! – выпалила она.

Глава 8

Ким Анг еще не ложилась: ждала Лиссу. Помогла подруге раздеться, вынуть контактные линзы, надеть очки с толстыми стеклами в черной оправе и натянуть удобные спортивные штаны. Лисса не могла отрицать, что рада видеть соседку. Общежитие для медсестер – это, конечно, далеко не дворец, а всего лишь обшарпанное блочное здание шестидесятых годов постройки, расположенное неподалеку от больницы. Но жить здесь намного дешевле, чем снимать квартиру в Лондоне или каждый день ездить на поезде из родительского дома в Хартфордшире. Разумеется, в общежитии всегда шумно, стены в душевых совсем облезли, а на кухнях жуткая грязища, зато, если выдался плохой день, всегда есть кому пожаловаться на жизнь. А сегодня день выдался не просто плохой, а ужасный.

Но прежде чем Лисса успела что-то сказать, Ким Анг жестом ее остановила.

– Я все знаю, – печально произнесла она.

Потом взяла какую-то бутылку. Вот он и плюс, и минус общежития для медсестер: новости здесь разлетаются стремительно.

– Он двоюродный брат Эзры…

– И насчет этого я тоже в курсе. – Ким Анг нервно сглотнула. – Эзра ведь теперь встречается с Ясмин.

– А-а-а, – протянула Лисса.

Даже измученная и несчастная, она не могла не отметить, что далеко Эзра ходить не стал: подыскал подружку в том же здании, где проживает бывшая.

Лисса ощутила внутри невероятную пустоту.

Подруга взмахнула бутылкой с загадочным содержимым сливового оттенка:

– Попробуй.

Как-то раз Ким Анг увидела у помойки домашний коктейль-бар и собственноручно приволокла его домой. С тех пор она поставила себе цель изобрести новый коктейль, а для этого приходилось постоянно экспериментировать, смешивая всякую гадость. Но в этот вечер Лисса была не привередлива и с благодарностью согласилась.

– Так сильно переживаешь? – спросила Ким Анг, окинув соседку проницательным взглядом. – Настолько, чтобы расхаживать в спортивных штанах? Совсем наплевать, что люди подумают?

По части гардероба стандарты у Ким Анг были высокие. Сама она облачилась в длинную розово-красную ночную сорочку, халат в тон и пушистые домашние туфли на каблуках. Вдобавок подруга разгуливала при полном макияже.

– Да, – ответила Лисса. – Только представь, какой ужас! Кто-то сбил парня и уехал, причем похоже, что сделано все было нарочно. А ведь Каю едва исполнилось пятнадцать.

– А уж каким тоном про это в новостях говорили! – вставила Ким Анг. – Мол, чему тут удивляться: неблагополучный подросток плохо закончил – вполне ожидаемо! – Она вздохнула.

Лисса тоже вздохнула и произнесла:

– Ну давай сюда этот свой фиолетовый эликсир счастья – или несчастья, – и протянула кружку для полоскания, чтобы Ким Анг ее наполнила.

– О боже, какая мерзость, – простонала Лисса, опустившись на кровать. Отпила еще один глоточек. – Со второго раза лучше не стало.

Затем собралась с духом и предприняла новую попытку:

– А теперь вроде ничего.

– Наконец-то, – обрадовалась Ким Анг. – Ты выпила три глотка подряд! Это мой рекорд.

И она принялась рассеянно складывать одежду подруги:

– А еще меня вызывают на ковер, – через некоторое время сообщила Лисса. – Наверное, будет дисциплинарное слушание. Я мешала врачам, а потом нарушила трансплантационный протокол.

– Из-за тебя сорвалась трансплантация?!

– Наоборот, состоялась.

– Да уж, страшное преступление, – язвительно хмыкнула Ким Анг. – Дай угадаю: вместо нормального врача прислали мальчишку, который задницу от локтя не отличает и ни там, ни там вену найти не может?

– Нет, в этот раз меня реально занесло, – покачала головой Лисса.

— Акциями. С ограниченным обращением. Ребята, мы хотим, чтобы вы находились рядом.

— Маловато, — немедленно среагировал Гай. — Через месяц наши ценные бумаги будут стоить двести пятьдесят миллионов.

— Ну, вопрос цены можно обсудить, — сказал Джей. — Например, на следующей неделе. Но как вы относитесь к самому предложению?

Гай прожевал круассан, затем откусил ещё. Решение требовало размышлений.

— Отрицательно.

— Отрицательно? Вот как? — разочарованно протянул Мадден.

— Наш сайт работает успешно, скоро станет самым популярным независимым футбольным сайтом в Европе. Фондовая биржа это оценит. И сумма будет много больше ста пятидесяти миллионов фунтов.

— Но мы дадим вам всё, что нужно, — продолжил Мадден. — Деньги на развитие, возможности для раскрутки, контакты с клубами и футбольными ассоциациями.

— Это хорошо. — Гай кивнул. — Но не для того я все затевал, чтобы потом стать придатком компании «Чемпион старсат спортс».

— То есть дело не в деньгах? — спросил Мадден.

— Нет.

Мадден принялся жевать колбасу.

— Но сумеете ли вы выдержать конкуренцию с нами?

— Думаю, да. — Гай твёрдо посмотрел на Маддена, давая понять, что не испугался.

— Мы могли бы сделать вас очень богатыми.

— Мы станем богатыми в любом случае, — заявил Гай и налил себе ещё кофе. — Как вы думаете, «Арсенал» догонит «Юнайтед»?

Вернувшись в офис, мы сразу собрали совет директоров. Дерек Силверман, Генри Браутон-Джонс и Ингрид. Гай рассказал о предложении Джея Маддена.

— Ого, — протянул Генри.

— Ты ведь просто пытался набить цену? — спросил я.

— Нет, — ответил Гай. — Я говорил совершенно серьёзно. Мы должны остаться независимыми.

— Сто пятьдесят миллионов! Такие деньги стоило бы взять.

— Не забудьте, это в акциях «Чемпион старсат спортс», — подал голос Силверман.

— Но всё равно лучше, чем в акциях нашего сайта.

— Мы должны помнить, ради чего работаем, — произнёс Гай. — Независимость. Наши отношения с клубами, интернет-партнёрами, наша издательская политика. Вот путь к успеху. Конечно, «Чемпион старсат спортс» организует хороший сайт, он станет популярным. Аналогичный сайт создаст Би-би-си. Но наш будет лучше.

— С их деньгами мы могли бы сделать его ещё лучше, — заметил я.

— Дэвид, не надо грузить меня своими бухгалтерскими премудростями.

— Это неразумно.

— Я намерен сделать наш сайт лучшим в Европе. Мы почти достигли цели, Генри, — Гай многозначительно посмотрел на венчурного инвестора, — скоро мы будем стоить много больше ста пятидесяти миллионов фунтов, верно?

— Вполне вероятно, — ответил тот.

— Дэвид, расскажи ему, во сколько оценивает нас банк «Блумфилд Вайсс».

— Двести миллионов, — неохотно промолвил я. — Может быть, двести пятьдесят.

— И цена будет расти! — торжествующе заключил Гай. — Так давайте придерживаться этой стратегии, и я обещаю вам хорошие доходы.

— Сто пятьдесят миллионов фунтов — большие деньги, — настаивал я.

Несмотря на весь этот бум, мне до сих пор не верилось, что сайт может стоить двадцать миллионов фунтов, не говоря уже о двухстах. Я рассуждал, как осторожный бухгалтер, а Гай — как смелый предприниматель. Надо воспользоваться благоприятной ситуацией на фондовой бирже.

— Давайте проголосуем, — предложил Силверман, вспомнив, что он председатель совета директоров. — Кто за то, чтобы начать переговоры с компанией «Чемпион старсат спортс»? Вы, Гай, насколько я понимаю, против?

— Решительно против.

— А Дэвид?

— За.

— Генри?

Генри Браутон-Джонс улыбнулся. Он был заинтересован получить от нас больше прибыли, и Гай это обещал.

— Думаю, нам следует отказаться. Мы сумеем заработать больше.

— Ингрид?

Я посмотрел на неё с надеждой. Она являлась воплощением здравого смысла.

— Я согласна с Гаем. Нам следует оставаться независимыми. Кроме того, мне не хочется работать на «Чемпион старсат спортс».

Я был разочарован. Почему Ингрид поддержала не меня, а Гая? Потому что… Нет, идиотизм какой-то. Надо выбросить из головы.

— Хорошо, — кивнул Силверман. — Что касается меня, то я думаю, Мадлен предлагает за наш сайт хорошую цену. Но если президент компании и основной инвестор не хотят принимать предложение, то мне остаётся лишь поддержать их. Я передам о нашем решении Джею.

— Если они создадут сайт, мы их переиграем! — воскликнул Гай, потирая руки.

Я покинул заседание в скверном настроении.

31

Воздушный шарик лопнул. Как всегда неожиданно.

Поначалу мы этого не почувствовали. Казалось, на фондовом рынке наступило временное затишье перед очередным подъёмом. Акции «lastminute.com» упали на три фунта через несколько дней после выпуска. Цена стала значительно ниже первоначальной. Тысячи держателей акций понесли убытки. Индекс курсов акций компаний высоких технологий США («НАСДАК») постоянно снижался в течение месяца.

Ребята из банка «Блумфилд Вайсс» должны были нас предупредить, однако не сделали этого. И мы начали подготовку к ПОП. В Амстердаме всё прошло хорошо, как и в Париже. А во Франкфурте вообще от инвесторов отбоя не было. Мы упражнялись до позеленения, создавая пиар своей компании. Первую скрипку естественно играл Гай и, как всегда, превосходно. Я оказывал всевозможную поддержку. На технические вопросы отвечал Санджей. Не все потенциальные инвесторы понимали тонкости Интернета, но почти все разбирались в футболе. Тогда им казалось, что, если на бирже акции идут на повышение, их обязательно следует покупать.

В холодный серый Эдинбург мы прибыли усталые, но полные энтузиазма. Даже я поверил прогнозам банка «Блумфилд Вайсс».

Однако в Шотландии начались сбои. Мы позавтракали в отеле «Каледония» с несколькими крупными инвесторами. Они задавали трудные и весьма циничные вопросы. Например, когда мы наконец начнём получать прибыль. К середине дня вопросы стали коварными. Мне они не нравились ещё потому, что на месте инвесторов я сам задавал бы такие же вопросы. Например, как компания, просуществовавшая менее года и пока не получающая достаточно прибыли, может стоить двести миллионов фунтов? Действительно, как?

Наш невозмутимый банкир из «Блумфилд Вайсс» выглядел обеспокоенным. Хмурился больше обычного, сутулился, а в любой, самый короткий, перерыв принимался суетливо говорить по мобильному телефону. Я был изумлён таким изменением поведения. Даже Гай заметил. И в конце дня, когда закончилась последняя встреча, отвёл банкира в сторону.

— Что происходит?

— С эдинбургскими инвесторами всегда трудно договариваться. Этим они знамениты. Пытаются не уронить репутацию прижимистых шотландцев.

— Но ведь дело не только в этом?

Банкир вздохнул:

— Да. Биржу немного трясёт. Вчера акции сайта «lastminute.com» упали ещё на двадцать пенсов. Падает индекс «НАСДАК». Вы читали сегодняшнюю «Файнэншл таймс»?

— Нет.

Банкир протянул газету. В статьях рассказывалось об инвесторах, обескураженных коллапсом цен на акции сайта «lastminute.com», о том, что компании, которые собирались выйти на фондовый рынок в апреле, решили подождать, посмотреть, что будет дальше. И отдельного упоминания удостоились мы, в колонке комментариев на последней странице. Нас считали перспективной компанией, но стоимость в двести миллионов фунтов полагали явно завышенной.

Ясно, шотландцы уже прочитали газету, и мы им не понравились.

— Почему вы не показали нам это раньше? — спросил я, злой, что не купил утром «Файнэншл таймс».

— Я решил подождать, пока вы проведёте презентацию, — признался банкир. — Не хотел смущать. В подобных делах очень многое зависит от уверенности в своих силах.

— Что нам сейчас делать?

Банкир нахмурился ещё сильнее.

— Продолжать. Мы привлечём их на свою сторону, вот увидите.

В отеле мы с Гаем направились в бар выпить. Эйфория предыдущих дней испарилась. Мы страшно устали и были встревожены.

Банкир побежал звонить, но скоро вернулся.

— Боюсь, мне придётся сообщить вам плохую новость.

— Какую? — угрюмо спросил Гай.

— Я только что беседовал с нашим филиалом в Лондоне. Нам рекомендуют приостановить работу с ценными бумагами.

— Что это означает?

— Это означает, что нам придётся отказаться от выпуска ваших акций.

— Но это же катастрофа!

— Зачем выпускать акции, которые мы не сумеем продать?

— Но нам нужны деньги! Вы обещали деньги. Сказали, что мы определённо можем рассчитывать на инвестиции в сорок миллионов фунтов.

— Да, однако условия на рынке изменились. Если мы выйдем с вашими акциями на фондовую биржу, нас ждёт неминуемый провал. Это будет очень плохо и для нас, и для вас.

— Но в Германии всё прошло чудесно!

— Я звонил во Франкфурт. Они пересмотрели свою позицию. В общем, передумали.

— Что же нам делать?

— Подождём. Надеюсь, это временные трудности. Просто играющие на повышение биржевые спекулянты сделали перерыв, чтобы перевести дух. Увидите, в апреле всё в корне изменится.

— Мне это очень не нравится, — сказал Гай.

— Поверьте, мне тоже, — прогундосил банкир.

— У нас есть какое-то пространство для манёвра? — спросил я.

— Боюсь, что нет.

Гай посмотрел на меня, затем обратился к бармену:

— Два пива.

Банкир развернулся и ушёл.

* * *

Нужно было срочно перестраивать работу. Затаив дыхание, мы следили за ситуацией на фондовой бирже. В апреле никакого улучшения не произошло. Индекс «НАСДАК» продолжал падать, причём ещё стремительнее. По состоянию на четырнадцатое апреля он снижался на десять процентов в день, гораздо сильнее, чем в марте. Акции сайта «lastminute.com» теперь упали ниже двух фунтов. Не прошло и месяца, как руководители компании превратились из героев в изгоев. Биржевые спекулянты, обжёгшиеся на акциях «lastminute.com», к нашим теперь не подойдут даже на пушечный выстрел. Не стоит и надеяться.

Неожиданно вышли из моды вебсайты типа В2С и стали популярны В2В. В2С означало бизнес-потребитель. В2В — бизнес-бизнес. К сожалению, наш сайт был типа В2С.

В понедельник банк «Блумфилд Вайсс» посоветовал нам отложить выпуск акций на пару месяцев. Подождать, пока рынок восстановится. Нам оставалось лишь принять это предложение.

А что делать с планами, когда не осталось денег на их финансирование? Помочь могли Гай с Оуэном, вложив по миллиону фунтов, отцовское наследство. Но это мелочь, ведь мы рассчитывали на сорок. Мы с Гаем подумали-подумали и поехали к Генри.

Он принял нас дружелюбно в своём кабинете в фешенебельном лондонском районе Мейфэр, улыбался, но морщил высокий лоб и беспокойно ёрзал на стуле. Плохой признак.

Генри обсуждал с представителями банка «Блумфилд Вайсс» проблему выпуска акций нашей компании и знал, что нам нужны деньги. Я детально объяснил ситуацию, показал расчёты на следующие полгода, где отразилось сокращение статей расходов и самих расходов. Чтобы дожить до октября, нам было нужно десять миллионов. А потом, возможно, мы выпустим акции.

Генри внимательно выслушал, пригладил редеющие волосы и со вздохом произнёс:

— Боюсь, мне придётся вам отказать.

— Что? — воскликнул Гай.

— Я объясню.

— Пожалуйста, объясните.

— Вчера мы долго обсуждали состояние фондового рынка, где произошли фундаментальные изменения. Мы не намерены тратить деньги впустую. Так что от нас вы не получите больше ничего.

— Но это абсурд! Если вы не дадите денег, мы разоримся. Если дадите, то заработаете по крайней мере сто миллионов.

— А если фондовая биржа за лето не поднимется? Что тогда? Мы потеряем десять миллионов.

Заговорил Гай:

— В нашем бизнесе всё идёт по плану, даже лучше. Наши сайты в Германии и Франции работают великолепно. Я не удивлюсь, если на следующий год Германия обгонит Англию. Число посетителей по-прежнему растёт, по четыре миллиона в месяц. Наш фирменный товар расходится замечательно. Почти по всей стране можно встретить людей в футболках и свитерах с нашей символикой. Генри, мы создали брэнд, который стоит сотни миллионов. Сюда есть смысл вкладывать деньги.

— Я знаю. Но решаю не я один. Такова политика фирмы. — Генри посмотрел на меня. — Извини, Дэвид, я защищал вас, как мог. Но теперь вынужден выполнять решение большинства. Денег не будет.

— Позвольте мне побеседовать с вашими партнёрами, — произнёс Гай. — Я сумею убедить их.

— Нет смысла, — холодно возразил Генри.

— Позвольте мне позвонить прямо сейчас.

Я тронул его за плечо, пытаясь успокоить. Генри был нашим союзником. Действуя через его голову, мы вообще ничего не получим.

— Что ты нам предлагаешь? — спросил я.

Генри пожал плечами:

— Что тут можно сказать? Мир меняется. Лёгких денег больше нет. Задраивайте люки. Ложитесь на дно. Экономьте. Добивайтесь прибыли.

— Но это означает остановку в тот момент, когда мы вырвались вперёд, — проворчал Гай. — Это же гонка. Начнёшь тормозить и проиграешь.

* * *

Мы вернулись в офис, сели обсудить положение. Единственный выход — сокращение программы. Остановить рекламную кампанию. Заморозить приём служащих. Задержать развитие интернет-компании в Хельсинки. Отложить открытие офисов в Барселоне, Милане и Стокгольме. Ограничить розничную торговлю, которая только набрала обороты.

Собрали людей. Рассказали все, как есть. Они навидались всякого, поэтому восприняли информацию совершенно спокойно. В семь часов закончили работу и отправились в паб «отметить событие».

Гай не мог оправиться от потрясения. Ещё в марте всё было так замечательно. Он видел, каких успехов добился «lastminute.com», и искренне верил, что сможет сработать лучше. С минуты на минуту наш сайт мог стать самым лучшим футбольным сайтом в Интернете. Признание этого факта должно было принести нам кучу денег. Гай в этом не сомневался. Он уже планировал, как их потратить. А теперь вот приходилось разворачиваться на сто восемьдесят градусов и думать не о расширении компании, а о выживании. Для него это было шоком.

После паба мы заглянули в «Таверну Иерусалим».

— Выкарабкаемся, — сказал я. — У нас всегда получалось.

— Не знаю, — грустно промолвил он. — Но сокращение программы равносильно гибели.

— Почему?

Гай пожал плечами.

— Такой я человек. Либо большой успех, либо эффектный провал. А бороться за выживание, чтобы потом все равно медленно угаснуть, не для меня.

— Нам нельзя выходить из игры!

— Ладно тебе, Дэвид. Ты не хуже меня понимаешь, что, как только мы перестанем расти, нам конец. Конкуренты вытеснят на обочину. «Чемпион старсат спортс» организует свой сайт и быстро нас переиграет. Мы окажемся в хвосте.

Порой воспринимать оптимизм Гая довольно трудно, а его пессимизм — вообще кошмар.

— Но ещё ничего не известно, — заметил я. — Не исключено, другие компании тоже урежут программы. Может, завтра на фондовой бирже опять поднимется бум, и банк «Блумфилд Вайсс» снова постучится к нам в дверь. Ты не должен сдаваться, Гай.

— Честно говоря, не представляю, что делать. Отвалить? Вы с Ингрид вполне справитесь с руководством компанией.

— Что за дикость!

Он тяжело вздохнул:

— Ну почему так получается? Всё, за что я берусь, вначале идёт отлично, но затем обязательно заканчивается провалом. В театральном училище меня считали многообещающим, талантливым актёром. Все вроде хорошо. Через пару лет я мог получить приличные роли. Не вышло. Наоборот, я едва не погубил себя.

— Сейчас все по-иному.

— Разве? — Гай посмотрел на меня тусклым взглядом. — Великолепная идея — сайт. Мне удалось довести его до приличного уровня. Я думал, что добился настоящего успеха. И что? На полном ходу врезался в кирпичную стену.

— На раннем этапе все успешные бизнесмены переживали тяжёлые времена, — произнёс я.

— Не настолько тяжёлые.

— Настолько. Думаешь, у твоего отца всегда всё было прекрасно? Но он не сдавался.

— Не сравнивай меня с отцом.

— Почему?

Гай не ответил.

— Суперменом он не был, ты знаешь, — продолжил я. — Просто крепкий толковый торговец недвижимостью, каких много. Конечно, у него был нюх, чутьё. Но главное — решимость идти до конца. Он не сдавался, когда рушились цены на недвижимость. Не мог себе это позволить и потому выжил.

— Наверное, ему везло.

— Везло? А тебе разве нет?

— Похоже, нет. — Гай уставился в кружку с пивом и прошептал: — Не знаю, что делать. Если сайт рухнет…

И я вдруг понял, что у Гая в душе. Несмотря на спортивные достижения, множество приятелей, успехи у женщин, деньги, Гай в себя не верил. Сайт был его последней попыткой защитить свою ранимую душу.

* * *

Дома я немедленно открыл бутылку пива и опустился в кресло. Отчаяние Гая подействовало на меня. Взгляд остановился на телефоне. Откладывать нельзя. Я позвонил родителям. К счастью, трубку взял папа.

— Ты уже сообщил маме? — спросил я.

— Да, — ответил он. — Знаешь, она даже немного надулась. Решила, что я сильно рисковал. Но ведь всё получилось замечательно, правда?

— Не совсем, папа.

— Как?

— Ты, очевидно, читал в газетах, что мы отложили выпуск акций.

— Да. Но всего на несколько недель, разве не так? В газетах сказано, что это просто корректировка сроков. На фондовом рынке в любой момент может начаться подъем.

— Боюсь, он случится не скоро, папа.

— Что же тогда будет с сайтом?

— Ничего хорошего. Денег в обрез. Не думаю, что мы обанкротимся, по крайней мере в ближайшие месяцы, но вкладывать в бизнес нам нечего. В общем, будем двигаться по инерции.

— Твоей маме это не понравится.

— Да. Но ты ей скажи, папа.

— Подожду пару недель, вдруг всё наладится.