И вдруг я отчетливо услышала громкое «Мяу!».
Я огляделась.
Рядом со мной, за тумбой с расписанием пригородных электричек, сидел кот.
Он был очень красивый – чрезвычайно пушистый, редкого черно-коричневого оттенка, с белой грудкой, белыми лапами и очаровательным розовым носом.
Да это же Мурзик! Беглый кот Мишель Борисовны!
Мурзик смотрел на меня очень выразительно. Он явно чего-то от меня хотел.
Увидев, что я его не понимаю, он громко, требовательно, настойчиво мяукнул.
Я проследила за его взглядом… и с удивлением поняла, что Мурзик с вожделением смотрит на недоеденный хот-дог в моей руке.
– Мурзик! – проговорила я с сомнением. – Неужели ты хочешь… это? Да ты такое точно не будешь есть! Хозяйка наверняка кормила тебя специальным кормом для домашних котов, а здесь сплошные трансжиры, консерванты, пищевые добавки, переработанное мясо и куча других вредных вещей!
Но Мурзик снова громко мяукнул.
– Ну, если ты настаиваешь… только не говори потом, что я тебя не предупреждала!
Я положила на асфальт перед ним хот-дог, и Мурзик набросился на него, как лев на антилопу. Сразу было видно, что ему надоел диетический корм и он получает огромное удовольствие от трансжиров, консервантов и переработанного мяса.
Пока он расправлялся с хот-догом, у меня мелькнула здравая идея.
Кота нужно вернуть Мишель, он пропадет на улице, особенно здесь, на вокзале… здешние коты наверняка настоящие разбойники, и они изведут ухоженного домашнего любимца…
Да и Мишель явно страдает по коту гораздо больше, чем по мужу!
Нет, нужно их воссоединить!
Но как это сделать?
Нести кота на руках через вокзальную толчею… нет, благодарю покорно, я помню, как он исцарапал хозяйку!
На мою удачу, рядом был киоск, где продавали сумки и всевозможную дорожную тару. Я выбрала простую клетчатую сумку из тех, которые баба Шура до сих пор называет «мечта оккупанта».
Мурзик как раз прикончил хот-дог и выжидательно смотрел на меня – нет ли у меня еще одного такого же.
– Я куплю тебе еще один хот-дог, но давай договоримся: ты полезешь в эту сумку и не будешь пускать в ход свои когти!
Я хорошо помнила, как он располосовал Мишель, и очень не хотела повторить ее судьбу.
Мурзик вроде бы не возражал.
Я поставила перед ним клетчатую сумку, он еще немного подумал и запрыгнул внутрь.
Я застегнула сумку на молнию – не до конца, чтобы коту не было душно. Он тут же выглянул наружу и громко мяукнул – а где обещанный хот-дог?
– Я человек слова!
Мы вернулись к ларьку с сосисками, я купила еще один хот-дог.
– Говорила же я, что ты вернешься! – обрадовалась продавщица.
Я отошла в сторонку, чтобы не расстраивать ее, и сунула хот-дог в сумку.
Изнутри донеслось довольное урчание, а я устремилась обратно в главный зал вокзала, чтобы найти Мишель и вернуть ей кота…
Однако, когда я вернулась в зал ожидания, ни Мишель Борисовны, ни ее беглого мужа на прежнем месте не было.
Вообще, на прежнем месте оказался только бронзовый Петр Великий. И ребята с гитарами тоже уехали.
Действительно, с чего я взяла, что Мишель будет меня здесь дожидаться? Она понятия не имеет, что я нашла ее кота…
Но что же делать?
Для начала я огляделась по сторонам и на всякий случай спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Здесь женщина была, такая крупная, она кота потеряла… не видели, куда она пошла?
Все вокруг спешили по своим делам, и никому не было дела до наших с Мурзиком проблем.
Но это не значит, что я сдамся!
Я дала себе слово воссоединить Мурзика с хозяйкой… так неужели я этого не сделаю?
Я снова протолкалась сквозь вокзальную толпу, на этот раз попала к выходу и через несколько минут подходила к тому месту, где оставила свою машину.
Однако около машины меня ждал сюрприз. Там стоял молодой полицейский с телефоном в руке. Он с кем-то разговаривал и в то же время оглядывался по сторонам.
Я робко подошла к машине.
Увидев меня, полицейский оживился и шагнул навстречу.
– Ваша машина?
– Моя… – робко пискнула я, явственно чувствуя, что меня ожидают неприятности.
Полицейский нахмурился и строго проговорил:
– А почему у вас на машине нет значка «инвалид»?
– Какого значка? – переспросила я удивленно.
– Значка «инвалид»! – повторил он строго. – И вообще, кто инвалид – вы? – Он недоверчиво осмотрел меня.
– Ничего не понимаю… – протянула я.
– А должны понимать! Это – место для инвалидов, и, если вы его заняли, значит, у вас должны быть документы. Иначе я вашу машину отправлю на штрафную стоянку…
– Ой… – пискнула я жалобно.
Тут из сумки высунулась морда Мурзика. Он огляделся, пытаясь понять, что нас задерживает, и громко, возмущенно мяукнул.
– Ой, какой красавец! – проговорил полицейский восхищенно, и лицо его потеплело. – У меня в детстве был похожий…
У меня появилась надежда.
– Вот из-за него все! – зачастила я. – Хулиган такой! Я затормозила на перекрестке, а он из сумки выскочил, в окно сиганул – и на вокзал! Я так испугалась – пропадет же! Побежала его искать, а машину здесь поставила – некогда было раздумывать… виновата, конечно, но я так за кота испугалась! Что бы с ним было на вокзале!
– Да, действительно… – озабоченно проговорил полицейский. – Мог вообще в другой город уехать… ладно, такое дело… я вас, девушка, понимаю. Но только больше так не делайте. И вообще, когда с котом едете, не нужно окно в машине открывать!
– Да я знаю, что не нужно, но в машине жарко было, он начал мяукать, вот я и открыла…
– Ладно, поезжайте!..
Я поблагодарила сердобольного полицейского, села в машину, поставила сумку с котом на соседнее сиденье и поехала в сторону бизнес-центра.
Окна в машине я не открывала – мало ли, Мурзик действительно захочет удрать… Хотя он, вероятно, решил, что на сегодня ему хватит приключений и спокойно спал в сумке, сытый и довольный.
До бизнес-центра я доехала без приключений.
Там поставила машину, взяла клетчатую сумку с Мурзиком и поднялась на пятый этаж.
Мурзик, как ни странно, всю дорогу сидел в сумке тихо, но все встречные косились на меня – моя клетчатая сумка ассоциировалась у большинства с разносчиками всевозможных товаров, которых в офисах недолюбливают.
Я вошла в офис фирмы «Анакруза», и мне навстречу снова дружно шагнули две девицы в униформе, с голубыми шарфиками – блондинка и брюнетка.
– Чем мы можем… – начала блондинка.
И тут она заметила клетчатую сумку в моей руке.
Лицо ее переменилось, и она неприязненно проговорила:
– Торговля в нашем офисе запрещена!
– Не напрягайтесь! – успокоила я их. – Я ничем не торгую. Мне вообще-то нужна Мишель Борисовна.
– Ах, Мишель Борисовна… – подхватила брюнетка. – Дело в том, что она сегодня… как бы сказать… не в форме. У нее неприятности, поэтому она не может…
Но я уже увидела Мишель.
Она сидела за дальним столом, закрыв лицо руками. Плечи ее мелко вздрагивали – Мишель, несомненно, плакала.
Я отодвинула блондинку и брюнетку и направилась прямиком к столу Мишели.
– Куда же вы? Стойте! – заверещали девицы хором. – Туда нельзя! Мишель Борисовна!..
Я подошла к столу Мишель и деликатно кашлянула.
Она снова всхлипнула.
Тогда я окликнула ее:
– Мишель Борисовна!
– Офтавьте меня! – простонала женщина, махнув рукой.
Она громко всхлипнула и пробормотала невнятно:
– Он уфол… убежал… пфопал…
– Действительно, оставьте ее в покое! – проговорила женщина за соседним столом. – Не видите, горе у человека! У нее муж ушел к другой женщине.
Вот есть же люди, которым нужно всем рассказать о чужих неприятностях! Даже посторонним…
– Прифем тут муф!.. – проговорила Мишель сквозь слезы. – Чефт с ним, с муфем… я не из-за нефо стфадаю…
Ага, от расстройства к ней снова вернулся дефект дикции!
– А из-за кого же? – осведомилась соседка Мишель с жадным любопытством.
– Ах, офтавьте… – всхлипнула Мишель. – Он уфел… он убежал… он не фернулся…
– Кто? Другой мужчина? – допытывалась соседка.
– Кажется, я знаю, в чем дело, – проговорила я. – И у меня есть для вас хорошие новости.
– Ах, офтавьте! – повторила Мишель трагическим голосом. – Какие у фас могут быть нофости…
– Я хочу вам кое-кого показать!
– Ах, офтафьте! Я никофо не хочу фидеть!
– А вы взгляните…
Я раздернула молнию на сумке.
Оттуда высунулась голова Мурзика, он увидел хозяйку и громко, требовательно произнес:
– Мяу!
Мишель вздрогнула, отняла руки от лица.
Лицо ее было не только красно от слез – оно еще было располосовано кошачьими когтями.
Понятно, почему она не хотела его показывать!
Тем не менее, увидев своего любимца, Мишель засияла, бросилась к нему, вытащила из сумки и прижала к груди…
– Дорогой! – прорыдала она, теперь уже от счастья. – Ты все-таки вернулся!
Вот точно вам говорю, что вернувшемуся мужу не досталось бы и сотой доли такой нежности.
Мишель обнимала и целовала кота с такой страстью, что я вспомнила сцену на вокзале и забеспокоилась, как бы Мурзик снова не выпустил когти…
Однако на этот раз все обошлось. Кот уютно устроился на обширной груди хозяйки и громко замурлыкал. Окружающие, включая меня, взирали на эту сцену с умилением.
– Спасибо вам! – сказала Мишель вполголоса, чтобы не перебивать Мурзика. – Большое спасибо! Вы вернули мне самое дорогое, что у меня было в жизни!
Это правильно, кот, разумеется, дороже, чем тот неказистый мужичонка, который был ее мужем.
– Я вам так благодарна! – продолжала Мишель, и я отметила, что от радости она снова перестала шепелявить. – Если я могу что-либо для вас сделать…
Пока нет, подумала я, но мало ли как жизнь повернется. Никогда не угадаешь…
Мы сердечно простились с Мишель, я почесала кота за ухом и ушла. Все-таки нужно было показаться в офисе, а то Антонина уже там, небось, руки от злости до локтей сгрызла…
Едва в конце рабочего дня я вышла из офиса, зазвонил мой мобильный телефон.
На экране высветилось имя моей неугомонной сестрицы.
Я тяжело вздохнула – от этого звонка не ожидала ничего хорошего. Хотела даже сбросить его, но в последний момент устыдилась и поднесла трубку к уху.
– Ну, что у тебя опять стряслось?
– У тебя сколько сестер? – проговорила в ответ Василиса.
– Ты прекрасно знаешь, что одна, – фыркнула я.
Я хотела добавить, что мне и одной иногда много, но не стала накалять обстановку.
– Одна! – повторила Василиса торжествующе. – И ты так разговариваешь со своей единственной сестрой!
– Да как я разговариваю? Нормально я разговариваю! Короче, что тебе нужно? Не забывай, что в отличие от тебя я работаю! А ты в салонах красоты прохлаждаешься и даже телефон не включаешь!
– Как же, забудешь с тобой! – последние мои слова Василиса просто проигнорировала.
И продолжила, мгновенно подпустив в голос жалобные, трогательные нотки:
– Феденька, я тебя очень прошу – помоги мне! Прошу тебя… Я очень боюсь…
– Господи, чего ты боишься! Ты опять что-нибудь натворила? Ты снова кого-нибудь… – Я чуть не сказала «убила», но вовремя прикусила язык и опасливо огляделась по сторонам.
– Типун тебе на язык! Мне просто нужно забрать свою машину. Я без нее как без рук…
– Скорее как без ног… – ляпнула я первое, что попало на язык.
– Как тебе не стыдно! Она мне действительно очень нужна… ты же знаешь…
Действительно, без машины моя сестрица чувствует себя неполноценной. Не представляю, как она сумела прожить без нее последние два дня.
– Так в чем проблема? Где твоя «Ауди»?
– Она около ресторана! Около того самого ресторана!
Последние слова Василиса произнесла страшным шепотом.
– Какого ресторана? – переспросила я, ничего не понимая.
– Ресторан «Куркума» на Загородном проспекте! – прошипела она в трубку.
– Все равно не понимаю…
– Ну, это тот ресторан, где мы сидели сама знаешь с кем… перед тем как…
Тут до меня дошло, что она имеет в виду.
Она говорит о ресторане, где они с Арсением сидели в тот последний (для него) вечер. Сестрица моя хоть и небольшого ума (говорила уже, что при рождении ей отсыпали столько красоты, что с остальным решили не заморачиваться), но все же сообразила, что не стоить светиться со своей шикарной машинкой возле дома бабы Шуры. Ее там многие знают. Поэтому она села в машину Арсения, а свою красотку оставила на стоянке у ресторана. Дело житейское, мало ли, клиент выпил лишнего, они всегда навстречу пойдут.
– Все равно не понимаю… почему ты не можешь забрать свою машину?
– Ну до чего же ты все-таки непонятливая! Ты же помнишь мою машинку…
– Ну еще бы! Такую яркую и заметную машину очень трудно не заметить!
– Ну вот, и я тоже яркая и заметная…
– С этим трудно не согласиться, – вздохнула я, и если вы думаете, что я завидую внешности моей сестры, то вы глубоко ошибаетесь.
Нет, разумеется, неплохо было бы иметь такую внешность, но если к ней прилагается Васькино отсутствие мозгов, то уж увольте меня. Как говорит та же баба Шура, «где уж нам уж выйти замуж, мы уж так уж, как-нибудь…»
– Так что, если я там появлюсь и сяду в свою машину, наверняка кто-нибудь обратит на меня внимание и, возможно, вспомнит, что я была здесь в тот вечер, и если Георгий узнает…
Тут до меня дошло, чего она боится. Точнее, кого. Муж ее – человек серьезный, и что-то мне подсказывает, что он не слишком поверил ее рассказу про болезнь бабы Шуры. Я, во всяком случае, на его месте не поверила бы.
Надо сказать, какая-то доля правды в ее словах была. Хотя, конечно, она могла бы одеться поскромнее, понезаметнее, глядишь, эти из ресторана и не вспомнили бы, что она была там с Арсением, но моя сестра и скромность – две вещи несовместные!
– Короче, чего ты от меня хочешь?
– Феденька, ты только отгони машину от ресторана, а я тебя буду ждать где-нибудь неподалеку… я тебя очень, очень прошу! Только на тебя надеюсь!
Отказать моей сестрице трудно. Если она чего-то захочет, она может быть очень, очень настойчивой. Как говорится, проще сделать, что она просит, чем отказать.
Так что я прикинула…
Ресторан, о котором она говорила, находился недалеко. Доехать до него, отогнать машину – и дело с концом.
– Ладно, – проговорила я неохотно. – Жди меня у Пяти Углов…
В офисе я решила не появляться – скажу, что в пробке надолго застряла.
Через десять минут я подхватила сестру на знаменитой площади.
Мы проехали мимо ресторана.
Ее чудесная машинка была припаркована на стоянке неподалеку от входа, и она действительно издали бросалась в глаза.
– Ну, вот отгони ее в тот переулок, я тебя буду там ждать! – И Василиса протянула мне ключи от машины.
Я припарковала свою машину неподалеку, где нашлось свободное место, Василису высадила в тихом переулке и направилась пешком к ресторану.
Немного не доходя до стоянки, я достала ключи от машины и нажала на кнопку сигнализации. Васина машинка приветливо подмигнула мне.
Я подошла к ней, и тут рядом со мной раздался негромкий бархатный голос:
– Какая у этой машины очаровательная хозяйка! Почему я вас раньше здесь никогда не видел?
Я обернулась.
Рядом на тротуаре стоял невысокий мужичок лет сорока с намечающимся круглым животиком и заметными залысинами на голове. Несмотря на эти явные недостатки, он держался как заправский сердцеед.
– Почему же я вас никогда не видел? – повторил он и сделал шажок в мою сторону.
– Видимо, пора обратиться к окулисту! – ответила я.
Согласна, это было грубо, но у меня не было ни времени, ни желания разбираться с этим стареющим ловеласом, который клюнул, разумеется, на Васину машину.
Но он не сдался:
– Может, лучше пойдем в этот ресторан?
– Может, ты лучше пойдешь в другое место? Сам догадаешься куда, или я могу указать направление!
Он растерянно замолчал, а я быстро села в машину и поехала.
Сестрица обрадовалась своей машине как близкому человеку. Она сразу же села за руль и заворковала:
– Ах ты, моя хорошая! Как же я по тебе соскучилась!
– Ну, на этом, надеюсь, все, – прервала я ее, – высади меня возле моей машины…
Василиса выехала на Загородный проспект, проехала мимо ресторана и хотела уже высадить меня, и тут я схватила ее за руку:
– Смотри, это она!
– Ты что, с ума сошла? – вскрикнула Василиса, вцепившись в руль. – Я могла в аварию попасть!
– Да, извини, конечно, но это и правда она!
– Да кто – она?
Из неприметной двери рядом с входом в ресторан «Куркума» вышла рослая краснолицая женщина с толстой шеей, короткой армейской стрижкой и маленькими злыми глазами.
Ошибиться я не могла.
Это была та самая тетка, которая ломилась в бабушкину квартиру, когда я наводила там порядок.
Та самая тетка, которая пыталась попасть в квартиру под тем предлогом, что я ее якобы заливаю.
– О ком это ты? – раздраженно спросила Василиса.
– Да вон о той бабе с кирпично-красной физиономией и короткой стрижкой…
– Ну и чучело! – фыркнула моя сестрица, разглядев краснолицую тетку… И вдруг застыла, как будто увидела привидение: – Где, ты говоришь, ее видела?
– Она пыталась попасть в бабушкину квартиру. Когда я ее отмывала после… после… ну, ты понимаешь, после чего. А теперь она выходит отсюда… это ведь, по-моему, служебный вход ресторана! Того самого ресторана!
– А я ведь ее тоже видела! – проговорила Василиса странно изменившимся голосом.
– Где ты ее видела? Когда?
– В тот самый вечер… в тот вечер, когда мы были здесь с… ну, ты понимаешь с кем.
– И что она здесь делала?
– Она крутилась в коридоре, что-то носила. А потом разговаривала с официанткой, которая нас обслуживала. Я тогда в туалет шла.
– Ну так ясно – она здесь работает…
Тут я подскочила на сиденье и снова повернулась к Василисе.
– Что ты только что сказала?
– Что она крутилась в коридоре.
– Нет, после этого.
– Что она разговаривала с официанткой. С той, которая нас обслуживала.
– Как ты это заметила?
– А я выходила, как говорят, попудрить носик. Официантка в это время шла по коридору с подносом, а эта дылда ее остановила и что-то спросила.
– Ты говоришь, эта официантка шла с подносом. Она вам что-то несла?
– Ну да, мы уже поели, она нам несла кофе. А десерты у них невкусные, и вообще, я сладкого почти не ем…
– Выходит, эта корова вполне могла что-нибудь подсыпать вам в кофе.
– Подсыпать? Что подсыпать?
– Ты сама подумай. Мне сразу показалось странным, что и Арсений, и ты заснули тогда… в бабушкиной квартире. Все же это не дома. Так сказать, сделал дело – и пошел, а он заснул. И ты тоже заснула. Да еще так крепко, что ничего не услышала и не почувствовала. Рядом с тобой человека зарезали, а ты не проснулась.
– А ведь и правда… мы еще и кофе выпили, и все равно заснули… то есть ты хочешь сказать, что нам…
– Что вам подсыпали в кофе снотворное. А ты в кофе сахар кладешь, так что не заметила, что вкус другой.
– Точно, мне еще показалось, что какой-то привкус… Как же я не догадалась!
– Причем подсыпала его именно эта баба!
– Ты права!
– Нам нужно за ней проследить! Она наверняка связана с теми, кто убил Арсения!
А та женщина, о которой мы говорили, как раз в это время села в неприметную серую машину и поехала в сторону Технологического института.
– Поезжай за ней! – скомандовала я.
Я даже забыла, что мне еще нужно вернуться на работу.
Да и до работы ли тут…
И про свою машину тоже забыла. То есть не то чтобы совсем забыла – просто пересаживаться в нее не было времени.
– Но зачем? – заныла Василиса. – Зачем ехать за ней? Мне домой нужно, Георгий скоро придет… Сама же говорила, что нужно сидеть тихо, чтобы нас никак не связали с исчезновением Ар… этого типа. А вдруг она нас заметит?
Я могла бы многое сказать ей в ответ. Но у меня не было времени рассказывать про странное поведение Арсения в бизнес-центре, поэтому я рявкнула:
– Делай что велят! – И, как ни странно, на этот раз сестра послушалась.
Машин на проспекте было полно, поэтому серая машина двигалась медленно. Нам это было на руку – мы не боялись от нее отстать. Правда, в таком скоплении машин был риск ее потерять, поэтому мы старались держаться к ней как можно ближе.
Серая машина потихоньку двигалась вперед.
Вскоре мы миновали Витебский вокзал, проехали еще несколько кварталов.
Я думала, что наша краснолицая знакомая направляется к Московскому проспекту, но тут она свернула в одну из тихих улиц, что пересекают Загородный поблизости от Технологического института.
Мы хотели свернуть следом за ней, но тут перед нами остановилась черная машина.
Объехать ее не было никакой возможности, и нам пришлось ждать, пока машина высадит пассажира и поедет дальше.
Едва проезд освободился, мы свернули следом за серой машиной…
Но в том переулке, куда мы свернули, ее не было.
Притом что никуда уехать она не могла: переулок был тупиком.
– Черт, куда же она подевалась? – пробормотала Василиса, удивленно оглядываясь по сторонам. – Сквозь землю, что ли, провалилась? В космос улетела?
– Нет, не сквозь землю… – проговорила я.
– А куда?
– Посмотри, что стоит в конце переулка.
В конце этого переулка стояла громоздкая серебристо-голубая фура. Причем очень знакомая.
Точно такую же фуру я видела из окна бизнес-центра, когда искала следы Арсения. И я видела, как в эту фуру по пандусу въехал черный внедорожник.
Так что серая машина с нашей краснолицей знакомой за рулем тоже вполне могла въехать внутрь этой фуры.
Я вкратце рассказала сестре о своих наблюдениях и о том, куда могла исчезнуть серая машина.
Василиса выслушала мой рассказ с удивлением – но другого правдоподобного объяснения исчезновению машины не было. А значит, так оно и есть.
А серебристая фура тем временем пришла в движение и начала разворачиваться.
Переулок был узкий, фура – очень большая, так что маневрировала она долго.
Мы тем временем сдали назад и выехали обратно на Загородный проспект, при этом едва не столкнулись с темно-синей полноприводной «Тойотой».
Вскоре появилась серебристая фура и поехала в сторону Московского проспекта.
– Поезжай за ней! – проговорила я, пригнувшись и невольно приглушив голос.
– Сама знаю! – отмахнулась Василиса, пристраиваясь в поток машин. – А что ты шепчешь? Мы же одни в машине.
– Сама не знаю…
– Знаешь, анекдот такой есть – едут четыре человека в машине, и водитель шепотом спрашивает, сколько времени…
– Да знаю, знаю, не отвлекайся!
Василиса обиженно замолчала и уставилась на дорогу.
Мы медленно ехали за фурой.
Я в который уже раз пожалела, что не пересела на свою машину – Васькина, на которой мы сейчас ехали, была слишком заметная, неподходящая для слежки.
Вскоре фура выехала на Московский проспект и поехала в сторону аэропорта.
Я бросила взгляд в зеркало заднего вида и увидела, что за нами едет темно-синяя «Тойота». Та самая, с которой мы едва не столкнулись на Загородном.
В принципе, это еще ничего не значит, но у меня появилось какое-то неприятное предчувствие.
По Московскому мы поехали быстрее.
Фура никуда не сворачивала, и скоро мы уже выехали из города и поехали по Пулковскому шоссе.
Я подумала было, что фура едет в аэропорт, но она проскочила поворот к аэропорту и поехала дальше.
Я снова посмотрела в зеркало заднего вида.
Синяя «Тойота» по-прежнему тащилась за нами, как рыба-прилипала за акулой.
Теперь это нельзя было списать на случайность.
– Я не хочу тебя пугать, – проговорила я вполголоса, – но мне кажется…
– Опять ты шепчешь? – фыркнула Василиса. – Я тебе все-таки расскажу тот анекдот… значит, едут четверо в машине…
– Да отвяжись ты со своим анекдотом! За нами уже полчаса едет вон та синяя машина!
– Что – правда? – Василиса настороженно посмотрела в зеркало. – Ты уверена?
– Более чем.
– Я думала, это мы следим за фурой, а выходит, за нами тоже кто-то следит…
В это время фура свернула к заправке.
Мы притормозили, проехали мимо нее.
Я увидела, что из кабины фуры выбрался рослый, немного сутулый мужчина.
Он повернулся в нашу сторону – и я в ту же секунду узнала его.
Это он явился в бабушкину квартиру под предлогом проверки счетчиков, а когда я не пустила его, он едва не выломал дверь, так что мне пришлось применить химическое оружие.
С неизъяснимым злорадством я заметила, что все его лицо покрыто красными пятнами ожогов, а левый глаз закрыт повязкой, как у адмирала Нельсона или маршала Кутузова.