- Ветал, дай водички хлебнуть, - я парень не гордый, могу и по уху повторить.
- Это не вода, - обиженно шепчет, потирая свободной рукой покрасневший орган слуха, проколотый серьгой, но баклагу не отдаёт.
Повторение - мать учения. И для симметрии, опять же...
Похоже, я прирождённый педагог - бутыль у меня, сдана добровольно, но со второй попытки. Может, добавить для закрепления материала?
Знакомый с младых лет запах утихомиривает внезапную агрессивность. А так хотелось привить Амбалу общечеловеческие ценности! - ногой, в районе крестца. Но этот чудный аромат воздействует на мой слабый организм как огнетушитель на спичку, как голубые в касках на ООН, как серная кислота на чистоту кожи лица, как... каком кверху воздействует. И книзу. И сбоку. Ведь самогон при отсутствии закуски требует кристальной чистоты душевной - в целях успокоения телесного: чтобы сразу не сблевнуть.
Поза горниста - моя любимая поза.
- А давайте, здесь глубину промеряем?! - на Ветала вместе с приходом накатывает исследовательский бзик: где-то глубоко под плотной массой здорового похуизма заворчал недобитый дух экспериментатора.
Хворь распространяется вместе с рябью от пресного бриза. Кабан заражён:
- Давайте.
А я как все. После любимых поз у меня обычно наблюдается полнейшая аморфность характера. Распределяю роли - себе почётную, первопроходца.
- Я ныряю. Олег, мне на плечи встаёшь. Амбал, а ты на него. Олег, как только я тебя за ногу дёргаю, всплываем. Ясно?
Кивают.
Ныряю.
Открываю карие фотоэлементы: вода мутная, как жизнь слесаря на утро после аванса. А вот и дно - холодное давление - неприятно и выталкивает на поверхность: не минтай, значит, нефиг! Разворачиваюсь, сопротивляясь бредням Архимеда, силу в объём его матери, простите за инцест. Кабана всё нет. Нехорошо опаздывать, не девушка. Да и положенные красавицам полчаса я не осилю.
Наконец-то появляется - воздуха уже не хватает, но я терплю, ведь ещё Амбал, ведь давайте глубину померяем, это не вода, обижено шепчет. А мне хочется дышать, шепчу в ответ, когда я дышу, это моя самая-самая любимая поза. Хрюша на месте - ухо, больно, когти на ходулях надо обрезать! Мелькает тень - Амбалище - мои ноги мягко входят в ил, погрузившись почти до колен. Очень сильно хочется дышать - я никогда не думал, что настолько люблю эти вдохи-выдохи - до умопомрачения и красных пятен перед глазами. Дёргаю Олега за пятку, впиваюсь ногтями, и... - ничего не происходит. Дёргаю сильнее - болт! Мою грудную клетку кто-то вскрыл - патологоанатом? - и беспардонно зашкуривает окровавленные лёгкие.
...а над нами километры воды, а над нами бьют хвостами киты...
Я так вспениваю воду, что, наверное, перебудил всех местных русалок. По крайней мере, та, что дремала у ближайшей коряги, недовольно кривит пухлые губки.
Я обязательно потрогал бы тебя, моя рыбонька, за нежную грудь - я знаю, ты любишь это дело. Да, природа не наделила тебя стройными ножками и тем, что между, зато с лихвой компенсировала свои огрехи, наделив умением творить преизрядный минет. Но сейчас не до жиру.
Подплывает ко мне. Зайка, ты прекрасна, говорю я ей. Изгибы твоего тела разжигают во мне страсть. Нет, это не банальное окисление кислорода, мои чувства к тебе, как шипение влажного карбида. Я хочу тебя, как не хотел никого в жизни, кроме, конечно, той девочки из нашей группы, что спала на соседней кроватке. Но не надо ревновать, милая, это было ещё в детском саду...
Где-то наверху голова Ветала над водой, фокусировка на пузырьки: джакузи, газировка, или проблемы с желудком?
Русалка целует меня в живот и это... - БОЛЬНО!
Я раскачиваюсь и извиваюсь, пытаясь сбросить тяжесть, но Олег отбивает чечётку, перемещаясь по моей спине от плеч до поясницы. Пытаюсь вытащить ноги из ила - получается, но только одну, вторая безнадёжно загрузла - это русалка не хочет отпускать меня. Пузыри вырываются из лёгких, я глотаю воду и, резко подавшись вперёд, чувствую, как чужие стопы соскальзывают с моего многострадального тела.
Рывок - грязь отпускает, я ей больше не нужен - девочка обиделась: слишком старательно вырываюсь, а ведь говорил про любовь, все мужики такие... Пока, рыбонька, дождись меня! - в маске, ластах, акваланге. Ещё чуток - и воздух, судорожный кашель, мат (мой и много) и смех (Амбала и Кабана). Особенно Кабана.
О, это слово \"много\", раскрывающее, простите за вульгарность, тайную суть и содержание смысла жизни, если словечко это быстро и часто повторять - древняя детская шалость...
Два дня моя месть отдыхала в морозильнике, но абсолютный ноль, как известно, недостижим.
* * *
Жёлтый песочек и полуобнажённые тела. Убого, конечно, и не сравнить с Таити и бархатным сезоном на пляжах солнечной Колымы-37, но всё-таки...
Физрук (за глаза Терминатор), в плавках и со свистком на шнурке, щурится, прикладывает ладонь ко лбу - с понтом бдит утопающих, заодно, калибрует размеры буферов подрастающего поколения: ага, у этой, кажись, более всех отросли, и задница ничего так. Вернёмся - в сентябре обязательно покажу, как правильно упражнения на брусьях делать. Главное, чтоб не забеременела после брусьев-то: у малолеток столько энергии, что и сквозь презерватив подхватывают, креветки кривоногие. Примерно так, наверное, размышлял Терминатор.
Рядом на подстилке учительница примостилась. Из молоденьких. Только-только после института. Соломенную шляпку натянула, очочками солнцезащитными глазки горящие припрятала и думает, что никому не заметно её повышенного - минут двадцать уже, не отрываясь, любуется - интереса к шевелящимся шортам Терминатора. А нам-то что? А нам ничего. Пусть себе. Мы ждём, когда очередь нашей десятки на купание-окунание подойдёт. Не бдим, а просто - не девушек ведь, одноклассниц - разглядываем. Поплескался слабый пол и будя - изыди! Наше время пришло плескаться и по-маленькому делать через плавки в якорях и в горошек - нагло, при всём честном педсовете.
Кубарем летим - только брызги в стороны. Бултых! Неторопливо плыву к буйкам и обратно - наслаждаюсь...
По шею в воде стою, фэйс для загару подставляю - спина на поле волдырями подпортилась (сукровица пополам с гноем), а личико под бейсболкой молочней сметаны - нет гармонии в палитре. И вдруг...
Есть такая забава: поднырнув, подгрести к кому-нибудь и сотворить гадость: за нижние конечности схватить да перевернуть и притопить, а главную купальную принадлежность стянуть и на турничке повесить, как скальп бледнолицего, для просушки и вообще.
Вдруг вижу (благо, воду не замутили ещё): Кабан перископы вылупил и ко мне гребёт. Отхожу на пару шагов - он за мной - ихтиандр, блин, недоделанный. Ещё шаг - не отстаёт. Ага, думаю, коварный замысел взлелеял. Ну, ничего, сейчас мы тебя, неразумного, отучим пакостничать.
Олежа уже и ручонки тянет, да не тут-то было. Пресекаю непотребные действия - определяю стопу на его цельно костяную голову: пятка на темечко. Вследствие чего происходит вжатие лица в песок.
Жёлтенький.
Стою, Кабана мордой в дно впечатав, улыбаюсь - моральное удовлетворение, знаете ли. А он, болезный, руками машет, ногами дёргает (разве что пузыри не пускает: через песок не проходят) - видать, что-то ему в этой диспозиции не нравится. Может, он себе субмарину \"Курск\" напоминает? И потому дискомфорт испытывает?
Странно, да?
Но я же не изверг какой: как только он дёргаться перестал, так сразу и отпустил. Жалко мне что ли? - пусть дышит. Всплыл: морда в песке, воздух глотает. Не пережёвывая. До сих пор, когда вспоминаю, от хохота распирает, и сердце щемит - приятно так, с гордостью едва осознанной. Вот и сейчас тоже...
* * *
У меня от гордости за нас аж сердце защемило: дошли всё-таки.
Даже не верится.
Сумки в кусты, рюкзаки в листья - и дружно дымим. Девочки - с фильтром, мальчики - \"французские\". \"Примуа\" которые. Мальчики костром и хавкой занимаются, девочки - матриархат, не иначе! - на пляж топают. Под присмотром Хрюши - места здесь дикие.
Костерок потрескивает сухими веточками, язычками пламени облизывается. Алюминиевая кастрюля исполняет роль походного котелка и уже конкретно загримирована копотью: Отелло, блин, тазиков и сковородок. Тут тряпочкой да ёршиком не обойтись - придётся потом рашпилем отдраивать, чтоб хотя бы Майкла Джексона из неё сделать. Иначе маман меня неправильно поймёт - расовая дискриминация, знаете ли.
Над кастрюлькой Юрик колдует. Он у нас вместо повара - умеет воду кипятить и разминать пальцами \"галину бланку\".
Хорошо: небо, клещи, поганенькая сигаретка, вкусный дымок - жить же можно. Ё моё, это ж райское блаженство на Земле.
Да вот только девочки вернулись. Улыбаются, довольны - подмылись перед едой. А Кабан хмурится, нечистоплотный потому что. Зовёт Костика и меня отойти - переговорить. Юрика не зовёт, Юрик занят: свиную тушёнку вскрывает.
- Шо такое? - спрашиваю, а сам Маринке подмигиваю: типа, ты, подруга, сегодня цветёшь и пахнешь! так держать!
- На пляже местные были...- Кабан делает паузу, и я настораживаюсь: МЕСТНЫЕ ДЛЯ НЕМЕСТНЫХ = ПРОБЛЕМЫ.
- Ну и? - интересуется Костик, ковыряя берцем землю чужбины.
- К нашим девочкам. Много их. Человек десять. Может, больше. На мотоциклах. А они улыбаются, дуры, глазки строят. \"Мы вас видели, чо это, девочки, вас трое, а пацанов четверо?\" А Марунц, дура: \"А нам троих мало!\" Ебать-ковырять, я сижу молча. Пиздец ситуация: один, их десять; нож незаметно во внутренний карман переложил...
Н-да, Адама из рая тоже из-за бабы выперли: увидела она длинный чёрный фаллос - прикольный, чешуйчатый и с язычком раздвоённым - и от волнения душевного стала грызть, что ни попадя. Запретное Что Ни Попадя. И всё: гоу ту зэ нафиг, и ты, пацан, за компанию - раз не доглядел.
- Бля, Марунц, кабуча толстая! - все подумали, Костик сказал.
- В натуре, ситуация. Шо делать будем?
- Они обещали позже подъехать, - добавляет дёгтю Олег.
* * *
Темнота дёгтем мажет лица - и к лучшему, да? Свет не включаем - после отбоя ни-ни! - прибежит Пупсик, пиздёж поднимет, а её рычание смерти подобно. Через набубуки.
- Девочки, а у вас вода есть? - спрашиваю куда-то на ощупь.
- Нету, - отвечает Ольга.
- А чем спирт разбавлять?! - возмущается Хрюша. - Ну вы, девочки, и даёте.
- А мы и не даём.
- Оно и видно.
- Олег, а у меня одеколон есть, - вдруг вспоминаю я. - Будешь?
Почему-то хочется, чтоб меня считали опытным бойцом, эдаким \"старым перцем\", прошедшим огонь, воду и фалопьевы трубы. А как подобного добиться? Что является символом самостоятельности и бывалости в девятом классе? Помимо сигарет, подкуриваемых от своего же бэрика? Ну, конечно, обильные возлияния алкогольными напитками! Ха, одеколон употребляют только настоящие мужики! - сильные, наглые и вонючие.
- Давай! - похоже, Кабан тоже так считает. - Неси!
Долго ли? - оркестр, туш! - господа, успокойтесь, успокойтесь, господа, не надо оваций, это всего лишь флакон пахучей жидкости цвета утренней мочи. Одеколон \"VENUS\", прибалтийское производство.
На полу горит свеча и расстелено одеяло: достархан, сервированный банкой консервированного кролика, хлебом и чайными ложками. Вау, свечи - романтика, бля!
Мне вручают эмалированную кружку и литровую бутылочку из-под шампуня - спирт, замаскированный под \"засіб від лупи\", привезли девочки и ушло спрятали без моего ведома под матрацем моей же кровати, дабы не скомпрометировать себя во время шмонов. Себя!
Будем бодяжить - не помрём. Возможно.
Рецепт коктейля \"Молодёжный Колхозный\" (почти по Ерофееву, но не плагиат, а самородок):
1.Наливаем - не разбрызгивая! - в кружку спирт;
2.добавляем одеколон \"VENUS\" по вкусу и для уменьшения концентрации С2Н5ОН, не забывая, что алкоголь в малых дозах полезен в любом количестве;
3.благородный напиток готов к употреблению;
4.дерзайте!
Когда все три ингредиента (кружка, спирт, одеколон), влажно хлюпая, воссоединились, я сделал первый глоток.
Рецензия на коктейль \"Молодёжный Колхозный\":
1.обладает стойким неповторимым ароматом;
...весь следующий день меня мучила отрыжка, штыняющая подгнивающей в балтийских дюнах морской капустой (белокочанной), что абсолютно и полностью позволило отказаться от чистки зубов в течение суток...
2.коктейлю присущ весьма оригинальный и, можно с полной уверенностью сказать, нетрадиционный вкус, сочетающий в себе некоторую долю самоиронии, любознательности и детской непосредственности, граничащей с юношеской инфантильностью...
Так вот, я сделал один единственный полновесный глоток... Дай Бог, больше никогда не попробовать подобного пойла. Короче говоря...
3.рекомендации лучших собаководов!
Несколько секунд спустя, я прихожу в сознание - судороги в диафрагме наконец-то затихают, и на вопрос Олега:
- Ну как?
я могу хрипло выдавить:
- Нормально.
Пока не пережёванный кролик проваливается в бунтующий пищевод, я утверждаюсь в решении: второго глотка не совершать,
...почему-то хочется, чтоб меня считали опытным бойцом, эдаким \"старым перцем\", одеколон употребляют только настоящие мужики! - да ебал я эти сказки, как Винни-Пух Курочку Рябу на ржавом Мойдодыре...
ибо за такие подвиги присваивают звание героя. Посмертно.
Хрюша держит кружку в правой, так сказать, рабочей руке и сомневается. Выпить вроде и надо, чтоб не упасть мордой лица в глазах одноклассниц, но с другой стороны... Короче, надо пить.
И он пьёт.
И так ему, видно, \"МК\" нравится, что вливает он всю кружку до дна, \"на слёзы\" не оставляет. Потом - схватка с сопротивляющимся вторжению организмом: сопение и скупая мужская влага на ресницах. От умиления.
Лишь спустя много лет я узнал, что одеколон на 96% состоит из спирта. Клин клином вышибают, спирт - одеколоном.
Пьём что-то на порядок менее экстремальное - Ольга таки сбегала за водой, размяла булки. Много курим, дыхательными упражнениями спасаясь от тошноты, что гуляет в организме, как нудисты по пляжу - не стесняясь всё вывалить на обозрение. Шутим плоско, но девушки смеются, а от них большего и не надо: глупо скалятся, не въезжая в тонко расплющенный юмор, хихикают - и порядок, формальности соблюдены, все довольны, общение состоялось.
Обычно в двадцать три ноль-ноль Скунс садился на кровать, подносил магнитофон к уху и под сладострастные вопли парней из \"Мальчишника\" отдавался во власть эротических кошмаров: Шэрон Стоун раздвинула ноги, а змейка на ширинке заела. Но в эту злополучную ночь Скунс впервые решился нарушить лагерный режим. И вот после отбоя он, матёрый диверсантище, полкило тротила и нож-стропорез, прокрался к девчонкам. Вместе со мной и Хрюшей. Скунс не курит, не пьёт, не шутит, в компрометирующие разговоры не вступает и медленно офигевает от новой для него обстановки со старыми, казалось бы давно знакомыми людьми.
Она задаёт два вопроса:
- Овчалова, ты куришь? Соборная, и ты?!
Во время очередной вспышки хохота, после отборно тугого анекдота - THE BEST OF VASILIY IVANOVITCH and ANOLOGICHNAYA PORNOGRAFIYA - в дверь постучали:
- Девочки, откройте! - требовательный голос (писк мыши звучит авторитетней) нашего глубоколажаемого Иа.
Кто окрестил Иа преподавателя зарубежной и русской литературы Сергея Андреевича, науке не известно, но погремухи (вторая - Пингвин) прочно пустили корни на и так чахоточном имидже учителя, приставленного надзирать за нами.
Тишина.
- Девочки, откройте!
- Сейчас! - фальцет Ольги насквозь проадреналинен - попалили! - не хватает воздуха в груди, противная липкость в паху, ритмично дёргается веко. Это не спирт под чужими матрасами ныкать, это серьёзней.
Хрюша и я не теряемся: ужами заползаем под кровати. Лёжа под Танькиной пружинистой сеткой, я меланхолично затягиваюсь \"опалом\", сбиваю на плинтус пепел и, прожигая окурком дыру в матрасе, слушаю беседу - хе-хе, это есть концерт по заявкам с Большой Земли: специально для полуночников выступит всемирно известный юморист Иа Пингвинович Петросян. Просим, просим!
Грозно и обличительно:
- Девочки, ну вы и накурили!
Испуганно и подобострастно:
- Сергей Андреевич, мы больше не будем!
- Ну и накурили!
- Мы больше не будем!
- Ну и...- ещё раз повториться для Иа западло, как-никак филолог с дипломом. - А это что за девушка? Как зовут?
- Игорь, - честно ответил Скунс, не успевший найти своё место в жизни: хоть и много линолеума возле плинтусов, а коли нет мозгов вовремя уйти в тень... н-да, тяжёлый случай...
Девчонки смеются, я давлюсь едва не проглоченным фильтром (нельзя же так шутить, когда я вкушаю никотин!), где-то под кроватью Овчаловой еле слышно похрюкивает Кабан.
Приговор Иа суров:
- Вон! - и сразу уточняет, - В свою палату...
Утром Сергей Андреевич у нас - с извечной просьбой:
- Ребята, одолжите одеколон, пожалуйста.
Дело в том, что Пингвин своим литературным мозжечком не осилил догадаться - не преподают гуманитариям высшую математику! - взять в колхоз что-нибудь для морды после бритья, и теперь после каждой шибко мужской процедуры прибегает позаимствовать \"VENUS\" \"у временное пользование\".
Я никогда не отказываю ему в столь невинном желании:
- Почтём за честь. Пожалуйста.
Надо было видеть его личико, когда нервные пальчики обхватили вожделенную поверхность флакона.
- Э-э-э... - а дальше неловкая пауза.
Пингвин разглядывает почти пустую стекляшку. А ведь ещё вчера флакон был как только что из магазина. Полный. А сегодня...
То на одеколон, то на нас.
Мы не отводим честных взглядов: мол, как вы вообще могли такое подумать?! какая низость! Мы к вам со всей душой, а вы так отплатили за нашу доброту... а-я-я-я-яй... нехорошо...
Пингвин в сильном смущении покидает нашу гостеприимную палату.
* * *
Скунсу снится сон: у Шэрон Стоун ноги уже затекли в раздвинутом положении, а он никак не может со змейкой на ширинке договориться - и так её и сяк, и так и сяк - болт без резьбы!
- Скунс, - Олег тормошит его за плечо, - Скунс, харэ дрочить!
- А?..
- Дрочить, говорю, прекращай. Приятное это дело, мы тебя понимаем, но НЕ ПРИ ВСЕХ ЖЕ!!
- Да я за змейку... за бегунок... Сломалась...
- За змейку? Ну-ну. А если будешь и дальше дрочить, не только с бегунком проблемы будут, но и яйца отпадут! Понял?!
* * *
- Они обещали позже подъехать. Понятно? Возможны проблемы, - добавляет дёгтю Кабан. Да не ложку, а целое ведро. И не в бочку мёда.
Каждому - по ножу. Во внутренний карман афганки. У меня и у Олега ещё и топоры в рукавах припрятаны.
Мы здесь чужие. Мы в открытом космосе и без скафандров: вокруг вакуум, и некому помочь, пиво закончилось, а памперсы здесь не продают.
К тому же с нами бабы - лыбятся, сиськами трясут, смеются. Чего им волноваться? Мы за них поволнуемся. Мы же вроде как мужики, типа защитники, Всем-По-Голове-Раздаватели. А что гостей в три раза больше как числом, так и габаритами - это им, сучкам, как раз больше всего и нравится: какие мальчики! взрослые! сильные! а много как! - и вверху много, и внизу, а посередине много-много-много и ещё немножко. Они, канарейки, настолько довольны и оптимистичны, что даже и не подозревают: если взрослым мальчикам вдруг, походя, придёт в голову разложить их, канареек, прямо на этой полянке, у ночного костра, жопой канареечной голой в листья и сучья, то...
Успеем ли мы, раздаватели, достать железо?
А если успеем, надолго ли хватит нашей обороны?
Смогу ли я, лично я, укусить лезвием живое тело? Я-то, наверно, смогу, а остальные?!
Лыбятся, смеются - девочки.
Из пластиковых стаканчиков хмуро пьют водку - мальчики.
Напротив трое: щурятся от дыма. С нами пьют, салом закусывают. Нашу водку пьют, наше сало едят, наших - наших ли? - дур разглядывают. Остальные гости разбрелись кто куда: кто у мотоциклов тусуется, кто по лесу шарит - хворост собирает, кто... да разве за всеми уследишь?
Ночь. Звёздная. Мутная. Здравствуй, Большая Медведица, привет Умке! Не отпускай его, мамаша, на вылазку к людям: они научат его плохому и курить. А когда он вернётся, от него никогда больше не будет пахнуть молоком - перегаром будет штынять. Ну, будь здорова!..
Пью и не пьянею. Трезвый как язвенник-спортсмен - виноват адреналин. И ночь, и те, кто лыбятся, и те, кто щурятся, и водку жалко - столько зазря уходит, не для доброго дела, не для друзей и даже не в землю стаканами в жертву Дионису.
Открытый космос - что ты тут поделаешь?!
- Пацаны, а ножик есть? сало порезать?
Когда Кабан ножны на поясе расстёгивал, гости ещё не вдуплили расклад, а вот когда тесак вынимал, единогласно отпрянули. В тень. От греха, в смысле от Кабана, подальше. Значит уважают. Оно и понятно: не каждый день такую игрушку увидишь - жало в четыре пальца шириной, в один толщиной, рукоятка тоже на совесть - весь ножик от локтя до кончиков пальцев ляжет. Сало порезать? Без проблем: хоть сало порезать, хоть кости покрошить, хоть дрова в опилки извести. Кто просил?!
Костёр. Жаркий. Весёлый. Здравствуй, Умка! Вернулся? Водку пить не научился? Пиво, говоришь, полезней? Полезней, Умка, на то оно и пиво...
- Вы где, пацаны, служили? - местный, Игорем зовут. Здоровый бугай, морда круглая, однозначно хлопец не с Поволжья. Он у аборигенов вроде как за старшего. Главный астронавт. И по возрасту и так...
- Нигде, - кроит родственную плоть Кабан.
- А это? - \"задохлик\" кивает на афганку и берцы.
- Удобно на вылазку. Карманов много.
- Матерьяльчик плотный, тёпленький, не мнётся. Перекуём мечи на орала! - встревает в беседу Костик. Вот кто водку пьёт не хмуро.
- А я в Приднестровье, - смотрит на угли Игорь. - Пацаны, а топор есть? Дров нарубить?
Ну не каются местные! Сами нарываются!
- Есть. - Хрюша жестом фокусника вытаскивает из рукава - белого кролика? - топор, типичный инструмент для расчленения трупов малой и средней копытности: тушек козлов и тому подобного бычья. Мечте мясника самое место, судя по невинному фэйсу обладателя, быть всегда под рукой - в рукаве.
Я как-то сразу напрягаюсь.
Да ладно я, а что гости подумали?! Сидит себе паренёк, бухтит помаленьку, водочку хлебая, а у него железа острого за пазухой, как копеечек в свинье-копилке. Игорь закашлялся даже. Небось, от дыма.
Тут и меня пробило на игривость: я тоже \"мечту\" достаю. Из рукава. Дров нарубить. А Юрик сало помогает порезать. Ножичком. Из кармана. Костяра же своим кинжалом - угадайте, откуда извлечённым? - вроде и хотел порезать, да некого... пардон, нечего - всю свинину растащили. Так он напрягся из-под ногтей грязь выковыривать - промышленная добыча плодородной почвы - чтоб гости, значит, пыру его, обожаемую, рассмотрели получше.
Мы хоть в Приднестровье и не воевали (некоторым ещё и кино с голенькими тетями смотреть не положено), но тоже кой чего имеем и могём: ну, там, сало, дрова, грязь опять же из-под ногтей. Мы ж страшные люди, нас бояться надо. Очень-очень.
А ведь ещё несколько часов назад:
- Юра, можно тебя на минуту, поговорить надо.
Юра неохотно подходит: кастрюля-то над огнём, следить надо, а мы тут шепчемся, от дела отрываем. Самое время пробу снимать - верхний навар самый мясной, остальное диетическое - девочкам и непьющим. Непьющих, говорите, поблизости нет? Значит, им ничего не достанется.
Посовещавшись, решаем: кто кричит - все к нему быстро бегут, очень быстро, ещё быстрее. Разбредаемся мозоли натирать - не стоять же на одном месте? - ноги культяпками затекут, и скука депрессивная \"Дружбой-2\" загрызёт, не подавится. А минут через пятнадцать:
- Шакил!! Кабан!! Ю-ррр-а-а-а-а-а!! - дикий вопль.
Это Костик.
Началось!
Выхватываю топор. Бегу.
Вы бегали когда-нибудь по лиственному лесу? очень быстро? с железом навыпуск в руке? Нет? И не пробуйте. Ничего интересного. И, тем более, приятного.
Напролом, не разбирая дороги, сквозь обильный подлесок, между деревьев, паутина в лицо, да хрен с ней, с паутиной, кабы только она - никаких, считайте, проблем. Ветки впиваются в щёки.
- Шакиииииил!!
Господи, что ж с ним делают-то, что он так орёт?!
Ветки раздирают кожу, норовят выколоть глаза, не бегу - лечу, за корень зацепился - вот и лечу, падаю в смысле. На топор падаю. Успеваю извернуться и грузно укладываюсь - ккхх! - рёбрами на пенёк. Повезло - не на топор. Поднимаюсь, всхлипывая от боли, и бегу. Паутина, ветки; всё мелькает, мелькает. Не бегу - лечу. Опять. Поднимаюсь. Бегу. Вот и Костяра.
- Шо... - вздох, - ...шо случилось?!!
- Ничего. Проверка связи.
Кабан и Юра шутку тоже не оценили: посыл на хуй трио и в унисон - это звучит... гордо? - громко! У Костика ушки заложило - хор наш спетым оказался. И правильно, проверять связь, так проверять...
Девочки хохочут - проверенный способ привлечь мальчиков, Костик хохмит, Кабан гро-о-о-о-мко разговаривает (уделался), Юрик спать пошёл, а я как дурак... Мне что, больше всех надо? Да ебись оно всё конём! Как в кино: подними правую руку вверх, опусти и скажи \"И хрен с ним!\"
- Игорь, давай? - а что, пришельцы тоже люди, в крайнем случае, очень похожи.
- Давай. Понемногу. Нашего.
Самогон. Даже не вонючий. Если не нюхать. А, мммать, и хххрен с ним!
- А я! Я то-о-о-же! - Кабан уже готов, а выпить хочется ещё так много.
Мне чужого-нашего не жалко - наливаю и Хрюше.
Хрюша пьёт, надувает щёки, поднимается, делает пару шагов к ближайшему дереву и блюёт.
- Плохо пошла, - понимающе комментирует Игорь. В ихней галактике такое, поди, тоже не в новинку.
- Не то чтобы плохо, скорее нехорошо, - поддакиваю я.
Мне идёт, как по маслу. Машинному. Туда нормально, а оттуда ещё быстрее. Если не заставить себя, то пора - за мной! за Родину! - повторить подвиг Олега.
Я заставляю - мне не до подвигов, да и патриотизму в моём организме с гулькин хер, если не меньше.
А потом: одна за одной - как вода. Вливается одна, журчит другая, опадает в тепло желудка третья, а язык сковывают, тянут прилечь, положить на всё, забить пока не поздно - все вместе.
Встаю. Неуклюже. Пошатываясь.
Игорь в отблесках костра зелёный и загадочный - с Альфы Центра? Или совсем пацан по-домашнему? - с Юпитера?
- Ты куда? - спрашивает он. Хоть кому-то я не безразличен, и это чертовски приятно.
- Всё! - отвечаю.
- Шо всё?
- Всё!
\"Всё\" - это: мне надоело и хочется спать, не могу больше пить, и хочется спать, суки смеются - мне хочется спать, пошли вы все на...- мне хочется...
Сонный я.
Принимаю решение: найти укромную полянку и похрапеть до утра.
P.S. Я не храплю. По крайней мере, ни разу за собой не замечал.
Иду, куда глаза не видят. Темно ведь. Ночь ведь. Привычно натыкаюсь на деревья и прикрываю лицо руками - жалко, новенькое ещё, вдруг поцарапается?
Иду я, значит, иду, и вдруг наступаю на что-то мягкое (я тоже сначала подумал, что в дерьмо вляпался, а это Олег оказался, хотя...). Мягкое булькает и недовольно, сквозь икоту, заявляет:
- Ты шо-о-о оху-е-ел?
Шаг в сторону, поджигаю спичку, смотрю: картина, достойная пера маляра дяди Васи, взалкавшего на ужин пузырёк тройнухи.
...одеколон употребляют только настоящие мужики!..
Кабан лежит у основания этого... как его?.. он что? решил под клёном желудей поискать? - свиньи, они такие: где угодно нароют.
Товарищи, обратите внимание: мы наблюдаем результат многолетней кропотливой работы отечественных генетиков - возвращение в исходную точку эволюции! - регресс! Сенсация: молодой человек впал в поросячье хрю-хрю! Это ставит под сомнение теорию великого Дарвина: человек произошёл не от мартышки! Это что же в мусульманском мире твориться начнёт, подумать страшно, а всё из-за того, что некто нажрался в неподходящий момент!
Спичка жарит пальцы. Тухнет. Чиркаю сверхновой - интересно же.
Олег пытается принять вертикальное положение. Однако делает это весьма своеобразно. Хватает ствол, подтягивает к нему тело - садится, ствол между ног. Затем, перебирая руками вдоль, медленно подтягивается вверх, прижимаясь чреслами к коре - ну, не извращение ли? из каких-нибудь новомодных? И всё бы ничего - лишь бы во благо, вот только... Деревце-то молодое совсем - ребёнок почти! - тонкое. А потому гнётся согласно следующей зависимости: чем дальше продвигается Олег, тем сильнее под его весом прямая превращается в кривую. К тому моменту, когда Хрюша полностью встаёт (относительно ствола, прошу заметить), деревце оказывается параллельно земле. Кабан за ненужностью отпускает древесину - расти шишка большая и маленькая! - он-то теперь уверен в своей вертикальности, и вдруг - опаньки! шо за ёп твою мать?! это ж буратинство какое-то! - наш герой оказывается на уровне прелых листьев и собственной блевотины, личиком по направлению к звёздам.
Далёким и красивым.
Гаснет. Чиркаю. Смотрю.
Стремление к Большой Медведице повторяется. Печальное зрелище. Отвернись, Умка, рано тебе, не готов ты ещё - стать настоящим джедаем и найти жёлудь под клёном.
Я хочу спать.
- Ну, ни хуй себе! это ж буратинство...
Цель: найти место, где можно тихонечко прилечь. И чтоб комаров не было.
Прочь отсюда! Прочь от свиньи, возмечтавшей о небе. Рождённый жрать помои и собственное дерьмо на две кости не встанет, попирая немытым пяточком облака обетованные! Не мечите миксер перед... и сзади!
Кстати, сзади:
- ...твою мать??? это ж бу...
Искать!
Искать!
И плевать, что непроходимый лес противится дубами по лбу и берёзами в лоб! И по боку, что луна спряталась в складках листвы и думает, что это есть повод не осветить мне путь к сладкому сну! И без разницы, что я подвернул ногу - правую, или нет, левую, или всё-таки правую? - и без разницы, что я хромаю на обе лыжни! Ведь я...
- Я найду!
Уже нашёл.
Полянка.
Пейсатая полянка, симпатичная. Полянка что надо. И ноги есть куда положить, и спину, и голову, и жо... с пупком.
Сплю... Я уже сплю...
Космос, заполненный жужжащими вертолётами, или смеющимися ангелами - с рожками и копытами?
А потом мне приснился сон:
- Поле Крестов, - экскурсовод, примечательный носом с кровавыми язвочками, оборачивается к школьникам. - Вы слышали о Поле Крестов? Хе-хе-хе?
Класс заворожено кивает: слышали. Как-никак это обязательная экскурсия в Чернобыль: с осмотром дырявых саркофагов, лабораторной работой по замерам уровня радиации и, конечно, посещением местных достопримечательностей - зоопарка мутантов и Поля Крестов.
Мы смотрим на стеклянную после второй аварии, часто истыканную равнину - кресты: перекошенные, чёрные, серые, с Иисусами и без - разные! - слышали, а теперь и увидели.
- Почему?! Как? - перепуганный толстячок Андрюшка Клячко, бессменный объект задрочек и астматик, чувствует за всех - прыщавый голос ошарашенной толпы.
- Никто не знает. Каждый день распятия вырубает очередная бригада смертников, но на утро, хе-хе-хе... - руки, усердно чесавшие нос, оттопыриваются в стороны. - На утро, хе-хе-хе, опять двадцать пять.
- А зачем смертники?..
- Надо же пропалывать? Прореживать? Обновлять? Надо. Это как сад: Поле. Здесь каждые полчаса экскурсия. Вот будете плохо себя вести...
- Дети, смотрите внимательнее и запоминайте детали, - властный голос Надежды Эрнестовны обрывает угрозу экскурсовода. - В понедельник мы будем писать изложение...
Будем писать изложение, обязательно будем, но не сейчас. Сейчас я...
Сплю. Я всего лишь сплю.
- Твою мать!! - кто-то кричит. Громко. Над самым ухом. Моим голосом кричит, моим языком ворочая, моими губами - моё ведь тело боль почувствовало. Сегодня просто наступательная ночь какая-то: то я наступлю на кого-нибудь, то на меня. Сейчас вот на меня. А это неприятно. Когда на меня. Лучше уж, когда я. А другому неприятно. И тогда мне приятно, что мне не неприятно, хотя, конечно, при этом мне и неприятно, что другому неприятно. Но лучше другому. Чем мне.
Перемотка. Повтор:
- Твою мать!!! - на меня наступили наглейшим образом: на бедро чуть выше колена. Я знаю: это происки врагов. Я ушёл, пресытившись развратом и злоупотреблением алкоголя, я покинул суетный мирок-у-костра, дабы уединится на отдалённой поляне, незапятнанной осколками бутылок, где и возлёг с целью медитации и успокоения в концентрированном здоровом сне. Но мне не простили столь откровенный бунт против общества, погрязшего в меркантильности и пороках. Нашли! Выследили! И мало того: решили затоптать!
Спящего!
Вот же суки!
Перемотка. Повтор:
- Твою мать!!
Тень резво отпрыгнула и спряталась за другую, габаритней. Та, другая, наклоняется к моему лицу и клацает зажигалкой:
- Ба, да это же Шура!
- Костик, ты што ли?
А ведь действительно Костик. Шаман наш: камлания под \"Альминской долиной\" и выведение из бодуна на дому. Он же - незабвенный автор несравненной надписи на створках лифта в подъезде Дрона \"I dont like fish bekos fish is fakin vote\" - чёрным маркером по голубому пластику. Кстати, в этом крике души отразилось не только жизненное кредо Шамана, совмещающее в себе абсолютное незнание английского и таблицы умножения, но и глобальнейшее презрение ко всем фазовым состояниям аквавиты - к карасям в частности. Данная фобия, по моим наблюдениям, произрастает из генетического неприятия всего, что по градусному эквиваленту уступает пиву, как точке отсчёта этико-моральных ценностей.
- Я. А позвольте вас спросить, Шура, шо вы здесь делаете?
И откуда в нём столько скепсиса, а?
- Я отдыхаю. А вот какого хека вас сюда принесло?!
- Отдыхаешь?
Оп-па, это что-то новое, мне уже не доверяют.
- Отдыхаю. Нашёл себе, понимаешь, полянку укромней, от тебя подальше. И залёг.
- Полянку?
- Полянку!
- Полянку?
- Полянку!
- Полянку?
- Конечно, полянку! А шо это, по-твоему?!
- Это \"тропа Хоши Мина\", по которой мы ходим в сортир.
- Чего?! Которая метрах в десяти от костра?!
- В одиннадцати.
Спички, где мои спички? Н-да, похоже на утоптанную землю. И, похоже, ты, Шурик, - мудилка картонная. Это ж надо...