Александр Шакилов
Добрая Пуля со Стальным Сердечником
А моей судьбе захотелось на покой, Я обещал ей не участвовать в военной игре…
«Гр. Об»
1.1
Нет, что бы ни свистела молодeжь, а прицел с постоянной кратностью надeжней! Надeжней и несказанно профессиональней, чем разные там калейдоскопы-игрушки — и не надо спорить! Это без вариантов и не обсуждается.
Всe эти «переменники»… — ну, нет к ним никакого доверия, нет!
Прочность корпуса — что из крылышка моли баллистик. А уж о стабильности огня и говорить не приходится: точка попадания при изменении увеличения скачет, как блоха по сковороде. Да-да, как бедная блошка по горячей сковородке!
1.2
Источник питания? Да… загвоздка, как обычно, — тонкий лeд, опасно. Но! — светящаяся красная коллиматорная точка, та, что вместо прицельной марки, — экономная до безобразия штука: при оперативной стрельбе серьeзно сокращает время на переприцеливание, да и кучность при этом почему-то на смерть и зависть врагам.
Да… понятно, что ж тут непонятного — классика, это правильно. Классика — это основа: оперетты там, Паганини… и перекрeсток нитей — что может быть проще и неприхотливей. Лишние заморочки — напряг мозгам, жди поломок и отказов.
Но — проблемка с источником питания решаема, да-да, решаема. И давно решена.
Допустим, потечeт батарея, или, скажем, ресурс исчерпался — а?! — а нет проблем! В новых моделях красная точка, согласно закону сохранения энергии, никуда не исчезает. Погаснет? — да, не без неприятностей. Но — самое страшное, что может случиться, — из красной в чeрную потемнеет. А значит, прицел сохранил функциональность — все рады-счастливы, слeзы умиления, похоронные венки у цинковых гробов. Аминь, нопасаран, аста ла виста, бэби.
Да… ещe… — удобный же дальномер прилагается, эллиптический. Нужная иногда вещица, полезная, и в обращении приятная. Плотность атмосфера на разных планетах идентичностью не балует, особенности климата, конвекция почвы и тэдэ — глазки частенько осечку дают, а приборчик редко ошибается… ре-е-едко…
1.3
Траектория полeта пули?..
Траектория… — вот уж проблема. Дело-то плeвое, исключительно наживное, и никак иначе. Это на словах не объяснишь, нет, не объяснишь. Слов-то таких и не придумано, нет таких слов — одни нервные эмоции есть, и чувства ещe — чего, интересно, больше? Эмоций или чувств?..
Траектория полeта…
Птички летают — и ничего. Гадят в процессе — и дальше, как ни в чeм не бывало. А ты стой да комбез брезгливо отчищай. И мухи летают, и жучки разные.
На Лангедоке, помнится, драконы водились — так те тоже — шмыгали в поднебесье.
Преимущественно по траектории.
И что?!
Подумаешь, траектория…
Не в траектории должна быть причина волнений. Отнюдь! Ветер — вот что пакостит и вносит постоянный элемент неожиданности. Особенно при огне на большую дальность.
Скорость и направление воздушных потоков, даджжал бы их побрал! Атмосферные катаклизмы!.. смерчи-торнадо…
И начинается: поправки — изменяя положение колодки, а трубку прицела не тронь! — чтоб обязательно маховичок горизонтальной наводки в среднем положении.
Или прокладками отъюстировать оси прицела и канала ствола. Регулировать только по вертикали! — приподняв заднюю часть…
А что секундная стрелка? Причeм вообще? Вот дату надо урезонить — к примеру, вот так: на сутки вперeд…
1.1; 1.2; 1.3 (3, 6)
…а вообще, если руки не из соответствующего места произрастают, а из природой назначенного, да к тому же зрение в контактных линзах не нуждается, и от Паркинсона шея не подрагивает… ну, и при наличии ещe и таланта какого-нибудь…
2.1
— Де дика хула хун, де нана!
— И тебе здравствуй, гаски. Не навоевался ещe?
— Я поживу у тебя, де нана?
— Декала хулда вейн хейшн, — она продолжала чистить кукурузные початки.
Он обернулся — мазнул взглядом по белоснежным хребтам гор, и глубоко вздохнул:
— Куза обстановк дик ю. Муха ап ду шу?
— Не жалуемся.
— Недельку у тебя перекантуюсь, ладно?
— Киранна?
— Ага, недельку.
…А она совсем не изменилась. Нет, не изменилась. По крайне мере ему так показалось. Наверное, из-за паранджи — всe того же драного куска ситца: грязно-белые узкие полоски на выцветшем, когда-то тeмно-синем, фоне. Края накидки и низ ложных рукавов отделаны тесьмой. А подкладка, небось, из хлопка: цветочки-узорчики. И лица как не было, так и нет — вместо носа, губ и глаз — чачван, сетка, сплетeнная из конских волос, украшенная бисером и по краю обшитая пообтрепавшимся чeрным бархатом. Вот так вот строго — как напялили на девочку двенадцатилетнюю, так и поныне… А рубанд она не признавала: рубанд — для неверных вертихвосток, позабывших стыд и заветы предков.
Но всe это не более чем форс от безнадeги: она же никогда, даже издали, не видала Корана и не прочла не единой суры — на планетах-резервациях, заселeнных нохчий, ислам запрещeн. И на Канси, и на Даогуан — запрещeн. И на Сяньфэн тоже так было, пока воинствующие католики-фундаменталисты не заразили Всеобщее
Изобилие спорами ПОМЗ-2М: за полгода всю поверхность, разве что кроме океанского дна, исхлестало проволочными растяжками — и в течение двух лет население полностью вымерло… мины слишком быстро размножались…
Вообще, интересные названия-няньхао для планет-резерваций. Символичные.
Кто-то из большого начальства Российской Конфедерации Миров решил таким образом «угодить» Профсоюзу? Так надо было ещe один штришок дорисовать: обязать мятежников заплетать длинные волосы в косы — чтоб создать полную иллюзию «уважения»…
Где-то далеко взорвалась граната — судя по эху, РГД-5. Бабка вздрогнула.
Он осторожно присел на вещмешок и, расстегнув чехол, погладил «девочку». Закурил, с близи наблюдая, как пожелтевшие кукурузины ломаются о болтающееся в шароварах колено — проворно; правду люди гундосят — дело мастера боится.
Чачван?.. — тогда как же он мог знать, что перед ним старуха, а не полногрудая молодица, если не видел лица еe, и тело еe оставалось скрытым от его бесчестного взгляда? А он и не знал наверняка, разве что пигментные пятна, облюбовавшие обнажeнные для работы кисти, выдавали истинный возраст женщины…
Нана, де нана — не всe ли равно?
— Как добрался, гаски?
— Спасибо, нормально, трясло слегка, а так — порядок. И небольшая просьба: не называй меня русским. Моe имя Миша, Михаил.
— Хорошо, гаски.
2.2
…Нервы на пределе: естественные укрытия (кадка с чахлым фикусом?) практически отсутствуют. Неестественные тоже. Как же они живут здесь, а?
Ерунда, надо расслабиться, не думать о плохом, не думать… Сейчас, главное, не сорваться. Главное, не обнажить «девочку»: нельзя ей, голенькой, позволить набезобразничать. Нельзя. Стиснув зубы — нельзя-нельзя-нельзя!..
Похмелье, глина под ногтями. Напряжение последних минут, как детская игрушка-робот, трансформировалось в сарказм. В неприкрытый агрессивный сарказм, в эдакое шутовское eрничанье: бубенцы-колокольчики, намазюканная гримом рожица.
— Вы у нас не впервые?.. — таможенник, молодой парень — совсем ещe пацан желторотый, удивлeнно наморщил лоб. — Понравилось?
— Непередаваемо, — губы скривились в презрительную усмешечку. — Для творчества лучше местечка не сыскать. Вы со мной согласны?
— Н-да… — парень опрокинул фуражку на затылок — кокардой в пенопласт потолка, и нервно кивнул в сторону чехла, прижатого ремнeм к узкой спине собеседника. — Хорошая игрушка… для творчества… настоящий мольберт, я бы сказал… Турист, значит, этюды, пятое-десятое?
— А то! страстно желаю полюбоваться местными достопримечательностями. Разрешите? — паспорт и пенсионная карточка перекочевали к хозяину. И неожиданно рявкнул: — Благодарю за службу!!!
Выгнутый расслабленной спиралью позвоночник рефлекторно выпрямился, каблуки, столкнувшись, непроизвольно молодцевато прищeлкнули. Идеальная стойка «смирно». Высший класс дрессировки! — видать, малыш в своe время пообмялся в лапах опытного сержанта.
Теперь похлопать — снисходительно так, по-отечески — по плечу и, наслаждаясь видом пунцовости, медленно прогрессирующей от мочек симпатичненьких ушек к бровям и ресницам, не спеша, продефилировать к шахте стратосферного лифта.
Интересно, когда этот салабон придeт в себя? До инфаркта или после?
— Уважаемый, одну минуточку. — Трое. Постарше. Небось, и опыту поболе. Новая команда? — в прошлый раз другие были, и в позапрошлый… Двигаются наперерез.
Где прятались? за фикусом или в служебном сортире?
— Чем могу быть?..
— Михаил? Евгеньевич? Климук? — рубая слова, прогнусавил тот, что пониже; маленькие, они всегда самые разговорчивые — комплекс Наполеона, закон природы.
Надо бы пообломать спесивца; а то ишь — пупок какой прыщавый! хозяин, eлы, жизни!.. А как сиe хамство лучше провертеть? Правильно! — промолчать в ответ, ковыряясь ногтeм в зубах.
— Михаил Евгеньевич Климук?.. — (повторение — сестра запоминания).
— Он самый, собственной персоной. Предъявить? — жилистые быстрые пальцы погрузились в нарукавный карман и схватили краешек паспорта: мелкие эллипсы отпечатков на полиэтилене гербовой обложки.
— Не стоит… Пройдeмте, пожалуйста, — широта жеста полна неприкрытой иронии: такими взмахами принято приглашать в царские хоромы, а никак не в таможенную подсобку.
Ничего, скушаем и отрыгнeм:
— Только после Вас!
Немая сцена. Соображалки пыхтят парком от напряжения: как после вас?!.. неположено! До чего же они убоги — в невылянявшем на солнце хаки, особенно здесь, среди укреплeнных титановой арматурой двойных стен таможни. Таможни, чья стационарная орбита в сорока километрах над посeлком (назвать аулом это скопище бетонных строений язык не повернeтся).
Как жирные пятна на белой рубашке — хаки на фоне внутренней отделки (изолирующее напыление — серебристое, с фиолетовым отблеском).
Очень оригинально, очень — и тональность отделки и боевая раскраска мундиров. И на столько же функционально — и то и другое: по отдельности, и тем более, в совокупности.
— После нас?.. — сопят, не знают что делать.
Ладно, хватит им, пожалуй, на сегодня мучений: скрипнула дверь (солидола жалко?), разрешите? да, пожалуйста, присаживайтесь.
— Я вас внимательно слушаю. Что-то с моей яхтой? Не удачно припарковали? Счесали керамику дюз?..
Ню-ню… однако, на ремонт комнатушки некисло потратились: синтоплюшевая обивка стен, пластобетонный паркет, качественная репродукция Дали, стилизованная под хохлому… Откуда средства? Спонсоры?
— …Погнули переходниковый трап? Неужто ваши подчинeнные умудрились мне и виброзащиту раскурочить?!
— Нет, что Вы, что Вы! помилуй бог! Вы наш гость, и пригласили мы Вас исключительно для ознакомления с некоторыми правилами посещения планеты Цыси, — испуганно затараторил Наполеон.
— Правилами?..
— Удивлены? А судя по имеющимся у нас сведениям…
— …я посещаю этот сфероид, затянутый в кислородную оболочку, не впервые. Так?
— Совершенно верно.
Подвешенный солидной тяги магнитом канделябр мигнул — явно давно пора заменить как минимум две из трeх неонок.
— Верно, говорите?! Так какого же рожна я должен выслушивать ваши бредовые правила дважды?! Вы что — считаете меня идиотом?
Прозвучало вполне зловеще. Интересно, как они отреагируют?
— Что Вы, что Вы! Ни в коем случае! Но Вы обязаны сдать свой хронометр.
Хронометр? — щща-с-с!
— Какой хронометр?
— А разве у Вас нет с собой хронометра?
— А разве вы не знаете, что счастливые часов не наблюдают?
— Да, но…
— И никаких но. Или вы хотите официально заявить, что ГРАЖДАНИН НАРОДНОЙ ИМПЕРИИ МОЖЕТ БЫТЬ НЕСЧАСТЛИВ? — глаза в глаза, не мигая.
— Нет. Я. Совсем. Другое. Имел…
— Ваша половая жизнь меня совершенно не интересует.
— Вы…
— Что я?
Наполеон глотнул воздуха и выдул:
— Позвольте досмотреть Ваш багаж!
— Не смешно. У вас есть полномочия обыскивать члена Профсоюза?
— Нет, но…
— И никаких но.
— Но хронометр… нельзя!.. опасно!..
Перед тем как сомкнулись створки лифта:
— Эй, командир, аппарат со всеми лампочками и кнопочками арендован сроком на стандартный тридекадный месяц. И мы ведь не хотим проблем с эвакуацией а, следовательно, с чистотой послужного списка, правда?
…Дважды тряхнуло так, что каблуками затылок поцеловал: и всe-таки Наполеон чувством юмора не обижен. А юмор тот чeрный, злой юморок. Рычажок чуть ниже, или тумблером не тем что надо активировать совсем ненужную функцию пассажирской камеры, вроде автоматической очистки и дезинфекции, да в двадцати километрах над… — лучше об этом не думать.
Чувство юмора — это прекрасно.
…Лифт — удобная телескопическая конструкция — упаковался в долю секунды: не гармошка из жeстких рeбер и перепонок, а плоский диск — два метра диаметром — на травке загорает: аккумуляторы заряжает.
Благодать! — места красивые! — курорт прямо! Сюда бы пару отелей приштамповать, канатную дорогу привесить, раздвинуть ляжками казино с проститутками в номерах и на сцене — френч-канкан, блэк-джек, презервативы-фишки… Б-р-р, не приведи Господи, ещe один рай запакостить.
А часики где? А вот же они, любимые, «Командирские»: стрелочки фосфорные, за год три ремонта без гарантии, но за наличный расчeт.
Покурить?.. нет, позже. Сейчас важней дела есть — расклад прописать надо: так… замечательно… ровно на сутки назад…
А бабка совсем не изменилась, старая кошeлка…
2.3
— Как добрался, гаски?
— Спасибо, нормально, трясло слегка, а так — порядок. И небольшая просьба: не называй меня русским. Моe имя Миша, Михаил.
— Хорошо, гаски.
…Забавная бабка, хитрая. Вроде кукурузу чистит, а сама присматривается исподтишка. Знает, что незваный гость правша — по левому предплечью мажет: наблюдаются ли припухлости под тканью?
Кормить бараниной будет — в неe легче под видом приправы какую-нибудь гадость подсыпать — до утра накрепко отрубающую. Так что досмотра не избежать, нет, не избежать. Но это ерунда, переживeм, только бы прицел не трогала…
— Я знала, гаски, что ты придeшь. Сегодня.
— Откуда? — сцедил слюну в ладонь: влажно зашипел, угасая, окурок. Картонную гильзу в карман, мокрый пепел вытереть о штаны.
— Утром. Рано. Стреляли. И днeм. А вчера Аслан опять не привeл отару на ночь.
2.1; 2.2; 2.3 (7, 2)
…сквозь сон он слышал характерный щелчок флажка переводчика-предохранителя — знать, не выдержала старушка, проверить решила… ну-ну…
3.1
Он проснулся с первыми петухами: отрывистое противное эхо катилось от дома к дому — чем не экологически чистый будильник?
Почeсывая щетинистый подбородок, зевнул. Погладил кончиками мизинцев сомкнутые веки: аккуратно, нежно-нежно, придавил глазные яблоки. Отпустил и опять прижал — резко, до боли. Крепко зажмурился и усиленно проморгался — до бликов и цветных пятен.
Обычная утренняя зарядка.
Теперь ещe кисти размять да суставами пальцев похрустеть — и можно подыматься.
Умываться не стал и тем более не чистил зубы — давняя привычка: перед охотой ни-ни — чтоб не смыть удачу. Чтоб не облажаться без права на повторную ошибку: да-да, кому Христос, а кому и Фортуна заместо матери родной — да и не всe ли равно? — соблюсти бы чистоту ритуала, а остальное образуется.
Как-нибудь.
Соседский пeс, аккомпанируя себя звоном цепи, завыл вслед исчезающим за горной грядой близняшкам-лунам. Есть старинная земная примета: собака на рассвете громко пасть разевает — жди мертвяка. Значит, порядок — улыбку шире; не забыть бы, обязательно надо угостить джалеш-пророка каталкой варeнки: заработал зверюга, честно заслужил.
У, барбос! Симпатяга…
От окна-бойницы к лежаку два шага переступить: одеяло на полу — вне сектора обстрела. Виски посеребрило — давно уже, а он так и не научился спать в кровати. Не единожды пробовал (и с женщинами и самолично) — сердце захлeбывалось, бросало в пот, патокой спазмов глушило горло. Он просто физически не мог. Не мог и всe. Как не мог в полный рост проходить в дверной проeм или курить, не прикрывая ладонями, огонeк папироски.
Гены, инстинкты и опыт: не подставляйся.
Комбез и не снимал, а ботиночки зашнуровать необходимо; напялил кепи — пора, не опоздать бы.
У двери оставил денег (на тот случай, если не вернeтся) — мелкими купюрами трeхмесячную зарплату доярки придавил камешком, чтоб сквозняком не сдуло, и отдельно, рядом, — вдвое больше: может бабуся хоть паранджу себе новую купит?
Из европейского бархата. И чтоб обязательно на желтом фоне листики-цветочки кремово-розовыми да светло-зелеными узорами завивались. А подкладка — из адраса. И тесьма чтоб бирюзовая, вышитая крестом. И накидка чтоб тоже с вышивкой — из чeрного шeлка.
А впрочем, что хочет, то пусть и покупает…
Теперь по лестнице вниз (первый этаж: сарай и хлев).
Калитку за собой на засов. Заборчик низенький — не шибко ногу подымая, переступишь, но — на засов. Глупо, а что поделаешь? — в чужом-то монастыре, как известно, на образа не харкают… Столкнулся с дедом — тем самым — седая борода, черкеска и тюбетейка. Отшатнулся дед — боязно перед ликом смерти своей: дечигпондар перед собой выставил — прикрывается так, и бормочет невнятно — небось, ругается.
А овцы не блеют; странно… — чего это? Ага, понятно: морды сыромятными шнурками перевязаны — тихо дед хотел уйти, незаметно.
Обидно — не получилось.
…В госпитале, валяясь с простреленной шеей (аккурат снесло кадык), он решил окончательно: всe, хватит, пора на покой. Тридцать с мелочью земных лет «горячего» стажа — это не цацки-пецки. Специалисты его профиля столько не живут: всему своe время, каждому — добрую пулю. Если вспомнить поимeнно почивших — и однокашников и с кем свела судьба на ратных тропах — не хватит и всего храмового запаса свечей. Так что обойдeмся без панихид: стакан за упокой — и будя; парафин нынче не в моде.
Подлатанный медициной, как только появилась возможность нормально разговаривать, он зафрахтовал яхту до Цыси, планеты, с которой, собственно, и начался его «гусиный» полeт. Аттестация, военный билет и первый штамп в трудовой книжке. Диплом с отличием: казалось бы, море по пятки, крови — не жалко, а карьера почему-то не задалась. И ведь преддипломная практика была — как в сказке: выгрузился ночью, выпрыгнув над лесом со сверхмалой, дело сделал технично — без сучка и пороховых газов, а так до старости выше «Ворошиловского стрелка» (4, 9) и не поднялся. Всe хранил погончики «на вырост» — не пригодились. Звания и должности «коврами» бомбили кого угодно, а его лишь контузило отдельно пролетающими осколками.
Ну да ладно, чего уж теперь-то?..
Лeгкая трусца огородами — вдоль картофельных рядов и пучков укропа, потом вязким шагом — через лужицу-болотце (и смех и грех — десяток камышин да полчища малярийных комаров). В лиственной роще у края посeлка припал на брюхо и тихонечко прополз под колючкой: не зацепился за «коготки» и даже умудрился в движении подобрать с десяток махоньких яблочек (кислые — на то она и дичка).
…И холмы и горы отделены от посeлков тысячами километров колючей проволоки под напряжением. Чтобы преодолеть заграждение, нужно быть профи высокого класса. Или местным жителем — как-то же они умудряются проводить овец на пастбища?!..
…На солнце гербарий, вплетeнный в масксеть, быстро привял.
Мысли о вечном.
И о том, что на конце цевья ложи есть соединительная втулка. К втулке той крепятся сошки. Благодаря шарниру, имеем чистых четырнадцать градусов и три плоскости отклонения винтовки относительно опоры…
Спусковой крючок — на себя…
3.2
Колючка.
Самый неприятный отрезок пути. И в обход бесполезно — замкнутая система.
Замаранные разведeнной зелeнкой пуговички легко, как смазанные, выскальзывают из петелек — никаких змеек, крючков, липучек! — раздеться: чтоб как на столе у акушера. Комбез упаковать и перекинуть. «Девочку» просунуть в зазор — бережно. Теперь самому…
Основа — дыхание. Дышать надо уметь. Надо настроить ритм сердца.
…какие-то местные соловьи чирикают — красиво; брачный сезон что ли?..
Никто и ничто не должно отвлекать. Содержание кальция до минимума. И ещe меньше.
…на бледное заросшее тeмным ворсом бедро вскарабкался муравей…
Прежде всего, голова: где пройдeт голова, там и телу найдeтся тропа.
Кажется, так любил говаривать вечно пьяненький препод по анатомии. Сколько лет прошло, а как только что было: и ротационные подвывихи, и ногтем в сонную артерию, и…
…а муравей-то неприятно кусается…
Спрессовать виски — мягко, но уверенно. Это называлось «непрямой массаж мозга». С этого момента отсчeт слоится опасными мгновениями: кровообращение высшей нервной системы нарушено.
Упасть на грудь — диафрагму сплющить, лeгкие на выдох, сердце застопорить.
И вперeд, ползком под нижним ярусом — девять секунд, отключиться, не думать, вовремя восстановить ритм, не раньше, чем редеформировать грудину, внутричерепное повысить — кровь из ушей… норма!
Откатиться на пару метров — ощущая боками сучки и прелость листьев — и жрать яблоки, жрать, жрать, жадно жрать яблоки, вцепившись непослушными пальцами в цевьe. И дышать — выдуть свернувшиеся сгустки из носу.
Знатные яблочки. Нет, пока ещe зна-а-ат-ные. Ещe немножко надо подождать: от пульса подрагивают волосы.
Тяжко что-то.
Но яблочки-то знатные?!
Особенно на голодный желудок: перед выходом не завтракал — вчерашний ужин дюже калорийно переполнил — вздул! — живот. Но всe равно — есть хочется.
Ничего, недолго терпеть осталось.
…Если бы в детстве он знал, кем станет, кем бы он мечтал стать?.. Точно не снайпером.
Дем Михайлов
Первая сессия…. Как давно это было…
Маньяк Отмели или же Песочница для Короля
Обычный комплексный экзамен в мангровых болотах Венеры. Иногда он думал, что дикие, не пожелавшие подчиняться людским законам племена только потому и не извели до сих пор, что Профсоюз не позволяет: старая добрая традиция — первая пристрелка обязательно на Венере.
Задание, действительно, не из простых: за 3600 секунд с момента касания почвы подошвами найти и пристрелить восьмерых представителей коренного населения, аборигенчиков, так сказать, аборигешичек. Причeм кучность засчитывается, только если цель поражается в глаз…
Глава первая
Еще один игрок
…Уже через сорок минут в серо-бурой грязи кверху пузом плавало тринадцать дохлых «лягушек». А в оставшееся время до выхода на связь, он развлекался отловом огромных разноцветных бабочек, беззаботно планирующих мимо: пенорожденный рай — для энтомолога-любителя.
Ра-а-а-ай!..
И предвкушение: с почестями и фанфарами вернуться на базу, побриться-помыться и перед отбоем сесть и, не спеша, спокойно, рассортировать чешуекрылых: здесь пинцетиком и стяжечку, а потом закрепителем и смолой, для прочности, и… Очень хотелось отправить сестре на Землю как можно больше мумифицированных красавиц-lepidoptera — в качестве сувенира, и вообще…
Не ждите от меня много, не ждите от меня мало – каждому воздам я ровно по своей прихоти, капризности, избалованности и вздорности.
(Изречение Люцериуса Великолепного Первого и Единственного!)
– Скоро я стану островным королем! – радостно поведал оборванец стражу, стоящему в теньке под пальмой.
…Экзамен засчитали. Со скрипом, нехотя, оценив его способности всего лишь в три бала. Поощрительных ста граммов и грамотки за меткость не вручили. И это был, действительно, хороший урок, и поразила необычная многословность закреплeнного майора:
– Удачи, чужеземец – вяло и неохотно отозвался «местный», бросив небрежный взгляд на босоногого полуорка в рваной рубахе и штанах. С массивного плеча свисает пустая на вид тряпичная сумка на широком излохмаченном ремне. Голова не покрыта, черные волосы свободно ниспадают на плечи. Мало кто знает, но волосы полуорка настолько толстые и жесткие, что даруют неплохую защиту голове и шее.
— Малыш, ты получил приказ — восемь штук. Именно это количество могло бы соответствовать стратегическим планам командования. А между «восемь» и «тринадцать» есть существенная разница, так что не обессудь — по тактике тебе «двоечка». Да-да, и не искажай морду лица — «двоечка». Однако — посоветовавшись, мы решили не портить общую картину успеваемости взвода… Месяц без увольнительных — для углубления теоретических знаний методом изучения материалов библиотеки. Вопросы есть?.. Не слышу?!
– Пока – клыкасто улыбнулся чужеземец и пошел дальше, отходя от мерцающего в шаге позади «начального» портала, сквозь который только что «родившиеся» игроки впервые ступают в мир Вальдиры.
— Никак нет!
Полуорк с потрясающим игровым ником Люцериус Великолепный озвучил свое желание стать королем едва сделав свой первый шаг по миру Вальдиры и по Отмели, в частности. Его слова были услышаны не только стражем, но и другими чужеземцами-игроками. Кто-то проигнорировал болтающего невесть что новичка, кто-то смешливо фыркнул, а кто-то с глубоким вздохом покрутил пальцем у виска. Еще один дурак прибыл в сказочный мир – что ж, тут таким самое место.
Он не любил города. Очень не любил. Но бахрому он не любил ещe больше.
Три метра ленты из зелeной ткани с кое-как прилепленными пучками травянистого мочала, — специальная приспособа, для уподобления хамелеону — а всe равно не любил. И понятно: то, что искусственно и неестественно, на местности демаскируют — особенно, если наблюдатель противника оснащeн добротной оптикой. А ведь оснащeн; как же без бинокля?
Кстати, об Отмели – стартовая полутропическая локация, находящаяся в пределах частично затопленного древнего города Акальроума. Город из пятерки Великих наземных городов. Город с огромным океанским портом, принимающим сотни кораблей каждый день. Торговая жемчужина мира Вальдиры. Город на стыке двух стихий – воды и суши.
Все торговые пути ведут в Акальроум.
Потому предпочтительнее использовать сетку размером полтора на метр: весу крохотного, как будто бы и нет еe вовсе, места практически не занимает — как носовичок в кармашке. Прелестная штукенция. «Паутина для вольного стрелка» — шутка соответствует действительности, но для того, кто жизнью ей своей обязан, несмешная.
Все можно найти в Акальроуме!
Бахрому не терпел, и стандартную синтетику не привечал: не годится стандартная синтетика в полевых условиях — шелестит, выдаeт.
Здесь в цене не острота и надежность оружия, а твердость и надежность торгового договора.
Кому-то это покажется скукой смертной, а кто-то посчитает, что попал в рай.
Михаил свою масксеть себе сделал сам.
Ощерившись на знойное солнце, полуорк Люц радостно закивал. Жар не холод, костей не ломит. А субтропическая зона с обилием воды по умолчанию весьма плодородна и богата разнообразнейшей живностью.
Древний рыбацкий метод вязки неводов: всe, что нужно, это крученная суровая нитка и деревянная вязальная игла. Ячейки два на два сантиметра — оптимально: мельче не надо, крупнее тоже излишне. Чтобы окрасить, ажурное творение пришлось залить водой в алюминиевом тазике, насыпать в eмкость картофельной ботвы, травы и берeзовых листьев, и прокипятить смесь на огне…
Богатая живность и плодородие – отличное сочетание! Что еще надо тому, кто вознамерился стать островным королем?
– Я стану королем, королем – промурлыкал себе под нос Люц, оглядываясь вокруг.
Знатные яблочки, кисленькие. Хрустят, демаскируют: кашель слышен за сорок метров, шаги — за тридцать, коварные сучья под ногами — за семьдесят; а ежели яблочки в челюстях добротно молоть, чавкая и облизываясь, то звукан уж точно не тише бронхиальных всхлипов.
Все соответствовало ожиданиям.
Хорошо — отдыхать, когда вроде невсерьeз и можно расслабить булки, низводя инстинкты да житейский опыт до уровня непонятного, перенасыщенного мелочами ритуала.
Ха-а-ра-шо-о!
Начальный портал находился рядом с океаном. За порталом – городская стена. За стеной – песчаный берег и сразу же начинается устье реки. Если стоять спиной к стене, то по левую руку песчаный пляж, переходящий в отмель. Дальше от берега, к глубине – еще стена, изрезанная глубокими вертикальными проемами шириной в двадцать-тридцать сантиметров, свободно впускающими и выпускающими океанские воды. Этакая каменная частая решетка, надежно защищающая отмель от страшных океанических чудовищ. До стены тянется мелководье, в самых глубоких местах достигая макушки гнома или груди полуорка.
Ладно, пора одеваться — неча ягодицами отсвечивать. Фруктами сбил ржавую оскомину во рту, зрение восстановилось — отдых закончен.
– Я буду королем, королем – продолжил напевать застывший на месте полуорк, прищурив ярко-синие глаза и всматриваясь в детали местности.
Многие игроки мнят себя умными, а кто-то искренне считает себя гением, но они редко, крайне редко, замечают выгоду пребывания в той или иной местности, а про коэффициент производительности большинство из них и не слыхало. Мимо полуорка нескончаемым потоком текли игроки новички. Порой поток становился уже, превращаясь в ручеек или чуть ли не череду капель, а затем опять набирал силу. Все больше игроков прибывало в игровой проект. Все больше потребителей шагали вперед… просто превосходно…
…Оделся так же быстро, как и обнажился. Наматывая на ботинки марлю, вспоминал как…
По правую руку начинались различные постройки стартовой локации, представляющей собой прибрежный мини-район Акальроума, отделенный от основного города внутренней стеной и магической завесой, пересекать которую не советовалось, если еще остались дела на Отмели, или же как ее еще называли – ласковой ракушечной отмелью. А еще проще – Игровые Ясли. Или просто Ясли. Место рождения и краткого пребывания новичков.
— Содержимое карманов выложить для досмотра!
Практически все игроки шли прямо и направо. Торопились наспех изучить квартал и поскорее покинуть его.
Закреплeнный майор (по кодировке Профсоюза это звание соответствует почeтному статусу «Вильгельм Телль», 4, 2, 3) щурится, подставляя солнцу загорелое лицо. Скуластое. Светлое рассечение шрама от подбородка до брови. Шерхан, Хозяин Джунглей… — майора по-разному называли за глаза.
А полуорк Люц свернул налево и, достаточно тяжело и неуклюже перепрыгнув через цветочный куст, очутился на пляже из желтого мелкого песка с редкими вкраплениями камней и пустых ракушек. Следующие пару секунд полуорк глядел на яркий виртуальный мир сквозь строчки информации:
Множество кучек у подножий каблуков ботинок — для каждого кармана отдельная.
Базовые характеристики персонажа:
Наконец шеренга перестала кланяться. Михаил покосился — справа налево — разнообразием предметов содержимое кучек не поражало: везде — укутанные в мягкий полиэтилен обязательные кусочки хлеба (от внезапного приступа кашля) и документы, иногда — совершенно бесполезные (стрижки под ноль) прореженные пластмасски расчeсок, реже — пачки папирос и зажигалки.
Сила – 1.
— Курить — здоровью вредить! — непонятно весело пропел Шерхан, останавливаясь рядом с Михаилом. — А эт-то что у нас такое?!
Интеллект – 1.
— Спички, товарищ майор, коробок спичек, — Михаил внутренне затрепетал.
Ловкость – 1.
— Эта, товарища курсанта, не спичка, однака. Эта — шта? — это пыгримушка, однака! — Шерхан довольно точно умел парадировать сибирский акцент; картонный коробок перекочевал в сухонькую ладошку, оттуда в брезгливо оттопыренные большой и указательный пальцы. Лeгкое движение — и спички внутри картонки отчeтливо затарахтели.
Выносливость – 1.
Майор, языком раздвинув густые усы, улыбнулся:
Мудрость – 1.
— Погремушку экспроприирую. Ты, Климук, вроде как уже не детского возраста мальчик, уси-пуси-забавы тебе ни к чему. На, дарю, — и майор протянул салатового цвета зажигалку. — Пользуйся, Климук, на здоровье. И курить бросай, да?
Жизнь: 70/70.
Мана: 15/15.
Холм…
– Лучшие характеристики для начала пути! – радостно поведал Люц едва не шарахнувшемуся прочь «местному» дедушке в безрукавке и коротких штанах, бредущему по пляжу и тыкающему в песок длинной палкой.
Последнее пристанище… Здесь всe решится: лучший выживет, а остальные… — остальные падаль.
– Да помогут тебе боги, юноша – вздохнул дед, видимо, поражаясь глупости чужеземцев крикунов – Ох! Слушай, юноша… э? Где он?
И есть один секрет: ведь не целясь, но обязательно в десяточку!..