Он ловко запрыгнул в кабину, лопасти завертелись практически сразу после того, как захлопнулась дверь. Видно было, что лейтенант хотел как можно быстрее покинуть вертодром. Железная птица плавно оторвалась от земли, развернулась, направив свой острый хищный нос в сторону, откуда они прилетели. Алекс проводил взглядом плавно набирающую высоту машину и направился к голубому зданию, напоминавшему всем большими буквами на крыше, что они находятся в Иркутске.
Если бы не пронзительный ветер, то прогулка до терминала была бы даже приятной, но пространство аэродром хорошо продувалось и Алексу пришлось поверх шапки натянуть капюшон куртки. Стало намного комфортней шагать, но из-под капюшона он не услышал, как сзади догнал электрокар. Резкий, хоть и негромкий звук сигнала заставил подпрыгнуть от неожиданности.
Алексей повернулся. В небольшом электрокаре за рулем сидел парень лет двадцати в ушанке с опущенными по такой погоде ушами. Его голубого цвета телогрейка с какими-то нашивками на груди не производила впечатления слишком теплой, но из под нее выглядывал высокий толстый воротник серого свитера, который и спасал своего хозяина от этого пробирающего до костей ветра.
— До терминала? — голос парня оказался звонким.
— Да.
— Садись, подброшу, чего по такому ветру пешком топать!
Алекс уселся рядом с водителем, и электрокар не спеша покатил к зданию терминала.
— На Августе прилетел? — парню явно было скучно.
— Ага.
— Толковая машина, максималка 280, крейсерская 260 километров в час.
Парень явно относился к тому типу людей, для которых помолчать хотя бы пять минут было физически невозможной задачей.
— В пятибаковой версии под тысячу километров дальность полета, — парень продолжал выдавать свои энциклопедические познания о летной технике.
— Слушай, а не скажешь где у вас тут можно камеру продать быстро, — перебил его Алексей, — а то денег после отдыха на Байкале на билет до Москвы не хватит. Слишком уж хорошо отдохнул, хоть авиастопом едь.
Наступила пауза.
— Ну, так как-то сразу не скажу, — растеряно сказал фанат авиатехники.
Вопрос Алексея явно выбил его из потока мыслей о достоинствах 109-й модели вертолетов Augusta. Алексею даже показалось, что в мозгу собеседника сейчас как в компьютере идет перезагрузка на новую тему беседы. На лице собеседника прямо отражался весь этот процесс: глаза смотрели в одну точку вперед, мимика выражала застывшее лицо погруженного в себя человека. Но это продолжалось секунды. С лица пропала сосредоточенная отрешенность и функция разговора у водителя заработала в прежнем пулеметном режиме.
— Ха, шутник. Авиастопом. Слово ж кто-то придумал, — затараторил водитель. — А что за камера? Дорогая? Я вообще не знаю, где сдать можно. Может, на радиорынке, так сегодня четверг — он не работает. Если предмет стоящий — можно с грузовиками договориться. Че скажешь?
Из всего набора слов Алекс понял, что есть какие-то грузовики, которые могут принять камеру.
— А что за грузовики?
— Ну грузовые рейсы. Если с ними поговорить, то могут за нормальный товар взять пассажиром, главное, чтобы подходящий рейс был. Ты ж не хочешь во Владивостоке оказаться? Но вообще-то должны на Москву быть. По будням обязательно рейсы есть. Все, приехали. Выходишь или дальше поедем?
Электрокар остановился рядом с терминалом. Водитель вопросительно смотрел на Алексей.
— Куда дальше? — Алексей не поспевал за скоростью вываливания информации этим говорливым субъектом.
— Ну куда? На грузовой терминал. Рейс искать. Помогу тебе, а то больно уж вы, столичные, неприспособленные к жизни. Гонору много, а… — недоговорил он. — Меня Лехой зовут.
— О! Тезки! Ладно, давай к твоим грузовикам, надо ж как-то добираться, — ответил Алекс, решив на замечание о \"столичных\" промолчать.
* * *
Бурковский сидел в кабинете и составлял пазл сегодняшних событий.
\"Итак, что мы имеем. Вчера вечером через систему безопасности на территорию проник неизвестный. Все системы контроля распознают его как гостя и пропускают на вечерний прием. Там он на камеру снимает присутствующих, а ночь проводит с Симоной Лурье (что само по себе выглядит странно).
При этом прибывает сюда на снегоходе, а покидать базу собирается на вертолете своего якобы нового знакомого — генерала ФСБ Смирнова. Более того, перед выходом из отеля он сидит со Смирновым в баре и пьет пиво, по словам Смирнова они встретились на этаже отеля случайно.
Как и полагается случайному посетителю, он попадает в поле зрения патруля, и его задерживают. Пока он находиться в нашем кабинете, ожидая встречи со мной, получает звонок, и по тоннелю, где также опознается детекторами как гость, попадает на аэродром и улетает на вертолете Смирнова. Судя по вопросам, которые он задавал в телефонном разговоре, инструкции, как попасть на аэродром, он получил именно от собеседника. А самое главное, что звонок был отсюда, из отеля. Причем звонивший использовал номер и сам мобильный аппарат всего один раз — для этого разговора, то есть, получается, держал их именно для такого разговора или… для этого разговора.
Остановимся здесь. Если бы он попал на объект не случайно, то сам бы знал, как здесь действовать. И никакие звонки ему были бы не нужны. Если все-таки оказался здесь вчера случайно, то кому понадобилось помогать ему. Слишком много случайностей: знакомство со Смирновым, видео, которое досталось Лурье… Очень уж похоже на инсценировку. Ведь если бы я встретился с ним до визита Лурье, то у него не было бы этих сорока минут, чтобы оказаться в Иркутске.
Слишком много случайностей. Слишком… И главное кто-то \"случайно\" знал его номер. И кто это? Жаль что здесь запрещена прослушка телефонных разговоров.
А если это просто проверка моей квалификации на новой должности? Но кто в ней участвует? Лурье, Смирнов? Лурье вряд ли. Это не ее уровень — проверять Бурковского. Нашли бы кого-нибудь более низкого ранга. Смирнов не знает о реальном статусе объекта. Хотя зачем ему знать, если это просто проверка? Тем более, что в такой ситуации Смирнов переходит под мое непосредственное руководство и обеспечивает силовое задержание силами ФСБ. Точно, и составляет отчет обо всех моих распоряжениях и действиях. И имитировать звонок мог тот же Смирнов. Как просто! Ну а Лурье, получается, была просто импровизацией этого Алексея\" — последняя мысль вызвала злорадную ухмылку на лице Бурковского.
\"Но полностью отбрасывать участие Лурье нельзя, и поэтому совет уничтожить мини-диск может быть просто дополнительной проверкой. Ну, а если наша советчица случайно попалась этому парню, то этот диск в будущем тем более может пригодиться. Так что с его уничтожением может не стоит спешить?
Кстати, как там дела у Смирнова. В Иркутске, где засветился мобильный парня, он уже должен быть сорок минут назад.\"
Он потянулся к селектору
— Лиза, соедини меня со Смирновым, — сказал он и отключился, не дожидаясь ответа.
Через минуту раздалась трель телефона. Бурковский поднял трубку, из которой доносился голос бравого генерала.
— Дмитрий Алексеевич, я уже в Иркутске. Его мобильный все еще в зоне аэропорта. Мои люди осматривают терминал, берут на всякий случай под контроль железнодорожный вокзал. Фото объекта передано на посты ГАИ, и уже есть результат.
— Так быстро?
\"Точно проверка — слишком уж голос у него самодовольный\"
— Ну… работаем. Патрульный сообщил, что на дороге Листвянка — Иркутск был остановлен автобус с туристами. Они опознали наш объект и сказали, что это сотрудник их компании, Алексей Харламов, который не ночевал сегодня в отеле, а по телефону утром сказал одному из коллег, что доберется до Иркутска самостоятельно.
\"Как хорошо подготовились — ГАИ остановили автобус, в автобусе сотрудники…\" — думал и ухмылялся сам себе Бурковский.
— Одновременно с этой информацией от ГАИ, — продолжал Смирнов, — был зафиксирован звонок на мобильный объекта, на который он ответил. Запись отправил вам, но если коротко, то коллега Харламова звонил, чтобы предупредить, что его ищут.
— Кстати, Смирнов, а почему бы вам самому не позвонить своему товарищу? Попросить вернуться допить пиво.
— Он не мой товарищ, Дмитрий Алексеевич.
— Не в этом вопрос. Вопрос в том, что неужели ФСБ не может просто позвонить подозреваемому?
— Как-то не подумал…
— Не подумали? — перебил Бурковский. — Вертолет выдать подумали, а о звонке нет. Вы что ли от него прячетесь или он от вас? Если это залетный визитер, то уверен — от ФСБ он не решится прятаться, это ж не служба охраны отеля.
— Полностью согласен, сейчас…
Бурковский бросил трубку — дослушивать оправдания не хотелось, особенно если все это проверка, а дело пока выглядело именно так, и отсутствие немедленного доклада о звонке и ГАИ, и то что они \"просто не догадались позвонить\" только подтверждало — Смирнов участник. Дмитрий повернулся к ноутбуку и зашел в раздел почтовых папок.
\"Ну что за разговор \"коллег\" мне подготовили\" — подумал Дмитрий, одевая наушники. К его удивлению разговор шел на английском.
\" — Привет Алекс. Ты где? — парень говорил не очень разборчиво со странным акцентом, но было очевидно, что английский его родной.
— А что случилось? — акцент второго не оставлял сомнений, что парень учил английский в обычной русской школе.
— Это я тебя хотел спросить, что случилось. Минуту назад нас допрашивал на дороге полиция. У них факс твоего фото. Что ты натворил?
— Успокойся, Джерард. Ты сказал им, что я обещал сам добраться в аэропорт?
— Я нет, но это сказал шеф. С тобой все нормально, Алекс?
— Все нормально, встретимся в Москве. Я сам тебя наберу.\"
Бурковский снял наушники. Смущало его в этом разговоре многое: и то, что разговаривал этот Алекс с каким-то иностранцем, и то, что слишком много информации для поиска оставил. Если это проверка, то слишком уж странная. С одной стороны, виртуозная, рассчитанная поминутно, операция. Ведь подготовка записи этого разговора подразумевала, что объект уйдет из гостиницы, его не удастся задержать и проверка дойдет до стадии ловли объекта в аэропорту. С другой стороны этот Алексей выглядит настолько непрофессионально, что начинаешь верить — он действительно просто московский программист, попавший сюда вчера вечером абсолютно случайно. Но вероятность такой цепи событий равна нулю.
На селекторе загорелась лампочка вызова
— Слушаю
— Дмитрий Алексеевич, генерал Смирнов на первой линии.
— Хорошо я возьму.
Голос Смирнова был взволнован.
— Дмитрий Алексеевич, мы не успели его набрать — мобильный объекта пропал из зоны действия аэропорта и не появился в соседних зонах. Это значит…
— Я знаю, что это значит, — перебил Бурковский. — Какой-нибудь рейс сейчас вылетал?
— Рейсовых или чартерных вылетов не было, но был вылет как раз во время потери связи с телефоном транспортного самолета на Москву.
— Вот… твою мать. Вы грузовой терминал под наблюдением держали?
— Не успели. Мои люди в аэропорт прибыли только час назад, но они взяли под контроль железнодорожный вокзал, — оправдывался голос Смирнова в трубке.
— Наблюдение за аэропортом не снимать. Допросить всех в транспортном терминале по поводу нашего объекта. Доложить через полчаса.
Трубка резко ударилась о телефон, хотя ее вины в том, что услышал хозяин, не было. Бурковский поднялся из-за стола и подошел к окну. В минуты, когда требовалось привести в порядок мысли, он любил постоять у окна, рассматривая пейзажи, какими бы они ни были. Еще 10 лет назад за окном он, обычный питерский участковый, видел только серые каменные глыбы домов центра северной столицы и мечтал, чтобы судьба вырвала его из этого угрюмого, вечно сырого города.
\"Всего десять лет назад, а кажется, что в прошлой жизни…\"
Бурковский вглядывался в заснеженный пейзаж, словно, надеясь там увидеть решение головоломки.
На самом деле он напряженно думал над ситуацией:
\"Итак, он отдал распоряжение, простейшее распоряжение позвонить непростительно поздно. И по сценарию проверки они сымитировали, что телефон покинул зону аэропорта. И эту часть он, Бурковский провалил (то, что его проверяют сомнения окончательно исчезли). Как он должен действовать дальше, чтобы окончательно не провалить испытание?
Мобильный может покинуть зону действия аэропорта по двум причинам: он все-таки улетел или аппарат уничтожили. Именно уничтожили, ведь даже в выключенном состоянии без аккумулятора нужно помнить о встроенной второй батарее, которая информирует о местонахождении телефона — так называемый \"полицейский сигнал\". О нем знают только специалисты так что, от Бурковского ждут действий учитывающих оба варианта развития событий.
Если объект покинул Иркутск, то необходимо срочно сообщить в Центр и, скорее всего, работу с объектом \"продолжит\" уже европейский офис в Москве, ну а его вызовут \"на ковер\" с полным разбором полетов. В любом случае, сейчас он должен сообщить в Центр. Да — он провалил операцию, но, не выполнив инструкцию, он рискует больше. Более того, если Смирнов сообщил ему, то сообщил куратору проверки, и в Центре уже ждут его звонка. Сколько ждут? Две минуты? То есть он что, сомневается, что ему делать?\"
Бурковский отвернулся от окна, подошел к столу и опустил руку под крышку стола. На входной двери щелкнул замок, окна снаружи плавно закрыли плотные жалюзи. Над столом зажегся неяркий свет на столе поднялась небольшая крышка, оказавшаяся монитором. Из динамиков монитора послышался женский голос:
— Дактилоскопический анализ проведен. Сядьте перед монитором для полной идентификации
После паузы голос добавил:
— Объект идентифицирован, уровень доступа второй. Введите код для связи.
Бурковский набрал на мониторе комбинацию из цифр и знаков, после чего минуты через две на экране появилось лицо мужчины лет пятидесяти. Видно было, что он не очень рад звонку.
— Что случилось, Бурковский? — из динамиков раздался голос на аглийском, но с сильным французским акцентом. — Надеюсь, это важно. У нас, напомню, полшестого утра.
Бурковский подавил внутренний смешок, услышав о полшестого. Понятно, что шеф не знает о русском сравнении для состояния проблем с потенцией. Сохраняя на лице серьезное выражение, он начал доклад.
— Да, это важно. Ситуация второго уровня. Проникновение на объект постороннего лица. Есть основания полагать, что в настоящий момент нарушитель покинул Азиатский ареал и направляется в Европейский. Точного подтверждения нет, но есть основания полагать.
— Как проник? — взревел собеседник, у которого сонливость рукой сняло. — Когда? Вчера? Он был на Мероприятии?
— Так точно. Якобы случайно проник. У нас есть видеозапись с его камеры, которая говорит, что он является случайным визитером. Система безопасности определила его как гостя.
— Как гостя? Вы понимаете, что это значит? — собеседник запнулся. — Какая запись с его камеры? Он вам камеру с записью оставил, может, он еще Мероприятие снимал?
— К сожалению да.
— Черт побери, что у вас там происходит. Посторонний на объекте во время Мероприятия, оставивший видеозапись своего визита и сейчас он покидает Азиатский ареал?
— Да скорее всего, он сейчас вылетел грузовым рейсом из аэропорта Иркутск в Москву. Информация проверяется оперативными работниками ФСБ. Вот-вот будут результаты проверки.
— Вы хотите сказать, что он обычным рейсом летит в Москву? Так кто это, черт побери?
— Все поведение этого субъекта говорит, что это случайный визит и, хотя вероятность такого развития событий почти равна нулю, но все-таки возможна Именно поэтому…
— Именно поэтому вы там со всеми ресурсами смогли ему позволить улететь? Как он вообще покинул объект?
Последовала пауза. Лицо на мониторе слегка успокоилось.
— В общем, высылайте материалы. И если подтвердиться, что этот неуловимый гость сейчас пьет водку в транспортнике по пути в Москву, то посадите самолет и снимите его оттуда. Лично. Это приказ.
Экран погас.
\"Это не проверка! Он был по-настоящему взбешен\".
Бурковский никогда не видел в таком состоянии грубоватого, всегда держащего себя свысока с любым собеседником, руководителя безопасности региона, Дэмиана Маурика — личность незаурядную в Организации. По мнению Дмитрия почти все французы слегка снобы, причем в изначальном значении слова — люди пытающиеся казаться утонченными аристократами, не являясь ими. А их закомплексованность по отношению к англосаксам проявляется в некоторой презрительности к остальным.
Дмитрий нажал на кнопку селектора.
— Аэродром? Подготовить мой борт. Через пять минут вылет в Иркутск.
— Так точно.
Удовлетворенно кивнув, он нажал другую кнопку.
— Лиза, мой электрокар к входу и соедини со Смирновым на служебный мобильный.
На одевание ушло не более минуты, выходя из кабинета, он уже слышал как Лиза говорит генералу, что Бурковский сейчас хочет его слышать. Мобильный завибрировал уже в коридоре.
— Дмитрий Алексеевич, результаты опроса в грузовом терминале будут минут через десять, — послышалось из трубки. — Ребята…
— Максимум через полчаса я буду у вас, — перебил Бурковский. — Встречайте на вертодроме. И заворачивайте тот самолет на Москву обратно без объяснения причин руководству аэропорта. Вы поняли? Без объяснения.
— Понял. Ждем вас. А что экипажу сообщить?
— Ну придумайте что-нибудь, спросите у диспетчеров безобидную причину, главное — ничего о том, что нас интересует их пассажир.
Через два часа, когда самолет вернулся и, покружившись, для выработки части топлива, начал снижаться, в зоне аэропорта снова появился сигнал мобильного телефона Харламова. Он был отключен — работал только вспомогательный аккумулятор.
\"Все оказалось просто. Зря информировал Центр. Теперь вроде как беглеца поймал \"под чутким руководством\" — расстроился Дмитрий.
Конечно, лучше такое окончание операции, но… получается, что все было очень просто, и брать этого Алексея Харламова нужно было еще, когда он в кабинете с Лурье рассматривал видео.
\"Кстати, надо бы в суматохе мини-диск с видео не забыть забрать. Но кто ему все-таки звонил? Вот в чем вопрос!\" — думал Бурковский, глядя на приближающийся самолет
Серебристый Ту-154 коснулся взлетной полосы, подводя итог сегодняшней сумасшедшей ловле черной кошки в темной комнате.
****
Алекс проснулся и, хотя рядом иллюминатора не было, вестибулярный аппарат ему подсказал, что самолет снижается, делая при этом плавные повороты. По ощущениям полет прошел за полчаса, как и обещал пилот, когда Алекс интересовался временем полета.
— Через полчаса будем на месте, — говорил он, протягивая Алексу наполовину пустую бутылку коньяка. — В грузовом отсеке прохладно, так что коньяк не помешает.
Алекс понимал, что благодаря разнице с Москвой в пять часов, \"полчаса\", обещанные пилотом, означали пять с половиной часов лету. Пилот явно был доволен сделкой, потому все что смог предложить Алекс, это видеокамеру Джерарда, которая даже непрофессионалу выглядела намного дороже цены билета до Москвы. В качестве бонуса от экипажа был предложен коньяк, который и вырубил Алекса через минут десять после взлета.
Пока Алекс спросонья приходил в себя, самолет тряхнуло от прикосновения с землей, и пассажир почувствовал, как машина стала катиться по земле, завершил свой полет через пространство наперегонки со временем. Скорость снижалась, пока не стало ясно, что посадка завершена, и самолет просто маневрирует по бетонке. Через несколько минут, он полностью остановился, двигатели затихли и наступившая тишина оглушила единственного пассажира грузового отсека. Резкий звук открывающейся двери в этой, поглотившей машину, тишине заставил Алексея вздрогнуть.
— Господин Харламов прошу на выход, на сегодня ваш полет окончен, — донеслось из открытой двери. — Добро пожаловать на тверскую землю аэродрома Мигалово.
В дверном проеме появилась фигура пилота.
— Надеемся, вам понравился полет, и вы в будущем еще не раз воспользуетесь услугами нашей авиакомпании, — закончил он свою речь, пытаясь подражать гнусавому звуку, звучащему из динамиков пассажирских лайнеров.
— Видел, что ты успел отоспаться, — уже обычным голосом продолжил он, — я заходил к тебе во время полета — ты спал как сурок.
— Да коньяк здорово в этом помог, — улыбнулся Алексей. — В будущем на Байкал и обратно буду летать только вашими авиалиниями.
— Всегда рады, — поддерживая шутливый тон, поклонился, вытянув руки по швам командир и добавил. — Тебе же в Москву нужно добраться?
— Да, сейчас махну на вокзал — там электричкой часа три до Москвы.
— Есть предложение получше. Через полчаса я освобожусь, и можешь со мной махнуть в Москву. У тещи сегодня день рождения так за мной на машине заедет жена, и мы сразу с аэродрома в Москву на выходные. Могу подбросить.
— Ну, — немного смутился Алекс. — Не хочется напрягать.
— Не беспокойся, пока мы пока летели, я узнал цену твоей камеры у ребят на земле. Ну просто ради интереса. Теперь мне неудобно, что по тройному тарифу тебя вез. Так что считай — оплатил камерой такси в Москву.
Пока ехали в Москву, у Алексея на заднем сидении Фокуса было время подумать.
\"Итак, куда мне теперь ехать? Лёха из аэропорта сказал, что по аэропорту меня искали с распечаткой моей рожи и милиция, и мужики в штатском, — наверное, феесбешники. Так что тот мужик по телефону был прав: не туда я влип, и все очень серьезно.
И что теперь?
Имени мое они уже знают, директор же дал на меня наводку, когда гаишники автобус останавливали. Прописан я у родителей, так что о том, что я снимаю квартиру узнают, только если родители расскажут. Адреса съемной квартиры родители не знают, номера телефона, по-моему, тоже, они ж всегда на мобильный мне звонят, так что на съемной квартире ждать меня не будут. Еще этот диск с записью посмотреть бы, что там такого. Но, получается, это только дома смогу\"
Алекс посмотрел на часы.
\"До прилета Джерарда еще полчаса. До Москвы ему из Шереметьево час добираться, так что приедем в Москву мы с ним одновременно. Надо забрать документы и ключи и как-то объяснить, почему его камерой теперь будет пользоваться русский летчик.\"
Последняя мысль ввела Алекса в уныние — камера была дорогой: под две с половиной тысячи вечно-зеленых. Сумма немаленькая, а Джерард все-таки буржуй, у которых дружба дружбой, а деньги есть деньги.
Еще вчера сумма в две с половиной тысячи не особенно бы волновала Алексея Харламова, ведущего программиста с месячным окладом в три таких камеры. Но сейчас, Алекс чувствовал, что о работе и зарплате на ближайшее время придется забыть. Сбережений он никогда особых не делал — как-то удавалось без особых усилий всю зарплату спускать в барах как одному, так и с тем же Джерардом.
\"Блин, ячейка! У меня ж в банковской ячейке есть немного\".
Ячейкой он не практически не пользовался. Появилась она два года назад, когда они со Светкой стали откладывать на квартиру, потому что Алекс упирался и не хотел брать кредит. Были у него и другие мысли по поводу этих денег, но Светке о них он не говорил. Алексей точной суммы не помнил, но должно было там тысяч сорок лежать.
Алекс полез в карман за телефоном — нужно было набрать Джерарда.
* * *
Через полчаса Бурковскому доложили, что телефон на борту самолета нашелся, а вот самого владельца там нет.
Держа в руках старенькую Нокию, он подошел к Смирнову.
— Поздравляю генерал, телефон ваши бравые ребята нашли, а вот московского программиста нет. Орлы!
Голос Бурковского был настолько спокоен, что у Смирнова пошел холодок по коже. Бурковский не смотрел на него, а стоя к Смирнову боком с нарочитым интересом разглядывал мобильник.
— Осталось мелочь — найти парня, — продолжал Бурковский, — надеюсь у вас это получиться до вечера, потому что завтра генерал ФСБ Смирнов может попасть под подозрение как соучастник. Надеюсь, вы понимаете, что наше начальство умеет наказывать провинившихся.
— Дмитрий Алексеевич, но пилоты же сказали, что к ним подходил наш Харламов с просьбой отвезти в Москву. С ним был местный электрокарщик. У него смена закончилась, но его сейчас найдут, и мы все узнаем, каким рейсом…
— Все узнаем, — закричал Бурковский. — Меня не интересуют электрокарщики. Ваш личный пилот вывез постороннего с объекта. Вы не смогли его перехватить в аэропорту, хотя он спокойно здесь бродил по грузовому терминалу. Смирнов, работайте, а не стройте тут из себя клоуна, который бегает по арене, пытаясь поймать солнечного зайчика.
Смирнов стоял молча, но лицо, покрывающееся красными пятнами, выдавало его эмоции.
— Дмитрий Алексеевич, — залепетал дрожащим голосом Смирнов, — Вы же понимаете, что я не соучастник, что все это цепь чудовищных совпадений. Я все тут перерою. Если эта сволочь в Иркутске, то он будет у вас в кабинете до вечера. Но… Лурье же тоже… Он же у нее ночевал.
— А вот о ком вам не стоит думать, так это о Лурье. Пока начнут с ней разбираться, так о генерале Смирнове вообще будут говорить в прошедшем времени.
Смирнов опустил голову. На него было жалко смотреть. Если бы кто-то из знакомых Смирнова или из его подчиненных увидел бы сейчас этого раздавленного морально человека с глазами полными страха, он бы не узнал в нем того сурового сотрудника спецслужб, который за последние пять лет сделал головокружительную карьеру в органах от старшего лейтенанта до генерал-майора ФСБ. О его аналитических способностях и жесткости с подчиненными знали многие, но очень немногие знали, почему начальник охраны какой-то гостиницы на берегу Байкала может заставить его превратиться в жалкого, словно оправдывающегося за разбитое в учительской окно, пацана.
Спустя три часа руководитель службы безопасности региона, господин Дэмиан Маурик, просматривал материалы об инциденте на объекте \"Байкал\". Эти русские выглядели как полные болваны. С другой стороны, Лурье тоже в этом истории выглядела несколько в странном амплуа.
\"Хм… Симона удивила. Кто бы мог подумать, что алкоголь ей так бьет в голову\"
На мониторе загорелся значок вызова.
\"Прямая линия?\" — неприятный холодок пробежал по спине.
— Доброе утро, сэр — сказал Дэмиан, подавив желание подняться из кресла.
— Доброе утро Дэмиан. Я слышал, что на объекте?3 произошел неприятный инцидент. Что вы по этому поводу предпринимаете?
Такой быстрой утечки Маурик не ожидал, а учитывая, что в Вашингтоне еще раннее утро, то такой звонок мог означать только одно — им очень недовольны.
— Решение возникшей проблемы было передано специалистам центрального аппарата региона, поскольку основные оперативные действия было решено перенести в Москву. Бурковского, это начальник охраны объекта, временно отстранили от должности и перевели в оперативный отдел центрального региона для окончания операции. По результатам будет решаться его дальнейшая судьба. Он входит в состав посвященных, поэтому решено пока ограничиться этим.
— Вы понимаете, что меня интересует, — с упором на \"что\" отрезал собеседник и после паузы добавил. — Судьба Бурковского явно не в числе причин, почему я с вами сейчас решил поговорить вместо того, чтобы совершить утреннюю пробежку.
— Лурье пока вне подозрений. Все произошедшее выглядит как цепь случайностей, несмотря на то, что все совпало с Мероприятием. Конечно, все станет ясно, после того как мы пообщаемся с парнем.
— А кто вообще этот Харламов?
\"Ого, он заранее поинтересовался его фамилией\" — подумал Маурик, а вслух ответил:
— Как ни странно, уже однажды попадал в наше поле зрение. Это было по делу Энтхила, если помните, там их было двое. Он был вторым участником, тогда он еще школу заканчивал.
— И вы за ним не присматривали?
— Такой задачи не стояло, им по процедуре занималась служба рекрутинга. Я просмотрел досье: его пытались привлечь к сотрудничеству, но последние годы он страдал алкогольной зависимостью, поэтому решено было отказаться от его кандидатуры.
— Я слышал, там нашли следы деятельности Конфедерации?
\"Интересно, кто ему сливает информацию?\"
— Не совсем. Прямых свидетельств нет, но кто-то связывался с нашим героем по телефону и, вероятно, проинструктировал как покинуть объект. Думаю, это также прояснится после встречи с Харламовым. Но даже если там вмешались конфедераты, то они действовали полностью в рамках. Нет доказательств, что это их человек.
— Ну это мы посмотрим, — пробормотал собеседник и добавил, — ладно, ищите парня и подчистите все хвосты.
Генерал Смирнов утром следующего дня поступил в специальное психиатрическое отделение в Московском центре психиатрии с диагнозом \"нервный срыв и ярко выраженная мания преследования\". Учитывая его положение и уровень имеющейся информации, лечение решено было проводить в специальном стационаре с ограниченным доступом. Во время перевозки в специальный стационар рядом с подмосковным Зеленоградон автомобиль \"скорой\" выехал на переезд на запрещающий знак семафора. Автомобиль принадлежал ФСБ, дело огласке не придали, поэтому никто не узнал, что трупы из смятой в лепешку машины на опознание не отправлялись.
Глава 3
Как только рука опустилась за телефоном в пустой карман, Алекс все вспомнил.
Когда звонил Джерард, они с Лехой как раз подъезжали на электрокаре к московскому транспортнику. И пока он говорил с ирландцем, Леха остановился перекинуться несколькими словами с коллегой, ехавшим навстречу, они вроде бы договаривались вечером в хоккей поиграть с какими-то курсантами. В общем Алекс не прислушивался, тем более услышав от Джерарда, что его уже ищет милиция, было не до хоккея.
— Слышал, что Витек говорил? — спросил Леха, когда Харламов положил трубку, а они уже подрулили к самолету.
— А? Что…? — Алекс все еще обдумывал разговор с Джерардом.
— Говорю, слышал Витек говорит там кипиш в аэропорту. Фээсбэшники какого-то террориста ищут. Не тебя случайно? — засмеялся карщик, остановившись возле трапа.
— Ага… меня… А в камере бомба, — съехидничал ответил Алекс, взяв себя в руки.
Искали его, в этом сомнений у Харламова не было. Что делать? Тот мужик в тедлефоне предупреждал, но Алекс не могу подумать, что все настолько будет быстро организовано. Тем более ФСБ…
Когда переговоры с пилотами завершились неудачно и они с Лехой собирались выходить, взгляд Алекса опустился на телефон, который все еще был в руке. И тут его осенило.
\"По мобильнику же могут вычислить, где я, если в деле ФСБ!\"
Решение было очевидным, он нажал кнопку отключения и, не дожидаясь пока экран погаснет, положил на какую-то полку с коробками рядом с выходом.
Проблема созвона с Джерардом усложнялась тем, что теперь его номера под рукой не было, он должен быть в копие контактов на компе дома. Получался замкнутый круг, чтобы найти номер ирландца нужно попасть домой, чтобы попасть домой, нужно созвониться с Джерардом и забрать у него свою сумку с ключами.
\"Хотя… есть же вариант через интернет-кафе связаться с ним по скайпу. Он же после самолета точно домой поедет и почти наверняка сразу же за комп сядет почту проверять\"
Алексей попросил высадить возле первого же метро, которым оказался Речной вокзал.
В начале 2008 найти в Москве интернет-кафе стало сложнее, чем обычное кафе с доступом Wi-Fi. Но полгода назад, возвращаясь после работы, недалеко от дома он встретил старого знакомого, Змеелова, который тоже в молодости баловался тем, что рылся в Сети там, куда заходить вроде как нельзя было.
Разговорились. Оказалось, что Змеелов уже несколько лет держит небольшой игровой клуб недалеко от съемной квартиры Харламова, даже своя команда есть у клуба по контр-страйку. Алекс тогда зашел в гости даже немного со Змееловом по стеке в Квейк пострелял, но тот шансов не оставлял, сказывалось, что Алекс уже лет пять не играл.
И вот сейчас Харламов пришел именно сюда. В залах с компами, а их было два, свет был выключен и только свет мониторов освещал сосредоточенные лица подростков с наушниках, освещена была только стойка администратора, где толпилось человек десять-пятнадцать, которые зашли как раз перед Алексом.
Внешний вид выдавал в них школьников, начиная класса с пятого, у которых, наверное, как раз закончились уроки. Зашли они, громко перекрикивались, здороваясь с присутствующими — видно было, что это завсегдатаи.
Для некоторых из них Змеелов, а именно он сидел за стойкой, доставал из шкафа клавиатуры и мышки. Вероятно, это были задроты, которые для себя даже держали в клубе личные девайсы.
Глядя на пацанов, Алеск почувствовал, как в душе кольнула зависть — лет тринадцать назад, когда этого клуба еще, наверное, и не было, он просадил немало родительских денег на Думе и Кваке. Тогда это были просто компьютерные клубы без Интернета, о котором большинство пацанов только слышали, но никогда еще не пользовалось.
Такая активная игровая жизнь длилась полгода, пока родители не обратили внимание на то, Алексей он стал терять вес. Семейное расследование было недолгим, и до по походов по врачам дело не дошло. Оказалось, что все деньги на школьные завтраки и обеды оставались в компьютерном клубе.
Так что деньги выдавать перестали, и теперь, после занятий, Алекс был обязан приходить к матери на работу, она работала рядом со школой в районном управлении Сбербанка. Там мама кормила своего компьютерного фаната разогретым в электродуховке обедом. Потом к обязательным обедам добавилось требование делать уроки за одним из свободных столов в бывшем красном уголке банка, где со стен смотрели Ленин и Горбачев, а в углу стояло красное знамя. Напротив входа в красный уголок красовалась Доска почета с фотографиями \"Победителей соцсоревнования\".
Алекс был не единственной жертвой родительской заботы об успеваемости — такой же экзекуции подвергалась дочка председателя управления Лена, с которой они учились в одной школе. Она была на четыре года старше и в следующем году заканчивала школу, поэтому компания такого сопляка ей была в еще большую тягость.
— Если ты хоть раз поздороваешься со мной в школе или кто-то узнает о том, что я здесь после уроков учу домашку — я тебя в порошок сотру. Понял? — это было первое, что он услышал от Лены, когда в первый раз мать заставила его \"сначала выучить уроки, а уже потом делать что хочет\".
Но нет худа без добра. Программистом в банке работал на полставки Макс, студент третьего курса Бауманки, который проявлял к Лене особый интерес. Ленке это нравилось — ни у кого из ее подруг парня старше первого курса не было. Макс притащил в бывший красный уголок компьютер и, по просьбе Ленкиной мамы, занимался с ней компьютерной грамотностью. Вообще-то это была идея подрастающей дочки, но мама, не заметив подвоха в странном желании модницы и любительницы дискотек освоить компьютер, предложила Максу \"позаниматься с Леной немного на компьютере\". В качестве компенсации она обещала закрывать глаза на его прогулы во время сессий.
Появление в красном уголке Алекса сильно мешало молодым людям \"углубляться в компьютерные науки\". Решение проблемы было простым и изящным. Служебный компьютер Макса имел выход в Интернет, и он разрешал Алексу бродить в Интернете, в то время, когда сам занимался с Ленкой в красном уголке.
Так за полгода, пока Ленка заканчивала выпускной класс, Алекс узнал, что такое ассемблер и кто такие хакеры, Ленка узнала, что такое петтинг и кто такие хламидии, а Макс — что такое не спать неделю, после того как рвется презерватив.
Летом, во время каникул, Алекс, который к тому времени успел подружиться с Максом, стал проводить в банке практически целые дни. Именно тогда появился в Сети Umka — ник, под которым Алексей стал известен в кругах программеров и хакеров.
— Привет, Умка, какими судьбами? — Змеелов вышел к нему из-за стойки разобравшись с толпой школьников.
— Да вот не поверишь, нужен инет, а телефон ключи и от дома у телки оставил. Ну и понятно, что заметил это только перед своей дверью уже, — Алекс решил соврать, незачем Змеелову долго объяснять. — Она блин на работу умчалась, а я даже не знаю, где работает. Вот хочу через инет списаться, может недалеко. Не до вечера же ее под домом ждать.
— А ты что? Работу бросил? Сегодня ж четверг.
— Да я утром им еще от нее позвонил, что меня не будет. Больной я.
— Больной? — рассмеялся Змеелов. — Ну ладно, если тебе только инет, то вон там, во втором зале в углу компы попроще, для Интернета вполне хватит.
— А компа с дисководом у тебя нет? — спросил Алекс вспомнив о диске
— Чего нет, того нет. Могу дать внешний, думаю, подключить сам сможешь, или сильно больной? — улыбнулся хозяин клуба.
— Смогу, смогу… Доставай, — проворчал в ответ Алекс пока Змеелов копался в шкафу.
В скайпе Джерард еще не появился, поэтому Алексей взялся подключать внешний привод, чтобы просмотреть видео. Вдруг иконка скайпа замигала, сообщая, что авторизацию запрашивает Алексей Харламов. Такое иногда случается — есть любители находить своего полного тезку, чтобы познакомиться, но дело в том, Алекс давно в Сети не указывал своего настоящего имени и фамилии. Открыв информацию о пользователе, он увидел, что этот парень, который стучался к нему, указал его день рождения и даже место рождения — Ленинград.
Дело в том, что хотя всю сознательную жизнь Алекс прожил в Москве, родился он в Питере, куда мама специально уезжала к родителям родить своего первенца (ее отец был главврачом в роддоме). Но об этом можно было узнать только из паспорта — знакомым не рассказывал, да и сам всегда считал себя коренным москвичом.
Удивление — это самое мягкое название чувства охватившее Алекса, на самом деле это было просто невозможно. Он сам прекрасно разбирался в сетях, в детстве баловался хакерством, но вот так найти человека в скайпе у которого, кроме никнейма, ничего нет… Откуда тому, кто сейчас просит авторизацию было известно о Ленинграде? Заинтригованный Алекс разрешил авторизацию и написал:
\"Ты кто?\"
Вместо ответа на экране появилось сообщение о звонке: \"Вам звонит Алексей Харламов\".
Алекс взял наушники, подключенные к компу и с брезгливостью их надел. Еще во втором классе после недельной борьбы с непонятно откуда взявшимися вшами, он стал панически бояться подцепить педикулез от чужих шапок, подушек в пионерлагере, позднее компьютерных наушников. Однажды в третьем классе на утреннике он отказался одевать бескозырку из школьного реквизита. Тогда из всех танцующих смелых матросов, только он был без бескозырки. А когда стал ходить в компьютерные клубы, чтобы рубиться в контру, то всегда брал с собой наушники.
— Алексей, добрый день. Мы сегодня с вами уже общались утром по телефону. Я рад, что Вы уже в Москве.
Собеседник мог не представляться, Алекс узнал его с первых слов.
— Как Вы нашли мой аккаунт в скайпе?
— Ну… Вы же не новичок в Интернете. Насколько помню, вы один из авторов Энтхила. И то, что Вы в Москве, только подтверждает ваш ум и предусмотрительность, хотя я, честно говоря, удивлен. Я сомневался, что у вас получится.
— Вы не ответили на мой вопрос. Как Вы нашли мой аккаунт в скайпе? — Алексу все меньше нравилась такая осведомленность о нем.
— На этот вопрос, думаю, вам ответят те, кто появится в интернет-кафе минут через пять-десять. Если я нашел ваш аккаунт, то и айпишник не станет секретом для ваших преследователей. Вы же поняли, насколько это серьезные люди?
— Послушайте, как вас там. Я не знаю, во что я влип, но мне очень сильно кажется, что вы неспроста обо мне заботитесь. Что вам от меня нужно, и кто вы? — Алекс говорил так громко, что пацан лет пятнадцати, сидевший через два компа справа, обернулся в его сторону.
— Успокойтесь, Алексей. Я обещал, что вы со мной познакомитесь, если выберетесь из отеля и сейчас наше знакомство намного реальней, чем это было утром. А пока называйте меня Яном. Но я бы сейчас не со мной пытался познакомиться, а поторопился с уходом из…
— Отлично, Ян, — перебил его Алекс, — я потороплюсь, но сначала вы мне объясните, что происходит.
— Чтобы я смог вам это объяснить, вы все-таки уйдите из кафе, потому что, во-первых наш разговор прослушивают, а во-вторых у вас уже почти не осталось времени. В другом кафе зарегистрируйте новый аккаунт в скайпе и найдите мой аккаунт набрав латинскими буквами имя города о котором я вам говорил. Кстати, с телефоном вы очень правильно поступили, извините забыл предупредить.
— Прослушивают?! Скайп? — удивился Алексей, но на экране появилось окно \"Разговор окончен\"
Алекс чертыхнулся про себя и снял наушники.
На экране появился яркое бордовое окно с сообщением от Администратора сети:
\" Умка, за тобой тут пришли в штатской. Корочки милиции. Зачем не мое дело, рядом с компом дверь в подсобку, там есть второй выход, код 5378.\"
Алекс посмотрел в соседний зал, где возле освещенной стойки стоял крепкий мужик в сером костюме и что-то рассказывал Змеелову, который держал в руках фотографию.
Алекс быстро кинулся к двери рассчитывая, что зашедший с ярко освещенной улицы оперативник, а это точно был не местный участковый, не заметит его в полумраке. Как только он прикрыл за собой дверь, из под нее засветился яркий лучик — включили верхний свет. В подсобке было темно, но привыкшие к полумраку глаза сразу нашли узкую крутую лестницу вверх. Лестница упиралась в железную дверь с кодовым замком.
\"Черт света нету и ни мобильника, ни зажигалки\"
Алекс начал нащупывать кнопки. Их было три в ряд. Вариантов размещения цифр было немного, скорее всего или по очереди как на калькуляторе, или как на компьютерной клавиатуре. Оставалось непонятным, где размещены сервисные кнопки, которые точно были, ведь всего кнопок он нащупал двенадцать.
Алекс попробовал \"калькуляторный\" вариант. Неудача. Алексу казалось, что он слышит как сердце бешененно стучит в груди, ладони покрылись потом. Теперь \"клавиатурный\". Раздался щелчек замка. Свобода.
Алекс вышел на улицу, прищурившись от яркого света, закрыл дверь. Он был с противоположной от входа в клуб стороны здания. Не теряя ни минуты он быстрым шагом, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимание прохожих, направился к квартире. Еще когда в клубе он подключал внешний привод к компу, у него появилась мысль как можно попасть в квартиру и без ключа.
Разговор через закрытую дверь со старушкой из соседнего подъезда, с которой у него был общий балкон, пока ни к чему не приводил.
— Ну поймите вы, у меня украли сумку в поезде, а там был ключ и мобильный телефон, поэтому я не могу ни в квартиру попасть, где есть запасной ключ, ни моей тетке, Марине Ильинишне позвонить, потому что номер сестры, у которой она сейчас живет, записал в мобильный — устало повторял он придуманную легенду. — Я через пожарные двери на балконе перейду к себе на балкон и все. Они ж ни у вас, ни у меня не заколочены.
То, что он внучатый племянник, попросила всем говорить сама хозяйка, думая, что соседи и консьерж не догадаются, что она квартиру сдает.
Бабуля за дверью не сдавалась.
— Молодой человек, я еще раз вам повторяю. Я вас первый раз слышу, и открывать вам дверь или тем более пускать в квартиру не буду.
Как часто бывает, простое решение проблемы появилось неожиданно:
— А если я позову консьержа из своего парадного, и он подтвердит, что я живу в пятьдесят второй квартире, а Марина Ильинишна — моя тетка? Тогда пустите?
За дверью тишина длилась с полуминуты.
— А кто сегодня дежурит? Михалыч или кто из этих, которые меняются постоянно? — тишину прервал голос с нотками сомнения.
— Михалыч, Михалыч, — обрадовался Алекс.
Он тоже знал только этого консьержа. Михалыч — бывший военный с хорошей пенсией жил в подъезде с момента постройки дома в шестидесятых, и работа консьержа для него была не только источником дохода, но и общественной деятельностью. Именно Михалыч инициировал субботники в сквере перед домом весной, одинокие пенсионерки из разных подъездов обращались к нему за мелким ремонтом — лампочку поменять или кран починить.
Другие консьержи, как правильно заметила соседка, менялись чуть ли не каждый месяц — в подъезде было много пенсионеров и мало квартир, поэтому платили им немного. Ни жильцы этих временщиков, ни они жильцов не запоминали, поэтому их полезность как некой охраны дома была Алексу не понятной. Ну разве что никто не использовал парадное в качестве туалета, а это уже немало. Ведь этот самый скверик перед подъездом летом был излюбленным местом, чтобы отдохнуть вечером с пивком. Понятное дело пиво спустя время искало выход, а так как деревьев в скверике было мало, темнело поздно — парадные поблизости казались этим мудакам удобными местами.
С помощью Михалыча удалось и соседку сверху уговорить и отвертку раздобыть, чтобы аккуратно вытащить стеклопакет из балконной двери. В общем, минут через тридцать консьерж получил армянский коньяк, а Алекс — квартиру в свое распоряжение.
Включил настольный компьютер, предварительно вырубив интернет — лучше не светить свой айпишник сейчас в Сети. Если за ним следят так серьезно, то был смысл перестраховаться. Новинками в сфере систем слежения Алексей не интересовался лет пять уже, после того как занял теплое и сытное место программиста. Хотя… в любом случае было понятно, что скорость, с которой через его следы в инете вычислят квартиру, уже идет на часы. Они знают его аккаунт скайпа, отследят все точки выхода, перепроверят, отсеют все командировки, рабочие айпишники. Конечно, еще со времен хакерства он привык с домашнего айпи не пользоваться ни аськой, ни скайпом, ни даже страницу в ЖЖ не посещать, но… в общем, времени у него немного.
Сейчас нужно слить всю инфу на внешний винчестер и грохнуть диск — просто форматирование не помешает специалисту все восстановить. Поэтому после копирования информации винчестер был разобран и просто разбит молотком.
Легкий ноутбук от Сони избежал участи винчестера. Именно на нем можно было просмотреть запись, в нем был CD-привод, а рисковать, теряя время, и просматривать ее сейчас Алекс не собирался. Поэтому ноут отправился в рюкзак.
Остались документы и деньги. Беглый сбор наличности по квартире дал неплохой результат — больше двадцати тысяч рублями и почти полторы тысячи вечнозеленых бумажек.
\"Неплохо, даже если до ячейки не доберусь, на первое время хватит\" — подумал Алекс, пряча рубли в карман, а доллары в рюкзак.
\"Так теперь самое главное — ячейка, ну и документы\".
На столе, рядом с компьютером стояла наполовину пустая большая упаковка с чипсами. Покопавшись в чипсах, Алексей достал целлофановый пакет. Это был идеальный тайник — никто не станет копаться в открытом пакете с чипсами в поисках денег или документов. В целлофановом пакете лежали ключи и фиолетовая паспортная книжка с экзотическим гербом и надписью \"Latvijas Republika\" в нижней части была вторая надпись \"Nipelsona Pase\". Это был паспорт, так называемого негражданина Латвии, на который у Алекса сейчас были все надежды. Появился он у Алекса почти случайно.
А дело было так. Как-то года два назад в пятницу подошел к нему руководитель проекта, Володя, и попросил Алекса об услуге. В субботу компания отправляла его в Подмосковье на конференцию по системам безопасности. Участие оплачено — не ехать нельзя. А тут как раз в Москву приезжает одна знакомая из Японии, с которой он познакомился в инете. Причем приезжает не одна, а с сестрой-близняшкой — оказалось, что он общался в онлайне на фривольные темы попеременно с ними обеими. В общем, снял он номер на троих и предвкушал незабываемые выходные экзотического разврата, а тут эта конференция. Он совсем о ней забыл, а на днях кадровый отдел напомнил, что регистрация подтверждена, и он должен будет потом отчет не забыть прислать.
Так Алекс стал на два дня Владимиром, участником конференции, где обсуждали методы борьбы с теми, кем он еще недавно был — хакерами. Мероприятие оказалось интересным, он даже поучаствовал в одной полемике, где его заметил один парень. Во время вечернего фуршета, а проще говоря пьянки, он подошел к Алексу-Владимиру пообщаться о дневном споре. Представился сотрудником латышского банка Ингуссом, Алекс, понятное дело, не стал говорить, что он Алексей, а не Владимир