Иоанна Хмелевская

Пафнутий

Глава I

КЛАД В ЛЕСУ

В большом зеленом лесу жил медвежонок. Звали его Пафнутий. Был он ласковый, добрый и очень симпатичный. Пищи в лесу было достаточно: вкусные корешки, сочные побеги деревьев, грибы и мед диких пчел. Особенно медвежонок любил рыбу. Жил Пафнутий в мире и согласии со всеми обитателями леса. И звери, и птицы любили и уважали его. Больше всего на свете нравилось Пафнутию совершать дальние прогулки и заводить новые знакомства.

Через лес проплывала речка, образуя небольшое озеро. В этом озере жила лучшая подружка Пафнутия – выдра по имени Марианна. Она умела отлично ловить рыбу и часто угощала ею своего друга Пафнутия, а он в благодарность рассказывал Марианне обо всем, что видел, бродя по лесу. Рассказывать приходилось долго и обстоятельно, потому что Марианна была очень любопытной выдрой и о происшествиях в лесу хотела знать во всех подробностях.

Однажды в прекрасный летний день Пафнутий по обыкновению отправился на прогулку и забрел очень далеко, куда еще никогда не доходил – до самого края леса. Вышел медвежонок на опушку и из-за последних деревьев леса увидел огромный луг. На лугу паслись коровы.

Очень обрадовался Пафнутий, увидев луг, ведь по лугам ему еще никогда не доводилось гулять. И коровам тоже обрадовался. В лесу он уже со всеми подружился, теперь самое время завести новых знакомых.

Пафнутий вышел из лесу и неторопливо, вперевалочку зашлепал к ближайшей корове.

Увидев перед собой самого настоящего живого медведя, корова так страшно перепугалась, что даже замычать не смогла. Она вытаращила на Пафнутия глаза и остолбенела, зажав во рту непрожеванный пук травы.

– Не бойся, – успокоил ее Пафнутий. – Я добрый медведь и ничего плохого тебе не сделаю. Мне просто очень хочется познакомиться с коровами, узнать, что у вас слышно, и, если можно, подружиться с вами.

Сказав это, медвежонок добродушно улыбнулся, сел на траву и стал терпеливо ждать, пока корова не придет в себя.

Корова была весьма тупой, и ей понадобилось много времени для того, чтобы понять сказанное Пафнутием. Наконец до нее дошло.

– Но ведь ты дикий, – подозрительно заметила она.

– Ничего подобного! – решительно возразил медвежонок. – Я вовсе не дикий, я животное охраняемое.

– Ну ладно, – ответила корова, еще немного подумав и осознав замечание Пафнутия. – Сиди там, где сидишь, и пока не подходи ко мне. Я забыла, что ты хотел.

У медвежонка было очень много времени и очень много терпения.

– Да ничего особенного, – вежливо разъяснил он корове, – просто мне хотелось познакомиться и поговорить.

Корова согласилась поговорить. Она рассказала Пафнутию, где живет и чем занимается. Потом показала остальных коров, а также овец. Оказалось, на лугу паслись и овцы, только немного дальше. Пафнутий с большим интересом оглядел их.

– А поближе на них можно посмотреть? – спросил он корову.

Корова ответила:

– Не знаю, не знаю. Они могут испугаться и убежать. В конце концов, ты ведь медведь.

– Но ты же сама видишь, что я добрый медведь, и уже совсем меня не боишься.

– Это правда, – согласилась корова. – Но ведь я очень умная и уже привыкла к тебе. А овцы глупые и наверняка разбегутся, ты не успеешь им и слова сказать.

Пафнутий огорчился. Очень уж ему хотелось и с овцами познакомиться.

– А ты не могла бы пойти к ним и объясниться, что меня не надо бояться? А тут и я бы подошел.

Корова засомневалась.

– Не знаю, не знаю. Мне кажется, с этим делом лучше справится Чак.

– А кто такой Чак? – поинтересовался Пафнутий.

– А это пес, который нас охраняет, – уважительно пояснила корова, снова принимаясь жевать. – С овцами Чак тоже поддерживает контакты и всегда очень доходчиво умеет объяснить им, что требуется.

– Прекрасно! – обрадовался Пафнутий. – Значит, познакомлюсь и с Чаком. Где он?

– Не знаю, – ответила корова, не переставая жевать. – Но могу позвать его.

И корова вдруг, вытянув шею, издала три оглушительных «Муу-муу-муу!».

В тот же миг Пафнутий увидел, как по лугу к ним мчится какой-то белый зверь, поменьше коровы, но намного крупнее выдры. Зверь был похож на волка, только потолще и покосматее.

Пафнутий сидел спокойно. Он не боялся ничего на свете.

Пес Чак так торопился, что не успел издали учуять медведя. Он подлетел к корове, хотел вопросительно гавкнуть, как вдруг увидел Пафнутия. Тут же шерсть на нем поднялась дыбом, пес оскалил клыки и на всякий случай угрожающе зарычал. Ни разу в жизни Чак не видел медведя и не знал, как с ними поступать.

– Добрый день! – приветливо поздоровался Пафнутий.

Чак жутко удивился и рявкнул еще раз, но уже не так грозно.

А Пафнутий принялся знакомиться.

– Я добрый медвежонок, зовут меня Пафнутий. Давай познакомимся, ладно? Ты такой красивый и имя у тебя замечательное.

Чак взглянул на корову. Та, удивительное дело, спокойно паслась и совсем не боялась медведя.

Это так поразило пса, что он совсем перестал рычать.

– Познакомиться мы, конечно, можем, – с расстановкой сказал он Пафнутию. – Но перед этим мне надо тебя как следует обнюхать. Ты не против?

– Нюхай себе сколько пожелаешь, – добродушно согласился Пафнутий.

Чак очень добросовестно обнюхал Пафнутия. И понял, что это и в самом деле очень хороший и добрый медведь. Умные собаки по нюху всегда определят, с кем имеют дело. Пафнутий Чаку очень понравился.

Вскоре процедура знакомства закончилась. Потом Чак объяснил всем коровам и овцам, что вот этого медведя не надо бояться, и они продолжали спокойно пастись. Пафнутий был чрезвычайно доволен – еще бы, за один день сразу столько новых знакомых!

– А нет ли здесь еще кого-нибудь, с кем можно познакомиться? – спросил он Чака.

– Есть еще лошади, – ответил Чак, – но с ними мне придется предварительно как следует поработать, уж больно они нервные. Я покажу их тебе в следующий раз. Ну и еще есть люди. Но это уже совсем особое дело. Не советую тебе с ними знакомиться.

Пафнутий удивился.

– Почему же? Я знаю одного человека. Он очень хороший. Зимой ходит по лесу и приносит зверям корм. Об этом мне рассказывали косули, сам-то я зимой спал.

– И он не боится тебя? – удивился Чак.

– А чего ему меня бояться? – в свою очередь удивился Пафнутий. – Он же меня знает.

Так они оба поудивлялись, и Чак сказал:

– Это просто какой-то необыкновенный человек. Наверное, лесник. Все же остальные люди совсем никуда не годятся. Они даже не понимают, что им говорят. Правда, иногда мой хозяин все-таки что-то понимает, а все остальные – ну совсем ничего!

– Жаль! – огорчился Пафнутий.

– Не о чем жалеть! – решительно заявил Чак. – А сейчас прошу меня извинить, надо овцами заняться, опять расползлись во все стороны. Захаживай к нам, еще поговорим.

Пафнутий вежливо попрощался и пошел обратно в лес.



Марианна наловила уйму рыбы на ужин Пафнутию и с нетерпением ожидала возвращения своего приятеля. Запыхавшийся и жутко голодный, он появился, когда солнце уже заходило.

Пафнутий очень торопился к Марианне. Ему не терпелось поделиться с ней новостями, а главное, рассказать о своих новых знакомых. Очень хотелось рассказать и очень хотелось есть. Пафнутий стал делать то и другое одновременно.

– Ие оы, – сказал Пафнутий, набив рот рыбой. – Ое иы.

– Ты бы проглотил сначала, – посоветовала Марианна. – Во-первых, можешь подавиться. А во-вторых, я все равно ничего не понимаю. Ты на каком языке говоришь?

Пафнутий поспешил проглотить четвертую рыбу и ответил:

– На нашем. Я хотел тебе сказать, что видел коров и познакомился с ними. Очень милые.

Кензо Китаката

И затолкав в рот пятую рыбу, добавил:

– Ы оами, и ом аом.

Пепел

– Не говори, пока не прожуешь! – рассердилась Марианна. – Нет у меня желания ломать голову над тем, что означает «ы оами»!

Спешно проглотив рыбу, Пафнутий пояснил:

Часть первая

– Просто я хотел тебе сообщить, что еще познакомился с овцами и псом Чаком.

И больше Пафнутий ничего не стал рассказывать, пока не управился со всей рыбой.

Человек в себе

Бедная выдра лишь нетерпеливо пофыркивала да крутилась на месте, не в силах спокойно дожидаться конца ужина своего друга.

Но вот Пафнутий съел всю рыбу и принялся в подробностях рассказывать о своих новых знакомствах. Марианна слушала его, затаив дыхание и боясь пропустить хоть слово.

– Очень интересуют меня те нервные кони, – сказала она. – Ну просто страшно интересуют! Ты просто обязан познакомиться с ними и потом мне о них рассказать. О лошадях я слышала, но видеть их мне еще не приходилось, а так хочется! Одна надежда на тебя, Пафнутий, только ты умеешь так хорошо и толково все описать. А от остальных ничего не узнаешь. Прибегал сюда Кикусь. Ты его знаешь, сынишка косули Клементины. Так представляешь, этот постреленок прискакал со всех ног и крикнул: «Там, на другом краю леса, такая вонючая гадость, что ого-го!» И умчался. Нет, ты только подумай! Какая мне польза от такой новости?

Пафнутий жутко заинтересовался:

Ветер

– А что это за вонючая гадость?

– Так я же тебе толкую! – возмущенно воскликнула выдра. – Никакого толку от этого Кикуся. Крикнул про гадость и умчался, а я ломай голову! Места себе не нахожу! Придется тебе сходить посмотреть, а потом мне все толком рассказать.

Пафнутий был медвежонком обстоятельным и несуетливым.

Внутри было темно. Несколько светильников рассеивали мглу. К стойке бара подошел мужчина.

– Хорошо, – сказал он. – Я охотно схожу и посмотрю. Но сначала, наверное, мне надо с лошадьми познакомиться. Сама же просила. А пойти сразу в две противоположные стороны я не могу.

Огорченная выдра посмотрела на своего друга и пожалела, что Пафнутий не может разделиться на две части. Тогда одна половина Пафнутия пошла бы на луг к лошадям, а вторая – на противоположный конец леса, посмотреть на вонючую гадость. А потом обе половины сразу и сообщили бы ей все новости. Вздохнув, Марианна отказалась от такой нереальной задумки и решила – пусть Пафнутий начнет с лошадей.

– Выключи джаз, – произнес он негромко, но очень убедительно.



Когда на следующий день Пафнутий вышел на луг, Чак его уже там поджидал. И сразу сообщил, что успел переговорить с лошадьми. Как раз сейчас на лугу пасутся кобылка и жеребец. Их на сегодня освободили от работы. И в свой выходной день они согласились познакомиться с медведем, но при условии, что он выполнит все их требования и будет вести себя соответственно. А условия были такие: приближаться к лошадям надо медленно, очень медленно и постепенно, а потом дать им себя обнюхать. Пока же лошади будут его обнюхивать, Пафнутий должен сидеть не шевелясь, совсем неподвижно. А там видно будет. Так сказали кони.

Несмотря на тон, которым это было сказано, выглядел мужчина неброско: серый костюм, галстук, коротко стриженные волосы. На первый взгляд – обычный посетитель, заскочивший пропустить рюмочку.

Разумеется, Пафнутий согласился на все лошадиные требования, и они с Чаком тут же побежали на другой конец огромного луга, туда, где кони паслись. По дороге Пафнутий то и дело приветливо здоровался со знакомыми коровами и овцами. И те, и другие были в восторге от того, что с ними так вежливо и почтительно обращаются.

А кони с беспокойством и некоторой тревогой ожидали предстоящее знакомство с медведем и очень нервничали. Еще издали увидели они бегущих к ним Чака и медвежонка, перестали щипать траву и замерли, прижавшись друг к другу и вытянув шеи в сторону приближающейся опасности. Пес сразу замедлил шаг, то же сделал медвежонок, и они теперь приближались к лошадям, еле передвигая ноги.

– Я не выношу джаз. Ты не знал об этом?

По дороге Чак давал пояснения:

– Видишь, какие кони осторожные и нервные! Одна из них кобыла, зовут ее Сусанна. А второй – жеребец по имени Удалец. Знаешь, пожалуй, тебе не следует идти дальше, оставайся здесь, лучше я один к ним подойду.

Бармен улыбнулся, но промолчал. Мужчина оперся о стойку и обернулся к бильярдному столу, на губах его блуждала легкая улыбка. В матовом свете по зеленому сукну скользили бильярдные шары.

Пафнутий признал совет пса правильным, тут же сел на траву и стал терпеливо ждать.

Чак подбежал к лошадям и принялся их успокаивать.

Второй сносно освещенной зоной был двухфутовый пятачок перед стойкой бара, сюда падали лучи от светильника на потолке. Именно здесь бармен смешивал коктейли, и лучи всеми цветами радуги играли на его творениях.

– Не волнуйтесь, он смирный, сами увидите. Подойдите к нему, медвежонок обещал даже не шевелиться.

– Зато ты слишком уж мечешься! – недовольно фыркнула Сусанна. – Утихомирься и перестань нас подгонять!

Все говорило о том, что заведение открылось недавно.

– Мы и сами знаем, что нам делать, – поддержал подругу Удалец. – Может, подойдем к нему. А может, и нет. Не нравится мне его запах.

Стойка бара и сиденья перед ней были сделаны из натурального дерева. Кто-то не пожалел усилий, чтобы \"состарить\" древесину – как будто на нее долгое время действовал сигаретный дым.

– Мне он тоже сначала не понравился, – признался Чак и сел, чтобы не нервировать лошадей. – Но когда понюхаешь как следует, сразу поймешь – он хороший и добрый.

Сусанна и Удалец еще немного посомневались, а потом, осторожно переступая ногами и как можно дальше вытянув к медвежонку шеи, стали потихоньку приближаться к нему.

Пафнутий во все глаза смотрел на лошадей и так старался не шевелиться, что даже моргать перестал.

По залу проносился громкий перестук бильярдных шаров, тем не менее пронзительная музыка заглушала его.

Первой к медведю подобралась Сусанна и уже почти коснулась его нежными бархатными ноздрями. Втянула в себя медвежий запах и вдруг отскочила вбок сразу всеми четырьмя ногами.

Нервно вздрогнув, Удалец тоже отпрыгнул, только в другую сторону.

– Это все, что у тебя есть? – осведомился мужчина. Когда он заговорил снова, атмосфера ординарности, окружавшая его, начала рассеиваться.

Пафнутий сидел неподвижно, как скала, но от него исходил запах дикого леса и дикого зверя. Запах, чуждый и тревожный для лошадей. Они не могли так просто примириться с ним. Однако не убежали, остановились, и вскоре опять к Пафнутию потянулись бархатные ноздри.

Пафнутий был такой спокойный, такой терпеливый и добродушный, что кони наконец это почуяли. Осмелев, они принялись энергично обнюхивать его, ну прямо, как это делал Чак. Ведь у лошадей чутье тоже очень тонкое. Вскоре Пафнутий почувствовал, как мягкие трепещущие ноздри лезут к нему под подбородок, в уши, зарываются в густую шерсть. Было очень щекотно, так что медвежонку стоило большого труда удержаться от смеха. Но он сдержался и сидел по-прежнему неподвижно.

– Но это не джаз, сэр.

Но вот кони вынюхали все, что можно, и все их опасения рассеялись. Теперь они точно знали – этот медведь милый, порядочный и совсем не опасный. Они еще ничего не сказали, но он уже все понял и вежливо спросил:

– А теперь мне можно пошевелиться?

– Конечно, нет, это гораздо хуже.

– Так и быть, пошевелись, – разрешила Сусанна. – Но немножко. Знаешь, а ты мне понравился.

– И мне тоже, – признался Удалец. И добавил: – А особенно нравится то, что, оказывается, можно медведя не бояться. Это нечто новенькое. Давай дружить!

– Вы предпочитаете что-то более спокойное?

– Давай, – обрадовался Пафнутий.

Они познакомились и разговорились. Пафнутий признался, что кони кажутся ему похожими на оленей, только без рогов и покрупнее. И прыгать умеют, ну прямо как олени отскакивают, только немножко по-другому.

– Ну.

Лошадям очень захотелось знать, как же олени отскакивают. Пафнутий честно попытался изобразить, как именно скачут олени, но у него не очень получилось. Тогда кони сами попробовали это сделать, и Пафнутий в полном восторге признал, что у коней получается просто великолепно.

А Удальцу и Сусанне очень хотелось побегать, попрыгать, порезвиться. И вот они вместе с Пафнутием и Чаком затеяли веселую игру. Сначала обе лошади перепрыгивали через сидящего на траве Пафнутия. Потом Пафнутию надоело сидеть, он притворился, что убегает от лошадей, а они вместе с Чаком гнались за ним и, легко догнав, снова прыгали через него. И вот уже все трое убегали, а Пафнутий гнался за ними, правда довольно медленно и неуклюже, зато очень симпатично и смешно. Чак принимал в игре самое активное участие и поднимал больше всех шума, оглушительно лая от удовольствия. Впрочем, Чак умел не только лаять, он и бегал быстро, и прыгал отлично. У Пафнутия же прыжки не очень хорошо выходили, зато лучше его никто не гнался за товарищами по игре. И Чак, и кони удивлялись, что медведь так быстро бегает.

– Сейчас поставлю что-нибудь медленное – как только кончится запись.

Пафнутий гордо пояснил:

– Разве вы не знаете, что медведи умеют очень быстро бегать? Но никогда не делают этого для собственного удовольствия. Бегают только в случае необходимости.

Мужчина кивнул, и глубокие складки прорезали кожу на его шее. Когда он говорил, морщины на лице также становились более заметны.

– А вот мы бегаем для собственного удовольствия, – сказали кони. – Мы любим бегать! И даже уставать любим!

Разыгравшиеся Сусанна и Удалец поднялись на задние ноги, потом, опершись на передние, брыкнули задними и снова вскачь помчались по лугу. Чак с лаем кинулся за ними. И Пафнутий в полном восторге тоже включился в эту веселую игру. Кони мчались вперед, резко поворачиваясь и устремляясь к медведю. И хотя много раз перепрыгивали через него, ни разу не задели копытами даже волоска на косматом звере.

Все еще посматривая на бильярдный стол, он сказал:

Очень понравился им этот зверь, никогда еще ни с кем так замечательно им не игралось. А уж Пафнутий просто безгранично полюбил этих умных, грациозных и веселых животных.

Позабыв обо всем на свете, носились они по лугу в веселой игре. И тут вдруг на лугу появился хозяин лошадей, пан Ян. Пришел посмотреть, как пасутся его лошадки. Вышел пан Ян на зеленый луг, увидел, что происходит, и буквально окаменел на месте. Не веря глазам своим, глядел он, как его лошади гоняются за медведем. Вот догнали убегающего от них черного кудлатого зверя, перепрыгнули через него и бросились наутек, а медведь, развернувшись, кинулся за ними. Пана Яна даже в жар бросило. Он протер глаза – не чудится ли ему такое? Протер и опять вытаращил. И увидел, что теперь медведь катается по траве, а пес и лошади скачут вокруг него.

– Бурбон с содовой.

Крикнув не своим голосом, пан Ян повернулся и кинулся домой за оружием, будучи убежден, что на его лошадей напал медведь и того и гляди сожрет их.

Бармен молча поставил на стойку бокал.

Чак заметил хозяина лошадей.

– Эй! – крикнул он. – Кончай игру! Пан Ян видел нас. Пафнутий, а ну быстрей в лес!

Судя по звукам, шары попадали в лузы, это подтверждали и аплодисменты. Мужчина повернулся к стойке и протянул руку к бокалу:

Пафнутий поспешил выполнить приказ, и когда пан Ян снова прибежал на луг, вооружившись здоровенным колом, никакого медведя он там уже не увидел. Обе его лошади спокойно

– Какой бурбон вы подаете?

паслись, собака добросовестно их охраняла. Тут пан Ян, наоборот, покрылся потом. Наверняка с ним не все в порядке, чудится невесть что. Впрочем, не исключено, и в самом деле из леса на луг вышел медведь. Это вполне возможно. Но вот чтобы лошади при этом не ошалели от страха – такого быть не может!

Хозяин постоял, посмотрел, подумал, почесал в затылке и, так ничего и не поняв, отправился домой.

– \"Четыре розы\". Как говорится, мало кто спрашивает что-то другое.



А Пафнутия опять нетерпеливо поджидала Марианна. Рядом лежала горкой наловленная рыба.

– Хорошо сказано.

– Кони – просто прелесть! – еще издали крикнул ей Пафнутий. – Я в восторге! Они такие красивые и веселые! Погоди, сейчас только поем и тогда уж обо всем расскажу подробно.

Марианна всегда любила рассказы Пафнутия, но на сей раз он ей понравился особенно. Она просила целых три раза повторить все о конях с начала до конца, а потом от полнейшего восторга перевернулась через голову и бултыхнулась в воду. Поймала еще одну рыбу, вылезла на берег, рыбу подарила Пафнутию, как награду за чрезвычайно интересный рассказ, а сама рядышком растянулась на траве.

От бильярдного стола вновь донеслись аплодисменты, но на сей раз мужчина даже не оглянулся.

– Я просто должна увидеть этих коней! – заявила Марианна. – Хотя и очень не люблю ходить туда, где нет воды. А теперь напоминаю тебе еще об одном походе – придется тебе сходить и посмотреть, что за вонючую гадость обнаружил Кикусь. Он опять прибегал сегодня и опять сказал, что эта гадость ну просто ужас какая ужасная! Очень хочется узнать, что это такое.

– Завтра же и пойду, – пообещал Пафнутий, тоже чрезвычайно заинтересованный. – Тем более что завтра кони работают, все равно я не смог бы с ними играть. Вот отдохну немного и пойду.

Бармен поставил бокал на стойку, и тот засверкал в лучах света. Он выставил бутылки, бегло взглянув на этикетки, и плеснул из каждой в шейкер. Наливая спиртное, бармен был предельно внимателен и аккуратен.



Пафнутий отправился в путь с восходом солнца и шел очень долго. Лес был огромный, дорога длинная, а по дороге Пафнутий еще и завтракал. Останавливался и ел ягоды. Останавливался и выкапывал вкусные, сочные корешки. Останавливался, напав на россыпь грибов. Останавливался, наткнувшись на большой муравейник. Медведи очень любят есть муравьев и их яички. Пафнутий разгреб муравейник и, засунув в него голову, принялся языком слизывать муравьиные коконы-яички.

Он начал взбивать коктейль, и некоторое время журчание в шейкере заглушало стук, доносившийся от бильярдного стола.

Муравьи жутко возмутились и тоненькими голосками воскликнули:

– Пафнутий, да ты никак спятил! А ну убирайся из нашего муравейника! Ишь чего надумал – питаться нашими коконами! Они не для того отложены, чтобы ими медведи питались! Из них маленькие муравьишки вылупятся. Убирайся немедленно! Варвар!

Бледно-голубая жидкость до половины наполнила бокал.

Пафнутий устыдился и вытащил голову из муравейника.

– Ох, извините меня, пожалуйста! Я не хотел… но ваши муравьиные яички такие вкусные! Для медведей они – лучшее лакомство. Не найдется ли у вас каких бракованных?

– Эй, и это все?

– С этого и надо было начинать! – кипятились разгневанные муравьи. – Вон там, в стороне, сложены бракованные яички, можешь их съесть. А хорошие не смей больше никогда трогать!

Пафнутий съел бракованные муравьиные яички, облизался, еще раз извинился перед муравьями и пошел дальше.

– О чем вы, сэр?

Долго шел медвежонок, и вот уже осталось совсем немного до другого края леса. Вдруг медвежонок услышал какой-то новый, непривычный, ни на что не похожий шум. Он продолжался недолго и вскоре прекратился. Потом снова послышался такой же шум, уже громче, и тоже, постепенно стихая, прекратился. Одновременно с шумом Пафнутий ощутил какой-то тоже незнакомый запах. И в самом деле, отвратительный. Прошло совсем немного времени, и вот Пафнутий за деревьями леса увидел шоссе.

– О коктейле.

Раньше Пафнутий шоссе никогда не видел. Он был еще очень молодым медведем, можно сказать – медвежьим подростком, и в эту сторону леса ни разу не захаживал. Чрезвычайно удивленный, уселся он на краю леса, спрятавшись за большой развесистый куст, и принялся наблюдать за шоссе.

Долго-долго сидел так Пафнутий. Стемнело, теперь машины по шоссе ехали с зажженными фарами, и это тоже было очень интересно.

– Я сделал что-нибудь не так?

Поздно ночью к Пафнутию прилетела сова. Появилась она неожиданно и бесшумно опустилась на ветку дерева над головой Пафнутия.

– Да ладно уж, и так много чести для меня.

– Здравствуй, Пафнутий, – тихо поздоровалась сова. – Что ты делаешь здесь, рядом с этим ужасным шоссе?

– Здравствуй, – ответил Пафнутий. Шоссе произвело на него ошеломляющее впечатление, и он не знал, что о нем и думать. – Ты не могла бы мне объяснить, что же это такое? Для чего оно?

– В каждом заведении должен быть свой фирменный напиток, верно?

– Могла бы, – ответила мудрая птица сова. – Это все люди изобрели.

– Было бы посетителям по вкусу.

И сова объяснила Пафнутию, что такое шоссе, для чего оно построено людьми и что представляют собой мчащиеся по шоссе странные предметы, испускающие такую отвратительную вонь. Потом сова распрощалась с Пафнутием и улетела в лес, а медвежонок до утра просидел в своем укрытии на обочине дороги, хотя проголодался просто по-страшному. Автомашины мчались по шоссе всю ночь и только ближе к рассвету стали появляться реже. Зато именно на рассвете и произошло весьма интересное и непонятное событие.

– Мы стараемся, чтобы клиенты были довольны.

Сидя за кустом, Пафнутий увидел, как одна из машин замедлила свой бег и вдруг совсем остановилась, съехав на обочину совсем рядом с Пафнутием. Еще не совсем рассвело, но луна светила ярко, и медвежонок все отлично видел. А потом, вернувшись к своей приятельнице выдре Марианне, рассказал ей об увиденном обстоятельно и во всех подробностях.

– Шоссе – это широкая и очень твердая дорога. Люди проложили ее для того, чтобы ездить по ней в автомашинах. Автомашинами называются сделанные людьми чудища. Именно они так отвратительно пахнут. Мчатся машины по дороге со страшным шумом и очень быстро, быстрее, чем бегают олени в лесу. Есть машины большие, есть маленькие, всякие. А люди потому их сделали, что сами быстро бегать не умеют, вот за них и бегают эти чудища, люди же залезают к ним в брюхо и сидят там. А когда надо – выходят.

Подошел официант, поставил бокал на поднос и удалился.

– Откуда ты это знаешь? – недоверчиво спросила Марианна, на которую рассказ друга произвел большое впечатление.

– Послушайте, кажется, я говорил вам, что не люблю джаз.

– Я сам видел, как они вылезали из машины! – таинственно понизив голос, пояснил Пафнутий. – И как потом снова залезали в нее. Знаешь, одно такое чудище, не очень большое, вдруг остановилось совсем рядом со мной. Из него вылезли два человека, вошли в лес и что-то закопали под деревом. Какую-то вещь. Не съедобную, я потом специально пошел, понюхал.

– А что? – не помня себя от любопытства вскричала выдра.

Бармен возвел глаза к потолку, как бы припоминая, и сменил пластинку.

– Не знаю, – честно признался Пафнутий. – Так и не понял. Что-то большое, размерами чуть ли не с мою голову. Отнесли это в лес, вырыли яму под деревом, закопали, а потом залезли опять в свою машину и уехали.

– Что это?

Марианна решительно заявила:

– Я хочу знать, что закопали люди под деревом. И очень хочу увидеть это.

– Из кинофильма. Хорошая старая вещица.

– Я бы тоже хотел, – признался Пафнутий. – Так что мне сделать?

– Выкопать и принести сюда, – приказала Марианна. – И мы вместе это рассмотрим. Ты не представляешь, как мне хочется знать, что же люди закапывают под деревьями!

Мужчина кивнул, однако не дал бармену углубиться в детали.

Пафнутий охотно согласился выполнить просьбу Марианны. Он съел всю наловленную ею рыбу, а на десерт пошли ягоды, которые он собрал сам, благо они росли у озера в изобилии. Вернулся к Марианне довольный. Та внимательно оглядела друга, а потом бултыхнулась в озеро и поймала для Пафнутия еще несколько жирных окуней. По ее мнению, теперь у медведя достаточно сил, чтобы отправиться в дальний путь к шоссе, вырыть и принести ей закопанную людьми неизвестную вещь.



– Не выношу джаза.

Пафнутий без труда нашел нужное дерево и вырыл спрятанную людьми вещь. Немного труднее было принести эту вещь Марианне. Ведь не мог же он всю дорогу идти на двух ногах. Пришлось взять в зубы узел с неизвестной вещью и так нести его. Очень это было неудобно и утомительно. Иногда, если выходил на тропинку, Пафнутий клал узел на землю и пытался катить его. Наконец, весь измучившись, добрался до озера.

– Постараюсь запомнить.

А Марианна с утра не находила себе места от нетерпения. Уже давно наловила для медвежонка рыбу, а его все не было. И когда Пафнутий наконец появился и набросился на рыбу, выдра в свою очередь набросилась на принесенную им непонятную вещь. Разглядывала ее, обнюхивала, по земле катала и даже пыталась откусить. И вся извелась от любопытства, потому что так и не могла понять, что же это такое.

– Да кончай же есть! – подгоняла она Пафнутия. – Никак не пойму, что это. Снаружи вроде бы мягкое, а внутри что-то твердое. Надо до середины добраться. Помоги же мне! С десертом управишься потом.

– Что, думаешь, я не бывал здесь раньше?

Пафнутий как раз добрался до сочных побегов тростника. Наскоро проглотив их, он поспешил к Марианне и занялся принесенным узлом. Хватило один раз провести острыми когтями по ткани – и она порвалась. Провел еще раз, и еще… И вот оба они с Марианной уже сидят над жалкими драными лоскутьями узла и тяжелой жестяной банкой, плотно закрытой крышкой.

Марианна не находила слов от возмущения.

– А разве бывали?

– Ну, знаешь! – кипятилась выдра. – Выходит, самое главное спрятано внутри этой жестянки, а я так и не знаю, что это!

Пафнутий озадаченно чесал в затылке.

– Я все время хожу этой дорогой.

– И я не знаю, – огорченно признался он. – И вообще не разбираюсь в делах и привычках людей.

– И тем не менее к нам вы заглянули впервые, верно?

Оба они так были поглощены таинственной жестянкой, что даже не заметили, как к ним подкрался рыжий лис. Он уже давно издали наблюдал за всеми действиями Пафнутия и Марианны, а теперь решился подойти к ним поближе, потому что и его заинтересовала непонятная жестянка. Лис был умный, опытный и очень осторожный. Хотя он прекрасно знал и Пафнутия, и Марианну, все же не сразу решился подойти к ним. Звали лиса Ремигий.

– Не знаю. Может быть.

– Ну и ну, – тихонько произнес Ремигий. И хотя он сказал свое насмешливое «ну и ну» очень тихо, медвежонок и выдра услышали и повернулись к нему.

– Мы открылись всего два месяца назад.

– А, Ремигий, привет! – поздоровалась Марианна. – А ты что здесь делаешь? В наших краях ты редкий гость.

– О чем ты говоришь? Этому заведению не меньше пяти лет.

– Пришел искупаться в озере, – ответил лис. – Уж очень я запылился, вон какая сушь стоит. Давно наблюдаю за вашими действиями. Что за представление вы тут устроили?

– Боюсь, что нет, сэр.

Марианна и Пафнутий объяснили лису, что они делают и откуда взялась жестянка. Ремигий вышел из-за куста и внимательно осмотрел ее.

– Да я уверен, что пять лет назад был здесь.

– Ну и ну! – веско повторил лис, со знанием дела обследовав непонятный предмет. – Если эта вещь принадлежала людям – а она им принадлежала, ибо человечий запах ощущался явственно, – то могу гарантировать – внутри что-то есть. Уж поверьте моему опыту. Людей я знаю хорошо, вижу их часто, так что все привычки их мне прекрасно известны. Они просто обожают такие вещи, которые ни за что не разгрызешь. А внутрь имеют привычку прятать самое главное.

Бармен начал объяснять что-то, но вдруг замолчал.

– Съедобное? – поинтересовался Пафнутий.

Мужчина перегнулся через стойку:

– Главным образом съедобное, – подтвердил лис. – Самое вкусное. И ни за что не достанешь!

– Слушай, говорю тебе, оно здесь уже пять лет.

– Нет, здесь ничего съедобного не запрятано, – возразила Марианна, тщательно обнюхав банку.

Бармен осторожно кивнул.

– Это неважно, – заявил Пафнутий, который только что насытился. – Главное, что-то там внутри спрятано.

– Делайте, что хотите, но я должна увидеть, что же там внутри! – категорически заявила Марианна.

От бильярдного стола донесся смех.

И они с Пафнутием уставились на Ремигия, который лучше всех знал привычки и обычаи людей и мог дать ценный совет. Ремигий не подкачал.

Открылась дверь, и в помещение вошла женщина. Некоторое время она стояла в дверях, присматриваясь, затем направилась к стойке:

– Обычно такие вещи открываются, – сказал он. – Люди открывают их, кладут что-то внутрь и потом плотно закрывают. И опять открывают, когда захотят. Пафнутий, а ну-ка сожми эту жестянку как следует!

Пафнутий двумя лапами взял жестянку и легко ее сплющил. Но жестянка все равно не открывалась. Чего только не делали Марианна, Пафнутий и лис, чтобы ее открыть! И стискивали изо всех сил, и по траве катали, и зубами грызли – ничто не помогало. Наконец Ремигий, как самый опытный в обращении с человеческими вещами, посоветовал ударить по жестянке чем-нибудь твердым. Пафнутий приволок большой камень и трахнул им по жестянке.

– \"Кровавую Мэри\".

Вот тут жестянка не выдержала и разломалась на две части. И тогда все увидели, что внутри жестяной банки находились какие-то странные вещи: очень твердые, разноцветные, сверкающие. Были они маленькие, и было их очень много. Мелкие блестящие предметы рассыпались по траве и засверкали в солнечных лучах.

Длинные ногти на ее пальцах были покрыты серебристым лаком. Женщина легко постукивала ими по стойке.

Марианне эти чудесные вещицы понравились невероятно, и она принялась сразу же играть с ними. Переворачивала лапками, прихватывала зубами, бросала в воду и, нырнув, вытаскивала их на берег.

– \"Кровавую Мэри\"? – переспросил бармен. Теперь голос его зазвучал громче и увереннее, не так, как во время разговора с мужчиной.

– Ах, как хорошо! Ах, как хорошо! – приговаривала выдра. – Как я рада! Как я довольна! Наконец-то я знаю, что люди закапывают под деревьями. Очень красивые вещи закапывают, хотя и несъедобные, и неизвестно, на что они годятся.

Ремигий с очень умным и глубокомысленным видом сидел над кучкой непонятных предметов, стараясь определить, что же с ними делают люди и зачем они им. А Пафнутий сидел рядом и терпеливо ждал, к какому же выводу придет хитрый лис, всецело полагаясь на его опыт.

– Неплохое у вас местечко, – сказала женщина.

И вот наконец Ремигий изрек мудрые слова:

– Спасибо.

– Полагаю, ты нашел клад, Пафнутий. Во всяком случае, мне доводилось слышать, что люди называют так очень ценные для них вещи, которые они прячут от других людей.

– Даже не знала о нем.

– Клад? – воскликнула выдра. – Ах, как интересно! Расскажи об этом подробнее, Ремигий!

– Такие блестящие игрушки люди очень ценят, – пояснил Ремигий. – Они называют их сокровищами. В обмен на такую маленькую штучку они могут получить все, что захотят.

– Мы открылись всего пару месяцев назад, – заметил бармен, осторожно взглянув на мужчину.

– И съестное? – удивился Пафнутий.

– В наши дни бильярд – большое дело, а?

– И съестное тоже. Много съестного, самого вкусного. А некоторые из людей, главным образом женщины, нацепляют их на себя и так ходят, а другие женщины им завидуют. Не у всех людей есть сокровища.

– Да, мы хотели иметь два стола, но...

– И один человек может собрать такую уйму драгоценных вещей? – удивлялась выдра, глядя на рассыпанные по траве драгоценности.

– Они займут слишком много места, верно? Потребуется еще одно помещение, мебель.

– Не знаю, – честно признался Ремигий. – Но сомневаюсь. Сдается мне, что все эти вещи украдены.

– А почему тебе так сдается? – хотел знать обстоятельный Пафнутий.

– Вы сами играете?

– По опыту, – признался лис. – И уж поверьте мне – у меня большой опыт по части краж. Если кто-то пытается спрятать что-то так, чтобы этого никто не увидел, наверняка прячет украденную вещь.

– Немножко. Я начинающая.

Пафнутий и Марианна озадаченно молчали, переваривая сообщение лиса, а потом Марианна согласилась с его мнением:

– Если захотите, недостатка в желающих сыграть с вами не будет.

– Правда. Сорока тоже всегда прячет украденную вещь.

Мужчина толкнул к бармену свой бокал. Бармен молча добавил в него льда, плеснул бурбона и содовой.

Пафнутий хотя и не располагал таким большим жизненным опытом, как лис, но, будучи по натуре медведем осторожным и степенным, не спешил согласиться с мнением Ремигия.

– Сделай новый, – проговорил мужчина, посмотрев в бокал.

– Мне кажется, – высказал медвежонок свое мнение, – не мешало бы знать, что об этом думает Чак.

Покладистая Марианна и с Пафнутием была согласна. Ремигий поинтересовался, кто такой Чак. Узнав, что это пес, недовольно скривился.