– Это катастрофа, шквал мутаций…

– На самом деле вы опасаетесь совсем не этого, – сказал я. – Вы боитесь, что порченые быстро расплодятся. Так и будет, ничего не поделаешь. Но не обманывайте себя в другом: порченых детей начнут рожать и натуралки. Вы же намного умнее меня и уже поняли, что «барабан» вызвал не только пробой… Ваши прабабушки веками бились за равноправие и победили. Поздравляю! У вас меньше минуты, чтобы меня заразить и использовать последний канал связи с нэтом…

Им хватило четырех секунд.

– Совет проголосовал, – сказал Стасов. – Но на сей раз ты засунешь свою самостоятельность очень глубоко… Сколько человек тебя охраняют?

23. Светлое завтра

Встревоженное лицо Севажа, паника в глазах Смотрительницы. Теперь я увидел: Ракушкой управляла рослая сухопарая женщина. На шевроне комбинезона четыре полоски на фоне кровяной капли, четвертый дан биотехника, высшая ступень для практической профессии. Получившие пятый дан уходили в фундаментальную науку, науку, давно ведущую в никуда.

– Как вы себя чувствуете?

Съемная панель Ракушки поползла в сторону. Я скосил глаза. В изголовье датчики отражали параметры моего организма, люк в коридор был открыт, на молочной переборке колыхались тени охранников.

– Прекрасно чувствую. Мне ничего дурного не сделали, они растеряны.

Смотрительница переглянулась с банкиром. Я не знал, какую кнопку ей достаточно нажать, чтобы ребята из «Мангусты» ворвались со своей паутиной в комнату. Импровизировать приходилось на ходу:

– Но я разведал нечто крайне важное. Прежде чем меня заберут, я должен вам сказать. Хорошо, что мы не одни, месье…

– Я не уполномочена… – раздраженно начала Смотрительница.

Секунды ее раздумий мне хватило. Фиксаторы на конечностях уже отстегивались, борт Ракушки скользнул вниз. Не спуская ног на пол, я спружинил спиной, винтом вылетел наружу. Сдавив Севажу двумя пальцами горло, я дотянулся до виска Смотрительницы ступней. Свободной рукой обвил шею задыхающегося банкира, и пока он, качаясь и выпучивая глаза, держал мой вес, я зажал падающую даму лодыжками. Ноль звуков. Опустил ее на коврик. Заломив Севажу пальчик, подтянул его к дверному проему. Вместе мы выглянули в коридор. Ближайший боец стоял метрах в пяти, лицом к нам, еще двое – у него за спиной.

– Позови его, только спокойно, иначе выдавлю тебе глаза! Скажи, что я без сознания, чтобы помогли меня вытащить.

Напомаженную гору мяса трясло. Севаж был чертовски тяжел, весил, наверное, в полтора раза больше меня. Всю свою жизнь банкир провел в роскоши, не представлял, что такое боль. Он прохрипел пару слов по-французски. Не дожидаясь гостей, я перекрыл бедняге кислород и с натугой забросил его тушу на освободившееся место в Ракушке.

Парни в коридоре успели сделать два шага. Чтобы запутать нападавших, я вырвал из Ракушки колпак вместе со шлангами, накрыл Севажу лицо.

Нога агента показалась в дверном проеме. Я привел Смотрительницу в вертикальное положение, заслонился ею. Она что-то слабо мяукнула, изо рта капала кровь. Наверное, прикусила язык. Первый «мангуст» шагнул через порог, пушка в опущенной правой руке, левая свободна, взгляд в сторону Севажа; за ним вошел второй, оружие в кобурах… Я наклонил Смотрительницу горизонтально и бросил – головой агенту в живот. В груди поднималось знакомое веселое предвкушение схватки.

Боец среагировал чрезвычайно быстро, впервые со мной дрались профи, прошедшие школу на Сатурне. Увидев приближающийся объект женского пола, он сдвинулся в сторону, одновременно сдергивая предохранитель, и вскинул разрядник. Его напарник произнес «А-а, черт!» и вылетел за дверь в обнимку с дамой, перегораживая дорогу третьему. Первый осознал свою ошибку слишком поздно, ствол снова пошел вниз, но я уже оттолкнулся ладонью от пола и сломал ему коленную чашечку, а второй пяткой заехал в пах. После чего он сложился на полу и отдал оружие. Я ушел за косяк, Севаж завозился в Ракушке, отпихивая руками маску. Второй «мангуст» истерически звал подкрепление, третий выстрелил наугад дважды, Смотрительница визжала, я высунул руку за дверь, пустил длинную очередь, вернулся к Севажу, подхватил его под мышки и тараном двинул на выход. Несчастный банкир принял в живот целый залп. Пока он падал, я подобрал оружие третьего агента, также покинувшего поле боя, вновь поднял орущую женщину и вернулся в бокс. Тетка мне еще должна была пригодиться.

Парнишка со сломанной ногой успел вколоть себе обезболивающее и теперь стоял согнувшись, сжимая в руке какую-то металлическую штуковину. Очень мне эта вещица не понравилась, напоминала старый добрый резак. Вдали в тишине зашелестел лифт. Так, за дверью остался один, четвертый убежал за подмогой.

– Брось оружие! – попросил я, накручивая волосы Смотрительницы на руку. – Или хочешь, чтобы я оторвал ей голову?

Он чуток посомневался, затем послушался, хотя позже оказалось, что парень плохо понимал по-английски. Женщина продолжала брыкаться, приходилось держать ее за шиворот, на вытянутых руках, чтобы не задела ногой. Черт, мне начало казаться, что с ней договориться будет сложнее всего, вечно с бабами проблемы!

– Вколи ему что-нибудь, у тебя же наверняка есть лекарство! – Я показал на корчащегося Севажа.

Боец, не спуская с меня глаз, заковылял на руках и здоровом колене к лежащему президенту, завозился с его браслетом. И тут я увидел у него за ухом розовый валик.

Затем я поискал, чем бы дальше обороняться, выкорчевал из стены шкафчик с одеждой, прикрылся им и пополз за президентом «Национала». Я слишком хорошо помнил, как меня колбасило в карантине после местных «успокаивающих» средств, и совершенно ему не завидовал. Кое-как привязал Смотрительницу к креслу, сунул раненому «мангусту» жало разрядника в ухо. За порогом постепенно очухивался его товарищ. Лифт шел вниз. Уцелевший из четверки прятался где-то за поворотом, в темноте, один нападать не решался. В углах бокса, под потолком, поблескивали три окошка наблюдения, я разбил их тремя выстрелами: дайте нам побыть в одиночестве.

– Полезай внутрь, – приказал я зеленому от боли агенту. – Мне жутко не хочется тебя убивать, но если выпущу заряд в башку, сам знаешь, никакой антидот не поможет.

– Он вас не понимает! – отозвалась из кресла Смотрительница. Она уже вполне владела собой, чем меня несказанно порадовала. Выглядела, правда, неважно, губа кровоточила в двух местах, на виске раздувался синяк, комбинезон разорван в клочья. Кроме того, похоже, я ей вывернул запястье, но тетка крепилась и почти не плакала.

– Хотите жить? – Я отпустил бойца и поиграл с его ножичком. Занятная вещица, из узкого цилиндрика торчал кончик иглы, торчал и чуть заметно вибрировал. Севаж застонал. Лифт вернулся на атаж.

– Вы больны! – Она смотрела с ужасом на нож в моей руке. – Сдайтесь полиции, вам не причинят вреда…

Я ухватил ее за волосы и приставил цилиндр к ноздре.

– Нет, не надо!

– Тогда переведи ему, чтоб лез в Ракушку. Живо! Если на счет три не ляжет, я поджарю тебе мозги. Раз…

Она залепетала на французском. Парень оставил свой пах в покое. Оглядываясь, кое-как он подтянулся на руках, разогнулся на мягком ложе.

– Теперь надо закрыть дверь! – Я не отнимал нож от носа Смотрительницы. Вторая моя рука, которой я держал женщину за волосы, вспотела настолько, что она могла бы легко вырваться. Но не вырвалась. Смотрительница произнесла пароль, створки сомкнулись.

– Сейчас слушай внимательно. Я подвину тебя под колпак, ты его погрузишь. Покажешь мне, как это делать. Подожди, дай мне руку, я вправлю палец.

Она вскрикнула, когда я дернул, но осталась в сознании. Задать режим погружения оказалось не так уж сложно. К моменту, когда «мангусты» начали колотить в бронированную пластину двери, с первым «обращенным» уже было закончено. Очнувшийся Севаж и Смотрительница пялились на бойца, ожидая буйного припадка, но он вел себя крайне тихо, сел в уголке и не шевелился. Стасов обещал сеанс временной подпороговой стимуляции, минут на сорок.

Собственно, агент нас интересовал меньше всего, гораздо большую ценность теперь представлял его хард. Следующим был Севаж. Он смотрел на меня долго, потирая посиневшую шею; его безжизненное лицо подергивалось. Я чувствовал себя перед ним несколько неловко, честно в этом признался, а потом попросил утихомирить бушующих за дверью «мангуст». На какое-то время они угомонились, но, судя по звукам, там собрался целый батальон.

Перед Стасовым и компанией стояла чертовски сложная задача – убедить президента без помощи гипноза. И комп он выкинул, моя заслуга. Но Мудрые потратили на Севажа не более трех минут. Все это время я стоял, пригнувшись, за консолью управления и ожидал прицельного бомбометания. Президент вылез и уселся на краю лежанки, разглядываяноски атласных туфель. Смотрительница всхлипнула, она уже не сомневалась, что перед ней очередной зомби. Честно говоря, я тоже малость струхнул. Крыть больше нечем, или снаружи отключат подачу энергии, или пустят в вентиляцию снотворное. Лично я на месте охраны так бы и поступил.

Севаж поднял голову, потер дрожащие ладони. Его толстые пальцы до сих пор сводило судорогой.

– Дайте мне связь с офисом, Сюзанна.

Он провел несколько быстрых манипуляций, теперь мы видели коридор, забитый людьми, и одновременно, в свободном сегменте, светлый просторный кабинет, в котором находилось тоже немало народу, но совсем иного плана, преимущественно старички в официальных костюмах. Десантники волокли снаружи к боксу нечто громоздкое – стенобитное орудие или, того хуже, экструдер. В случае его применения ребятишкам не понадобится взламывать дверь, все трое, находящиеся внутри, до конца дней будут какать в памперсы и пускать слюни.

Президентский совет «Националя» уставился на Севажа как на живого мертвеца. Он покосился на меня и пошевелил веком в сторону Смотрительницы. Я потащил вяло упирающуюся даму в Ракушку, по пути она дважды порывалась меня укусить. Когда на панели зажглись зеленые огни погружения, Севаж заговорил по-французски, затем демонстративно вынул из кармана хард и прицепил за ухом. Бойцы за дверью ждали команды. Я перевел регулятор разрядника на залповый огонь.

– Я просил Совет немедленно вызвать в капсулы хотя бы десяток криэйторов и открыть Мудрым выход в локальный нэт концерна.

– И что?

– Они совещаются. Было бы странно ожидать согласия. Они уверены, что вы меня принудили.

– А сами вы? Также считаете, что я вас принудил?!

Севаж сглотнул, потрогал свое настрадавшееся горло, попытался сделать несколько вращательных движений головой.

– Простите, месье, у меня не было выбора.

– Я никогда не удостаивался чести быть приглашенным на Совет Мудрых, – сказал он задумчиво. – И никогда Мудрые не просили меня о помощи. Я всего лишь наемный менеджер, возможно, опытный в своей области, но не социолог и уж тем более не антрополог. Какое я имею право брать на себя подобную ответственность?

– О какой помощи идет речь? – осторожно спросил я.

Севаж скосил глаза на Ракушку. Зеленые огни продолжали гореть.

– Месье Антонио, Совет напуган вашими заявлениями, я постарался, как мог, убедить руководство, что Мудрые не опасны. Лично я вынужден вам доверять, что бы я о вас ни думал как о человеке. Месье Стасов и мадам Грей, которую я безмерно уважаю, подтвердили мне, что вы нашли причину пробоя. Это превосходно, но уже не может оживить умерших… Если карантин не будет снят, а это решает не Совет концерна, а правительство, то, по крайней мере, нам позволят беспрепятственно выйти, под мою ответственность.

– Ерунда!

– Нам достаточно добраться до поста Смотрителя, он этажом выше. Там дежурит помощник Сюзанны, он нас не видит, поскольку вы разбили следящие визоры. Если вы сумеете… его заставить, то на короткое время шлейф общего доступа будет восстановлен.

Я не верил своим ушам.

– Месье президент, вы пойдете со мной на преступление?

Он встал на пол, сделал пару шагов, держась за стенку, затем в сердцах сорвал с груди кружевное жабо.

– Слушайте, Антонио! Если Марта Грей говорит, что у цивилизации нет другого выбора, то мои должностные просчеты теряют всякую важность. Я стал преступником давно, в тот момент, когда пошел с вами на сделку…

Ракушка пискнула, колпак поднялся, обнажая белое заплаканное лицо Сюзанны.

– Тихо! – перебил сам себя Севаж.

– Она что, ничего не помнит?

– Как и красавчик, которому вы сломали ногу. Надеюсь, остальное у него в порядке…

Сюзанна раскачивалась из стороны в сторону и бубнила: «Что? Что? Что?..» Я потянулся ей помочь, пересадил в кресло, и она почти не сопротивлялась; как и юный «мангуст», зависла в ступоре. Коммандос по-прежнему топтались под дверью, вторая половина экрана пустовала.

– Нас четверо зараженных, слишком мало, чтобы быстро инфицировать население, – почти шепотом произнес Севаж. Он снял с солдата хард и протянул мне: – Наденьте. Месье Стасов просил передать вам, что на подготовку полноценного вируса, способного разблокировать материнский инстинкт, уйдет несколько часов. Они все заняты этой задачей. Нам необходимо продержаться. Если вы сумеете разобрать колпак, я попытаюсь подключить разъем Ракушки прямо к вашей голове.

– И вы, натурал, спокойно говорите об этом?

– Надеюсь, я не доживу до того времени, когда кошмар станет явью…

Шлем мы кое-как отвинтили, но провод оказался слишком коротким, мне пришлось сидеть вплотную к лежаку. Я поглядывал на Смотрительницу, она практически пришла в себя и даже пыталась здоровой рукой уложить прическу.

Прошло еще две минуты. Президентский совет молчал, зато с нами пожелали пообщаться военные. Как же тут быстро становится известно, где меня искать! Я уже подумывал выступить с очередным обращением к нации, но Изи-старший словно прочел мои мысли.

– Ты обещал слушаться! – пропищало стерео у меня в голове. Затем Стасов скороговоркой выдал новые инструкции. Вероятность победы упала до минимума.

Зато Севаж потолковал с комиссаром полиции и подтвердил, что я выпускаю двоих заложников. Мы их вытолкнули и остались вдвоем. По-моему, Севаж не заметил, что я вернул бойцу оружие и хард. Спустя минуту погас свет. Еще через минуту потухли огни на панели управления Ракушкой. Работал лишь стационар, снабженный автономной батареей. Я вспомнил, что до сих пор брожу раздетый, отыскал свои штаны и камзольчик. Гранитный абрис Севажа отсвечивал травяным цветом в проекционном конусе.

– Может, опять обратиться к репортерам? – не выдержал я.

– Ни в коем случае, – отрубил банкир. – Я смотрю шестой канал, все уверены, что вы удерживаете меня силой. Если парни снаружи догадаются, что мы союзники, они выжгут броню за три секунды.

Рен не была в этом настолько же уверена, но у нее не осталось выбора.

– А мы союзники? – Я устал ходить из угла в угол, опустился на коврик, снял браслет и включил фонарик. Все-таки человеку нужно иметь хоть маленькое пятнышко света.

– Тогда мы отправляемся вслед за железным ревенантом. Нельзя притворяться, что мы ничего не видели, и следовать старому плану, словно ничего не поменялось. Все изменилось. На кого бы ни работал тот мальчик, пострадают все жители, не важно, на какой стороне Стены они находятся.

– Ненадолго. Когда меня освободят, я надеюсь вернуться к исполнению своих обязанностей. Также надеюсь вас больше не встретить.

– Согласен, – сказал Джулиан, и они обменялись улыбками.

– Ты же понимаешь, что тоже упускаешь шанс, – заметила Рен. – Шанс встретиться лицом к лицу с капитаном и узнать правду.

Глаза Джулиана потемнели.

– О, у меня еще будет такой шанс.

По спине Рен пробежал холодок. Оставалось только радоваться, что в данный момент они с Джулианом были на одной стороне.





Сначала они пополнили запасы. Сумка Рен промокла насквозь, и, учитывая холодный ночной ветер, она должна была высохнуть не скоро. Рен выбросила лишние одеяла и дрова, которые у них с Джулианом не было времени сушить. Оставшиеся запасы еды они переложили в сумку Джулиана, а мешочек с дополнительной порцией костяной пыли Рен повесила себе на пояс. В итоге девушка не стала брать с собой теперь уже пустую сумку.

Они дважды останавливались, чтобы передохнуть. Рен позволила Джулиану проспать так долго, как только могла, но когда наступила его очередь дежурить, она лежала, не в силах уснуть.

Вместо того чтобы отдохнуть, она смотрела на кольцо, водила кончиками пальцев по выступам на гладкой кости, по иероглифам и птицам. Хищная птица – он. Певчая птица… она.

– А что, если это усилитель, – сказал Джулиан, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности. Была глубокая ночь, а она была так поглощена своим занятием, что забыла о кузнеце.

Рен посмотрела на кольцо:

– Гийом звал меня на завтрашний банкет…

– Усилитель?

– Такие вещицы накапливают дополнительную энергию. Они действуют на магические связи, как те, что между доспехами и кузнецом, и увеличивают эти связи в геометрической прогрессии.

– Считайте, я оценил шутку. – Внезапно он встрепенулся. – Не хотите взглянуть, Антонио? Там, снаружи, весь Город собрался…

– Но это же кость… Тогда речь идет о костоломе, а способности того мальчика… – она замолчала.

– Не хочу.

Я ждал. Сколько времени нужно Сюзанне, чтобы отделаться от полиции и вернуться на пост? Сколько времени понадобится бойцу, чтобы?..

«А способности того мальчика явно говорят, что он – некромант», – собиралась сказать Рен, но ведь она сама была костоломом, который мог повелевать призраками. Или некоторыми из них. Когда мальчик черпал силу из колодца, кольцо засветилось, точно так же, как и маска из рогатого черепа. Значит, в нем действительно содержалась какая-то магия. И хотя Рен этого не видела, она готова была поспорить, что в маске тоже был темный шип, как на кольце. Так что, возможно, дело было вовсе не в кости. Ведь именно шип привязал того призрака к его трупу.

– Боже… – простонал банкир.

Значило ли это, что подобные кольца и та маска… Что они одержимы? Были ли они материалами, которые некромант использовал, чтобы подобраться поближе к… духу?

Я вскочил на ноги. Так и есть, камера показывала лежащие вповалку тела.

– Это всего лишь теория, – тихо сказал Джулиан. – Но мастера, работающие с металлом, часто используют усилители. Видела, сколько золота было на принце?

– Дверь! – Я поволок Севажа к выходу. – Живей, отпирай эту долбаную дверь!

– Я думала, он просто тщеславен, – заметила Рен, хотя упоминание о Лео вызвало чувство вины, ведь она предпочла оставить его.

Я буквально тащил грузного президента на себе. Парализовало не всех, со стороны кольцевого коридора доносились крики и топот. Мы галопом одолели два пролета, перепрыгивая через отключившихся бойцов. Если на пути окажется подразделение, к которому «наш» боец не принадлежит, оснащенное связью с другой длиной волны, мы пропали. Но при входе на пост Смотрителя нас встретил все тот же парень, уже с шиной на ноге и двумя пушками наизготовку. Он успел пальнуть, обжег мне локоть, прежде чем я назвал нужное слово. На лесенке перед ним валялись трое в форме внутренней охраны концерна. Еще трое отдыхали в разных позах непосредственно в пультовой.

– Возможно, тщеславие тоже сыграло роль, – ухмыльнулся Джулиан, – но уверен, что парочка его безделушек все же были усилителями. Обычно это семейные реликвии, если посчастливилось их заполучить, потому что они хранят связь между материалом и родословной хозяина на протяжении целых десятилетий. На самом деле, – он прочистил горло, – иногда, чтобы усилить связь, они даже примешивают усилители к крови или другой живой материи, а то и имплантируют их себе в тело. Чтобы достичь постоянного сочетания магии и крови.

– Охраняй вход! – скомандовал я «мангусту». – Никого не подпускай!

С живой материей? Сочетание магии и крови?

– Слушаюсь!

Рен снова посмотрела на кольцо, изготовленное из чьей-то кости. Девушка провела пальцем по певчей птичке и спрятала странную вещицу в карман.

Хвала Господу, на примитивный английский бойца хватало…

– Я слышала, что серебряники едят серебро, – сказала она в попытке сменить тему разговора. – Это из того же разряда?

Севаж пыхтел, налившись кровью, как старый астматик. Наверное, ему не терпелось выговорить все, что он обо мне думает, но я ему быстренько заткнул рот, напомнив про уважаемую Марту Грей. С нас спрос маленький, велели слушаться, мы и рады взять под козырек. Я легонько привязал банкира к спинке крутящегося табурета и занялся Смотрителями. Сюзанна ожидала распоряжений, стоя в углу, с опущенными вдоль тела руками и остекленевшим взором. Видимо, как пришла сюда, так и стояла, потеряв нить управления. Ее помощник мелко вздрагивал на решетчатом полу, голова висела, удерживаемая проводами стационарного визора, по забралу стекала тонкая черная струйка. Тяжелый разводной ключ, которым его шмякнули по затылку, я обнаружил зажатым в правой руке Сюзанны.

Джулиан рассмеялся низким и раскатистым смехом. К облегчению Рен, теперь, когда она не командовала нежитью, кузнец казался менее настороженным.

Рен хотела улыбнуться в ответ, но потом вспомнила об их поцелуе. Об отказе. Это была плохая идея. Между ними снова воцарилась эта легкость, которая и привела к тому, что произошло в источнике. Об этом было трудно не думать… не хотеть…

Я отобрал железо, усадил ее в освободившееся кресло и мягко взял за здоровую кисть. Еще два рабочих места оставались пустыми, я очень надеялся, что специалистка обойдется в одиночку. Три набора экранов и аппаратура над постами «один» и «два» не подавали признаков жизни, горела только подсветка панелей на «третьем», где раньше управлялся парень с пробитой головой.

Теплота, зародившаяся в ее животе, сменилась холодом, и Рен отвела взгляд. Они были вместе, потому что из них получилась хорошая команда. Никаких других причин не существовало.

Позади, за прозрачной дверцей, нарастал топот многочисленных ног.

– Они едят серебро только потому, что оно обладает целебными свойствами, поэтому для них это скорее лекарство, – ответил Джулиан, не догадываясь, о чем она думала. – Судя по тому, что я слышал, они определенно пытались создать серебряные импланты. Только какой бы ни была выгода, это всегда рискованно. Процедура болезненна, а организм часто отвергает имплант. Да и количество дополнительной энергии, которое на самом деле удается выиграть, вопрос спорный. Все сводится к качеству материала и его совместимости с хозяином. Подобные практики уже давно не в ходу.

– Пожалуйста, – говорил я, массируя ей точки расслабления, – пожалуйста, ты можешь, ты сейчас включишь питание, правда? Ну, давай же, ты молодчина…

Рен прищурилась:

Ее искусанные губы шевелились, когда я опустил ей на лоб шлем.

– Антонио, прекратите!

– Почему ты так много об этом знаешь?

Смотрительница вздрогнула, ладони ее бесцельно шарили по приборной доске.

Джулиан снова рассмеялся, хотя на этот раз немного натянуто:

Я не выдержал, схватил опять Севажа за горло, нажал кнопочку на ноже. Игла вырвалась на добрых пятнадцать сантиметров и еле слышно зажужжала, распространяя вокруг ощутимый жар. Я поднес раскаленное лезвие к его потной щеке. Наш боец в «предбаннике» завозился, укладываясь поудобнее для стрельбы. Если его транс окажется недостаточно глубок…

– Запомни, ты, жирный педерастический мешок с деньгами! Один звук, и для тебя кошмар закончится. Из твоей вонючей задницы получится неплохая баррикада…Словно протестуя против подобных фортификационных затей, президент отчетливо пукнул. Для закрепления условного рефлекса я провел самым кончиком иглы ему по воротнику. Ткань распалась на части, обнажив багровый рубец свежего ожога. Севаж всхрапнул, но голоса больше не подавал. «Мустанг» за дверцей тамбура сделал первый выстрел, ему ответили шквальным огнем. Я вернулся к Смотрительнице.

– Могу предположить, что я, в отличие от тебя, был хорошим учеником.

Питание… основной контур… запасной… Теперь восстановим соединение.

Рен фыркнула. Все же девушка чувствовала, что Джулиан чего-то недоговаривает.

Заиграли экраны первого поста. Биохард запросил пассворды.

Однако в чем-то он был прав.

– Скажи ему, ты ведь знаешь, скажи… Щелк! Активировался второй пост и вместе с ним передовая линия защиты. Сквозь тусклое окошко в стене я вдруг заметил, как осветился смежный с нами зал. Капсулы криэйторов стояли пустыми, это значит… это значит, что…

– Думаю, колодец служил именно этой цели, – призналась она. – Был своего рода усилителем.

С кашляющим звуком разлетелась промежуточная загородка тамбура. К счастью, наш единственный защитник пока не пострадал, ему вообще досталась довольно выгодная позиция. Вход на пост Смотрителя находился на пересечении трех разбегающихся коридоров, на полукруглой эстакаде, вроде будки заводского мастера над цехом. Таким образом, из своей кабинки Смотритель мог визуально наблюдать, что делается в обоих цехах криэйторов, в пультовой биотехников и силовой подстанции. Сейчас «мангуст» лежал, подстелив под больную ногу чью-то куртку, и довольно непринужденно укрывался за туловищем одного из охранников.

– Кажется, он относится к первозданной магии. Потому что он не просто увеличивал силу некроманта… Он и был силой.

«Первичная форматизация».



– Не отвлекайся, – сказал я ей, – это просто смех, это просто шумят в столовой.



«Задайте параметры обмена».

После этого они продолжили путь, пробираясь сквозь постепенно сгущающуюся тьму. По мере их путешествия еще больше нежити, мерцая, возвращалось к жизни. Им встретилось скопление призраков и даже один странный ревенант, но никто не стал их преследовать.

– Выбери побыстрее, Сюзи, ты же умная…

Рен больше не разговаривала с призраками, но всякий раз, когда она замечала кого-нибудь, то повторяла в уме «отойдите» – последний приказ, который дала нежити. Возможно, этого оказалось достаточно, чтобы поддерживать действие магии. Возможно, повторяя команды про себя, она заряжала их новой силой… или ей это просто мерещилось. Рен также иногда дотрагивалась до лежащего в ее кармане кольца, не в силах удержаться от того, чтобы не провести пальцем по затертым канавкам и странному темному шипу. Они пересекли Одержимые земли целыми и невредимыми, а с восходом солнца вдалеке стали видны крыши Кастона.

«Оптимизация интерфейса».

Джулиан остановился как вкопанный, и секундой позже Рен сделала то же самое. Из труб поднимался дым, повсюду слышались хоть и приглушенные, но безошибочно узнаваемые звуки жизни – движение, бормотание и что-то еще, звенящее в устойчивом, отдающемся эхом ритме.

– Ах, наверное, все возможные варианты, да? Но в первую очередь голосом!

Кастон не был заброшенными руинами. Он был полон людей, живущих и работающих на Одержимых землях.

Черт! Боец палил не переставая. Подготовка у парня прекрасная, но не вечно же он сможет держать под прицелом оба выхода из тоннелей…

И именно сюда направлялся железный ревенант.

«Канал нестабилен. Предупреждение: отсутствует вахта Главного энергетика».

– Продолжай, у нас они всю жизнь нестабильны!

Глава

«Не обеспечена должная безопасность. Предупреждение: отсутствует вахта криэйторов. Прошу подтверждения».

30

Видимо, в затуманенном мозгу Смотрительницы что-то щелкнуло при этих словах, она замешкалась. Подтверди, прошу тебя! Я еле сдерживался, чтобы не накричать на нее. Севаж сидел на удивление смирно.

Прежде чем пройти через высокие и укрепленные городские ворота, которые с двух сторон огибала река, Рен и Джулиан нашли точку обзора и решили понаблюдать за оживленным городом. В Кастоне тоже имелась защита из костей, но установлена она была плохо и отчаянно нуждалась в ремонте. Кто бы ее ни устанавливал, он точно не был костоломом. Зато река вокруг города компенсировала эту оплошность.

Бамц! Из левого тоннеля шарахнуло так, что прогнулась переборка. Гранатомета нам не хватало! Я перекатился сквозь дверной пролет, следовало навестить парня. У него пока нервных срывов не ожидалось, но два разрядника валялись с пустыми батареями, оставался один, последний, и шокеры охраны. Детские игрушки по сравнению с тяжелой артиллерией. На эстакаде воняло горелым, как в преисподней, половина ламп погасла, несгораемый пластик покрылся черными проплешинами. Я ползком вернулся назад.

Биохард уныло повторял набор фраз. Те же слова вспыхивали красной бегущей строкой над пультами.

Рен удивлялась подобному географическому расположению, пока Джулиан не объяснил, что воду специально направили таким образом через виднеющиеся вдали плотины и акведук[4].

«Опасность возгорания. Предупреждение: шлейф функционирует в защищенном режиме».

Джулиан выглядел мрачным, и Рен не могла его за это винить. Такого рода работа требовала больших усилий и затрат. Кто бы ни заказал ее, у этого человека имелись хорошие связи и средства, а кто подходил под это описание больше, чем регент Железной крепости? Джулиан верил, что их народ борется за выживание. Определенно, некоторые и правда боролись, но не все. И Одержимые земли не были пустошью, угрожавшей их существованию… Очевидно, они также служили дымовой завесой, скрывающей чьи-то темные делишки. Было неясно, связано ли происходящее в этом городе с тем, что они видели в Проломе, но Рен подозревала, что скоро они это выяснят.

«Не соблюдена общая безопасность. Предупреждение…»

Чуть позже на вопрос о том, зачем кому-то вкладывать столько денег в расположенное в столь опасном районе поселение, нашелся ответ.

Смотрительница сидела, понурив укрытую колпаком голову. На верхних экранах повторялось лицо Стасова.

Шахты.

– Макс, в защищенном режиме у нас пять минут. Как только начнется вирусная атака, канал закроется автоматически.

Ритмичный звук, который Рен и Джулиан слышали раньше, явно исходил из действующей шахты, расположенной на северной границе города.

– Черт, я не подумал! Вы можете пострадать?

– Так вот откуда взялись все эти блестящие доспехи для железного ревенанта. Я думала, что добыча полезных ископаемых запрещена законом.

– Это уже неважно. Ты был прав – Европа нуждается в новой парадигме, или, возможно, мы подзабыли что-то важное… Ты там не смотришь новости? Мой коллега Хаскин выступает по восьми информационным каналам, они прервали все шоу по нашему запросу. Военным некуда деваться, признан факт использования органики на Марсе, так что оставь комплексы, твои старания не прошли бесцельно.

Насколько Рен было известно, этот закон вступил в силу, когда было установлено, что причиной образования Пролома стала чрезмерная добыча железа. Независимо от того, правдой это было или нет.

– Значит, война?

– И кому было поручено следить за его исполнением? Мы же больше не часть Владений, но все же, – добавил Джулиан, прежде чем она успела возразить, – я об этом не знал и совсем это не поддерживаю. Дела и так обстоят плохо, никому не нужно, чтобы они становились еще хуже. Нам не нужен второй Пролом.

Позади меня отскочил кусок стены, обнажилась проводка. В тамбуре, где держал оборону наш подопечный, окончательно погас свет.

– Возможно, тому, кто за этим стоит, нужно, чтобы все стало еще хуже, – пробормотала Рен. – Подумай хорошенько. Тот мальчик может управлять призраками. Внезапно ревенанты перестали быть бедствием на ваших землях. Они превратились в армию.

– Возможно, войны не будет. Я общаюсь не только с тобой, одновременно мы говорим с секретарем ООН и Советом Содружества. Они дали принципиальное согласие завтра спуститься к нам, в Диип…

– Какой толк от этой армии, если они не могут пересечь Пограничную стену? – спросил Джулиан. – Мы же говорим о нежити. Пусть они могут представлять угрозу к востоку от Стены и даже в состоянии что-либо построить, но они недостаточно сильны, чтобы разрушить… – Джулиан замолк, похоже, приходя к тому же заключению, которое уже сделала Рен.

– Черт, погоди! – Я растянулся на полу у ног привязанного Севажа, а мгновением позже бинарная граната разнесла вдребезги окошко в зал криэйторов, прихватив кусок стены. Я подтянулся и успел схватить оба трофейных разрядника, оставленных мной на соседнем кресле. Следующая граната проделала в спинке дымящуюся дыру. Я прыгнул поперек входа, поливая огнем с обеих рук. Ближайший стрелок запрокинулся назад, он находился там, где раньше лежал «наш» «мангуст». Не дожидаясь, пока он свалится, я на животе юркнул в тамбур и, не отпуская гашетку, опустошил батарею. Попал в двоих, остальные отхлынули в жерло тоннеля. Краем глаза заметил парня в скафандре, с раструбом парализатора. Оставались секунды, чтобы достойно сдаться…

– Могу предположить, что железные доспехи помогут решить эту проблему, – тихо сказала она.

– Макс, удели мне внимание, – как ни в чем не бывало продолжал Стасов, но тут изображения подернулись рябью, исчезли и вернулись в черно-белой гамме. – Это «Тихая петля», Макс. Шакалы уже поняли, что Город не защищен. Макс, я хотел сказать: прости старого дурака, я обозвал тебя идиотом, я никак не ожидал, что мальчишка может видеть дальше…

Это имело смысл. У тех, кто проживал на стороне Пролома, не хватило бы людей (особенно после встречи с отрядом Локка Грейвена), чтобы разрушить Стену. Даже будь это по-другому, попытка стоила бы им многих жизней. Но теперь они могли натравить нежить на Границу и ее защитников, позволить ревенантам сделать грязную работу, а потом спокойно войти на территорию Владений.

– Плевать, Наташа, никаких обид… Черт! – Я высунул руку за косяк и повел пушкой из стороны в сторону, кто-то завопил от боли. Повалил Севажа вместе с сиденьем на пол, сдернул с Сюзанны шлем и оттащил обоих в угол. – Эй, чуваки, я сдаюсь, не стреляйте! А, дьявол, не слышат…

Железные доспехи защищали ревенантов и их призраков, из-за чего костоломам было практически невозможно с ними справиться. Металл давал ревенантам возможность коснуться Стены и при этом защищал от костяных лезвий, которые могли пронзить их дух. Жнецам же было бы очень сложно сделать надрез своим серпом. Даже обычное оружие не могло пробить доспехи кузнецов. Они были воинами, которых армия Владений не могла одолеть.

– Ты их видишь? – спросила Рен.

– Хэй, Макс, это Марта!

– Кого?

– Железных ревенантов. Судя по словам мальчика, здесь есть и другие. Но люди кажутся…

– Вы успели заслать вирус?!

– …спокойными, – закончил Джулиан, задумчиво кивнув. – Либо они знают о железных ревенантах, либо ревенанты прячутся где-то поблизости, вне поля зрения… Как думаешь, они могли бы проникнуть в город? Со всей этой водой вокруг?

Правое окно, выходящее в щитовую, начало продавливаться внутрь, трескаясь от жара и растекаясь, застывая на стенке шипящими белыми сосульками.

– Там есть подъемный мост, – заметила Рен, указывая в нужном направлении. – Ты уже успел убедиться, что на определенном расстоянии вода их не пугает. Вспомни источник в Проломе, ревенанты же перешли через него по мосту. Здесь повсюду подземные реки и колодцы. Может, им удалось найти путь, который расположен на нужной высоте?

– Успели разослать сто шестнадцать миллионов адресных копий, но это не совсем то, что мы хотим… На людей запрещено воздействовать внушением, нам надо убедить Демо-департамент…

– Или железные доспехи обеспечивают им защиту? – добавил Джулиан. – Как тело?

Экраны погасли. Я подпрыгнул, оттолкнулся от стола и забился в щель между высокими шкафами.

Рен наклонила голову, задумавшись над услышанным.

– Такое тоже может быть. Нам нужно проникнуть в город и осмотреться.

– Не стреляйте, сдаюсь!

– Но как? Сомневаюсь, что здесь бывает много посетителей, – сухо сказал Джулиан. – Мы же будем как бельмо на глазу.

Святые яйца, вроде бы докричался до них! Воцарилась подозрительная тишина, но Марту я по-прежнему слышал, звук не пропал.

– Не обязательно, – отозвалась Рен, вглядываясь в центр города. – Смотри, там рынок. Вокруг полно фургонов для дальних путешествий. Очевидно, что поблизости нет ферм, так что сюда, пусть и нечасто, должны приезжать торговцы. Получается, город все же пускает гостей.

– …Заседает Конгресс США… Чтобы насолить Европе, они из вредности рассмотрят вопрос о легализации родильных домов…

– Что ты предлагаешь?

В диспетчерскую на полусогнутых входили отчаянные ребята. Их было так много, что мне за них стало прямо-таки стыдно… Я швырнул на пол остатки арсенала.

– Сейчас, пока солнце не зашло и на улицах полно народу, мы сможем смешаться с толпой и что-нибудь подслушать. Прогуляемся по округе, посмотрим, сможем ли найти место, где держат железных ревенантов, если они все же находятся внутри городских стен. С наступлением темноты придется решать, что делать дальше.

«Красная опасность. Стабильность передачи ниже критического…»- Лечь лицом на пол!..

– Смешаться с толпой? – уточнил Джулиан. Приподняв бровь, он окинул ее взглядом с ног до головы. – Желаю удачи.

«Предупреждение: массовые несанкционированные подключения…»

От внимания кузнеца лицо Рен вспыхнуло, но она приказала себе не отводить взгляд.

– Вы ранены, месье президент?

– Я это сниму, – заявила девушка, указывая на костяную броню.

– Макс, они пожирают Город…

– А толку-то, – пробормотал Джулиан, но Рен не смогла понять, было ли это комплиментом.

– Вы слышите?! Кто-нибудь, перекройте канал!

Пришло время действовать, и Рен неохотно сняла все доспехи, кроме тех, что можно было спрятать под одеждой. Она оставила мечи в ножнах за спиной, поскольку видны были только ничем не примечательные, обтянутые кожей рукояти. Патронташ и метательные ножи вместе с доспехами теперь лежали в сумке Джулиана, а мешочки с костяной пылью Рен засунула в карманы. Девушка как раз складывала свой пояс, когда ее взгляд упал на пустые ножны, в которых она раньше носила Гибель призраков. Она не могла заставить себя снять их, но лучшего момента, чем сейчас, похоже, не предвиделось.

– Лежи, не шевелись, руки за спину! «Доклад резервного харда. Основной управляющий контур вышел из строя…»

Джулиан с любопытством посмотрел на ножны.

– Шарль, это Севаж. Где ваши киллеры, срочно направьте всех в нэт! Что значит «боятся»?..

– Они всегда были пустыми?

Угасающий голос сквозь треск статики, сквозь топот ног, сквозь бурчание огнетушителей. А может, мне только почудилось, – в тишине, после шума, чего не напридумываешь…

– С тех пор, как я приехала в Крепость, – коротко ответила Рен. Затем, поскольку она была подавлена и нуждалась в сочувствии, девушка добавила: – Раньше я носила в них семейный кинжал, но его заб… я его потеряла перед тем, как меня отправили к Пограничной стене.

– …А она пикантная девочка, Макс, эта твоя чернявенькая…

Пусть Светлана забрала кинжал после того, как Рен провалила последнее испытание, но всего за несколько часов до этого она сама поставила его на кон, решила рискнуть всем, чтобы победить кузину и показать себя лучшей. Как бы Рен ни пыталась отрицать это, во всем виновата была она сама.

– …Я бы тоже не отказался иметь сына от такой пташки…

Джулиан, который был занят тем, что снимал свои доспехи, сунул руку за пояс и вытащил один из своих кинжалов.

– …Как темно… Завтра будет светло…

– Вот. Знаю, он из железа, но…

24. Еще не коней

Рен в изумлении посмотрела на кинжал. Она приняла его, внимательно изучая. Кинжал был мастерски выполнен, особенно закрученные узоры, которые вились вдоль рукояти.

– Он носит имя Железное сердце, – тихо сообщил Джулиан, а затем, кашлянув, добавил: – Этот кинжал принадлежал моей матери. Как и большинство оружия, с которого я начинал. Все потому, что, когда я был ребенком, их размер идеально подходил для тренировок. Я перерос их, но… это все, что у меня от нее осталось.

Пятилетний сын Любы Зинуля несется, высунув язык, на своем размалеванном под мотоцикл велосипеде, в шлеме, наколенниках, рот до ушей… Всякий раз, когда он подлетает в воздух над короткой бетонной горкой, я инстинктивно дергаюсь. Черти, не могли для малышей сделать аттракцион поспокойнее!

– Спасибо, – искренне сказала Рен, и подарок Джулиана приобрел для нее особую ценность. Девушка не знала, что его мать тоже умерла. Похоже, он был еще более одиноким, чем она. По крайней мере, у нее все еще был отец. – Я тоже потеряла мать. То есть она умерла, когда я родилась, так что я ее совсем не знала.

– Дядя Максим, это клево! – хохочет он, скатываясь с последнего препятствия. – Иначе будет не так клево, если знаешь, когда упадешь.

Джулиан кивнул:

Я прекрасно понимаю, что малыш прав, но все равно волнуюсь, когда мамаша оставляет его на мое попечение. С другой стороны, я знаю, что с сыном Зинули ничего страшного случиться не может, и моя бестолковая охрана ему ни к чему. Он уже прожил свою жизнь и сделал свои открытия. Я не умею играть с детьми, зато у нас с Антохой общая тайна. Мы вместе сделали Железную тетрадь.

– Я был совсем маленьким, когда это произошло, так что тоже никогда по-настоящему ее не знал. Но… – Джулиан замолк и нахмурился.

Антоха, высунув язык, затачивает надфиль. Не так-то просто корябать буквы на железе.

– Дядя Максим, а кому мы отправим железяку? Мне?

– Что? – настаивала Рен.

Он смущенно пожал плечами:

– Возможно, тебе, а возможно, она не достанется никому конкретно, – честно отвечаю я. – Просто пусть отправится в будущее, в далекое светлое завтра.

– Я слышал истории о ней. – Рен терпеливо ждала, поэтому он продолжил: – Она любила помогать людям. Если выдавался трудный год, она посещала местные города, чтобы привезти туда дополнительную еду или припасы. Она была Мечом, как и я, и после образования Пролома сделала все, что могла, чтобы защитить шахтеров и их семьи. Чтобы вывести их с Одержимых земель. Она была в одной из шахт, когда та обрушилась. Это случилось до того, как мы покинули этот район. – Рен слегка нахмурилась, пытаясь выстроить хронологическую цепочку. У него же была младшая сестра? – Мой отец женился во второй раз, – продолжил объяснять Джулиан с застывшим выражением на лице. Рен подозревала, что ему не очень нравилась мачеха, но рассказы о его матери объясняли, почему он так рьяно защищал людей, проживающих к востоку от Пограничной стены. Джулиан пытался соответствовать своей матери.

– Дядя Максим, а почему про будущее говорят «светлое завтра»? Никто же там не был, вдруг там нет ничего светлого?

– И благодаря этому браку у тебя появилась младшая сестра, – добавила Рен, желая подбодрить его. – Ну та, что суеверна и упряма?

Джулиан улыбнулся уголком рта. Казалось, он был доволен тем, что Рен помнила, о чем он говорил с ней, и снова дотронулся до браслета.

– Потому что люди не смогли бы жить, если бы знали, что будущее сложится для них плохо.

– Ребекка… Бекка. Она предпочитает, чтобы ее называли Беккой.

Он водит инструментом и размышляет. Мне нравится, что он учится думать.

Рен было приятно, что он назвал ей имя своей сестры. Он доверил ей что-то настолько простое и в то же время личное. Мгновение они стояли молча. Внезапно оба будто бы вспомнили, почему вообще находились здесь. Рен осторожно вложила Железное сердце в пустые ножны от Гибели призраков.

– Значит, ты тоже живешь потому, что не знаешь, какое будет завтра?

Когда Джулиан снова посмотрел на нее, его критическому взгляду не потребовалось много времени, чтобы заметить проблему.

Я щурюсь на солнце и ищу свои темные очки.

– Тебе, наверное, э-э, стоит умыться.

– Как раз наоборот. Я знаю, что будет, потому и живу. Наточил? Давай сюда…

Рен нахмурилась. Они находились в пути уже несколько дней, так что и его лицо не осталось идеально чистым… ну, на самом деле, таким оно и было. Как он это делал?

– А что будет, что?

– Черная краска, – пояснил Джулиан. На его лице застыло странное, чуть ли не предвкушающее выражение. Тут Рен вспомнила, когда в последний раз он видел ее без макияжа.

– Все, иди покатайся, а мы с дядей Владом еще посидим.

– Что будет, дядя Максим, ну, скажи!

– О, точно. – Она провела по лицу тыльной стороной ладони, но, судя по ухмылке, которую Джулиан пытался скрыть, сделала только хуже. Из-за своего жирного состава краска становилась почти водостойкой, и ее сложно было смыть. – Дома я использовала масло… – пробормотала Рен.

Он умеет приставать, как банный лист. Хорошее упрямство, познавательное.

– Попробуй этим, – предложил Джулиан, доставая из нагрудного кармана что-то подозрительно похожее на шелковый носовой платок. Рен и понятия не имела, что кузнецы такие чистюли.

– Пока рановато. – Тетрадь лязгает о стол. – Попозже тебе скажу. Только, если не поймешь, чур, не переспрашивать, идет?

– Вау, какой элегантный, – сказала она, взяв белоснежный лоскуток ткани в свои грязные руки.

Он убегает, прихватив свою игрушечную «Ямаху».

– Это же носовой платок, а не бальное платье, – сухо отозвался Джулиан и протянул ей маленькую фляжку. – В ней минеральное масло. Я использую его для клинков, но думаю, что и для твоего лица оно подойдет.

Мы с Вукичем переглядываемся и смотрим ему вслед, заслонясь от солнца кепками.

Рен нерешительно поставила фляжку поверх шелкового платка. Покачав головой, Джулиан забрал у нее и то и другое и промокнул носовой платок, прежде чем вернуть его Рен.

– Он такой белый… – заметила девушка, но все же поднесла уголок к лицу и провела им под глазом. Джулиан пристально наблюдал за ней.

Завтра будешь ты … Я встретил Любу в аэропорту, и с тех пор мы периодически общаемся. Я так немного мог для нее сделать, чтобы искупить свою вину. Хотя меня никто не обвинял, ее муж сам подготовил свою смерть. Прошел почти год с его похорон, и Люба продолжает верить, что я был другом Антона. Почти год я разбирался в себе и завершал насущные дела. Таких дел оказалось так много, я и не ожидал, что майор Молин настолько крепко связан с десятками людей. Я редко видел своих стариков, но одно дело – иметь возможность прилететь в любой момент, и совсем другое – убить родителей своим исчезновением. Мать долго смотрела, словно почувствовала что-то, когда сын приехал второй раз за три месяца, привез новый телевизор. Большую часть накоплений я положил на сберкнижку, на ее имя. Не так-то много удалось скопить… Собственного ребенка мне в Штатах не найти, а если бы и нашел, что я ей скажу? Гроши мои дочери ни к чему.

Использовав края платка, чтобы вытереть краску вокруг глаз, Рен прижала центр шелковой ткани к губам. Мгновение она позволила маслу впитаться, а затем провела платком по лицу. В результате на ткани образовалось черное пятно в форме ее губ.

– Теперь чисто? – неуверенно спросила Рен, сожалея, что рядом нет зеркала. К тому же Джулиан уже снял нагрудник, в котором она могла бы увидеть свое отражение.