– На счет три, – произнесла Кэлен, поднося свиток к лицу. – Готов? В Альгору.

* * *

– Быстрее! – нетерпеливо пробурчал Крей. – Считай…



– Раз. Два. Три. Аль…

– Альгора, – эхом поддержал ее гном и мгновенно исчез в мягкой вспышке телепорта.

Несмотря на применение стопроцентно действенного кардентобетазинтола, операция по выявлению «крота» не дала совершенно никаких результатов. Фабел и Альфа спокойно сидели перед насквозь пропитанным раздражением, устало-измотанным аналитиком, не чувствуя за собой абсолютно никакой вины. Они четко следовали инструкции, напоследок проверив даже не имевшего доступа вообще ни к какой информации доктора Таскена, но результат был нулевым. А это могло значить одно из трех: либо «крота» не было вовсе и он являлся всего лишь игрой воображения переутомившегося начальника, либо у двойного агента было противоядие, блокирующее воздействие сыворотки правды, либо... Последний и самый невероятный вариант подразумевал, что предателем являлся сам руководитель операции — то есть Зет собственной персоной. Однако, с точки зрения здравого смысла, третий пункт не выдерживал вообще никакой критики — ни один волк, пробравшийся в стадо и надевший на себя овечью шкуру, в добром уме и твердой памяти не станет кричать: «Ищите волка!» Потому что это в конечном итоге может навредить только ему одному и никому больше.

А Кэлен осталась.

Нет, целеустремленная натура аналитика была всецело и фанатично предана делу, которому он посвятил всю свою жизнь, и заподозрить его в том, что он вдруг пошел на банальное предательство, было невозможно даже с чисто теоретической точки зрения.

Вероятность же того, что информатора в конторе не было вовсе, также не принималась во внимание. Вертолет, попытавшийся ликвидировать Чужого, подчинялся приказам, поступающим напрямую из ставки генерального штаба, а это означало, что определенная группа военных была в курсе событий, узнать о которых можно было только непосредственно из первоисточника информации — секретного учреждения под руководством гениального аналитика.

Девушка никуда не делась, с неопределенным выражением лица глядя на место, где только что стоял ее верный друг.

Итак, методом простого исключения, откинув в сторону изначально невозможные варианты, оставалось только одно разумное объяснение случившемуся — в природе существует препарат, способный нейтрализовать или предельно снизить воздействие кардентобетазинтола. И именно это чудодейственное средство использовал «крот», чтобы выскользнуть из-под колпака, непроницаемым куполом накрывшего организацию Зета.

Дунул резкий порыв ветра и мгновенно вырвал свиток телепорта из рук Кэлен Ищущей. Лист пергамента крутнулся на прощание и вылетел из корзины.

— Фабел, вам что-нибудь известно о разработке химических соединений, способных деактивировать воздействие препаратов типа «сыворотки правды» или кардентобетазинтола? — Аналитик говорил сухо, даже не пытаясь скрыть свое недовольство.

– Ой, – делано удивленно вскрикнула девушка. – Прямо из рук вырвало! Ураган!

— Нет, ни о чем подобном я никогда не слышал. Около пятнадцати лет назад у нас была экспериментальная лаборатория, занимавшаяся данной проблемой, но ее исследования абсолютно достоверно доказали, что невозможно создать вещество, отвечающее искомым требованиям — ликвидации последствий воздействия группы наркотических препаратов, способных развязать язык у подследственного. Вколите себе пять кубиков героина — и попытайтесь ввести противоядие, которое не только бы нейтрализовало действие убойного наркотика, но еще бы и не обладало никакими побочными воздействиями. Нет. Это даже в принципе невозможно, — уверенным тоном, не допускающим никаких возражений, закончил полковник.

– Да-а-а-а… – протянул Бом. – Ну… ну ты даешь…

— Тогда как вы объясните то, что проверка не дала никаких результатов? И вам, и мне прекрасно известно, что как минимум один предатель находится в стенах этого учреждения, а когда мы используем убийственно безотказный кардентобетазинтол, неожиданно выясняется, что нас окружают одни только законченные патриоты, даже не помышляющие передать ценную информацию в чужие руки...

– Говорю же – из рук вырвало! Ветер такой сильный! – продолжала играть свою роль волшебница.

— Вы позволите ответить на заданный вопрос мне? — Альфа откровенно нарушал правила субординации, но Фабел был из тех людей, для которых дело превыше всего.

– И пра-авильно! – согласился лысый эльф. – Он не интере-есный!

И раз в данный момент у него на руках не было даже слабой зацепки, способной привести к решению возникшей проблемы, а подчиненный имел конкретные соображения по данному вопросу, то полковник не видел ничего страшного в том, что Альфа, минуя босса, обратился напрямую к вышестоящему начальнику.

Думаю, Орбит имел в виду не свиток и не порывистый ветер…

— Разумеется, — устало подтвердил свое согласие Зет.

Блин! Нам только шекспировских страстей сейчас не хватало для полного счастья. Команда у меня обезбашенная на всю голову!

— Разговоры о возможности зомбирования человека на глубоком подсознательном уровне велись неоднократно, но, насколько мне известно, в наших секретных ведомствах так и не смогли подтвердить или опровергнуть данную гипотезу.

– Зря ты так, – качнул я головой.

— Мне это известно. — В раздраженном голосе Зета проскальзывало явное нетерпение.

– Так нельзя, – не согласилась со мной девушка. – Вместе идем до конца. Пока грабим – так вместе, а как отвечать – так врозь? Нет уж. К тому же здесь интересно!

— Проанализировав некоторые данные из архивов контрразведки, я пришел к выводу: не исключена вероятность того, что наши восточные коллеги на данном поприще добились определенных результатов...

– Ага! – тут же мотнул головой лысый эльф.

— У вас есть конкретные доказательства или это не более чем не подтвержденная фактами гипотеза?

– Орбит, ты че, заразный, что ли? – буркнул я, вновь поднимая подзорную трубу и всматриваясь в преследователей.

— Скорее гипотеза, но вполне укладывающаяся в рамки высказанного ранее предположения.

Картинка не радовала – враги стали гораздо ближе. Еще пара минут, и достигнут дистанции прицельной стрельбы. Особенно это актуально для того лучника, уже держащего громадный лук в полной готовности. Даже стрелу наложил, гад! Чтоб у тебя тетива лопнула!

Видя, как аналитик сделал нетерпеливый жест рукой, означающий явную степень неудовольствия, Альфа быстро продолжил:

Чувствую себя капитаном судна, идущего прямиком к гибели. Причем судна неуправляемого! С какого перепугу воздушный брат Тилорий перестал меня слушаться и куда он нас увлекает?!

— Шесть лет назад чуть было не разразился крупный скандал, связанный с передачей сверхсекретных военных технологий на Восток. Утечка информации происходила из самых верхов. Прямые и косвенные улики явно указывали на определенную персону, состоящую в близком родстве с самим вице-президентом. Но подозреваемый был слишком осторожной и заметной фигурой, поэтому взять «крота» с поличным не удалось. Однако речь шла о разработке принципиально нового вида наступательного вооружения, и наши спецслужбы не могли рисковать, ожидая, пока предатель проявит себя. Ставка была слишком высока... Операция проводилась во время банкета по случаю очередной годовщины принятия конституции. Мистера Н. пригласили якобы для приватной двадцатиминутной беседы в кабинет хозяина дома (который, к слову сказать, был абсолютно не в курсе) и, вколов инъекцию «сыворотки правды», попытались выяснить канал передачи информации. Но подозреваемый не раскололся. Тогда, невзирая на повышенный риск, спецслужбы решили пойти до конца и ввели дозу кардентобетазинтола. Но даже это крайнее средство не привело ни к каким результатам, кроме того, что сердце несчастного не выдержало перегрузки и его вообще с трудом удалось откачать...

Может, прыгнуть?

Разумеется, когда речь идет о фигуре подобного ранга, следы заметаются самым тщательным образом. Скандала не было, все прошло относительно гладко, клиент после пережитого приступа совершенно ничего не помнил, и, как ни странно, именно с этого времени утечка информации на сторону резко прекратилась...

Гарантированная смерть… в лепешку разобьюсь. Опять же – отпадает. Мои спутники явно не горят желанием прыгать в бездну, а бросить их я не могу – я и правда капитан. А капитан тонущее судно покидает последним либо же идет ко дну вместе с ним.

— Каким образом вам удалось узнать подробности этой сверхсекретной операции? — Аналитик привык формулировать свои вопросы в предельно простой и лаконичной форме.

Времени на размышления мне особо не дали – с протяжным гудением мимо нас пронеслась стрела. Прошла буквально впритирку. Самое большее сантиметрах в тридцати от выпяченного бока кальмара.

— Это заняло достаточно много времени, однако, собрав воедино все отрывочные сведения и проанализировав противоречивую, на первый взгляд, информацию, я пришел к однозначному выводу: неожиданный сердечный приступ с последующим уходом в отставку мистера Н. был напрямую связан с активными поисками нашими спецслужбами неуловимого «крота», засевшего в самых верхних эшелонах власти. Затем я вычислил возможных исполнителей данной акции и в конечном итоге, поговорив с одним из участников, восстановил картину происшедшего в полном объеме.

Зету было прекрасно известно о телепатических способностях Альфы, поэтому он счел излишним уточнять, при помощи каких методов тому удалось получить данные сведения.

– Всем огонь! – крикнул я, вытягивая руки в сторону врага. – Кэлен, это я тебе. Раз не улетела – стреляй смело! О! Опять меня на стишки дурацкие потянуло!

— И каков же окончательный вывод?

– А нам что делать? – сокрушенно прогудел полуорк.

— Мистер Н. был именно тем человеком, который сливал информацию нашим «восточным друзьям», но не выдал своих секретов даже под воздействием гарантированно развязывающих язык наркотиков. А это, в свою очередь, наталкивает на единственно возможное объяснение данного феномена — он был подвергнут операции глубокого зомбирования, в результате которого его разум под воздействием определенного сигнала или какой-нибудь ключевой фразы начисто стирал из памяти всю информацию, которая касались всего того, что тем или иным образом связано с его незаконной деятельностью...

С моих ладоней сорвались первые разряды заклинаний. И выглядели они куда серьезней, чем недавние «пламенеющий уголь» и «ледяные иглы». С моих ладоней в сторону врага улетали крупные и шипастые «ледяные осколки» и целый веер злобно жужжащих пылающих угольков. Зрелище было отменным, внушающим… и абсолютно бесполезным. Мои заклинания не доставали до врага.

Зет не вникал в подробности, но слышал, что покойный доктор Свенсон проводил исследования, целью которых было не просто тотальное подчинение воли подопытной марионетки приказам кукловода, но глубокое зомбирование непосредственно на уровне подсознания. А из этого следовало, что данная методика не являлась чем-тоi из разряда фантастики, — напротив, существовала вполне допустимая вероятность ее претвориния в жизнь. Психологи из Восточного блока пришли к решению поставленной перед ними задачи немного раньше — только и всего...

– Отставить! – тут же скомандовал я себе и не успевшей даже начать девушке. – Они слишком далеко. Подождем.

— Каково, с вашей точки зрения, наиболее вероятное развитие событий?

Альфа ненадолго задумался, после чего без тени сомнения ответил на вопрос:

– Нам, говорю, что делать? Мы не маги-шмаги! Мы честные ишаки!

— Стерев из памяти все следы своего прежнего сотрудничества с разведкой противника, «крот» превратился в обычного законопослушного гражданина. Его сознание очищено от всех грехов и будет пребывать в таком благостном состоянии, пока хозяева вновь не активируют своего информатора при помощи условной фразы или какого-нибудь другого сигнала. Пока он остается в изоляции, никаких проблем не предвидится. Но как только он выйдет за пределы стен этого учреждения, уже нельзя будет исключить, что благодаря вмешательству извне его сознание вновь преодолеет тот хрупкий барьер, который отделяет правду от полуправды...

– Я не ишак! – не согласился Док. – Я честный лекарь!

«Этот мир насквозь пропитан безумием, — невесело подумал Фабел. — Крыса, засевшая в конторе, передает данные на Восток, а там, в свою очередь, сидит еще одна крыса, рангом повыше, но уже работающая на западную разведку. Она имеет доступ к информации нашего „крота“, и именно через этого осведомителя местные тупоголовые военные получают данные о Чужом. Невероятно идиотский хоровод секретов и тайн, в результате которого истина выплывает наружу и становится известна всем подряд...»

– А я… – начал было Орбит и замолк, глубоко задумавшись над вечным вопросом «кто я есть?».

Видимо, сходные мысли прокручивались и в голове аналитика.

– Проверьте, может, нагребли в мешок что-нибудь вроде большущего щита, – велел я. – Нам что угодно сойдет – лишь бы выстрел стрелы блокировало. Если ничего нет – тогда лекарь прячется, а Бом блокирует своим щитом.

— В ближайшие несколько дней в любом случае никто отсюда не выйдет. — Зет скорее размышлял вслух, нежели обращался к своим собеседникам. — А это значит, что можно отложить решение данной проблемы до лучших времен... Господа, я благодарю вас, — встрепенулся человек с невероятно усталыми глазами, наконец переключившись со своих мыслей на посетителей.

Док с Бомом нырнули в мешки, принявшись перебирать добычу. Особых надеж на результаты поиска я не возлагал – Бом, может, и утащил что-нибудь в этом духе, а вот Док… он, наверное, набрал только книги по медицине. Или любовные романы. Может, прочесть врагам пару отрывков из книжных постельных сцен? Они перевозбудятся и войдут в неконтролируемый штопор… кхм… фиговый из меня генератор идей.

Последняя фраза явно означала, что аудиенция окончена. Фабел и Альфа молча встали и, коротко попрощавшись, направились к выходу. Уже у самых дверей Зет окликнул полковника:

— Фабел, этот ваш человек, Зеро, уже приступил к выполнению возложенной на него миссии?

– Доллар за то, о чем ты сейчас подумал! – предложила мне Кэлен.

— Прямо сейчас она направляется к заданной точке.

— Если это возможно, мне нужен выход на восточного осведомителя, от которого наши военные узнали о существовании Чужого.

– А? – не сразу сориентировался я. – Ну… зря потратишь доллар.

– А все же?

Фабел едва заметно поморщился. Посылать всего лишь одного бойца в самое сердце прекрасно укрепленной крепости с заданием обезглавить военную верхушку могущественной сверхдержавы — это уже само по себе является практически невыполнимым заданием, обрекающим исполнителя чуть ли не на верную смерть. А требовать, чтобы убийца, действующий на вражеской территории, не только выполнил поставленную перед ним сверхзадачу, но попутно добыл и строго засекреченные данные, было верхом абсурда. Но... На карту сейчас было поставлено слишком многое, а распутать до конца клубок, на одном конце которого находился предатель в конторе Зета, снабжающий информацией Восток, а на другом — военный разведчик, получающий данные от своего высокопоставленного восточного осведомителя, можно было, только узнав имя этого предателя...

– Хотел с выражением прочесть лютым врагам пару отрывков из книжных постельных сцен, – одним духом выпалил я. – Вдруг перевозбудятся и войдут в штопор.

— Я сообщу Зеро о вашем приказе, однако не уверен, что она сможет его выполнить.

Девушка сложилась от хохота, а я пожал плечами и вновь прильнул к подзорной трубе.

Зет и сам прекрасно понимал, что требует невозможного. Но с тех пор как они потеряли из виду Чужого, ситуация резко вышла из-под контроля, поэтому приходилось работать в экстремальном режиме.

Орлы уже догнали стражников на «сосисках» и уверенно сокращали дистанцию. Стрелок, после первого выстрела сделавший небольшую паузу, вновь готовил лук. А лук у него отменный – с позиции бывшего рейнджера ответственно заявляю. Серьезное оружие. Крайне дальнобойное и весьма убойное…

— Хорошо, — устало согласился аналитик. — Пускай хотя бы попробует. И еще... Оставайтесь поблизости, в течение ближайшего часа вы можете снова понадобиться.

Фабел молча кивнул и стремительно покинул тронный зал смертельно утомленного гения. Достав на ходу трубку сотового телефона, набрал кодовый номер Зеро. Он не волновался, что звонок перехватят, потому что использовал закрытый шифрованный канал.

– Они уходят! – внезапно завопил Док. – Ихха! Уходят! Заворачивают рыла прочь! К больному вернулось сердцебиение! Я нащупал наш пульс! Вояж в холодный морг отменяется! Да здравствуют тропики!

Абонент ответил сразу после первого гудка.

– Док, ты чем закинулся, а? – пробасил Бом, прикладывая зеленую ладонь к глазам и всматриваясь вдаль. – И правда!

— Задача усложняется. Если будет время или возможность, нужно узнать имя высокопоставленного агента, передающего информацию с Востока.

Прекратив изучать страшное оружие лучника, я повел трубой в сторону и увидел, как парочка стражников на «сосисках», круто свернув в сторону, направили своих крылатых друзей вниз. Они и правда уходили. Уходили!

— Ясно.

– Граница! – обрадованно крикнул я. – Двумя меньше!

Фабел нажал кнопку отбоя. Он мог много еще чего сказать и пожелать этой убийственно-странной женщине, но не стал. Однажды она обмолвилась, что слова — это не более чем песок, просеивающийся и уносящийся прочь, сквозь неумолимые жернова времени. Полковник навсегда запомнил это выражение, потому что и сам думал точно так же. Только его интерпретация данного тезиса была более многогранна: все вокруг — будь то слова, жизнь или даже сама смерть — не более чем песок, просеивающийся и уносящийся прочь, сквозь неумолимые жернова времени...

– Граница? – не поняла девушка, выхватывая у меня подзорную трубу.

– Граница владений Седри, – пояснил я. – Не уверен, но, похоже, так и есть. Они же «местные», действуют только внутри своей локации. По принципу полиции Америки – полномочия только в границах своего штата.

10

Я находился на расстоянии примерно трех с половиной метров от незнакомца в черном плаще, поэтому в полном объеме смог оценить картину происшедшего.

– Здорово! – улыбнулась Кэлен. – Двумя врагами меньше! А у нас только минус один! Ой! Ай, блин!

Уже вытаскивая пистолет, я зафиксировал, как сидящий ко мне спиной человек резко встал, широко раскинул руки в стороны, так что полы его разошедшегося плаща заслонили от меня почти весь остальной бар, а затем с совершенно ничтожным интервалом произвел четыре выстрела.

– Что такое? – обеспокоился я, на глазок прикидывая расстояние между нами и врагами.

Мне удалось увидеть только размытое изображение двух заваливающихся на спину мужчин, сидевших чуть сбоку и справа от меня, но, судя по тому что стреляли четыре раза, не вызывало сомнений, что трупов будет как минимум вдвое больше.

– Крей пишет! – пояснила волшебница. – Где ты? Ищу, но не нахожу. Оббегал всю площадь Альгоры.

Я резко повернул голову влево — и перед глазами промелькнула картина, почти идентичная той, которую я только что наблюдал на правом фланге. Ошибки быть не могло: меньше чем за секунду количество нападавших заметно сократилось.

Однако моего неожиданного помощника на большее уже не хватило. Слишком неравным было соотношение сил противоборствующих сторон.

– Отпишись ему, – подавляя ухмылку, посоветовал Бом. – А то… как-то некультурно получается.

Первая пуля прошила его насквозь, заставив только слегка покачнуться назад. При этом из выходного отверстия на спине, следом за потерявшим свою первоначальную скорость куском расплющенного металла, выплеснулся фонтан молочно-голубой жидкости, совершенно не похожей на кровь.

– Верно говоришь, – поддержал я его. – Так и скажи… случайно, мол, уронила свиток за борт. И сразу готовься к бою. Дистанция вот-вот…

Следующие четыре отверстия вызвали почти идентичный выплеск неизвестной субстанции из организма такого неожиданного и, что самое главное, своевременного союзника, после чего его тело отбросило назад — к подножию моего столика.

– Ложись! – крикнула девушка, и мы послушно рухнули на дно корзины.

Уже когда он падал с неестественно выгнутой назад шеей (мне показалось, это длилось бесконечно долго, хотя на самом деле прошло не больше секунды) — в то самое мгновение, когда наполовину достигшее пола тело наконец освободило мне обзор, я успел произвести два выстрела, один из которых стопроцентно привел к фатальному результату, а второй раздробил плечевой сустав еще одному нападавшему.

Гдах! Гдах!

После чего, резко упав на пол, я оказался на расстоянии вытянутой руки от человека, так самоотверженно заслонившего меня от пуль всего несколько мгновений назад.

Стрела вонзилась в борт корзины, пробив его, пролетела над нашими головами и, пронзив второй борт, улетела прочь. Если бы мы стояли в полный рост – кто-нибудь схлопотал бы стрелу в живот или чуть ниже. А на нас ни брони, ни другой какой экипировки. Только черные макинтоши… черт! Готовые погребальные саваны!

В небольшом помещении придорожного кафе, отразившись от стен, оглушительно загрохотало эхо отзвучавших выстрелов. Теперь с фронта меня прикрывало мертвое тело, а сверху — стол. Четверо бойцов, способных без особых проблем достать меня с флангов, были мертвы, а те, что находились по центру, не могли вести прицельный огонь на поражение, что давало мне временную передышку по крайней мере на несколько секунд.

В-вазг! Еще один метательный снаряд пролетел между корзиной и кальмаром.

Резким движением схватив своего неожиданного спасителя за голову, я подтянул обмякшее тело к себе и, крепко зажав в ладонях ствол, еще не остывший от стрельбы, вырвал пистолет из судорожно сжатой руки. По крайней мере, теперь я был вооружен. Но численный перевес по-прежнему оставался на стороне противника, и мои шансы уйти из этого заведения в более или менее приличной форме если и возросли, то ненамного. Атакующие, несмотря на значительные потери в своих рядах, все еще находились в более выгодном положении.

Следующее мое действие было скорее автоматическим, нежели полностью осознанным: я разрядил всю обойму из трофейного пистолета в лампы над головой. И без того не слишком освещенный угол, где я нашел временное убежище, стал еще темнее.

В-вазг! Корзину судорожно дернуло, над нашими головами зашелся жалобным ревом кальмар, содрогаясь всем своим гигантским телом. Глянув вверх, я увидел как одно из щупалец, что удерживало корзину, мелко трясется и покрывается льдом! И в нем трепещет вонзившаяся стрела с льдисто-синим древком!

— Милая, какой у нас расклад?

– Зачарованные стрелы! – завопил я. – Сбивайте лед со щупальца! Иначе оно нас сейчас…

Выбросив пистолет с пустой обоймой, я вытащил из руки убитого второй. При этом мне показалось, что человек слабо пошевелился, однако в тот момент я не придал этому особого значения, решив, что это всего лишь игра теней.

Не успел я договорить, как щупальце с отчетливым хрустом разжалось, выпустив плетеный край, и корзина резко накренилась под аккомпанемент наших криков.

— Группа состояла из девяти человек. Пятеро мертвы. Один серьезно ранен. Двое водителей грузовиков уничтожены нападавшими. Официантка с простреленной ногой затаилась за стойкой бара. Там же, с дробовиком, укрылся хозяин заведения, который настроен более чем решительно и не успокоится, пока не получит пулю или сам кого-нибудь не угостит изрядной порцией дроби. Двое снайперов — снаружи. Судя по тому, как они расположились, должен быть еще и третий, чтобы обеспечить полный контроль над местностью, прилегающей к закусочной. Однако я не могу его обнаружить — слишком плохая картинка со спутника.

— Прямо сейчас, — продолжала она, — один из оставшихся попытается обойти тебя с левого фланга.

– На крутых виражах, часть двухсотая! – прохрипел Бом, ворочаясь под нами. – Сегодня день сплошных полетов! А скоро будет и катастрофа! Зрелищная! И выживших не будет!

Как бы в подтверждение ее слов нападавшие, прикрывая маневр своего товарища, открыли беглый огонь по моему ненадежному укрытию.

– Не каркай, – попросил я, осторожно выпрямляясь и оглядываясь.

В тело человека, лежащего прямо передо мной, вонзилось еще несколько пуль.

— Видишь маленькую картину на стене, рядом с окном, в пяти метрах правее тебя?

Картина нерадостная. Пораженное щупальце болезненно скрючилось, его продолжает покрывать волшебный лед. Корзина сильно накренена, и если еще одно щупальце разожмется… А по нам продолжают стрелять – пока я осматривался, пролетело еще две стрелы. Если бы не дикие наши маневры…

Вопрос был вполне уместный. Лежа на полу, прижавшись спиной к холодному линолеуму, под плотным огнем неприятеля (защищенный всего лишь импровизированной баррикадой из свежего трупа), я находился именно в том положении, из которого было чрезвычайно трудно что-либо рассмотреть. Оторвав голову от пола на несколько сантиметров, я скосил глаза в указанном Милой направлении.

Выхватив у Кэлен подзорную трубу, я вгляделся и с ужасом узрел, что волшебница в мантии уже направила в нашу сторону обе руки и, прикусив губу, ждет, когда дистанция станет оптимальной. Одна-две прокачанные молнии, и все… конец котенку…

— Да.

На ладонях волшебницы засветились яркие огоньки, предвещающие нашу гибель, я внутренне сжался, готовясь к неизбежному… и в это мгновение по телу кальмара пробежала еще одна радужная вспышка магической пелены. Разом сдувшись, живой воздушный шар стремительно провалился вниз, пропуская над собой длиннющий электрический разряд и стрелу лучника. Как это? Воздушный брат Тилорий включил мозг и начал действовать осмысленно? Сомневаюсь…

— Стреляй в нее.

Словно в ответ на мои безмолвные слова, высоко над нами, чуть в стороне, среди перистых белоснежных облаков мелькнула стремительная и по-змеиному вытянутая тень. В крохотном просвете между облаками мелькнул полированный металл, и нечто вроде синей чешуи. Мне показалось, что я различил и длиннющий хвост…

Слишком хорошо зная свою напарницу, чтобы подвергать сомнению ее слова или раздумывать над ее приказами, я сделал все, как она сказала, — лежа, из неудобного положения, почти не целясь, выстрелил по указанной цели.

– Ребят… кажется у нас еще гости, – пробормотал я.

Милая все рассчитала предельно точно. Впрочем, имея такой вычислительный потенциал, как у нее, трудно ошибиться.

– Друзья или враги? – пропыхтел Док, барахтаясь на дне накренившейся гондолы.

Пока двое вели плотный упреждающий огонь по моему убежищу, не позволяя мне двинуться с места, третий с проворством кошки вскочил на столы, чтобы, быстро пробежав по ним, оказаться сверху и сбоку от меня, что позволило бы ему без всяких проблем разделаться со своей жертвой. Это были бы шах и мат — сразу все в одном флаконе.

– Пока не знаю, – машинально ответил я. – Но держитесь крепче.

Блестящий план провалился по единственной причине: у меня была слишком хорошая напарница.

– А они… – начал было Орбит.

Пуля снизу вверх по касательной вошла в шею и вышла, слегка задев мочку уха. То, что еще мгновение назад было прекрасно обученной и подготовленной машиной смерти, главной задачей которой было ликвидировать потенциальных противников, разом перестало существовать.

– Да, – кивнул я. – Думаю, они очень интересные… Ребят, я серьезно! Держитесь крепче!

Нога, выброшенная вперед, сделала по инерции еще один шаг, затем нелепо подогнулась, и уже не контролируемое разумом тело с тяжелым грохотом, сопровождаемым звоном разбитого стекла, завалилось набок и рухнуло в оконный проем.

Еще одна черная фигура упала с доски. А белый король, по-прежнему ведомый своей неодушевленной стальной королевой, продолжал грамотно защищаться...

– Почему?

Скорее всего, мы могли бы даже выиграть эту партию — при условии, что играли бы только против профессионалов. Но проклятые любители, со своим непредсказуемым поведением (вернее сказать — всего один любитель), разом изменили весь ход матча. Выведя из игры главную шахматную фигуру — короля...

Ближайшее к нам облако полыхнуло изнутри багряным, из молочной белизны вырвалось гигантское огненное копье и по крутой дуге пронеслось над нами, направляясь прямо на преследующих нас птиц.



– Вот почему! – заорал я. – Держись!

* * *



Ба-а-ах! Огненное копье взорвалось в воздухе, и птиц накрыло настоящим огненным дождем. Через пару секунд до нас дошла упругая воздушная волна, кальмара хорошенько встряхнуло и обдало сухим раскаленным воздухом.

Лайя покинула зал придорожного заведения до того, как там началась перестрелка. Она тихо вышла на улицу, храня на лице выражение глубокой задумчивости. Бесконечно уставший мужчина, назвавший себя неестественно странным именем Тридцать второй, был для нее вполне заурядной бесцветной личностью — до тех пор, пока она внимательно не присмотрелась к его ауре...

– Смотрите туда! – завопил Док, единственный из нас, кто смотрел не в сторону врага, а прямо по курсу. – Что это?

Отличительной чертой всех без исключения существ, населявших этот мир, было наличие энергетического поля, или, другими словами, — ауры, окружающей любое одушевленное физическое тело. В зависимости от внутренней сущности, настроения, чувств или состояния здоровья, ее цвет мог варьироваться от ярко-желтого до практически черного. Но все это были естественные природные оттенки. Однако у собеседника, которого она собиралась убить всего несколько минут назад, аура была неоднородной — что уже само по себе странно, но впечатление еще более усиливалось оттого, что среди кроваво-красных и светло-зеленых пятен, хаотично разбросанных по всей поверхности, присутствовал глубокий холодно-металлический блеск чистого серебра. Такого цвета не просто не существовало в природе ментальных тел — его не могло существовать даже чисто теоретически. И все же она видела этот запредельный феномен, не поддающийся никакому разумному объяснению.

А после того как он произнес освященные веками слова древнего ритуала, девушке стало ясно, что она не сможет его убить. По крайней мере — сейчас не сможет...

Крутнувшись на месте, я взглянул, куда он указывал, и ошарашенно открыл рот – впереди, метрах в ста, в воздухе колыхался рваный квадрат мерцающей магической пелены, переливающейся всеми цветами радуги. И наш покалеченный воздушный кальмар тащил нас именно туда. Прямо к центру висящей в воздухе магии.

Тот маленький приторно-сладкий толстячок из правительства, с навечно приклеенной к физиономии слащавой улыбкой и глазами мертвой гадюки, сказал, что вернет земли, издревле принадлежавшие ордену, в обмен всего лишь на одну услугу.

– Опа, – только и смог произнести я.

Она смерила его равнодушно-презрительным взглядом, от которого стало неуютно даже этому бездушному холоднокровному пауку, и коротко ответила, что ее не интересуют обломки прошлого, на которых уже ничего никогда не произрастет. Разговор был окончен, но противный человечек, наделенный фантастической властью, так не считал.

– Да что это?! – не умолкал Док.

— Если я правильно истолковал записи древнего манускрипта, — не унимался мужчина с приторной женской улыбкой, — то последняя из династии Ганн-лоу, согласно предсказанию великого пророка, должна будет решить судьбу не отдельного государства или народа, а всего мира...

– Массовый телепорт, – вместо меня ответил Бом. – Хрена себе…

Лайя молча посмотрела в его холодные мертвые глаза, и, несмотря на то что хозяин кабинета находился в своем собственном дворце-крепости, ему стало не по себе. Он неожиданно понял, что эта хрупкая, отстраненно-равнодушная девушка убьет его прямо здесь и сейчас, невзирая на то, что в ящике письменного стола лежит заряженный пистолет, а указательный палец покоится на кнопке вызова охраны, которой понадобится меньше двух секунд, чтобы ворваться в кабинет и...

– И куда он ведет? – пропищала Кэлен.

Один из вершителей судеб огромной Восточной империи не стал совершать никаких резких движений, и это его спасло.

– Не знаю, – качнул я головой. – Видят боги Вальдиры – я не знаю. Орбит, ты знаешь, кто это сделал?

– Да-а! – бодро отозвался лысый эльф.

— Информация из манускрипта известна одному мне, и, поверьте на слово... — От волнения он не только перешел на «вы», но и стер со своего лица, казалось бы, намертво вросшую гипсовую маску веселья. — ... Я никогда не стал бы рисковать своей жизнью, выказывая подобную осведомленность, если бы речь не шла о судьбе не отдельной страны, а всего нашего мира...

– И кто же?

Девушка скорее почувствовала, нежели поверила, что он не лжет, поэтому легким кивком позволила продолжить.

– Скучные друзья!

Минута слабости прошла, и сидящий напротив нее человек взял себя в руки, полностью восстановив контроль не только над телом, но и над мышцами лица. После чего заговорил уже в присущей ему деловой манере:

– О как, – хмыкнул я, завороженно глядя на массовый телепорт, стоящий целую уйму денег. – Скучные, значит? Хм…

— Речь идет о существе, прибывшем к нам из параллельной вселенной с целью уничтожить мир. Наш потенциальный западный противник не понимает опасности, таящейся в этом создании, поэтому пытается захватить его в плен. Они уже потеряли несколько человек из особой, наделенной уникальными ментальными возможностями команды, но это не остановило наших заокеанских коллег. Их руководство по-прежнему упорствует, и никому не известно, к чему в конечном итоге может привести подобная непростительная небрежность. Ни я, ни вы, ни наша страна не можем быть заложниками прихоти никчемной кучки политиков из вражеского лагеря...

Он выдержал многозначительную паузу, как бы давая возможность своей собеседнице задать уточняющие вопросы, но она по-прежнему молчала — поразительно красивая фарфоровая статуэтка с живыми человеческими глазами...

Лениво покосившись назад, я увидел то, что и ожидалось, – обе гигантские птицы с сильно опаленными перьями стремительно свернули, по пологой спирали уходя к далекой земле. Их никто не преследовал, хотя из облаков продолжала лететь смертоносная магия высшего ранга. Но как мне кажется – просто для острастки, палили поверх голов. Чтобы враги не вздумали вернуться и повторить атаку на воздушного кальмара, несущего на себе горстку смельчаков низкого уровня и никому в принципе не нужных. Да, никому мы не нужны, но при этом нас прикрывали по высшему разряду…

— В отличие от всех остальных я не верю, что наша лучшая команда спецназначения сможет справиться с поставленной перед ней задачей, именно поэтому я разыскал и пригласил сюда вас. Быть может, это и есть тот самый шанс — спасти мир, выполнив древнее предназначение последней из династии Ганн-лоу... А земли монастыря, — он легко пожал плечами, на какое-то время превратившись в того человека, которым был в прошлой жизни, — я купил их около сорока лет назад, когда еще не подался в политику. Теперь же они, какое бы решение вы ни приняли, перейдут к законному владельцу. И только от вас зависит — оставить их в запустении или возвести на пришедших в упадок руинах новое здание...

– Я заинтригована, – сообщила Кэлен, машинально поправляя растрепавшуюся прическу.

В качестве подтверждения его слов на стол лег пакет документов о передаче права собственности.

В конечном итоге Лайя согласилась участвовать в операции. Разумеется, сделала она это вовсе не из-за наигранной щедрости пригласившего ее человека, а лишь потому, что в его словах присутствовал намек на решение загадки, которую она тщетно пыталась разрешить с самого детства, — загадки ее предназначения в этой жизни.

Остальные промолчали, глядя на приближающийся телепорт.

Группа, в состав которой входила Лайя, преодолела половину экватора, и вот сейчас, после того как она наконец встретила человека из другой вселенной, заложница чести не смогла убить Тридцать второго, потому что неожиданно оказалась скованной древней клятвой. Причудливая ткань мироздания закрутила такой тугой узел загадок и противоречий, что разрубить его одним отточенно-выверенным движением не представлялось никакой возможности.

Несколько томительных секунд, и Тилорий со всего маху «влип» в магическую пелену, словно букашка, влетевшая в паутину. Яркая слепящая вспышка, короткие мгновения перехода… и небесная синева сменяется почти черной серостью. Серые небеса, черные мрачные тучи, внутри которых мелькают электрические разряды, а под нами… под нами абсолютно безжизненные черные земли с реками бурлящей алой лавы. И торчащие из земли обугленные каменные пики…

«Этот человек если и умрет, то не сейчас», — решила про себя наследница некогда великой династии, покидая стены придорожного заведения со странным названием «Крученые перцы».

Уже по дороге к двери ей показалось, что бледнолицый посетитель, сидящий неподалеку от Тридцать второго, вообще не имеет ауры...

– Нас что, прямо в ад портануло? – сипло вопросил Док, потрясенно оглядываясь. – За грехи наши тяжкие.

«Странное место, странные люди, странные вещи», — подумала Лайя, поравнявшись с поджидавшим ее на выходе Сну.

– Хуже, – мрачно ответил я, до хруста в пальцах вцепляясь в борт плетеной корзины. – Посмотри вперед.

Если бы ей удалось хотя бы ненадолго приоткрыть пелену времени, заглянув в ближайшее будущее, то она могла бы увидеть, что странные места и вещи безвозвратно исчезнут, растворившись в хаотичном потоке мироздания, а люди... Странных людей, с которыми сведет ее капризная и ветреная злодейка-судьба, будет еще много более чем достаточно.



Впереди медленно проступали контуры чего-то гигантского. Пик. Впереди возвышался высоченный и гротескно деформированный пик из черно-красного камня, у чьего подножия клубилось облако черного дыма. А с его вершины бил темно-красный широкий луч, направленный прямо на нас и бросающий на наши лица багровый ответ. Каменный пик был увенчан огромным оком, сейчас направленным прямо на нас. Я отчетливо различал узкий змеиный зрачок, прямо на моих глазах резко расширившийся и увеличившийся в размерах. Я буквально чувствовал, что око смотрит на меня и только на меня. Чувствовал всей своей рваной шкурой…

* * *



Барад-Гадур. Я уже много раз видел его. Не воочию – на картинах в гостиницах и тавернах.

Пожилая женщина, безнадежно уставшая от жизни и мертвого груза бессмысленно прожитых лет, несла в правой руке пластиковое ведро, наполненное бутылками моющих средств, а в левой — щетку, которая, в зависимости от ситуации, могла послужить как для мойки полов, так и в качестве особо изощренного орудия убийства.

– Ох! – поперхнулся Док. – Вот это да… что это?

Настоящей Саре Тимлоу никогда не пришло бы в голову, что у этого простого и обыденного инструмента может быть столько разноплановых предназначений. Впрочем, ей уже ничего и никогда не могло прийти в голову, потому что Зеро лично позаботилась об этом.

Абсолютно никуда не спеша, уборщица шла по длинному коридору, насквозь пронизывающему здание. Здание это являлось частью огромного военного комплекса, объединившего под своим куполом несколько секций, которые составляли сердце военно-стратегической верхушки великой сверхдержавы. Маленький винтик, основное предназначение которого — следить за чистотой и порядком на строго ограниченной территории, был бы неотличим от десятков других, таких же безликих винтиков, если бы не одно удивительное свойство: за его непрезентабельной наружностью скрывалось лицо холодной и расчетливой убийцы, пришедшей в это место, чтобы найти и ликвидировать участников «семерки» — лиц, облеченных доверием верховного главнокомандующего сухопутных войск.

– Барад-Гадур! – столь же мрачно произнес я. – Клановая цитадель клана Неспящих. Мы на центральном континенте. Вулканическое плато с веселым названием Юдоль Мрака.

Для всех встречающихся на пути людей она была Сарой Тимлоу, и этот образ не таил в себе никакой опасности. Однако суггестивные возможности Зеро не распространялись на технику, поэтому для камер слежения, повсеместно установленных в этом здании, она была лишь отдаленно похожа на Сару Тимлоу — и не более того. Грим, вкупе с тяжелой усталой походкой, делали свое дело, но если бы кому-то вдруг взбрело в голову увеличить изображение мнимой Сары, то он, без всякого сомнения, мгновенно обнаружил бы подмену.

До сих пор все шло гладко — проникновение в комплекс не вызвало никаких затруднений. Но нельзя постоянно полагаться на одно лишь везение — это не только непрофессионально, но и в высшей степени неразумно. А Зеро можно было инкриминировать какие угодно преступления, но назвать ее глупой не хватило бы смелости даже у самого отъявленного лжеца.

От вершины пика, чуть ниже страшного ока, оторвалась крохотная фигурка и стремительно помчалась к нам. Из массового телепорта позади нас с пронзительным криком вывалилось два громадных дракона – синий и красный. Широко взмахивая крыльями, они закружили вокруг нас, словно давая полюбоваться собой и закутанными в черные одежды наездниками.

Именно исходя из соображений собственной безопасности женщина-убийца решила начать операцию, выведя из строя пункт видеонаблюдения, и только затем приступить непосредственно к выполнению основной задачи — ликвидации группы военных, попавших в «черный» список Зета.

Мчащаяся от цитадели фигура быстро приблизилась. Я без всякой подзорной трубы различил большущую черную летучую мышь, несущую на себе только одного наездника. Вернее, наездницу. Девушку с копной черных распущенных волос и облаченную в облегающую черную кожу. Черная Баронесса. Глава клана Неспящих.

В зону допуска Сары входили четвертый и пятый этажи, а центр обработки информации, поступающей на мониторы слежения с камер наблюдения, которые контролировали практически всю территорию здания, находился на третьем подземном уровне.

Пожилая уборщица зашла в кабину лифта и уверенно нажала на кнопку «2» — ехать сразу же в район планируемой операции было нельзя.

Летучая мышь еще несколько раз взмахнула крыльями и мягко зависла перед нами, почти вплотную, вопреки всем законам аэродинамики. Откинув с лица непослушную прядь волос, Черная Баронесса смерила нас смешливым взглядом и, остановив взгляд на лысом эльфе, мягко произнесла:

Спустя несколько секунд дверцы лифта бесшумно раздвинулись, и женщина вышла наружу — под своды длинного узкого коридора, освещенного холодным, безжизненным блеском ламп дневного света. И без того усталая, Сара еще больше сгорбилась, втянула голову в плечи, опустив взгляд вниз, отчего сразу же стала выглядеть даже старше своих пятидесяти трех. Тяжелой шаркающей походкой она миновала первое ответвление коридора, затем второе и уже практически подошла к запасной лестнице пожарного выхода, когда навстречу из открытой двери кабинета неожиданно вышел молодцевато-подтянутый лейтенант, трепетно прижимающий к груди папку с документами.

– Привет, братишка.

«Новенький, — молнией пронеслось в сознании Зеро. — Только неделю — максимум две на службе... Польщен и безмерно горд высоким доверием, оказанным ему родиной и правительством. Еще не привык к повседневной бюрократической рутине, поэтому зорко следит за тем, чтобы секретная информация не просочилась к врагу. Прижимает папку с документами к груди так, будто в ней — сокровищница его души. Могут возникнуть лишние проблемы... »

– Приве-е-т, – тягуче отозвался Орбит. – Зачем сюда? Здесь скучн-о-о…

Она не успела даже окончательно сформулировать мысль, как лейтенант неожиданно остановился, словно лошадь, налетевшая со всего разбега на невидимый барьер.

– Понимаю, – столь же мягко улыбнулась Баронесса. – Не переживай, это ненадолго. Добро пожаловать в Барад-Гадур, странники! Мы всегда рады гостям! Мы отпразднуем вашу победу вместе! Росгард, милый Росгард…

— Миссис, что вы здесь делаете? — Требовательный вопрос был задан с такой властно-непреклонной интонацией, что уклониться от ответа не было никакой возможности.

В больших темно-карих глазах, смотрящих на него снизу вверх, читалась какая-то бесконечная, не передаваемая простыми человеческими словами тоска.

Короткая беззвучная вспышка вокруг нашего предателя, воздушного кальмара, и его оттаявшее щупальце крайне мягко обхватывает меня и подносит прямо к Баронессе. Мои ноги болтаются над огненной бездной. Сзади слышно сдавленное аханье Кэлен. Мужики сумрачно молчат, только Бом что-то бурчит себе под нос неразборчивое и с хрустом сжимает громадные кулаки.

— Иду мыть туалет...

– Ась? – мрачно отозвался я, поднимая лицо и встречаясь взглядом с главой клана Неспящих.

— Куда?

– Око видело тебя… – очень и очень тихо промурлыкала Баронесса. Так тихо, что ее слышал только я. Ну еще и летучая мышь.

— В туалет...

— Я понял, что вы идете убирать туалет. — В голосе еще больше подтянувшегося лейтенанта звучал ничем не прикрытый металл. — Но миссис Дикси полчаса назад закончила уборку этого сектора, и я не вижу оснований, по которым вы могли бы здесь находиться. Кстати, где ваша идентификационная карточка?

– Я тоже его видел, – хмыкнул я, крутя головой по сторонам.

– И Око увидело в тебе магию… непонятную для него, впервые увиденную, странную и чрезвычайно мощную магию… ну что, здравствуй, Великий Навигатор! Добро пожаловать! Мы рады тебе…

Женщина молча протянула удостоверение.

– Твою мать, – тоскливо и почти неслышно прошептал я, задирая лицо к неприветливым серым небесам и черным грозовым тучам.

— Сара Тимлоу... Так-так... А почему вы находитесь в этом отделении? В инструкции по безопасности четко и ясно сказано: обслуживающему персоналу строго воспрещается находиться на территории, не внесенной в зону допуска его регистрационной карты.

— У вас туалет засорился...

— Я только что из туалета. — В подозрительно сузившихся глазах дотошного лейтенанта промелькнула искра едва заметного торжества.

Нетрудно было догадаться, какие мысли одолевали его в этот момент: «Вот она, удача! Шанс отличиться в первую же неделю! Прекрасная возможность совершить стремительный рывок вверх по карьерной лестнице, разоблачив опасного врага! Вот это...»

— Кидаете бычки в унитаз, а потом ссыте туда, как животные, — зло прошипела уборщица, разом оборвав все радужные мысли воспарившего к заоблачным далям карьериста, — и не конкретно у вас засорился туалет, а в вашем секторе этажом ниже. Эта же гадина Дикси наверняка видела, что унитаз плывет, но закончила смену и ушла, а мне теперь разбирайся и с вашим дерьмом, и с вашими дурацкими подозрениями. Если хотите, можете вызвать охрану, пусть выпроводят меня отсюда и сами убирают всю эту грязь...

Ушат ледяной воды вылился прямо на разгорячённую несбыточными мечтами голову старательного лейтенанта. Одно дело — проявить бдительность, задержав опасного лазутчика, и совсем другое — выставить себя посмешищем в глазах нового коллектива, не позволив обычной уборщице подтереть банальную лужу фекалий. Такое пятно если однажды пристанет к тебе, то потом его уже не отмыть никогда. Как ни старайся, что ни делай, все равно ты так и останешься «тем самым парнем, который ловил в туалете шпионов».

Зеро все рассчитала предельно точно — намеренно грубый тон, плюс упоминание о плавающем дерьме, плюс презрительное оскорбление коллеги до цеху, «гадины Дикси» должны были выполнить свое предназначение, в конечном итоге отпит чересчур рьяного лейтенанта. Но...

Все, вероятно, вышло бы именно так — при условии, что стоящий напротив нее человек никогда не видел в глаза миссис Дикси, принадлежавшую к тому типу глубоко верующих честных людей, для которых обман ближнего или уклонение от выполнения своих непосредственных обязанностей были просто неприемлемы. Но он видел ее, и даже более того — пару раз лично обмолвился приветствиями с этой женщиной, поэтому мысль о том, что она может поступить подобным образом, показалась ему по меньшей мере странной.

Лейтенант смутился, начисто утратив свой самоуверенно-командный вид, при этом на его лице почти явственно отражались отблески внутренней борьбы между четкими инструкциями по безопасности и боязнью выставить себя в смешном и невыгодном свете. В конечном итоге он все же пришел к компромиссу между этими двумя практически несовместимыми категориями.

— Давайте я вас провожу до места назначения, чтобы никто по дороге не докучал глупыми вопросами.

Вместо ответа уборщица смерила его презрительным взглядом, равнодушно пожала плечами и молча направилась к двери запасного выхода.

Чувствуя себя последним идиотом и кляня себя же распоследними словами за то, что проявил никому не нужную бдительность, сопровождающий последовал вслед за Сарой Тимлоу. Он еще не подозревал, что чрезмерное усердие будет стоить ему баснословно дорого — настолько дорого, что никакие богатства в мире не смогут компенсировать эту потерю. Поэтому он шагнул в открытую дверь со спокойной душой...

Девять ступенек промелькнули нереально быстро, окончившись площадкой лестничного пролета, а вместе с ними прочертила ночное небо падающая звезда и потухла искра еще одной жизни... Пластиковая рукоятка стремительно взметнулась вверх, ударив в объектив камеры видеонаблюдения, и не успело еще опасть осколками ледяного дождя рассыпавшееся вдребезги стекло, как второй конец швабры врезался в горло опешившего от неожиданности лейтенанта.

Не проронив ни единого звука, Зеро продолжила спуск по лестнице, даже не обернувшись, чтобы убедиться, выполнило ли импровизированное оружие свое страшное предназначение. Она была уверена, что удар оказался смертельным. Как тигрица, прыгающая на спину преследуемой добычи, еще только оторвавшись от земли, знает, удастся или нет вонзить когти в парализованную ужасом жертву, так и эта женщина-зверь, всего лишь занося оружие для удара, уже чувствовала, чем закончится стремительная атака...

Центр видеонаблюдения представлял собой внушительный зал, одна стена которого была полностью заполнена мониторами, двадцать четыре часа в сутки транслирующими практически одну и ту же бесконечно длинную и скучную картинку — монотонную жизнь военного учреждения во всей ее бесцветно-пресной красе. В этом месте никогда не случалось никаких происшествий, поэтому неожиданно вышедшая из строя или даже просто слегка забарахлившая камера считались чуть ли не чрезвычайным происшествием.

Изображение на одном из мониторов потухло, и на пульте управления мгновенно загорелась красная лампочка.

— Тревога!!! Тревога!!! — противно-гнусавым, Дурашливым тоном пропищал Сэм Перринг, указывая пальцем на часто мерцающий огонек.

Из четырех охранников, находившихся в помещении, он был если не самым молодым, то уж точно самым жизнерадостным.

Скучная, ничем не расцвеченная рутина службы внутренней охраны была слишком утомительной, чтобы пропускать такую прекрасную возможность слегка повеселиться.

— Вышла из строя камера на лестнице пожарного выхода между вторым и третьим подземными этажами, — прокомментировал ситуацию старший группы. — Это в тридцати метрах от нас прямо по коридору. Раз ты, Сэм, первый ее заметил, то поднимай-ка свою толстую задницу со стула и иди лично проверь, что там произошло... Да, и не забудь прихватить с собой одного из тех двух морских пехотинцев, подыхающих от скуки перед нашими дверьми, — согласно инструкции, устранять неисправности мы должны в сопровождении вооруженной охраны.

Сэм хотел было спросить, а не прихватить ли для верности обоих бойцов, ведь ситуация представляет крайнюю степень опасности, но сдержал свой порыв: шутить в этом месте, где все давно знали друг друга, конечно, не запрещалось, но дисциплина есть дисциплина — приказы начальства не обсуждаются и уж тем более не подвергаются сомнению.

— Ну, друзья мои, не поминайте лихом, я отправляюсь на встречу с хитрым и опасным врагом, пробравшимся прямо в сердце великой империи, — пробормотал он, притворно-понуро опустив голову. — Если не удастся вырваться из лап смерти и отравленный кинжал наемного убийцы все же поразит сердце благородного героя, тебе, Тимоти, — он кивнул в сторону невысокого крепыша, — я завещаю свой недоеденный бутерброд, а тебе, Мил, — остатки кофе из термоса... Начальство, разумеется, получит самое дорогое, что у меня осталось в этой жизни: непочатую пачку сигарет, что лежит в крайнем левом ящике...

— Давай проваливай... проваливай, — засмеялись сидящие в комнате люди. — Свои объедки будешь доедать сам, но к тому времени, когда ты наконец вернешься сюда, с отравленным кинжалом в груди, мы уже разграбим твою сигаретную заначку...

— Мародеры, — еще раз вздохнул Сэм с притворным сожалением и, введя код, привел в действие механизм, открывающий тяжелую стальную дверь, которая надежно защищала сотрудников подземного бункера от любого вторжения извне.

Плита медленно, но неотвратимо отошла в сторону, и человек, в чьих притворно-игривых словах о коварном убийце, проникшем в самое сердце империи, было больше правды, чем он мог себе даже вообразить, наконец повернул голову, переведя взгляд с лиц смеющихся товарищей на безжизненную пустоту длинного коридора. Его рот чуть приоткрылся, чтобы задать вопрос, кто из двоих морских пехотинцев, отвечающих за охрану данного объекта, пойдет с ним проверить возникшую неисправность, но слова тугим комом застряли в горле... Сэм застыл в прямоугольнике дверного проема, не в силах не то что пошевелиться, но даже просто закричать. Прямо на него летел огромный огненный протуберанец. Оранжевые блики расплавленного золота заиграли на черной поверхности мгновенно расширившихся от страха зрачков парализованного ужасом охранника.

Глава 4

— Ммм-аа... — Легкие наконец выдохнули из себя поток отработанного воздуха, выразившийся в подобном полумычании-полувздохе, а затем грудь пронзила мощь десяти тысяч разом взорвавшихся солнц и от чудовищного удара тело отбросило внутрь...

Юдоль Мрак. Посиделки в Барад-Гадуре. Предложение века

Барад-Гадур был красив.

Пролетев около пяти метров, безжизненная оболочка ударилась в зеркальную поверхность мониторов. Посыпалось стекло от разбитых экранов, а мгновение спустя картину массового разрушения довершил огненный шар, взорвавшийся после соприкосновения со стеной. Брызнули во все стороны расплавленные осколки напалмового дождя, и трое людей, всего несколько секунд назад не сомневавшихся в том, что будут жить если не вечно, то, по крайней мере, еще очень долго, даже не успели в полной мере осознать, насколько они заблуждались...

Нет.

Зеро все рассчитала предельно точно. Дверь открылась именно в тот момент, когда она шагнула с лестничного пролета в узкое жерло коридора, упирающегося в массивную дверь пункта видеонаблюдения. И пары секунд, остававшихся до того момента, как выходящий из помещения охранник оказался точно посередине дверного проема, убийце как раз хватило на то, чтобы сконцентрироваться и извергнуть из недр своего подсознания раскаленный добела огненный шар-протуберанец.

Барад-гадур был очень красив и уютен. С изнанки. Внешний облик цитадели клана Неспящих никак не вязался с уютностью и красотой. А вот внутри… находясь внутри, я не мог поверить, что столь мрачное сооружение скрывало внутри себя подлинный уют. Во всяком случае, так было в том зале, где находилась вся моя бравая компания приключенцев, прямо сейчас празднующая успешное ограбление. И праздновали они не одни. За длиннющим прямоугольным полированным столом сидело не меньше двадцати игроков, причем таких, на чьем фоне мои сопартийцы казались пигмеями.

Сам я в торжестве участия не принимал, хотя находился там же – в огромном овальном зале, разделенном на два сквозных этажа. Верхний этаж был сплошь заставлен книжными стеллажами, креслами и столиками. Библиотека. Внизу – пиршественный стол, огромный камин с пылающим огнем и буйное празднование. Вверху – книги и тишина. Я предпочел верх. Там проще собраться с мыслями, особенно когда никто не беспокоит, а в руке хрустальный высокий бокал со странным пузырящимся малиновым коктейлем – довольно вкусным. И абсолютно не подходящим под окружающую меня обстановку ни цветом, ни содержанием. Остальные отдавали дань вину и какому-то напитку благородного насыщенного янтарного цвета. Я же выбрал дикого малинового вкуса напиток в качестве некоего показного протеста.

По крайней мере один из двоих морских пехотинцев, расположившихся рядом с входной дверью, обладал неплохой реакцией — оправившись от шока, вызванного появлением буквально из ниоткуда зловещей шаровой молнии, он даже успел снять с предохранителя автомат и попытался совместить прицел с фигурой женщины, послужившей источником этого огненного кошмара, но на большее его уже не хватило. Пластиковое ведро, наполненное бутылками с легковоспламеняющимися моющими средствами, уже летело вдогонку за огненным смерчем (ворвавшимся внутрь помещения, не причинив никакого вреда наружной охране). Ведро взорвалось в полуметре от лица пехотинца как раз в тот самый миг, когда он уже был практически готов нажать на спуск автомата...

Впрочем, яркие одежды собравшихся в зале игроков тоже не слишком гармонировали с мягким окружением.

Зеро спокойно повернулась и шагнула под своды лестничного пролета, который покинула меньше минуты назад. Вступительная часть операции была с блеском завершена — всевидящее око гигантского комплекса перестало существовать. Но впереди ее ожидало еще слишком много работы, чтобы терять время, почивая на лаврах вполне заслуженной победы.

Что я чувствовал, угодив в ловушку Неспящих? А это была именно она – спонтанная, неожиданная для них, но ими же идеально спланированная в кратчайшие сроки. Они не могли ожидать подобного стечения обстоятельств. Потому что я принял решение ограбить поместье Седри абсолютно спонтанно, обуреваемый злостью к этому наглому коллекционеру. Неспящие среагировали молниеносно и четко, обыграв меня, словно ребенка.

Она уже миновала тело мертвого лейтенанта, осыпанное осколками объектива разбитой видеокамеры, а затем, как будто о чем-то вспомнив, вернулась назад.

Как ни удивительно – сейчас я чувствовал спокойствие. Гнездившиеся во мне ярость и злость, вызванные словами и поведением наглого местного господина Седри… они исчезли. Мягко и незаметно. И причиной тому – наше странное ограбление. Крупного урона богатею мы не нанесли, но я чувствовал некое удовлетворение – так, наверное, чувствует себя кот, напрудивший в любимые тапки обидевшего его хозяина. Седри мне не хозяин, но в его тапки я напрудил от души. Мелкая месть. Причем месть странная – ведь глупо мстить ударившему тебя по пальцу молотку. А Седри – это просто программа. Искусственный интеллект. Но факта это не меняло – я чувствовал себя куда радостней и спокойней.

Ну и самое главное – я, наконец, разобрался, откуда растут рваные уши лысого эльфа. Орбит, Орбит… братишка Черной Баронессы. Опустив взгляд вниз, я прошелся глазами по нижнему залу и не сразу обнаружил скрюченную фигурку лысого эльфа. Орбит сидел у пылающего камина и, обняв руками тощие колени, завороженно смотрел в огонь. Больше его ничего не интересовало. Ни сам пиршественный стол, ни веселье… на застывшем лице никаких эмоций.

Пожилая усталая женщина склонилась над распростертым телом, чтобы вытащить папку из судорожно сжатых рук покойного, а когда это удивительное существо распрямилось, с ним произошла удивительная метаморфоза: вместо Сары Тимлоу рядом с трупом стоял его абсолютный двойник — подтянутый и собранный лейтенант, трепетно прижимающий к груди папку с бесценными документами.

Без особого удовольствия отхлебнув свой странный напиток, я покрутил бокал в пальцах, с трудом удерживаясь от желания уронить его вниз – я стоял у края верхнего балкона, опираясь на дубовые резные перила и глядя на веселящийся внизу народ. Наблюдал и ждал хозяйку сего милого дома.

Операция только-только начиналась, а женщина-убийца, скрывавшая свою истинную звериную сущность под неповторимо разнообразных личин, пребывала в прекрасном расположении духа — впереди предстояла незабываемая ночь большой кровавой охоты...

И Баронесса повела себя правильно – не заставила меня ждать и, что удивило меня еще больше, появилась без всякой помпезности. Ни внушительной свиты за плечами, ни кокона из многочисленных защитных и усиливающих аур, ни оружия. Не было даже столь привычного мне по последним встречам облегающего костюма из черной кожи. Вместо жесткой и агрессивной кожи – мягкий бархат цвета какао с молоком, вместо сапожек – домашние тапочки с белой пуховой оторочкой, в руке зажата пузатая чашка с веселым орнаментом. Баронесса в домашней обстановке. Черный Властелин в мягких тапочках… Все правильно – она дома и вольна вести себя как пожелает. Это я здесь в гостях. Правда, я по-прежнему не мог увидеть, какого она уровня. И ни малейшего намека на класс персонажа. Ну да – а как определить? Человек в домашнем платье, тапочках и с чашкой кофе в руках. Она может быть кем угодно.

11