— Хотя бы.

Где-то вдалеке послышался гул возвращавшегося после заправки вертолета.

— Ты уверен, что захочешь пойти до конца, Тео? Еще не поздно передумать.

— Уверен.

Склонившись, Гилкренски нежно поцеловал Джессику. Затем подхватил «Минерву» и вышел, оставив ее одиноко сидеть во главе стола.

Перед глазами Джессики всплыла сцена их прощания в аэропорту Бостона.

— Что я наделала? — прошептала она.

ГЛАВА 9. СБОР ИНФОРМАЦИИ

За ходом совещания совета директоров Юкико следила по экрану монитора. Когда телеконференция закончилась, она закрыла верхнюю панель небольшого черного ноутбука и подошла к окну. Над Токийским заливом вот-вот должно было подняться солнце. Юкико ждала звонка.

Ожидание оказалось недолгим. Когда небо окрасилось первыми сполохами зарниц, из динамика интеркома послышался мягкий голос мисс Дэсимару. Не прошло и минуты, как объятая противоречивыми чувствами Юкико уже стояла перед мужчиной, который был для нее наставником и ангелом-хранителем.

— Доброе утро, дядя. Вы хотели меня видеть? Гитин Фунакоси ответил на ее поклон:

— Хай, Юкико-тян. Ты наблюдала за переговорами?

— Да, из своего кабинета.

— Что ты можешь сказать?

Юкико задумалась. Она хорошо представляла, насколько необычное положение занимает в структуре кобун, и знала, как дорожит дядя ее мнением во всем, что касалось их западных конкурентов.

Она ощущала тяжкий груз лежавших на ней обязательств — гири — и никак не могла позволить себе разочаровать Фунакоси.

— При всем моем уважении, дядя, вы удивили меня, согласившись с тем, чтобы доктор Гилкренски вылетел в Каир. Мне казалось, кризис в «РКГ» и падение курса акций корпорации выгодны «Маваси-Сайто».

— Акции не имеют никакого значения, — улыбнулся Фунакоси. — Они лишь средство поставить точку. Но был ли я прав относительно проекта «Минерва»? Думаешь, доктор Гилкренски уже закончил работу?

— Да, дядя.

— Ты уверена?

Юкико достала из кармана и положила на стол новехонький черный «Смартмэйт».

— Эту модель я получила несколько дней назад от своего лондонского курьера. Когда доктор Гилкренски говорил о проблемах с программным обеспечением, он лгал. Готовый прототип «Минервы» был у него с собой на совещании, достаточно миниатюрный, чтобы поместиться в небольшом чемоданчике. С его помощью доктор не только управлял всей аппаратурой, но и анализировал складывавшуюся ситуацию.

Фунакоси склонил голову, перебирая в памяти происходившее.

— Твой источник заслуживает доверия?

— Безусловного. В высоких сферах, где он общается…

— Ошибки исключены? Мне бы не хотелось повторения весьма досадного инцидента, что произошел тогда в Ирландии.

— На этот раз никаких ошибок, дядя.

Фунакоси кивнул:

— Значит, я был прав, настояв на вылете доктора Гилкренски в Египет. Если «Минерва» работает, если это портативный компьютер, он обязательно возьмет его с собой. Ведь это единственная возможность обработать снятую с «Дедала» информацию в максимально сжатые сроки и спасти корпорацию. Представляешь ли ты, Юкико, что для нас означает «Минерва»?

— Да, дядя. Ее нейронная сеть состоит из биологических компонентов, которые наделяют компьютер способностью мыслить по-человечески, выстраивать ассоциативные ряды и оценивать суждения так, как не в состоянии делать ни одна из существующих систем.

— Совершенно верно. Она положит начало производству компьютеров нового поколения и потому бесценна. «РКГ» еще никогда не представляла нам само логическое устройство и отказывалась от постороннего участия в его разработке, не-смотря на наше энергичное давление. Более того, предпринятая прошлой весной идиотская попытка промышленного шпионажа вынудила доктора Гилкренски полностью изменить систему охраны и перенести лабораторию на остров. А это сделало сбор дальнейшей информации — увы! — невозможным.

— Понимаю, дядя.

— Ты так и не можешь объяснить, что в тот день произошло?

— Нет. Неудачный подбор агентуры. Похоже, мои люди руководствовались собственными соображениями. Больше такого не случится.

— Надеюсь, Юкико. В память о твоей матери я по мере возможности помогал тебе освоиться в «Маваси-Сайто», да и отец твой, как ты знаешь, долгие годы был моим лучшим другом.

— Да, дядя.

— После его смерти я начал замечать, что в тебе происходят перемены. О чем ты думаешь, Юкико? Могу ли я доверять тебе, как прежде?

— Не сомневайтесь.

Гитин Фунакоси окинул племянницу испытующим взглядом.

— В таком случае давай вместе изучим положение дел и решим, каким будет наш следующий шаг. Благодаря мисс Райт мы получили исключительную возможность. Доктор Гилкренски выйдет за пределы своей крепости, причем не один, а с «Минервой». Он направляется в Каир — город, где в последние годы отмечается всплеск активности террористов.

— У нас есть там связи.

— Да, есть. Уже несколько лет представители египетской компании, которая занимается электроникой и является прикрытием одной из фундаменталистских группировок, умоляют меня продать им технологии спутниковой связи. Эти люди хотят, чтобы их услышал весь мир. Мы могли бы эффективно действовать через них.

Юкико заколебалась:

— Стоит ли с ними иметь дело, дядя? Я хорошо знаю, какими ненадежными бывают подобные партнеры. Почему бы мне самой не выкрасть биочип у доктора Гилкренски?

Какое-то время Фунакоси взвешивал предложение племянницы.

— Нет, Юкико. Не хочу, чтобы ты принимала в этом непосредственное участие. В случае промаха ниточка от тебя протянется прямо в кобун. Это недопустимо. Ты сделаешь вот что: свяжешься с группировкой и поручишь ей добыть компьютер. Справишься?

— Думаю, да. Но мне нужно будет отправиться в Каир и встретиться с руководителями группировки лично.

— Так ты и поступишь. Полагаю, в данный момент тебя очень устраивает выезд из страны. Этот маленький выскочка Окуда из Сэкигуси-рю звонил мне вчера вечером. Он назвал случившееся досадным недоразумением. Гордость не позволила Окуда признать, что его лучший ученик потерпел поражение от женщины. Его смерть он приписывает колдовству, которому ты обучилась в… не совсем традиционной школе в Киото. Почему ты не рассказала мне о своих занятиях раньше?

— Простите, что не сделала этого, дядя. Мне просто хотелось повысить свой уровень, чтобы эффективнее защищать ваши интересы.

Не сводя с нее глаз, Фунакоси кивнул:

— Понимаю. В любом случае будет лучше, если тебе не придется отвечать на чьи-либо вопросы. Мисс Дэсимару позаботится о билете на самолет.

— Хорошо, дядя.

Фунакоси подался вперед.

— Доктор Гилкренски не должен пострадать ни при каких условиях, — четко, едва ли не по слогам произнес он. — Ясно? Честно говоря, я не удовлетворен твоими объяснениями относительно событий в Ирландии. Успех приходит тогда, когда ты ставишь гири над ниндзя, Юкико. Во всем! Без доктора Гилкренски его корпорация, а также наше будущее в век новых технологий лишены всякого смысла. В этом ты не нарушишь мою волю. Гилкренски неприкосновенен — даже если придется пожертвовать «Минервой». Ты поняла?

— Хай, дядя.

Юкико подумала о поверженном Хасагава. Затем вспомнила, какой смертью умерли ее родители, — чувство гири взывало к отмщению. Поклонившись Фунакоси, она направилась к двери.

ГЛАВА 10. ЛЕРОЙ

Лерой Мэннинг испытывал чувства злости и раздражения. Злость вызывало то, что с места крушения самолета ему приказали срочно вылететь за какими-то прибывшими из корпорации «шишками» и доставить их в роскошный отель. Они заставляли себя ждать. А это уже раздражало.

Почти всю ночь он перебрасывал пострадавших в госпиталь, а тех, кому повезло больше, — в принадлежавший корпорации «Гилкрест» гостиничный комплекс. Да-а… О таком в «РКГ» еще не слыхивали.

Утром в аэропорту приземлился огромный реактивный лайнер из Флориды. Высыпавшие из его чрева эксперты сами выгрузили сложное оборудование и несколько разборных домиков. Все это требовалось как можно быстрее доставить в пустыню. Лерой едва успел отвести душу в разговорах с экипажем и пожилым добродушным мужчиной в просторной клетчатой рубахе — тот когда-то работал на мысе Канаверал…

Мысли вернулись к Пэтси Миллер и жаркому лету шестьдесят девятого. Какими же наивными — да что там, невинными! — были они тогда. Занятия любовью обоим представлялись волнующим приключением, магией.

…Пэтси снимает через голову легкую блузку, кончиками пальцев Лерой ощущает, как начинают твердеть ее соски, куда-то вниз падают трусики…

Происходило это на заднем сиденье старой отцовской машины. Первая любовь! Лерой был уверен, что она же и последняя — до того дня, когда во Вьетнаме получил от Пэтси письмо.

Отношения с Су Лин ограничивались исключительно сексом. Одна из официанток в баре офицерского клуба в Сайгоне, она привлекла Лероя своей энергией и какое-то время будоражила его воображение в постели. После дурманящих ласк Пэтси Миллер, после ее «будь нежнее, не торопись кончать, ты надел резинку?» Су Лин стала настоящим открытием. Лерой помнил прикосновения покрытых маслом для массажа пальцев, помнил горячее дыхание на своем животе, уверенные движения ее ловкого, знающего свое дело язычка…

Знакомство с Сарой Джейн, стройной блондинкой из Техаса, секретаршей компании, куда он устроился работать по возвращении из Вьетнама, заставило Лероя впервые задуматься о семейной жизни. Сара обожала лошадей, вертолеты и больше всего на свете любила сидеть со стаканом вина в руке перед пылающим в камине огнем — совершенно обнаженная. В ней единственной из всех женщин Лерой видел не только любовницу, но и друга, а тогда ему очень нужен был друг. В то время Лерой шел по жизни на ощупь и временами впадал в бешенство от какого-нибудь пустяка. Но однажды, когда ударом кулака он сломал Саре Джейн нос, она сказала, что с нее достаточно.

Розали была сестрой в медицинском центре, куда Лероя направили лечиться. Она давно привыкла к повышенному вниманию со стороны ветеранов вьетнамской войны, и все же появление нового пациента затронуло в ее душе некие тайные струны. В течение недолгого времени Лерой блаженствовал, чувствуя себя младенцем, завернутым в пушистое белое одеяло. Колокола забили в набат, лишь когда он случайно услышал, как, болтая с подругами, Розали называла его «мой мужчина». А чуть позже она начала в разговорах откровенно намекать на обручальные кольца.

Чтобы не попасть в западню, Лерой выписался из центра досрочно. Старый армейский приятель предложил ему стать напарником и катать на вертолете туристов, которые горели желанием поближе познакомиться с жизнью африканской саванны.

Поначалу все шло хорошо. Но туристам, видите ли, требовалось, чтобы машина шла над самой землей: далеко не всегда они были вооружены лишь фото — и видеокамерами. Однажды в жаркий полдень, когда восходящие потоки воздуха набирали максимальную силу, какой-то состоятельный немец решил с борта вертолета устроить охоту на льва.

Так Лерой попал в первую серьезную переделку. Оправившись, он потерял всякий вкус к рискованным авантюрам.

Затем судьба вновь столкнула его со старым знакомым. Повстречались они на борту авианосца, державшего курс из Вьетнама домой, в Штаты. Бывший сослуживец занимал весьма ответственный пост в какой-то транснациональной корпорации. Он и сообщил Лерою о возможности устроиться на спокойную и безопасную работу — летай себе вокруг Каира, раз-другой в месяц забрасывая куда-нибудь в долину Нила группу исследователей с оборудованием. Придя в корпорацию «Гилкрест», Лерой не рассчитывал продержаться там более полугода. Было это восемь лет назад.

Сидя в кресле пилота, он вытащил из кармана мятую пачку «Мальборо» и зажигалку. Прямо напротив него от вертолетной площадки к главной взлетно-посадочной полосе уходила довольно узкая темно-коричневая бетонная дорожка. За ней, в некотором отдалении, на солнце тускло отсвечивали туши транспортных самолетов. В отличие от элегантных, ярко раскрашенных пассажирских лайнеров, что выстроились неподалеку от здания аэровокзала, воздушные извозчики напоминали неповоротливых доисторических чудовищ.

— По-моему, вам лучше воздержаться от курения. — Рядом с дверцей кабины стоял офицер в темных очках на прямом, с горбинкой, носу. Разобрав надпись на нарукавной эмблеме — «Служба национальной безопасности», — Лерой всмотрелся в знаки различия.

— Оставьте, полковник. Я с восемнадцати лет летаю на этих машинах. — Он вытащил из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. С наслаждением сделал глубокую затяжку, резко выдохнул дым.

— Сколько времени вам нужно, чтобы взлететь?

— Пару минут. Что здесь делает служба безопасности?

— А вы не знаете?

— Мне приказали подобрать каких-то чиновников и доставить в отель «Олимпиад». Кто они такие, понятия не имею.

Из зажатой в руке офицера рации послышался негромкий треск. Полковник поднес ее к уху, выслушал, а затем произнес что-то по-арабски, слишком быстро, чтобы Мэннинг успел разобрать. Повернувшись к Лерою, он перешел на английский:

— Прошу вас включить двигатель. Машина уже заходит на посадку.

— Хорошо. Вы здесь начальник. Эй, Ахмед! Хватай огнетушитель!

Приступив к запуску двигателя, Мэннинг нажал кнопку стартера. Раздался сдержанный рокот турбины. Через мгновение лопасти начали резать воздух, грохот усилился, и Лерою пришлось уже кричать.

Но в этот момент полковник опять заговорил в рацию.

На летном поле происходили одновременно два события.

У дальнего его конца, там, где располагалась военно-воздушная база, появились три черных «лендровера». На большой скорости они пересекли взлетно-посадочную полосу и, развернувшись, остановились в начале коричневой бетонной дорожки, напротив вертолета. На одной из машин порыв ветра отбросил в сторону кусок брезента, и Лерой заметил, как в кузове тускло блеснул металл.

Секундой позже прямо с небес на взлетно-посадочную полосу опустился небольшой бело-голубой реактивный самолет, изящной стрелой промчавшийся мимо транспортных махин.

— Зачем вам столько оружия? — прокричал Мэннинг. — Мне казалось, Говард Хьюз6 давно умер!

— Согласен, но ведь он не работал в «РКГ»!

— Пожалуй. Тогда кто же это?

— Поскольку в самое ближайшее время вам предстоит увидеться с этим человеком лично, не буду скрывать. Это председатель корпорации мистер Гилкренски.

— Без врак?

— Без них. Я говорю совершенно серьезно.

Затушив окурок, Лерой швырнул его на бетон, не сводя глаз с казавшейся дорогой игрушкой машины, которая уже подруливала к «лендроверам».

Ну и ну! Мистер Теодор Гилкренски! Буква «Г» из «РКГ»!

До самолета оставалось менее пятидесяти метров.

Да-а-а… Вот как нужно путешествовать. Шампанское и кондиционированный воздух на протяжении всего полета.

Крошечный лайнер плавно вошел в круг, образованный вертолетом Мэннинга и тремя «лендроверами». Как только смолк рев двигателей, полковник отрывисто рявкнул в рацию короткую команду. Высыпавшие из кузовов солдаты в черной форме плотным кольцом окружили самолет. Каждый сжимал в руках автомат Калашникова.

«Да тут с ума все посходили», — решил Лерой, пытаясь рассмотреть человека, который сидел за штурвалом. Ощущение было такое, будто он смотрит в зеркало.

Сквозь толстое затемненное стекло ему удалось увидеть, как высокий бородатый мужчина в свободной белой рубашке снимает наушники и поворачивает рычаг выключения двигателей. Затем мужчина накинул на плечи поношенную кожаную куртку и скрылся в салоне. Лерой мгновенно испытал симпатию. Родственная душа! Настоящий бунтарь. Знакомство с таким — большая честь.

— Подготовьтесь к взлету! — услышал Мэннинг голос полковника.

Лерой увидел, как в проеме пассажирского салона показался невысокий, плотного сложения человек, окинул взглядом охрану, стоявший в ожидании вертолет и пустил на низенький трап двух крепко сбитых парней, в которых сразу угадывались бывшие военные. Следом за ними появился бородатый пилот. Пробежав под лопастями вертолета, небольшая группа забралась в старенький «белл» Лероя. Как они представились, Мэннинг не расслышал. Плотный коротышка, очевидно, сам босс, велел бородачу опуститься в пустовавшее рядом с Лероем кресло второго пилота.

После того как пассажиры пристегнули ремни, Мэннинг захлопнул дверцу и прокричал в окошко:

— О\'кей, полковник!

— Отель «Олимпиад»! И выжмите из своей птички все, на что она способна!

Лерой улыбнулся и, склонившись к соседу так, чтобы тот мог его слышать, спросил:

— Ты когда-нибудь чувствовал себя шофером такси?

Бородач понимающе усмехнулся. Мэннинг открыл дроссельную заслонку, прибавил оборотов и под бдительными взглядами охраны поднял машину в небо.

С балкона здания для прибывающих пассажиров, стоявшего чуть в стороне, за вертолетом внимательно следила Юкико — миловидная, в светлой блузке и коротенькой юбочке туристка из Японии. Ее направленный в небо бинокль ничем не был примечателен, однако глаз опытного наблюдателя наверняка зафиксировал бы почти неуловимое движение указательного пальца, под которым находилась утопленная в корпусе кнопка. Если бы не гул реактивных двигателей, люди, стоявшие рядом с молодой японкой, могли бы услышать тихое жужжание лентопротяжного механизма.

Не поворачивая головы, Лерой Мэннинг заметил, как сидевший в кресле второго пилота мужчина окинул взглядом приборную доску.

— Ты немного рассеян! — прокричал ему бородач. Лерой сверился с показаниями приборов. Черт побери, и в самом деле! После взлета заслонка осталась в положении «ручное управление» — он забыл переключить ее.

Мэннинг протянул соседу запасной комплект наушников. Пассажирам придется обойтись без них: в суете, когда убирали кресла, чтобы отсек вместил как можно больше пострадавших, о наушниках никто не думал. Тем лучше, значит, сидевшие за их спинами люди не смогут помешать разговору.

— Спасибо, что сказал. Приходилось летать на этих божьих коровках?

— Да, на похожих. Дома мы пользуемся «джет-рейнджера-ми», но сейчас решили перейти на «аэроспатиале», поскольку французские запасные части легче отыскать.

— За штурвалом этого вертолета я провел лет тридцать. Отличная машина! По сравнению с более легкими вертушками тяжеловата в управлении, но с этим можно мириться. Хочешь попробовать?

— С удовольствием! Только свистни.

Бородач поставил ноги на педали, его ладони уверенно обхватили штурвал. Вертолет чуть заметно мотнуло, но через мгновение мужчина уже освоился с управлением. Мэннинг, скрывая интерес, рассматривал покрытые следами ожогов тыльные стороны его кистей. Боль, наверное, была адская, подумал он.

Несколько минут оба хранили молчание. Лерой лихорадочно искал тему для разговора. Наконец он ткнул большим пальцем за спину, в сторону сидевшего за прозрачной перегородкой майора Кроуи:

— Как тебе с ним летается?

— По-разному. Думаю, сейчас он предпочел бы, чтобы я сидел рядом с ним, а не в кабине пилота.

— Да? — Лерой удивился. — Следуй вдоль этой дороги, держись на трехстах метрах.

— Понял!

Гигантская серо-коричневая «Z» каирского аэропорта осталась позади. Вертолет летел над недавно проложенной Суэц-роуд, которая упиралась прямо в город. Невзрачные хибары внизу сменились предместьями столицы. Вскоре показались купола и минареты мечетей, можно было различить даже телевизионные антенны на крышах домов. По серым от дымки артериям городских улиц ползли похожие на разноцветные кровяные шарики автомобили. Из окон домов торчали деревянные шесты с развешанной на них после стирки одеждой.

Мэннинг вновь взял управление на себя, прибавил газу, и вертолет набрал высоту. В безликом скопище зданий на восточном берегу Нила Лерой угадал небольшой промежуток площади Тахрир с пугающей статуей Рамзеса, высившейся на берегу крошечного озера — оно тоже носило имя великого фараона. Улицы были запружены транспортом: красными и белыми автобусами, оранжевыми такси, трамваями, легковыми автомобилями, мотоциклами. По проезжей части муравьями сновали пешеходы, и — о чудо! — в этой мешанине существовал какой-то порядок, движение ни на мгновение не останавливалось.

Чуть в стороне от площади правильными гранями огромного кристалла льда к небу устремлялась башня принадлежавшего корпорации «РКГ» отеля «Олимпиад-Нил». На крыше его отчетливо виднелись белые буквы «Н», обозначавшие места для посадки вертолетов.

— Лакомый кусочек недвижимости! — прокричал Лерой.

— Но не самый лучший. Тот, что в Ванкувере, нравится мне больше. И я заставил их построить оба здания рядом с аквариумом.

Лерой скептическим взглядом окинул выцветшие джинсы, старую кожаную куртку и стоптанные кроссовки своего соседа. С каких это пор «Гилкрест» поручает строительство отелей какому-то пилоту? Кто будет его спрашивать!

— Похоже, тебя очень ценят, если не возражают против такой формы одежды.

Бородач улыбнулся:

— Должен же председатель иметь хоть какие-то преимущества.

Мэннинга охватило тошнотворное чувство — похоже, он допустил непоправимую ошибку.

До самой посадки ни один из них не проронил ни слова. Движения Лероя стали отточенными и от этого чуть скованными — в отличие от обычной небрежной манеры профессионала. Вертолет опустился на площадку точно в центр круга с белой литерой «Н» посредине.

— Ты можешь вернуться сюда через час? — спросил у Мэннинга Гилкренски, принимая из рук Кроуи «Минерву» и спрыгивая на крышу отеля.

— Нет проблем!

— Отлично! Только не забывай про заслонку!

Двое телохранителей, Томас и Джеральд, быстро осмотрели лестничный пролет. За ними к ступеням проследовали Гилкренски, Кроуи и египетский полковник. Спустившись на один марш, где рокот турбины стал почти неслышен, египтянин остановился и протянул Тео руку:

— К сожалению, это первая возможность представиться. Меня зовут Селим, управление национальной безопасности. Пока вы являетесь гостем нашей страны, я несу ответственность за вас.

— За стенами этого здания, — уточнил Кроуи.

— Повсюду, майор. Вы увидите, что до пентхауса можно добраться только двумя лифтами, не считая, конечно, лестницы на вертолетную площадку. Доктор Гилкренски будет жить в президентском «люксе», это в самом конце коридора, майор Кроуи и двое других джентльменов — в номерах по левую сторону. Если вам потребуется провести совещание — конференц-зал расположен справа. Теперь, с вашего согласия, я готов обговорить меры безопасности за пределами отеля.

— Не согласитесь ли вы подождать минут пять? Нам необходимо распаковать кое-какие вещи, — обратился к полковнику Кроуи.

Египтянин едва заметно нахмурился:

— Если вам так угодно.

— Благодарю вас, — кивнул Гилкренски.

Майор прошел в конец коридора, распахнул дверь президентских апартаментов и вошел. Следом за ним двигался Джеральд Макгуайр с тяжелым чемоданом в руке. За дверью открылся небольшой холл, из которого выходил довольно короткий коридор с двумя дверями: правая вела в просторную гостиную, а левая — в спальню. Упирался же коридор в дверь на пожарную лестницу.

— Опечатать и установить сигнализацию! — распорядился Кроуи. — Джеральд, Том, приступайте. Начните с входной двери, а я осмотрю остальные помещения. Доктор Гилкренски, будьте любезны выйти ненадолго в коридор.

Стоя за порогом номера, Тео наблюдал за тем, как Кроуи извлек из своего чемоданчика плоскую черную коробочку размером с пачку сигарет и начал водить ею вдоль картин, вокруг выключателей и дверных ручек. По периметру входной двери оба телохранителя принялись монтировать тонкий электрический кабель.

— Я могу войти, майор?

— Думаю, здесь все чисто. Перед самой посадкой я обратил внимание, что стекла зеркальные, так что и снаружи ничего не будет видно.

— Гм-м, — протянул Гилкренски, кивнул и подошел к окну, откуда открывался вид на широкий Нил, мост Тахрир, Кейро-Тауэр и дорогой спортивный клуб «Газира». На горизонте, за бесчисленными минаретами, вставали четкие исполины пирамид.

— И… сэр, старайтесь не оставаться подолгу на одном месте. Вряд ли стекла в номере пуленепробиваемые.

— Как стрелять, когда не видишь цели, майор?

— Термальное излучение. Цель видно, хотя опознать ее невозможно.

— Это успокаивает, — с усмешкой заметил Тео, опускаясь на софу.

Раздавшийся стук в дверь был тут же заглушён громким тревожным звоном охранной сигнализации.

— Металлодетектор, во всяком случае, исправен, — с удовлетворением отметил майор.

Стоявший на пороге Селим засовывал темные очки в нагрудный карман кителя. Его тяжелый автоматический пистолет находился в руках Джеральда Макгуайра. Египтянин явно был не очень доволен этим обстоятельством.

— Вы должны извинить меня, полковник, — сказал Селиму Кроуи, — но я категорически против присутствия здесь людей с оружием. Ничего личного, как вы понимаете. Обычная предосторожность.

Глаза Селима сузились, но он тут же улыбнулся:

— Безусловно. И, в свою очередь, предлагаю вам перенести Металлодетектор вместе с постом охраны ближе к лифту. Если злоумышленнику удастся все же подойти к двери, у вас не останется пространства для маневра. Обычная предосторожность, как вы понимаете.

Теперь уже улыбался и Гилкренски.

— Спасибо, полковник. Заходите, прошу вас. Мы хотели поговорить о мерах безопасности.

— Совершенно верно. Вы, без сомнения, слышали об активности различных экстремистских группировок в Египте. Деятельность свою они начали еще во времена английской оккупации, но настоящий вкус к терроризму почувствовали, когда президент Садат, рассчитывая добиться экономической помощи США, пошел на сближение с Западом. Определенные круги были весьма недовольны этим. В ответ Садат бросил за решетку более полутора тысяч их сторонников, за что и поплатился жизнью, пав от пуль наемных убийц.

— Почему у вас не было исламской революции, как, например, в Иране?

— Насилие по сути своей чуждо жителям страны, поэтому террористы никогда не пользовались поддержкой народа. Не так давно при попытке покушения на премьер-министра погибла пятнадцатилетняя девочка. В другом случае спрятанная в багажнике автомобиля бомба была предназначена для министра внутренних дел, однако взрыв унес жизни четырех невинных людей, от тяжелых ран пострадали еще девятнадцать прохожих. А случай у музея неподалеку отсюда, когда неизвестные обстреляли из автомата автобус с туристами? А жуткая резня в Луксоре? В цивилизованном обществе нормальные люди не могут одобрять подобные выходки.

— Считаете ли вы, Селим, что экстремисты представляют угрозу национальной безопасности Египта?

— Я так не думаю. Это горстка отщепенцев, платных агентов Ирана. Их действия подрывают нашу индустрию туризма, поскольку каждый варварский акт получает широкую огласку в прессе.

— А есть ли угроза для моей жизни?

— Вы — совсем другое дело, сэр. Вы — руководитель транснациональной корпорации, один из богатейших людей мира. В любом уголке земного шара вы представляете собой желанную добычу для похитителей или мишень для наемных убийц.

— Звучит весьма лестно.

— Боюсь, известность всегда связана с риском. Вот почему нам следует принять разумные меры предосторожности. Я поставлю своих людей в вестибюле на первом этаже и еще одну группу — на крыше, вокруг вертолетной площадки.

Кроуи что-то буркнул, и египтянин поднял на него вопросительный взгляд.

— Я не могу допустить присутствия людей, которых не проверял лично, — ни на крыше здания, ни на этом этаже, ни вообще поблизости от председателя, — пояснил майор.

Селим откинулся на спинку стула.

— Но вы гость этой страны. Для вас было бы благоразумнее последовать моему совету.

— Полностью отдаю себе в этом отчет, полковник. Я признателен вам за помощь, однако, как мне представляется, наши враги не собираются стрелять из мощной винтовки с оптическим прицелом или готовить взрывное устройство с дистанционным управлением. Скорее, наши потенциальные противники — это фанатики, адепты «священной войны против неверных». Один из таких людей может войти сюда с динамитом и будет счастлив взлететь на воздух вместе со всем зданием — уверенный, что душа его направится прямиком в рай.

— Согласен с вами, майор.

— Это может быть любой прохожий. Вспомните, ведь президента Садата убили офицеры его личной гвардии, выходцы из добропорядочных семей, убежденные в правоте своего дела. Не обижайтесь на мои слова, полковник, но на их месте вполне могли быть и вы!

Селим усмехнулся:

— Полагаю, я должен сейчас испытывать шок. Однако признаюсь, приятно иметь дело с человеком, добросовестно выполнившим свое домашнее задание. Договорились. Сферу собственной ответственности я ограничу нижними этажами отеля и вестибюлем, во всяком случае, до той поры, пока буду уверен, что ваши сотрудники в силах обеспечить безопасность президентских апартаментов. Могу я поинтересоваться маршрутами ваших поездок?

— Мы планируем побывать на месте падения самолета, в аэропорту и других государственных учреждениях, где рассчитываем получить детальную информацию о причинах катастрофы. По мере возможности председатель будет передвигаться на вертолете. Кстати, он должен прилететь с минуты на минуту. Нам хотелось бы поскорее увидеть упавший лайнер.

— Хорошо. Если потребуется сопровождение, готов вам его предоставить. У нас есть два вертолета с оружием на борту, они совершают регулярные облеты столицы.

— Спасибо за предложение, полковник. Думаю, эти вертолеты нам не понадобятся.

— Тем лучше. Что ж, мы выяснили позиции друг друга. Остались лишь небольшие формальности: визы, регистрация и прочее. Я беру все это на себя.

ГЛАВА 11. ФУНДАМЕНТАЛИСТ

Из такси Юкико вышла у автобусной станции на площади Тахрир. Убедившись в том, что машина отъехала, она прошла в здание, отыскала в туалете пустую кабинку и, не обращая внимания на резкий неприятный запах, достала из дорожной сумки сверток с длинной галабией, которая скрыла ее с головы до пят. Затем Юкико вывернула сумку голубой изнанкой наружу, сунула в нее бинокль и вышла, чтобы поймать другое такси.

По мосту Тахрир она пересекла Нил и оказалась на острове Газира, в фешенебельном районе города со множеством музеев, посольств и дорогих особняков. Следуя вдоль берега реки, машина пронеслась мимо Кейро-Тауэр, спортивного клуба с полями для крокета и гольфа, нырнула под мест, миновала отель «Мариотт». На противоположном берегу сверкнули стеклянные грани здания «Олимпиад», и секунду-другую Юкико не сводила с него глаз.

Она расплатилась с таксистом, дождалась, пока автомобиль скроется в потоке транспорта, и зашагала вперед, посматривая на таблички с названиями роскошных кварталов: Парк-лейн, Нил-Вью, Дорчестер-Хаус. У двери одного из домов Юкико остановилась и нажала кнопку звонка.

Человека, который распахнул дверь, можно было принять за профессионального спортсмена: высокий, черноволосый, мускулистый, с оливковой кожей и небольшими усиками. Юкико знала, что для непосвященных он — преуспевающий фотограф и в его просторном жилище, фасад которого выходил на реку, есть прекрасно оборудованная лаборатория и роскошная студия. Она ничуть не удивилась, увидев на достаточном удалении от окна штатив: дорогой «Никон» с мощным объективом был направлен на крышу отеля «Олимпиад».

Раскрыв сумку, Юкико достала бинокль и протянула хозяину квартиры:

— Снимки сделаны в аэропорту около часа назад. На них интересующий нас объект и его телохранители. Знаете, как достать пленку?

Мужчина повертел бинокль в руках.

— Я удивлен, что столь ответственное задание поручили даме. Да, я смогу достать ее.

Юкико промолчала, наблюдая за тем, как фотограф, нажав на скрытую кнопку, перематывает пленку. Покончив с этим, он ловким движением разъединил тубы бинокля и вынул из него обычный желтый цилиндрик «Кодака».

— Я дам вам знать, когда снимки будут готовы. — Мужчина улыбнулся, но глаза его остались совершенно холодными. Глаза фанатика.

Проводив японку до двери, Заки эль-Шаруд методично закрыл все замки, прошел в лабораторию, взял с полки бачок для проявки пленки, разобрал его и положил на рабочий стол так, чтобы части можно было без труда найти в темноте. Затем выключил свет, вскрыл кассету, заправил пленку в бачок и плотно закрутил крышку. Теперь можно было включить свет.

Сняв пробку с проявителя, Заки осторожно залил жидкость в бачок. Это могло показаться странным, но после многих тысяч сделанных за годы карьеры снимков во время проявки пленки Заки всегда вспоминал кадры, на которых были запечатлены события того рокового дня в октябре

Тогда ему только исполнилось двадцать три года. Он получил первое в своей жизни назначение: младший фотокорреспондент каирской «Аль-Ахрам». Идеальное прикрытие для того, чем молодой человек собирался заняться в действительности. Никто из опытных газетчиков не возражал, когда новичок, за спиной которого была лишь университетская скамья да служба в армии, вызвался снимать скучную церемонию парада. Многие даже посмеивались: «Заки, почему бы тебе просто не провести время в свое удовольствие, а фотографии принесешь прошлогодние, из архива. Что неожиданного можно увидеть на параде?

Но они ошиблись.

На площадь Заки пришел рано, чтобы установить штатив напротив президентской трибуны. На груди у него был длиннофокусный «Никон», с плеча свешивался «Пентакс» с обычным объективом, карманы набиты кассетами с пленкой. Под рубашкой к телу куском пластыря крепилась миниатюрная рация, и вряд ли кто-нибудь мог заметить под капюшоном легкой ветровки крошечный микрофон с наушником.

День выдался идеально ясный. Собрались, как обычно, толпы горожан, прибывали высокие сановники. Подняв «Никон», Заки с большого расстояния начал вести съемку. На трибуне стояли министры, зарубежные гости, члены правительства, вице-президент Хосни Мубарак. В самом центре, сидя на специальном возвышении, в великолепной военной форме от Кардена с двумя золотыми лотосами в петлицах благожелательно улыбался президент страны Анвар Садат.

Заки опустил мощный объектив ниже — в него попали лица солдат, стволы артиллерийских орудий и приближавшийся к трибуне военный грузовик. Заки повернулся, чтобы вновь посмотреть на трибуну: лица людей, стоявших на ней, оставались спокойными, ничто не говорило о настороженности охраны.

— Полный порядок, — негромко проговорил Заки в прижатый к шее микрофон. — Да хранит вас Аллах!

Теперь у него в руках был «Пентакс». Послышались частые щелчки затвора.

Клик!

В небе над трибуной проносятся истребители, президент улыбается и аплодирует.

Клик!

Перед трибуной останавливается военный грузовик. Из-под тента выпрыгивают четверо с автоматами Калашникова. Слышатся звуки очередей.

Клик!

Садат, видимо, считает происходящее театрализованной частью парада. Он приподнимается, начинает аплодировать.

Клик!

Стволы автоматов направляются на трибуну. Президент понимает: что-то не так.

Покушение!

Клик!

Садат кричит: «Парни! Всем стоять!»

Клик!

В президента попадает пуля. Он падает. Брызги крови летят на Хосни Мубарака. Рикошетом ему задевает кисть руки. При приближении террористов Мубарак опускается на колени.

Клик!

На трибуну летит граната, но взрыва нет. В беспорядочной стрельбе убиты посол Омана и епископ коптской церкви.

Клик!

Стрельба стихает. Садат мертв! В его горле, точно по центру, между двумя золотыми стеблями лотоса на форменном воротнике, зияет пулевое отверстие.

Клик!

В наступившей тишине лидер террористов кричит: «Я — Халид аль-Истамбули! Я убил фараона! Смерти я не боюсь!»

Заки эль-Шаруд поместил негативы под стекло и сделал несколько контактных отпечатков. Затем взял мощную линзу и внимательно всмотрелся в лица, сравнивая их с теми, что видел утром в телевизионном выпуске новостей Си-эн-эн. Особое внимание Заки привлек высокий худощавый мужчина в потертой кожаной куртке. Нижняя часть лица скрыта бородкой, в руке — черный чемоданчик.

— Есть!

Заки вставил негатив в увеличитель: ему требовался крупный снимок.

ГЛАВА 12. НА МЕСТЕ

В пустыне Гилкренски оказался впервые. Линия горизонта четко разделяла два цвета: голубой и темно-желтый. Вертолет летел над бескрайним морем песка.

На пологом склоне дюны показалась глубокая рытвина. Чуть дальше — другая, окруженная искореженными кусками металла. В широкой борозде валялись сумки и чемоданы. Одни лопнули при ударе о землю, другие были явно вспороты кем-то. Ветер разносил по пустыне обрывки тряпья.

Неподалеку высился гигантский остов хвостового оперения самолета. От фюзеляжа почти ничего не осталось, более или менее невредимыми были лишь носовая часть и пассажирский отсек, вокруг которых суетились эксперты.

— Неплохо, Лерой! — одобрительно заметил Гилкренски в микрофон. — Как тебе удалось так быстро найти это место?

Во время полета Мэннинга преследовала одна мысль: чем ему грозит первый, столь неудачный разговор с председателем корпорации? «Какого дьявола! — сказал он себе в конце концов. — Будь что-то не так, меня бы уже выгнали».

— Без проблем! Я шел по радиомаяку, который сразу после прибытия установили ребята из Флориды.

В стороне от отломившегося крыла самолета стояли два легких сборных домика, из каждого тянулся толстый черный кабель к электрогенератору. Как только вертолет коснулся земли, откуда-то возник крупный мужчина в клетчатой рубахе и джинсах. Прикрывая глаза от песка, он приблизился к машине.

— Тео! — Его мощный голос перекрыл рев турбины. — Рад видеть, сынок! Жаль, что при таких обстоятельствах, но все-таки мы встретились! Эй, это то самое? — Мужчина указал на чемоданчик с «Минервой».

— Да, Билл, — кивнул Гилкренски. — Только не ори, а то ко мне выстроится очередь.

— Понял. Не терпится взглянуть на нее в действии. А оборудование для виртуальной реальности? Не забыл?

— Все со мной. Кто сейчас здесь работает?

— Группа, которой поручено официальное расследование. И еще куча египетских чиновников — они представляют страну, где произошла катастрофа. Затем я как представитель страны-производителя и, само собой, компании, собиравшей самолет. Есть еще англичанин из лондонского министерства транспорта и парень по имени Мэлоун — из управления гражданской авиации. А кого привез ты?

— Тот мужчина — один из моих телохранителей, Джеральд Макгуайр. А это, познакомься, новый руководитель службы безопасности майор Кроуи.

— Безопасность, говоришь? Только о ней и слышим. С нами уже общался некий полковник. Вчера вечером он расставил вокруг самолета охрану, сказал, что для защиты от грабителей.

— Похоже, это был полковник Селим, — заметил Кроуи. — Мы с ним токе успели познакомиться.

— Непростой человек, а? Но дело свое, похоже, знает. Хотите взглянуть на машину?

— С удовольствием, Билл. «Черный ящик» нашли?

— Нет. И я сообщу тебе еще кое-что похуже. Узел «Дедала» разбит. Извлечь из него информацию, боюсь, не удастся.

— Разбит? — Гилкренски удивился. — Но это невозможно!

— Да, знаю. Невозможно в случае обычной катастрофы. Однако грабители, видимо, проникли в салон еще до прибытия Селима и поработали там пожарным топориком.

— В любом случае титановый кожух должен был предохранить чип с памятью.

— Через минуту все увидишь сам. Ко мне египтяне отнеслись весьма настороженно и подпустили к самолету с большой неохотой. Но и я, в свою очередь, настоял на том, чтобы они держались от машины подальше, а то не дай Бог… Пойдем посмотрим.

Маккарти подвел их к легкой алюминиевой лестнице, что была приставлена к люку. Не выпуская из рук «Минерву», Тео поднялся в обгоревший салон.

— Жутковато, — вздохнул Билл. — Огонь вспыхнул в хвостовой части после того, как пассажиры выбрались наружу, и начал распространяться вперед. Обрати внимание, мы заправляем наши машины только концентрированным, желеобразным керосином, а не привычным авиационным топливом. Он менее воспламеним. Вовремя сработали автоматические огнетушители и сбили пламя. Посмотри на обшивку кресел — она почти не пострадала. Специальная огнестойкая ткань, не горит, а тлеет.

Кроуи сделал шаг вперед и носком ботинка пнул что-то на полу. Кукла. Маккарти склонился, поднял игрушку, провел пальцами по когда-то белокурым волосам. Мысли его на мгновение унеслись в далекое прошлое. Повернувшись, он сказал:

— Не переживайте, майор. С девочкой ничего не случилось. Обеспечение безопасности пассажиров — мой конек, а этот самолет вообще должен был стать самым надежным в мире. Все кресла обращены к хвостовой части. В случае падения основной удар принимает на себя спинка, поэтому сила инерции не посылает пассажира со скоростью пули вперед. Прочтите материалы расследования: серьезно пострадала только стюардесса, которая в момент аварии стояла в проходе.

— Вы спасли жизни многих людей, сэр.

Маккарти усадил куклу в кресло, личиком к хвосту самолета.

— Жаль, что я не смог сделать этого несколько лет назад, — с грустью вздохнул он. — Тогда моя старшая дочь Энджи и ее ребятишки остались бы живы. О\'кей, Тео, у тебя нет желания… Тео!

Гилкренски сидел в кресле пилота, склонившись над разбитым кожухом «Дедала».

— Здесь действительно орудовали сумасшедшие. — Он сокрушенно покачал головой. — Что они хотели тут найти?

По кабине будто промчался ураган. Стекла приборной доски в трещинах, ручки тумблеров сорваны, сверху свисают жгуты разноцветных проводов. Под ногами ступившего в кабину Кроуи хрустнули обломки пластика.

— А вот и орудие вандалов. — Майор указал на застрявший между педалями пожарный топорик. — Интересно, почему грабители не прихватили его с собой?

— Судя по всему, здесь произошла драка, — медленно проговорил Маккарти.

Обшивку кресла пилота покрывали темные пятна высохшей крови. Ее запекшиеся капли виднелись на приборной доске и вокруг защитного кожуха «Дедала». Гилкренски приподнял вырванную из креплений измятую полусферу. Узел был сильно поврежден: на месте дисплея зияла дыра, клавиатура превратилась в крошево, прикрывавшая датчики мембрана сорвана, как крышка с консервной банки. И все забрызгано кровью.

— Похоже, кто-то пытался вырвать узел из гнезда, — сказал Гилкренски.

— Промышленный шпионаж? — предположил Кроуи. — Может, их интересовал нейрочип?

— Какой смысл? В «Дедале» мы использовали модель «1000», которую без всяких проблем можно купить. В Японии и Америке ее выпускают уже года три.

— Может, грабители решили, что это радиоприемник? Маккарти расхохотался:

— Бросьте, майор! Речь идет о самолете, а не об угнанной машине вашего соседа!

Гилкренски вытащил из кармана перочинный нож и со стороны кресла пилота осторожно отделил пластиковую стенку узла.

— Гадать мы можем часами, — пробормотал он. — Не лучше ли посмотреть, удастся ли что-то извлечь из памяти прибора? Будьте добры, сделайте так, чтобы пару минут меня никто не беспокоил.

Из внутреннего кармана куртки Тео достал толстый серый кабель, один его конец вставил в порт «Дедала», другой — в такое же гнездо «Минервы».

Маккарти и Кроуи вышли в салон. Из хвостовой части самолета к ним пробирались двое египтян. Сзади послышались негромкие слова Гилкренски:

— Скопируй все команды главного компьютера и периферию за последние сорок восемь часов.