У обитателей Чжуан-Ту голова человека, крылья нетопыря и птичий зад. Питаются они только сырой рыбой.

В Краю Длинных Рук у его жителей руки свисают до земли. Их пища — рыба, которую они ловят у морского берега.

Сяо подобен сове, но лицо у него человечье, туловище обезьяны и хвост собаки. Его появление предвещает продолжительную засуху.

Син-сини похожи на обезьян. У них белое лицо и остроконечные уши. Ходят они выпрямившись, как люди, и лазят по деревьям.

Син-дзен — существо, которое было обезглавлено за то, что восстало против богов; так оно и осталось навек безголовым. Глаза у него на груди, пуп заменяет рот. Оно скачет вверх и вниз и бегает по опушкам и другим открытым местам, потрясая щитом и топором.

Хуа-рыба, или летающая змеерыба, с виду похожа на рыбу, однако у нее крылья птицы. Ее появление — предвестье наступления засухи.

Горний Гуй похож на собаку с человечьей головой. Он ловко прыгает и мчится как стрела; поэтому его появление считают знаком приближения тайфуна. Когда Гуй видит человека, он злорадно смеется.

У Музыкальной змеи голова змеи и четыре ноги. Она издает звуки, напоминающие звуки Музыкального утеса.

У Океанических людей голова и руки человека, а туловище и хвост рыбы. В бурную погоду они поднимаются на поверхность воды.

Тин-фен, обитающий в стране Волшебной Воды, похож на черную свинью, у которой по голове спереди и сзади.

В Краю Странной Руки у людей одна рука и три глаза. Они особенно искусны в изготовлении летающих колесниц, в которых и путешествуют, подгоняемые ветром.

Ти-джан — это волшебная птица, обитающая в Небесных Горах. Она ярко-красного цвета, у нее шесть ног и четыре крыла, но нет ни лица, ни глаз.

Фауна Соединенных Штатов

В байках и небылицах, рассказываемых лесорубами Висконсина и Миннесоты, встречаются странные существа, в которых, разумеется, никто никогда не верил.

Есть там Прятушка, он вечно за чем-то прячется. Ты можешь без конца оборачиваться туда-сюда, он всегда будет позади тебя, и потому никто не может описать его вид, хотя считают, что он умертвил и сожрал не одного лесоруба.

Есть еще Веревочник. Животное это ростом с пони. У него длинный, витой, как веревка, клюв, которым он ловит даже самых проворных кроликов.

«Чайник» получил свое название за то, что издает звуки, напоминающие бурление кипящего чайника. Из его пасти вырываются клубы пара, и движется он задом наперед. Видеть его удается очень редко.

«Пес-топорище» имеет голову, похожую на лезвие топора, а туловище напоминает топорище, лапы у него короткие и толстые. Эта такса Северных Лесов питается только топорищами.

Среди рыб этой области называют Горную форель. Она гнездится на деревьях и хорошо летает, но воды боится.

Есть и другая рыба — Дуролом, которая плавает задом наперед, чтобы вода не попадала ей в глаза. По описаниям, она «размером с рыбу-луну, только побольше».

Не забудем и Птицу-тупицу, которая строит гнездо сверху вниз и летает задом наперед, не заботясь о том, куда летит, зная лишь откуда.

Джиллигалу вьет гнезда на склонах знаменитой Сороковой Пирамиды Пола Беньяна и откладывает четырехугольные яйца, чтобы они не скатились по отвесному склону и не разбились. Лесорубы за этими яйцами охотятся, варят их и используют как игральные кости.

И наконец, там есть Верхушечная куропатка, у которой одно-единственное крыло. Из-за этого она может летать только в одном направлении вокруг верхушки конусообразного холма. Цвет ее оперенья меняется в зависимости от поры года и от настроения наблюдателя.

Фауна Чили

Главный наш авторитет по теме животных, порожденных воображением чилийцев, — это Хулио Викунья Сифуэнтес, в чьем труде «Мифы и суеверия» собрано множество легенд, почерпнутых из устных рассказов. Все нижеприведенные фрагменты, кроме одного, взяты из этой книги. Очерк «Кальчона» напечатан в «Словаре чилеанизмов» Соровавеля Родригеса, опубликованном в Сантьяго-де-Чили в 1875 году.

Аликанто — ночная птица, которая добывает себе корм в золотых и серебряных жилах. Ее разновидность, питающуюся золотом, можно узнать по золотистому сиянию, исходящему от ее крыльев, когда она их раскрывает (летать она не умеет); аликанто, питающуюся серебром, как можно догадаться, узнают по серебристому сиянию.

Тот факт, что птица эта не летает, объясняется не ее крыльями, они у нее совершенно нормальные, но тяжестью металлической пищи, которая тянет ее к земле. Голодная аликанто быстро бегает; наевшись же, едва ползет.

Геологи-разведчики и горные инженеры почитают себя богачами, если им посчастливится заполучить аликанто в проводники, — птица может им помочь обнаружить неизвестное месторождение. Однако геологу-разведчику следует быть очень осторожным — едва птица заподозрит, что за нею кто-то идет следом, она гасит свое сияние и скрывается в темноте. Она также может вдруг изменить направление и завести своего преследователя в пропасть.

Кальчона — животное вроде ньюфаундленда, более лохматое, чем нестриженый баран, и более бородатое, чем козел. Шерсть у него белая, и, чтобы явиться путникам в горах, оно выбирает темные ночи, крадет у них корзины с провизией и бормочет зловещие угрозы; оно также пугает лошадей, преследует бродяг и причиняет вред где только может.

Чончон имеет вид человеческой головы; огромные уши служат ему крыльями для полетов в безлунные ночи. Считают, что чончоны наделены всеми способностями колдунов. Они опасны, когда им досаждают, и о них рассказывают множество всяческих историй.

Есть несколько способов заставить эти летающие существа опуститься, когда они проносятся над вашей головой, напевая свое зловещее «туэ, туэ, туэ» — единственный признак их присутствия, ибо они невидимы для всех, кто не владеет колдовскими чарами. Знающие люди советуют следующее: напевать песню или молитву, известную лишь немногим людям, ни за что не желающим сообщить ее другим; дважды произнести нараспев некие двенадцать слов; начертить на земле Соломонову печать; и, наконец, расстелить особым образом куртку. Чончон падает, отчаянно хлопая крыльями; как ни бьется, он не может взлететь, пока на помощь ему не является другой чончон. Как правило, на этом дело не кончается, раньше или позже чончон мстит тому, кто над ним надсмеялся.

Достойные доверия очевидцы рассказывают следующую историю. В одном доме в Лимасе собрались вечером гости, и вдруг они услышали, что снаружи кричит чончон. Кто-то из гостей начертал знак Соломоновой печати, и тогда на заднем дворе плюхнулось наземь что-то тяжелое — это была большая птица величиной с индюшку, на голове у нее была красная бородка. Люди отрезали голову, дали ее собаке, а тушку забросили на крышу. И сразу они услышали оглушительный шум летящих чончонов, и в это же время заметили, что брюхо собаки раздулось, словно она проглотила человеческую голову. На другое утро хватились тушки чончона — она с крыши исчезла. Немного спустя городской могильщик сообщил, что в тот день на кладбище явилось несколько человек хоронить кого-то, а когда они ушли, могильщик обнаружил, что труп был без головы.

«Шкура» — это осьминог, который живет в море и по размерам и виду своему похож на распластанную коровью шкуру. На концах щупальцев у него множество глаз, а в той части, где вроде бы его голова, еще четыре более крупных глаза. Когда в воду заходят люди или животные, шкура поднимается на поверхность и втягивает их в себя с силой неодолимой, а затем в единый миг пожирает.

«Косолап» — земноводное животное, очень сильное, свирепое и пугливое; ростом около трех футов, голова теленка, туловище овцы. Он мгновенно покрывает овец и коров, после чего у них родится детеныш той же породы, что мать; кто его отец, можно определить по искривленным копытам, а иногда — искривленной морде. Если беременная женщина увидит косолапа, или услышит его мычание, или увидит его во сне три ночи кряду, она произведет на свет уродливое дитя. То же самое случится, если она увидит скотину, которую покрыл косолап.

«Сильная жаба» — вымышленное животное, отличающееся от прочих жаб тем, что спина его покрыта панцирем, как у черепахи. Жаба эта в темноте светится вроде светляка, и такая она сильная, что единственный способ ее убить — это сжечь дотла. Названием своим она обязана необычайной силе своего взгляда, которым привлекает или отталкивает всех, кто попадается ей на глаза.

Феи

Они чудесным образом вмешиваются в человеческие дела, и название их связано с латинским словом fatum (судьба, жребий). Считают, что феи самые многочисленные, самые красивые и самые примечательные из всех второстепенных сверхъестественных существ. Вера в них не ограничена какой-либо одной страной или эпохой. Древние греки, эскимосы и краснокожие индейцы рассказывают истории о героях, завоевавших любовь этих созданий фантазии. В такой удаче таится, однако, опасность — когда прихоть феи удовлетворена, фея может своего любовника погубить.

В Ирландии и в Шотландии феям для жилья отведены подземные обиталища, где они прячут похищенных ими мужчин и детей. Ирландские фермеры, выкапывая на полях кремневые наконечники стрел, полагают, что они когда-то принадлежали феям, и наделяют их целебными свойствами.

В ранних рассказах Йейтса часто встречаются упоминания о том, как крестьяне попадали к феям. Так, один сельский житель сообщил автору, что «она не верила ни в ад, ни в духов. Мол, ад — это выдумка попов, чтобы держать народ в узде; а духам, говорила она, не разрешается без дела шататься по земле когда вздумается, зато на земле есть феи, и карлики гномы, и водяные лошади, и падшие ангелы».

Феи обожают пенье, музыку и зеленый цвет. Йейтс пишет, что «эльфы и феи в Ирландии порой уступают нам ростом, порой бывают выше нас, а порой, как мне говорили, в них около трех футов». В конце семнадцатого века шотландский священник, преподобный Роберт Керк из Эйберфойла, написал книгу под названием «Тайное сообщество, или Очерк о природе и о действии подземного (и в большинстве своем невидимого) народа, известного у шотландцев долин под названиями «фавны» и «феи», или «оборотни», как описывают их люди, наделенные вторым зрением». В 1815 году сэр Вальтер Скотт выпустил второе издание этой книги. О мистере Керке говорили, что феи его похитили за то, что он раскрыл их тайны.

На морских просторах вокруг Италии, особенно в Мессинском проливе, фата-моргана насылает миражи, чтобы сбить с толку моряков и заманить их на мель.

Феникс китайский

Священные книги китайцев несколько разочаровывают нас, ибо в них отсутствует элемент патетики, к которой мы приучены Библией. Но временами, совершенно неожиданно, в их ровном, спокойном повествовании нас трогает интимная нотка. Так, например, в книге VII Конфуциевых «Аналект»:


«Учитель сказал: «Как сильно я подался! Уже так давно я не вижу во сне правителя Чжоу».


Или такой фрагмент из книги IX:


«Учитель сказал: «Феникс не прилетает, река не являет нам грамоту. Пришел мне конец!»


«Грамота», или «знак» (поясняют комментарии), — письмена на панцире волшебной черепахи. Что ж до Феникса, это птица с ярким оперением, похожая на фазана или на павлина. В доисторические времена она посещала сады и дворцы добродетельных императоров как знамение благосклонности небес. Самец (Фен), у которого было три ноги, жил на Солнце. Самку звали Хуан; в паре они — символ вечной любви.

В первом веке н. э. дерзкий скептик Ван Чун отрицал, что Феникс — это особая порода птиц. Он утверждал, что, подобно тому как земля превращается в рыбу, а крыса — в черепаху, олень в пору своего расцвета принимает облик единорога, а гусь — облик Феникса. Мутации эти он объяснял действием хорошо известной жидкости, от которой в 2356 году до н. э. при дворе императора Яо — а он был одним из образцовых императоров — росла трава ярко-алого цвета. Как можно убедиться, его информация была не слишком надежной или, скорее, слишком уж точной.

Хаоках, бог грома

В поверьях индейцев дакота группы сиу Хаоках пользуется ветром как палкой, чтобы ударять им по барабану грома. Рогатая его голова — знак, что он еще и бог охоты. Когда он счастлив, он плачет; когда печален, смеется; в жару он дрожит, а на холоде потеет.

Химера

Первое упоминание о Химере находим в песни VI «Илиады». Гомер там говорит, что она была божественного происхождения, и что передняя часть туловища у нее была львиная, середина туловища козлиная и зад змеи, и что ее пасть изрыгала огонь, и что в конце концов она, по предначертанию богов, была убита красавцем Беллерофонтом, сыном Главка. Голова льва, брюхо козла и хвост змеи — таков ее облик, и именно так ее изображает знаменитая бронзовая статуя из Ареццо, которую относят к пятому веку. На середине хребта у нее голова козлиная, на одном конце змеиная и на другом львиная.

В шестой песне «Энеиды» снова появляется «огнедышащая Химера»; Сервий Гонорат, комментатор Вергилия, замечает, что, по мнению всех авторитетных ученых, Химера была родом из Ликии, где находится вулкан, носящий такое название. У подножия вулкана кишат змеи, выше на склонах луга, где пасутся козы, а из оголенной вершины пышет огонь и там же, наверху, логовища львов. Химера — как бы метафора этой необычной горы. Позже Плутарх высказал предположение, что Химера — это имя некоего капитана пиратов, украшавшего свои суда изображениями льва, козла и змеи.

Нелепые эти гипотезы — свидетельство того, что Химера стала надоедать. Чем воображать ее, легче было преобразить ее во что-то иное. Для живого существа она была слишком разнородна — из льва, козла и змеи (в некоторых текстах — дракон) не так легко составить единого зверя. Со временем Химера тяготела к тому, чтобы стать «химерической». Нескладный образ исчез, но слово осталось, обозначая нечто невозможное. Ложная идея, пустой вымысел — такое определение химеры дают нынешние словари.

Хочиген

Много веков тому назад южноафриканский бушмен Хочиген возненавидел животных, которые в те времена были наделены даром речи. Однажды он, похитив у них этот дар, исчез. С тех пор животные навсегда перестали разговаривать.

Декарт сообщает нам, что обезьяны, коль захотят, могут говорить, но они предпочитают хранить молчание, чтобы их не заставили трудиться. Аргентинский писатель Лугонес опубликовал рассказ о шимпанзе, которого учили говорить и который умер, не выдержав чрезмерного напряжения.

Хронос, или Геркулес

В трактате «Вопросы и ответы о первоначалах» неоплатоника Дамаския (род. около 480 г.) приведена странная версия теогонии и космогонии секты орфиков, где Хронос, или Геркулес, — чудовище.


«Согласно Иерониму и Гелланику (ежели оба они не одно и то же лицо), учение орфиков гласит, что вначале были вода и грязь, из которых была сотворена земля. Сии два начала, по их учению, были первыми: вода и земля. Из них образовалось третье — крылатый дракон, у которого спереди была голова быка, сзади — голова льва, а посреди — лицо бога; дракон сей назывался Нестареющий Хронос, а также Геракл. Вместе с ним родилась Необходимость, каковую еще называют Неизбежной, и она распространялась до пределов Вселенной. Дракон Хронос изверг из себя тройное семя: влажный Эфир, безграничный Хаос и туманный Эреб. Под них он отложил яйцо, из коего затем произошел мир. Последним первоначалом был бог, одновременно мужчина и женщина, с золотыми крыльями на спине и бычьими головами на боках, а на голове с огромным драконом, страшнейшим зверем...»


Возможно, по той причине, что все чрезмерно безобразное и чудовищное кажется нам менее свойственным Греции, чем Востоку, Вальтер Скотт приписывает этой фантазии восточное происхождение.

Хумбаба

Каков был с виду гигант Хумбаба, охранявший горные кедры в кое-как склеенном ассирийском эпосе «Гильгамеш», возможно, самой древней поэме в мире? Георг Буркхардт попытался ее реконструировать, и нижеследующий пассаж мы приводим по его переводу, изданному в Висбадене в 1952 году.


«Энкиду взмахнул своим топором и срубил один из кедров. Раздался гневный голос: «Кто вошел в мой лес и срубил одно из моих деревьев?» И тут они увидели самого Хумбабу, приближавшегося к ним: были у него львиные лапы и покрытое розовой чешуею тело, когти на лапах ястребиные, а на голове рога дикого быка; хвост его и мужской орган заканчивались каждый змеиной головой».


В одной из наиболее поздних песней «Гильгамеша» мы знакомимся с существами, называемыми люди-скорпионы, которые стоят на страже у врат горы Машу. «Их раздвоенные макушки высоки, как врата неба, а их сосцы свешиваются вниз до подземного мира». В эту гору прячется солнце на ночь и выходит из нее на заре. Человек-скорпион от пояса кверху человек, а нижняя его часть оканчивается хвостом скорпиона.

Цербер

Если ад — это дом, дом Гадеса, в нем, естественно, должен быть сторожевой пес; столь же естественно, что этот пес должен внушать ужас. В Гесиодовой «Теогонии» у него пятьдесят голов; чтобы облегчить задачу пластическим искусствам, их число сократили, и три головы Цербера стали ныне общепринятым их количеством. Вергилий говорит о трех глотках; Овидий — о троезвучном лае; Батлер уподобляет трехкоронную тиару папы, стража у врат рая, трем головам пса, стража у врат ада («Гудибрас», IV, 2). Данте наделяет Цербера человеческими чертами, что только усугубляет его инфернальную природу; грязная черная борода, лапы с когтями, которые под градом плетей раздирают души обреченных. Он бичует их, лая и скаля зубы.

Вытащить Цербера на дневной свет — таков был последний подвиг Геракла («Он вытащил наверх Цербера, адского пса», — пишет Чосер в «Рассказе монаха»). Захария Грей, английский писатель восемнадцатого века, в своих комментариях к «Гудибрасу» толкует это деяние следующим образом:


«Пес с тремя головами означает прошлое, настоящее и будущее время, которое встречает и, как пес, пожирает все на свете. Геркулес одержал над ним верх, и это показывает, что героические Деяния всегда побеждают Время, ибо остаются в памяти потомства».


Согласно древнейшим текстам, Цербер приветствует своим хвостом (а хвост этот — змея) входящих в ад и разрывает на куски тех, кто пытается убежать. В более поздней легенде он кусает новоприбывших; чтобы его умилостивить, в гроб умершего клали медовый пряник.

В скандинавской мифологии забрызганный кровью пес Гарм сторожит дом мертвых и готов сразиться с богами, когда адские волки пожрут луну и солнце. Некоторые наделяют этого пса четырьмя глазами; у собак Ямы, брахманского бога смерти, также по четыре глаза.

Как в брахманизме, так и в буддизме ад полон собак, которые, подобно Дантову Церберу, терзают души умерших.

Чеширский кот и коты Килкенни

Каждому знакомо выражение «улыбаться, как Чеширский кот», означающее, как известно, сардоническую усмешку. Делалось много попыток объяснить его происхождение. Одна из них — в Чешире изготовлялись на продажу сыры, похожие на голову улыбающегося кота. Другая — Чешир является палатинским графством, и над этим высоким званием смеялись даже тамошние коты. Еще одна — во времена Ричарда III жил лесничий по имени Кэтерлинг, который свирепо ухмылялся, когда ему удавалось поймать браконьера.

В повести «Алиса в стране чудес», опубликованной в 1865 году, Льюис Кэрролл наделяет Чеширского кота способностью постепенно исчезать, пока от него не остается только одна улыбка — без рта и без зубов. О котах из Килкенни рассказывают, что они яростно дрались между собой и пожрали друг друга, так что остались одни хвосты. Эта побасенка возникла в восемнадцатом веке.

Элои и морлоки

Герой романа «Машина времени», опубликованного господином Гербертом Уэллсом в 1895 году, отправляется в аппарате особой конструкции в непроницаемое для нас будущее время. Там он узнает, что человечество разделилось на два вида: элоев, хрупких, беззащитных аристократов, которые праздно живут в роскошных садах и питаются плодами деревьев, и морлоков, породу живущих под землей пролетариев, которые, многие века работая в темноте, стали слепыми, но, по инерции прошлого, продолжают трудиться у своих заржавевших, сложных, ничего не производящих станков. Оба мира соединены шахтными стволами с винтовыми лестницами. В безлунные ночи морлоки вылезают наверх из своих подземелий и пожирают элоев.

Преследуемый морлоками безымянный герой спасается от них, сбежав обратно в настоящее. Как единственную памятку о своем приключении он захватил с собою неведомый цветок, который рассыпается в прах и не расцветет, пока не пройдут многие тысячи лет.

Эльфы

Эльфы — северного происхождения. Об их облике мало что известно, кроме того, что они маленького роста и предвещают беду. Они похищают скот и детей, а также горазды на мелкие пакости. В Англии называли «локон эльфа» клок спутавшихся волос, считая, что это проказа эльфов. В одном англосаксонском заговоре, относящемся, по всем данным, к эпохе язычества, им приписывают коварную привычку метать издали крошечные железные стрелки, которые пронзают кожу, не оставив следа, и причиняют внезапные мучительные колики. В «Младшей Эдде» делается различие между темными и светлыми эльфами. «Светлые эльфы краше солнечного луча, темные эльфы чернее дегтя». На немецком кошмар называется «Alp»; этимологи возводят это слово к эльфу, ибо в Средние века было распространено поверье, что эльфы давят на грудь спящих и внушают им дурные сны.

Юварки

В своей «Краткой истории английской литературы» Сентсбери называет летающую девушку Юварки одной из самых чарующих героинь романа восемнадцатого века. Полуженщина-полуптица, или — как напишет Браунинг о своей умершей жене Элизабет Баррет — полуангел-полуптица, она может, распахнув руки, пользоваться ими как крыльями, и тело ее одето шелковистым оперением. Живет она на острове, затерянном среди Антарктических вод, и была там обнаружена потерпевшим кораблекрушение моряком Питером Уилкинсом, который на ней женился. Юварки — это «гори» (т. е. летающая женщина) и принадлежит к породе летающих людей, «гламов». Уилкинс обращает их в христианство, и после смерти жены ему удается вернуться обратно в Европу.

Историю необычной любви можно прочесть в романе «Питер Уилкинс» (1751) Роберта Пэлтока.