И вот здесь, в Вирджинии, место для этого идеальное. Все говорят, что равнины будут потеряны, но это вздор! Как только послины окажутся на равнинах, на местности без препятствий, наши бронетанковые колонны и артиллерия сожрут их живьем. «Передовую Крепость» следует назвать «Линия Мажино-2000»! Нам не следует прибегать к тактике, разгромленной вермахтом! По-видимому, все забыли военную историю Сто первой!

А что касается ББС, одна десятая затрат, вбуханных в эти жестяные скафандры, позволила бы закупить тысячи боевых машин. И я представил мой профессиональный анализ эффективности обычных вооружений в грядущем конфликте. Поэтому я позволю себе не согласиться, что один батальон ББС, черт бы его побрал, стоит пяти дивизий обученной и экипированной моторизованной пехоты, танков и бронекавалерии, и никогда, никогда не соглашусь!

Под конец тирады у генерала практически шла пена из рта.

— Что ж, генерал, — сказал Майк и остановился. Подумав, он решил, что не стоит еще сильнее настраивать этого человека против себя. Было очевидно, что он отвергает саму концепцию, на основе которой создавались программы ГалТеха и «Передовой крепости». Более того, он отстоял настолько далеко от командной вертикали Майка, что Майк мог сделать почти все, кроме как дать этому назойливому олуху в нос, без всяких последствий. Первая официальная точка соприкосновения между Флотом и Наземными Силами располагалась где-то в дебрях галактической бюрократии.

— Что ж, генерал, — повторил он, — это ваше мнение и вы знаете поговорку насчет мнений. — Холодная улыбка довершила оскорбление. — Боюсь, до начала основного вторжения у нас будет в изобилии возможностей подтвердить свою точку зрения. Я искренне надеюсь, что вы правы, это облегчило бы мою работу. А сейчас прошу меня извинить, мне надо успеть на самолет. Рай и ад поменялись местами, так что я смогу провести еще одну неделю с женой и дочерью. Мне надлежит показывать себя им обеим с хорошей стороны.

21

Биг Пайн Ки, Флорида, Соединенные Штаты Америки, Сол III

2 октября 2004 г., 14:22 восточного поясного времени



Киз [38] напоминали сцену из «Сумеречной Зоны».

Когда Майк прошлый раз ехал на юг по Хайвэю-один — длинной полосе асфальта и бетона, соединяющего Киз вместе подобно нитке в коралловом ожерелье, — движение было плотным даже в час ночи. Тот раз пришелся на весенние каникулы в колледжах, и столпотворение продолжалось всю ночь и весь следующий день. Сигналящие легковушки и пикапы теснились на шоссе, толпы людей заполняли магазины и рестораны от Ларго до Ки-Уэста.

Майк смотрел, как по засыпанной песком парковке «Пиггли-Уиггли» [39] ветер гоняет пальмовый лист, и всем нутром ощущал, что мир уже никогда не будет прежним. Конечно, аллеи Биг-Пайн-Ки никогда не являлись центром неуемного туризма, но и острова к северу, когда-то кишевшие пенсионерами и студентами колледжей, были такими же пустынными. Семья О’Нилов все ехала и ехала на юг по полосе бетона в поисках мотеля или хотя бы заправочной станции. Но вдоль дороги тянулась только бесконечная череда закрытых магазинов, неработающих предприятий сферы услуг и полуразрушенных жилищ. Переезд по Семимильному мосту в этот призрачный город стал последней каплей.

Вся поездка оказалась сплошной катастрофой. Визит к родителям Шэрон был особенно мучительным. Вопреки тому факту, что он встречался с послинами в бою и у него еще сохранились шрамы в доказательство этого, родители Шэрон спрятались в раковину недоверия, которое в стране разделяли многие. В душе они на самом деле верили, что все это выдуманная правительством угроза, и высказывались на этот счет отнюдь не завуалированными терминами.

Для многих из их когорты мир был плоским, солнце вращалось вокруг него, а других миров не существовало. Социологи обозначали такую позицию как «социальное отрицание». После того как тесть третий раз вежливо, но твердо поправил его в разговоре на эту тему, Майк определил ее как «полный идиотизм».

В конце концов Шэрон сократила визит, и они отправились на Киз. Это место имело особое значение для Майка и Шэрон. Они как-то встретились ненадолго в Ки-Ларго в школьные годы и почувствовали взаимное, хотя и невысказанное влечение друг к другу. Когда случаю было угодно свести их вместе уже позже, взаимное влечение быстро расцвело. Результатом стали Мишель и Кэлли.

Когда представилась возможность провести время вместе, им немедленно вспомнились Киз. Соблазн четырехзвездочных отелей, бассейнов и подводного плавания был почти непреодолим. Майк знал, что Кэлли это понравится; там будут другие дети, с которыми можно будет играть, и чистое зеленое море. Если бы с ними была еще и Мишель, то все стало бы просто превосходно. Но она была по меньшей мере в безопасности и на пути к Аденасту. Что бы ни произошло на Земле, по крайней мере один член семьи не пропадет.

А отпуск мог и пропасть. Они ехали по пустынным островам, тщетно высматривая, где преклонить голову. Или хотя бы заправиться. «Шевроле-тахо» просто пил бензин. Поскольку Майк имел при себе кое-какие предметы для закладки в заранее спланированные тайники, была возможность заправляться бензином в потребном количестве из военных источников, но бак-то был не резиновый.

Они заправились в Форт-Уорте, к северу от Майами, но сейчас надо было принимать решение. До Ки-Уэста, где, как Майк был уверен, можно было заправиться на восстановленной военно-морской базе, бензина не хватит, но если развернуться, можно будет добраться назад до Майами. Тогда там и придется остаться; Киз не стоили того, чтобы заблудиться в пустыне. И это будет конец путешествия.

Майк бросил на пол карту, которую изучал, и посмотрел на жену. Несмотря на все тяготы путешествия, она все еще выглядела актрисой из малобюджетного фильма-катастрофы. Волосы мило растрепаны, под глазами легкие тени, лицо серьезное, но без единой морщинки. Майк откинулся на сиденье и задумался. Она почти не говорила про свою службу на Флоте, но он был уверен, что это совсем не синекура. Внезапно Майк осознал, что забраться в глушь, рискуя остаться без бензина и застрять, может оказаться не так уж и плохо. Явно жене за последние несколько месяцев пришлось нелегко. Он прокашлялся.

— Можем рискнуть ехать дальше либо повернуть назад, — сказал он, открывая тему для обсуждения.

Она кивнула и осмотрелась. Пейзаж вокруг оставался таким же. Стоял один из тех «палящих серых дней», которые случаются иногда в южной Флориде. Холодный фронт ушел на север, но оставил за собой в небе высокие облака, которые закрывали солнце, но не давали рассеиваться теплу внизу. В результате возникала комбинация ужасно яркого рассеянного света с иссушающим ветром. Это было бы похоже на Канзас, если бы не пальмы и не зеленая вода.

Пейзаж соответствовал условиям. Аллею когда-то обрамлял набор коммерческих точек, типичный для подобных мест. Здесь были продуктовый магазин, лавка скобяных изделий, салон хиропрактика и парикмахерская. Поесть можно было в небольшом ресторанчике, провозглашавшем продажу «подлинных блюд Киз». Так гласила вывеска, которую из стороны в сторону раскачивали порывы горячего сухого ветра.

Шэрон пристально посмотрела на тот же пальмовый лист, что привлек внимание Майка, и фыркнула.

— Как-то не очень все складывается? — спросила она.

Майк бесконечно говорил про свою роту. И каждое слово расхваливало людей, командование и подготовку. Это, несомненно, означало, что у него ситуация была такой же хреновой как и у нее. Она знала, что ей следует поговорить об этом. Может быть, она даже сможет дать дельный совет; он набивал шишки на флоте всего лишь на пару лет дольше нее. Но это прозвучит похоже на жалобы, и просто нельзя было добавлять такое к явному провалу, в который превращалось их путешествие.

Дни, проведенные в доме ее родителей в Орландо, прошли плохо по многим причинам. Помимо совершенно нелогичного отношения ее родителей к послинам, вносил свою лепту и факт, что во время визитов к ним Кэлли имела обыкновение посещать разные парки развлечений. К несчастью, все они были закрыты «на неопределенное время». Кэлли восприняла это спокойно: похоже, под влиянием деда она выработала почти нездоровое умение контролировать себя. Однако неспособность дать ей положенное причиняла боль почти на подсознательном уровне. Поездка во Флорида-Киз значила для Кэлли так же много, как и для Шэрон с Майком.

А теперь разваливалось и это. Величайшая в мире природная приманка для туристов была, очевидно, также закрыта на неопределенное время. И это не оставляло много альтернатив.

— Должен быть какой-то способ найти мотель или что-нибудь еще, — сказала она, теребя свой ПИР.

— Мы уже проверили веб-сайты, — напомнил ей Майк, заметив жест. Галактические приборы искусственного разума были подключены к Всемирной Паутине и могли вести в ней поиск не хуже и даже лучше, чем любой земной интерфейс. Но они не могли сотворить приют из ничего. — Черт, мы не видели ни единой живой души, кроме той леди, работавшей в своем саду в Ларго.

Сейчас он жалел, что не спросил про дорогу, но тогда казалось, что нет смысла останавливаться.

— Хм-м, — неопределенно отозвалась Шэрон. — ПИР? — спросила она.

— Да, капитан второго ранга О’Нил.

Майка позабавило, что ПИР говорил баритоном. Большинство мужчин предпочитали женские голоса, женщины, похоже, выбирали обратное.

— На веб-сайтах нет списка мотелей в Марафоне или районе Биг-Пайн-Ки, — констатировала Шэрон. — Это верно?

— Верно, мэм. Такие сайты были, но сейчас они все не работают или особо отмечают, что отель закрыт. Ближайший функционирующий отель находится в Ки-Уэсте.

Шэрон вздохнула и немного подумала.

— ПИР, есть какой-либо другой источник информации, показывающий, что где-то в округе могут предоставлять гостиничные услуги?

— Пожалуйста, определите источники, мэм. — В голосе ПИРа прозвучало подлинное недоумение.

— О, полицейские рапорты, газетные статьи…

— Инфракрасные спутниковые изображения, — вставил Майк.

— Правильно, — сказала Шэрон, кивая. — В таком роде.

— Капитан второго ранга О’Нил, напоминаю, что у вас нет допуска к сбору сведений гражданско-политического значения, — заявил ПИР. Ответ прозвучал плоско и невыразительно, Майк опознал его как реакцию протокола безопасности.

— Дай-ка я попробую. — Он улыбнулся. — ПИР, проверь мои допуски. Используй самый низкий уровень данных, необходимый для извлечения запрашиваемой информации.

ПИР не то чтобы презрительно фыркнул, но голос звучал явно расстроено.

— Национальные средства технического контроля, — саркастически произнес он, — показывают, что все еще работает небольшой лагерь для рыболовов в Ноу-Нэйм-Ки. Сведений о возможности пользования коттеджами нет, но раньше там сдавали коттеджи в аренду. Они должны быть еще в наличии.

Майк поднял карту и поискал Ноу-Нэйм-Ки.

— Да это прямо за углом, — удивленно сказал он.

— Правильно, — сказал ПИР. — Кроме того, снимки показывают, что владелец занижает сообщения об уловах примерно на двадцать процентов, в нарушение Правил распределения и хранения продовольствия в Соединенных Штатах Ф-С-Б-Один-Ноль-Семь-Пять-Восемь-Дробь-Один-А.

Майк потер подбородок и нахмурился.

— Это твой собственный анализ, или ты нашел это в файле?

— Это мой собственный анализ, капитан О’Нил, — заявило устройство.

— Тогда спрячь его подальше, пока не поступит запрос от лица с более высоким допуском, и напомни мне в удобное время спросить, откуда ты получил эту информацию! — рявкнул Майк. Черта с два он позволит куску ГалДряни наябедничать на рыбаков, зарабатывающих на жизнь тяжелым трудом.

— Есть, сэр! — бухнул в ответ ПИР.

— Что ж, вот и решено, — с улыбкой сказала Шэрон.

— Мам? — позвала Кэлли с заднего сиденья.

— Да?

— Как ты думаешь, там найдется что-нибудь поесть? — спросила она. Это не был даже намек на хныканье — просто вопрос.

Шэрон повернулась и посмотрела на старшую дочь. Кэлли прислонилась к дверце, глядя на пустынный пейзаж и лениво постукивая пальцами по бедру. Лицо ее выглядело серьезным и степенным, но глаза все время вопрошающе скользили по окружающей местности. В поисках цели или угрозы — внезапно осознала Шэрон. Легкая блузка восьмилетки задралась достаточно высоко и обнажила маленький автоматический пистолет на поясе. От получившейся в результате картины Шэрон захотелось плакать. Словно катастрофа уже поразила Америку и они были странниками в каком-то постапокалиптическом кошмаре. Шэрон сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться. В основном реакцию вызвал еще не прошедший стресс от пребывания на «Азенкуре» и ужасный визит к ее родителям. Это пройдет. Обязательно.

— Вероятно. Где-то что-нибудь найдется. А если нет, у нас еще есть «дорожные пайки», — закончила она с улыбкой. Пайки были предложением Папы О’Нила, и дельным предложением.

Папа О’Нил уделял гораздо больше внимания сложившейся в Соединенных Штатах ситуации, чем Шэрон или Майк. Он возражал, когда они объявили о своих планах путешествия во Флориду на машине. Хотя они и имели неограниченный доступ к топливу из-за предметов для «тайников», которые Майк вез с собой, он указал на другие проблемы. Не высказывая ничего, кроме туманных заявлений об отсутствии сервиса на юге Флориды, он сказал, что наилучшим планом будет остаться на ферме. Но Шэрон и Майк настаивали на своем, и тогда он внес ряд удивительных предложений. Он так твердо на них настаивал, что паре пришлось в конце концов уступить, посчитав, что дополнительные вещи подпадают под категорию «запас карман не тянет».

Итак, к еще одному запасному колесу были привязаны пятигаллонная канистра с бензином и лопата. В груде всякой всячины в багажнике находились три ящика пива и еще два ящика крепкого спиртного. А также ящики с копченым мясом и тушенкой в банках, все произведено на ферме, герметично запечатанные банки с мукой, кукурузной крупой и сухофруктами. Если бы они очутились на необитаемом острове, то смогли бы безбедно прожить целый месяц на запасенных продуктах.

В дополнение к продуктам и выпивке Папа О’Нил настойчиво порекомендовал захватить «товары для обмена». Сама мысль брать с собой на Киз такие вездесущие предметы, как рыболовные крючки, прочную леску и резиновые трубки для остроги, казалась нелепой. Оглядывая окружающий пейзаж, Майк не раз и не два благословлял предвидение отца. Старик провел годы в самых заброшенных дырах Третьего Мира, и сейчас выходило, что Киз вполне подходят под это описание. Даже если никто не захочет принять галактические кредиты в оплату жилья и кормежки, Майк готов был поспорить на что угодно, что пакет из шести больших крючков второго номера откроет двери.

— Что ж, давайте выясним, так ли это, — сказал Майк и тронул машину. Он специально вырулил так, чтобы раздавить кувыркающийся пальмовый лист, метафорически поправ депрессию, вызванную окружающим запустением. Когда машина свернула на боковую улицу в направлении Ноу-Нэйм-Ки, ветер подхватил раздавленный лист и понес его остатки на Хайвэй-один. Свежий ветер свистел в заброшенных зданиях и заметал следы машины на засыпавшем парковку песке.

22

Форт-Индианатаун-Гэп, Пенсильвания, Соединенные Штаты Америки, Сол III

02 октября 2004 г., 14:00 восточного поясного времени



— Тэри, ты должна прекратить перепалки с сержантами.

Тэри Найтингэйл глубоко вздохнула, когда покрытые маслом сильные пальцы Эрни Паппаса выискивали напряженные мышцы на ее спине. Большие пальцы первого сержанта скользили по обе стороны ее позвоночника, сбрасывая накопившееся за день напряжение. Она почувствовала, как мышцы попытались напрячься в ответ на обвинение, но принудила себя остаться спокойной. Сердиться не стоило; он был прав.

— Я знаю, — сказала она с еще одним смиренным вздохом. — Но я была так чертовски зла на Стюарта, что не смогла сдержаться.

— И закончила, выставив себя полной задницей, — монотонно-безжалостно произнес Паппас. — И это такая симпатичная задница, — добавил он, легонько шлепнул по ней, скатился с ее спины и оперся на локоть.

Крошечный мотель в пригороде Хаммельстауна располагался настолько далеко от гарнизона, насколько они могли удалиться от него в разумных пределах. Но Паппас был вполне уверен, что некоторые члены роты о чем-то догадывались. Что должно было их сильно сбить с толку — это когда он спокойно поправил свою возлюбленную после ее последней вспышки.

Старик оставил список заданий для проработки в его отсутствие — заданий, где он особенно чувствовал слабость подразделения. В начале этого дня при отработке маневра охвата все упражнение окончилось провалом. Послины атаковали более свирепо, чем обычно, и воспользовались брешью между первым и третьим взводом, чтобы опрокинуть роту.

При последующем разборе действий Стюарт опрометчиво указал, что надлежащее расположение резерва закрыло бы брешь и спасло маневр. Уровень потерь все равно остался бы выше нормы, но меньше, чем полное уничтожение, которое они перенесли.

Это было сделанное мимоходом замечание молодого человека, который быстро вырастал в блестящего тактика. Формальная военная подготовка отшлифовала необученный, но гибкий ум и подняла его до высот гениальности. Он продолжил свое выступление наброском четырех других простых шагов, которые, будучи сделанными до или во время сражения, спасли бы роту. Само собой разумеется, что он придумал их в гуще боя, а не как проявление «крепости заднего ума» после учений. Он всего лишь хотел помочь, но старший помощник восприняла это как прямую атаку на себя и ответила весьма пространно.

Когда раздосадованная старпом в присутствии большинства командной верхушки роты закончила высказывать свое мнение по поводу комментариев сержанта, она принялась обсуждать происхождение Стюарта (к несчастью, подойдя к истине ближе, чем сама подозревала), его образование и возможное будущее. Прежде чем она поняла, что творит, она успела полностью отравить колодец.

Когда она закончила, юный сержант встал с каменным лицом и покинул комнату, не произнеся ни слова. И не спросив разрешения, что формально являлось наказуемым проступком. Никто не предложил, чтобы он остался. Или был наказан, если на то пошло.

Комментарий Паппаса был крепок, краток и в самую суть:

— Лейтенант Найтингэйл, со всем должным уважением, делать это было глупо.

Дискуссия об исправлении ошибки плавно переместилась в постель, как многие их дискуссии. Увлечение застигло их обоих врасплох, но когда Найтингэйл первый раз положила ему руку на шею и робко притянула его к себе, шестидесятилетний рассудок Паппаса не смог противостоять напору двадцатилетних гормонов его недавно омоложенного тела. Хотя он сохранял верность жене всю свою предыдущую службу, сейчас просто ситуация была слишком тяжелой. Для Найтингэйл сочетание почти полувека сексуального опыта и двадцатилетнего тела оказалось чрезвычайно приятным сюрпризом. Паппас не только знал самые причудливые приемы, но и снова был в состоянии их выполнить.

Он провел пальцем по ее безупречной спине, запустил большой палец под мышку и повернул ее лицом к себе. Он притянул ее ближе, положил ее ногу на свою и провел ладонью вниз по спине.

— Тебе лучше научиться держать себя в руках, и быстро, не то Старик сделает из тебя котлету.

Он нежно ласкал внутреннюю часть ее бедра, затем рука скользнула выше.

Она с шипением втянула воздух и выгнула спину.

— Я знаю, — сказала она, слегка хватая ртом воздух. Она прервалась на мгновение, затем продолжила с участившимся дыханием: — Я просто не могу научиться управляться с…

Она снова замолчала, делая быстрые вдохи. Ноздри при этом прелестно трепетали.

— С?.. — спросил Паппас и подождал, пока она попытается ответить.

— С… м-м… — произнесла она, когда он передвинул ладонь немного вбок, и прекратила попытки разговаривать.

— Ты слушаешь? — спросил он, немного подался назад, затем скользнул вперед. Стыковка произошла быстро и на «отлично».

— Ух-м, — пробормотала она. — Вполне.

Она подняла ногу вверх и оплела его бедро.

— Перестань бороться со Стюартом и слушай его. Он лучше всех в роте разбирается в этом, если не считать Старика.

— О’кей, — пискнула она и начала раскачиваться взад и вперед.

— Я серьезно, — сказал Паппас и сам судорожно вздохнул, когда сжались хорошо тренированные мускулы. Теперь он стремительно терял преимущество.

— Я помирюсь с этой козявкой, — сказала она, толкнула его в плечо, чтобы перекатить на спину, и обеими руками вцепилась в его коротко стриженные густые черные волосы. — А теперь держись.

* * *

Дункан откупорил пивную бутылку без этикетки открывалкой на рукоятке боевого ножа и молча сунул ее Стюарту. Молодой сержант смотрел невидящим взором на стену своей крошечной комнаты. Он, не глядя, сделал большой глоток, затем остановился и уставился на бутылку.

— Черт, — сказал он и посмотрел вверх на недавно прибывшего штаб-сержанта. — Я-то думал, что это я без тормозов. Налет на Домашнее варево Старика является тягчайшим преступлением.

Доставать пиво становилось все труднее и труднее. Ингредиенты вроде ячменя и хмеля строго контролировались планами хранения и распределения продовольствия в чрезвычайных обстоятельствах. Легкий доступ командира к этим материалам составлял самый тщательно охраняемый секрет роты.

— Он бы понял, — сказал Дункан, достал пачку красных «Мальборо» и зажег сигарету. — Он правильный мужик.

Он глубоко затянулся и пустил струю дыма в потолок.

— Не то что некоторые высокомерные суки, не буду называть имен! — прорычал младший сержант и сжал кулаки. Руки его тряслись от гнева.

— Которым сейчас Старшой дает вздрючку, — заметил Дункан с лукавой улыбкой.

Стюарт покачал головой:

— Никогда не думал, что доживу до этого дня.

— Ну, он вполне симпатичный парень… — сказал Дункан.

— Нет, — перебил Стюарт и скорчил гримасу. — Меня достает что Старшой трахает ее, а не то, что ее кто-то трахает. Понимаешь, черт побери, ганни — он же такой прямодушный!

Только тут он понял, что другой сержант его дразнит.

— Что ж, — размышлял вслух Дункан, снова затягиваясь раковой палочкой, — я бы не выкинул ее из кровати ради того, чтобы поесть печенья.

Стюарт фыркнул.

— Да уж, и я бы не выкинул. Признаю. Великолепные сиськи. И все остальное, куда ни глянь.

— Итак, — с улыбкой спросил Дункан, — ты сердишься на ганни Паппаса, потому что он трахает твоего Врага Народа Номер Один или потому что он это имеет, а ты нет?

— Кто говорит, что у меня этого нет? — взвился Стюарт с чувством попранного мужского достоинства.

— Ну, я знаю, что от Найтингэйл ты ни фига не имеешь, хотя то, как вы друг с другом боретесь…

— Да пошел ты, — сказал Стюарт, сдерживая смех.

— И Арнольд уже застолбил лейтенанта Слайт, так что она сразу исключается.

— Нет! — задохнулся Стюарт, сгибаясь пополам от хохота. — Господи! Арнольд и Слайт? Ты уверен?

— Ну, полагаю, он мог бы продемонстрировать это недвусмысленно…

— О, мать твою! — смеялся Стюарт. Отпустило напряжение, державшее в тисках с самой стычки со старпомом. — Так когда вы с Грозилой собираетесь заняться грязными делишками?

Лицо Дункана выразило глубокую печаль.

— Боюсь, никогда, — сказал он и положил ладонь на грудь в притворном отчаянии. — Сдается мне, что сержант Грозила чахнет по лейтенанту Фэллону!

Стюарт захохотал так, что темно-коричневый эль брызнул у него из носа, и он стал захлебываться. Бои между командиром второго взвода и его взводным сержантом-женщиной были столь же легендарны, как его собственные со старшим помощником. Образ Грозилы Богданович и выпускника Вест-Пойнта, сплетенных в объятиях Эроса, был столь же невообразим, как… старпома и Старшого.

— Господи, — снова ругнулся он, взяв себя в руки. — Так ты не думаешь?..

— Ну, еще нет, — сказал Дункан, наклонился вперед и взял глотнуть бутылку с домашним пойлом. — Если ты собираешься зря его истратить, выдувая носом…

— Итак, — с улыбкой сказал Стюарт, когда вытер пиво со стула, — с кем ты планируешь переплести ноги?

— Ну, — заметил Дункан, передавая бутылку обратно и наблюдая, как Стюарт делает очередной глоток, — я раздумываю насчет… Саммерхауэра.

Пиво снова брызнуло по всей комнате. Саммерхауэр был рядовым взвода тяжелого оружия, не слишком умным и довольно безобразным мужиком почти семи футов ростом. Поскольку Стюарт был вполне уверен, что Дункан придерживался традиционной ориентации, более невероятный выбор трудно было себе представить.

Стюарт в конце концов вытер разлитое, протер глаза и решил больше не пить.

— Думаешь, Старик знает? — серьезно спросил он.

Дункан покачал головой.

— Все считают меня чем-то вроде эксперта по капитану О’Нилу. Я был с ним всего лишь пару дней. Вы, парни, тренируетесь с ним больше года. Так что отвечай сам.

Стюарт подумал.

— Вероятно. Я никогда не видел, чтобы для него что-то оказалось неожиданным.

— Я видел, — признался Дункан. — Но только когда враг обгадил его планы боя. Он становится тогда очень сердитым. Действительно сердитым.

Он потряс головой и допил пиво до дрожжевого осадка.

— Лучше такого не видеть.

23

Ноу-Нэйм-Ки, Флорида, Соединенные Штаты Америки, Сол III

2 октября 2004 г., 14:40 восточного поясного времени



Майк очень старался не рассердиться.

— Сэр, я понимаю, что вы ушли из гостиничного бизнеса. Я даже могу понять, что туристы вам не доставляют удовольствия. Но у меня с собой жена и дочь, и нам нужно какое-нибудь место, где передохнуть.

Мужчине за стойкой было за пятьдесят, длинные седеющие волосы завязаны в хвостик на затылке. Он смотрел сверху вниз на короткого, мощно сложенного солдата и презрительно морщил нос.

— Послушайте, приятель, вы совершенно правы. Я ушел из гостиничного бизнеса. Туристов больше нет. И как, черт возьми, вам удалось получить отпуск, когда все остальные заперты на базах и работают, как взмыленные кони?

Майк в отчаянии всплеснул руками:

— Я нажал на какие только можно рычаги. Вы это хотели услышать?

На самом деле эти самые рычаги были нажаты за его спиной. Но на это потребуется больше объяснений, чем оно того стоит. Лицо хозяина задергалось.

— Послушайте…

— Гарри! — раздался женский голос из глубины конторы. — Успокойся.

Рыболовный лагерь Ноу-Нэйм-Ки состоял из восьми древних деревянных бунгало, посеревших от полувекового пребывания под палящим солнцем, нескольких шатких причалов, окружающих небольшой, но глубокий ковш, новенького склада-холодильника, длиной примерно тридцать метров и сложенного из шлакоблоков, и конторы — деревянного одноэтажного здания, нависающего над маленькой гаванью. Все здания выстроились вокруг автомобильной парковки в форме устричной раковины. На парковке располагалась пестрая мешанина из всякого транспорта, в основном грузовичков-пикапов, припаркованных под всевозможными углами. Большинство грузовичков имело давно заброшенный вид, кабины залепило грязью и пальмовыми листьями. Откуда-то из-за холодильника доносился рокот крупного дизеля, сильный юго-западный ветер уносил прочь мощный запах рыбы и гниющих водорослей.

Контора представляла собой здание в виде буквы «Т», в котором располагался также и магазин. Передняя часть была отведена под продукты и всякую всячину, в глубине разместился отдел рыболовных снастей и живой наживки. С одной стороны прохода между отделами располагались касса и пустой холодильник для напитков. На другой стороне находилась дверь с табличкой «Не входить». Голос прозвучал как раз из-за этой двери.

Оба отдела были голыми. Баки для живой приманки стояли пустые все до единого, полки для рыболовных снастей также были пусты, тогда как отдел продуктов и всякой всячины был почти пустым. Там стояло несколько банок арахисового масла и несколько литровых стеклянных банок на продажу. В остальном магазин вычистили полностью. Несмотря на почти полную пустоту, за ним хорошо присматривали. Пустые полки прикрыли пленкой, чтобы не давать мухам их засиживать, а пол был свежевымыт.

Владелец, прислонившийся к своему антикварному кассовому аппарату, закатил глаза и повернулся к окну; тот, кто говорил, вышел в общий зал. Женщине было сорок с небольшим; она напомнила О’Нилу сержанта Богданович. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост на затылке, свисали на спину. Она была одета в застиранные джинсы и крестьянскую блузу. У этой женщины был такой густой загар, какого Майк еще не видел, и приятная улыбка.

— Извините моего мужа, сэр, — сказала она, скользнула за стойку и оттолкнула этого достойного человека в сторону небрежным движением бедра. — Ему бы быть отшельником.

— Простите, что навязываюсь… — сказал Майк.

— Не в этом дело, — сказала хозяйка с еще одной улыбкой. — Просто у Гарри много забот. Одна из них касается состояния домиков, и тут я должна сказать откровенно…

— Они полные развалины, — проворчал Гарри. — У нас не было посетителей почти год. Только у одного не течет крыша!

Он немного подумал.

— Пожалуй, у двух.

— Их мы и предлагаем, — заявила хозяйка с натянутой улыбкой.

— Мы все постельное белье пустили на тряпки! — заявил Гарри.

— Что-нибудь придумаем, — ответила хозяйка.

— Нет электричества! — прогромыхал хозяин.

— Есть генератор, — улыбнулась блондинка.

— Он для льда!

— Они гости, — сказала хозяйка сдержанным тоном, но с намеком на зубы.

— Нет! Нам не дают топлива на гостей!

— Что-нибудь придумаем.

— Здесь нет еды !

— Тьфу ты. Есть рыба, омары, крабы… — Она повернулась к Майку, которого забавляла семейная разборка. — В вашей семье ни у кого нет аллергии на ракообразных?

— Нет, — сказал Майк, улыбаясь представлению. — Послушайте, дайте и мне вставить словечко.

Он начал отмечать пункты, загибая пальцы.

— Первое: нам не нужно электричество. Мы приехали, готовые разбить лагерь, так что у нас есть собственные фонари. — Он вспомнил еще один аргумент хозяина. — Второе: у нас есть спальные мешки, так что простыни не нужны. Кровать — любая — лучше, чем пол, а крыша лучше, чем палатка. Мы просто хотим провести несколько дней в Киз и, может быть, немного понырять и половить рыбу.

Майк повернулся к хозяину, когда тот открыл рот для возражения.

— Послушайте, я понимаю, о чем вы думаете. Но позвольте мне кое-что сказать. Мы готовы заплатить, и заплатить щедро. Но если вы не берете федкреды, мы привезли предметы, которые, как говорят, здесь в дефиците. Простите мои слова, но я заметил, что ваши шкафчики пусты. У меня есть двадцатипяти— и двенадцатикилограммовая леска, резина для остроги, пять масок для ныряния и два ящика больших крючков.

Майк приподнял бровь, когда Гарри закрыл рот со звучным хлопком. Когда он ничего не сказал, Майк продолжил.

— У нас также есть еще и другие приспособления. Так что мы вполне обойдемся без всех обычных удобств.

Он посмотрел на хозяина с хозяйкой. Пара обменялась взглядами, затем Гарри пожал плечами.

— Сэр, — сказала хозяйка с улыбкой, — добро пожаловать в рыболовный лагерь Ноу-Нэйм-Ки.

О’Нил улыбнулся в ответ:

— Зовите меня Майк.

* * *

Домик был маленьким, старым и сильно пах плесенью, такой же вездесущей на Киз, как и москиты. Хамелеон прервал преследование большого, похожего на муравья насекомого, когда Майк открыл дверь. В домике находились две кровати для взрослых, и еще одну приготовили для Кэлли. Он был разделен на две комнаты. Передняя часть, выходившая на парковку, представляла собой комбинированную гостиную/кухню/столовую, а смотревшая на бухту задняя половина включала спальню и ванную.

Мебель, должно быть, осталась еще с шестидесятых годов. Стулья, отсвечивающие желтым в льющихся из окна лучах заходящего солнца, были сделаны из гнутых металлических трубок и покрыты потрескавшимся пластиком. Столы и пол покрывал растрескавшийся линолеум, рисунок настолько вытерся, что стал почти неразличим. Майк посмотрел на бездействующие плиту, телевизор и холодильник. Окно в спальне когда-то могло похвастаться кондиционером, но здесь, под раскидистыми пальмами и стойкими к соли дубами, ветерок был сравнительно прохладным. Из крана текла вода, но хозяйка, которую звали Карен, отметила, что ее строго нормируют, и пить ее не стоит. Имелось какое-то количество привозной воды в бутылках, но основным источником питьевой воды был опреснитель возле холодильника.

Как выяснилось, центром здешнего небольшого общества был промышленный холодильник. Когда в сумерках Майк вышел из домика, тучи быстро погнали его через парковку к группе людей на занавешенной веранде большого здания. Оказалось, они разбирали дневной улов.

Если бы не бейсболки, неровный свет ламп накаливания и одежда действующих лиц, сцену можно было бы отнести к любому году за последнюю тысячу лет. Мужчины и женщины выстроились вдоль столов, негромко разговаривали и смеялись, сноровисто перерабатывая добычу.

Как они определяли, где чье, когда на общий стол вываливали резиновые бадьи с рыбой, Майк понятия не имел. Рыбины скользили вперед, некоторые еще слабо шевелясь, до первого свободного обработчика. Там из них делали филе или просто потрошили.

Майка изумила скорость и сноровка рабочих. Потрошение отличалось от того, к которому он привык. Когда он потрошил рыбу, он обычно вставлял нож в анальное отверстие и резал в направлении жабр. Затем отрезалась голова, и кишки вытягивались за ней или же вытаскивались рукой, если голова оставалась на месте.

Рыба, которую потрошили здесь, в основном желтохвостый ворчун и мангровый луциан, разделывалась в обратном порядке. Нож отрезал голову чуть впереди жабр, затем брюхо разрезалось до ануса. Поворотом руки жабры и внутренности удалялись одним плавным движением, рыба отбрасывалась в сторону и хваталась следующая

Филетировка происходила еще быстрее. По тушке делался поперечный разрез чуть позади грудных плавников и до хребта. Затем делался разрез вдоль самого хребта. Третьим стремительным движением отделялось мясо, оставляя лишь кусочек кожи, примыкающий к хвосту. Быстрое движение ножа обрезало этот кусочек и отделяло готовое филе. Затем рыбу переворачивали и теми же движениями очищали вторую сторону. Отходы шли в ведро — на приманку в ловушках и наживку. Разделав пару рыбин, филетировщики останавливались, правили ножи на бруске и снова принимались за работу.

Разделанная рыба скользила по стальному столу и падала в кадки. Там группа ребятишек под управлением молоденькой девушки сортировала их по виду, мыла и пересыпала льдом. Когда кадка наполнялась, ее закрывали крышкой и увозили в холодильник, на ее место тут же вставала новая.

Тихо понаблюдав несколько минут, Майк взял свободный нож и перчатки и встал к столу. Он брал только рыбу для потрошения, осознав, что его техника филетировки никуда не годится. Он попробовал потрошить рыбу своим способом и быстро обнаружил, что так не только требуется больше движений, но и больше отходов остается в брюшной полости. Поэтому он начал экспериментировать с новой технологией.

Вокруг него шел разговор, большей частью с таким густым местным акцентом, что был почти неразборчив. Разговор, то ли обычный, то ли сдержанный по причине присутствия незнакомца, крутился вокруг ожидаемой на несколько дней погоды — хорошей, и рыбалки — хорошей, и цены, которую можно выручить за рыбу, когда через несколько дней приедет покупатель, — плохой. Несмотря на меры по стабилизации цен и общей инфляции, цена за фунт основных видов рыбы, даже черного группера и красного берикса, пользующихся хорошим спросом, постоянно шла вниз.

Лицо Майка сохранило привычное хмурое выражение, когда Гарри и рыбак по имени Боб затеяли очередной спор насчет электроэнергии. Боб придерживался мнения, что Гарри скаредничает и не дает электричества для регулярных субботних вечеринок в «Ноу-Нэйм-Ки Пабе». Гарри указал на последствия перерасхода топлива достаточно туманными выражениями, чтобы незнакомец не слишком много понял. После этого разговор перешел к менее опасным темам, оставив Майка почесывающим в затылке.

Наконец последняя рыбина была выпотрошена, и Майк снял кольчужные перчатки. Рыбак по имени Боб смерил его взором и бросил ему разрезанный плод лайма.

— Пошли помоемся — и в паб, — сказал он, не обращаясь ни к кому в отдельности. Общество откликнулось согласным бормотанием, которое Майк решил счесть за приглашение. Самое худшее, что могло случиться, это если кто-нибудь решит его вышвырнуть.

Ну-ну. Пусть попробует.

Грубое домашнее мыло и едкие лаймы Киз снизили вонь рыбы до приемлемой, и толпа храбро вышла из-за полога навстречу москитам. Стоящий поодаль паб освещали керосиновые лампы, висевшие над дверью, но путь к нему лежал в полной темноте. Майк оказался между Гарри и Бобом и решил рассматривать их в качестве эскорта.

— Очень удачно, что вы помогли с разделкой, — несколько принужденно произнес Гарри.

— Чем больше рук, тем лучше, — только и ответил Майк. Они прошли еще немного в молчании.

— Вы служите в Армии? — спросил Боб как бы между прочим

— Ударные Силы Флота, — сказал Майк и услышал легкое фырканье.

— Вот как? — саркастически произнес Гарри. — Значит, летали в космос и так далее? Заработали полную грудь медалей на Барвоне. И тянетесь еще за одной.

— К нам тут приезжал пару раз один тип, — пояснил Боб. — Говорил, что он «морской котик» с военно-воздушной базы в Хоумстеде. Копы потом его поймали, и он оказался дезертиром из части Национальной Гвардии в Миссури.

— Хотя болтать он был будь здоров, — горько сказал Гарри.

— Он наколол Гарри на изрядный счет. А уж съел-то на сколько… — прокомментировал Боб.

Кивка Майка в темноте видно не было, но они остановились, когда он остановился. Он залез во внутренний карман жилета и достал из бумажника карточку. Ее легко было различить в темноте благодаря светящейся красной полоске по краям.

— Вы забыли спросить мои документы, — заметил Майк и вручил ее Бобу, а не Гарри. При этом он нажал сенсорный переключатель с тыльной стороны электронного удостоверения.

В воздухе возникла голограмма Майка в боевом шелке в полный рост, стоящего по стойке «вольно на плацу», а электронный голос карточки — комбинации удостоверения личности и солдатского медальона — пробубнил соответствующие данные: имя, звание, род войск, галактический номер, вес, рост, пол и возраст. Документ изготавливался из того же материала, что и скафандры, и должен был уметь назвать владельца, даже получив серьезные повреждения. В опытных руках он в случае нужды превращался в смертоносное оружие.

Когда появилась голограмма, все остановились. Потом запись закончилась, и было слышно только жужжание москитов, да время от времени раздавался ленивый шлепок. Боб вернул удостоверение обратно.

— Хм-м, — неопределенно высказался Гарри. — О’кей, вы действительно из Ударных Сил. Ну и что?

— А моя жена служит старшим помощником командира фрегата флота, — ласково сказал Майк. — И если вы на нее покатите такую же бочку, как на меня, я вам вашу левую руку забью в пасть.

В стоящей в темноте группе послышались смешки, и все снова двинулись к пабу.

— Слушай, а он ведь всерьез, — сказал Боб, посмеиваясь над смущенным владельцем магазина.

— Да ладно, — сказал стареющий хиппи. — Прошло столько времени, когда я в последний раз ел хоть какое-то мясо, что могу и согласиться.

— Тогда дело и вправду становится малость сложнее, — признал Майк.

24

Вашингтон, округ Колумбия, Соединенные Штаты Америки, Сол III

2 октября 2004 г., 19:37 восточного поясного времени



Монсеньор О’Рейли разглядывал маленькое электронное устройство, невесть откуда взявшееся в кармане сутаны. Оно походило на стандартную карту флэш-памяти, только без обозначения изготовителя. И без всяких инструкций. В конце концов О’Рейли вставил его в считыватель флэш-карт своего компьютера и проверил каталоги.

Коренной каталог назывался «Религиозные документы» — очевидно, это было заглавие всего чипа. Заголовок первого каталога читался «Ригведа», второго — «Коран», третьего — «Талмуд» и четвертого — «Библия Франклина». О’Рейли открыл этот каталог и уставился на единственный файл «Установить». Он несколько раз дернул щекой, сделал глубокий вздох и дважды щелкнул по файлу.

Тот запросил пароль. О’Рейли задумался: пароль ему не дали. Если первая попытка окажется неверной, чип, вероятнее всего, мгновенно сотрет всю информацию. Наконец он ввел с клавиатуры: «Или будем биться вместе, или нас перебьют поодиночке». Компьютер чирикнул и начал установку.

Либо чип вмещал больше памяти, чем любая флэш-карта, либо файл был сверхплотно упакован. Крохотный установочный файл сбросил в его компьютер массу файлов. Если придется заметать следы, будет практически невозможно убрать их все. Он чуть не вытащил чип в панике, но сброс файлов наконец закончился и выскочило окно с текстом.

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, — гласила надпись, — В ПОЛНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ БИБЛИИ ФРАНКЛИНА ПО АРХЕТИПАМ ЧЕЛОВЕКА И ДОИСТОРИЧЕСКИМ МИФАМ».

В панели задач появилась новая иконка: телефон на фоне крошечной голубой планеты. О’Рейли провел по нему курсором «мыши», и всплыло окно «Новые сообщения». Он щелкнул по нему.

«Уважаемый монсеньор О’Рейли, — гласил текст в рамке, — если не захотите оставлять эту программу на Вашем компьютере, просто деинсталлируйте ее с помощью иконки „Удалить“ на Рабочем столе. Деинсталляция удалит все созданные этой программой файлы, все сообщения, имеющие к ней отношение, и всякие следы того, что она когда-либо существовала в Вашем компьютере. Это займет менее пятнадцати секунд при установленной у Вас операционной системе. Вы можете также сделать это, просто произнеся слова „Удалить почту“.

В настоящее время эти послания имеют критическую важность для Общества Иисуса.

Тир Дол Рон находится на пути к Земле. Первую остановку он сделает в Соединенных Штатах».

Последовавшее сообщение содержало практически ту же информацию, что он получил от Кари, но было более подробным. Очевидно, причиной того, что для завершения переговоров прибывал тир, было то, что этого посланника люди вряд ли могли убить.

В тексте содержались детальные данные по запрашиваемым оборонительным системам, темпы производства поставляемого галактидами оружия и темпы строительства Флота. График изображал фактические темпы в сравнении с планируемыми и докладываемыми, и разница была очевидной. Вывод говорил о том, что меньше половины запрашиваемого для Земных Сил снаряжения будет готово до вторжения. Однако для экипировки всех экспедиционных сил материалов хватало. Эти силы, по официальному и обязательному соглашению, стояли на первом месте.

Учитывая, что Америка просила больше гравиоружия, чем имелось в наличии, встреча обещала быть интересной.

Последний блок информации представлял собой заметку о поставщиках подсистем. О’Рейли почти пропустил ее, но его взгляд задержала одна строка. В поставках материалов для Флота и систем обороны Земли участвовали все шестнадцать кланов дарелов, и все они затягивали сроки. Однако один конкретный клан, Тиндары, отставал больше других.

О’Рейли прищурился и задумался над значением этих сведений. Список был намеренно отсортирован по отрицательным темпам производства. Это определенно что-то означало. После секундного анализа он отметил про себя этот момент и вернулся к чтению главного сообщения.

* * *

«У нас в этот раз нет предложений или просьб. Установленная программа содержит полные планы разнообразных галактических систем, включая описание производства и применения.

Все сообщения полностью сотрутся спустя пять минут после прочтения, в системе не останется никаких следов от них. Флэш-карта сотрет свою информацию через двадцать секунд и растворится при погружении в воду. Мы счастливы еще раз связаться с нашими земными товарищами.

Бэйн Сидхе».

25

Ноу-Нэйм-Ки, Флорида, Соединенные Штаты Америки, Сол III

3 октября 2004 г., 09:22 восточного поясного времени



Майк проснулся от звуков привезенного с собой портативного приемника. Передавали прогноз, что после четырех ближайших дней прекрасной погоды нагрянет первый за сезон холодный фронт. Ураган Дженис двигался от Бермуд на север и скорее всего обойдет Соединенные Штаты стороной. Командование Наземных Сил Соединенных Штатов недавно обновило свой прогноз вероятности ранних нападений послинов. Новый прогноз предсказывал, что высадки небольших масштабов начнут происходить не позднее двух месяцев от даты прогноза.

Майк фыркнул и отбросил в сторону пончо, под которым спал. Приютившаяся на пончо ящерка описала в воздухе дугу. Гладкое шелковистое одеяло из нейлона и полиэстера было почти идеальным для пребывания в лагере. Оно стало единственным предметом, по поводу которого Майк не был согласен, когда Флот вычеркнул его из списка своего снаряжения. Хотя он понимал, что замена предполагалась лучшей во всех отношениях, простое изделие из полиэстера будило глубокое атавистическое чувство, чего никогда не вызовет новый продукт. К тому же изделий ГалТеха практически еще не было, а фабрика в Южной Каролине, выпускающая одеяла, работала в три смены и располагала достаточным запасом. Ее недавно передвинули в верхние позиции очереди на производственные мощности подгородов, поскольку ее продукцию назвали «важным снаряжением для ведения боевых действий». Неплохо для обычного одеяла.

Майк потер щетину на лице и счел ее вполне допустимой. Одним из изделий ГалТеха, в которое он просто влюбился, стал крем для депиляции. Продукт не только удалял волосы: он препятствовал их росту в течение почти месяца. Конечно, он тоже был дефицитом, как и все остальное, так что Майк растягивал свой запас, периодически бреясь лезвиями. Но пока еще ограничение роста действовало, и можно было ближайшие несколько дней не бриться.

Он потер лицо, осмотрел обветшалую комнату с ползающими повсюду муравьями и помотал головой. Фыркнув при мысли о том, что вышло из планов поездки, он сделал два шага и оказался в ванной. Зеркало потеряло часть амальгамы, и отражение походило на лицо прокаженного, один угол был отбит. Он поднял стульчак унитаза и справил утреннюю нужду, улыбаясь рукописному объявлению, прикрепленному хозяйкой на уровне глаз.

Ввиду нехватки воды смывание мочи было противопоказано. Чтобы деликатно напомнить про это, объявление гласило: «Желтое здесь отдыхает, коричневое вниз уплывает». В глубине туалета стояла бутылка отбеливателя. Майк аккуратно налил жидкость в колпачок и вылил в унитаз для нейтрализации аммиачного запаха.

Когда он вышел после символического умывания, Шэрон уже вернулась в комнату.

— Если ты поспешишь, то можешь успеть позавтракать, — сказала она с улыбкой. Она принесла букет тропических цветов, который положила на треснутый линолеум стола. Майк улыбнулся и покачал головой:

— Не совсем так, как мы планировали?

— Не «Ритц-Карлтон», — признала она.

При всех прежних приездах в Киз им сильно не хватало денег. На этот раз они предвкушали пребывание в лучших отелях Ки-Ларго: они оба не только получали жалованье на уровне довоенных генералов, но Майк просто утопал в призовых деньгах с Дисса.

Флот подпадал под правила, действующие в Федерации. Одно из этих сложных правил касалось имущества, захваченного или спасенного вооруженными силами, и было принято наряду со многими другими стимулами, когда послины впервые вторглись в пространство Федерации. Денежная приманка задумывалась как способ убедить хронически бедных индоев отвергнуть свой минималистский и ненасильственный образ жизни и пойти служить в галактическую армию. Все эти стимулы потерпели жалкое фиаско в достижении своей цели, но никто их не отменил.

Брошенное послинами военное оборудование, такое как тысячи брошенных на Диссе кораблей, попадало в категорию трофеев. Оно принадлежало силам, которые их либо захватили, либо сделали захват возможным.

Земляне на Диссе поняли это не сразу. Они просто оставили тысячи межпланетных и межзвездных кораблей там, где они стояли, пока дарелский управляющий-фактор не указал, что они ответственны за очистку планеты от этого мусора. Военные запротестовали, что у них нет оборудования для вывоза кораблей, поэтому дарелы предложили сделать это за них.

Командующий на Диссе родился не вчера. Он решил выставить корабли на торги и был изумлен ответной реакцией. И межпланетные, и межзвездные корабли пользовались огромным спросом ввиду низких темпов производства и военных потерь. К настоящему времени было продано менее половины кораблей, но доход превысил «оплату» Федерацией всех остальных сил НАТО.

Однако правила Федерации также требовали «распределения» дохода от трофеев по запутанной схеме. Один ее из аспектов относился к «действиям экстраординарного характера». Поскольку было маловероятным, что хоть один из кораблей попал бы в руки людей без действий О’Нила и его взвода, им отчислялся процент с каждого проданного корабля.

Призовой доход Майка в прошлом году превосходил валовой национальный продукт большинства земных стран. Хотя в Киз от этого было мало пользы.

— А завтрак где? — спросил он, надевая сафари-шорты с многочисленными карманами и легкую хлопчатобумажную рубаху на пуговицах с еще большим количеством карманов. Без них ему было неуютно.

— Там, в пабе, — сказала она, ставя цветы в воду. — Местные, похоже, продают туда яйца от кур на свободном выгуле. Одно из моих было… слегка порозовевшим.

Майк скорчил гримасу. Он не ел насиженных яиц с тех пор, как его отец перестал продавать яйца пару десятков лет назад. Он только открыл рот для язвительного замечания, как со стороны бухты раздался визг.

Шэрон не поняла, откуда у него в руке появился «дезерт-игл», но она не успела двинуться с места, как Майк уже был снаружи с пистолетом калибра девять миллиметров на изготовку. Выбежав из двери, она увидела, что он опускает оружие вниз и смущенно улыбается. Затем до нее дошло, что второй визг ее дочери представлял собой крик удивленного восхищения. Через пару секунд она узнала ответное чириканье.

Кэлли в компании хозяйки Карен сидела на корточках на краю ближайшего причала и брызгалась с дельфином. Небольшой бутылконос щебетал в ответ на каждый ее взвизг, и она явно была в восторге.

Майк засунул громадный пистолет за спину за пояс и шагнул на причал. Карен оглянулась на скрип дерева и улыбнулась.

— Доброе утро, засоня, — поддразнила она и встала.

Дельфин запротестовал, когда она отошла, но она только махнула рукой и бросила ему горсть кусков рыбы. Бутылконос ловко поймал их и продолжил выпрашивать кусочки у Кэлли.

— Ручной дельфин, — прокомментировала Шэрон, прищурившись от яркого утреннего солнца. — Обычно ведь дельфины так себя не ведут?

— Нет, — сказала Карен. — Я была дрессировщицей Ширли.

Шэрон удивленно подняла бровь.

— Где? В «Си-Уорлд»?