Литтел то и дело перескакивал с раздела «МЕНЕЕ ЗНАЧИМЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ ПРЕСТУПНОГО МИРА» на «ВАЖНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ».
Территории, подконтрольные различным представителям чикагской мафии, разделены географически. Норт-Сайд, Ниэр-Норт-Сайд, Вест-Сайд, Саут-Сайд, «Дуга», Лейкфронт и северные пригороды контролируются людьми в непосредственном подчинении Сэма Джианканы.
Марио Сальваторе Д’Онофрио, 1912 г.р. Также известен как «Безумный Сэл». Этот человек — независимый гангстер-ростовщик и букмекер. Ему позволяется заниматься своим ремеслом, потому что он отчисляет Сэму Джианкане значительную сумму из своих доходов. В 1951 году Д’Онофрио был признан виновным в убийстве второй степени и отбыл пятилетний срок в Центральной тюрьме штата Иллинойс в Джолиете. Тюремный психиатр охарактеризовал его как «психопатический преступник-садист с неконтролируемым психосексуальным желанием причинять боль». Недавно его подозревали в пытках и убийстве двух профессиональных игроков в гольф — членов «Боб О’Линк Кантри Клаб», которые, по слухам, ему задолжали.
В Чикаго процветает независимое ростовщичество и букмекерство. Это объясняется политикой Сэма Джианканы. который получает значительный процент от доходов. Один из самых грозных подручных Джианканы, Энтони «Тони-Шило» Ианноне (1917 г.р.) — служит посредником между чикагской мафией и независимыми группировками ростовщиков-букмекеров.
С большой долей вероятности можно считать Ианноне причастным к пыткам и убийствам не менее девяти «клиентов» гангстеров-ростовщиков.
Имена, имена, имена. Некоторые прозвища посмешили его:
Тони «Муравей» Спилотро. Феликс «Милуоки Фил» Альдеризио, Фрэнк «Силач Фрэнки» Ферраро.
Джо Амато, Джозеф Чезар Ди Варко, Джеки «Джеки-Лакей» Чероне.
Центральный пенсионный фонд профсоюза водителей грузовиков продолжает волновать умы блюстителей закона. Правда ли, что окончательное «добро» на выдачу кредитов дает Сэм Джианкана? Каков установленный протокол выдачи кредитов преступникам, полукриминальным дельцам и рэкетирам?
Джимми «Турок» Торелло, Луи «Сачок» Эболи.
Разведывательный отдел полицейского управления Майами полагает, что Сэм Джианкана является негласным компаньоном принадлежащей профсоюзу водителей грузовиков фирмы, занимающейся частным извозом, — «Такси «Тигр»»; работают в этой фирме кубинские эмигранты, по слухам, с богатым уголовным прошлым.
Даниэль «Осел Дэн» Версаче. «Толстый Боб» Паолуччи.
Зазвонил телефон. Литтел зашарил в поисках трубки — от напряжения в глазах стало двоиться.
— Алло.
— Это я.
— Кемпер, привет!
— Чем занимался? Когда я вчера уезжал, ты лыка не вязал.
Литтел рассмеялся:
— Читал тут досье. И пока что не особо впечатлился мерами, предпринятыми мистером Гувером для борьбы с оргпреступностью.
— Думай, что говоришь. Он мог установить «прослушку» в твоем номере.
— Жестокая мысль.
— Ну да, и едва ли верная. Слушай, Уорд, снегопаду не видно конца, и сегодня ты точно никуда не улетишь. Как насчет встретиться со мной в офисе комитета? Мы с Бобби будем допрашивать свидетеля. Он из Чикаго, так что для тебя это может оказаться интересным.
— Да прогуляться мне не помешает. Ты — в старом здании Сената?
— Ну да, комната 101. Я буду в комнате для допросов А. При ней имеется коридорчик для наблюдателей, так что ты сможешь посмотреть оттуда. И запомни мою легенду: я ушел в отставку из ФБР.
— Ты — ловкий лицемер, Кемпер. Грустно.
— Там метель; смотри не заблудись.
Устроено было просто превосходно: закрытый проход с прозрачной только с одной стороны стеклянной дверью и колонками на стене. Отделенные дверью в кабинке А: братья Кеннеди, Кемпер и какой-то блондин.
Кабинки Б, В и Г были пусты. В наблюдательном коридоре был только он один — должно быть, народ испугался снежных заносов и разбежался по домам.
Литтел включил колонки. Голоса слегка потрескивали от статического шума.
Присутствующие расселись вокруг стола. Роль хозяина играл Бобби; он включил магнитофон.
— Не спешите, мистер Кирпаски. Вы — добровольный свидетель, и мы здесь к вашим услугам.
Блондин откликнулся:
— Зовите меня Роланд. Никто не называет меня «мистер Кирпаски».
Кемпер ухмыльнулся:
— Каждый, кто решил стукнуть на Джимми Хоффу, заслуживает подобной формальности.
Умный Кемпер: вспомнил свой тягучий выговор уроженца штата Теннесси.
Роланд Кирпаски сказал:
— Вот и хорошо, я думаю. Но, знаете, — Джимми Хоффа есть Джимми Хоффа. Он, как это… как про слона говорится — никогда и ничего не забывает.
Роберт Кеннеди заложил руки за голову:
— В тюрьме у Хоффы будет масса времени, чтобы вспомнить все, за что он туда попал.
Кирпаски прокашлялся:
— Я хочу кое-что сказать. И… гм… я хочу сказать это и тогда, когда буду давать показания перед комитетом.
Кемпер сказал:
— Продолжайте.
— Я — член профсоюза. Профсоюза водителей грузовиков. Я рассказал вам все эти истории про то, что делал Джимми, как он сказал своим ребятам нажать на тех, кто не хочет ему платить, и тэдэ и тэпэ. Я так понимаю, что вся эта фигня незаконна, но знаете что? Меня это не особо печалит. Единственная причина, по которой я решил, как это — стукнуть на Джимми, это то, что я могу сложить два и два и получить четыре, и я, мать вашу так, слышал достаточно на треклятом собрании чикагского отделения профсоюза, чтобы докумекать, что мудила Джимми Хоффа втихаря заключает сделки с руководством, и, значит, он — вонючий кусок дерьма, простите за мой дурной французский, и я прошу занести в протокол, что именно поэтому я его и сдаю.
Джон Кеннеди рассмеялся. Литтел вдруг вспомнил о «жучках» и этой Шофтел и поморщился.
Роберт Кеннеди сказал:
— Верно подмечено, Роланд. Конечно, перед тем, как дать показания, у вас будет возможность сказать все что угодно. И помните, ваши показания мы решили приберечь для заседания, которое будет транслироваться по телевидению. Вас увидят миллионы.
Кемпер добавил:
— Чем больше огласки, тем меньше вероятность, что Хоффа попытается отомстить.
Кирпаски сказал:
— Джимми не забывает. В этом плане он как тот слон. Помните те фотографии гангстеров, которые вы мне показывали? Тех парней, с которыми я видел Джимми?
Роберт Кеннеди достал какие-то фотоснимки.
— Санто Траффиканте-младший и Карлос Марчелло.
— Ну да. И еще попрошу занести в протокол, что я слышал об этих ребятах много хорошего. Слышал, что они нанимают только членов нашего профсоюза. Ни один мафиози ни разу не сказал мне: «Роланд, ты тупой польский ублюдок из Саут-Сайда». Как я говорил, они приходили к Джимми в его номер в гостинице «Дрейк» и говорили исключительно о погоде, о бейсболе и о ситуации на Кубе. Я хочу, чтобы вы занесли в протокол, что я, бля, ничего не имею против мафии.
Кемпер подмигнул стеклянной двери:
— Как и Эдгар Гувер.
Литтел рассмеялся. Кирпаски не понял:
— Чего?
Роберт Кеннеди забарабанил пальцами по столу:
— Мистер Бойд развлекает невидимого нам коллегу. Роланд, вернемся же к Майами и Солнечной долине.
Кирпаски ответил:
— Хорошо. Господи, ну и метель.
Кемпер встал и выпрямил ноги:
— Давайте вернемся к вашим наблюдениям.
Кирпаски вздохнул:
— Я был делегатом на прошлогоднем собрании. Оно проходило в «Довиле», в Майами. Тогда я еще дружил с Джимми, ведь я не знал, что он — говнюк, который втихаря…
Роберт Кеннеди прервал его тираду:
— Не отвлекайтесь от темы, очень вас прошу.
— Короче, я выполнял кое-какие поручения Джимми. Я приехал в это гребаное «Такси «Тигр»» и забрал кое-какие бабки, чтобы Джимми смог покататься на моторке с парнями из местных отделений профсоюза в Майами и пострелять акул из пулеметов Томпсона — одно из любимых занятий Джимми во Флориде. Штуки три там было однозначно. Эта контора — сущая планета Марс, ей-богу. Полоумные кубинцы в рубашках в тигровую полоску. Заправлял кубинцами один парень, Фуло. Он еще толкал краденые телевизоры, прямо с парковки. Эта контора, «Такси «Тигр»», там же только за наличку все расчеты. И, если хотите мое мнение, скажу, что дело тянет на уклонение от уплаты налогов, не меньше.
Из колонок захрипел статический шум — постучав по кнопке регулятора, Литтел убавил громкость. У Джона Кеннеди был скучающий и обеспокоенный вид.
Роберт Кеннеди что-то черкал в планшет-блокноте:
— Расскажите нам еще раз об Антоне Гретцлере.
Кирпаски начал:
— Ну, мы все поехали стрелять акул. Они с Джимми говорили наедине, в дальнем конце лодки, и стрелявшие в акул их не слышали. Я спустился в гальюн — у меня морская болезнь, и меня мутило. Полагаю, они думали, что их не слышат, потому что говорили о незаконных вещах, на которые — и попрошу занести это в протокол, — мне было глубоко насрать, потому что речь не шла о подкупе управляющих…
Джон Кеннеди постучал по циферблату своих часов. Кемпер спросил Кирпаски:
— О чем именно они говорили?
— О Солнечной долине. Гретцлер сказал, что по его заказу проводились геологические изыскания, которые выявили, что еще лет пять или около того — и эти земли превратятся в болото, и, значит, говоря юридическими терминами, их можно будет купить «за так». Джимми сказал, что он сможет «подоить» фонд на три миллиона долларов, чтобы купить эти земли, и таким образом они смогут прикарманить кое-что из этих денег.
Роберт Кеннеди так и подскочил. Опрокинув стул — стекло двери так и зазвенело.
— Вот это показания! Фактически это доказательство заговора с целью совершения махинаций с недвижимостью и незаконного использования средств пенсионного фонда профсоюза!
Кемпер поднял его стул:
— В суде эти показания будут иметь вес лишь в том случае, если Гретцлер либо подтвердит их, либо даст заведомо ложные показания, чтобы опровергнуть. Без Гретцлера мы имеем лишь слово Роланда против слова Хоффы. Когда речь пойдет о доверии, выяснится, что Роланд два раза привлекался за езду в нетрезвом виде, тогда как Хоффа технически чист.
Бобби вознегодовал. Кемпер продолжал:
— Боб, Гретцлер скорее всего мертв. Его машину нашли в болоте, но ни его самого, ни его тела обнаружить так и не удалось. Я потратил не один час на его поиски, но так и не нашел ни одной мало-мальски весомой зацепки.
— А что, если он инсценировал свою смерть, чтобы не давать показаний комитету?
— Полагаю, это маловероятно.
Бобби сел на стул верхом и вцепился обеими руками в его спинку.
— Может быть, вы и правы; тем не менее, я все еще могу отправить вас назад во Флориду, чтобы вы окончательно в этом убедились.
Кирпаски сказал:
— Я есть хочу.
Джек закатил глаза: Кемпер подмигнул ему.
Кирпаски вздохнул:
— Я голодный, понимаете?
Кемпер глянул на часы:
— Заканчивайте, мистер Кирпаски. Расскажите нам, как Гретцлер напился и вышиб себе мозги.
— Да понял, понял. Спой, птичка — глядишь, и на ужин заработаешь…
Бобби возмутился:
— Черт вас возьми…
— Хорошо, хорошо. Это было после охоты на акул. Гретцлер был зол, потому что Джимми посмеялся над ним, мол, что он держит автомат как слабак и вообще стрелять не умеет. Гретцлер начал говорить о слухах, которые ходили вокруг пенсионного фонда. Сказал, что, мол, в фонде этом намного, бля, больше бабок, чем все думают, поэтому-то никто и не может отозвать для проверки бухгалтерские книги, оттого что они — ненастоящие. Короче, Гретцлер сказал, что где-то есть «настоящие» бухгалтерские книги фонда, вроде как зашифрованные, в которых содержится информация о миллионах, блядь, долларов, и их занимают под запредельные проценты. Вроде как есть какой-то башковитый тип, чикагский гангстер, который отошел от дел и хранит «настоящие» книги и настоящие деньги, и если вы попросите о подтверждении, не надейтесь — эти слова Гретцлера слышал только я.
Бобби Кеннеди откинул волосы со лба. Голос у него сделался высоким, точно у взволнованного мальчишки.
— Вот с чего можно начать, Джек. Сперва мы отзовем повесткой существующие бухгалтерские книги и определим их платежеспособность. Затем отследим путь тех кредитов, в выдаче которых администрация фонда сознается добровольно, и попытаемся определить наличие скрытого капитала внутри фонда и возможность существования «подлинных» бухгалтерских книг.
Литтел незаметно для себя все сильнее стискивал стакан. Он загипнотизированно смотрел на явление нового, непохожего на себя Бобби: Бобби растрепанного, Бобби взволнованного…
Джек Кеннеди откашлялся.
— Да, сильно сказал. Если вам удастся получить веские доказательства до истечения полномочий комитета.
Кирпаски захлопал в ладоши:
— Вот это да, он заговорил! О, сенатор, здорово, что вы с нами.
Джек Кеннеди, уязвленный насмешкой, невольно поежился. Бобби заявил:
— Мои следователи со временем намерены передать всю добытую ими информацию в другие правоохранительные органы. Все, что нам удастся найти, будет пущено в ход.
Джек заметил:
— Со временем?
Литтел перевел:
— Слишком поздно, чтобы помочь моей карьере.
Братья закрыли глаза. Кемпер, сидевший между ними, перегнулся через стол:
— У Джимми Хоффы в Долине есть несколько домов. Он сейчас там — с чем-то вроде пиар-тура. Вот наш Роланд съездит туда и осмотрится. Он — глава чикагского отделения профсоюза, так что никто ничего не заподозрит. А он будет позванивать нам и сливать информацию.
Кирпаски ответил:
— Ну да, а еще я намерен поближе познакомиться с той официанточкой, что разносила коктейли на давешнем съезде профсоюза. И знаете что? Я не скажу жене, что девочка тоже была в меню!
Джек подманил Кемпера к себе. Сквозь статические помехи послышался шепот: «Как только метель утихнет, я сразу вылетаю в Эл-Эй». — «Позвони Дэрлин Шофтел — она будет счастлива с тобой встретиться».
Кирпаски снова заныл: я голоден.
Роберт Кеннеди сложил бумаги в портфель:
— Пошли, Роланд. Приглашаю вас на ужин к себе домой. Только вот постарайтесь не говорить «бля» при моих детях. Очень скоро они сами поймут значение этого слова.
Мужчины гуськом направились к задней двери. Литтел буквально вдавился в стекло, чтобы еще раз взглянуть на Бобби.
7.
(Лос-Анджелес, 9 декабря 1958 года)
Дэрлин Шофтел вяло изображала оргазм. К Дэрлин Шофтел приходили потрепаться приятельницы-шлюхи.
Дэрлин была бо-о-ольшой любительницей посорить громкими именами.
Уверяла, что актер Франшо Тоун любил садо-мазо. Называла Дика Контино «любителем полизать между ног». А актера из фильмов категории «Б» Стива Кокрейна метко окрестила «Мистер большой член».
Она звонила, ей звонили. Дэрлин говорила с клиентами, с подружками-коллегами по ремеслу и с мамашей, которая жила в городке Винсеннс, штат Индиана.
Дэрлин страсть как любила потрепаться. Дэрлин не сказала ничего такого, что могло бы объяснить, зачем двум федералам понадобилось устанавливать прослушку в ее доме.
Они разведали, где стоят «жучки» федералов четыре дня назад. Дом 1541 по Норт Альта Виста был прямо-таки нашпигован микрофонами — от пола до балок перекрытий.
Фред Турентайн продублировал «жучки», установленные Бойдом/Литтелом. Он слышал все то же, что и ФБР. Бюро сняло дом в соседнем квартале, где и установило пост прослушки; а Фредди прослушивал трансляции «жучков», устроившись в припаркованном по соседству фургоне, и исправно снабжал Пита копиями кассет.
А Пит чуял деньги и позвонил-таки Джимми Хоффе — может быть, слишком рано.
Джимми сказал:
— Нюх у тебя всегда был отменный. Приезжай-ка в четверг в Майами, там и покажешь, что у тебя есть. А если ничего нет, то просто покатаемся на катере и постреляем акул.
Четверг — это уже завтра. А охота на акул — занятие для фриков. Фредди получал двести баксов в день — дороговато для удовольствия наслаждаться чужим любовным трепом.
Пит слонялся по своей дорогостоящей «конуре». И смаковал компромат Сола на мистера Хьюза. Мол, я знаю, что ты занял деньжат братцу Дика Никсона. От скуки он то и дело ставил кассеты, данные ему Фредом.
Вот и сейчас его палец жал на «пуск». Дэрлин охала и стонала. Скрипели пружины; что-то стучало обо что-то еще: должно быть, спинка кровати об стену. Наверное, Дэрлин оседлала какого-нибудь богатого толстяка.
Зазвонил телефон — Пит мигом схватил трубку.
— Это кто?
— Это Фред. Быстро приезжай — тут та-а-акой компромат.
Фургон был напичкан всякой хитроумной аппаратурой для прослушки и звукозаписи. Пит все колени посбивал, подлезая под провода.
Фредди был точно под кайфом. Даже ширинку расстегнув, как будто дрочил.
Он сказал:
— Я сразу же узнал этот бостонский акцент и позвонил тебе, как только они залезли в койку. На, послушай — прямая трансляция!
Пит надел наушники. Голос Дэрлин Шофтел — громко и отчетливо:
— …все равно твой брат — не такой герой, как ты. Я читала про тебя в журнале «Тайм». Твой торпедный катер был подбит японцами или что-то такое…
— Ну, что плаваю я лучше Бобби, это точно.
Джек-пот: три вишенки — бывший любовник Гейл Дэрлин:
— …видела фото твоего брата, в «Ньюсуик». А что — правда, у него четыреста детей?
Джек:
— Да сотни три точно — не считая тех, что продолжают выскакивать на свет божий. Когда приходишь к ним в дом, маленькие засранцы вечно цепляются за лодыжки. Моя жена находит потребность Бобби плодить себе подобных вульгарной.
Дэрлин:
— «Плодить себе подобных» — ну и сказанул.
Джек:
— Бобби — истый католик. Он любит детей, а наказывает только тех, кого ненавидит. И не будь он столь безошибочен в выборе этих врагов, он был бы колоссальной занозой в заднице.
Пит убавил громкость в наушниках. Джон Кеннеди говорил, невыразительным постпостельным голосом:
— Я не умею ненавидеть так, как Бобби. Бобби ненавидит яростно. Бобби ненавидит Джимми Хоффу сильно и просто — оттого-то он, в конечном счете, и возьмет над ним верх. Вчера я был с ним в Вашингтоне. Он записывал показания одного члена профсоюза водителей грузовиков, который здорово разозлился на Хоффу и решил настучать на него. Какой-то поляк, смелый, но тупой — Роланд как-то там, из Чикаго, и Бобби приглашает его к себе в гости поужинать. Понимаешь, э…
— Дэрлин.
— Ну да, Дэрлин. Так вот, Дэрлин, Бобби — более героический человек, чем я — он искренний и великодушный.
Замелькали огоньки аппаратуры. Завертелась кассета с пленкой. Им только что выпал флеш-рояль — да что там, они сорвали банк в тотализаторе — Джимми Хоффа НАЛОЖИТ В ШТАНЫ, когда это услышит.
Дэрлин:
— Я все равно думаю, что история с торпедным катером — это круто.
Джек:
— Знаешь, а ты умеешь слушать, Дэрлин.
Фред едва СЛЮНКИ не пустил. В его глазах так и запрыгали долларовые значки.
Пит сжал кулаки:
— Это — мое. А твое дело — сидеть на жопе ровно и делать, что тебе говорят.
Фредди вздрогнул. Пит улыбнулся — его руки всегда внушали людям страх.
В аэропорту его встретило такси «Тигр». Водила без умолку трещал о ситуации на Кубе:
— El grande Кастро наступает! El puto Батиста бежит!
Панчо высадил его на стоянке такси. Джимми управлялся в диспетчерской: его головорезы паковали спасательные жилеты и автоматы Томпсона.
Хоффа выпроводил их. Пит сказал:
— Джимми, как ты?
Хоффа подхватил утыканную гвоздями бейсбольную биту.
— В порядке. Как тебе? Иногда акулы подплывают так близко к катеру, что можно пару раз двинуть им по морде.
Пит достал маленький магнитофон и включил его в розетку.
— Это круто, но у меня есть кое-что получше.
— Ты сказал, что почуял деньги. Ты имел в виду «мои деньги за твое беспокойство»?
— За этим есть кое-какая история.
— Я не люблю истории — если только они не про меня. И ты же знаешь, я занят…
Пит положил ладонь на его руку:
— Меня тут прижал один из ФБР. Сказал, что у него есть источник в Маклеллановском комитете. Он сказал, что в курсе, что это я убил Гретцлера, и добавил, что мистеру Гуверу наплевать. Ты же знаешь Гувера, Джимми. Он никогда не докучал ни мафии, ни тебе.
Хоффа отдернул руку:
— И что? Думаешь, у них есть доказательства? На этой кассете?
— Нет. Я думаю, что тот агент внедрился в окружение Бобби Кеннеди и в комитет по заданию мистера Гувера, или что-то в этом роде. Я также думаю, что мистер Гувер — на нашей стороне. Я проследил, как этот тип и еще один приехали по одному адресу в Голливуде. Они установили там прослушку, а мой приятель Фредди Турентайн ее продублировал. Вот, послушай!
Пит нажал пуск. Кассета зашипела. Постельные ахи-вздохи и скрип пружин — со все возрастающей громкостью.
Пит засек время. Сенатор Джон Ф. Кеннеди — трахался две минуты с четвертью.
Дэрлин Шофтел изобразила оргазм. Ага: вот и бостонский говорок:
— Треклятая спина.
Дэрлин сказала:
— Хорошо-о-о! Быстро и нежно — лучше и не надо.
Джимми крутанул бейсбольную биту. Руки его покрылись гусиной кожей.
Пит нажал «стоп» и перемотал кассету до более содержательного момента. Джек-Две-Минуты растекался мыслью по древу:
— …одного члена профсоюза водителей грузовиков, который здорово разозлился на Хоффу… какой-то поляк, смелый, но тупой — Роланд как-то там, из Чикаго.
Хоффа что есть силы сжал рукоятку биты. Мурашки все отчетливей проступали на его коже.
— Этот самый Роланд — выпендрежник из рабочего класса. Бобби вцепился в Хоффу. А Бобби такой — если он в кого вцепится, то мертвой хваткой.
Пупырышки гусиной кожи на руках Джимми удвоились в размерах. Он выкатил глаза, точно перепуганный насмерть ниггер.
Питер посторонился.
Хоффа обрушил биту — вот она, утыканная гвоздями, с надписью «Луисвилль Слаггерз» — БАЦ.
Стулья рассыпались в щепки. Столы лишились ножек. Посыпалась штукатурка.
Пит отошел еще подальше. Светящийся пластиковый Иисус на дверной пружине разлетелся на восемь миллионов осколков.
В воздух взлетели кипы бумаг. Брызнули во все стороны опилки. С тротуара за происходящим наблюдали таксисты — Джимми с размаху разбил окно и осыпал их осколками стекла.
Джеймс Риддл Хоффа: тяжело дыша, смотрел безумными, остекленелыми глазами.
Бита зацепилась за дверной косяк. Джимми уставился на нее: а? что?
Пит ухватил его медвежьей хваткой и сжал. Джимми закатил глаза, будто в обмороке.
Хоффа задергался, затрепыхался. Пит сдавил его так, что тот едва не задохнулся, и принялся уговаривать его:
— Я могу оставить Фредди на посту за две сотни в день. Рано или поздно мы нароем то, чем ты можешь здорово подосрать братьям Кеннеди. Еще у меня есть парочка компроматов на политиков. Они нам тоже когда-нибудь да пригодятся.
Хоффа посмотрел на него полубезумными глазами. Голос его оказался неожиданно писклявым, точно его обладатель вдохнул веселящего газа:
— Чего… тебе… надо?
— Мистер Хьюз с ума сходит. Я просто подумал подобраться поближе к тебе, чтобы подстраховаться.
Хоффа вывернулся из медвежьих тисков. Пит едва не сблевал: от Джимми так и несло потом и дешевым одеколоном.
Постепенно его лицо приобрело нормальный цвет. Он кое-как отдышался, и голос его зазвучал несколькими октавами ниже:
— Я дам тебе пять процентов от этого такси. Придержишь пост прослушивания в Эл-Эй и периодически будешь наведываться сюда и строить этих кубинцев. И не пытайся выцыганить у меня десять процентов вместо пяти, иначе я скажу «Да пошел ты…»! и отправлю тебя обратно в Эл-Эй на автобусе.
Пит отрезал:
— Идет.
Джимми сказал:
— У меня есть работка в Солнечной долине. Хочу, чтоб ты поехали со мной.
Они поехали туда на «тигровом» такси. Багажник едва закрывался из-за снаряжения для охоты на акул: бейсбольных бит, утыканных гвоздями, автоматов Томпсона, а также масла для загара.
За рулем сидел Фуло Мачадо. Джимми переоделся. Пит же забыл захватить с собой сменную рубашку — и от него так и несло запахом Хоффы.
Ехали молча — из-за мрачного настроения Джимми говорить никому не хотелось. Они обогнали автобусы, набитые работягами из профсоюза: их свозили на стройку — показать якобы красоты нового курорта.
Пит принялся подчитывать в уме:
Двенадцать водителей — работают круглосуточно. Двенадцать человек — за «грин-кард» которых заплатил Джимми Хоффа и которые посменно водят такси, лишь бы остаться в Америке.
Все — таксисты, а по совместительству — налетчики, штрейкбрехеры, сутенеры: 5 % от общего дохода, а ведь можно и еще награбить — предложение оказалось самым выгодным.
Фуло свернул с шоссе. Пит увидел то место, где он прикончил Антона Гретцлера. Они проследовали за колонной автобусов, что везла водителей грузовиков показать «приманку» — по меньшей мере, километрах в пяти от границы между штатами.
Прожекторы вроде тех, что используют на киносъемках, давали ослепительно яркий свет — такой яркий, что казалось, будто ты попал на премьеру в «Китайском театре Граумана
[14]. Та часть Солнечной долины, что была выставлена на всеобщее обозрение, выглядела весьма и весьма неплохо: ряд аккуратных домиков, разделенных дорожками с щебеночно-асфальтовым покрытием.
За карточными столами накачивались спиртным члены профсоюза водителей грузовиков — в узенькие проходы между домиками набилось человек двести. Посыпанная гравием парковка еле вмещала машины и автобусы. Поблизости же располагалась и жаровня для барбекю, — на вертеле, который медленно поворачивался, жарилась туша молодого бычка.
Фуло припарковался в непосредственной близости от происходящего. Джимми сказал:
— Вы двое ждите здесь.
Пит вышел из машины и потянулся. Хоффа мигом смешался с толпой — его тут же окружили подхалимы.
Фуло принялся точить свой мачете куском пемзы. Потом сунул его в ножны, пристегнутые к заднему сиденью.
Пит стал наблюдать, как Джимми ведет себя с простыми смертными.
Хоффа нахваливал домики. С удовольствием говорил тосты и уплетал барбекю. Он выхватил взглядом из толпы белобрысого типа, по виду — поляка, и принялся следить за ним.
Пит курил сигареты — одну за другой. Фуло врубил радио в машине: транслировалась какая-то религиозная проповедь на испанском языке. Несколько автобусов отъехало со стоянки. Туда тотчас же припарковались две машины, полные проституток-кубинок самого низкого пошиба в сопровождении сменившегося с дежурства патрульного.
Джимми все расхваливал и демонстрировал красоты Долины. Какие-то водители, пьяные и веселые, шатаясь, добрались до своих автомобилей — взвизгнув тормозами, машины умчались прочь.
Поляк запрыгнул во взятый напрокат «шеви» и рванул с места, точно спешил на свидание.
Джимми быстро пошел к машине — на своих коротеньких толстых ножках он развил неимоверную скорость. Ясно, как божий день: этот самый поляк и был Роланд Кирпаски.
Они набились в «тигровую» колесницу. Фуло газанул с места. Латинос-проповедник в этот момент призывал пожертвовать «малую лепту».
Сообразительный Фуло мигом все понял. Умелый Фуло за шесть секунд разогнал машину до ста километров в час.
Пит увидел габаритные огни «шеви». Фуло поддал газу и въехал прямо в них. Машина резко свернула с дороги, протаранила деревья и встала.
Фуло подъехал ближе. Фары автомобиля выхватили Кирпаски — спотыкаясь, тот бежал через росчисть, покрытую густой болотной травой.
Джимми выскочил из машины и пустился за ним. Он размахивал мачете Фуло. Кирпаски споткнулся и остановился, выбросив вперед руки со вскинутыми в оскорбительном жесте пальцами.
Хоффа кинулся на него. Кирпаски рухнул, взмахнув обрубками запястий и обливаясь кровью. Джимми рубил его, схватив мачете обеими руками — в воздух взлетели обрезки скальпа.
Проповедник по радио без умолку нес религиозную чепуху. Тело Кирпаски забилось в конвульсиях — сотрясаясь от головы до пят. Джимми вытер кровь с глаз и снова взмахнул мачете.
8.
(Майами, 11 декабря 1958 года)
Про себя Кемпер назвал свою игру «адвокат дьявола». Это помогло ему четко расставить приоритеты и отточить и без того безупречный талант оказываться «своим среди своих» в нужное время и в нужном месте.
Недоверие Бобби Кеннеди еще больше вдохновляло его игру. Как-то в разговоре он, забывшись, опустил свой южный акцент — Бобби мигом это заметил.
Кемпер ездил по дорогам южного Майами. Начал он игру с точного определения того, кому и что было известно.
Мистеру Гуверу было известно все. «Выход на пенсию» специального агента Бойда был документирован фальшивками с печатями Бюро: если Бобби станет искать подтверждений, он их найдет.
Знала все и Клер. Она никогда не осуждала его мотивов, и она не предаст.
Уорд Литтел знал о том, что он внедрился в окружение Кеннеди. Скорее всего, он этого не одобрял, — искренность, с которой Бобби ненавидел организованную преступность, произвела на него глубокое впечатление. Уорд также был его специальным партнером в этом деле — он приложил руку к установке прослушки в доме Дэрлин Шофтел. То задание его, конечно, унизило — но вознаграждение в виде перевода в штат программы по борьбе с организованной преступностью с лихвой искупило эти унижения. Уорд не знал, что это Пит Бондюран убил Антона Гретцлера, Уорд не знал, что мистеру Гуверу оказалось совершенно на это наплевать. Бондюран приводил Уорда в ужас — что, впрочем, было абсолютно логичной реакцией на этого человека и на легенды, что о нем ходили. Так что надо было приложить максимум усилий, чтобы Уорд не узнал про историю с Бондюраном.
Бобби знал, что он служит у Джека сутенером — подгоняет ему особенно податливых из своих прежних пассий.
Следующий этап: вопросы и ответы, чтобы избегнуть всякого скептицизма.
Кемпер притормозил, пропуская женщину с сумкой продуктов. Действие его игры перескочило в настоящее время.
Бобби считает, что я ищу улики для поимки Антона Гретцлера. На самом деле я покрываю ручного бандита Говарда Хьюза.
В: Кажется, ты всерьез вознамерился попасть во «внутренний кружок» семьи Кеннеди.
О: Я могу распознать «вхожих» на расстоянии двух километров. То, что пытаюсь втереться в доверие к демократам, вовсе не делает меня коммунистом. В конце концов, старый Джо Кеннеди — такой же ультраправый, как и мистер Гувер.
В: Как-то ты чересчур быстро «втерся в доверие» к Джеку.
О: При других обстоятельствах на его месте мог быть я.
Кемпер заглянул в блокнот.
Ему надо было ехать на базу «Такси «Тигр»». А также в Солнечную долину — показать фотографии подозреваемого тому самому свидетелю, который видел «крупного мужчину», отвернувшегося от него тогда на границе штата.
Он покажет ему старые фотографии — совсем не похожие на теперешнего Бондюрана. И разубедит его: вы ведь не этого человека видели, верно?
Перед ним резко повернуло раскрашенное «под тигра» такси. В квартале отсюда виднелся аналогично окрашенный домишко. Кемпер затормозил и припарковался через дорогу. Какие-то зеваки, торчавшие на тротуаре, почуяли КОПА и испарились.
Он вошел в домик. И рассмеялся — стены были свежеоклеены вельветом в тигровую полоску.
Сидевшие там четверо кубинцев в тигровых рубашках встали и окружили его. Рубахи они носили навыпуск, чтобы скрыть выпирающее из-под ремня пузцо.
Кемпер достал фотографии. Тигроворубашечные окружили его тесным кольцом. Один из них достал стилет и многозначительно почесал шею лезвием.