– Какой же ты наивный. О своих истинных намерениях я никогда никому не рассказываю. Мне надо, чтобы все так думали. Ты же видел, какой бардак творится на этой базе. Уверен, что и на других объектах не все благополучно. Существует чиновничья солидарность. Они обязательно предупредят другие базы о моем визите в надежде, что в следующий раз те проинформируют их. После этого там успеют навести марафет, а теперь, зная, что я держу курс на Землю, они не станут никому сообщать о своем позоре.

Две «ласточки» покинули лунный космопорт и устремились прочь от Земли, в район Сатурна, на секретную базу Стратега.

База эта создавалась, как говорится, на всякий случай, Стратег побывал на ней один раз, во время приемки в эксплуатацию, и до сих пор с трудом представлял, как она может пригодиться. Уже минуя орбиту Марса, он принял очередное интуитивное решение – спрятать одну из «ласточек» на этой базе. Теперь спонтанный вылет с околоземной орбиты на двух кораблях нашел свое логическое объяснение. «Ласточка», ведомая сержантом Петровым, понеслась в сторону Плутона, а Стратег, комфортно расположившись в кают-компании, попивал кофе, но не бездельничал. Он просматривал отчет о состоянии дел на военной базе «Форпост», расположенной на Плутоне, впрочем, уже не сильно доверяя написанному.

Плутон – это уже ближние подступы к Земле. Корабли врага именно на этих рубежах выйдут из подпространства и встретятся с тремя звеньями «пантер», скоростных и чрезвычайно маневренных космических истребителей. Согласно расписанию, одно звено должно патрулировать космическое пространство, другое находиться в резерве, в постоянной готовности, а третье – отдыхать. Отряд «пантер», всего порядка ста кораблей, базировался отдельно, подчиняясь военному коменданту Плутона. Планета была полностью отдана в распоряжение военных.

Сержант Петров, с соответствии с планом, разработанным Стратегом, запросил разрешение на посадку, но ему отказали. Не помогли даже ссылки на неисправность корабля. Ему предложили выйти на орбиту Плутона и дожидаться, когда прибудет помощь. Стратег подал знак, чтобы сержант соглашался, ему понравилось начало – диспетчерская служба была начеку и не допустила корабль на поверхность планеты.

Плутон имел особое стратегическое значение. Именно отсюда начиналось большинство космических маршрутов, здесь стартовали звездолеты Глубокой Разведки. Орбита Плутона являлась конечной точкой для всех грузовых кораблей, следовавших в Солнечную систему, дальше их не пускали. Корабли разбирали на отдельные секции, и до адресата грузы доставляли космические буксиры. Здесь находился оживленный перекресток космических дорог.



Совершив один оборот вокруг Плутона, Стратег вышел на связь с военным комендантом, генералом Ван Тиссеном.

– Доброе утро, генерал. Здесь Стратег, – и послал свой опознавательный код.

– Военный комендант Плутона генерал Ван Тиссен, – представился тот в ответ и отдал честь.

– Обеспечьте мне посадку в отдаленной части космопорта и встречайте лично на своем катере, а также потрудитесь сохранить мое присутствие на базе в тайне.



Как только Петров посадил «ласточку» на самом краю космопорта, катер коменданта немедленно пристыковался к кораблю, и Стратег, одетый в военную форму, вместе с сержантом перешел на катер, не надевая скафандров.

– Курс на командный пункт отряда «пантер», – прервал приветствия Стратег, – свяжитесь с ним и обставьте все как обычный визит. О моем присутствии на борту ни слова.



Катер отшвартовался от «ласточки» и, набрав высоту, устремился в нужном направлении. Через двадцать семь минут, после того как катер достиг цели и к нему был подведен герметичный приемный рукав, Стратег буквально ворвался на командный пункт:

– Учебная тревога! Немедленно поднять резервное звено! – и с этими словами включил секундомер.

– Дежурный по командному пункту капитан Заваров, – объявив тревогу, представился офицер, – патрулирование осуществляет звено «Петербург», в резерве… – последовала заминка, которая вызвала у Стратега первые подозрения, – звено «Вашингтон». Контрольное время взлета по тревоге – пятнадцать минут.



В отряде несли службу выпускники трех военных училищ Земли: Санкт-Петербургского имени адмирала Рочева, которые и составляли основу звена «Петербург», Третьего Североамериканского имени Вашингтона, которое располагалось в одноименном штате, но не имело никакого отношения к городу Вашингтону, бывшей столице США, округ Колумбия, и «Фудзи», названное в честь остывшего вулкана, одного из символов Японии.

– Командир отряда «пантер» контр-адмирал Уилсон, – прибыв на командный пункт через пять минут после объявления тревоги, представился грузный мужчина средних лет.

Стратег ничего не ответил, демонстративно посмотрев на секундомер. Через восемнадцать минут, то есть с трехминутным опозданием, последовал доклад, что звено «Вашингтон» взлетело и ожидает дальнейших указаний, которые незамедлительно были выданы Стратегом. Три минуты задержки – это, конечно, плохо, но он прогнозировал гораздо худшие результаты. Впрочем, что-то по-прежнему его во всем этом настораживало.

– Включите громкую связь, я хочу слышать все переговоры пилотов, – обратился он к дежурному.

Догадка Стратега подтвердилась. Из динамиков доносилась английская речь вперемежку с японской. Стратег улыбнулся. С одной стороны, это доказывало, что никакого резервного звена не было, чем и объяснялась небольшая заминка дежурного офицера, но, с другой стороны, недавние курсанты не растерялись, и взлетели те, кто был готов, не обращая внимания на деление по звеньям.

– Отбой учебной тревоги. Обеспечьте поэкипажное построение сразу после посадки, – распорядился Стратег.

…Вот они стоят в едином строю, еще совсем молодые, всего год после училища. Неужели и их придется бросить в бой? Нет, нельзя допустить, чтобы враг прорвался к Солнечной системе, надо дать генеральное сражение на дальних подступах к Земле. Отвлекшись от своих невеселых мыслей, Стратег заметил, что и экипажи оказались смешанными. Мальчишки – нет, среди них было и несколько девчонок, – застигнутые врасплох, но не растерявшиеся, взлетали, не деля себя не только на звенья, но и на экипажи. А ведь молодцы! Это была одна дружная семья.

Стратег с удовольствием похвалил все экипажи за находчивость и взаимовыручку, дав понять, что их небольшая хитрость раскрыта. Поругал за трехминутное опоздание со взлетом и пожелал всяческих успехов. Эти ребята ему определенно понравились. Побольше бы таких.



С начальством разговор состоялся чуть позже и на других тонах. Не стесняясь в выражениях, Стратег открыто высказал руководству все, что он о них думает. Помимо того, что не было резервного звена, вскрылось, что из ста «пантер» в исправном состоянии находились только семьдесят. Стратег никогда не ограничивался только указанием на недостатки, считая это неконструктивным, поэтому оставшееся время они обсуждали, что надо сделать, чтобы ввести эти тридцать кораблей в строй как можно скорее.



В целом ситуация на Плутоне оказалась лучше, чем на Луне, хотя тоже была далека от требуемой. Стратег понимал различие между проинспектированными им базами. На Плутоне приходилось постоянно патрулировать космическое пространство и проверять находящиеся в нем корабли. Эти действия стали привычными, рутинными, поэтому форпост оказался не в полной мере готовым к учебной тревоге лишь по вине руководства. На лунной же базе царило полное затишье. Так и было задумано – «носороги» просто находились в засаде, и здесь создатели базы допустили ошибку – такие базы нежизнеспособны, или надо устраивать для их контингента постоянные встряски, проводить внеплановые учения.

Размышления прервал дежурный офицер, доложив о прибытии транспорта с посылкой для Стратега. Это был долгожданный мини-зонд, с помощью которого экипаж «Малютки-15» исследовал космическую станцию «Пионер-4». Стратег отправился на «ласточку», куда к его прилету успели переправить груз.

Через два часа он, мрачнее тучи, ничего не объясняя, приказал сержанту Петрову взлетать и следовать к космическому бую «Цербер», его не беспокоить и ждать дальнейших указаний. От этого буя расходились в разные стороны три возможных маршрута их дальнейшего следования. Стратег решил выбрать один из них после разговора с Тактиком, который в данный момент находился на удаленной базе «Находка».

На «ласточке» находился достаточно мощный ментальный усилитель, к которому и подсоединился Стратег. Он мог без проблем наладить обмен мыслеобразами с Тактиком и без него, тем более что тот был его спарринг-контактером, но Стратег твердо придерживался правила – не тратить своей энергии больше, чем это необходимо. Длительный диалог при помощи мыслеобразов, а именно такой ему предстоял, требовал большого расхода психической энергии.

Стратег сосредоточился и, как только затылок начал пульсировать, представил перед собой огромную кровать с белоснежной простыней и вызвал из глубин подсознания латинскую букву «Т», составленную из разноцветных лампочек, – символ Тактика.

«Голова, окутанная проводами» – послал Стратег первый мыслеобраз, предлагая Тактику также прибегнуть к помощи ментального усилителя.

В ответ пришло изображение числа 20. Без сомнения, именно столько минут требовалось Тактику, чтобы добраться до усилителя. У Стратега появилось время на размышление. Мини-зонд подтвердил его самые худшие опасения: «Пионер-4» был взорван изнутри. Предательство он отвергал. Тайно установить контакт с врагом нереально. Диверсия? Неужели кто-то смог незаметно проникнуть на станцию? Маловероятно. Если и проникли, то в открытую, под каким-нибудь невинным предлогом, явно свои, вот только как и кто заставил их заложить мину? А может, они не знали про мину, думали, что просто передают посылку или подарок? Слишком много загадок, но сейчас на эти ребусы нет времени, хотя он обязательно докопается до истины. Придется усилить контроль на границе с не-гуманоидами и зеерянами.

– На месте, – зазвучал прямо в голове голос Тактика.

– Обеспечить. Дальняя база. Целый флот. Базирование. Долго. Боевые действия, – при разговоре старались говорить кратко, экономя силы.

– Время прибытия?

– Неизвестно. Готовность через месяц.

– Сложно. Выполнимо.

– Используй. Люди. Ресурсы. Неограниченно.

– Принято.

– Построить. Оснастить. Учебный центр. Пилоты. «Супернова».

– На пять недостроенных уже есть по два экипажа, – забывшись, заговорил Тактик, не сокращая предложения.

«Буква „S\", летящая над маковым полем и, как серп, рубящая головки цветов». Получив этот мыслеобраз, Тактик понял, что достал Стратега своими возражениями.

«На тарелочке с голубой каемочкой голова Тактика» – извинения, которые Стратег принял.

– Минимум пятьдесят экипажей. Планируй сто.

– Принято.

– Послано. Сообщений. Пять. Враг.

– Получено полностью.

– Посылаю еще одно. Перехожу на полный текст. По окончании подтверждение. Конец контакта.

– Готов.

– Начинай разрабатывать план генерального сражения, при этом исходи из того, что есть еще один потенциальный противник, который, возможно, и не выступит сразу и открыто, но будет выжидать и при случае нанесет удар в спину. Придется держать часть флота в резерве. Скорее всего – не-гуманоиды. Будь готов к корректировке плана по возвращении Старика. Конец.

– Принято. Конец.

Позволив себе десятиминутный отдых, Стратег вызвал сержанта.

– Ты сколько g выдерживаешь?

– Девять выдержу, – гордо ответил Петров.

– Отлично. Залазь в походный саркофаг.

– На скольких пойдем?

– На пятнадцати.

– Твою… – вырвалось у сержанта, который уже несся со всех ног в медицинский отсек.



Пятнадцать g был предел для Стратега, и он, стиснув зубы, бросил «ласточку» в подпространство, выбрав маршрут, который вел к границам с не-гуманоидами и далее, на удаленную базу, хотя так далеко он не собирался. Он решил просто нагнать Первый Звездный флот, который медленно двигался в этом направлении. Сверившись с компьютером, Стратег определил точку, где он его перехватит.



Стратег сидел в личной каюте адмирала Рочева, командующего Первым Флотом. Они не спеша пили кофе. На столе стояла бутылка коньяка, но, сделав по глотку, они оставили ее в покое, как-то не пошло. Обстановка была сугубо официальной.

– Адмирал, скажите, сколько здесь процентов вранья, – нарушил молчание Стратег, положив на стол отчет о состоянии военного космического флота, открытый на той странице, где описывался Первый Флот.

Рочев встал, подошел к сейфу и открыл его. Достал небольшую папку и вручил ее Стратегу. На первом листе было изложено особое мнение адмирала Рочева по результатам работы комиссии. Адмирал оказался честен, в докладной записке он открыто заявлял, что комиссия приукрасила фактическое состояние кораблей, зачислив находящиеся на ремонте, на профилактике и даже списанные в состав действующего флота. Комиссия просто проигнорировала этот документ, а адмирал не сумел настоять, чтобы его включили в отчет. Закончив чтение, Стратег получил мини-диск с информацией об истинном состоянии Первого Флота. Двадцать минут ушло на знакомство с ним. Оторвавшись от ПНК, Стратег налил себе полстакана коньяка и разом осушил его.

– Что, настолько плохо? – поинтересовался адмирал.

– Лучше скажите, со Вторым и Третьим Флотами дело обстоит так же?

– Если не хуже.

– Тридцать, если не больше, процентов вранья. Вместо трех бумажных флотов в наличии оказалось только два. За это определенно кто-то ответит. Это уже не халатность и не очковтирательство. Это предательство.

Вместо ответа Рочев наполнил стаканы, и теперь они выпили вдвоем и потом еще долго ломали головы, как исправить ситуацию. Когда бутылка опустела, Стратег решил позабавить Рочева.



– «Пионер-4» был взорван изнутри, – мрачно произнес он.

– Предательство?

– Не верю. Здесь все намного сложнее. Ответ на этот вопрос мы получим не скоро.

– Информация засекречена?

– Не говорите об этом даже своим заместителям. Я еще не решил, скажу ли другим командующим, но вам надо знать. Я считаю, что в этом замешаны не-гуманоиды. Вы направляетесь патрулировать их границы, надо быть начеку. Они явно что-то замышляют.



Визит к адмиралу Монтгомери, командующему Третьим Флотом, который неспешно выдвигался навстречу врагу, также прошел на минорных тонах, лишь с той разницей, что пили виски и не так много. Предсказание адмирала Рочева сбылось: здесь дела обстояли еще хуже, и уже мало что можно было исправить, но Стратегу и Тактику нужно было знать правду. Нельзя планировать генеральное сражение, в котором будут принимать участие звездолеты, существующие только в воображении членов комиссии.



В последнюю очередь Стратег посетил адмирала Ямомото, и поступил так не случайно. Второй Флот двигался в направлении территории зеерян, туда, где сейчас выполнял свою трудную дипломатическую миссию Снежный Барс. Стратег решил застать его на полпути к Земле. В случае успеха миссии полученная информация могла иметь решающее значение.

Дела у Ямомото обстояли лучше, чем ожидал Стратег. Трудолюбивые азиаты каким-то чудом смогли сохранить и залатать свои корабли.

За чайными церемониями, бутылочкой саке и обсуждением планов предстоящей кампании время пролетело незаметно. Наконец дежурный офицер доложил, что корабль, прибытия которого с таким нетерпением ожидал Стратег, вышел из подпространства. Теперь осталось подождать еще двое суток – медики должны были привести экипаж в чувство. Стратег сгорал от нетерпения. Батя прислал ему условный знак, что миссия увенчалась успехом.

Земля. Снежный Барс снова в строю

Снежный Барс снова был в строю. Всю свою долгую жизнь он посвятил служению людям, сперва с оружием в руках, потом возглавляя руководство Совета Земли. Взвалив груз ответственности за дальнейшую судьбу своих начинаний на Стратега и убедившись, что тот справляется с этой ношей, Снежный Барс удалился на покой, поселившись в глуши новгородских лесов, где проводил время в раздумьях о смысле жизни, философствуя и пытаясь жить в гармонии со своей душой. Он не испытывал чувства одиночества. Редких визитов Стратега, а потом и Тактика, ему вполне хватало. Он устал от людей. Слишком много подлости и предательства, крови, насилия и убийств, равнодушия и черствости, себялюбия и зазнайства встретил он на своем пути. Годы заглушили боль потерь, а тишина, царившая в той глуши, где он обосновался, дала возможность расслабиться и заглянуть в глубь самого себя.



Получив вызов Стратега, Старик приступил к нехитрым сборам. Лишь сейчас, собираясь в дальний путь, он понял, что засиделся и вся эта суета опять была ему по душе. Ему предстояла чисто дипломатическая миссия, что и предопределило форму одежды. Когда «кузнечик» нагло приземлился чуть ли не на крышу лесной хижины и сержант Петров доложил о своем прибытии (как будто можно было этого не заметить!), перед ним предстал тот самый Батя, каким его все знали, когда он возглавлял созданный им Совет Земли, – подтянутый, решительный, волевой.



Бате предстояло преодолеть огромное расстояние, чтобы достичь территории зеерян, и сделать это надо было как можно быстрее, что представляло собой серьезную проблему, ведь, чем с меньшей скоростью движешься в подпространстве, тем раньше оно выбрасывает тебя в обычное пространство. Пассажирские лайнеры входят в подпространство с ускорением 4 g. Таков своеобразный аналог силы тяжести, который измеряет болевое воздействие подпространства на организм. 4 g может вынести практически любой здоровый человек. Военные звездолеты разгоняются до 7 g, в исключительных случаях до 8 g. Существуют особые компенсирующие кресла, снижающие болевое воздействие от 0,5 g до 1 g. В специальных саркофагах, находясь в бессознательном состоянии, можно ворваться в подпространство с ускорением 20 g, но после выхода из него требуется около двух суток, чтобы автоматика поэтапно вернула экипаж к жизни. Для военных кораблей это неприемлемо, представьте себе боевой звездолет, весь экипаж которого двое суток находится в невменяемом состоянии. Такие ускорения использовались в программах глубокой разведки, когда звездолет устремлялся за границы освоенного космического пространства. Один из них и залетел как-то давно на территорию зеерян, что чуть не привело к вооруженному конфликту, и только усилиями Бати, который смог убедить подозрительных и мнительных зеерян в мирных целях глубокой разведки, конфликт удалось замять.

Звездолеты могут входить в подпространство и с большим ускорением, но люди этих перегрузок не выдерживают даже в саркофагах, а транспортные корабли, управляемые автоматикой, разгоняются до 50 g легко, зато передвигаться они могут только по обустроенному маршруту. В освоенном космическом пространстве проложено множество космических дорог, оборудованных специальными буями, они-то и отправляют корабли в подпространство в нужном направлении. Вынырнув из подпространства у следующего буя, они, появившись на мгновение в обычном пространстве, отсылаются нанокомпьютером космического буя дальше. Такие маршруты были проложены от Земли до основных ее Колоний (но не до всех) и до каждой из космических станций типа «Пионер». Прокладка звездных маршрутов и их оснащение – дело дорогостоящее. На каждом из кораблей имелась Навигационная карта, которая давала возможность следовать определенным маршрутом. Полные карты имелись лишь на военных кораблях. Та карта, которую пытались захватить на станции «Пионер-4», была неполной, но она указывала путь к Земле.

Бате предстояло совершить перелет с использованием саркофага, и он уже занял место в нем. Через тридцать минут – время, необходимое для настройки приборов на индивидуальные параметры и длительность перелета, – он заснет, а очнется уже на территории зеерян. Чтобы отвлечься, он стал вспоминать эпизоды своей юности.



Его звали Снежный Барс и товарищи по оружию, и враги. Войска ООН вели бои с террористами и сепаратистами, укрывшимися в Гималаях на территории Непала. Отряд попал в засаду, и Снежный Барс с тремя уцелевшими бойцами оказались заперты в небольшой горной долине, среди снегов Гималаев. Покинуть ее можно было лишь по трем горным перевалам. По двум, расположенным с одной стороны, наступали бандиты. Спасение было на другом конце трехкилометровой долины, но Снежный Барс и его товарищи не успевали пересечь ее и воспользоваться спасительной тропой – враг настиг бы их раньше. Тогда два бойца вызвались взорвать заряды, чтобы, вызвав снежные лавины и камнепад, заблокировать дорогу врагам. У них не оказалось радиоуправляемых взрывателей, и сделать это можно было только ценой своей жизни. Снежный Барс с одним из бойцов преодолел уже треть пути, когда прогремели два взрыва, оборвавших две дорогие ему человеческие жизни. Лавина должна была похоронить под собой большую часть преследователей и закрыть доступ в долину. Трехкилометровый марш-бросок остался позади, и они начали взбираться к спасительному перевалу, когда стало ясно, что бандиты все-таки сумели прорваться в долину. Видимо, один из взрывов или запоздал, или вызвал лишь частичный сход лавины, но было ясно – они опять не успевали. И тогда третий боец стал закладывать оставшуюся взрывчатку, чтобы, дождавшись, когда Снежный Барс преодолеет перевал, взорвать ее и отрезать дорогу преследователям. Потом было еще много потерь, но эти трое добровольно пожертвовали своими жизнями, чтобы он, Снежный Барс, жил. Он навечно запомнил их имена: Игорь Иванов, Джон Рассел и Хау Ли.



Сержант Петров на своем «кузнечике» доставил Батю прямо с Байконура на околоземную орбиту. Ресурсы «кузнечика» не позволяли совершать длительные космические перелеты. На орбите его уже ожидал военный курьерский корабль, который и перенес своего единственного пассажира на военную базу, расположенную на обратной стороне Луны. Выделенный из резерва Стратега звездолет стартовал, как только Батя ступил на борт, настолько спешно осуществлялась операция. Все приготовления для подпространственного броска велись на ходу. Команда, летевшая вместе с Батей, уже находилась в саркофагах. Оставшиеся покинут корабль, когда тот достигнет ближайшей точки входа в подпространство. Вблизи Земли это строжайше запрещено. Наконец звездолет занял исходную позицию, от него отделился челнок, который был подобран кораблем сопровождения. Звездолет с характерным хлопком исчез в подпространстве, унося немногочисленную команду навстречу неизвестности. От успеха ее миссии во многом зависела судьба Земли.

Конфедерация зеерян

Новая смена только что заступила на свою трехмесячную вахту, и свободный гражданин Долотан-хван предвкушал, что проведет время, наслаждаясь покоем. Он радовался назначению именно на этот пост наблюдения, расположенный на границе республики Хван. Пост основали сравнительно недавно, после того как корабль из Солнечной системы вторгся на территорию Конфедерации, что едва не спровоцировало вооруженный конфликт. С тех пор люди ни разу не нарушали границ и условий заключенного соглашения, и этот пост считался одним из самых спокойных. Другое дело – посты на границе с Империей, где каждое дежурство было боевым. Прошло уже много лет с тех пор, как закончилась война между Империей и Конфедерацией, но мирный договор не был подписан, и, помня о вероломном нападении, зееряне тщательно охраняли эти рубежи.

Пост располагался на территории республики Хван, поэтому его начальником был ее представитель, как и большинство экипажа. Согласно законам Конфедерации зеерян, на таких объектах должны присутствовать как минимум три наблюдателя от других республик. В этот раз это были представители Демократической республики Револьд, Народной республики Тэ и Поднебесной Республики Сям. Даже на службе они носили национальные одежды, настолько боялись потерять свою индивидуальность. Наличие контролеров объяснялось тем, что входящие в состав Конфедерации республики не доверяли друг другу, опасаясь сговора с противником.

Долотан-хван уютно расположился в апартаментах начальника поста, собираясь провести время за чтением классического труда «Философия демократии», когда совсем некстати раздался сигнал тревоги – произошло несанкционированное вторжение. Пока он добрался до рубки управления, сигнал тревоги смолк. Дежурный офицер доложил, что у приемного буя появился корабль из Солнечной системы, и у него есть пропуск. Долотан-хван вызвал в рубку наблюдателей и вывел на дисплей соответствующую инструкцию. К прибытию наблюдателей он успел с ней ознакомиться.

– Свободные граждане, – начал он свою речь, – у приемного буя – корабль людей. У него есть на это разрешение. Его экипаж будет около двух суток находиться в бессознательном состоянии. Согласно инструкции, мы должны окружить этот звездолет боевыми кораблями и сообщить о его прибытии главному координатору комитета по связям с человечеством. Какие будут предложения?

– Наблюдатель от республики Револьд предлагает открыть дебаты.

– Прошу голосовать, – исполняя роль секретаря своеобразного собрания, произнес Долотан-хван.

– Двое – за, двое – против, – подвел он итог. – Дебаты отменяются. Какие будут еще предложения?

– Представитель республики Сям ставит вопрос на голосование.

– Трое – за, один – против. Переходим к голосованию.

– Наблюдатель от республики Тэ настаивает на тайном голосовании.

– Один – за, трое – против. Голосование будет открытым. Предлагаю голосовать сразу по всем пунктам инструкции.

– Двое – за, двое – против. Предложение не проходит. Переходим к голосованию по первому пункту инструкции. Кто за то, чтобы выставить оцепление из шести боевых кораблей?

– Протестую, – подал голос Тон Том Сям.

– Протест принят. Уточняю. Кто за то, чтобы выставить боевое оцепление?

Единогласно. Согласно инструкции в оцеплении должно быть шесть кораблей. Какие будут предложения?

– Представитель Револьда считает, что и пяти будет достаточно.

– Голосуем. Трое – за, один – против. Принято. Дежурный офицер, – отдал приказ Долотан-хван, – свяжитесь с ближайшей военной базой и вызовите пять боевых кораблей к приемному бую.

– Предлагаю сделать перерыв в заседании, – высказался Тон Том Сям.

– Принято единогласно.

Все разошлись по каютам, чтобы оттуда связаться со своим начальством и доложить об итогах голосования. Через час все снова собрались в рубке управления.

– Кто за то, чтобы продолжить процесс голосования? – принялся выполнять свои обязанности Долотан-хван, – трое – за, один – против. Ставлю на голосование второй пункт инструкции, согласно которому мы должны оповестить главного координатора комитета по связям с человечеством…

После часовых дебатов было решено, что главного координатора беспокоить не обязательно, а достаточно просто передать сообщение в комитет, который и решит его судьбу. Довольные проделанной работой, Долотан-хван и все три наблюдателя отправились ужинать.



Свободный гражданин Филон тот У решил навестить Мелон У, секретаршу комитета, в котором он числился, с намерением уговорить ее провести с ним этот вечер, а если повезет, то и всю ночь. У них оставалось еще время, чтобы до конца рабочего дня успеть в комитет по общению между полами – написать заявление, что если между ними сегодня произойдет близость, то по обоюдному согласию, и ни одна из сторон не имеет права обвинить другую в попытке соблазнить, приставании или изнасиловании. Мелон У оказалась на месте, но ее замучила мигрень, стол был завален всевозможными бумагами, и ни о каком свидании не могло быть и речи. Уже прощаясь, Филон тот У машинально взял в руки одну из валявшихся на столе бумаг. Это оказалось сообщение с поста наблюдения о прибытии корабля из Солнечной системы.

Филон тот У не только работал в комитете, но и был Чрезвычайным и Полномочным послом Конфедерации зеерян. Именно он принимал участие в улаживании конфликта, когда корабль из Солнечной системы вторгся на их территорию. Он же и подписал пропуск на одно посещение, которым люди сейчас воспользовались. Схватив депешу, он на ходу послал воздушный поцелуй и отправился в космопорт столицы Конфедерации. К исходу вторых суток он прибыл на наблюдательный пост. Через час появились и военные корабли, правда, только четыре. На звездолете людей царило оживление, а это означало, что экипаж уже покинул саркофаги и Филону тот У не придется ждать.



Снежный Барс очнулся в саркофаге, крышка которого уже была открыта. Процесс поэтапного вывода из состояния анабиоза закончился. Превозмогая небольшую боль в затылке и слабость в суставах, он встал и принял ионный душ. Почувствовав бодрость, Батя прошел в командную рубку и включил экран внешнего обзора. Боевые звездолеты зеерян пока не появились. Снежный Барс усмехнулся, понимая, что вопрос еще находится в стадии согласования и голосования. Через сутки прибыл курьерский корабль, а еще через час четыре боевых, в форме дисков, корабля со всех сторон окружили земной звездолет. Снежный Барс, одетый в парадный фрак, готовый к роли Посла Земли, поджидал гостей.

Снежный Барс и Свободный гражданин Филону тот У, он же Чрезвычайный и Полномочный посол Конфедерации зеерян, приветствовали друг друга как старые знакомые. Обменявшись церемониальными фразами, они приступили к дружеской беседе.

– Вы по-прежнему Конфедерация победившей демократии? – полушутливо спросил Посол Земли.

– За это время, – на полном серьезе отвечал Филон тот У, – наша демократия значительно укрепилась.

– Вы теперь голосуете по каждому поводу?

– Еще нет, но мы на верном пути.

– А вы голосуете, кто отец родившегося ребенка?

– Нет, – удивился зеерянин.

– Проводите генетические тесты или как?

– Мы устанавливаем отцовство со слов женщины.

– Какая доверчивость, – Снежный Барс еле сдержался, чтобы не рассмеяться.

– Пожалуй, вы правы, – не оценив шутки, задумался Филон тот У. – Я выйду с соответствующей инициативой в комитет по установлению отцовства.

– А кто будет голосовать, – поняв, что пошутил неудачно, спросил Батя, – соседи или депутаты?

– Этот вопрос требует отдельной проработки, – растерянно проговорил посол.

– Предлагаю сменить тему, – решив, что нормы приличия соблюдены и можно переходить к делу, сказал Снежный Барс.

– Согласен. Что заставило людей воспользоваться одноразовым пропуском? Причина должна быть серьезной.

– Нам нужна помощь Конфедерации.

– Вам известно, что наши контакты с землянами сведены к минимуму.

– Я думаю, что на этот раз мы ее получим, хотя бы в виде необходимой нам информации.

Посол Земли включил отредактированную запись атаки на космическую станцию «Пионер-4», пристально наблюдая за реакцией зеерянина, чтобы, независимо от того, что он скажет, сразу определить, знаком ли ему враг.

На экране появились небольшие корабли, которые безуспешно атаковали станцию. Сомнений не было. Посол и не пытался скрыть, что они ему хорошо знакомы, а когда он увидел огромную фигуру в боевом скафандре, широкие плечи, выдающуюся вперед грудную клетку, зеленое лицо неандертальца и красные глаза, наполненные злобой, то вскрикнул от ужаса.

– У тебя есть тот самый напиток, забыл, как он называется? – придя в себя минут через десять и перейдя на «ты», прохрипел посол.

– Ты имеешь в виду водку? – спросил Снежный Барс.

– Да, да. Напиток, который называется водка. Сейчас самое время, как вы говорите, принять по сто грамм. Когда я расскажу, в чем дело, настанет и твоя очередь вспомнить про водку.

Снежный Барс отдал распоряжение накрывать на стол, еще когда Филон тот У только поднимался на борт звездолета. Теперь они прошли в кают-компанию, где уже все было готово. Насколько Батя помнил по прошлому визиту, крепких алкогольных напитков в Конфедерации не существовало. Имелись только шипучие, типа сидра, несколько сотен сортов, очень вкусных, но все не более десяти градусов, и какая-то бурда, отдаленно напоминающая прокисшее пиво. Снежный Барс знал, что от водки посол быстро захмелеет и станет разговорчивым, что сейчас и требовалось, да и зеерянин, похоже, был не против. Батя шутил, что во время своего первого визита именно водка помогла избежать вооруженного конфликта между Землей и Конфедерацией зеерян. Когда сперва Филон тот У, а потом и те, от кого во многом зависело решение, дегустировали этот напиток, послу Земли удалось убедить их в дружеских намерениях землян и в том, что корабль вторгся случайно, по незнанию. Они поверили или сделали вид, что поверили, но конфликт был улажен, а с Филоном тот У они расстались почти что друзьями.

Все это Снежный Барс вспомнил, разливая по первой рюмке отборной, хорошо охлажденной русской водки.

– Империя рэмов – вот кто на вас напал, – заговорил посол после третьей рюмки.

– Насколько они сильны?

– Им нет равных. Во всей Вселенной никто не может им противостоять. Они захватили и уничтожили не одну цивилизацию. Мне жаль вас.

– Если я правильно понял, у вас с ними тоже был конфликт? – спросил Снежный Барс, наполняя рюмки.

– Конфликт? Это было полномасштабное вторжение, – ответил зеерянин, выпив очередную рюмку. Было заметно, что он начинает пьянеть.

– Но вы же смогли дать им отпор?

Посол показал жестом, что хочет еще выпить.

– Отразили, – мрачно произнес он, залпом осушив рюмку, – но если бы ты знал, чего это нам стоило. Я понимаю, к чему ты клонишь, – уже заплетающимся языком продолжил он, – но вы на это никогда не пойдете.

– Вы применили против них какое-то сверхмощное оружие, – выждав, пока посол выпил очередную порцию, не унимался Батя.

– Если бы только против них. Вот скажи мне, ты мог бы взорвать свою родную планету вместе с десятью миллиардами людей, которую захватил неприятель? Ты решился бы уничтожить врагов, заплатив за это такой ценой?

– Нет, – коротко ответил Снежный Барс.

– А мы взорвали целых три планеты, захваченные рэмами. Более двадцати миллиардов жизней. Только после этого рэмы в панике бежали, побросав все. С тех пор мы о них ничего не слышали. Вот какое сверхмощное оружие мы применили.

После этого долго пили молча. Снежный Барс понимал, что это оружие, даже если случится невероятное и его им дадут, бесполезно. Люди никогда не решатся его применить.

– Ты еще просишь о помощи? – нарушил молчание посол.

– Да, прошу. Но мне не надо оружия. Мне нужно как можно больше информации об этой Империи, способах ведения войны, технико-тактических данных их кораблей, вооружении.

– Информация у нас есть, но вряд ли Совет Конфедерации согласится вам ее предоставить. Даже если произойдет чудо и согласие будет получено, уйдут годы на дебаты, голосование, ратификацию. К тому времени вам все это будет уже без надобности.

– Ты считаешь, что у нас нет шансов выстоять против Империи рэмов?

Вместо ответа Посол молча выпил.

Снежный Барс решил, что пора пустить в ход последний аргумент, подсказанный ему Стратегом:

– Если я не ошибаюсь, рэмы до сих пор остаются врагами Конфедерации. Теперь это и наши враги. Враг твоего врага – кто он тебе? Попробуй ответить на этот вопрос.

– Мы не можем официально признать вас своими друзьями, – в задумчивости произнес зеерянин.

– Не надо признавать. Главное понять, что, передав нам сведения об Империи рэмов, вы поможете не только нам, но и самим себе. Пусть мы даже проиграем эту войну, но, так или иначе, сильно ослабим вашего врага. Выиграет ли от этого Конфедерация? А если нам улыбнется удача, будет ли от этого и вам польза? Задумайся над этим.

Посол уже совсем опьянел, но, как оказалось, еще мог здраво рассуждать.

– Хорошо, ты меня убедил, я пойду на должностное преступление во имя интересов Конфедерации и передам тебе все сведения об Империи рэмов, не спрашивая на это разрешения. Готовься к отлету через три дня.

Филон тот У сдержал свое слово, и ровно через трое суток они снова сидели за накрытым столом. Посол сразу же передал обещанную информацию.

– Надеюсь, это вам поможет, – произнес он печально.

На это раз пили не так много. Произнесли несколько официальных тостов, поговорили об истории своих цивилизаций и стали прощаться.

– Я решил дать тебе еще один одноразовый пропуск на территорию Конфедерации, и у меня такое предчувствие, что ты скоро воспользуешься этим приглашением. Я искренне желаю вам победы, но не верю в нее. В этом конфликте Конфедерация будет соблюдать нейтралитет. Сделай так, чтобы рэмы никогда не узнали, что мы предоставили вам сведения о них, – сказал Филон тот У.

На прощание они крепко пожали друг другу руки, по земной традиции, и почесали друг другу за затылком, как это делали, расставаясь, зееряне.

Стратег. Размышления: силы, действующие во Вселенной. Хранители

Стратег размышлял о силах, незримо присутствующих во Вселенной. С этими цивилизациями (силами, явлениями или чем-то еще) непосредственного контакта не было, но они оставляли явные следы своего присутствия. Первыми в его коротком списке стояли Хранители. Так он назвал их, полагаясь на свою интуицию.

Проявление сил. Стратег трижды сталкивался с объектами, которые создали Хранители: таинственный объект под номером один, на котором он прошел испытание, а потом обучение, и оба Лабиринта – Лабиринт Страха и Лабиринт Любви.

Скрытность. Хранители не таились. На всех трех созданных ими объектах стояло их клеймо.

Знание о существовании Стратега. Бесспорно. На первый объект он получил своеобразное приглашение (правда, тогда он не был Стратегом), а после прохождения Лабиринта Любви к нему уже обратились по имени – Стратег.

Отношение к Стратегу. Явно дружеское.

Возможность контакта. Стратег не исключал такую возможность в будущем.

Враг идентифицирован

Снежный Барс, зная, что после броска в подпространство двое суток пробудет в бессознательном состоянии, послал Стратегу знак об успешном выполнении своей миссии. Счет шел уже на дни, и на случай, если Стратег решит встретить корабль, он спрятал информацию в хорошо защищенном, доступном только Стратегу месте. Они заранее договорились, что Батя передаст все сведения лично ему и больше ни с кем не станет говорить об этом полете. На корабле имелось лишь одно надежное место – капитанский сейф. К нему и направился Стратег. У него с Батей уже много лет существовал общий шифр, который они использовали, передавая друг другу свои секреты. Они не стали ничего придумывать, просто взяли код, используемый военными для уничтожения Пакета: сто один символ по памяти и с первой попытки. Любой дежурный офицер, даже если его разбудили среди ночи или если он смертельно ранен, обязан справиться с этой процедурой. Но кому придет в голову, что для того, чтобы открыть сейф, надо набрать именно этот код?

Стратег уверенно ввел код доступа, правда, у него было три попытки, сейф – это все-таки не Пакет. Он справился с первого раза и обнаружил внутри странный прозрачный кристалл. Не было сомнений, что он принадлежал зеерянам и на нем записана какая-то информация. Сверхмощные компьютеры на корабле Стратега, «ласточке», куда он перешел, почти сутки занимались расшифровкой. Это время Стратег провел с адмиралом Ямомото, командующим Вторым Звездным флотом.

– Мы сможем рассчитывать на помощь зеерян? – поинтересовался командующий. – Ведь информацией они, похоже, поделились.

– Я бы на это не очень рассчитывал, во всяком случае на первом этапе. Скорее всего, они предпочтут соблюдать нейтралитет.

– Нейтралитет нейтралитету рознь.

– Вы правы, адмирал. Относитесь к ним скорее как к сочувствующим, чем как к недоброжелателям, но не очень доверяйте им.

– Очень четкая рекомендация.

– Сам знаю, что сказано слишком туманно, но мы почти ничего не знаем о зеерянах и еще долго будем оставаться в неведении.

Неспешный ход беседы был прерван легким покалыванием у Стратега в затылке – кто-то пытался ему передать мыслеобраз. Ямомото понимающе кивнул и удалился. Стратег закрыл глаза и представил белоснежную простыню. Пульсация перешла в легкое покалывание, и перед его взором возникла не очень четкая картинка.

Латинская буква «Z» мигала разноцветными огоньками, а нижняя и верхняя перекладинки вращались с определенной скоростью. Это было сообщение от агента из Конфедерации зеерян.

Появилась голубка мира Пикассо. В ее сторону летела стрела с вопросительным знаком над ней. Агент предупреждал, что Земле угрожает опасность, но точными данными он не располагает.

Дождь сменился снегом, выглянуло солнце. Та же стрела поражала маленькую букву «z». Опасность для Земли исходила от противника, с которым в прошлом у зеерян был конфликт.

Большая буква «Z» покинула свое расположение среди множества маленьких букв «z» и устремилась за стрелой. Агент покинул Конфедерацию зеерян и отправился в расположение неизвестного противника.

Стратег потер руками виски. В голове ощущалась легкая тяжесть – плата за использование мыслеобразов. Теперь стало понятно, почему агент так долго не выходил на связь. Получив важную информацию, он был вынужден срочно покинуть Конфедерацию, чтобы отправиться в стан предполагаемого противника. Не имея в этот момент доступа к ментальному усилителю, он послал отложенный мыслеобраз. Мыслеобраз может быть записан на носитель и вставлен в прибор, который заменяет ментальный усилитель. Сообщение передается через некоторое время, когда прибор аккумулирует достаточно энергии.

Очередное покалывание заставило Стратега сосредоточиться. На белой простыне появилось теперь уже четкое изображение.

Полупрозрачное существо, парящее среди облаков, вдруг ожило. Облака стали меняться местами в определенной последовательности. Сообщение пришло от агента, внедренного к призракам.

Голубка мира Пикассо падает, внезапно сраженная неизвестно кем. Силуэт призрака направляется в сторону нападавших. У не-гуманоидов были с ними контакты.

Силуэты призрака и неизвестных то начинают драться, то расходятся. Нет, они не союзники. У них у самих состояние на грани конфликта.

Дождь сменился снегом, выглянуло солнце. Силуэт неизвестного нападает на маленькие буквы «z». Ага, это стародавнему врагу зеерян неймется, и он снова рвется в бой. Значит, Стратег угадал, отправив Батю к зеерянам. Тем ценнее должны быть добытые им сведения.

Адмирал Ямомото не возвращался, решив, что Стратегу захочется подольше побыть наедине со своими мыслями.

Студенческие годы Стратега. Ленинград

Вот и закончилась школьная пора. Пришло время вступать во взрослую жизнь. Выбор Александра озадачил всех его приятелей, и они стали его дружно отговаривать.

– Ну ладно, огромный конкурс тебя не смущает, но по полгода без девчонок ты точно не выдержишь.

– Не надо только меня убеждать, что коллекционирование юбок – это цель жизни.

– Не скажи, совсем без женщин тоже не сладко. Правда, на время учебы ты этим добром будешь обеспечен сполна. Девчонки просто с ума сходят по курсантам «Макаровки».

Уговоры не помогли, и Александр поступил на судоводительский факультет, решив стать штурманом дальнего плавания. Нет, не военным. Армию он на дух не переносил. Он подался в торговый флот – подальше от людей, да и мир хотелось повидать.

Увы, уже очень скоро он понял, что флот не для него. Их отправили возить песок из Финского залива. Небольшие буксирчики времен царя Гороха цепляли по паре шаланд и отправлялись в залив на поиски землесоса. Загрузившись песком наполовину с водой – назад в город. Александр попал на буксир немецкой постройки – «Художник Саврасов». Понятно, что все называли его «Савраской». Работа нехитрая, вот только все команды почему-то отдавались матом. Моряки не просыхали от пьянки и разговаривали только о бабах. Уровень интеллекта был угрожающим, точнее сказать отсутствовал. Александр понял, что полгода в таком обществе – прямой путь в психушку или, как и все, – пьянка, мат и только о бабах, что ничем не лучше.



Скучать во время практики не приходилось. Комические происшествия чередовались с трагическими. Они стояли у причала в угольной гавани. Александр драил палубу. Боцман рядом покуривал. Они о чем-то болтали. Внезапно юноша обратил внимание, что один из буксиров на полном ходу летит по узкой полоске воды между стоящими по обе стороны судами. Боцман стоял спиной к воде и этого не видел.

– Разве здесь можно так быстро?! Ведь кругом знаки «тихий ход»… – не успел договорить молодой практикант, как боцман буквально накрыл его своим телом и повалил на палубу.



«Савраску» плавно вдавило в воду. Спружинив, он рванулся вверх. Железные швартовые напряглись, сдерживая суденышко. Один из тросов соскочил с кнехта и просвистел на головами лежащих на палубе. Потом Александр с боцманом долго рассматривали вмятину, оставленную в стене рубки. Другим повезло меньше. На соседнем буксире один из матросов не успел среагировать на опасность. Его тело рассекло, словно секирой, под острым углом. Нижняя часть продолжала держаться на ногах и по инерции сделала еще несколько коротких шажков, тогда как верхняя, с выпученными от удивления глазами, падая, извергала потоки мата.

Вечером, среди угольных куч, все дружно и зло избивали капитана злосчастного буксира. Он напился до чертиков и сам встал за штурвал. К этому времени он еще окончательно не протрезвел и никак не мог понять, за что его так…

Еще один несчастный случай произошел через неделю. На этот раз в заливе. Штормило. «Савраска» с двумя порожними шаландами швартовался к землесосу. На шаландах имелись свои экипажи, состоящие из двух человек. Зачастую это были семейные пары, и шаланда для них была и рабочим местом, и домом. Заводя швартовый на кнехт, шкипер, и без того нетвердо стоявший на ногах, умудрился поскользнуться. Рука соскользнула, попав между железным тросом и кнехтом. Пальцы срезало как бритвой. Жена забилась в истерике. Пришлось спустить на шаланду двух человек с «Савраски» для оказания помощи. Стянув с руки несчастного, корчившегося от боли шкипера остатки брезентовых рукавиц, обрубки пальцев обработали водкой. Трехэтажный мат огласил окрестности, сливаясь с криком чаек. Остатки водки влили ему в горло. Все-таки водка незаменима в медицинских целях.

Согласно инструкции во время закачки пульпы с землесоса на шаланде должен находиться хотя бы один человек. Жена шкипера в себя так и не пришла, и на шаланду отправили Александра. Вроде бы и делать ничего не надо, просто стоять. Обозначать свое присутствие на шаланде. Выпавшие из рукавиц пальцы с железной палубы никто убирать не стал. Они так и лежали в лужице крови и, казалось, шевелились под непрекращающимся мелким дождичком. Александра мутило от этой картины.

Система стимулирования была четко отлажена – месячные, квартальные и годовые премии за перевыполнение плана и за победу в соцсоревновании. Чтобы их получить, зачастую пренебрегали правилами мореплавания, шли на всевозможные уловки и приписки. Фарватер в Финском заливе с обеих сторон обрамлен скальной породой. Немного в сторону, и пропорешь днище. Другое дело, когда ветер с залива нагонял воду, и ее уровень повышался. Тогда можно было, игнорируя все предписания, рвануть напрямую, в погоне за планом. Радиосвязь на мостике всегда включена. Переговоры между судами, диспетчерской и метеоцентром доступны для всех.

Александр нес вахту в одиночку. Капитан уже вполне доверял ему. Услышав, что уровень воды позволяет, практикант, не задумываясь, пошел напрямик, оставив фарватер в стороне.

– Да что ты тут вытворяешь?! – ворвался кг питан на мостик. – Ты разве не знаешь, какой тут фарватер? Зараз днище пропорем… – и далее матом.

– Уровень воды плюс полтора метра, – растерянно ответил Александр.

Проверив данные, капитан успокоился и принялся поучать молодого практиканта:

– Опытный рулевой и на полметра в сторону не свернет без команды штурмана. Не возьмет на себя такую ответственность, будь он хоть трижды уверен, что это безопасно. Усвой раз и навсегда. Не бери на себя лишнюю ответственность.

Капитан был хоть и достаточно молодой, но опытный. Его списали с судов загранплавания за связь с поварихой. На «Савраске» он отбывал наказание. Вообще такие буксиры для командного состава были своего рода штрафбатом, или отстойником.

Александр стоял за штурвалом. Его смена уже подходила к концу, когда им наперерез рванулась яхта. Наученный опытом, он сразу вызвал капитана. Тот было с порога обрушился с матюгами, недовольный, что его разбудили, но, завидев обнаглевшую яхту, приободрился.

– Сейчас будет весело, – забрав штурвал в свои руки, прорычал морской волк и, увеличив обороты, повел «Савраску» на таран.

На яхте засуетились, а сама она заметалась по фарватеру. Опытный капитан умело отсекал все пути для маневра. Фарватер хоть и широкий, но его пределы не покинешь – там камни, и об этом все знали. На палубе собралась вся небольшая команда, подзадоривая капитана.

– Да там полно баб, – раздался боевой клич старпома, вооруженного биноклем.

– На абордаж! – завелся кэп, и все бросились по местам.

– «Савраска», вперед! – дружно орал полупьяный экипаж.

Наличие женщин на борту предрешило участь яхты. Уже прижатая к поворотному бую, она выбросила белый флаг, который при ближайшем рассмотрении оказался женскими трусами.

– Эй, на яхте! – включив громкую связь (то бишь матюгальник), старпом взял на себя руководство абордажем. – Принять носовой конец!

До смерти перепуганная команда яхты безропотно подчинилась. Через пару минут суденышко оказалось прочно пришвартованным к «Савраске». На палубу захваченного плавсредства спустилась абордажная команда. Первым делом конфисковали все спиртное на борту, а его там оказалось немало.

– За нарушение правил судоходства, – проорал капитан в матюгальник, – спиртное и женщины конфискуются!

Женщины стали весело перебираться на борт буксира. Им и самим понравились лихие моряки с буксира, и они только ждали момента, чтобы покинуть трусливый экипаж яхты.

– Ну что, мои маленькие, придется вам сегодня поработать, – поправляя купальник, пролепетала рыженькая девчушка.

– Да уж, действительно маленькие, – огрызнулся боцман. – Мужики, мы каких-то плоскодонок подцепили. То ли дело четвертый размер. Маешь вещь!

– Ой, а на этой трусиков нет! – удивленно воскликнул один из матросов, помогая одной из девах перебраться на борт буксира.

– Их пришлось снять, чтобы капитулировать, – последовал задорный ответ.

– А это что еще за Фенечка с мыловаренного завода? – возмутился старпом, принимая очередную девицу на борт.

– Ничего, под водку сойдет, – возразил ему кто-то.

– Не бывает некрасивых женщин. Бывает мало водки, – пробурчал капитан.

Это была просто компания бабенок, которых «снял» для прогулки на форты незадачливый экипаж яхты.

Загрузившись по самую ватерлинию спиртным и женщинами, «Савраска» мгновенно превратился в плавучий бордель. Плавучим он, правда, оставался недолго. Нажравшись, капитан пустил за штурвал одну из девах, и та мгновенно посадила буксир на мель. Движок никто не заглушил, и тросы намотались на винты. С высоко поднятым носом буксир гордо возвышался над отмелью в паре километров от берега. «Савраска» встал на дыбы! Пока спиртное не закончилось, это мало кого волновало. Голые бабы перебегали из одной каюты в другую, пустые бутылки не давали пройти по палубе.

– После первой не закусываю! – послышалось из каюты капитана, и рыжая девчушка вылетела за дверь.

– Между первой и второй перерывчик небольшой! – вопила пьяная команда, меняясь каютами, то есть женщинами.

– Сиськи по пуду, работать не буду! – вторили женские голоса.

– Хочешь жни, хочешь куй – все равно получишь… – взрывался мужской хор.

Повариха, которая до этого давала только капитану, пустилась наверстывать упущенное, бросив свои кастрюли. Команда кротко перешла на подножный корм, сочтя прилежно уплачиваемую ей неустойку вполне достаточной.

На второй день, взяв голых девах за руки и за ноги, матросы дружно выкинули их за борт, перейдя к водным процедурам, то есть утехам в воде.

– Плоскодонки, за мной! – вопил боцман, плюхаясь в воду своим толстым брюхом.

– Потаскушки, за мной! – вторил ему старпом.

Маркони, радист по-сухопутному, совсем одурев, передавал в эфир: «Помогите, насилуюсь!» Экипаж шаланды, семейная пара, заперся в своей каюте, стойко отражая лихие наскоки мужиков и настойчивые уговоры женщин.

Когда женщины наконец захотели одеться, всем дружно пришлось искать нижнее белье. Какой-то шутник спустил флаг и повесил на флагшток все трусики и бюстгальтеры. Новый флаг более соответствовал назначению судна.

Оргия продолжалась трое суток, до тех пор, пока уже стало совсем уж подозрительным скрываться от начальства, ссылаясь то на непогоду, то на плохую связь.

Через неделю экипаж «Савраски» дружно отправился в диспансер. Нет, не в психоневрологический, хотя психушка по ним давно плакала, а всего лишь в кожно-венерический…

Вылечившись, Александр бросился в деканат забирать документы. Лучшего студента просто так отпускать не захотели. Пришлось купить у врача справку о профессиональной непригодности по состоянию здоровья…

Со следующего курса он уже учился в одном из экономических вузов города, несмотря на увещевания школьных приятелей:

– Ты бросаешься из крайности в крайность. То в море, где полгода без женщин, то теперь выбираешь себе просто женскую специальность. Сперва будешь в группе единственным парнем, потом, на работе, единственным мужиком в отделе. Зачем тебе это? У тебя вроде и так по женской линии все в полном порядке – вагон и маленькая тележка в придачу.

– При чем тут ваши бабы? Я просто ищу себе специальность по душе…

Александр верил, что за экономикой будущее, что именно экономисты вскоре будут востребованы. Конечно, не сейчас, не во времена развитого социализма, когда экономикой даже и не пахло. Своей специализацией он выбрал перспективное планирование, стратегические аспекты развития экономики.

Перевод в другой институт дался с трудом. Программы полностью не совпадали, а переходить надо было на тот же курс, иначе грозила армия. Александр понимал, что его взяли, скорее, ради смеха. Чтобы остаться в институте, ему надо было сдать за два с половиной месяца 15 экзаменов и зачетов, при этом от посещения лекций его никто не освобождал. Каждый пятый день – очередной экзамен!

Он оказался единственным парнем в группе, и девчонки радостно взяли над ним шефство, снабжая конспектами и набиваясь в репетиторы. Конспекты он брал с благодарностью, но от иной помощи отказывался – привык до всего доходить сам. Читать конспекты он начинал с конца, с последней лекции. Ничего не поняв, начинал разбираться, и в итоге первые страницы можно было не читать, этот материал он уже знал. Ему было главное понять логику нового предмета, после чего он смело шел его сдавать. Он обладал уникальной зрительной памятью и, чтобы лучше запоминать, рисовал на полях. Когда на экзаменах попадался незнакомый билет, он усилием воли мысленно восстанавливал перед собой нужную страничку конспекта, вспоминая, какой на ней рисунок, и начинал «списывать» прямо из своей памяти.

Получая назад изуродованные конспекты, девчонки поначалу выражали неудовольствие, но, получив компенсацию, прощали и настойчиво предлагали следующий конспект. В «Макаровке» волосы приходилось стричь, но теперь Александр опять отрастил их и больше с ними не расставался.