Выйдя на крыльцо, Джейн обнаружила Стили и Мари за столом среди остатков пиршества. Половина пирога с заварным кремом превратилась в крошки, от салата остались ошметки. Джейн села к оставленному для нее прибору и потянулась к салату.

– Как она отреагировала? – нетерпеливо поинтересовалась Стили.

– Ты же знаешь Кэрол – невозмутимо. Я говорю ей, что моя квартира прослушивается и нужно, чтобы она позвонила в службу МПТСН…

– МПТСН? – вмешалась Мари.

Изучая содержимое салата, Джейн уточнила:

– Меры противодействия техническим средствам наблюдения. Вижу, Стили точно не прошла мимо салата, потому что авокадо в нем не осталось. Тем не менее наблюдаю кусочки авокадо, застрявшие в зубцах вилки.

– Да, это те самые улики, которые каждый раз выводят тебя на след. – В голосе Стили не слышалось ни капли раскаяния.

Не обращая внимания на их пикировку, Мари спросила:

– А ты не могла просто позвонить Кэрол?

Рот Джейн был набит салатом, поэтому за нее ответила Стили:

– Эрик сказал, что не всегда рекомендуется делать то, что они сделали вчера вечером в квартире Джейн, то есть убирать «жучок». У бизнесменов иногда принято оставить его включенным, запустить дезинформацию и посмотреть, что из этого выйдет, чтобы найти источник шпионажа. Так что на случай, если слежка связана с агентством, а не просто кто-то шпионит за Джейн, по телефону мы не будем ни обсуждать дела агентства, ни назначать встречи с МПТСН. Если в офисе есть прослушивающие устройства, мы не хотим, чтобы тот, кто их установил, убрал всё раньше, чем их найдет профессионал.

– Звучит довольно зловеще. Понятно, почему вы решили приехать ко мне на выходные… – Мари встала. – Можете остаться и подольше.

Она вошла в дом.

Джейн посмотрела ей вслед, отрезала большой кусок пирога и взглянула на Стили:

– Веселишься, да?

Стили широко развела руками.

– Почему бы и нет? Отличная компания, уютная комната, вкусная еда… В представлении моей мамы ланч – это картофельная запеканка с тунцом. Затем подается пудинг быстрого приготовления. Только не спрашивай, какой он на вкус…

– Да, я помню – такой красноватый.

– Я о том, что он безвкусный!

– Просто вы с ней говорите на разных языках.

– Почему ты никогда не говоришь так о своей маме, когда вы обсуждаете твой гардероб?

– Это не просто разговор на разных языках. Это другая планета.

– Она любит тебя.

– Ты же знаешь, как ей хочется, чтобы я выглядела немного… сексуальнее.

– А вот тут ты ошибаешься.

Джейн доела остатки пирога и посмотрела на Стили.

– Поэтому мне не нравится оставлять вас наедине. Какой период моей жизни вы обсуждали?

Появилась Мари, держа в руках поднос с тортом и кофейником:

– Твое детство, дорогая. И мне не нужно спрашивать разрешения, поскольку я тоже имею к этому отношение.

Она начала резать торт, покрытый белой глазурью и кокосовой стружкой, и положила кусочек перед Джейн.

– Что это? – Джейн ткнула пальцем в темную линию между двумя слоями желтоватого теста. – Похоже на кровь.

– Малиновый джем, сама знаешь.

Стили одобрительно понюхала свой кусочек.

– Так вот, это не просто торт, – заявила Мари. – Он идеально подходит для вечеринки в саду. Скажем, если ты хочешь представить родителям кого-то особенного.

– Но ты уже знакома со Стили. – Джейн почти удавалось сохранять невозмутимость.

– Торт многослойный и подойдет даже для свадьбы в саду, – продолжала Мари.

– Боже милостивый, – пробормотала Джейн.

– Тебе придется спросить Скотта, не против ли он, если подружка невесты в такой важный день наденет брюки, – вмешалась Стили.

Джейн впилась в нее взглядом:

– Предательница.

* * *

К утру воскресенья Скотт и Эрик поменяли «Субурбан» на машину наблюдения. Скотт свернул на улицу Прикли-Пир-клоуз и увидел золотистый фургон, припаркованный справа в трех четвертях квартала.

Сама улица едва ли оправдывала свое название [58]. Хотя на Т-образном перекрестке, где она отходила от шоссе, действительно росла единственная опунция. Но кактусы внесли гораздо больший вклад в борьбу с перекати-полем, чем в украшение пригородных пейзажей согласно замыслу энергичных застройщиков 1980-х.

Большинство домов на улице перестали притворяться, что у них есть сад, даже заброшенный: передние дворы превратились в парковки для больших семей, перебравшихся сюда в трудные времена. У пяти из тринадцати домов на тупиковой улице на подъездных дорожках стояло что-то похожее на трейлеры, поднятые на кирпичи, с задернутыми от жары занавесками. Люди жили в них постоянно. Скотт и Эрик поняли, что никого не удивит, если здесь появится еще один трейлер. Как и то, что его окна будут всегда зашторены от палящего солнца Аризоны.

Машина наблюдения выглядела так, словно находилась на последнем издыхании. Многочисленные надписи от прошлых владельцев как будто помогали заклепкам скреплять обшивку из стеклопластика. А еще они свидетельствовали о том, что прежние хозяева были счастливыми, хотя и подуставшими пенсионерами, и большинство их автопутешествий относилось к другому тысячелетию: «Встреча трейлер-клуба в Уичито – 1991»; «Мы преодолели Большой водораздел [59]– 1994». Возможно, хозяевами были «перелетные птицы» – жители северных или восточных штатов, которые раньше ежегодно ездили в Южную Аризону из-за теплых зим, да так и застряли здесь. И теперь их трейлер остановился передохнуть в этом засушливом месте в поисках последней парковки.

Внутри машины агенты развернули антенны и включили прямую видеотрансляцию золотистого фургона. Эрик настроил приемник на прослушивающее устройство, которое они установят после наступления темноты.

Скотт позвонил новичкам, которые всё еще вели наблюдение дальше по улице, и убедился, что ночью ни в самом фургоне, ни поблизости никого не было. Затем он сообщил им, что они свободны. Агенты услышали, как завелся двигатель полицейской машины без опознавательных знаков, и затих, когда она отъехала.

День седьмой

Понедельник

15

Прикли-Пир-клоуз, Финикс, полдень. Скотта разбудил сигнал будильника на электронных часах. Он быстро нажал на кнопку, чтобы выключить его, и спустил ноги с застеленной кровати в задней части трейлера. На Скотте уже были тяжелые ботинки, армейские брюки и футболка, так что оставалось разве что немного размяться, желательно не ударившись руками об изогнутый потолок. Он сделал два шага к изножью кровати и отодвинул пластиковую дверцу-гармошку, отделяющую спальню от основного помещения.

Эрик на секунду оторвался от монитора.

– Доброе утро.

– Есть что-нибудь новенькое?

– Нет. На Западном фронте без перемен.

– Мой завтрак готов?

– Вот твой латте. – Эрик помахал пачкой быстрорастворимого кофе «Максвелл Хаус».

Скотт направился в туалет – слишком маленький, чтобы там мог комфортно разместиться взрослый человек, закрыв за собой дверь. Поэтому Скотт оставил ее открытой. Они с Эриком выслеживали вместе преступников столько раз, что уже не стеснялись друг друга. Однако унитаз неумолимо наполнялся, поскольку их бдительное дежурство прерывалось только перерывами на туалет или короткий сон.

– Может, уже закроешь крышку своей атомной электростанции? – крикнул Эрик.

Скотт спустил воду и высунул голову из дверного проема, уже намыливая лицо кремом для бритья.

– Боишься, у тебя волосы встанут дыбом, дорогуша?

– Просто мешаешь смотреть запись. Последние три минуты картинка словно застыла. Уже шесть часов просмотрел.

Скотт закончил гигиенические процедуры и вышел с ощущением бодрости, но все же решил заварить кофе и съесть несколько энергетических батончиков. Сел рядом с Эриком за монитор.

– На аудио тоже ничего?

Устанавливать прослушку пришлось быстро, не осмотрев сам фургон, потому что именно в тот момент веселящиеся подростки решили припарковаться рядом, покурить марихуану и врубить в темноте музыку в открытые окна. Пацаны тусовались до полпятого утра. К этому времени, по мнению Скотта, стало уже слишком светло, чтобы незаметно осмотреть фургон: неизвестно, во сколько просыпаются обитатели улицы. Придется попробовать еще раз следующей ночью.

– Только это. – Эрик включил звук на приемнике возле монитора. Раздался отчетливый непрерывный гул.

– Без колебаний?

Эрик покачал головой и вернул регулятор громкости в прежнее положение.

– И никого в кадре? Даже домовладельцев? – Скотт принялся за второй энергетический батончик.

– Нет, но если летом в Финиксе никто не вышел из дома до восьми утра, то вряд ли выйдет сейчас.

Эрик поднялся с места и сделал пометку в журнале, сколько времени провел за наблюдением. Скотт опустился на его стул, допивая остатки кофе и уже впившись взглядом в монитор.

Эрик направился в спальню, но остановился, прежде чем закрыть за собой дверь.

– Ты постелил мне. Я так тронут…

Скотт, не оборачиваясь, показал ему средний палец.

– Ладно-ладно. Буду дрыхнуть целую вечность, если только не начнется вечеринка.

Скотт устроился на стуле, готовясь к утомительной работе. Его всегда удивляло, что слежка отнимает столько сил, хотя с точки зрения физической активности она мало чем отличалась от обычной работы в офисе: сиди весь день за монитором и вставай время от времени.

Хотя во время слежки меньше говоришь по телефону. Да, наверное, так и есть. Скотт раздумывал, не позвонить ли Джейн. Просто узнать, договорилась ли она о проверке агентства на «жучки».

Он знал, что не позвонит. Одно дело – думать об этом, глядя в монитор, и совсем другое – говорить с посторонним человеком, находясь в засаде. Особенно сейчас, когда даже нет доказательств, что это тот самый фургон с расчлененкой, за которым они охотятся. Он снова подумал о Джейн.

Скотт мысленно улыбнулся, вспомнив, как они впервые встретились в Куантико. Как Джейн была уверена, что все можно сделать лучше, как ее взгляды поразили Скотта своей наивностью и в то же время какой-то свободой. К тому же она появилась в Куантико, когда Скотт уже несколько месяцев изучал курс о роли бюрократии в борьбе с преступностью. Лицо и тело Джейн еще были по-девичьи округлыми, а сама она словно балансировала на канате, натянутом между доверчивостью и недоверием, так и не выбрав, на какую сторону склониться.

Теперь Джейн как будто побывала на обеих сторонах, и ей не понравилось ни там, ни здесь. И она решила остаться на канате, раскинув руки в стороны – правда, размахивая ими в попытке сохранить равновесие, Джейн невольно отталкивала от себя других людей. Скотт знал, что его мнение необъективно, потому что чувствовал, что тоже идет по канату, и не встретил на этом пути никого, кроме Джейн. Он уже давно хотел быть с ней, но не понимал, что им движет: забота о ее душевном равновесии или о своем собственном. Из-за этого он никогда не пытался перейти в их отношениях на так называемый «следующий уровень».

Предыдущих девушек – «пустышек», как называл их Эрик, – было легко заполучить и так же легко отпустить. При этом мысли о Джейн постоянно преследовали Скотта. Теперь, когда она снова оказалась рядом, он еще отчетливее понял, как тянется к ней. И не собирался провести остаток жизни в мечтах. С тех пор как Джейн попятилась и столкнулась с ним спиной на лестнице в пятницу вечером, Скотт только и думал про изгиб ее талии и другие изгибы – выше и ниже… Хотя эти мысли придется отложить на потом. Невозможно одновременно смотреть на монитор, слушать запись и думать о Джейн.

* * *

Услышав, как Кэрол вошла в агентство, Джейн остановила ее и поманила наружу – поговорить. Выйдя на парковку, она спросила:

– Вы нашли работающий телефон-автомат?

– С третьей попытки, – ответила Кэрол. – Хоть город и не обновляет телефонные справочники, но по-прежнему поддерживает автоматы в рабочем состоянии. Кто-нибудь из «Джеппсен инкорпорейтед» скоро приедет.

– Они первые в списке Эрика?

– Нет, вторые. У тех, кто на первом месте, все техники на этой неделе заняты.

Джейн покачала головой.

– Поверить не могу, насколько востребованы люди, занимающиеся «жучками» в частном порядке…

– Я побеседовала с одним из руководителей «Джеппсена». Он показался довольно милым.

Джейн услышала, как в агентстве зазвонил телефон, и бросилась внутрь, опередив Кэрол. В телефонной трубке раздался низкий голос со среднезападным акцентом:

– Это Билл Ледбеттер из Висконсина. Отец Эми. Вы прислали нам с женой электронное письмо насчет Эми около недели назад.

Джейн взяла в руки досье Эми. Она исчезла по дороге домой из «Молочной королевы» – с тех пор прошло уже несколько лет.

– Здравствуйте, мистер Ледбеттер. Рада вас слышать, а не только переписываться. Чем могу помочь?

– Ну, мы тут подумали над вашими словами, что, может, Эми жива, но не помнит, кто она такая… Честно говоря, нам это и в голову не пришло. Мы уверены, что она жива. К тому же здешние копы уже забирали расческу Эми проверить, не умерла ли она… и не нашли никаких совпадений.

– Вы имеете в виду, что они делали анализ ДНК?

– Да, они сразу это сделали.

– Понятно.

Джейн знала: когда речь заходит о ДНК, многие люди не замечают нюансов, хотя такой анализ не всегда находит совпадения, даже когда они есть. Обычно это происходит из-за того, что к началу поиска данных ДНК попросту нет ни в одной системе. Джейн знала, что детективу было трудно объяснить это Ледбеттерам, глядя им прямо в глаза, и видеть, как надежда и уверенность сменяются страхом и растерянностью.

– Мы получили письмо и хотим, чтобы вы составили свое заключение, только для больниц, – продолжал Ледбеттер.

– Мистер Ледбеттер, когда мы составляем заключение по пропавшему человеку, полиция автоматически сравнивает его данные с данными всех неопознанных лиц. В ФБР есть общая база на всех – и живых, и мертвых.

– Правда?

– Конечно. И это логично, так что наше заключение не слишком меняет дело.

Джейн услышала два женских голоса, кричавших на заднем плане на конце провода Билла Ледбеттера. Он прикрыл трубку ладонью, и его голос стал глуше:

– Мелисса! Бекка! Потише, пожалуйста, я говорю по межгороду.

Затем раздался девчачий голос:

– Но, па-ап!.. Она взяла мою резинку для волос.

– Ладно, я закончу через минуту. – Он вернулся к разговору с Джейн: – Извините. Я поговорю с женой, но главное, что мы хотели спросить: нужно ли нам приезжать, чтобы вы сделали заключение?

– Вовсе нет. Мы можем обсудить всё по телефону и сказать, какие еще документы понадобятся. Вы пришлете их по почте, а как только мы закончим, отправим оригиналы обратно.

Когда их разговор закончился, Джейн представила себе мир Билла Ледбеттера. Он по-прежнему оставался отцом и сталкивался с неожиданностями, к которым не готов. «Всегда одно и то же, – подумала она. – У всех одинаково».

Услышав, как секретарша с кем-то поздоровалась, Джейн направилась к стойке регистрации. Кэрол сообщила, что двое из «Джеппсен инкорпорейтед» ждут на крыльце. Джейн позвала Стили, и они вышли на улицу.

Лекс Джеппсен оказался крупным мужчиной, представившимся агентству «32/1» как «мозг» операций по зачистке «жучков», а его напарник Майкл Иген был «руками». Они занимались этим уже три года – с тех пор как ушли из ФБР в поисках больших денег и гибкого графика. Мужчины спросили, как агентство вышло на них, и Джейн назвала имена Скотта Хьюстона и Эрика Рамоса. Лекс и Майкл рассмеялись и поинтересовались, как поживают «эти два сукиных сына». А потом попросили Джейн, Кэрол и Стили побыть в вестибюле, пока они будут работать.

Затем специалисты ввалились в здание. Лекс достал прибор и стал водить им в нескольких дюймах от стен, а Майкл разбирал телефон на столе Кэрол. В конце концов Лекс спросил, есть ли у них ключ от ограды стоящего снаружи генератора. Джейн отдала ключ и услышала, как он, насвистывая, снова вышел через черный ход.

Когда они вернулись, Майкл улыбался, что-то держа в руках. Джейн и Стили встревоженно переглянулись и встали.

– Вопрос первый: у вас здесь три телефонные линии? – начал Лекс.

– Да, – подтвердила Джейн.

– Тогда следующий вопрос: у вас были какие-нибудь сбои за последние пару месяцев?

Она покачала головой.

– Давно работаете в этом здании?

– Около года.

Лекс посмотрел на коллегу, который заметил, покачав головой:

– Он простоял не так уж долго.

– Можно узнать, – перебила его Стили, – это подслушивающее устройство или что?

– Да, это оно, – ответил Майкл. – Радиопередатчик – точно такой же, как в квартире.

– Где он был?

– На одной из телефонных линий снаружи, но внутри отсека для генератора.

– Мы же только что получили генератор, – удивилась Джейн.

– «Жучок» могли поставить и раньше, но это мы проверим, – ответил Лекс. – Обычно мы находим такой тип прослушки в штаб-квартире корпорации или в офисе, где обсуждаются корпоративные секреты. – Он замолчал, окинув взглядом скромную обстановку и остановившись на алоэ в углу. – Вы связаны с благотворительностью?

Кэрол кивнула.

– У вас есть конкуренты? Или какой-нибудь запатентованный метод? Или то, что вы еще не запатентовали? – продолжал Лекс.

– Конкуренция в нашей сфере слабовата, – заметила Стили.

Он снова огляделся по сторонам.

– А чем вы занимаетесь?

– Криминалистическая экспертиза пропавших без вести.

Майкл приподнял брови.

– Вы делали что-то, что могло разозлить копов?

Джейн воздержалась от озвучивания версии, что это связано с наездом Стили на ногу полицейскому в пятницу вечером.

– Мы помогаем правоохранителям. И у нас есть контакты с полицией Лос-Анджелеса. Если им что-то нужно, они просто говорят.

Майкл пожал плечами и начал собирать оборудование.

– Может, копы не из Лос-Анджелеса… Они могут быть откуда угодно. Если я правильно понял, ваши заключения распространяются по всей стране.

– Или это связано с самими пропавшими, – продолжил Лекс. – Например, кто-то хочет украсть личные данные человека, который числится пропавшим… В любом случае теперь мы знаем, что ваша телефонная линия прослушивалась. И тому, кто это сделал, не нужно было получать к ней доступ, чтобы подключиться. Он поймет, что прослушки больше нет. Мы собираемся вернуться и проверить всё через месяц.

Он заполнил под копирку какой-то листок:

– Вот счет-фактура. Платежные реквизиты внизу. – Оторвал и забрал копию и отдал Джейн верхний лист. – Теперь насчет квартиры. Кэрол сказала, что «жучок» нашли в пакете на молнии под лестницей на телефонном проводе?

Джейн кивнула.

– И вы всё проверили?

– Эрик и Скотт сказали, что в квартире чисто.

– Хорошо. – Лекс повертел в руках пакет и передал Майклу. – «Жучок» из вашего дома идентичен тому, что мы нашли здесь. Мы считаем, это как-то связано с работой, потому что обычному любопытному вряд ли интересны ваши рабочие разговоры. И этот человек находится рядом с вами или имеет к вам доступ. Эта фиговина не работает на большом расстоянии. Стоит подумать о том, чтобы усилить охрану вашей собственности.

– Необязательно проникать внутрь здания, чтобы установить устройство, – добавил Майкл.

В голосе Стили слышалось волнение:

– Думаю, так и есть.

Майкл собрал вещи и поднял пакет с «жучком».

– Вам это нужно или хотите, чтобы я забрал?

– Можете взять, – ответила Джейн.

Как только мужчины ушли, Стили заметила:

– Придется рассказать Скотту и Эрику.

– Что мы нечаянно рассекретили их расследование? Это точно, – согласилась Джейн.

– Вы же не могли знать, – возразила Кэрол.

– Это неважно. Два агента заняты расследованием убийства, и они передавали служебные сведения по, как оказалось, прослушивающейся линии, – как само собой разумеющееся ответила Стили.

Джейн достала мобильник и оставила Скотту сообщение с просьбой позвонить. Она не упомянула про «жучок», собираясь рассказать все подробно при встрече.

* * *

В восемь минут восьмого вечера понедельника Эрик снова занял пост наблюдения перед монитором. Скотт был в уборной, когда напарник крикнул:

– У нас гости!

Скотт быстро вышел, заправляя на ходу рубашку, а Эрик увеличил громкость и включил видео- и аудиозапись. На мониторе высокий мужчина в спортивных штанах возился позади фургона. Послышался скрежет ключа в замке.

– Из какого дома он вышел? – тихо спросил Скотт.

– Из гаражного бокса пятнадцать-ноль-один.

На мониторе было видно, как мужчина вытащил толстую металлическую цепь между ручек задних дверей, открыл фургон и запрыгнул внутрь. Двери закрылись прежде, чем агенты успели что-то разглядеть, а потом послышался звук навешиваемого замка.

Эрик надел наушники, чтобы сосредоточиться на звуке, пока Скотт пытался отследить обе записи. Изображение оставалось неподвижным. Раздались шаги. Лязгнул еще один замок, зашумел гидропривод. Послышался приглушенный голос. Скотт пристально взглянул на напарника, нахмурив брови. Эрик покачал головой. Он тоже не разобрал слов.

Что-то загудело, снова лязгнули открываемые замки. Мужчина вылез из задней части фургона и резко наклонился, держась за край заднего бампера. Скотт не мог видеть, что он делает, пока тот не повернулся и не заглянул под машину. Что-то узкое и темное свисало из салона на землю. Раньше его не было видно на мониторе, потому что его заслонял бампер.

– Что это, черт подери? – Скотт ткнул в монитор.

– Он не говорит, – громко ответил Эрик.

Скотт наклонился поближе к монитору, но это не помогло. Мужчина продел цепь обратно между дверных ручек фургона, запер висячий замок и вернулся в гараж. Он шел не спеша, не оглядываясь по сторонам. Как только он исчез из кадра, Скотт спросил:

– Что он сказал, когда был внутри?

– Что-то вроде «как раз для моих клешней». – Эрик посмотрел на напарника.

– Прокручивай, пока не будешь точно уверен, что именно он говорил, – раздраженно приказал Скотт. Тут он заметил выражение лица Эрика и продолжил уже мягче: – Надо понять смысл.

Агент Рамос мрачно улыбнулся и перемотал аудиозапись назад.

Скотт сел за пульт и прокрутил назад видео. Он приближал изображение до тех пор, пока оно не превратилось в набор пикселей, а потом увеличил еще раз, явно что-то обдумывая и опровергая собственные выводы. Вдруг оторвался от монитора, повернулся к шкафчику за спиной и вытащил оттуда папку. Внутри лежали восемь скрепленных листов гладкой факсимильной бумаги. Скотт переворачивал страницы, бегло просматривая верхнюю часть каждого листа. Дойдя до конца, он выругался.

Эрик обернулся и снял наушники.

– Что такое?

– Это же факс от копов Финикса? – Скотт помахал листками в воздухе. – Там страницы с первой по восьмую, а должно быть девять.

– Вот же гребаный факс, – простонал Эрик.

Скотт встал, пытаясь расхаживать туда-сюда по тесному пространству.

– Как думаешь, что было на девятой? – спросил Эрик.

– Как насчет такого варианта: «Да, у нас здесь твой золотистый фургон, и знаете что? У него там удлинитель, который тянется от него сзади до бокса пятнадцать-ноль-один»? – Скотт швырнул листки на пульт наблюдения, пододвинул стул к напарнику и снова сел.

Эрик уставился на монитор.

– Наверное, ты прав, это удлинитель. Кто владелец пятнадцать-ноль-один? – Он поднял бумаги. – Спайсерсы. Салли и Фрэнк. – Положил листки обратно. – Я должен был проверить факс, когда забирал в пятницу…

Скотт похлопал напарника по плечу.

– Да это неважно. Может, на девятой странице написано: «Ведите машину осторожно, ребята». Что бы там ни было, мы проверим удлинитель сегодня вечером.

Эрик кивнул, перемотал запись назад и нажал на паузу.

– Может, он сказал: «Золото для моей принцессы»?[60]

Эрик нажал воспроизведение. На этот раз мужской голос прозвучал отчетливее, с любовью и торжеством: «Золото для моей принцессы».

16

Фрэнк Спайсер в банном халате сначала включил на крыльце свет, потом открыл входную дверь дома по адресу 1501, Прикли-Пир-клоуз и обнаружил на пороге четырех человек. Они колотили в нее целую минуту – столько времени потребовалось Фрэнку, чтобы добраться до входа.

Двое мужчин показали ему значки ФБР. На двух других была форма полиции Финикса. Один из агентов ФБР протянул какие-то документы. На первой странице было напечатано слово «ОРДЕР» – так крупно, что Фрэнк рассмотрел его даже без очков. Для прочтения остального очки потребовались, и он впустил служителей закона внутрь. В конце концов, ему нечего скрывать.

Оказалось, правоохранители не собираются обыскивать дом. Все это было ошибкой, как и думал Фрэнк. Они хотели обыскать припаркованный перед домом Спайсеров старый фургон, к которому те не имели никакого отношения. Фрэнк им так и сказал, а его жена Салли в розовой махровой муу-муу [61], присоединившаяся к ним в гостиной, подтвердила:

– Так и есть, это не наш. У нас «Сатурн», он стоит на подъездной дорожке.

– Мэм, удлинитель от этого фургона ведет в ваш гараж, – сказал светловолосый фэбээровец.

Салли попятилась.

– Что-что? – Она бросилась к окну, увлекая за собой мужа. – Фрэнк, ты это видел?

Фрэнк почувствовал усталость.

– Нет, не видел.

Салли обернулась к четверым правоохранителям, стоящим в гостиной словно статуи:

– Нас несколько недель не было в городе. Может, кто-то решил воспользоваться нашим электричеством?

Она замолчала и снова посмотрела на мужа. Тот пожал плечами.

– Мы думали, кто-то приехал в гости к соседям… Я не заметил удлинитель.

Скотт посмотрел на Фрэнка и Салли Спайсер. Никто из них не походил на человека, которого он видел у фургона вчера вечером.

– Мистер и миссис Спайсер, здесь живет еще кто-нибудь?

– Наш сын Уэйн, – озадаченно ответила Салли.

– Нам нужно поговорить с ним, чтобы выяснить, не его ли это фургон. Где его можно найти?

– Это не его… – начала было Салли.

– Давайте я его позову, – перебил ее Фрэнк. – Так будет проще. Уэйн не любит, когда его беспокоят, – бросил он через плечо и вышел из гостиной. Один из полицейских последовал за ним.

Скотт стоял на другом конце гостиной. Салли Спайсер не казалась встревоженной – просто сбитой с толку, как человек, которого только что разбудили. Она взъерошила короткие седые волосы и смущенно улыбнулась Хьюстону. Его лицо оставалось вежливо-бесстрастным.

Человек, зашедший в гостиную вместе с Фрэнком, очень напоминал того высокого мужчину, за которым Скотт и Эрик наблюдали в монитор. Только к темным спортивным штанам теперь добавилась белая майка. Длинные белесые волоски на теле прилипли к коже под струйками пота, как будто он только что вышел из комнаты без кондиционера.

Скотт повернулся к нему, а двое полицейских незаметно загородили дверь.

– Вы Уэйн Спайсер?

– Да. – Казалось, мужчина удивлен, что они знают его имя.

– Это ваш фургон возле дома?

– Да, мой.

Скотт заметил, что Салли схватила Фрэнка за руку.

– У нас ордер на его обыск, сэр.

Эрик подошел и встал рядом со Скоттом, держа в руках второй экземпляр ордера.

Взгляд Уэйна заметался от Скотта к окну.

– Почему? Он стоит там вполне законно. Я не сделал ничего плохого. – Его голос с каждым словом звучал все выше.

– Присядьте, сэр. – Скотт указал на диван, обитый тканью в цветочек. – Вот ваша копия ордера.

Эрик передал бумагу Уэйну. Скотт ожидал, что такой крупный мужчина будет как-то сопротивляться, но тот словно больше ничего не слышал и не видел.

– Уэйн? – умоляюще позвала Салли.

Он не ответил.

Один полицейский остался в гостиной со Спайсерами, а Скотт, Эрик и офицер Перес вышли на улицу.

Перес подошла к патрульной машине, припаркованной поперек подъездной дорожки Спайсеров, и направила мощный луч прожектора на заднюю часть фургона. Эрик вынул из сумки с оборудованием фотоаппарат и со вспышкой заснял фургон со всех сторон, а потом сделал несколько снимков навесного замка на задних дверях. Перес достала из багажника болторез, и Эрик сфотографировал, как она разрезала навесной замок, сняла цепочку между дверными ручками и медленно распахнула обе двери. Скотт включил фонарь и посветил внутрь.

Удлинитель тянулся из-под бампера куда-то в пол фургона, в ржавое отверстие, частично залепленное кусками черной изоленты. Скотт проследил взглядом за шнуром и увидел другой – белого цвета, идущий от задней стенки белой морозильной камеры среднего размера. Серая резиновая планка, словно ремень опоясывающая фасад камеры, была прикручена к стене блестящими, с виду совсем новыми винтами. Между морозильником справа и армейской раскладушкой слева едва хватало места для прохода. В дальнем конце фургона с потолка свисал брезент, закрывая передние сиденья.

Когда Эрик сфотографировал все изнутри, Перес забралась в фургон, чтобы сломать навесной замок на дверце морозильника, а потом они поменялись местами. Скотт открыл дверцу, чтобы Эрик мог сфотографировать содержимое. Самому ему не было видно, поэтому наблюдал за Эриком. Но напарник опустил фотоаппарат, так и не сделав ни одного снимка.

– Что там? – не выдержал Скотт.

– Сам посмотри. – Эрик быстро щелкнул вспышкой три раза подряд и спрыгнул вниз.

Скотт забрался в фургон и посветил фонариком в морозильную камеру. Внутри на спине, согнувшись, прислонившись головой к левой стенке и опустив подбородок, лежала мертвая женщина. Темные волосы вились вокруг юного лица и падали на плечи, слегка сжатые передней и задней стенками камеры, вытянутые руки скрещены ладонями вниз на животе. На ней были только лифчик и трусы. Она выглядела невинной и умиротворенной. Благодаря холоду признаков разложения не было.

Скотт переглянулся с Эриком.

– Мы поймали его. Наконец-то достали ублюдка. Перес, вызовите эвакуатор. Мы конфискуем фургон.

Во время ареста Уэйн Спайсер хранил молчание – только кивнул в знак понимания, что ему разъяснены его права, и посмотрел на родителей пустым взглядом, прежде чем его вывели из дома в наручниках. Выходя из гостиной, Скотт взглянул на Фрэнка и Салли Спайсер. Они рухнули на диван как подкошенные и явно не смогут встать в ближайшее время. Он тихо закрыл за собой дверь.

Эрик остался возле фургона – стеречь улики для команды судмедэкспертов, которая приедет официально зафиксировать смерть, и дожидаться полицейского эвакуатора.

Офицер Перес выехала с Прикли-пир-клоуз и направилась по тихим улицам Месы. Уэйн на заднем сиденье полицейской машины поглядывал в окно, неглубоко дыша и обливаясь потом. Сидящий рядом Скотт пытался выровнять собственное сбившееся дыхание и думал, как использовать на допросе труп в морозильнике в качестве улики. Не может быть, чтобы этот парень не понимал: рано или поздно его найдут и посадят. Они с Эриком заставят его расколоться, где тела других убитых им женщин, и наконец закроют те старые дела в Атланте.

День восьмой

Вторник

17

Скотт и Эрик выехали из отеля в центре Финикса, решив сначала получить предварительное заключение из офиса коронера о девушке в морозильнике, а уже потом допросить Уэйна Спайсера.

Скотт вспомнил, что вчера так и не перезвонил Джейн, и поклялся сделать это сегодня днем. Он сверился с лежавшим у него на коленях листком. Дежурным патологоанатомом в офисе судебно-медицинской экспертизы округа Марикопа была доктор Боделл.

В офисе коронера агентам разрешили не переодеваться и оставили их в смотровой комнате. Окно выходило в просторное помещение, где за столом для вскрытия трудилась доктор Боделл. Оно занимало бо́льшую часть стены, и у Скотта возникло ощущение, что он находится прямо рядом с патологоанатомом. Агент опять удивился ее голосу с британским акцентом, хотя Скотту доводилось слышать его раньше.

– Меня хорошо слышно? – Доктор Боделл в комбинезоне из тайвека [62] задрала подбородок к микрофону, свисающему с потолка, и смотрела на них через окно. Молоденький ассистент придвинул микрофон чуть ближе к ней. Агенты кивнули, хотя им показали, как пользоваться настенным микрофоном, чтобы патологоанатом их слышала.

– Значит, вы нашли труп в морозильной камере, – заявила она. – Есть предположения, как долго он там пролежал?

Агенты покачали головами. Доктор Боделл продолжила:

– Что ж, я смогу предоставить больше информации после вскрытия. Когда тело еще немного разморозится, мы проведем полное обследование. А пока могу сказать, что ваша неизвестная – белая, за двадцать, рост пять футов шесть дюймов, худощавое телосложение. Рентген показал перелом шеи.

Доктор Боделл сделала паузу, чтобы Эрик успел записать, и, глядя на него, продолжила:

– Я подумала, вам будет интересно узнать, что у нас достаточно материала для опознания. Взгляните на экран.

Они посмотрели на экран, вмонтированный в консоль прямо напротив. Сначала он был черным, потом появилось размытое и движущееся изображение во весь экран. Скотт взглянул на доктора Боделл, которая двигала трубкой размером с авторучку вокруг рта трупа. Ассистент подошел к ближнему краю стола и невольно загородил Скотту обзор. Агент снова взглянул на экран и увидел зубы: камера перемещалась вокруг рта.

Из динамиков донесся голос доктора Боделл:

– Видите пломбу в этом клыке?

Агенты хором ответили: «Нет». Скотт вспомнил, что нужно нажать кнопку микрофона, чтобы патологоанатом услышала их. Он так и сделал и повторил: «Нет».

Патологоанатом усмехнулась. Ассистент передал ей какой-то инструмент.

– Посмотрите еще раз на экран.

Они наблюдали, как в руках Боделл появилась зубочистка и очертила овал на внешней поверхности клыка.

– Видите, возле губ оттенок светлее?

Агенты различили это с трудом, в чем и признались. Доктор Боделл, казалось, наслаждалась происходящим.

– Какому-то очень дорогому дантисту понравился бы ваш ответ.

Ассистент рассмеялся, и патологоанатом объяснила:

– Это высококачественный пломбировочный материал. Такой же стоит между клыком и боковым резцом. – Она подняла глаза на агентов. – Работа дантиста такого уровня редко встречается у неопознанных трупов, с которыми мы имеем дело. Так что, джентльмены, если эта женщина есть в системе, то стог сена, в котором вы ищете иголку, стал гораздо меньше.

Патологоанатом снова посмотрела на труп:

– Я понимаю, почему над этим ртом проделана такая высококлассная работа. Посмотрите на зубы, улыбку.

Теперь она медленно водила камерой по передним зубам. Скотт мысленно согласился, что зубы выглядели на удивление одинаковыми по размеру и цвету.

– Если у вас есть деньги на такую улыбку, она того стоит, – заметила доктор Боделл.

Скотт перевел взгляд с экрана на патологоанатома. В этот момент ассистент отступил в сторону, позволив агенту снова увидеть тело. Скотт машинально посмотрел на рот, где металлические зажимы оттягивали уголки верхней губы. Казалось, мертвая девушка улыбается.

* * *

Джейн спустилась по лестнице и пошла на кухню на звук голосов. Мари заворачивала бутерброды в вощеную бумагу, Стили сидела на кухонной стойке. Подруга посмотрела на Джейн и сообщила:

– Твоя мама хочет помочь прибраться у тебя дома.