— Кто-то должен был позвонить в консульство и выяснить, что там нет никого с таким именем.

— Я только что звонила. У них вообще нет атташе по правовым вопросам в Бостоне.

— Какие-то парни вламываются ко мне в квартиру, чтобы установить слежку за моим Интернетом. Группа быстрого реагирования появляется в Медфорде через несколько минут после того, как там появляюсь я. Арестовывают ключевого свидетеля, которого затем убивают прямо в отделении ФБР. Кто-то явно не хотел, чтобы я поговорил с Перрейрой.

— Только не говори, что обвиняешь Гордона Снайдера.

— Я бы с удовольствием обвинил Снайдера хоть в утечке нефти «Бритиш петролеум», хоть в глобальном потеплении. Но не в этом. Он слишком зациклен на том, чтобы прижать Маршалла Маркуса. Но это кто-то из руководства. Кто-то на высшем уровне, кто не хочет, чтобы я нашел похитителей Алексы.

— Ладно. Тогда, если кто-то действительно пытается помешать тебе найти Алексу, то по какой причине?

— Понятия не имею. Но у меня такое ощущение, что мне намекают.

— На что?

— Что я на правильном пути.



Мой старый друг Джордж Девлин — Ромео, как мы его называли в спецназе — был красавцем, каких поискать.

В школьные годы он был не только самым красивым и популярным парнем в классе и классным президентом, но еще и звездой хоккея. Причем в хоккейном городе, в Гранд-Рапидсе, штат Мичиган, а это кое о чем говорит. И в компьютерах он был ас.

Он мог бы преуспеть в чем угодно, но у Девлинов не было денег, чтобы послать его в колледж, и он ушел в армию. Прошел отбор в войска специального назначения и стал сержантом по связи. Там я и познакомился с Джорджем: он был сержантом в моем подразделении. Не знаю, кто первым придумал ему такое прозвище — Ромео, — но оно к нему приклеилось.

Однако после ранения в Афганистане и лечения в ветеранском госпитале он сказал, чтобы его так больше не называли, и мы стали звать его Джорджем.

Я встретился с ним в огромном белом кемпере, утыканном антеннами, который служил ему одновременно и домом, и передвижным офисом. Он держал его в подземном гараже в «Холидей-инн» в Дедхеме. Это было в его духе. Он всегда предпочитал встречаться в самых странных и труднодоступных местах.

Я открыл дверь и вошел в полутемную комнату.

— Хеллер.

Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я увидел, что он сидит на табуретке, спиной ко мне, перед целым строем компьютерных мониторов.

— Привет, Джордж. Спасибо, что сразу согласился встретиться.

— Я так понимаю, GPS-трекер пригодился.

— Еще как. Это было гениально. Спасибо.

Я протянул ему «нокию», которую забрал из квартиры Маурисио. Джордж крутанулся на табуретке и повернулся ко мне лицом.

Тем, что осталось от его лица.

Я так и не смог к этому привыкнуть. Это было ужасное месиво из сплошных глубоких шрамов. На нем были ноздри, прорезь вместо рта и веки, которые армейские хирурги каким-то чудом сумели сделать из кожи, взятой с внутренней стороны бедра.

Я сказал:

— Единственный номер, и во входящих, и в исходящих — номер какого-то мобильного телефона. По всей видимости, его контакт — тот, кто нанял его, чтобы похитить девушку. Если кто-то способен найти этого гада по телефону, так, пожалуй, только ты.

Он проговорил хриплым шепотом:

— А что же ты ФБР не попросишь помочь?

— Я не знаю, кому там можно доверять.

— Ответ: никому. Зачем ты вообще с ними работаешь?

— Они мне нужны. Я должен любой ценой найти Алексу.

Он шумно вдохнул, затем выдохнул.

— Без комментариев.

Он презирал все правительственные учреждения. Слишком уж они были могущественными и зловещими, и думаю, он их все скопом числил виноватыми в том, что в бензобаке его «хаммера» сработало иракское взрывное устройство.

Он склонил голову над телефоном.

— Ага, «Нокла-8800».

— «Нокия», ты хочешь сказать.

Он протянул мне телефон:

— Читать умеешь, Ник? Видишь, написано: «Нокла». — Он сдвинул заднюю крышку и вытряхнул батарейку. — «Шэньчжень спешиал», — сказал он, показывая ее мне. Батарейка была вся в китайских иероглифах. — Никогда не видел на eBay распродажи телефонов «нокия» — новеньких, за полцены? Они все сделаны в Китае.

Я кивнул.

— Покупаешь телефон через Интернет — и не надо рисковать, идти в «Уолмарт» или в «Таргет», светиться перед камерами наблюдения.

Девлин взглянул на один из своих мониторов. Там мигала зеленая точка.

— Кстати, насчет отслеживающих устройств — на тебе что-то есть?

— Насколько я знаю, нет.

— Можно взглянуть на твой телефон?

Я протянул ему мой «блэкберри». Он открыл крышку аккумулятора, приподнял батарейку и что-то вытянул из-под нее пинцетом. Показал мне.

— Кто-то следил за каждым твоим шагом, Хеллер, — сказал он. — Давно, как думаешь?

Я, конечно, никак не думал. Но теперь по крайней мере было понятно, как они выследили меня в квартире Маурисио Перрейры в Медфорде. Вот тебе и «конфиденциальная информация».

— Похоже, ФБР установило за тобой слежку. А я-то думал, ты с ними заодно. У кого-нибудь была возможность похимичить с твоим «блэкберри», пока ты не видел?

Я кивнул. Вспомнил, как сдавал «блэкберри» на входе в Бостонское отделение ФБР, и не один раз, а дважды.

— Теперь уже и у меня начинается паранойя, — сказал я.

— В любом случае, ты абсолютно прав насчет китайских подделок. Да, если покупать их через Интернет, меньше риск засветиться. Но есть и еще одна причина, поважнее. Об этом только самые крутые бандиты знают. IMEI. Электронный серийный номер. Он есть у любого телефона, даже у «ноклы». Но бандиты берут «Шэньчжень спешиал», потому что тогда их гораздо труднее отследить.

— Почему это?

— Когда у ФБР есть серийный номер настоящей «нокии», им всего-то и нужно что позвонить в Финляндию, и им скажут, где продан телефон. А вот эта вот красота совсем другое дело — кому ты про нее звонить будешь, на какую-то неизвестную фабрику в Шэньчжене? Там и по-английски-то никто не говорит и никакого учета не ведут наверняка, да и просто трубку, скорее всего, никто не возьмет. Вот и ищи.

— Значит, эти ребята — профи, — сказал я.

Он ответил:

— Держи свой «блэкберри». Чист, как слеза младенца.

— Спасибо, — сказал я. — Но лучше поставь этот жучок обратно. Только сначала разряди ему батарейку. Пусть умрет естественной смертью минут так через пятнадцать-двадцать.

Он кивнул.

— Тогда они не догадаются, что ты ее нашел.

— Вот именно. Пусть лучше меня недооценивают.

Когда я снова сел в «дефендер», мой мобильный зазвонил.

— Я все ждала, что ты позвонишь, — сказала Диана.

— Мой «блэкберри» был временно отключен.

— Ты не видел, что я тебе отправила?

— А что ты отправила?

— Фотографию нашего похитителя, — ответила она.

8

Городок Пайн-Ридж в штате Нью-Хэмпшир (1260 жителей) располагал полицейским подразделением в составе двух человек на полной ставке, двух человек на полставки и начальника полиции. Джейсон Кент, новичок, нерешительно вошел в кабинет начальника.

— Шеф?

— Сэм Дюпуи уже несколько раз звонил, — сказал начальник, Уолтер Новицкий. — Что-то там у него чешется по поводу олдерсоновского дома. Собака, что ли, у него убежала. Я толком не понял. Но говорит, там, похоже, какие-то работы ведутся без разрешения и бог знает что еще.

— Хотите, чтобы я съездил и поговорил с мистером Дюпуи?

— Просто зайди к Олдерсону и погляди, как там и что.

— Я думал, там никто из Олдерсонов уже и не бывает.

— Сэм говорит, у них там какой-то сторож, что ли, работает.



Я кликнул на Дианино письмо и стал ждать, пока откроется вложение. Фотография. Еле-еле можно разглядеть затылок и плечи. Почему же Диана так уверена, что это тот, кто нам нужен?

Я всмотрелся повнимательнее и увидел что-то похожее на подголовник кресла в машине. Фото сделано с заднего сиденья.

Плечи мужчины поднимались гораздо выше подголовника. Голова явно выбрита. И значительную часть головы и шеи занимало какое-то пятно. Приглядевшись, я понял — татуировка. Контурный рисунок, очень подробный. Стилизованные перья, острый клюв, уши торчком. Кажется, сова с большими, свирепо глядящими глазами.

«У этого парня глаза на затылке…»

Когда Маурисио Перрейра пробормотал эти слова, я решил, что он хочет сказать: он, мол, все видит и слышит, у него везде осведомители, я не могу назвать тебе имя — я его боюсь.

Он и правда боялся. Но про глаза на затылке — это была не метафора. У этого парня и в самом деле на затылке глаза.

Диана ответила после первого же звонка.

— Кто фотографировал? — спросил я.

— Алекса Маркус. Это с ее айфона, снято в два тридцать шесть ночи — в ту ночь, когда она пропала.

— Сова какая-то.

— Да. Татуировка на голове и на шее, должно быть, и на спине еще.

— Ты, наверное, уже проверила по НЦКИ, — сказал я.

Национальный центр криминальной информации — компьютерная база данных о преступлениях, расследованных ФБР. Ее используют все полицейские подразделения и другие органы правопорядка в стране.

— Само собой. Ничего похожего.

— А есть какая-нибудь всеобщая база данных по уголовным татуировкам?

— Должна бы быть, но нету. Я разослала фотографию семидесяти пяти нашим атташе по правовым вопросам по всему миру. Попросила пробить в местных правоохранительных органах. Может быть, повезет.

— Может быть, — с сомнением отозвался я. — Надо думать, парня с совой на затылке должны были запомнить.

— Это как-то глупо. А совы считаются мудрыми птицами.

— Тут дело не в мудрости, а в том, чтобы запугать. В некоторых культурах сова — символ смерти. Дурное предзнаменование. Предвещает смерть.

— Где? В каких странах?

Я немного подумал.

— В Мексике. В Японии. В Румынии, кажется. Может быть, в России. Видела когда-нибудь, как сова охотится?

— Представь себе, не видела.

— Поводит головой из стороны в сторону, вверх-вниз, присматривается, прислушивается — выслеживает добычу. Трудно отыскать более совершенную, более безжалостную убийцу.



— Здравствуйте, мистер Хеллер, — сказала Джиллиан, когда я пришел в офис. — Дороти вас искала.

— Можете называть меня Ник, — сказал я, наверное, раз двадцатый за то время, что она у меня работала. Заметил у нее на плече татуировку бабочки. — Что она означает — бабочка?

— Это символ свободы и преображения. А внизу на спине у меня вытатуировано: «Мясоеды — убийцы». Хотите поглядеть?

Послышался голос Дороти — она подходила к нам:

— Джиллиан, свои тату в интересных местах будете демонстрировать после работы или в отпуске. — Она покачала головой. — Я получила фото, которое ты прислал, — сказала она мне. — Погуглила татуировку, но пока ничего.

— Мой брат работал в тату-салоне в Саугусе, — сказала Джиллиан.

— Поменяйте лучше картридж, как я просила, — напомнила ей Дороти.



У меня в кабинете Дороти сказала:

— Я нашла шпионское ПО в нашей сети. Вирус. Внедрился в нашу корпоративную сеть, ввел код и открыл заднюю дверь. Уже пару дней он сканировал все защищенные файлы и пересылал.

— Вот откуда они узнали код моей сигнализации, — сказал я. — И куда же пересылались файлы?

— На прокси-серверы, которые так часто меняются, что их почти невозможно отследить. Но я удалила вирус. Надеюсь, окончательно.

Раздался звонок по внутренней связи, и Джиллиан сказала:

— К вам посетитель.

Я взглянул на Дороти, та пожала плечами.

— Имя? — спросил я.

— Белинда Маркус.



— Я ужасно волнуюсь за Маршалла, — проговорила Белинда. Протянула ко мне тонкие руки и обняла меня.

— Извините, Белинда. У нас назначена встреча?

Она села.

— Нет, не назначена, Ник, но нам надо поговорить.

— Погодите секундочку. — Я развернул стул и набрал быстрое сообщение для Дороти: «био белинды маркус срочно».

— Я в вашем распоряжении, — сказал я.

— Ник, я понимаю, нужно было сначала позвонить, но я давно уже хотела с вами поговорить с глазу на глаз — с тех самых пор, как начался этот кошмар.

Я кивнул.

— Я чувствую себя предательницей, но я просто уже ума не приложу, что делать, кто-то же должен что-то сказать. Ник, вы должны знать — у Маршалла сейчас очень тяжелое время. Он хочет только одного — вернуть домой любимую дочь, а они… они не дают отдать им то, что те хотят, и это его убивает.

— Кто — они?

Она встревоженно посмотрела на меня.

— Дэвид Шехтер.

— Откуда вы знаете? Он с вами об этом говорит?

— Никогда. Я просто подслушала, как они спорили.

— Значит, вы знаете, что такое «Меркурий»?

Она покачала головой:

— Не знаю. То есть это какие-то документы, но я понятия не имею какие. Мы должны им их отдать.

— А почему вы решили рассказать об этом мне?

Она стала разглядывать свои ногти.

— Маршалл с головой увяз в каких-то проблемах, а я не знаю, к кому обратиться.

Я взглянул на экран компьютера. На нем появилось быстрое сообщение от Дороти, несколько строчек.

— Я не сомневаюсь, что он вам доверяет, — сказал я. — Вы же женаты уже… три года, так?

Она кивнула.

— А до того, как познакомились с Маршаллом, вы были стюардессой?

Она снова кивнула, улыбнулась.

— Он меня спас. Я терпеть не могла летать.

— Судя по акценту, вы, конечно, из Джорджии.

— Совершенно верно, — сказала она. — Маленький городок, называется Барнсвилл.

— Серьезно? У меня была девушка из Барнсвилла. Синди Персел, не знаете?

Белинда покачала головой:

— Она, должно быть, намного младше.

— Но вы наверняка бывали в ресторане ее родителей, «Брауни».

— А, ну конечно. Но знаете, Ник…

— Я такого лоу-кантри-бойл нигде больше не пробовал.

— Никогда такого не ела, но не сомневаюсь, что вкусно. Лучше южной кухни ничего нет, правда же? Мне так ее не хватает.

— Ну что ж, — сказал я, вставая, — рад, что вы зашли. Наверняка непросто было на это решиться, но вы нам очень помогли.

Она осталась сидеть.

— Я знаю, некоторые меня считают охотницей за деньгами, раз я вышла замуж за богатого. Но я вышла за Маршалла не ради денег. Я хочу ему только добра. И хочу найти девочку, Ник. Чего бы это ни стоило.



Как только она ушла, я вызвал Дороти к себе.

— Ты же не встречался ни с какой девушкой из Барнсвилла?

— Нет. И ресторана «Брауни» не существует.

— С лоу-кантри-бойл — хороший ход. Если кто-то говорит, что никогда его не ел, значит, этот человек не из Джорджии. А что тебя насторожило?

— Акцент у нее неправильный. В некоторых словах окончания глотает. В Джорджии так не говорят.

— Верно. Значит, она не из Джорджии, да?

— Думаю, она вообще не южанка.

— А зачем тогда прикидывается?

— Вот это я и хочу выяснить. Можешь покопать?

— Уже начала, — сказала Дороти.



Вскоре мой телефон зазвонил. Я взглянул на экран: Дороти. Нажал кнопку ответа.

— Что у тебя?

— Поговорила с «Дельта эрлайнз». Белинда никогда у них не работала.

— Зачем ей врать об этом?

— Потому что Маршалл Маркус никогда бы на ней не женился, если бы знал ее настоящую профессию. Она была девушкой по вызову. Я проверила ее по номеру социального страхования. Брала уроки актерского мастерства в Линкольн-парке. Устроилась в агентство эскорт-услуг в Трентоне.

— И она не южанка, верно?

— С юга Нью-Джерси. Из Вудбайна.

Мой «блэкберри» издал звук, означающий, что мне пришла эсэмэска. Я просмотрел сообщение. Там стояло: «15 минут», а затем полярные координаты точки отправления — кажется, парковки у «7-Eleven» в 73 милях отсюда.

Сообщение было отправлено неким «18E». Армейский шифр. 18E — обозначение сержанта связи в войсках специального назначения.

Джордж Девлин тоже 18E.

— Извини, — сказал я. — Нужно встретиться со старым другом.



— Откуда ты знал, что я сумею добраться за пятнадцать минут? — спросил я. — Ты что, знал, где я?

Джордж Девлин будто не слышал моего вопроса. Словно это было или слишком сложно, или слишком просто, чтобы объяснять. Ему было не до того. Он был занят компьютерным монитором — старался повернуть его так, чтобы мне было видно.

На экране появилась зеленоватая топографическая карта Массачусетса. На ней замигала красная точка — милях в пятнадцати на северо-запад от Бостона. Затем всплыли три волнистые линии — белая, синяя и оранжевая, и все три сходились к красной мигающей точке. Синяя линия тянулась из Бостона, с юго-запада. Оранжевая — с севера. Белая сначала шла от Бостона рядом с синей, а затем пересекалась на севере с оранжевой.

— Так… — сказал я.

— Если присмотреться внимательно, — сказал он, — увидишь, что каждая линия состоит из точек. Точки означают перехваченные сигналы мобильных телефонов. Синяя линия — телефон Маурисио. Белая — Алексы. А оранжевая — неизвестного, назовем его Мистер Икс.

Я наклонился ближе.

— Мистер Икс выехал, похоже, почти от границы с Нью-Хэмпширом. И все они встретились в пятнадцати милях к северо-востоку от Бостона, в… что это, Линкольн?

— Да. Маурисио и девушка приехали вместе. Пробыли там семнадцать минут. Мистер Икс — всего минуты четыре-пять.

Я увидел, что встретились они где-то в лесу. Возле Сэнди-Понд, помеченного как охраняемая территория. Отдаленная, безлюдная. Выходит, Алексин айфон увезли из Бостона в Линкольн, а затем на север до Леминстера. А там выбросили.

Теперь я видел, как все происходило. Маурисио увез ее из отеля в Линкольн, там передал мистеру Икс. Пока Маурисио ехал к себе в Медфорд, мистер Икс вез Алексу на север. Он выбросил телефон, когда они проезжали Леминстер.

Затем они пересекли границу Нью-Хэмпшира.

— Итак, след ведет в Нью-Хэмпшир, — сказал я. — В Нэшуа.

— Нет. Мобильный мистера Икса теряется из виду в Нэшуа. Это может означать, что он его отключил. Возможно, мистер Икс ехал через Нью-Хэмпшир в Канаду.

— Не очень-то продуманный маршрут, если до самой Канады ехать на машине.

Он кивнул в знак согласия.

— Они в Нью-Хэмпшире, — сказал я.



Офис «Маркус капитал инвестмент» находился на шестом этаже «Роуз-Уорф», здания на берегу моря. Я назвал секретарше на ресепшене свое имя и стал ждать в роскошно обставленном вестибюле. Ждать не пришлось и минуты — тут же появилась личная помощница Маркуса.

Она была стройна и рыжеволоса, звали ее Смоки Бейкон. Маркус был известен тем, что нанимал на административную работу только красавиц.

Смоки ослепительно улыбнулась мне.

— У Маршалла сейчас совещание, но он готов встретиться с вами сразу же, как только оно закончится. Правда, это может занять довольно много времени. Может быть, вы зайдете попозже?

— Я подожду.

— Тогда позвольте мне хотя бы проводить вас в конференц-зал, там можно пользоваться телефоном и компьютером.

Мы прошли через какой-то кабинет — по всей видимости, торговый зал. Там было штук тридцать-сорок компьютеров, за ними никого не было.

— Не могу выразить, как мы все волнуемся за Алексу, — сказала Смоки.

— Ну, — проговорил я, не зная, что на это ответить, — не теряйте надежды.

На пороге пустого конференц-зала она положила мне руку на плечо и сказала:

— Пожалуйста, найдите девочку, мистер Хеллер.

— Сделаю все, что смогу, — ответил я.



Вместо того чтобы сидеть и ждать, я решил пройти к кабинету Маркуса.

Я помнил, что за столом перед кабинетом сидит на страже Смоки. Помнил и то, что рядом с кабинетом у Маркуса персональная столовая. Когда я как-то с ним там обедал, официанты появлялись и исчезали в коридоре в задней части комнаты.

Найти служебный вход оказалось делом недолгим. Он вел из маленькой кухоньки в зал заседаний, а оттуда в столовую Маркуса, которой, судя по виду, уже довольно давно не пользовались.

Дверь в кабинет была закрыта. Но, подойдя к ней, я услышал голоса, о чем-то спорившие на повышенных тонах. Говорили двое. Один был, конечно, Маркус. Его голос звучал громче, эмоциональнее. Другой был тихий, спокойный, едва слышный.

Гость: …сейчас раскиснуть и уступить.

Маркус: Если она умрет, то из-за вас. Это будет на вашей совести! У вас ведь когда-то была совесть, если не ошибаюсь?

Гость: …все возможное, чтобы спасти вам жизнь.

Маркус: Мне уже все равно, что вы со мной сделаете. Моя жизнь кончена. Моя дочь — это единственное…

Гость: (долгое невнятное бормотание) …лет вы были тем, кто предлагал решения… теперь они решили, что проблема в вас?., какое решение они примут…

Маркус: …на моей стороне!

Гость: …хочу быть на вашей стороне. Но не могу, если вы не будете на моей…

Маркус: …вы хотели, я сделал. Всё!

Гость: Вам что, заголовок статьи предложить, Маршалл? «Убитый горем финансист покончил с собой в своей манчестерской резиденции»?

Я толчком открыл дверь и вошел. Маркус сидел за длинным столом, заваленным бумагами.

Перед ним на стуле для посетителей сидел Дэвид Шехтер.



— Никеле! — хрипло выдохнул Маркус. — Что ты тут… разве Смоки…

— Он подслушивал, — сказал Шехтер. — Правда, мистер Хеллер?

— Совершенно верно. Я слышал каждое ваше слово.

Шехтер заморгал.

— С этой минуты в ваших услугах больше не нуждаются.

— Вы меня не нанимали, — сказал я.

— Шеки, давайте, я с ним поговорю, — сказал Маркус. — Он наш человек.

Шехтер поднялся и сказал Маркусу:

— Буду ждать вашего звонка.

Я дождался, пока он выйдет, а затем сел на его место.

— Чем он вас прижал? — спросил я.

— Прижал?

— Вы наняли меня, чтобы я нашел Алексу, а я не могу этого сделать, если вы не будете со мной откровенны. А тогда сами знаете, что будет с ней.

Он словно постарел на двадцать лет с того дня, когда я видел его в последний раз.

— Ники, тебе нельзя в это соваться. Это… личные дела.

— Я не сразу понял, почему вы скрываете то, что только и может помочь ее найти. Шехтер вас шантажирует. Это он не позволил вам договориться о сделке с похитителями.

Маркус отвернулся и стал смотреть в окно.

— Я нанял тебя, потому что думал — ты один можешь найти ее.

— Нет, — сказал я. — Вы меня наняли, потому что это был для вас единственный способ вернуть свою дочь, не выполняя их требований.

Он медленно повернулся ко мне.

— Тебя это оскорбило?

— Меня оскорбляли и похуже. Но дело не в этом. С самого начала вы морочили мне голову. Соврали, что звонили в полицию. Не сказали, что вам пришлось взять деньги у бандитов, не сказали, что потеряли их. Вы скрывали от меня все, что мне необходимо было знать, чтобы найти Алексу. А теперь они требуют документы «Меркурий» — это же документы, так? — и вы делаете вид, будто не знаете, что это такое. Так позвольте мне у вас спросить: стоит ли то, что знает о вас Шехтер, жизни вашей дочери?

Лицо у него сморщилось, и он закрыл глаза руками, словно в беззвучном плаче.

— Вы должны мне сказать, что такое «Меркурий». Тогда мы что-нибудь придумаем. — Я встал и пошел к двери, но остановился. — Вы наводили справки о прошлом Белинды, прежде чем жениться на ней?

Он опустил руки.

— Белинда? А она-то тут при чем?

— Неприятно вам об этом говорить, — сказал я, — но она никогда не была стюардессой. Она не из Джорджии. Она из Нью-Джерси. Она была девочкой по вызову, Маршалл. В эскорт-услугах. Думаю, вам следует знать.

— Никеле, бойчик! Пора бы уже повзрослеть. — Он вздохнул. — Она девушка щепетильная. Ей как-то неловко, если все будут знать о нашем первом свидании.

Мое лицо расплылось в улыбке, и я снова двинулся к двери. Вот же старый прохвост. За спиной послышалось:

— Пожалуйста, не бросай это дело.

Я не остановился и ответил не оборачиваясь:

— Не беспокойтесь. Вы от меня не избавитесь. Но смотрите, как бы вам об этом не пожалеть.



Владимир сидел за компьютером на пропахшей плесенью застекленной террасе, и тут услышал крики девчонки.

Странно. Он же отключил звук в колонках. Он встал и подошел к задней двери. Послушал еще. Крики доносились снаружи.

На крыльце он вскинул голову. Звуки доносились со двора, а может быть, из леса. Потом он увидел серую хлорвиниловую трубу, торчащую посреди поля. Через отходную трубу не только выходил углекислый газ от дыхания девчонки, но и слышались ее крики.

Когда Владимиру впервые пришла в голову идея закопать ее в землю, она показалась ему совершенно гениальной. Люди, собиравшие информацию для Клиента, нашли запись в медкарте психиатра о том, что пациентка страдает тяжелой клаустрофобией. Но в первую очередь им двигало не это. Когда она в десяти футах под землей, он сам до нее не доберется.

Если бы девчонка была поближе, он бы не смог удержаться. Изнасиловал бы и убил, как многих других, таких же молодых и красивых. А это сейчас определенно ни к чему.

Он так старательно прислушивался к ее вяканью, что чуть было не прослушал шорох шин по грунтовой дороге перед домом. Он вернулся в дом и выглянул в окно. Полицейская машина, темно-синяя, с белыми буквами: «Полиция Пайн-Риджа».

Из полицейской машины вышел неуклюжий молодой человек. Когда он нажимал на кнопку звонка, Владимир уже был в каштановом парике.

— Как поживаете? — сказал полицейский. — Я офицер Кент. Можно задать вам несколько вопросов?



Когда я вернулся в офис, ближе к вечеру, Джиллиан сидела на полу и упаковывала какие-то коробки. Я вошел, она подняла голову. Лицо у нее было красное и заплаканное.