— Привет, Фил! Как спина?

— Врачи говорят, нужна операция.

— Послушай меня, не позволяй им резать себя. А если вдруг разболится, так самое проверенное средство — это выпить стаканчик крепкого виски, спеть весёлую песенку и заняться любовью с женой.

— Песни, выпивка и любовь... Мне нравится твой совет, — улыбнулся Фил.

— Какого ещё совета можно ждать от ирландца?

Фил рассмеялся:

— Хороший ты человек, Дэнни Бьюканан!

— Знаешь, зачем я здесь?

Фил кивнул:

— Да. Мистер Грэхем сказал мне. Заходи.

Он открыл дверь, и Бьюканан вошёл в комнату. Затем Фил затворил дверь, а сам остался снаружи, но не заметил, что за всеми этими действиями и перемещениями наблюдают двое мужчин, небрежно прогуливающихся по коридору.

Агенты резонно рассудили, что раз Бьюканан зашёл в эту комнату, то должен из неё же и выйти. И теперь ждали. Ведь они как-никак находятся на высоком третьем этаже. Куда деваться их подопечному, не вылетит же он в окно, в конце-то концов.

* * *

Оказавшись в кабинете, Бьюканан схватил с крючка на стене плащ-дождевик. К счастью для него, на улице накрапывало. На другом крючке висела жёлтая каска. Он надел и её. Затем достал из портфеля очки с толстыми выпуклыми стёклами в широкой оправе и рабочие перчатки. Теперь, спрятав портфель под плащом, Бьюканан мог хотя бы издали сойти не за лоббиста, а за какого-нибудь работягу.

В другом конце комнаты находилась ещё одна дверь. Бьюканан снял с неё цепочку. За дверью была лестница. Он поднялся по ней, открыл ещё одну дверь, закрытую на засов, и снова увидел лестницу, на этот раз совсем узкую. Бьюканан поднялся по ней, отодвинул ещё один засов, откинул люк и оказался на крыше Капитолия.

Мало кто знал, что именно за этой дверью на третьем этаже скрывается потайной ход наверх, на крышу, чтобы менять флаги над Капитолием. Здешние старожилы даже подшучивали, говоря, что флаги меняются постоянно, некоторые висят лишь несколько секунд, а все потому, что члены парламента срывают их и посылают «звезды и полосы» домой, родственникам, в качестве сувениров. Бьюканан потёр лоб. Господи, что за город!

Он глянул с крыши вниз. Там, перед зданием Капитолия, сновали люди, спеша, возможно, на встречи с другими людьми, в чьей помощи они нуждались. И внезапно ему показалось, что борьба всех этих эго, все эти раздоры, интриги, закулисные схватки, самые высокие в мире ставки, выше которых не бывает, все это выдохлось, поблекло, потеряло былое значение. При созерцании этой сцены на ум приходило только одно сравнение: огромный муравейник. Или: винтики и колёсики хорошо смазанной машины демократии. Но муравьи суетятся ради одной цели — выживания. «Впрочем, может, и мы тоже ради этой же цели», — подумал он.

Бьюканан взглянул на крышу Капитолия, на то место, где на протяжении полутора веков располагалась пристройка, так называемая Дамская библиотека. Недавно её размонтировали и убрали с помощью вертолёта, а всю грязь, скопившуюся за полтора столетия, тщательно вычистили. Жаль, что человеческие грехи нельзя отмыть с той же лёгкостью.

И вдруг Бьюканану захотелось совершить безумный поступок — сигануть с этой крыши. Что ж, он так и сделал бы, наверное, если бы его не сжигало более сильное желание: победить Торнхила во что бы то ни стало. К тому же этот поступок расценили бы, как проявление трусости. А он, Бьюканан, был кем угодно, только не трусом.

По периметру всей крыши Капитолия тянулся карниз. По нему Бьюканану и предстояло совершить вторую часть путешествия. Точнее говоря, побега. В боковом крыле, где находилась нижняя палата конгресса, также имелась небольшая комнатка в мансарде, используемая для поднятия и спуска флагов. Бьюканан быстро перешёл к этому крылу, нашёл люк в крыше, спустился по узкой лестнице, и, оказавшись в комнатке, снял жёлтую каску и перчатки, а очки оставил. Затем достал из портфеля шляпу с узкими полями, надел её, поднял воротник плаща, глубоко вздохнул, отворил дверь и вышел. И здесь тоже толпами сновали люди, но никто не обратил на него внимания.

Спустя минуту Бьюканан уже выходил из Капитолия через малоприметную заднюю дверь, о существовании которой знало лишь несколько старожилов. На улице его ждала машина. И ещё через полчаса он оказался в Национальном аэропорту, где частный двухмоторный самолёт с включёнными двигателями ожидал своего единственного пассажира. Несколько минут спустя пилот получил разрешение на взлёт. И когда вскоре после взлёта Бьюканан выглянул в окошко иллюминатора, столица уже исчезала из виду. Сколько же раз случалось ему наблюдать это зрелище, находясь в воздухе?..

— Слава тебе, Господи, — тихо пробормотал он.

Глава 45

Торнхил направлялся домой после напряжённого и очень плодотворного рабочего дня. Адамс, можно считать, попался, так что и Фейт Локхарт они скоро возьмут. Нет, конечно, этот частный сыщик мог попытаться обмануть их, но Торнхил сомневался в этом. Он уловил в голосе Адамса нескрываемый страх за дочь. Слава Богу, что большинство людей имеют семьи. Иначе воздействовать на них было бы куда труднее. В общем, день удался. Он ещё не знал, что скоро раздастся телефонный звонок и изменит все.

— Да? — Уверенность Торнхила испарилась, как только ему доложили, что Дэнни Бьюканан непостижимым образом исчез, как сквозь землю провалился. — Найти его! — злобно рявкнул в трубку Торнхил и отключился. Что за игру затеял этот тип? Задумал ли он этот побег раньше, или же действовал спонтанно? И что его побудило? Возможно, ему каким-то образом удалось связаться с Локхарт? Тревожный сигнал. Если теперь они начнут действовать вместе, ничего хорошего ему, Торнхилу, не светит. Он вспомнил разговор в машине. Бьюканан демонстрировал там свой обычный нрав, играл в словесные игры, иначе говоря, хорохорился. Но ведь толком ничего нового так и не сказал. Что подтолкнуло его к таким решительным действиям?

Торнхил раздражённо забарабанил пальцами по лежавшему у него на коленях кейсу, а когда перевёл взгляд на кожаную крышку, рот его непроизвольно открылся. Портфель! Чёртов портфель! Ведь он сам снабдил Бьюканана портфелем с вмонтированным в него записывающим устройством! Тот разговор в машине... Он, Торнхил, практически признался в том, что агента ФБР убили по его приказу. Бьюканан заманил его в ловушку, заставил разболтаться и записал всю беседу. Записал с помощью оборудования ЦРУ. Вот двуличный мерзавец!

Торнхил вновь схватил телефон. Пальцы так дрожали, что два раза он набирал не тот номер.

— Его портфель. Там записи. Найдите его. И самого Бьюканана. Это приказ. Вы должны его найти, ясно? Должны!

Он бросил трубку и вжался в мягкое сиденье. Великий стратег и мастер-разработчик тысячи тайных, самых дерзких и хитроумных операций, так прокололся! Торнхила совершенно потрясло такое развитие событий. Ведь теперь Бьюканан вполне способен утащить его на дно. Сбежал неведомо куда, и при нем доказательства, которые могут уничтожить, раздавить Торнхила. Нет, уж если идти на дно, так только вместе с Бьюкананом. Другого выхода нет.

Стоп! Погоди-ка... Скорпион! Лягушка! Теперь невинная на первый взгляд притча приобретала совсем иной смысл. Итак, Бьюканан сознательно намеревался пойти на дно и прихватить с собой Торнхила. Высокопоставленный сотрудник ЦРУ ослабил узел галстука, выпрямился и попытался преодолеть охватившую его панику.

«Нет, Роберт, такой конец тебе ни к чему, — подумал он. — Нельзя допустить, чтобы после тридцати пяти лет безупречной службы дело кончилось этим. Успокойся. Надо не спеша подумать, все взвесить. От этого зависит твоё место в истории. Нельзя допускать, чтобы этот человек взял над тобой верх». И постепенно дыхание Торнхила выровнялось.

Вполне возможно, что Бьюканан хочет использовать эту плёнку в качестве страховки. Зачем ему проводить остаток дней в тюрьме, когда можно тихо исчезнуть? Нет, вряд ли он передаст эту плёнку властям. Ему есть что терять, как и Торнхилу. Не настолько же он мстителен, в конце-то концов. Тут вдруг Торнхилу вспомнилась картина. Неужели это все из-за какой-то дурацкой картины? А что, если именно она подтолкнула Бьюканана к подобным действиям?.. Не надо было отбирать у него эту проклятую картину. Ну, ничего, все ещё можно исправить. Он оставит Бьюканану сообщение на автоответчике, скажет, что вернёт ему эту драгоценность. Торнхил набрал номер, продиктовал сообщение, а потом позвонил своим людям и велел вернуть картину в дом Бьюканана.

Торнхил откинулся на спинку сиденья, выглянул в окно и почувствовал, как былая уверенность вновь возвращается к нему. Один туз в рукаве у него остался. У хорошего командира всегда есть резерв. Торнхил сделал ещё один телефонный звонок и услышал первую за последний час хорошую новость; эта информация только что поступила по тайным каналам. Лицо его просветлело, мрак постепенно рассеивался. Ничего, все обойдётся, все вернётся на круги своя. На губах его заиграла лёгкая улыбка. Вырвать победу, когда находишься на грани поражения, — вот в чем истинная сладость прирождённого воина. Это может состарить мужчину сразу на несколько десятков лет или же увенчать его лаврами. Или и то, и другое.

Через несколько минут Торнхил вышел из машины и направился по дорожке к своему красивому и ухоженному дому. У двери его встретила безупречно одетая жена, легонько и благопристойно клюнула в щеку. Она недавно вернулась с какого-то благотворительного мероприятия в загородном клубе. «Только и делает, что возвращается с какого-нибудь очередного благотворительного мероприятия», — пробормотал Торнхил. Пока он гоняется за террористами, наводнившими страну, она посещает дефиле мод, где по подиуму разгуливают молодые плоскогрудые девицы с томными бессмысленными глазами и ногами, растущими от ушей. И демонстрируют наряды, даже не прикрывающие причинных мест. Он едва ли не каждый день спасает мир, а его супруга уже с утра поедает тарталетки с икрой и запивает шампанским в обществе таких же богатых бездельниц. По мнению Торнхила, богатые бездельники столь же глупы, как и не получившие образования бедняки, разума у них меньше, чем у коров. Коровы, по крайней мере, способны осознать свою зависимость. «Я малооплачиваемый государственный служащий, — размышлял далее Торнхил. — И стоит мне только ослабить хватку, от всех богатых и влиятельных мира сего останется лишь эхо жалобных криков».

Краем уха Торнхил слышал неиссякаемый поток болтовни — бессвязный рассказ жены о том, как она провела день. Он поставил кейс, приготовил себе коктейль, вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Сам Торнхил никогда не рассказывал жене о том, как провёл день. Она, к примеру, могла передавать пустяковую сплетню, услышанную от своего, о, совершенно изумительного, шикарного, прославленного парикмахера, который, в свою очередь, услышал её от какой-то другой клиентки, с таким видом, точно завтра весь мир рухнет в тартарары. Торнхил никогда не говорил с женой на серьёзные темы. И ему, по сути, было все равно, как она проводит время. Но эти тарталетки с икрой и шампанское с утра... нет, это, пожалуй, слишком.

По иронии судьбы кабинет Торнхила очень походил на кабинет Бьюканана. В нем не было ничего лишнего: ни памятных вещиц, ни снимков, ни сувениров. Что и понятно, ведь он, в конце концов, шпион. Или прикажете брать пример с этих идиотов, агентов ФБР, и носить футболки и кепки с эмблемой из трех букв «ЦРУ»? При этой мысли Торнхил чуть не подавился виски. Нет, его служба была не видна общественности, зато её знали и ценили люди значительные и понимающие. Страна благодаря ему жила гораздо лучше, хотя обычные люди этого не сознавали. Все правильно, так и должно быть. Незачем ждать восторгов и восхищения масс. Глас тупого невежественного большинства, как известно, никогда не был истиной в последней инстанции. Торнхил делал это из чувства гордости. Он гордился собой, гордился своей преданностью стране.

Торнхил подумал об отце. Этот истинный патриот унёс все свои тайны и триумфы в могилу. Служба и честь. Нет ничего важнее этих понятий.

Даст Бог, скоро и его сын сделает очередной успешный шаг в карьере. Как только Фейт объявится, её следует уничтожить. А что делать с Адамсом? Совершенно очевидно, что и он должен умереть. Торнхил солгал по телефону этому человеку и теперь со всей ясностью понимал: ложь и предательство зачастую весьма эффективные инструменты в его ремесле. Ничего страшного или постыдного в этом нет, такая уж у него работа. Просто надо всегда проводить чёткую грань между работой и частной жизнью, где лжи и грязным махинациям нет места. До сих пор Торнхил справлялся с этим. Достаточно спросить его жену, заядлую посетительницу загородных клубов. Утром Торнхил мог начать тайную операцию где-нибудь в Центральной Америке, а вечером спокойно играть и выигрывать в бридж в Клубе конгрессменов. Все это сочеталось у него чертовски органично.

И кто бы что там ни говорил о недостатках его агентства, к своим людям Торнхил всегда относился прекрасно. Вытаскивал их из самых сложных и запутанных ситуаций, если возникала такая необходимость. Никогда не оставлял агента или офицера ЦРУ без помощи и поддержки. И на задания отправлял, точно зная, что они с ними справятся. За время работы у него развилось чутьё к таким вещам, и ошибался он крайне редко. И ещё Торнхил избегал заигрывать с сильными мира сего. В отличие от многих сотрудников агентства, он никогда не говорил политикам того, что они хотят услышать. А многие его коллеги только этим и занимались, что приводило к самым катастрофическим последствиям. Торнхил просто выполнял свою работу, вот и все, осознавая весь груз лежащей на нем ответственности. Ещё два года — и груз этот падёт на плечи его преемника. Он уйдёт из этой организации с высоко поднятой головой и сознанием выполненного долга. Никакой другой награды ему не надо. Никаких благодарностей и прочего. Служба и честь. Торнхил поднёс к губам бокал и выпил за упокой души отца, достойнейшего из людей.

Глава 46

— Пригнись, Фейт, не высовывайся, — сказал Ли, приблизившись к окну, выходящему на улицу. Пистолет он держал наготове, не сводя глаз с мужчины, который в этот момент вылезал из машины перед домом. — Это Бьюканан? — спросил он.

Фейт осторожно выглянула из-за занавески и с облегчением выдохнула:

— Да, это он.

— Ладно, иди и открой дверь. Я тебя прикрою.

— Зачем? Я же сказала, это Дэнни.

— Прекрасно. Тогда ступай и впусти Дэнни в дом. Лишний риск мне ни к чему.

Окинув его сердитым взглядом, Фейт пошла к двери и приоткрыла её. Бьюканан проскользнул внутрь, и она тут же заперла за ним дверь. Они крепко обнялись. Ли наблюдал за этой трогательной сценой с лестницы; полы его пиджака были распахнуты и открывали кобуру с пистолетом. Фейт и Бьюканан все не размыкали объятий, и по щекам их бежали слезы. При виде этого Ли испытал приступ ревности. Правда, он быстро прошёл: Ли заметил, что объятия эти чисто дружеские, даже родственные. Так встречаются после долгой разлуки отец и дочь, две близкие души, которых разлучили жизненные обстоятельства.

— А вы, должно быть, Ли Адамс, — сказал Бьюканан и протянул ему руку. — Уверен, вы сожалеете о том дне, когда решили принять моё предложение.

Ли крепко пожал ему руку.

— Нет. Хотя, конечно, сюрпризы были. И вообще, я подумываю о специализации именно в этой области, поскольку на свете не так много людей, способных вытворять подобные глупости.

— Слава Богу, что именно вы оказались рядом и защитили Фейт.

— Вообще-то у меня довольно неплохо получается защищать Фейт. — Ли и Фейт обменялись улыбами. Затем Ли вновь перевёл взгляд на Бьюканана. — Правда, у нас тут возникло одно осложнение, весьма существенное. Идёмте на кухню. Лучше выслушать это за выпивкой.

Они уселись за кухонный стол, и Ли рассказал Бьюканану об истории с дочерью.

Тот вскипел:

— Вот ублюдок!

— Скажите, а у этого ублюдка есть имя? — спросил Ли. — Очень хотелось бы услышать. Знать, как обращаться при встрече.

Бьюканан покачал головой:

— Поверьте, лучше избегать этой встречи.

— Кто за всем этим стоит, Дэнни? — Фейт коснулась его руки. — Думаю, я имею право знать.

Бьюканан покосился на Ли.

Тот вскинул руки вверх:

— Извините, но я остаюсь. Как сторона очень заинтересованная. К тому же, вы сами втянули меня во все это дело.

Помолчав, Бьюканан заговорил:

— Это влиятельные, могущественные люди, состоящие на государственной службе. Так уж случилось. Ничего больше пока не скажу, чтобы не увеличивать грозящую вам опасность.

Фейт потрясли слова Бьюканана.

— Как же так? Выходит, нас пытается убить наше же правительство?

— Джентльмен, с которым мне пришлось иметь дело, похоже, выбрал свой, особый, путь. И у него есть весьма впечатляющие силы и средства.

— Значит, дочери Ли действительно грозит опасность?

— Да. Как правило, этот человек недоговаривает.

— Зачем вы приехали сюда, Бьюканан? — спросил Ли. — Вам удалось сбежать от этого типа. По крайней мере, я искренне надеюсь, что это именно так. Вы могли бы исчезнуть, затеряться; укромных мест миллионы. Так зачем было приезжать сюда?

— Я втянул вас обоих в эту историю. Я должен и вытащить.

— Ладно. Но каков бы ни был ваш план, советую включить в него операцию по спасению моей дочери. Только в этом случае можете на меня рассчитывать.

— Думаю, мне следует позвонить агенту ФБР, с которой я работала, — вставила Фейт. — Брук Рейнольдс. Рассказать ей, что происходит. Она возьмёт дочку Ли под защиту.

— До конца её жизни? — Бьюканан покачал головой. — Сомнительно. Нет, это вряд ли поможет. Нам следует отрубить головы этой гидре, выкорчевать гадину с корнем и сжечь. Иначе мы зря потратим время.

— Но как именно вы собираетесь это сделать? — спросил Ли.

Бьюканан открыл портфель и вынул из маленького потайного кармашка крошечный кассетный магнитофон.

— С помощью вот этого. Мне удалось записать джентльмена, о котором я говорил. Здесь, на этой плёнке, он признается, что лично распорядится убить агента ФБР, а также в прочих неблаговидных делах.

Впервые за все время встречи в глазах Ли засветилась надежда.

— Вы это серьёзно?

— Этот господин не располагает к шуткам.

— Стало быть, мы можем использовать эту плёнку, чтобы держать пса на коротком поводке, да? Он нанесёт нам удар, а мы его уничтожим? Он это знает. А потом вырвем клыки гадине.

Бьюканан задумчиво кивнул:

— Именно так.

— А как с ним связаться, знаете? — спросил Ли.

Бьюканан снова кивнул:

— Уверен, он уже понял, что я его записал. И теперь пытается сообразить, каковы мои намерения.

— Лично я намерен позвонить этой гадине сейчас же. Нет, лучше вы сами позвоните. И скажите, чтобы держался подальше от моей девочки. Как можно дальше! Поскольку я не верю этому сукиному сыну, лучше мне подстраховаться. Поставить у входа в комнату Рене нескольких парней из подразделения «Морские львы»[10] на всякий случай. Может, и сам там появлюсь на всякий пожарный. Им понадобилась Рене? Что ж, пусть попробуют взять! Только через мой труп!

— Не уверен, что это хорошая идея, — заметил Бьюканан.

— Не уверен, что должен спрашивать у вас разрешения, — парировал Ли.

— Ли, пожалуйста! — вмешалась Фейт. — Дэнни старается помочь нам.

— Всего этого кошмара не случилось бы, если бы он был откровенен со мной с самого начала. Поэтому извините, но я не намерен делать вид, что этот человек — мой лучший друг.

— Я понимаю и разделяю ваши чувства, мистер Адамс, — сказал Бьюканан. — Но вы сами призвали меня на помощь, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам и вашей девочке. Клянусь.

Ли немного успокоился, его убедил искренний тон Бьюканана.

— Ладно, признаю, у вас была веская причина приехать сюда. И если удастся остановить этих убийц, вам это зачтётся. Ну а потом все мы должны убраться отсюда к чёртовой матери, и как можно быстрее. Один раз я уже звонил этому психу по своему мобильнику. Уверен, с момента моего звонка он пытается вычислить наше местонахождение. А когда позвоните вы, это только даст ему дополнительную информацию.

— Понял. В моем распоряжении частный самолёт. Ждёт на взлётной полосе, неподалёку от дома.

— Помогли высокопоставленные друзья?

— Один друг. Сенатор этого штата, Рассел Уорд.

— Славный старина Расти, — улыбнулась Фейт.

— Вы убеждены, что за вами не было «хвоста»? — Ли бросил взгляд на входную дверь.

— Не было и быть не могло. Уж в чем, в чем, а в этом я убеждён совершенно.

— Если этот ваш парень так ловок, как вы уверяете, я бы на вашем месте не был уверен. — С этими словами Ли протянул Бьюканану мобильный телефон. — А теперь, прошу, звоните.

Глава 47

Телефонный звонок Бьюканана застал Торнхила дома, в кабинете. Связь с внешним миром он оборудовал так, что звонок к нему нельзя было проследить. Это на тот случай, если Бьюканан находился, допустим, в штаб-квартире ФБР. К тому же телефонный аппарат Торнхила был снабжён специальным устройством, искажающим голос, что делало идентификацию личности практически невозможной. Вместе с тем люди Торнхила продолжали вычислять местонахождение Бьюканана, однако до сих пор положительных результатов это не принесло. Несмотря на настоящий бум в области коммуникационных технологий, возможности ЦРУ были не безграничны. Эфир наводнён различными электронными сигналами, и поэтому проследить звонок с мобильного телефона на какой-то определённый номер чертовски сложно.

Агентство национальной безопасности смогло бы проследить этот звонок с помощью тарелкообразной антенны размером со средний стадион. Это суперсекретное агентство владело такими техническими возможностями, в сравнении с которыми меркли все приспособления и аппаратуры ЦРУ. И Торнхил прекрасно знал это. Поговаривали, будто количества информации, которую АНБ постоянно выкачивает буквально из воздуха, хватило бы на то, чтобы каждые три часа заново заполнять библиотеку конгресса. В байтах то были целые Эвересты. Торнхил и сам неоднократно пользовался информационными услугами агентства. Однако АНБ (в кругах приближённых его в шутку называли «Агентства Нет Бездарнее») контролировать было сложно. И Торнхилу не хотелось посвящать тамошних специалистов в дела столь деликатного свойства. Ничего, сам как-нибудь справится.

— Знаешь, зачем я звоню? — спросил Бьюканан.

— Плёнка. Очень личного характера.

— Приятно иметь дело с человеком, считающим себя сведущим и сообразительным.

— Хотелось бы иметь доказательство, если это не слишком вас затруднит, — ледяным тоном ответил Торнхил.

Бьюканан включил магнитофон и дал ему прослушать часть записанного в машине разговора.

— Спасибо, Дэнни. Итак, твои условия?

— Во-первых, и близко не подходи к дочери Ли Адамса. Это главное и непременное условие. Забудь про неё раз и навсегда.

— А ты, случайно, сейчас не в обществе мистера Адамса и мисс Локхарт? — осведомился Торнхил.

— Второе. То же условие относится и к нам троим. Если заметим что-то подозрительное, плёнка тут же отправится в ФБР.

— Во время нашей последней беседы ты вроде бы говорил, что уже располагаешь средствами уничтожить меня раз и навсегда.

— Я соврал.

— Адамс и Локхарт знают о моей роли?

— Нет.

— Могу ли я тебе верить?

— А зачем сообщать им это? Чтоб подвергнуть ещё большей опасности? Они хотят одного: выжить. Довольно распространённое желание в наши дни. И тут, боюсь, тебе придётся поверить мне на слово.

— Как же поверить, если ты сам только что признался во лжи?

— Ничего не поделаешь, поверить придётся. Ну, что скажешь?

— А как же мой долгосрочный план?

— В данный момент мне на него плевать.

— Почему ты сбежал?

— А ты поставь себя на моё место. Как бы ты поступил?

— Я никогда и ни при каких обстоятельствах не смог бы поставить себя на твоё место, — презрительно отрезал Торнхил.

— Слава Богу, что не все на тебя похожи. Так что? Договорились?

— Похоже, выбора у меня нет?

— Именно, — ответил Бьюканан. — И заруби себе на носу: если с кем-то из нас что-то случится, тебе конец. Но если будешь играть честно, цели своей достигнешь. И тебя ждёт непреходящая слава.

— Всегда приятно иметь дело с умным человеком, Дэнни.

В трубке щёлкнуло, Бьюканан отключился. Несколько минут Торнхил сидел неподвижно, пытаясь осмыслить ситуацию. Потом сделал ещё один звонок и, похоже, остался разочарован услышанным. Проследить не удалось. Что ж, неудивительно. Торнхил не слишком на это рассчитывал. Однако один туз в рукаве по-прежнему оставался. Он снова набрал номер, и на этот раз новость обрадовала его. Даже губы расплылись в улыбке. Слава Богу, Дэнни оказался прав, назвав его человеком сведущим и сообразительным. Если учитываешь все, даже непредвиденные обстоятельства, ты практически непобедим.

Сейчас Бьюканан с Локхарт, в этом он почти уверен. Две его золотые птички заняли одно гнёздышко. И это значительно упрощает задачу. Тут Бьюканан сам себя перехитрил.

Торнхил собрался подлить себе ещё виски, но дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула жена. Не хочет ли он поехать в клуб вместе с ней? Сегодня там турнир по бриджу. Ей только что позвонили и пригласили. Одна пара отказалась от участия, и они спрашивают, не желают ли Торнхилы занять её место.

— Вообще-то — ответил он, — в данный момент у меня партия в шахматы. — Жена удивлённо оглядела кабинет. — На расстоянии, дорогая. — Торнхил кивком указал на настольный компьютер. — Знаешь, на какие чудеса способны современные технологии? Ты можешь вступить в бой, даже не видя лица своего противника.

— Ну, смотри, не слишком засиживайся, — сказала она. — Ты очень уж много работаешь. Помни, человек ты уже не молодой.

— Зато я вижу свет в конце туннеля, — усмехнулся Торнхил. И на этот раз он говорил чистую правду.

Глава 48

Рейнольдс и Конни добрались до городка Дак в Северной Каролине примерно в час ночи, сделав по пути лишь одну остановку, чтобы заправиться и перекусить. Вскоре они уже подъезжали к Пайн-Айленд. Улицы были погружены во тьму, все магазины и заведения закрыты. Им ещё повезло, что удалось найти одну круглосуточную автозаправку. Рейнольдс взяла два кофе и несколько печений, Конни тем временем выяснил у служащего, где находится местный аэродром. Затем они сели в машину, ели и соображали, как лучше поступить дальше.

— Я позвонил своим ребятам, — сказал Конни, размешивая сахар в пластиковом стаканчике. — Интересный поворот. Бьюканан исчез.

Рейнольдс, откусившая кусочек печенья, едва не подавилась от неожиданности.

— Как, черт возьми, это произошло?

— Да никто толком ничего не знает. Кому-то наверняка крепко досталось.

— Что ж, одно хорошо. На нас с тобой взвалить вину не удастся.

— Не слишком обольщайся на этот счёт. Взваливать вину на козлов отпущения — в этом деле в округе Колумбия здорово поднаторели. И наше Бюро — не исключение.

Тут Рейнольдс озарило.

— А тебе не кажется, Конни, что Бьюканан помчался на свидание с Локхарт? Что именно с этой целью он и удрал?

— Ну, если нам удастся найти их обоих, тебя точно назначат директором Бюро.

Рейнольдс улыбнулась:

— Обойдусь. Мне достаточно того, чтобы сняли все обвинения и позволили вернуться к работе. Но возможно, Бьюканан действительно едет к ней. Когда они его упустили?

— В начале вечера.

— Тогда не исключено, что он уже там, если добирался самолётом.

Конни задумчиво, мелкими глотками, прихлёбывал кофе.

— Как думаешь, почему Бьюканан и Локхарт должны быть сейчас вместе?

— Не забывай, если мы правы и Бьюканан действительно нанял Адамса, то Адамс мог ему позвонить. Ну и они о чем-то договорились.

— Это если сам Адамс ни в чем таком не замешан. Но он ни за что не позвонил бы Бьюканану, если бы думал, что тот может чем-то навредить Локхарт. После всего того, что нам удалось выяснить, я уверен, этот парень из тех, кто готов защитить.

— Согласна. Но возможно, Адамс узнал или обнаружил нечто такое, что убедило его в непричастности Бьюканана ко всем этим трагическим событиям. И тогда он попытается объединиться с Бьюкананом и узнать, что происходит и кто пытался убить Локхарт.

— Кто стоит за всем этим? Может, власти какой-то страны, с которыми работал Бьюканан? Если всплывёт правда, они опозорятся перед всем миром. Веский мотив для убийства, — заметил Конни.

— Мне не даёт покоя одно обстоятельство, — начала Рейнольдс, и Конни насторожённо взглянул на неё. — Во всем этом деле концы с концами не сходятся. Появляются какие-то люди, выдают себя за агентов ФБР. Похоже, кто-то хочет проследить за каждым нашим шагом.

— Кен Ньюман?

— Возможно. Но и здесь не улавливаю смысла. Ведь Кен начал получать наличные довольно давно. А что, если все это время он был чьим-то осведомителем? Или же за всем этим кроется кто-то другой?

— И ещё не забывай: этот кто-то пытался тебя скомпрометировать. Для махинаций со счетами нужен опыт.

— Вот именно. И потом, не слишком верится, что здесь действовала рука спецслужб иностранных государств.

— Послушай, Брук, все эти страны постоянно занимаются промышленным шпионажем против нас. Черт, даже самые преданные наши союзники делают это, крадут у нас технологии, потому что самим недостаёт ни средств, ни мозгов. Да и границы у нас слишком прозрачные, так что попасть в страну им ничего не стоит. Сама знаешь.

Рейнольдс глубоко вздохнула и какое-то время молчала, вглядываясь во тьму, царившую за пределами ярко освещённой бензозаправочной станции.

— Пожалуй, ты прав. И вместо того, чтобы пытаться вычислить, кто за всем этим стоит, нам лучше поскорее найти Локхарт и всю её честную компанию. И спросить их.

— Поддерживаю твой план целиком и полностью. — Конни включил мотор, резко взял с места, и машина умчалась во тьму.

* * *

Найдя взлётно-посадочную полосу, Рейнольдс и Конни долго кружили по улочкам посёлка, высматривая «хонду-голдуинг». Почти все пляжные домики казались нежилыми, что облегчало и одновременно затрудняло их задачу. Круг поисков значительно сужался, но и спросить было некого.

И вот наконец Конни заметил «хонду». Мотоцикл стоял под навесом во дворе довольно большого дома. Рейнольдс выбралась из машины, чтобы подойти и проверить, сходятся ли номера. Подозрения подтвердились: на «хонде» был тот же номер, что сообщил им Рик. После этого они отъехали от дома на безопасное расстояние, в дальний конец улицы, выключили фары и стали обсуждать, как действовать дальше.

— Давай сделаем так, — предложила Рейнольдс. — Я попробую войти с главного входа, а ты — через заднюю дверь. — Снова взглянув на погруженный во тьму дом, она почувствовала, как по коже пробежали мурашки при одной мысли о том, что здесь, совсем рядом, в каких-то пятидесяти футах от них, находятся люди, способные пролить свет на загадочные события последних дней.

Конни покачал головой:

— Нет, мне это не нравится. Наличие «хонды» означает, что Адамс тоже там.

— Пушку у него забрали.

— Да такой парень первым делом достанет себе другую пушку, разве не ясно? И если мы войдём, пусть даже сыграет роль фактор внезапности, реакцию его предугадать сложно. Короче, одного из нас он спокойно может завалить. — Конни взглянул на Рейнольдс. — Кстати, у тебя пушку тоже отобрали, так что разлучаться нам сейчас никак нельзя.

— Но ведь ты сам говорил, что этот Адамс, судя по всему, вовсе не плохой парень.

— Предполагать — это одно. А быть уверенным — совсем другое. И у меня нет ни малейшей охоты рисковать чьей-то жизнью. И потом, представь на минутку — к людям в дом среди ночи врываются посторонние, пусть даже с самыми благими намерениями. Может и ошибочка выйти. Я хочу, чтобы ты вернулась к своим ребятишкам живой и невредимой. Да и своя шкура тоже дорога.

— Так что же нам делать? Дождаться утра и вызвать подкрепление?

— Если вызвать местных, то через час об этом происшествии раструбят все телекомпании. Представляешь, какую реакцию это вызовет в штаб-квартире?

— Тогда, наверное, надо дождаться, когда они захотят уехать на «хонде». И после этого догнать и задержать.

— Нет, ты знаешь, я бы предпочла понаблюдать за этим домом. Если они выйдут, мы войдём. Если повезёт и выйдет одна Локхарт, без Адамса, задержим её. Надо придумать, как выманить оттуда Адамса, вот что!

— А если они не выйдут? Ни поодиночке, ни вместе?

— Ну тогда и будем решать, что делать дальше.

— Не хотелось бы снова потерять их, Конни.

— Вряд ли они побегут к берегу, сядут в лодку и уплывут в Англию. Адамс потратил немало усилий, чтобы раздобыть этот транспорт. И мотоцикл он не бросит, потому что заменить его просто нечем. Куда направится он, туда и его «хонда». А проследить за ней нам особого труда не составит.

На этом споры закончились, и они стали ждать.

Глава 49

На ночь Ли устроился на кушетке внизу, положив пистолет на живот. Спал он беспокойно, несколько раз ему казалось, будто кто-то пытается пробраться в дом, но постоянно выяснялось, что это лишь игра воображения, возбуждённого чувством опасности. Поскольку нормально выспаться не получалось, Ли решил, что пора готовиться к отъезду из Шарлотсвилля. Он быстро принял душ, переоделся и упаковывал вещи в сумку, когда в дверь постучали.

На пороге стояла Фейт в длинном белом халате; щеки её припухли, глаза были красными и усталыми. Очевидно, и её мучила бессонница.

— Где Бьюканан? — спросил Ли.

— Спит, наверное. Точно не знаю, я к нему не заходила.

— Расскажи мне все, — сказал Ли и задёрнул молнию на сумке.

— Ты точно не хочешь, чтобы я ехала с тобой? — спросила Фейт.

Он покачал головой:

— Не хочу, чтобы ты и близко подходила к этому типу и его головорезам, если они вдруг появятся. Знаешь, вчера вечером мне удалось дозвониться Рене. Мы разговаривали с ней долго-долго. Давненько так не говорили. И я предупредил её, что она может стать жертвой одного психа, из-за глупости её отца.

— И как она это восприняла?

Лицо у Ли просветлело.

— Она страшно обрадовалась, услышав мой голос. Нет, всего, что происходит, я ей рассказывать не стал. Не хотел пугать. Но сложилось впечатление, что она очень ждёт встречи со мной.

— Рада слышать. Нет, я правда очень рада за тебя, Ли.

— По крайней мере, хоть в полиции к моему звонку отнеслись серьёзно. Рене сказала, что к ней приходил дежурный офицер, а возле общежития все время курсирует патрульная машина. — Ли поставил сумку на пол, взял её за руку. — Мне ужасно не хочется оставлять тебя, Фейт.

— Но это твоя дочь. О нас не волнуйся, все будет в порядке. Ты сам слышал, что говорил Дэнни. Он перехитрил этого типа.

Но похоже, Ли эти слова не убедили.

— Бдительность не следует терять ни в коем случае, что бы он там ни обещал. В восемь прибудет машина, отвезёт тебя и Бьюканана в аэропорт. И вы вернётесь в Вашингтон.

— Ну а потом что?

— Устроитесь где-нибудь в мотеле, на окраине. Зарегистрируетесь под вымышленными именами, а потом позвоните мне на мобильный. Как только улажу историю с Рене, тут же примчусь к вам. С Бьюкананом я уже договорился. Его такой план вполне устраивает.

— А потом? — не унималась Фейт.

— Давай действовать последовательно, шаг за шагом. Никаких гарантий не существует, я ведь тебе уже говорил.

— Мне казалось, речь идёт не только обо мне. О нас.

Ли теребил ручку сумки.

— О! — Вот и все, что удалось ему выдавить. И вид у него был при этом совершенно идиотский.

— Ясно.

— Что ясно? — спросил Ли.

— Бах-трах, и до свидания, мэм.

— Когда наконец ты поймёшь, что это не так? Неужели не видишь, что я теперь стал совсем другим?

— Сначала мне казалось, что да. Но теперь я думаю иначе. Ты волк-одиночка. Секс только ради удовольствия и забавы, верно?

— Послушай, сейчас не время обсуждать все это. У нас и без того полно проблем. Так что поговорим об этом позже. Я ведь не сказал, что не вернусь.

Ли совсем не хотелось отталкивать Фейт. Но, черт побери, неужели эта женщина не догадывается, что сейчас не время для подобных разговоров?

Фейт присела на край постели.

— Да, ты сказал: никаких гарантий, — пробормотала она.

Ли положил руку ей на плечо.

— Я вернусь, Фейт. Обещаю. Не для того я так далеко зашёл, чтобы теперь бросить тебя.

— Ладно. — Фейт поднялась, обняла его и тут же отстранилась. — Только, пожалуйста, будь осторожнее.

Она выпустила его из дома через чёрный ход и уже собиралась закрыть дверь, когда Ли обернулся и окинул её прощальным взглядом. За какую-то долю секунды он вобрал в себя весь её облик, от стройных босых ног до коротко остриженных чёрных волос. И не смог удержаться от мысли, что, возможно, видит её в последний раз.

Затем он уселся на «хонду» и завёл мотор.

Мотоцикл с рёвом вырвался из ворот и помчался по улице. Брук Рейнольдс подбежала к машине, рывком распахнула дверцу.

— Черт, — растерянно пробормотала она. — Так и знала, стоило только на минуту выйти из машины, чтобы ещё раз взглянуть на дом, как он смылся. Наверное, вышел с чёрного хода. Даже света не включал, ни на крыльце, ни под навесом. Я вообще его не видела, пока не завёл мотоцикл. Так что выбираем? Дом или мотоцикл?

Конни задумчиво взглянул на дорогу.

— Адамса уже и след простыл. Игрушка у него что надо, на нашей машине не догнать.

— Так, значит, дом и Локхарт?

Тут Конни разволновался:

— То, что она осталась в доме, не более, чем наше предположение. А ведь на самом деле мы не знаем, заходила она в него или нет.

— Черт, не сомневалась, что ты это скажешь. С другой стороны... где ей ещё быть? Будем надеяться, что она там. Если упустим ещё и Локхарт, клянусь, сама уплыву в Англию. И тебя с собой прихвачу. Идём, Конни, нам надо попасть в дом.

Конни вылез из машины, вынул из кобуры пистолет и нервно огляделся.

— Не нравится мне все это. Возможно, там ловушка. Попадём в такую переделку, что мало не покажется. И никакой поддержки у нас нет.

— Но ведь и выбора тоже нет, верно?

— Да, но только прошу, держись за мной, сама не высовывайся.

И они направились к дому.

Глава 50

Трое мужчин в чёрных свитерах и теннисных туфлях бежали по пляжу, стараясь пригибаться как можно ниже к земле. Хотя небо уже начало светлеть, они были почти не видны в своей одежде на фоне тёмных океанских волн, а шум прибоя заглушал их шаги.

Они прибыли сюда примерно час назад и только что получили весьма тревожное известие. Ли Адамс из дома уехал. Локхарт с ним не было. Она могла остаться в доме. Во всяком случае, они надеялись на это. И Бьюканан тоже, как им сообщили, может быть там, с ней. Так что сначала надо заняться этой парочкой, а с Адамсом пока подождать. Рано или поздно они схватят и его. Этого типа непременно надо остановить.

Каждый из членов команды был вооружён пистолетом-автоматом и ножом, сконструированным таким образом, что перерезать сонную артерию можно было одним движением руки. И каждый из этих натренированных мужчин знал, как нанести этот смертельный удар. Приказ они получили ясный и чёткий. Все находившиеся в доме люди должны быть уничтожены. Быстро, тихо и чисто. И к утру команда должна вернуться в Вашингтон.

Люди они были гордые, каждый считался профессионалом своего дела, каждый много лет состоял на службе у Роберта Торнхила. За последние двадцать лет они участвовали во множестве опасных операций, требующих мужества, ума, сноровки, хорошей физической подготовки и выносливости. Они спасали жизни людей, им удавалось сделать безопаснее некоторые части мира. Они помогали утвердиться мнению, что на сегодняшний день Соединённые Штаты — единственная в мире супердержава. А это, в свою очередь, убеждало их, что именно они делают этот мир справедливее и чище. Как и Роберт Торнхил, они пришли в ЦРУ служить своей стране, завоевать доверие народа. И не было для них награды и призвания выше.

Все трое также входили в группу, явившуюся на квартиру к Ли Адамсу. Ли и Фейт удалось улизнуть, и агенты до сих пор пребывали в злобном недоумении, раздражённые тем, что теперь их репутация под вопросом. Сейчас представилась прекрасная возможность взять реванш, и они не намеревались упускать её.

И вот они приблизились к дому. Один агент остался у главного входа, на лестнице, другие направились через двор к задней двери. План был незамысловат, вдаваться в детали они не намеревались. Дом предстояло взять штурмом и быстро, использовав фактор внезапности. Начать с первого этажа, затем продвигаться наверх. Встретив на своём пути кого бы то ни было, никаких вопросов не задавать, личность не устанавливать. Из пистолетов с глушителями полагалось выпустить по одной пуле в каждого обитателя дома. Им следовало обойти весь дом и убедиться, что никого в живых здесь не осталось. А потом, убедившись в этом, вернуться в Вашингтон, как раз к завтраку.

Глава 51

Ли притормозил «хонду», потом остановился посреди дороги, касаясь подошвами асфальта. Обернулся и глянул через плечо. Позади длинная тёмная и пустая улица. Скоро начнёт светать. На востоке, на горизонте, края облаков уже отсвечивали розовато-сиреневыми отблесками.

Почему он не дождался утра? Мог бы оставаться в доме до тех пор, пока за Фейт и Бьюкананом не придёт машина, чтобы отвезти их в аэропорт. Два часа задержки все равно ничего не решили бы. Зато на душе у него было бы сейчас куда спокойнее. Зачем он сорвался с места, как ошпаренный? Рене под защитой полиции, в безопасности. А Фейт?..

И вот рука в перчатке крутанула рукоятку руля. Назад, назад! К тому же представился шанс ещё раз увидеть Фейт, показать этой женщине, что она ему далеко не безразлична.

Мотоцикл развернулся и помчался обратно по пустынной дороге. Приблизившись к дому, Ли резко сбросил скорость. В дальнем конце улицы стояла машина. Большой длинный седан, именно такие машины используют обычно федеральные агенты. Да, находилась она далеко, в тупике, и, выезжая на главную дорогу, Ли не мог проехать мимо неё. Но как же так получилось, что его «натренированный» глаз не заметил машину с самого начала? Похоже, он стареет.

И Ли направился к этой машине, полагая, что, если это феды и если они начнут преследование, он всегда сумеет легко от них оторваться. Приблизившись, Ли увидел, что в машине никого нет. Сердце его тревожно забилось. Ли развернул «хонду», заехал на боковую дорожку, ведущую к соседнему дому, и остановился. Сняв шлем, он вынул из кобуры пистолет, обежал чужой дом, вышел на узкую дорожку, которая тянулась параллельно главной улице, как бы связывая задние дворы всех расположенных на ней домов, а потом уходила к пляжу, и начал тихо подкрадываться к дому Фейт. Сердце билось неистово, в висках стучало.

Подобравшись к невысокой ограде, Ли распростёрся на животе в густой и почти высохшей траве и, осторожно приподняв голову, стал наблюдать за тем, что происходит у заднего входа в дом Фейт. От того, что он там увидел, мороз прошёл у него по коже. Двое мужчин в чёрном перелезали через ограду в нескольких десятков ярдов от него. Они лезли во двор к Фейт. Кто они, феды? Или же из тех, кто собирался убить Фейт в здании аэропорта? Господи, только не это! Они уже скрылись за оградой. Через несколько секунд будут в доме. Включила ли Фейт сигнализацию, проводив его? «Нет, — с ужасом подумал Ли, — наверняка забыла».

Перескочив через изгородь, Ли помчался к дому. Пересекая лужайку, вдруг уловил, что кто-то надвигается на него слева, из темноты. Возможно, именно это до предела обострённое чувство опасности и спасло ему жизнь.

Нож, просвистевший в воздухе, вонзился не в горло, а в руку, лишь потому, что в самую последнюю долю секунды Ли нырнул в сторону и перекатился по земле. Тут же вскочив на ноги, он ощутил, что по руке бежит кровь... К счастью, плотный материал мотоциклетного комбинезона защитил его от глубокого ранения. Но напавший на Ли человек тут же набросился на него.

Ли вскинул здоровую руку и сильно оттолкнул мужчину, и тот упал навзничь, прямо на скошенную траву. Ощущение не из приятных, все равно что несколько острых ножей впились в кожу. Ли рванулся за пистолетом, тот отлетел в сторону, когда он упал, уворачиваясь от ножа. Ли решил пристрелить нападавшего, кем бы он там ни был, и поднять тревогу. В данный момент помощь местной полиции явно не помешала бы.

Однако противник его оправился на удивление быстро. Живо вскочив на ноги, он снова набросился на Ли, который так и не успел взять пистолет. Мужчины сцепились в жестокой схватке на верхней площадке лестницы. Ли увидел, как слабо блеснуло лезвие ножа, но тут же схватил руку нападавшего за запястье. Тот оказался сильным парнем; Ли чувствовал, как напряглись стальные сухожилия, как заходили буграми мышцы у предплечья противника. Тот не оставлял попыток высвободить руку, сжимавшую нож. Но и Ли был не из слабаков. Даром, что ли, несколько лет толкал штангу.

Противник также оказался опытным бойцом, два или три раза сильно ткнул Ли кулаком свободной руки в живот. Но после первого же удара Ли напряг мышцы живота, и последующие джэбы уже не были столь болезненны. Ведь Ли был боксёром и два десятка лет только и знал, что упражнял брюшной пресс. После этого ему был почти нипочём даже самый сильный удар.

Поняв, что справиться с парнем возможно, Ли отпустил его руку и нанёс мощный апперкот в диафрагму. Почти физически он ощутил, как из противника вышел весь воздух, но ножа из руки тот так и не выпустил, держал мёртвой хваткой. Тогда Ли нанёс ему подряд три сильнейших удара по почкам — в боксёрском мире они считались наиболее болезненными, но противник не потерял сознания, хотя нож выпал из его руки и со звоном покатился по ступеням.

Мужчины поднялись на ноги и стояли в клинче, тесно приникнув друг к другу и тяжело дыша. И тут парень дал Ли подсечку, так ловко и молниеносно, что тот и ахнуть не успел, рухнул как подкошенный. Однако, увидев, что враг его тянется к пистолету, заставил себя вскочить. Угроза смерти придавала телу Ли необычайную быстроту и ловкость, которые не проявлялись в менее опасные моменты. Ли нанёс сильнейший удар снизу. Классический, прямо как по учебнику, и через секунду оба перекатились через перила и рухнули вниз, на песок, где продолжали бороться. Сплетение рук, ног и тел, рты, полные солёной воды. Они сражались уже в воде, потому что начался прилив и волны лизали подножие лестницы.

Ли заметил, как во время падения с лестницы отлетел в сторону пистолет. Он вырвался и поднялся, стоя по щиколотки в воде. Парень тоже поднялся, но менее проворно, и Ли был готов встретить противника. Оказывается, тот знал приёмы карате; это Ли понял ещё по удару на лестнице. И теперь видел, что противник его занял оборонительную позицию, как бы свернувшись в плотный непробиваемый шарик и не оставив ни единого угла, ни одной прорехи, через которую можно было его достать. Ли прикинул: он выше парня дюйма на четыре и весит фунтов на пятьдесят больше, но если тот применит особый приём и нанесёт удар ногой по голове, ему конец.

Тогда Бьюканану и Фейт тоже конец. Если через минуту он не прикончит этого типа, Фейт и Бьюканан умрут.

Парень нацелился и нанёс мощный боковой удар по торсу Ли. К счастью, они стояли в воде, которая немного притормозила движение, и Ли выиграл какую-то долю секунды для ответного удара, а сам увернулся. Удар пришёлся по рёбрам, по касательной. Ли знал, что ему надо подобраться к парню поближе, не давать этому Чаку Норрису-младшему пространства для манёвра и демонстрации всех своих боевых штучек. Как боксёр, Ли предпочитал ближний бой, где можно настигнуть противника встречным ударом. Удар ногой оказался весьма чувствительным, ребра ныли, но на ногах он удержался, хоть и согнулся пополам. И тут Ли нанёс резкий удар здоровой рукой по колену парня. Удар такой силы, что, казалось, колено вывернулось наизнанку. Мужчина вскрикнул от боли. Не теряя времени даром, Ли нанёс ему сильнейший джэб по физиономии, костяшками пальцев почувствовал, что сломал противнику носовую перегородку. Нос расплющился, кровь хлестала из ноздрей. И тогда каким-то особым движением Ли развернулся в воде, низко пригнулся и нанёс пушечный удар левой, вложив в него все двести двадцать фунтов своего веса плюс звериную ярость, пробудившуюся в нем во время схватки. И когда кулак его врезался в челюсть противника, которая, похоже, сломалась от этого страшного удара, Ли понял, что победил. Ни один в мире человек не способен устоять после нокаута, полученного от профессионального боксёра-тяжеловеса.

Парень рухнул навзничь как подкошенный, точно его сразила пуля. Ли тут же подскочил, перевернул его на живот и толкнул голову под воду. Топить парня времени у него не было, а потому он изо всей силы нанёс удар локтем в основание черепа. Услышав характерный хруст, понял, что дело сделано. Ли поднялся из воды, весь мокрый и окровавленный, с таким чувством, словно сам Господь Бог дал ему знать, что он натворил. Чтобы помнил о своём грехе всю жизнь.

Тело парня обмякло и безжизненно покачивалась в воде. Ли не раз одерживал победу в тяжёлых и кровавых схватках на ринге, однако ещё ни разу никого не убивал. Глядя на это жалкое тело, он понял: гордиться тут особенно нечем. Оставалось лишь благодарить судьбу и Создателя, что это не он лежит сейчас мёртвый в воде.

К горлу Ли подкатила тошнота, и только в этот момент он почувствовал страшную боль в раненой руке. Ли взглянул на лестницу, ведущую к пляжным домикам. Придётся справиться ещё с двумя противниками, и тогда, можно считать, день удался. Теперь Ли понимал: никакие это не феды. Агенты ФБР не станут бегать с ножами, пистолетами и применять приёмы карате, чтобы убить людей. Нет, они честно нацепляют свои бляхи, наставляют на тебя пушку и говорят: стой. И если ты достаточно сообразителен, то останавливаешься.

Нет, это другие. Наверняка киллеры из специального отряда ЦРУ. Ли взбежал по ступенькам, нашёл свой пистолет и помчался к дому Фейт в надежде, что ещё не слишком поздно.

Глава 52

Фейт переоделась в джинсы и свитер и сидела теперь на постели, разглядывая свои босые ступни. Треск мотоцикла стих, Ли умчался в ночь, словно растворился в пространстве. Оглядывая комнату, Фейт вдруг подумала: Ли Адамса не могло быть здесь никогда. И все, что с ними произошло, — нереально. Она потратила столько времени и сил, пытаясь избавиться от этого мужчины, и вот теперь, когда он ушёл, душа изнывала от тоски по нему.

Внезапно тишину ночи прорезал странный звук. Сначала ей показалось, что это расхаживает по комнатам Бьюканан. Потом Фейт подумала: может, это Ли вернулся? Вроде бы хлопнула задняя дверь. Фейт поднялась с постели и только тут поняла, что это не может быть Ли, ведь звука подъехавшего к дому мотоцикла она не слышала. При этой мысли сердце у неё тревожно забилось.

Заперла ли она дверь? Фейт не помнила. А вот сигнализацию точно не включила. И все-таки, может, это Дэнни расхаживает по дому?.. Но Фейт чувствовала — это что-то другое.

Она подкралась к двери, бесшумно отворила её, выглянула и прислушалась. Да, шум ей не померещился. Кто-то проник в дом, Фейт не сомневалась в этом. В доме находится посторонний, Фейт оглядела коридор. Вторая контрольная панель сигнализации находилась в спальне Ли. Может, она успеет добраться туда, включить систему и детектор перемещений по дому? Фейт опустилась на колени и выползла в коридор.

Конни и Рейнольдс вошли через боковую дверь и направились по коридору нижнего этажа. Пистолет Конни держал наготове. Рейнольдс следовала за ним, чувствуя себя без оружия совершенно беззащитной, словно голой. Они по очереди открывали каждую дверь, заглядывали в комнаты. Все были пусты.