— Его включили в группу в самый последний момент, — медленно сказал Бейтс. Дать более внятные объяснения по этому факту он был не в состоянии.

— Большое спасибо, что растолковал, — с иронией сказал Бейтс. — Это, несомненно, проясняет дело. Но кто санкционировал участие в этой операции Веба Лондона?

— Насколько я знаю, его командир Джек Причард.

— В таком случае выгнать придется его.

Бейтс вскочил с места.

— Ты не можешь выгнать Причарда, Бак! Он проработал на Бюро двадцать три года и считается одним из лучших командиров, какие у нас когда-либо были.

— Больше не считается. С моей точки зрения, теперь он один из худших. И это будет отражено в официальном рапорте. Я буду также настаивать на том, чтобы его лишили всех званий и пенсии — за неподчинение решениям вышестоящих органов, подрыв авторитета Бюро и тому подобное. Поверь мне, когда все недавние скандалы, связанные с Бюро, выплывут наружу, наше высшее руководство сразу же под этим подпишется, поскольку ему понадобятся козлы отпущения.

— Не делай этого, Бак, прошу тебя. Возможно, Причард и переступил кое-какие границы, но у него список поощрений и наград с меня длиной, а уж жизнью он рисковал столько раз, что и не сосчитать. Кроме того, у него жена и пятеро детей, двое из которых учатся в колледже. Увольнение разрушит всю его жизнь.

Уинтерс положил папку на стол.

— Вот что, Пирс. Я готов заключить с тобой сделку, поскольку ты мне симпатичен и я тебя уважаю.

Бейтс опустился на стул. Сейчас Уинтерс напоминал ему готовящуюся нанести смертельный удар кобру.

— Сделку? Какую?

— Если Причард останется, то уйдет Лондон. Только не надо никаких вопросов. Просто Лондон уходит — и все. Ну, что ты на это скажешь?

Бак Уинтерс, внимательно глядя на Бейтса, ждал его ответа.

По ночам Клер скрипела зубами. Да так сильно, что ее дантист порекомендовал ей вставлять в рот перед сном специальную пластину. В противном случае, сказал он, она рискует сточить зубы чуть ли не до самых десен. Клер часто думала, откуда на нее свалилась такая напасть, и пришла к выводу, что это своего рода невроз, который, возможно, был связан с тем, что она слишком близко к сердцу принимала проблемы своих пациентов.

Но в данном случае она была благодарна этому неврозу, поскольку сама не заметила, как перепилила кляп зубами, после чего ей осталось только выплюнуть его куски изо рта. Однако отделаться от повязки на глазах она не смогла, так как ее руки были прикованы наручниками к какому-то предмету у нее над головой.

— Не беспокойтесь, леди, — сказал Кевин. — Я буду вашими глазами. Меня тоже приковали, но я сейчас пытаюсь решить эту проблему.

Поскольку Клер удалось избавиться от кляпа, она смогла поддержать с мальчиком беседу и скоро выяснила, кто он такой.

— Веб Лондон рассказывал мне о тебе, — сказала Клер. — И я была у тебя дома и разговаривала с Джеромом.

Кевин заволновался:

— Они, наверное, с ума сходят от беспокойства. Особенно бабушка.

— Они в порядке, Кевин. Но ты прав: они о тебе беспокоятся. Между прочим, Джером очень тебя любит.

— Он всегда был добр ко мне. Он — и бабушка.

— Ты знаешь, где мы находимся?

— Нет.

Клер втянула в себя воздух.

— Тут пахнет химикатами. Такое ощущение, что неподалеку от нас находится химчистка или какая-нибудь перерабатывающая фабрика. — Сказав это, она вспомнила, по какой неровной, извилистой дороге ее сюда везли, и пришла к выводу, что они с Кевином скорее всего находятся не в городе, а в сельской местности.

— Сколько времени ты уже здесь находишься?

— Не знаю точно. Дни здесь невозможно отделить друг от друга.

— Тебя здесь кто-нибудь навещает?

— Только один человек. Я не знаю, кто он такой. Пока что он обращается со мной хорошо, но, похоже, собирается меня убить. Я заметил это по его глазам. На первый взгляд он тихий, но именно от таких людей можно ждать чего угодно. Крикливых и шумных я не боюсь.

Если бы Клер не была столь озабочена своим положением, она бы обязательно улыбнулась: суждения мальчика о человеческой натуре были слишком глубоки для его более чем юного возраста.

— Как ты вляпался во всю эту мерзость?

— Из-за денег, — просто сказал Кевин.

— Мы с Вебом видели твой рисунок. Тот, где ты держишь в руке пульт дистанционного управления.

— Я не знал, что должно было случиться. Мне никто об этом не сказал. Мне просто дали пульт, а потом научили, что говорить.

— Пропадите вы все пропадом?

— Ага. Потом я должен был за ними проследить, убедиться, что они вошли во двор, и нажать на кнопку. Я видел, как человек, которого вы называете Вебом, замер, словно пораженный громом. Но потом он вроде бы очухался и побрел за своими приятелями, хоть и раскачивался при этом как пьяный. Вот тогда-то я и воспользовался пультом, а потом решил подойти поближе.

— Захотел посмотреть, что происходит?

— Ясное дело. Ведь поднялся такой грохот. Но про пулеметы мне никто ничего не говорил. Клянусь могилой моей мамы!

— Я верю тебе, Кевин.

— Я должен был вернуться назад в аллею, но, увидев трупы, так испугался, что не знал, что и делать. А потом Веб на меня наорал и тем самым меня спас. Потому что, если бы не он, я бы обязательно вошел во двор и тоже получил бы пулю.

— Веб говорил, что вместо тебя в аллею послали другого мальчика.

— Это правда. Только я не знаю зачем.

Клер с силой втянула в себя воздух, и в нос ей снова ударил запах химикатов. Наконец она сообразила, что пахнет хлорином, но понять, где находился источник запаха, так и не смогла. И вновь ощутила свою полную беспомощность перед обстоятельствами.

49

Веб и Романо встретили Немо Стрейта, когда шли к большому дому.

— Что это с вами случилось? — спросил Романо. Рука у Стрейта была перевязана.

— Лошадь лягнула. Ощущение было такое, будто ключица застряла в горле.

— Что-нибудь сломали? — спросил Веб.

— Мне сделали рентген в больнице в Кентукки, но ничего не обнаружили. На всякий случай велели носить повязку. Теперь я управляющий только с одной здоровой рукой, и Билли, боюсь, это не понравится.

У дома их встретил Билл. Веба удивил его парадный вид. На Билли были тщательно отутюженные брюки и синий блейзер. Кроме того, он тщательно побрился и причесался. При этом от него исходил сильный запах алкоголя, и Веб понял, что Билли начал отмечать праздник, не дожидаясь их.

Билли повел их в полуподвальное помещение, где находился бар. У стойки стояли двое незнакомых Вебу мужчин. На них были костюмы от Армани, обувь фирмы «Бруно Магли» и швейцарские часы «Таг Хаугер». Рубашки у них были расстегнуты на две пуговицы ниже, чем это допускалось правилами хорошего тона, а на загорелых шеях болтались золотые цепи. Волосы у них были причесаны волосок к волоску, а ухоженные ногти покрыты лаком. Веб пришел к выводу, что перед ним, возможно, геи.

Билли подвел Веба и Романо к своим гостям.

— Позвольте представить вам моих новых друзей Жиля и Харви Рэнсомов. Они родные братья, а вовсе не семейная пара. — Сказав это, Билли засмеялся, но братья Рэнсом и не подумали его поддержать. — Они мои ближайшие соседи. Как видите, мне наконец удалось затащить их к себе.

Веб и Романо обменялись быстрыми взглядами.

— А это Веб Лондон и Пол — вернее, Полли, — Романо, — сказал Билли, подмигнув итальянцу. — Они из Федерального бюро расследований.

При этих словах братья Рэнсом чуть было не кинулись бежать. Вебу показалось, что Харви Рэнсом был близок к обмороку. Он протянул им руку.

— Мы сегодня не при исполнении.

Братья осторожно, словно опасаясь, что он сейчас же наденет на них наручники, ее пожали.

— Билли не говорил нам, что у него на вечеринке будут люди из ФБР, — сказал Жиль, кинув на хозяина не слишком любезный взгляд.

— Обожаю сюрпризы, — сказал Билли. — С детства. — Посмотрев на Стрейта, он спросил: — Что с тобой, черт возьми, приключилось?

— Лошадь копытом стукнула.

— Это мой управляющий Немо Стрейт, — сказал Билли, поворачиваясь к братьям Рэнсом. — Он только что вернулся из Кентукки, где заработал для меня немного денег, продав несколько кляч сопливым пижонам.

— Мы и впрямь неплохо поработали, — невозмутимо сказал Стрейт.

— Черт, я совсем забыл о правилах хорошего тона, — произнес Билли. — Пора, парни, угостить вас выпивкой. — Билли указал на Веба и Романо. — Вы, я знаю, предпочитаете пиво. А ты, Немо, что будешь?

— Виски с содовой. Это лучшее болеутоляющее, какое я только знаю.

Билли отправился к стойке бара.

— Я тоже выпью виски. — Он поднял глаза и посмотрел на лестницу. — Чего вы там стоите? Давайте спускайтесь и выпейте что-нибудь.

Веб тоже посмотрел в сторону лестницы, ожидая увидеть Гвен с какими-нибудь новыми гостями, но вместо нее неожиданно обнаружил Перси Бейтса.

— Билли был настолько добр, что пригласил на вечеринку и меня, — сказал Бейтс, присоединяясь к мужчинам. Хотя он приветливо улыбнулся Вебу, что-то в его улыбке не особенно тому понравилось.

Взяв бутылки и стаканы, мужчины разбились на небольшие группки. Веб подошел к братьям Рэнсом и завел с ними разговор, осторожно пытаясь выведать, чем занимаются их люди на ферме Саутерн-Белли. Они, однако, держались очень настороженно, что еще больше усилило подозрения Веба. Немо и Романо подошли к оружейному шкафу и принялись рассматривать коллекцию ружей. Билли же остался в одиночестве и, потягивая виски, время от времени поглядывал на чучело медведя гризли.

Когда на лестнице показалась Гвен, мужчины один за другим повернули головы в ее сторону. Если Билли сегодня был одет просто хорошо, то его супруга нарядилась так, словно собиралась на премьеру в Голливуд. На ней было облегающее красное платье до щиколоток, с разрезом сбоку, достигавшим середины бедра. На ногах красовались босоножки на высоком каблуке, с узкими ремешками, туго обхватывающими щиколотки. Платье было без бретелек и оставляло открытыми ее загорелые, мускулистые и тем не менее очень женственные плечи. Равным образом оно открывало и грудь, причем до такой степени, что Гвен старалась не делать резких движений, чтобы не обнажиться больше, чем то позволяли приличия. Волосы она забрала наверх. Украшения Гвен отличались красотой и изысканностью, а на лице почти не было косметики.

Пока Гвен спускалась по лестнице, в комнате стояла полная тишина. Один только Романо прошептал по-итальянски: «Аморе», и запил это слово большим глотком пива.

— Вот теперь можно начинать веселиться по-настоящему, — произнес Билли и, обратившись к жене, спросил: — Что будешь пить?

— Имбирный эль.

Билли наполнил стакан и посмотрел на братьев Рэнсом.

— Она восхитительна, — сказал Харви.

— Богиня, — эхом отозвался Жиль.

— А кроме того, она моя жена. — Билли передал Гвен стакан с элем. — Между прочим, нашего Немо ударила копытом лошадь.

— Вижу, — сказала Гвен, почти не удостоив Немо внимания. Потом она повернулась к братьям Рэнсом. — Боюсь, прежде мы с вами не встречались.

Те подошли к ней, чтобы поздороваться, при этом каждый стремился пожать ей руку первым.

Веб смотрел на Гвен и тоже думал, что она восхитительна. Правда, сегодня, на его взгляд, она была слишком светской, холодной и отстраненной, ей не хватало той простоты и естественности, к которым он привык и которые придавали ей особую прелесть. Впрочем, он мог и ошибаться.

Он не заметил, что к нему подошел Бейтс, пока тот не заговорил:

— Прощальная вечеринка, насколько я понимаю?

— Да. Дело-то закрыто. Хорошие парни опять победили, — сухо сказал Веб. — Так что сейчас время выпивать, расслабляться и хлопать друг друга по плечу. Пока все это дерьмо снова не свалиться на голову. Но это будет завтра.

— Нам нужно поговорить. Это очень важно.

Веб посмотрел на Бейтса. Не знакомому с Перси человеку могло показаться, что этот цветущий мужчина ко всему относится легко и беспечно, не слишком обременяя себя проблемами. Но Веб, знавший Бейтса как никто, понимал, что тот вот-вот взорвется от того, что носит внутри.

— Только не вздумай мне сказать, что я выиграл в лотерею.

— Я знал, что ты порой именно так смотришь на жизнь. Что ж, ты сам решишь, выиграл ты или проиграл. Хочешь обсудить это прямо сейчас?

Веб пристально посмотрел на Бейтса и понял, что дело плохо.

— Только не сейчас, Пирс. Единственное, чего мне сейчас хочется, — это выпить и поболтать с красивой женщиной.

Он отошел от Бейтса и, уведя Гвен от братьев Рэнсом, усадил ее в кожаное кресло и сам сел рядом. Гвен пристроила свой стакан на колене и, посмотрев на мужа, сказала:

— Он отмечает свой маленький праздник вот уже шесть часов.

— Да уж вижу. — Веб посмотрел на нее краем глаза. Она не заметила его взгляд и подняла на него глаза.

— Непривычный наряд, правда? Особенно для вас, — сказала она и слегка покраснела при этих словах.

— Вот уж точно, что непривычный. Но очень вам идет. Я даже рад, что сегодня здесь нет других женщин. Они сразу бы поняли, что им с вами не сравниться.

Она дотронулась до его руки.

— Вы такой милый... Но если честно, я чувствую себя в этом платье не очень-то уверенно. Такое ощущение, что вот-вот из него выпаду. А еще у меня болят ноги от высоких каблуков. Итальянская обувь великолепно выглядит, но носить ее, особенно если у тебя размер больше четвертого, практически невозможно.

— Зачем в таком случае было напрягаться?

— Все это мне купил Билли. Нет, он не относится к тому типу мужчин, которые указывают своей жене, что ей носить, — торопливо добавила она. — Наоборот. Это я всегда покупаю ему одежду. Но он хотел, чтобы сегодня я выглядела «сногсшибательно». Так именно он и сказал.

Веб приподнял свой стакан.

— Без сомнения, желаемый эффект достигнут. Но зачем ему это?

— Я не знаю, Веб. Я вообще не имею представления, что сейчас у него в голове.

— Быть может, это как-то связано с той проклятой пленкой? В таком случае позвольте мне еще раз принести свои извинения.

Гвен покачала головой:

— Не думаю, что дело только в этом. В последние несколько месяцев с ним что-то происходит. Он сильно изменился, но я не знаю почему.

Веб подумал, что она кое-что знает, но пока не готова об этом говорить. Тем более с ним — человеком, не очень хорошо знакомым.

— Его поведение с каждым днем становится все более странным.

Он с интересом на нее посмотрел.

— В чем же это выражается?

— В том, например, что он слишком уж подолгу возится со своими чучелами. Пропадает в своей ужасной мастерской. Меня от всего этого просто воротит.

— Да, хобби у него не из приятных.

— А еще он стал много пить — даже по его меркам. — Она посмотрела на Веба и заговорила тихо, почти шепотом. — Знаете, что он мне сказал, когда мы одевались? — Она глотнула эля. — Что головы членов «СО» надо насадить на колья и выставить на всеобщее обозрение, как это делали сотни лет назад.

— Зачем? Для устрашения?

— Нет.

Они как по команде подняли головы и увидели стоявшего рядом Билли. Залпом допив виски, тот сказал:

— Такие вещи делаются для того, чтобы ты знал, кто твой враг, и мог при желании на него взглянуть.

— Это далеко не всегда легко сделать, — прокомментировал его слова Веб.

Билли посмотрел на него сквозь донышко своего стакана и улыбнулся:

— Верно. Потому-то враг и обрушивается на тебя в самый неподходящий момент. — При этом он быстро на кого-то взглянул.

Веб перехватил его взгляд и понял, что Билли посмотрел на Немо Стрейта. Затем Билли продемонстрировал свой опустевший стакан:

— Желаете еще выпить?

— Спасибо, я еще не допил пиво.

— Когда допьете, дайте мне знать. Ну, а ты, Гвен, — готова к дальнейшим возлияниям?

— Чтобы находиться в таком наряде в мужском обществе, женщине требуется сохранять трезвый взгляд на вещи, — смущенно улыбнувшись, сказала Гвен.

Веб отметил про себя, что муж на ее улыбку не ответил.

Когда все уже собрались идти обедать, Веб услышал вопль и посмотрел по сторонам, чтобы узнать, кто кричал. Оружейный шкаф был сдвинут в сторону, а стоявшие около него братья Рэнсом держались за сердце — так их напугал манекен раба, который Билли поместил в своем тайнике. Хозяин, довольный произведенным эффектом, хохотал так, что даже начал задыхаться. Веб, глядя на весь этот балаган, тоже не смог сдержать улыбки.

После обеда, кофе и бренди, которого по настоянию Билли выпили все присутствующие, гости начали расходиться. Гвен обняла Веба, и он ощутил прикосновение к своему телу ее мягких грудей. При этом ее руки задержались на его плечах несколько дольше, чем требовалось. Не зная, как все это истолковать, он смутился и сумел выдавить из себя лишь банальное «до свиданья».

Когда гости вышли во двор, Стрейт залез в свой грузовик, завел его одной рукой и уехал. Подкатил лимузин, куда забрались Харви и Жиль Рэнсомы. Веб подумал, что Гвен сейчас наверху, у себя в спальне, и, без сомнения, освобождается от неудобных туфель и платья. Вполне возможно, она сейчас стоит обнаженная. Веб поймал себя на том, что с надеждой смотрит на ее окно. На что, интересно знать, он надеется? На то, что увидит ее силуэт? Но Гвен в окне так и не появилась.

Подошел Бейтс.

— Романо! Нам с Вебом необходимо переговорить.

Бейтс сказал это таким тоном, что Романо ничего не оставалось, как повернуться и в одиночестве зашагать к гаражу.

— Ну, в чем дело? — спросил Веб.

Бейтс рассказал ему обо всем, что произошло. Веб выслушал его молча.

— А что он сказал о Романо? — спросил Веб.

— Бак о нем не упоминал, так что ему, полагаю, ничего не грозит.

— Пусть все так и остается.

— Прямо и не знаю, что делать, Веб. Я сейчас как между молотом и наковальней.

— Ничего, я облегчу тебе жизнь. Подам в отставку.

— Ты шутишь?

— Как видно, Пирс, пришла пора мне заняться другим делом. Попытаюсь найти себе работу, где люди не стреляют друг в друга.

— Мы еще поборемся, Веб. В конце концов Уинтерс не истина в последней инстанции.

— Я устал от борьбы и сражений, Пирс.

Бейтс беспомощно развел руками.

— Я не хотел, чтобы эта история так закончилась.

— Мы с Романо закончим наши дела и уедем отсюда.

— То, что случилось с членами «СО», вызовет скандал. А когда ты уйдешь из ПОЗ, все поймут, что тебя сделали козлом отпущения. Средства массовой информации будут за тобой охотиться. Они уже начали охоту, Веб.

— Было время, когда это меня доставало. Но только не сейчас.

Они еще несколько секунд постояли в полном молчании, словно не в силах поверить, что их совместная работа на этом окончилась. Потом Веб повернулся и скрылся в темноте.

50

Было около двух часов ночи. Ист-Уиндз погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим ржанием пасшихся на лугах лошадей и криками диких животных, обитавших в окружающем ферму лесу. Потом послышались звуки шагов. Кто-то шел по тропинке, змеившейся между деревьями.

В доме горело одно окно, и в нем, как в рамке, четко вырисовывался силуэт мужчины. Немо Стрейт прижал к больному плечу банку с пивом, скривившись, когда холодный металл коснулся раны. На нем были футболка и боксерские трусы, слегка разошедшиеся сбоку на швах — такие у него были толстые, мускулистые бедра. Улегшись на кровать, он достал свой полуавтоматический пистолет и вставил в рукоять новую обойму. Но оттянуть одной рукой ствол, чтобы дослать патрон в патронник, ему было трудно. Положив пистолет на столик у кровати, он в изнеможении откинулся на подушку и снова взял банку с пивом.

Немо Стрейт не был мыслителем, он был бойцом. Но сейчас, хочешь не хочешь, приходилось думать. Он вспоминал вертолет, неизвестно откуда появившийся над глухой лесной чащей и зависший прямо у него над головой. Стрейт наблюдал за ним некоторое время — это точно не был полицейский вертолет. Он подумал, что, когда вертолет улетел, надо было вернуться к болоту и лично удостовериться в том, что Коув умер. Вообще-то он должен был умереть. Как-никак в него выпустили пять пуль.

От этого, как говорится, не отмахнешься. Если Коув и не умер, ему все равно грозило на всю жизнь остаться «овощем», не способным ни говорить, ни двигаться.

Стрейт, однако, не мог отделаться от неприятного чувства, что сделал что-то не так, и слушал по радио все подряд выпуски новостей. Надеялся услышать, что там-то и там-то обнаружено тело агента ФБР. А еще он хотел убедиться в том, что у полиции нет никаких зацепок. Стрейт потер плечо и подумал, что там осталась и его кровь. Но даже если полицейские сделают анализ на ДНК, сравнить результаты им будет не с чем. Ни в каких документах правоохранительных органов его имя не значилось. Его дело имелось только в армии, но он уже двадцать пять лет как демобилизовался, поэтому сомнительно, чтобы военные продолжали его хранить.

Тем не менее он считал, что пора сниматься с якоря. В конце концов, за последнюю поездку он заработал столько, что мог хоть сейчас уйти на пенсию. Поначалу у него была мысль купить домик в Озарке и провести остаток жизни, ловя рыбу и с осторожностью, чтобы не вызвать подозрений, расходуя деньги, но потом решил, что для него будет безопаснее обосноваться за границей. Он слышал, что в Греции ловить рыбу ничуть не хуже, чем в Озарке.

Если Стрейт и слышал, как открылась задняя дверь, то не подал виду. День был длинный, а болеутоляющее уже почти перестало действовать. Он сделал еще глоток из банки и вытер ладонью губы.

Дверь спальни медленно отворилась. Стрейт никак на это не отреагировал. Человек проскользнул в комнату. Стрейт поднял руку, покрутил ручку радио и поймал какую-то музыку. Человек подошел к его постели еще ближе. Стрейт оставил радио в покое и обвел глазами комнату.

— Я думал, сегодня ночью ты не придешь, — сказал он. — Полагал, что калека тебе не понадобится. — Он глотнул еще пива и поставил банку на пол.

Гвен стояла над ним и смотрела на него сверху вниз. На ней было все то же красное платье, в котором она была на вечере, но босоножки на высоких каблуках она сменила на другие — с плоской подошвой.

Ее взгляд переместился на плечо Стрейта:

— Сильно болит?

— Всякий раз, когда я делаю вдох.

— Какая лошадь тебя ударила?

— Бобби Ли.

— Что-то не припомню, чтобы он любил лягаться.

— Всякая лошадь может лягнуть.

— Прости, я забыла, что ты эксперт. — Она посмотрела на него с кокетливой улыбкой, но в ее взгляде крылось нечто такое, что никак не вязалось с ее игривой манерой.

— Никакой я не эксперт. Просто с детства ими занимаюсь. Я это к тому, что обращаться с лошадьми за год не научишься. Да и за десять лет тоже. Взять хотя бы Билли. Он быстро схватывает, но все равно в разведении лошадей и в фермерском деле мало что смыслит.

— Ты прав. Потому-то мы и наняли тебя и твоих парней. — Она сделала паузу. — Ты у нас настоящий рыцарь на белом коне, Немо.

Стрейт закурил.

— Мне нравится, когда ты меня так называешь.

Гвен подняла с пола жестянку с пивом и сделала из нее глоток, чем немало удивила Немо.

— А покрепче у тебя ничего нет? — спросила она.

— Бурбон.

— Доставай.

Пока он вынимал из шкафа бутылку и стаканы, она присела на постель и потерла разболевшиеся от итальянских босоножек ноги. На щиколотке у нее висел подарок Немо — тонкий золотой ножной браслет с их именами. Когда Стрейт наполнил стакан, она проглотила виски одним глотком и попросила налить еще.

— Ты особенно не налегай на виски, Гвен. Это тебе не конфетки.

— Для меня это все равно что десерт. К тому же на вечере я не пила. Я была хорошей девочкой.

Стрейт оглядел ее аппетитное тело и длинные ноги.

— Все парни на этом чертовом вечере только и думали о том, как бы на тебя залезть.

Гвен даже не улыбнулась.

— Нет, не все.

— Билли не считается. Он давно уже этим с тобой не занимается. Да и я скоро буду мало чем от него отличаться.

— Это не связано с возрастом. — Она взяла у него сигарету, затянулась и вернула ему. — Просто если муж не прикасается к жене годами, ей приходится искать себе утешение на стороне. — Она посмотрела на Немо. — Надеюсь, ты понимаешь, какая роль в данном случае отводится тебе?

Немо пожал плечами.

— Мужчина всегда берет то, что само идет к нему в руки. И все-таки Билли не должен был винить тебя за то, что случилось с вашим сыном.

— Он имеет на это право. Это я настояла на том, чтобы Дэвид ходил в ту школу.

— Но ведь не ты отдала приказ этим психам из «СО» открыть огонь, верно?

— Да, не я. Так же, как не я просила ФБР прислать бойцов, которые оказались слишком трусливыми или некомпетентными, чтобы спасти моего сына.

— Как-то странно, что здесь пасутся люди из ФБР.

— Мы догадывались, что они к нам приедут.

Стрейт ухмыльнулся.

— И они приехали. Защищать вас.

— От нас самих, — сухо сказала Гвен.

— Что ж, та маленькая бомбочка, которую я взорвал, когда Веб выбросил телефон из машины, сбила их со следа. Теперь они в нашу сторону и не смотрят.

— Веб Лондон куда умнее, чем ты думаешь.

— О, я знаю, что он умный парень. Мне вообще не свойственно недооценивать парней из этой конторы.

Гвен отхлебнула еще бурбона, сбросила босоножки и забралась к Немо в постель.

Он погладил ее по волосам.

— Я скучал по вас, леди.

— Билли-то наплевать, но, согласись, когда по территории разгуливают люди из ФБР, добраться до твоего дома, не привлекая к себе внимания, трудно.

— Теперь на ферме остались только Веб и Романо, — сказал Стрейт. — Кстати, за Романо тоже нужен глаз да глаз. Он служил в группах СВАТ и «Дельта» и довольно опасен. Это видно по его глазам.

Гвен перекатилась на живот, подперла голову руками и посмотрела на Немо, чей взгляд в это время был прикован к вырезу ее платья. Она знала, куда он смотрит, но его повышенное внимание к ее прелестям в данный момент ее нисколько не волновало.

— Я хотела спросить у тебя о трейлерах.

Стрейт отвел взгляд от ее грудей и посмотрел ей в глаза.

— Что именно?

— Я тоже выросла на ферме, где разводили лошадей, Немо. На мой взгляд, перегородки в трейлерах расположены как-то странно. Вот я и хочу узнать почему.

Стрейт ухмыльнулся.

— Могут быть у мужчины свои маленькие секреты?

Она встала на колени, прижалась к его груди и стала покрывать поцелуями его шею. Рука Немо сначала коснулась ее бюста, а потом стала двигаться все ниже и ниже. Схватив ее за подол, он задрал на ней платье чуть ли не до живота и обнаружил, что на ней нет трусиков.

— Это ты хорошо придумала. Догадывалась, наверное, как я тебя хочу.

Почувствовав на себе его руки, она застонала, провела пальцами по его лицу и коснулась выреза футболки. Потом, одним молниеносным движением разорвав на нем футболку от шеи до талии, она резко от него отодвинулась.

Стрейта настолько поразили действия Гвен, что он едва не скатился с постели.

Проследив за ее взглядом, он понял, что она смотрит на окровавленные бинты, стягивавшие его плечо.

— Странный все-таки след оставила лягнувшая тебя лошадь, — сказала Гвен.

Некоторое время после этого они смотрели друг на друга в упор. Потом, прежде чем Стрейт успел ее остановить, Гвен схватила со столика пистолет и стала наводить его на находившиеся в комнате предметы мебели.

— У твоей пушки неважный баланс, Немо, — сказала она, осмотрев оружие со всех сторон. — Кроме того, было бы неплохо поставить на нее лазерный прицел. Очень полезная вещь, особенно если стреляешь ночью.

На лбу у Стрейта выступили крупные капли пота.

— Ловко же ты управляешься с этой штукой.

— На ферме в Кентукки я занималась не только лошадьми. Мои отец и братья были активными членами Национальной стрелковой ассоциации. Я тоже хотела туда записаться, но родители считали, что девушке это ни к чему.

— Приятно слышать. Я тоже член этой ассоциации. — Когда она поставила пистолет на предохранитель, он вздохнул с облегчением.

— Так что же ты прятал в трейлерах? — спросила Гвен. — Наркотики?

— Послушай, детка, почему бы нам еще немного не выпить, а потом...

Гвен сняла пистолет с предохранителя и снова его подняла.

— Я пришла сюда, чтобы поиметь тебя, а не для того, чтобы меня поимели. Время уже позднее, и я начинаю уставать. Если хочешь получить сегодня сладкого, то брось молоть чепуху и отвечай по существу.

— Ладно, ты баба умная, и я скажу тебе все. — Он допил бурбон и вытер рукой рот. — Да, наркотики. Но только не те, о которых ты подумала. Они продаются по рецептам, хотя раза в два сильнее морфина. Так что проблем с лабораториями и транспортировкой через границу нет. Главное — получить доступ к рецептам или подкупить лаборанта, который занимается изготовлением таблеток. Эти таблетки — оксиконтин — легче всего добыть в сельской местности. Я же развожу их по большим городам. Редкий случай, когда деревенский житель может урвать свой кусок от жирного пирога наркобизнеса. И меня это радует.

— Значит, ты используешь Ист-Уиндз как свою базу, а наши трейлеры — как средство транспортировки?

— Сначала мы использовали для транспортировки пикапы, оставляя партии продукта в условленных местах. Мы даже рассылали таблетки по почте. Но потом мне пришла в голову идея перевозить их в трейлерах для лошадей. Ведь транспорт такого рода постоянно перемещается из штата в штат. А когда копы останавливают караван, чтобы потребовать документы на лошадей, запах навоза заставляет их держаться подальше от трейлеров. Кроме того, поисковых собак вряд ли натаскивают на наркотики, которые распространяются по рецептам. Так что я рассылал своих людей с трейлерами по всей стране, и даже вы с Билли не имели представления о том, чем я занимаюсь. Последний транспорт — в Кентукки — был самым крупным из всех.

Он поднял свой стакан, словно собираясь выпить за успех своего предприятия.

Гвен снова посмотрела на его рану.

— Но, как я вижу, не обошлось и без эксцессов.

— Что ж, когда занимаешься нелегальным бизнесом, нужно быть готовым ко всему.

— А от кого в данном случае исходила опасность — от товарищей по цеху или от полиции?

— Какая разница, детка?

— Ты это верно заметил. Из-за твоей деятельности теперь для нас с Билли представляют угрозу и те и другие. А между тем, Немо, ты должен был работать на нас и только на нас.

— Но должен же человек думать и о собственной выгоде? А это дело показалось мне таким прибыльным, что я не смог отказаться. Я не намерен вкалывать на фермах до конца жизни.

— Я наняла тебя для выполнения особой миссии, поскольку ты обладал всеми необходимыми для этого качествами.

— Верно. Потому что у меня есть голова на плечах и я в состоянии собрать качественное взрывное устройство. Кроме того, я знаю людей, которых не пугает вид крови. И я сделал все, что ты хотела. — Стрейт начал загибать пальцы на руке. — Отправил к праотцам федерального судью, прокурора и адвоката.

— Лидбеттера, Уоткинса и Винго. Бесхребетного судью, трусливого прокурора и адвоката, который взялся бы защищать убийцу своей матери, если бы ему за это заплатили. Я считаю, что мы исполнили свой долг перед обществом, покончив с этими негодными людишками.

— Это точно. Кроме того, мы уничтожили группу «Чарли» и натравили ПОЗ на это чертово «Свободное общество», уничтожив их руками его членов. Мы подставили работавшего под прикрытием агента, заставив его поверить в то, что он оказался на складе крупнейшего наркотического картеля, после чего он и вызвал группу захвата. Ради этого мы разыграли целое представление, достойное театральной премии. Мы много чего сделали, леди... — Немо мрачно посмотрел на Гвен. — Так что теперь можем немного поработать и на себя. Ты не на невольничьем рынке меня купила, Гвен, и я не твой раб.

Гвен по-прежнему не выпускала из рук пистолета.

— Между прочим, Веб Лондон все еще жив.

— Но ты сама велела оставить его в живых и выставить трусом. Мне просто повезло, что я встретил психиатра, работавшего со мной во Вьетнаме, который согласился им заняться. Теперь все считают, что Веб Лондон насквозь прогнивший тип. Ты не представляешь, сколько усилий мне пришлось для этого приложить. А между тем я сделал все это почти даром, поскольку и сам считал, что твой сын погиб ни за что. — На лице Стрейта выразилась обида. — Но я что-то не припомню, чтобы ты сказала мне за это спасибо.

Лицо Гвен было непроницаемым.

— Спасибо, Немо. Кстати, сколько денег ты сделал на этих перевозках?

— А что? — с удивлением спросил тот.

— А то, что мы с Билли на грани разорения. Вспомни, сколько я тебе заплатила и какие суммы Билли вложил в эту ферму. Очень скоро сюда приедут представители банка, чтобы описать нашу коллекцию автомобилей. Мы слишком много под нее заняли. Так что теперь нам нужна наличность, чтобы расплатиться с долгами. Кстати, мы собираемся продать ферму и уехать отсюда. Твоя рана еще больше заставила меня убедиться в правильности этого шага. Не хочу, чтобы в один прекрасный день ко мне в дверь постучали и начали задавать разные неприятные вопросы. Помимо всего прочего, мне надоели эти дикие места. Хочу перебраться на какой-нибудь остров, где всегда тепло и нет этих проклятых телефонов.

— Ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою долю от продажи наркотиков? — недоверчиво спросил он.

— Ну, хочу — это не то слово. Я этого требую.

Немо пришел в изумление.

— Но ведь я привез вам неплохие деньги за однолеток. Неужели этого не хватит?

Она рассмеялась.

— Эта ферма никогда не приносила прибыли. Ни ее прежним владельцам, ни нам — пусть даже мы и продаем однолеток.

— Так чего же ты все-таки от меня хочешь?

— Хочу узнать, сколько денег ты сделал на наркотиках.

Прежде чем ответить, он секунду колебался.

— Если разобраться, не так уж и много.

Она подняла пистолет и направила его в сторону Немо.

— Сколько?

— Скажем, около миллиона. Ты довольна?

Гвен взяла пистолет обеими руками и нацелила его ему в лоб.

— Это твой последний шанс, Немо. Сколько?

— Хорошо, я скажу, только опусти эту штуку. — Стрейт глубоко вздохнул. — Ну, пару десятков миллионов.

— Я хочу получить двадцать процентов от этой суммы. После этого мы расстанемся, и каждый пойдет своей дорогой.

— Двадцать процентов!

— И эти двадцать процентов ты переведешь со своего счета на счет какого-нибудь банка на островах. Ведь у тебя есть секретные счета, не так ли? Тебе же надо где-то держать свои миллионы, верно? Пардон, пару десятков миллионов.

— Послушай, у меня много накладных расходов...

— Как ты сам сказал, дело у тебя прибыльное, а налогов ты не платишь. Со своими же приятелями по цеху ты наверняка расплачиваешься этими таблетками, которые, как я понимаю, обходятся тебе довольно дешево. Между тем ты использовал для транспортировки наркотиков трейлеры, которые приобрели мы с Билли. Это не говоря уже о том, что в твоем распоряжении была рабочая сила с фермы, которую опять же оплачивали мы. Считай, тебе повезло, что я так мало запросила. Если разобраться, моя доля прибыли могла бы быть и выше.