- Давай сдадим макулатуру. Тогда нам дадут трехтомник Мориса Дрюона.

Я повернулась к ней:

- Мария, ты дура! Зачем негодяю Бенитесу Дрюон, что он с ним будет делать?

– Я знаю отцов моих детей.

- Он сможет подарить его тебе на твой день рождения.

– Но вы...

Дойл вмешался в разговор:

– Она не то имеет в виду, доктор. Поверьте, пожалуйста, оба близнеца имеют несколько генетических отцов. Я не одинок.

- А мне что с ним делать? Обменять его обратно на макулатуру? Знаешь что, Мария, давай подарим Бенитесу макулатуру, а он уже сам сдаст ее и получит за нее то, что сам захочет.

– Как вы можете с такой уверенностью утверждать невозможные вещи?

- Но, Антонио, дело в том, что у нас нет макулатуры. Ее надо сначала собрать.

– Богиня послала мне видение.

- Ну, все, с меня хватит! Мы еще не пришли к этому негодяю Бенетесу на день рождения, а он уже вымотал нам все нервы.

Она хотела возразить, но проглотила слова. Перейдя на другую сторону палаты к аппарату УЗИ, оставленному после предыдущего осмотра, она надела перчатки; то же самое сделала медсестра. Они вытащили флакон с липким гелем – холоднющим, как я уже знала по опыту.

- Знаешь что, давай так – позвоним Бенитесу и скажем, чтобы он сам выбрал себе подарок… и сам за него заплатил. В конце концов, это же его выбор.

Доктор Мейсон даже не поинтересовалась, не хочу ли я, чтобы мужчины вышли – она быстро сообразила, что на мой взгляд все они имеют право здесь находиться. Не хватало только Галена: Дойл отослал его с каким-то поручением, пока я спала. Сквозь сон я слышала, как они о чем-то поговорили тихо, и Гален ушел. Я не подумала спросить, куда и зачем. Я доверяла Дойлу.

- А главное – это его день рождения. Молодец, Мария. Какая у нас, все-таки, дружная и, когда надо, сплоченная семья.

Медики подняли на мне рубашку, намазали живот холодным голубым гелем. Доктор Мейсон стала водить по животу продолговатым датчиком – на мониторе появилась размытая картинка. Я уже достаточно к ней пригляделась, чтобы различить два пятнышка, две тени – маленькие, как игрушечные. Только быстрое трепыхание сердечек подсказывало, что это такое.

– Вот видите, с ними все в полном порядке.

– А зачем тогда столько раз смотреть? – спросила я.