— Если не считать того, что Лиллемур написала в дневнике, будто вроде бы узнала кого-то, вызывавшего у нее неприязнь, а этим кем-то, по всей видимости, является Ларс. Ей ведь запомнилась встреча с тем, кого она считала убийцей отца. — Мартин наморщил лоб.

Красавчик раза три наткнулся на стену, пытаясь выбраться в коридор. Он был мне нужен позарез, поэтому я устремился к нему. Нас разделяло от силы двое гоблинов, когда он наконец добился своего и покатился вниз по лестнице. Обычная история, Гаррету всегда везет как утопленнику.

— Да, но не забудь, что Лиллемур не могла понять, откуда знает Ларса, и не связывала его с тем воспоминанием. Она даже не была полностью уверена в том, что он ей действительно знаком. В ее тогдашнем состоянии она, вероятно, с благодарностью приняла бы помощь от кого угодно, лишь бы укрыться от телевизионщиков и разозленных на нее соратников. — Патрик посомневался, но затем продолжил: — У меня нет доказательств, но я полагаю, что Ларс к тому же и разжег разгоревшуюся в тот вечер ссору.

Друзей в беде не бросают, потому я не стал преследовать Красавчика и вернулся в комнату.

Мне слегка досталось, но я тоже не остался в долгу. Морли все-таки ухитрился уцелеть. Он сидел у стены, бледный как смерть. Рядом, широко расставив ноги, стоял и довольно ухмылялся Плоскомордый. Гролли тоже ухмылялись сквозь дырки в потолке. Кровосос, один из головорезов Морли, притулился в углу, стараясь совладать с собственным желудком. Саржа и Рохли видно не было.

— Как это? — спросила Анника. — Его ведь там даже не было?

В общем, пострадали в той или иной степени все.

Я подковылял к окну.

— Да, но во время допросов участников меня что-то зацепило. Я просмотрел перед совещанием протоколы, и все участники стычки с Лиллемур говорят, будто «кто-то рассказал им о том, что Барби несет о них разную фигню» и тому подобное. У меня нет конкретных доказательств, но мне кажется, что Ларс воспользовался индивидуальными беседами, которые вел с участниками тем днем, и посеял вражду между Лиллемур и остальными. Учитывая наличие у него информации личного характера о каждом из них, а они наверняка открывали ему душу, он вполне мог причинить много вреда и направить гнев участников на Лиллемур.

Ночь давно кончилась. Снаружи доносился шум. Проснувшееся население города гоблинов проявляло любопытство к происходящему.

— Но зачем? — спросил Мартин. — Он ведь не мог предвидеть, что события вечера будут развиваться именно таким образом и что Лиллемур бросится бежать.

Следовало уносить ноги.

Патрик покачал головой.

– Зажмурьтесь, парни, – сказал я. – Идите к двери, держась за стену, выходите на лестницу и ждите меня там.

– Что ты задумал на сей раз, Гаррет? – справился Морли неожиданно тонким голоском и поперхнулся, когда его чуть было не вывернуло наизнанку. – Очередную пакость?

— Да, ему просто повезло. Представилась возможность, и они с Ханной ею воспользовались. Думаю, идея заключалась в том, чтобы привести Лиллемур в состояние растерянности. Он быстро понял, кто она такая, и, зная, что она видела его тогда, восемь лет назад, опасался того, что она может его вспомнить. Ему хотелось подбросить ей других забот. Но когда представился удобный случай… Ну, он просто решил проблему более радикальным способом.

– Твоя какая печаль? Радуйся, что есть кому тебя подстраховать, стратег ты наш. Валите отсюда, а я попытаюсь разыскать Рохлю, Саржа и Скредли.

— Ларс и Ханна убивали жертв вместе? Но почему?

Какой-то гоблин тихонько застонал. Я стукнул его тростью по башке.

— Этого мы пока не знаем. По всей видимости, имена и адреса жертв добывала Ханна, она ведь имела доступ к подобным сведениям в полицейских участках, где служила.

Первым мне попался Скредли, которого я передал Плоскомордому. Затем обнаружился Сарж.

— Но ведь когда убили Марит, она еще даже не начала у нас работать?

— Информацию можно получить и через поисковые системы газетных архивов. Вероятно, на Марит она вышла именно так. Ответа на вопрос «почему?» я не знаю. Однако, скорее всего, это связано с первоначальным ДТП, когда Эльса Форселль убила Сигрид Янссон. Ханна и Ларс находились в машине. Сигрид Янссон похитила их, когда им было по три года, и они более двух лет прожили у нее в полной изоляции. Кто знает, насколько это их травмировало?

– Морли, Сарж готов. Заберем домой?

— Ну а имя в адресном списке? Почему ты тогда подумал о Ханне? — Анника смотрела на него с любопытством.

– Зачем? Торопись, пахнет дымом.

— Во-первых, я получил дискету от нее, поскольку ты попросила Ханну ее мне передать. У тебя в таблице значилось сто шестьдесят имен, а в той, что я получил на дискете, было на одно меньше. Уничтожить его могла только Ханна. Она ведь знала: существует риск того, что я это имя узнаю. Едва начав у нас работать, она рассказала мне, что они с Ларсом сняли дом у некоего Туре Шёквиста, который на год перебрался в Сконе.[39] Следовательно, когда его имя всплыло вместе с адресом в Толларпе, сложить два и два было нетрудно. — Патрик сделал паузу. — Мне показалось необходимым разобрать все еще раз, — продолжил он. — Какие у вас впечатления? Имеются ли в моем рассуждении какие-нибудь упущения? Есть ли сомнения в том, что у нас достаточно материала, чтобы двигаться дальше?

Я послушался его совета тем более, что и сам уловил запах.

Все согласно закивали. Каким бы невероятным это ни представлялось, в сообщении Патрика присутствовала пугающая логика.

– Дьявол! – проговорил Морли. – Если я кого-нибудь оставлю, мои парни скажут, что я ничем не лучше гоблинов. – Он потолковал о чем-то с гроллями, потом крикнул мне: – Передай тело Саржа Дорису. И поторапливайся, Гаррет! Гролли говорят, что у здания собирается толпа.

— Отлично, — подытожил Патрик. — Сейчас самое главное — действовать, пока Ханна с Ларсом не догадались, что мы кое-что поняли. Крайне важно также, чтобы они ничего не узнали о своей настоящей матери и о том, как именно они с ней расстались, поскольку, думаю, это может быть опасным для…

Я наконец отыскал Рохлю. Тот был жив и мог худо-бедно передвигаться с посторонней помощью.

Анника вновь ахнула, и он прервался.

– Я иду первым. Постарайтесь не отставать. А где Садлер с Краском?

— Анника? — вопросительно произнес Патрик и с нарастающим беспокойством увидел, как побелели ее щеки.

– Отстреливают тех, кто выбегает на улицу.

— Я рассказала, — напряженно призналась она. — Ханна позвонила сразу после того, как вы вернулись с Кальвё. Голос у нее был слабый, но она сказала, что немного поспала и чувствует себя получше и что для полного выздоровления ей, пожалуй, потребуется не больше одного или двух дней. И я… я… — Анника затряслась, но потом взяла себя в руки и посмотрела на Патрика. — Я хотела, чтобы она была в курсе, и рассказала ей о том, что вы узнали. О Хедде.

Я побежал вниз по лестнице. Меня никто не окликал и не пытался остановить. Судя по звукам, впереди волокли что-то тяжелое.

Патрик секунду просидел в полном молчании. Потом сказал:

— Ты не могла знать. Но нам надо отправляться на остров. Немедленно!

Красавчика я догнал на втором этаже, перед последним пролетом. Чтобы добраться до него, мне пришлось перепрыгнуть через костер, который он развел на лестнице.



У него была сломана нога, однако видел он уже гораздо лучше, а потому едва не прикончил меня, прежде чем мне удалось с ним справиться. Я огляделся по сторонам в поисках гоблинов. Те из них, что стояли на ногах, толпились у входной двери и о чем-то спорили между собой. Понятно, о чем – другого выхода не было, а всякого, кто рисковал высунуть нос наружу, немедленно настигала стрела.

Стоя на носу спасательного катера «Минлуис», мчавшегося к острову, Патрик чувствовал, что от беспокойства у него сводит живот. Он мысленно призывал катер поднажать, но они и так двигались на максимальной скорости. Патрик опасался, что уже поздно. Когда они бросились по машинам и водрузили на крыши синие мигалки, чтобы ехать как можно быстрее, им позвонил какой-то мужчина и взволнованным голосом сообщил, что его моторную лодку конфисковала женщина-полицейский. Мужчина кричал о бандитских замашках и о том, что засудит их, к чертовой матери, если на лодке окажется хоть малейшая царапина. Патрик просто-напросто отключил телефон — на подобные разбирательства у него не было времени. Главное, теперь они знали, что Ханна с Ларсом раздобыли моторку. И направляются на Кальвё. К матери.

Я помог своим спутникам преодолеть огненную завесу. Все прошло гладко, обжегся один Морли. Увидев его вблизи, я не смог удержаться от смеха – столь комично он выглядел. А ведь Морли Дотс уделял столько внимания своей внешности…

Спасательный катер нырнул к подошве волны, и Патрика обдало соленой водой. Поднялся ветер, и сверкающая поверхность, по которой чуть раньше этим днем скользили Йоста с Патриком, стала серой, покрытой беспокойными всплесками. В голове все время прокручивались новые сценарии, новые картинки того, что они застанут на острове. Йоста с Мартином уютно пристроились внутри катера, а Патрик чувствовал, что ему необходим свежий воздух, чтобы сосредоточиться на предстоящем. Счастливой развязки он в любом случае не ожидал.

С гоблинами внизу мы расправились в два счета. Я ринулся на них, размахивая ножами и испуская воинственные вопли, и они гурьбой высыпали на улицу.

Что ж, сейчас мы узнаем, можно ли доверять нашим союзникам.

На самом деле путь занял пять минут, но показался бесконечным. По прибытии на место они увидели возле мостков Хедды небрежно пришвартованную украденную моторку. Петер, водитель спасательного катера, ловко и привычно причалил рядом, хотя его судно было крупнее мостков. Не колеблясь, Патрик спрыгнул на берег, Мартин последовал за ним, а потом они общими усилиями помогли спуститься Йосте. Патрик пытался уговорить пожилого коллегу остаться в отделении, но Йоста Флюгаре продемонстрировал удивительное упорство и настоял на том, что поедет с ними. Патрик уступил, но теперь почти сожалел об этом решении, однако размышлять на подобные темы было слишком поздно.

Я высунулся из двери.

Он жестом велел им двигаться к домику, казавшемуся обманчиво пустым и нежилым. Оттуда не доносилось ни звука, и Патрику почудилось, что, когда они снимали с предохранителей пистолеты, по острову разнеслось эхо. Подкравшись к домику, они присели на корточки по разные стороны от окон. Патрик услышал внутри голоса и осторожно заглянул сквозь грязные, покрытые солью стекла. Сперва он разглядел только движущуюся тень, но, когда глаза немного привыкли, ему показалось, что он видит две фигуры, расхаживающие по кухне. Голоса повышались и понижались, но разобрать, что они говорят, не удавалось. Патрик сразу растерялся, не зная, что делать дальше, но потом принял решение и кивнул на дверь. Осторожно они переместились туда: Мартин с Патриком встали по обе стороны от входа, а Йоста ждал чуть в отдалении.

Как ни странно, в меня никто не выстрелил.

— Ханна? Это я, Патрик. Со мной еще несколько человек. У тебя все в порядке?

Я выскользнул за дверь, осмотрелся и нахмурился. Где толпа, о которой говорили гролли? Лишь в конце улицы виднелись улепетывающие без оглядки гоблины.

Ответа не последовало.

Из переулка вывернулся экипаж, громыхая, подлетел ко входу.

– Залезайте внутрь! – прорычал Краск. – Сюда идут солдаты!

— Ларс? Мы знаем, что ты внутри, вместе с сестрой. Не делай глупостей. Не губи новые жизни.

Солдаты? Тогда все понятно. Неудивительно, что улицы пусты.

По-прежнему молчание. Патрик начал нервничать, державшая пистолет рука вспотела.

Краск пустил лошадей вскачь, не дожидаясь, пока мы рассядемся. Гролли бежали впереди, разведывая дорогу.

— Хедда? Как дела? Мы здесь, чтобы помочь тебе! Ларс и Ханна, не трогайте Хедду. Она совершила нечто ужасное, но, поверьте мне, она уже и так наказана. Оглядитесь вокруг, посмотрите, как она живет. Ее жизнь превратилась в ад из-за того, как она с вами поступила.

– Странно, – проговорил я. – Морли, с каких это пор в разборках в городе гоблинов участвуют войска?

Ответом ему по-прежнему было лишь молчание, и он выругался про себя. Затем дверь приоткрылась, и Патрик крепче ухватился за пистолет. Краем глаза он заметил, что Мартин с Йостой сделали то же самое.

Экипаж мчался по узеньким, как игольное ушко, переулкам, срезал углы, где можно и где нельзя. Уж чего-чего, а решительности той парочке наверху не занимать.

— Мы выходим, — сказал Ларс. — Не стреляйте, иначе я убью ее.

— О\'кей, о\'кей, — стараясь говорить как можно спокойнее, произнес Патрик.

Морли только застонал в ответ.

— Бросьте оружие, я хочу видеть его на земле, — скомандовал Ларс. В открывшуюся щель им было его по-прежнему не видно.

– Войска обычно подавляют восстания. А отдать такой приказ могут от силы десять человек.

Мартин вопросительно взглянул на Патрика, тот кивнул и медленно положил пистолет на землю. Йоста с Мартином последовали его примеру.

— Отпихните их ногами, — глухо потребовал Ларс, и Патрик, шагнув вперед, с силой поддал ногой по пистолетам.

— Отойдите в сторону.

– Разбирайся сам, Гаррет. – Морли снова застонал. – Лично мне все равно.

Они вновь подчинились и стали напряженно ждать, что произойдет. Дверь медленно, сантиметр за сантиметром, открылась, но перед ожидавшим увидеть лицо Хедды Патриком предстала Ханна. Она по-прежнему выглядела больной, с каплями пота на лбу и воспаленными глазами. Патрик встретился с ней взглядом и невольно задумался над тем, как он мог дать себя так провести. Как ей удавалось так долго скрывать за нормальным фасадом свое прогнившее нутро? На секунду ему показалось, что она хочет что-то объяснить взглядом, но затем Ларс толкнул ее вперед, и стал виден пистолет, который он держал у ее виска. Пистолет Патрик сразу узнал. Это было табельное оружие Ханны.

Неужели Бруно? Так, Бруно служил кому-то с Холма и навещал Красавчика. Приказ солдатам может отдать только наделенный властью аристократ. Быть может, Красавчик настолько дорог хозяину Бруно, что он не поленился вызвать войска?

— Отойдите подальше, — прошипел Ларс, и в его глазах Патрик увидел лишь черноту и ненависть.

Пожалуй, мне надо как следует поразмыслить. Вполне возможно, я упустил из виду что-то важное.

Его взгляд метался из стороны в сторону, и что-то в нем подсказывало Патрику: Ларс скинул маску, двойная жизнь ему больше не по силам. Безумие — или злоба, или как это там называется — в конце концов победило в битве с той частью его личности, которая больше всего хотела вести нормальный образ жизни, иметь работу и семью.

– Надо выяснить, на кого он работает.

Они отступили еще немного дальше, и Ларс проследовал мимо них, держа перед собой Ханну, как щит. Дверь в дом стояла распахнутой, и, бросив взгляд внутрь, Патрик понял, почему они не могли использовать в качестве защиты Хедду. Он с ужасом увидел, что она сидит, накрепко привязанная к стулу. Скотч, оставивший следы клея у некоторых других жертв, перекрывал и ее рот, а в центре имелось отверстие, достаточное для того, чтобы засунуть туда горлышко бутылки. Хедда умерла так же, как и жила, — накачанной спиртным.

— Я могу понять, почему вы желали смерти Хедде. Но при чем тут остальные?

Никто и не подумал поинтересоваться, что я там бормочу.

Патрик просто не мог не задать вопрос, мучивший его в течение нескольких недель.

— Она отобрала все. Все, что мы имели. Ханна случайно увидела ее, и мы оба поняли, что надо делать. Она умерла от того же, что разрушило наши жизни. От спиртного.

Внезапно мне в душу закралось подозрение. А что, если младший да Пена, его родичи и опекунша – и впрямь невинные жертвы?

— Ты имеешь в виду Эльсу Форселль? Мы знаем, что вы присутствовали при ДТП, когда Эльса Форселль убила Сигрид, женщину, у которой вы жили.

— Нам жилось хорошо, — писклявым голосом сказал Ларс. Он медленно пятился к мосткам. — Она заботилась о нас. Клялась защищать нас.

Экипаж вырвался на широкую улицу. Пешеходы шарахались в разные стороны, возницы других экипажей осыпали нас проклятиями. Мы свернули за угол и резко затормозили, чтобы не выделяться из общей массы. Ни одного солдата я так и не увидел. Пять минут спустя лошади остановились у задней двери заведения Морли, и Садлер велел нам выметаться.

— Сигрид? — спросил Патрик, осторожно перемещавшийся в том же направлении, что и Ларс с Ханной.

— Да, мы не знали, что ее так зовут. Мы называли ее мамой. Она сказала, что она наша новая мама. Нам жилось хорошо. Она с нами играла. Обнимала нас. Читала нам.

Усталый до изнеможения, я все же не мог допустить, чтобы мной помыкали там, где затрагивались мои интересы.

— Из книги о Гензель и Гретель? — Патрик продолжал спускаться к мосткам и краем глаза видел, что Мартин с Йостой следуют за ним.

— Да, — ответил Ларс и затем приблизил рот к самому уху Ханны. — Она читала нам. Из книги. Ханна, ты помнишь, как это было прекрасно? Какой она была красивой. Как замечательно пахла. Ты помнишь?

– Расслабься, Гаррет, – буркнул Морли. – Ступай в дом.

— Помню, — ответила Ханна и закрыла глаза. Когда она их снова открыла, в них стояли слезы.

— Единственное, что нам от нее осталось, это книга. Мы хотели показать им, как мало остается, когда они разрушают чужую жизнь.

— Значит, Эльсы вам показалось недостаточно? — спросил Патрик, не сводя глаз с Ларса.

— Оказалось, что совершивших то же, что и она, очень много. Так много… — Ларс не договорил. — Каждое место, куда мы приезжали. Каждое место нуждалось в… очистке.

– А как же…

— Путем убийства кого-нибудь, кто погубил человека, сев за руль в пьяном виде?

— Да, — с улыбкой ответил Ларс. — Только так мы могли обрести покой. Показав, что мы не станем терпеть, что мы не забыли. Что нельзя взять и разрушить чью-то жизнь… и преспокойно жить дальше.

– Ты что, не слышал? Ступай в дом, если хочешь дожить в добром здравии до глубокой старости. – Вдвоем с Плоскомордым они затащили меня внутрь. Я отбрыкивался, но не слишком активно.

— Так, как жила Эльса после того, как убила Сигрид?

— Да, — подтвердил Ларс, и его глаза стали еще чернее. — Как Эльса.

Гролли куда-то скрылись. С помощью Плоскомордого Морли перенес в дом Саржа и Рохлю. Садлер подсел к Красавчику со Скредли, и экипаж покатил прочь.

— А Лиллемур?

– Почему бы тебе не подняться наверх и не составить список вопросов? – предложил Морли. – Я переправлю его Чодо. А потом иди домой и ложись спать. Глядишь, когда отоспишься, начнешь соображать.

Они уже почти достигли мостков, и Патрик соображал, что же им делать, если Ларс с Ханной захватят спасательный катер, который намного быстрее их лодки. Тогда их будет ни за что не догнать. Однако водителю, похоже, пришла в голову та же мысль, поскольку он стал сдавать назад, и у мостков осталась только моторная лодка.

Если Плоскомордый стерпел, что у него забрали Скредли, мне тем более надо успокоиться.

— Лиллемур. — Ларс фыркнул. — Бесполезная дурочка. Такая же, как остальной сброд, с которым мне пришлось работать. По внешности я бы ее ни за что не узнал, но я среагировал на имя в сочетании с местом рождения. Понял, что необходимо что-то предпринять.

– Ладно, – проворчал я. Правда, мне почему-то казалось, что отдыхать не придется.

— И ты рассказал остальным, будто она наговорила о них гадостей, чтобы вызвать переполох и отвлечь ее внимание.

— Послушай-ка, а ты не дурак, — усмехнулся Ларс и, сделав еще шаг назад, ступил на мостки.

Поднимаясь по лестнице, я поглядел в окно, выходившее на город гоблинов. В той стороне поднимались к небу похожие на надгробие клубы черного дыма. Будем надеяться, что пламя, разгоревшееся заботами Красавчика, пожрет трупы и прочие следы ночной стычки.

Патрик на секунду задумался, не попробовать ли как-то его побороть. Но хотя то, что Ларс держал сестру в качестве заложницы, явно и было чистым блефом — они ведь совершали преступления вместе, — Патрик все-таки не решился. Он безоружен, его пистолет вместе с оружием Йосты и Мартина остался на горе, значит, преступники имеют преимущество.

Меньше всего мне хотелось бы, чтобы меня зачислили в подручные короля преступников.

— Ларсу позвонила я, — хрипло сказала Ханна.

Я составил список, хотя меня не покидала мысль о бесполезности этой затеи. Самым трудным оказалось сформулировать вопрос о двухстах тысячах марок – ведь следовало так подобрать слова, чтобы мой новоявленный помощник не понял, о чем речь. Иначе он наверняка захапает все себе. Я решил, что лучше вообще об этом не упоминать, присовокупил к списку просьбу о личной встрече с Красавчиком и намекнул, что не прочь был бы заполучить Скредли.

— Мы знаем, — ответил Патрик. — Это запечатлено на пленке, Мартин видел, но мы не поняли…

Закончив, я спустился вниз, где участники вылазки зализывали раны за завтраком. Наша авантюра настолько сильно на меня подействовала, что я даже не отпустил дежурной шутки по поводу кушанья, которое мне подали. Проглотил залпом кварту фруктового сока и набросился на еду.

— Конечно, как же вы могли понять? — Она печально улыбнулась.

– Плоскомордый, – проговорил я чуть погодя, – ты свободен? Есть дело.

— Значит, Ларс забрал ее после твоего звонка.

Потолковав с другом Уолдо, я притиснул к стене Морли и убедил его, что нам следует заняться Шнырем Пиготтой. Быть может, Шнырь, если приставить к нему «хвоста», приведет в какое-нибудь интересное местечко – или втянет в новые неприятности.

— Да, — ответила Ханна, осторожно ступая в лодку.

Она опустилась на сиденье в центре, а Ларс уселся возле подвесного мотора и повернул стартовый ключ. Ничего не произошло. У Ларса между бровей образовалась морщина, и он предпринял новую попытку. Мотор издал резкий звук, но не запустился. Патрик растерянно наблюдал за усилиями Ларса, но, взглянув в сторону спасательного катера, качавшегося в некотором отдалении от острова, все понял. Водитель демонстративно держал над головой бензобак, который забрал из лодки. Предприимчивый парень этот Петер.

36

— У вас нет бензина, — с деланым спокойствием сказал Патрик. — Так что теперь вы никуда не денетесь. Подкрепление уже в пути, и вам лучше всего сдаться и проследить за тем, чтобы никто не пострадал. — Патрик сам слышал, как неубедительно это прозвучало, но никак не мог подобрать правильные слова. Если таковые вообще имелись.

Вернувшись домой, я прошел в кухню, где сидели Дин с Амбер, и плюхнулся на стул. Плоскомордому это настолько понравилось, что он тут же последовал моему примеру. Амбер и Дин уставились на нас.

Ларс, ничего не ответив, мрачно отцепил конец троса и ногой оттолкнул лодку от мостков. Ее сразу подхватило течением и стало медленно относить от берега.

– Устали, мистер Гаррет? – спросил наконец Дин.

— Вам никуда не деться, — повторил Патрик, пытаясь сообразить, какие у него есть возможности.

– Как собака, – отозвался я.

Но таковых не имелось. Оставалось лишь проследить за тем, чтобы этих двоих подобрали: без мотора им далеко не уйти, скорее всего, их прибьет к одному из островов напротив. Патрик предпринял последнюю попытку.

– И выглядишь не лучше, – заметила Амбер. – Надеюсь, ты добился, чего хотел?

– Может быть. Мы поцапались с теми парнями, которые убили Амиранду и твоего брата.

— Ханна, ты ведь, похоже, не была инициатором всего этого. У тебя по-прежнему есть шанс помочь себе.

Я пристально поглядел на девушку. Она отреагировала так, как я и рассчитывал; вот если бы запаниковала или что-нибудь еще…

Не отвечая, женщина спокойно посмотрела в умоляющие глаза Патрика, потом медленно поднесла руку к сжимавшей пистолет руке Ларса. Тот больше не направлял его сестре в голову, а опирался на скамейку, на которой она сидела. Все с тем же устрашающим спокойствием Ханна взяла руку Ларса и подняла ее так, чтобы пистолет вновь оказался приставленным к ее виску. Патрик увидел, как лицо Ларса стало сперва удивленным, а затем — на долю секунды — наполнилось страхом. Затем ее устрашающее спокойствие передалось и ему. Ханна что-то сказала Ларсу, но стоявшие на острове не смогли разобрать ее слов. Он что-то ответил, притянул ее к себе и прижал к груди. Затем Ханна положила палец на курок, поверх пальца Ларса. И нажала. Патрик почувствовал, как подпрыгнул, а Йоста с Мартином позади него ахнули. Не в силах пошевелиться или что-либо сказать, они смотрели, как Ларс осторожно сел на борт лодки, по-прежнему крепко сжимая в объятиях теперь уже мертвое и окровавленное тело Ханны. Лицо ему забрызгало кровью, и, когда он взглянул на них в последний раз, оно казалось ярко раскрашенным. Потом он поднес пистолет к своему виску. И нажал на курок.

– Вы их поймали? Где они? Ты узнал про золото?

Когда он упал навзничь за борт, Ханна упала вместе с ним. Близнецы Хедды ушли под воду. На дно, как и говорила когда-то их родная мать.

– Поймали. Больше тебе пока знать не следует. Насчет золота я ничего не узнал, у меня просто не было возможности. Но я обязательно выясню. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы начать новую жизнь, имея за душой тысячу марок?

Через несколько секунд круги на месте, где они утонули, исчезли. Залитая кровью лодка раскачивалась на волнах, а вдалеке Патрик, словно во сне, увидел несколько приближавшихся катеров. Прибыло подкрепление.

– Замечательно. Запросы у меня скромные. Гаррет, я же вижу, ты что-то знаешь. Вываливай.

~~~

– Бедная девочка, – пробормотал Дин. – Уже успела набраться от него всяких словечек.

Как только раздался громкий хлопок, превративший все в ад, он знал, что это его вина. Она была права. Он — неудачник. Он не прислушался к ее словам, ныл, упрашивал и не отступился, пока она не сдалась. Вокруг воцарилась оглушительная тишина. Звук от удара столкнувшихся машин сменился устрашающим безмолвием, грудь болела от вдавившегося в нее ремня безопасности. Краешком глаза он заметил, что сестра пошевелилась, но едва осмеливался взглянуть в ее сторону. А когда решился, увидел, что она вроде бы тоже не пострадала. Он боролся с желанием заплакать и слышал, что сестра начала всхлипывать, а затем разразилась рыданиями. Взглянуть на переднее сиденье он поначалу не отваживался. Безмолвие подсказывало ему, что он там обнаружит. Чувство вины словно сдавило ему горло. Он осторожно отстегнул ремень, а потом со страхом медленно наклонился вперед. И тут же отпрянул. От резкого движения боль в груди усилилась. Ее глаза смотрели на него в упор. Мертвые, невидящие. Изо рта у нее текла кровь, окрашивая одежду в красный цвет. В ее мертвом взгляде ему почудился укор. Почему ты меня не послушался? Почему вы не дали мне о вас позаботиться? Почему? Почему? Ах ты, неудачник. Вот, теперь посмотри на меня.

– Дин, я тоже тебя люблю. Домина Даунт обещала мне тысячу марок, если я найду некую Амбер да Пена и верну ее домой до возвращения Владычицы Бурь. По слухам, твоя матушка прибудет в город сегодня днем. Если хочешь, я могу отвезти тебя во дворец, а мой приятель останется с тобой до тех пор, пока ты не почувствуешь себя в безопасности.

Амбер прищурясь посмотрела на меня.

Он принялся всхлипывать и хватать ртом воздух, чтобы протолкнуть кислород в казавшееся перетянутым горло. Кто-то дернул за ручку дверцы, и он увидел перекошенное от ужаса лицо женщины. Двигалась она как-то странно, покачиваясь, и он с изумлением почувствовал запах другой женщины — той, что сохранилась в его памяти. От ее рта, кожи и одежды шел тот же резкий запах. А мягкий уже исчез. Его вытащили наружу, и он понял, что женщина появилась из второй машины, той, что на них налетела. Женщина обошла вокруг, чтобы вытащить сестру, и он ее тщательно разглядел. Ее лица он никогда не забудет.

– Что у тебя на уме, Гаррет? – Надо же, она, оказывается, умеет думать.

Потом посыпались вопросы. И такие странные.

– Не что, а кто. Уилла Даунт. Она рассказала мне далеко не все, что знает, а принудить ее к откровенности я не могу. Остается только хитрить в надежде, что это принесет плоды.

– А как насчет золота? Помнится, я наняла тебя именно для этого. – Девушка по-прежнему смотрела с прищуром.

Их спросили: «Откуда вы?» Они ответили: «Из лесу» — и не поняли, почему ответ вызвал на лицах такую растерянность. «Хорошо, но откуда вы взялись до того, как оказались в доме в лесу?» Они удивленно смотрели на спрашивавших, не понимая, что же те хотят узнать. «Из лесу», — только и могли они ответить. Конечно, иногда он думал об ощущении соли и о кричащих птицах. Но ни о чем таком не сказал. Ведь единственным, что он на самом деле знал, был лес.

– Боюсь, про него можно забыть. Теперь, когда вот-вот должна вернуться твоя мать, шансов на успех практически никаких.

О годах, последовавших за вопросами, он, как правило, старался не думать. Знай он, каким холодным и злым окажется внешний мир, он ни за что не стал бы упрашивать ее взять их за пределы леса. Он бы с радостью остался в маленьком домике, вместе с ней и сестрой, в их мире, задним числом казавшемся столь прекрасным. При сравнении. А так ему пришлось жить с чувством вины. Ведь причиной случившегося стал он. Он не поверил в то, что является неудачником, что притягивает несчастье к себе и другим. Поэтому вина за мертвый взгляд ее глаз лежала на нем.

– Может быть. По-моему, ты не слишком старался его найти.

В последующие годы единственной поддержкой ему была сестра. Они совместными усилиями противостояли всем тем, кто пытался сломить их, сделать такими же отвратительными, как окружающий мир. Но они были другими. Вместе они были другими. Во мраке ночи они всегда находили утешение, и им удавалось забыть об ужасах дня. Его кожа вплотную к ее. Ее дыхание, слитое с его.

Плоскомордый набросился на приготовленный Дином завтрак. У меня отвисла челюсть. Друг Уолдо уплетал за обе щеки, словно не ел несколько недель, а ведь совсем недавно мы с ним позавтракали у Морли… Впрочем, там наесться могут разве что кролики.

И в конце концов он нашел способ разделить вину. И сестра всегда оказывала ему помощь. Всегда вместе. Всегда. Вместе.

– Значит, домина предложила тебе деньги? И ты их не взял?

– Нет. – Дин налил мне апельсинового сока. Я вдруг осознал, что в горле у меня настоящая засуха. Вот что такое побывать в настоящей переделке. – Наливай, наливай.

Плоскомордый одобрительно хмыкнул.

~~~

– Гаррет, дело ведь не в деньгах, правда? – допытывалась Амбер.

По церкви разнеслись первые такты свадебного марша Мендельсона. Патрик почувствовал, что у него пересохло во рту. Он взглянул на стоящую рядом Эрику и поборол просившиеся наружу слезы. Всему есть предел — нельзя же идти к алтарю, рыдая. Просто он был безумно счастлив. Патрик сжал руку Эрики и получил в ответ широкую улыбку.

У него не укладывалось в голове: она так красива и стоит рядом с ним. На секунду перед глазами всплыла его первая свадьба, когда он женился на Карин, но воспоминание столь же молниеносно исчезло. Что до него, так этот раз — первый. Настоящий. Все остальное было только генеральной репетицией, окольным путем, подготовкой к тому, чтобы пойти к алтарю с Эрикой и пообещать любить ее в горе и в радости, пока смерть не разлучит их.

Двери церкви отворились, они медленно двинулись вперед, а органист продолжал играть, и все обернули к ним улыбающиеся лица. Патрик снова взглянул на Эрику, и его собственная улыбка стала еще шире. Платье простого покроя со скромной белой вышивкой на белом фоне смотрелось на Эрике изумительно. Волосы были убраны в свободную прическу, с выпущенными кое-где локонами, и украшены белыми цветами, в ушах сверкали простые жемчужные серьги. Она была потрясающе красива. У Патрика на глаза вновь навернулись слезы, но он усиленно заморгал, не давая им вырваться наружу. Он не расплачется, и точка!

На церковных скамьях они увидели друзей и родственников. Тут присутствовали все его коллеги, даже Мельберг втиснулся в костюм и чуть более искусно уложил волосы. Они с Йостой оба пришли без сопровождения, Мартин же — шафер Патрика — привел с собой Пию, а Анника — Леннарта. Патрику было приятно их видеть, всех вместе.

Плоскомордый снова хмыкнул.

Позавчера все это казалось ему неосуществимым. Увидев, как Ханна с Ларсом исчезают под водой, он так расстроился и ощутил такую сильную усталость, что мысль о близкой свадьбе представлялась ему невероятной. Но потом он приехал домой, Эрика уложила его в постель, и он проспал целые сутки. И когда Эрика осторожно рассказала ему о том, что им оплатили номер и ужин в гранд-отеле, и спросила, есть ли у него желание этим воспользоваться, он почувствовал, что именно это ему необходимо. Пообщаться с Эрикой, вкусно поесть, поспать, прижавшись к ней, и хорошенько выговориться.

– Что с тобой, олух?

В результате сегодня он чувствовал себя более чем готовым. Все черное, злое казалось далеким, отсеченным от такого места, как это. От такого дня, как этот.

– Тебя вывели на чистую воду, Гаррет! – Он фыркнул. – Ты права, девчушка. Для Гаррета деньги не главное.

Они подошли к алтарю, и церемония началась. Харальд говорил о любви, терпеливой и нежной, о Майе, о том, как Патрик с Эрикой нашли друг друга. Ему удалось подобрать очень точные слова, чтобы описать их обоих и то, как им видится совместная жизнь.

– Хочешь побеседовать, Уолдо? Давай потолкуем, если ты такой умный.

Майя, услышавшая свое имя, решила, что больше не желает сидеть на коленях у бабушки, а хочет к маме с папой, которые по какой-то непонятной причине стоят в этом странном доме далеко впереди, да еще в очень странной одежде. Кристина немного поборолась, пытаясь заставить Майю сидеть спокойно, но после кивка Патрика опустила ее в проход и предоставила возможность ползти вперед. Патрик поднял дочку и надевал Эрике на палец кольцо, держа Майю на руках. Когда они наконец поцеловались, впервые как муж и жена, Майя со смехом уткнулась носом в их лица, радуясь такой веселой игре. В этот миг Патрик почувствовал себя самым богатым человеком на свете. Слезы вновь подступили, и на этот раз ему не удалось их сдержать. Он притворился, что возится с Майей, чтобы попытаться потихоньку вытереть глаза о ее платьице, но быстро понял, что хитрость не удалась. И наплевать. Если когда родилась Майя, он плакал в три ручья, то уж, наверное, он может позволить себе такое и на собственной свадьбе.

Пока они медленно шли по проходу в обратном направлении, Майя сидела на руках у Мартина. Дождавшись в боковом помещении, чтобы все покинули церковь, Патрик с Эрикой вышли на лестницу, после чего их забросали рисом, фотоаппараты защелкали и засверкали вспышками. Снова подступили слезы, и больше Патрик не сопротивлялся.

Он мрачно поглядел на меня, затем пожал плечами.



– А что я такого сказал?

Выбившаяся из сил Эрика дала ногам немного отдохнуть и пошевелила пальцами, милосердно высвобожденными из белых туфель на высоком каблуке. Черт, до чего же у нее болели ноги. Но она была безумно довольна. Венчание прошло великолепно. Ужин в гостинице удался на славу, торжественных речей было как раз в меру. Больше всего ее растрогала речь, произнесенная Анной. Сестре приходилось несколько раз прерываться, потому что у нее обрывался голос и начинали течь слезы. Она долго рассказывала, как сильно и за что именно она любит старшую сестру, перемежая серьезные слова маленькими забавными историями из их детства. Потом она кратко коснулась тяжелого периода жизни и в заключение сказала, что Эрика всегда была ей сестрой и матерью, а теперь стала еще и лучшим другом. Эти слова тронули Эрику до глубины души, и ей пришлось вытирать глаза салфеткой.

Амбер поняла, что мы не просто подшучиваем друг над другом.

Но теперь ужин остался позади, и уже два часа продолжались танцы. Эрика немного волновалась за настроение Кристины, учитывая все ее возражения по ходу планирования свадьбы, однако свекровь ее удивила: сперва больше всех отплясывала на танцполе, в том числе и с Ларсом, отцом Патрика, а сейчас сидела пила ликер и болтала с Биттан, его нынешней спутницей жизни. Эрика ничего не понимала.

– Если ты проявил благородство, – сказала она, – я в долгу не останусь и вернусь домой. Но без обмана. Договорились?

Когда ноги немного отдохнули, Эрика решила выйти подышать. От бурных танцев и разгоряченных тел воздух в помещении нагрелся и стал влажным, и ей очень захотелось, чтобы кожу обдул прохладный ветерок. С гримасой на лице она вновь натянула туфли и уже собиралась встать, когда ощутила у себя на плече теплую руку.

– Договорились.

— Как себя чувствует моя любимая жена?

– Что ты собираешься делать сейчас?

Эрика подняла взгляд на Патрика и схватила его за руку. Он выглядел счастливым, но несколько потрепанным. После того как он пару раз сплясал буги с Биттан, детали его фрака больше не составляли единого целого. Эрика сразу с улыбкой отметила, что ее муж является далеко не лучшим исполнителем буги, однако недостаток умения искупался энтузиазмом.

– Пойду спать. Я на ногах без малого сутки.

– Спать? Как ты можешь спать, когда вокруг творится такое?

— Я собиралась пойти подышать, составишь мне компанию? — спросила Эрика, опираясь на него и чувствуя резкую боль в ногах.

– Запросто. Ложусь, закрываю глаза и засыпаю. Если тебе нечем заняться и есть желание потратить силы, постарайся вспомнить все, что знаешь о подружке Карла, Донни Пелл.

— Куда ты, туда и я, — изрек Патрик, и Эрика с интересом отметила, что он, пожалуй, немного навеселе. Как хорошо, что им потом надо лишь подняться на один этаж.

– Зачем?

Они вышли на лестницу, ведущую в украшенный камнями двор, и Патрик уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Эрика зашикала на него. Кое-что привлекло ее внимание.

– Затем, что она, похоже, замешана во всем сразу. Затем, что я хочу ее найти.

Она жестом велела Патрику следовать за ней. Они осторожно засеменили в направлении тех, кого увидела Эрика. Утверждать, что они двигались беззвучно, было бы сильным преувеличением. Патрик хихикал и чуть не упал, споткнувшись о горшок с цветами, но мужчина и женщина, обнимавшиеся в темном углу двора, похоже, посторонних звуков не воспринимали.

Мне еще хотелось добавить, что имя Донни Пелл, возможно, как-то связано и с появлением войск в городе гоблинов.

— Кто это там обжимается? — театральным шепотом прошипел Патрик.

Теперь, когда Красавчик и Скредли на время выбыли из игры, у Донни появилась неплохая возможность уцелеть. Следовательно, ее можно будет найти и допросить. Надеюсь, на эту девицу не снизойдет просветление и она не удерет из города, сделав на прощание ручкой…

Напившись апельсинового сока, что называется, под завязку, я встал.

— Ш-ш, — снова произнесла Эрика, с трудом сдерживая смех.

Шампанское и хорошее вино за ужином ударили в голову и ей. Она прокралась чуть дальше. Потом резко остановилась и обернулась к Патрику, который оказался к этому не готов и налетел прямо на нее. Оба с трудом подавили хохот.

– Ладно, счастливо оставаться. Дин, разбуди меня в полдень. Плоскомордый, ты можешь лечь в комнате Дина, а вам, мисс да Пена, рекомендую готовиться к возвращению в неволю.

— Давай обратно, — прошептала Эрика.

Дин пробормотал что-то себе под нос. По-моему, то было нечто вроде очередной угрозы подыскать мне жену среди его родственниц. Я пропустил угрозу мимо ушей. Слишком устал, чтобы вразумлять; к тому же все равно без толку.

— Почему? Кто это такие? — спросил Патрик, вытягивая шею, чтобы посмотреть. Однако пара стояла так крепко обнявшись, что различить лица было трудно.

— Дурак, это же Дан. И Анна.

37

— Дан с Анной? — переспросил Патрик с идиотским выражением лица. — А я и не знал, что они интересуются друг другом.

— Мужики, — шепотом фыркнула Эрика. — Вы никогда ничего не видите. Как ты мог этого не заметить? Я уловила, к чему идет дело, еще до того, как они сами поняли!

Разбудил меня вовсе не Дин. Эту обязанность возложила на себя Амбер, явившаяся на полчаса раньше срока. Поспать мне удалось совсем чуть-чуть, поэтому, боюсь, сопротивлялся я не очень решительно.

— А это ничего? Я имею в виду, что сестренка с твоим бывшим? — с беспокойством спросил Патрик, немного покачиваясь, когда они заходили обратно в гостиницу.

Признаться, Амбер меня не разочаровала.

Эрика взглянула через плечо на пару, казалось полностью забывшую об окружающем мире.

* * *

— Ничего? — Эрика улыбнулась. — Это больше, чем ничего. Это замечательно.

Выйдя на кухню, я обнаружил, что Дин напялил давно, казалось бы, заброшенную неодобрительную гримасу. Правда, хоть помалкивал, за что я был ему крайне признателен.

Потом она увлекла новоиспеченного мужа на танцпол, сбросила, к черту, туфли и стала отплясывать рок-н-ролл босиком. Когда настала ночь, оркестр «Гараж» заиграл «Wonderful Tonight» — мелодию, которую они всегда исполняли последней для жениха и невесты. Эрика тесно прижалась к Патрику, счастливо опустила щеку на его плечо и закрыла глаза.



Наскоро перекусив, я вышел из дома и направился к Плеймету. Потолкался вокруг, послушал, о чем говорят. Молва выдвигала добрую дюжину теорий насчет того, что произошло в городе гоблинов. Наиболее безумные идеи были недалеки от истины, о которой тем не менее никто не догадывался.

Свадьба Патрика получилась по-настоящему приятной. Хорошая еда, много выпивки, и он произвел отличное впечатление на танцполе — в этом Мельберг не сомневался. Показал молодым петухам, как это делается. Правда, ни одна из дам на празднике не шла ни в какое сравнение с Роз-Мари. Ему ее не хватало, но за такой короткий срок до свадьбы он просто не мог попросить у Патрика разрешения привести с собой даму. Ничего, они наверстают упущенное сегодня. Он предпринял новую попытку освоить готовку и остался очень доволен собой. Вновь пригодилась хорошая посуда, и на столе горели свечи. Мельберг ожидал этого ужина с трепетом. Но идея, посетившая его, когда он переводил в банке деньги, по-прежнему казалась ему блестящей. Возможно, она возникла чуть слишком поспешно, но ведь они с Роз-Мари не очень молоды, а если уж обретаешь любовь в их годы, то надо действовать быстро.

С телом Амиранды все прошло без сучка без задоринки. Я заплатил, тело погрузили в мою повозку, я отвез его домой. Дин помог перенести Амиранду в комнату Покойника.

Мельберг долго усиленно думал над тем, как лучше все обставить. Когда она увидит сервировку и еду, он собирался сказать, что особенно постарался, чтобы они могли отпраздновать приобретение совместной квартиры. Так подойдет — она едва ли что-нибудь заподозрит. Потом, после долгих мучений, он решил использовать десерт, шоколадный мусс, в качестве тайника для главного сюрприза — кольца. Его Мельберг купил в пятницу и собирался вручить вместе с вопросом, который еще никому не задавал. Он едва сдерживался, так ему хотелось увидеть выражение ее лица. Он не поскупился. Его будущей жены достойно только самое лучшее, и он не сомневался, что кольцо приведет ее в восторг.

– Гаррет, у тебя появилось новое увлечение?

Мельберг посмотрел на часы. Без пяти семь. Еще пять минут, и она позвонит в дверь. Кстати, надо немедленно сходить и заказать для нее второй ключ. Нельзя заставлять невесту стоять и звонить, будто обычного гостя.

В пять минут восьмого Мельберг начал немного волноваться. Роз-Мари всегда отличалась пунктуальностью. Он нервно засуетился вокруг стола — поправил салфетки в бокалах, переместил ножи и вилки на несколько миллиметров вправо, а затем обратно.

Надо же, сам проснулся! А я-то думал, что мне придется подпалить ему пятки.

В половине восьмого он уже пребывал в полной уверенности, что она лежит мертвой в какой-нибудь канаве. Ему представлялось, как ее маленькая красная машина влетает прямо в лоб грузовику или такому джипу-чудовищу, на каких народ теперь норовит разъезжать, сметая все на своем пути. Может, следует позвонить в больницу? Он расхаживал взад и вперед, но потом сообразил, что сперва, пожалуй, надо попытаться позвонить ей на мобильный телефон. Мельберг ударил себя по лбу. Как он раньше не додумался? Он набрал ее номер по памяти и озадаченно нахмурил брови, услышав голосовое сообщение: «Данный номер не имеет абонента». Он снова набрал номер — вероятно, пропустил какую-нибудь цифру. Однако вновь раздалось то же сообщение. Странно. Тогда, наверное, надо позвонить ее сестре и узнать, не задержало ли ее что-нибудь.

– Или ты переключился на мертвецов?

Внезапно Мельберг сообразил, что этого номера ему не давали и что он не имеет представления, как сестру зовут. Ему известно лишь, что она живет в Мункедале. Или? Тут в голову Мельберга закралась тревожная мысль. Он отогнал ее, отказываясь признавать ее справедливость, но тут у него перед глазами в замедленном темпе проплыла сцена, как он стоит в банке. Двести тысяч крон. Именно столько он перевел на полученный от Роз-Мари испанский номер счета. Двести тысяч. Деньги на покупку квартиры. Теперь уже мысль было больше не отогнать. Мельберг позвонил в справочное и спросил, есть ли у них ее номер телефона или какой-либо адрес. Абонента с таким именем они не нашли. Он в отчаянии пытался припомнить, видел ли он какое-либо удостоверение личности или хоть что-нибудь, доказывающее, что ее действительно зовут именно так. И с нарастающим страхом осознал, что ничего подобного не видел. Горькая правда заключалась в том, что он не знал, ни как ее зовут, ни где она живет, ни кто она такая. Однако на счете в Испании у нее имелось двести тысяч крон его денег.

– Всегда приятно пообщаться с теми, кто не пытается тебя оскорбить.

Как лунатик, он подошел к морозилке, достал ее порцию шоколадного мусса и сел за празднично накрытый стол. Потом медленно сунул руку в бокал и покопался пальцами в коричневом муссе. Когда он достал кольцо, оно засверкало сквозь шоколадную массу. Мельберг зажал его между большим и указательным пальцами и посмотрел на него. Потом медленно опустил его на стол и стал, всхлипывая, заглатывать содержимое бокала.



– Дин говорит, ты снова вляпался в неприятности.

– Да уж. Кстати, если ты подождешь снова засыпать и пораскинешь мозгами, этих неприятностей может быть гораздо меньше.

— Правда, день получился потрясающий?

И я принялся рассказывать.

— Мм, — произнес Патрик и прикрыл глаза.

– Наконец-то до тебя начало доходить, что события происходят одновременно. Я горжусь тобой, Гаррет! Ты думаешь самостоятельно! Как ты мог не обращать внимания на Бруно, который попадался тебе с удивительным постоянством? Особенно если вспомнить, что молодой Карл впервые ушел из дворца для того, чтобы разобраться с воровством на складе. Ведь домина Даунт сразу предположила, что здесь замешано другое аристократическое семейство.

Они уже давно решили не отправляться в свадебное путешествие сразу, а поехать на более долгий срок вместе с Майей, когда та станет на пару месяцев постарше. На данный момент наиболее притягательным местом представлялся Таиланд. Однако прямо возвращаться к будням тоже казалось странным. В воскресенье они подольше поспали, а потом усиленно пили воду и обсуждали события субботы. В результате в понедельник Патрик решил взять выходной. Ему хотелось иметь возможность успокоиться и все переварить, прежде чем его снова засосет рутина. Учитывая то, как интенсивно он работал в последние недели, никто в отделении не возражал. Поэтому теперь они лежали обнявшись на диване в совершенно пустом доме. Адриан с Эммой были в садике, а Майю Анна забрала с собой к Дану, чтобы Патрику с Эрикой никто не мешал. Не потому, что она искала предлог для посещения Дана — они с детьми провели у него и весь вчерашний день.

– По-твоему, тут прямая связь?

— Неужели ты совсем ничего не подозревал? — осторожно спросила Эрика, заметив, что мысли Патрика где-то далеко.

– Естественно.

Патрик сразу понял, что она имеет в виду. Он задумался.

– И ты знал и молчал?

— Нет, абсолютно. Ханна вела себя… обычно. Я заметил, что ее что-то тяготит, но считал, что у нее какие-то проблемы дома. Это оказалось правдой, хотя и не в том смысле, как мы думали.

– Гаррет, ты привык во всем полагаться на меня. Я хотел, чтобы ты сам хоть немного пошевелил извилинами.

— Но ведь они жили вместе. Хотя были братом и сестрой.

– Я держу тебя в доме только для того, чтобы мне не приходилось шевелить извилинами! Или ты забыл, что люди – отъявленные лентяи? В общем и целом человек лишь самую малость живее мертвого логхира.

— Ответов на все вопросы мы уже не получим, но Мартин рассказывал мне по телефону об отчетах социальной службы. После аварии приемные семьи оказались для них сущим адом. Представляешь, как на них должно было сказаться то, что они сперва лишились матери, а потом жили в полной изоляции у Сигрид. Вероятно, это связало их какими-то противоестественными узами.

– Не старайся рассердить меня, Гаррет. Ты сделал, что мог, не напортачил ни с трупами, ни с осаждавшими тебя полубезумными женщинами. Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай. А если нет, ступай туда, где смогут оценить твое ослоумие.

— Мм, — произнесла Эрика, которой все-таки трудно было себе такое представить. Это находилось за гранью постижимого. — Но как можно жить, совмещая два таких разных мира? — спросила она через некоторое время.

– Ладно, гений. Ответь-ка, кто убил Амиранду Крест? И не скрываешь ли ты от меня что-нибудь еще, дожидаясь, пока я расшибу себе башку в попытках это узнать?

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Патрик, целуя ее в кончик носа.

– Ты хочешь узнать, кто отдал приказ гоблину Скредли и его сообщникам расправиться с мисс Крест?

— Ну, как можно вести нормальную жизнь? Получить образование? К тому же полицейского и психолога. И одновременно жить с такой… злобой?

Патрик помедлил с ответом. Он тоже толком не понимал, но начиная с четверга много размышлял над этим и полагал, что до чего-то додумался.

– Совершенно верно.

— Я считаю, что именно так и есть. Два разных мира. Одной частью души они вели нормальную жизнь. Мне казалось, что Ханна действительно хотела стать полицейским и делать нечто важное. И из нее получился отличный сотрудник, вне всяких сомнений. С Ларсом я никогда не встречался до… — Он прервался, но затем продолжил: — Да, о нем у меня смутное представление. Однако он был умным человеком и, думаю, тоже намеревался вести нормальную жизнь. В то же время тайна, которую они скрывали, наверняка пагубно сказалась на их психике. Поэтому когда Ханна наткнулась на Эльсу Форселль в Нючёпинге, где начинала свою трудовую деятельность, это, вероятно, дало толчок тому, что до тех пор лишь тихонько вызревало. Моя теория, во всяком случае, такова. Но в точности мы теперь уже ничего знать не будем.

– Гаррет, научись правильно формулировать вопросы. Во всем необходим порядок.

Я бы мог возразить, но тогда бы разгорелся спор, а времени было в обрез.

— Мм, — задумчиво произнесла Эрика. — Нечто подобное я ощущала с мамой, — добавила она. — Будто она вела две разные жизни. Одну с нами — с папой, Анной и мной. А вторую у себя в голове, куда нам не было доступа.

– Ты знаешь, кто приказал ее убить?

— Поэтому ты и решила поискать о ней сведения?

– Нет.