Аквариум

«Человек — это как аквариум с рыбками, который находится внутри океана. А при смерти он ломается. Он все равно там остается, но у него уже нет рамок. После этого — когда неожиданно такие вещи понимаешь — становишься немного другим человеком» Егор Летов
Мир перестал быть реальным в четверг, 17 июня 2021 года, на совещании по сценарию рекламного ролика для московской офтальмологической клиники. После этого Фролов умер.

Он не спал двое суток, чтобы успеть к дедлайну. Успел. В этом ему помогли литры кофе и запрещенные законом стимуляторы. К моменту совещания он чувствовал себя не очень хорошо — изможденный организм взбунтовался против такого отношения и хотел на отдых. Колотилось сердце и хотелось спать.

В переговорной сидели еще трое — босс Фролова и два представителя клиента. Они изучали распечатанный сценарий.

— Скажите, а почему вообще аквариум на голове? — спросил первый представитель клиента, не отрываясь от бумаги.

Босс посмотрел на Фролова.

— Это визуальная метафора, — ответил тот. — Когда человек плохо видит, он будто воспринимает мир через толщу воды.

— А у вас хорошее зрение? — спросил второй представитель клиента.

— Нормальное.

— Так откуда вы знаете, что чувствует человек, который плохо видит?

— И что вообще такое «плохо видит»? — спросил второй представитель. — Речь идет о близорукости или дальнозоркости? Вы изучали вопрос?

— Слушайте, давайте как-нибудь упорядочим процесс, — вмешался босс. — Давайте задавать вопросы по очереди. Какие правки есть по существу?

Представители клиента на пару секунд замялись, переглядываясь. Первый взял маркер и обвел на бумаге кусок текста.

— Вот тут написано, — сказал он. — «Человек с аквариумом на голове идет, шатаясь, по Невскому проспекту, и перепугано оглядывается по сторонам». А чего он пугается?

— Он пугается, что мир выглядит не таким, как раньше, — раздраженно ответил Фролов.

— А аквариум с рыбками? — неожиданно спросил второй.

— Что? — переспросил Фролов.

— Ну, там рыбки плавают?

— Нет...

Какие еще рыбки, подумал он, зачем там рыбки?

— Давайте добавим рыбок, — предложил первый представитель.

Второй кивнул.

Босс развел руками.

— Ладно, — сказал Фролов. — Давайте добавим рыбок.

— Золотых, — сказал первый представитель.

— И красных, — сказал второй.

— Так золотых или красных?

Лавкрафт Говард Филипс

— Золотых и красных.

Повисло неловкое молчание. Фролову стало странно.

Протестантский пастырь

— Дальше совсем что-то непотребное, — сказал первый представитель, переворачивая лист. — Он заходит во дворы и — цитирую: «бьется головой в аквариуме о стены, пытаясь разбить его, но ничего не получается». Извините, бред какой-то. Это что за аквариум такой?

— Какое-то бронированное стекло, как в Мавзолее, — сказал второй.

Говард ЛАВКРАФТ

Босс неестественно захихикал.

Фролов поморщился. Ему стало понятно, что он действительно придумал какую-то несуразную чушь. Ночью эта идея казалась смешной и оригинальной, а теперь...

ПРОТЕСТАНТСКИЙ ПАСТЫРЬ



— Попробуем доработать, — сказал он.

Меня встретил серьезный бородатый человек с умными глазами, одетый в темный костюм. Он провел меня б мансарду, а затем сказал:

— Нет, вы подождите, — сказал первый представитель. — Давайте обсудим этот вариант и подумаем над правками. В принципе идея с аквариумом неплоха, но...

— Она здесь не совсем работает, — сказал второй. — А давайте сделаем так, что вода в нем становится все более мутной.

- Да, он действительно жил здесь. Я вам советую ни к чему не прикасаться. Ваше любопытство делает вас безответственным. Мы никогда не приходим в эту комнату ночью. Уважая его последнюю волю, мы ни к чему не притрагиваемся здесь. Вы знакомы с его работой. Он практически завершил эксперименты, когда в дело вмешалось это жестокое общество. Мы не знаем, где он похоронен. Никто не может найти членов секты, даже представители закона. Я надеюсь, что вы уйдете отсюда до наступления ночи. Кроме того, я попрошу вас не трогать предмет, лежащий на столе и похожий на коробок спичек. Мы не знаем, что это такое, но подозреваем, что здесь есть какая-то связь с происшедшим. Мы даже стараемся не смотреть на него.

— И рыбы умирают, — сказал первый.

— Что? — переспросил Фролов.

Человек с бородой вышел из комнаты. Мансарда была грязной и пыльной. Несмотря на захламленность, в ней было нечто, указывающее на то, что хозяин не привык жить в лачуге или в неприбранной комнате. Часть стены занимала этажерка, заполненная классическими произведениями и фолиантами по теологии. В книжном шкафу стояли старинные тома по магии, трактаты Парацельса, Альберта Великого и других авторов. Их письменность была мне незнакома, я не мог ее расшифровать. В комнате находился также стенной шкаф. Единственным выходом из помещения служил люк, открывавшийся на крутую лестницу. Свет в комнату проникал через круглые окошки, а почерневшие дубовые балки на потолке указывали на их почтенный возраст. Без сомнения, дом был старинный. Где я находился? Я был уверен, что не в Лондоне. Мне показалось, что это был небольшой порт. Любопытный предмет, лежавший на столе, зачаровывал меня. Я знал о его предназначении. Я достал из кармана подобие электрического фонарика и сделал несколько безуспешных попыток включить его. Фонарик излучал не белый, а фиолетовый свет, скорее это было даже радиоактивное излучение. Я никогда не пользовался им как простым фонарем. Действительно, обычный электрический фонарь лежал в другом кармане.

— Рыбы умирают. Он ходит с аквариумом в голове, вода становится мутной, и в нем плавают мертвые рыбы.

Начинало темнеть. Из крошечных окошек открывался вид на старые крыши домов и дымовые трубы, которые приобретали загадочные очертания.

Босс непонимающе покосился на представителей.

Фролов почувствовал, что у него слегка кружится голова. Он не совсем понимал, что ему говорят.

Собрав всю смелость, я установил напротив книги на столе маленький предмет. Затем направил поверх него луч фиолетового цвета. Это был скорее дождь маленьких фиолетовых частиц, а не прямой луч. Когда частицы света достигли поверхности стекла, внутри странного объекта раздался треск, подобный электрическим разрядам.

— Извините, я не понял, что вы сказали, — торопливо ответил он и облизал пересохшие губы.

— Мертвые рыбы. В аквариуме, — сказал босс.

От поверхности стекла отошло облако розоватого цвета. В центре облака, увеличивавшегося постоянно в объеме, появился нечеткий белый силуэт. Теперь я находился в комнате не один. Я спрятал фонарь обратно в карман. Вновь прибывший не проронил ни единого слова. В комнате царила полнейшая тишина. Человек с бородой не производил никакого шума, даже когда передвигался, словно разыгрывал пантомиму. Человек, возникший из облака, был одет в платье священника англиканской церкви. На вид ему было около тридцати лет. Цвет его темного лица имел странный зеленоватый оттенок. Само же лицо отличалось довольно приятными чертами. У него были необыкновенно высокий лоб, черные, коротко подстриженные и аккуратно расчесанные волосы. Он носил пенсне со стальной дужкой. Нельзя сказать, чтобы незнакомец по внешнему виду отличался от духовных отцов британской церкви. Больше всего меня в нем поражали большой выпуклый лоб, темный цвет кожи, умное выражение лица, в котором было нечто сатанинское.

— Хорошо, пусть они умрут, — согласился Фролов.

— А потом вода станет черной, — сказал второй представитель.

Прежде чем я успел предугадать его действия, он бросил в камин, находящийся в углу комнаты, который я не заметил сразу из-за наклона пола в мансарде, все книги по магии. Огонь пожирал старинные тома, переливаясь загадочной гаммой цветов и испаряя отвратительные запахи.

— То есть он совсем ослепнет, — добавил первый.

Среди остальных сопровождавших выделялся некто, в одежде с брыжами, которую обычно носит епископ. У меня создалось впечатление, что епископ одновременно ненавидел и боялся появившегося первым человека с бородой, и тот, по-видимому, питал к епископу те же чувства. На лице епископа застыла сардоническая усмешка, и я заметил, что его правая рука дрожала, когда он опирался о спинку стула. Епископ указал на пустой книжный шкаф и на потухающий камин. На лице незнакомца с бородой заиграла злорадная ухмылка, и он протянул правую руку к маленькому предмету на столе. Все присутствующие в ужасе попятились. Один из сопровождавших открыл люк, и вся процессия стала спускаться по лестнице. Уходя, они делали угрожающие жесты, предназначенные мне и человеку из розоватого облака. Епископ последним покинул мансарду. Я остался наедине с человеком с бородой. Он пристально посмотрел мне в глаза, подошел к стенному шкафу и извлек оттуда моток веревки. Встав на стул, он привязал один конец веревки к крючку дубовой этажерки, а из другого соорудил скользящую петлю. Понимая, что человек хочет повеситься, я подошел к нему, пытаясь убедить его не совершать самоубийства. Заметив мое приближение, он прервал свои жуткие приготовления и, казалось, впервые внимательно посмотрел на меня. На его лице появилось испугавшее меня выражение превосходства. Он медленно спустился со стула и подошел ко мне. На лице загадочного незнакомца застыла отвратительная дьявольская гримаса.

— Ослепнет? — переспросил Фролов.

Ос-леп-нет. В этом слове Фролову почудилось нечто насекомое. Осы и слепни. Осы и слепни в аквариуме? Но осы и слепни не умеют плавать, они сразу умирают в воде. Ос-леп-нет. Ос и слепней нет. Они умерли.

Я инстинктивно ощутил угрожавшую мне опасность, поэтому достал из кармана мой фонарь с фиолетовым излучением. Сам не знаю почему, но я был уверен, что он поможет мне защититься. Я направил луч света прямо в лицо незнакомца. Его зеленовато-желтое лицо стало фиолетовым, а затем порозовело. Выражение сатанинского злобного ликования сменилось ужасом, который в эту секунду он испытывал. Неожиданно, нелепо размахивая руками, он стал пятиться назад, постоянно спотыкаясь, и очутился спиной перед открытым люком. Я крикнул, чтобы предупредить незнакомца, но он не услышал меня, и упал в зияющее отверстие люка.

— Прощу прощения, я не очень понимаю, что вы говорите, — сказал Фролов. — Я не очень хорошо себя чувствую.

Я склонился над лестницей, но к своему удивлению не обнаружил внизу разбившегося человеческого тела. Зато толпа людей с фонарями направлялась ко мне по коридору. Миражи и оптический обман исчезли. Очарование типичны было нарушено людскими голосами, все вернулось в привычные три измерения. Но какой шум притек этих людей? Двое из них, возглавлявших толпу, были деревенскими жителями. Они остановились, пораженные, увидев меня. Один из них истерично заголосил:

Мир покачнулся и слегка поплыл. Фролов положил руку на стол, чтобы не уплыть вместе с ним.

— Мы говорим о черной воде, — сказал первый представитель.

- Что! Что! Еще один!

От слов «черная вода» Фролову вдруг стало жутко.

Черная вода.

Охваченные паникой люди убежали. Остался лишь один человек. Я узнал в кем бородача, приведшего меня в это место. Держа в руке фонарь, он смотрел на меня в ожидании. Казалось, что он был поражен происшедшим, но отнюдь не напуган. Он поднялся ко мне в мансарду.

Само это словосочетание вселяло ужас и ползло холодными буквами вниз по позвоночнику.

— Черная вода, — повторил Фролов.

- Итак, вы не оставили этот предмет в покое. Впрочем, я знал, что так оно к случится. Один раз такое уже было, но ваш предшественник испугался и застрелился. Вы никогда не должны возвращаться сюда. Произошло ужасное, однако дело не зашло еще так далеко, чтобы уничтожить вашу личность. Если вы сохраните хладнокровие и согласитесь кое-что изменить, то сможете еще наслаждаться и радоваться жизни. Но вы не сможете больше жить здесь. Я также думаю, что теперь Лондон не подходящий для вас город и советую отправиться в Америку. Вы не должны продолжать ваши исследования. В противном случае положение станет угрожающим. Вы выпутались из этой жуткой истории не самым худшим образом: уезжайте немедленно. И благодарите Бога, что он спас вам жизнь. Я буду с вами откровенен. Ваша внешность изменилась. Этого надо было ожидать. Но, покинув Англию, вы сможете продолжить полноценную жизнь в другой стране. Подойдите к зеркалу на другом конце комнаты. Не бойтесь, вы не стали отвратительны и уродливы, но приготовьтесь к самому неожиданному.

— В черной воде плавают ваши глаза, — сказал вдруг босс.

— Что? — перепугано спросил Фролов.

Так как я дрожал от страха, человек поддерживал меня за локоть и подвел к зеркалу - худощавый мужчина среднего роста, темнокожий, одетый в платье священника англиканской церкви, носивший пенсне на стальной дужке, с необычно высоким лбом, отражался в нем. Это был не проронивший ни единого слова, появившийся из розового облака человек, который сжег свои книги в камине. Теперь это был я. Всю оставшуюся жизнь я вынужден буду оставаться этим проклятым священником, по крайней мере внешне.

Босс вдруг хлопнул ладонью по столу.

— Слушайте, да что с вами? Мы обсуждаем простейшие правки. Почему ваш аквариум не разбивается?

— Потому что он не хочет разбиваться, — тихо сказал Фролов. — В нем плавают мои глаза.

В переговорной замолчали.

— Давайте попробуем подойти с другого конца... — аккуратно сказал босс.

Его слова с трудом доносились до Фролова. Он вдруг почувствовал, что не слышит и половины сказанного, а то, что удается услышать, никак не превращается в связную речь. Просто слова не составляются в предложения, будто сама человеческая речь стала ему чужой.

Будто он сам в этом аквариуме и видит весь мир через толщу воды.

Он расстегнул верхнюю пуговицу.

То, что говорили босс и представители клиента, казалось совершенно чужим и непонятным. И чем дальше, тем больше их слова никак не связывались в его, Фролова, мозгу.

— Кривая дорога вывела в черную воду, — сказал босс. — У рыб есть глаза, у лошадей есть глаза, а у меня нет глаз.

— У рыб есть глаза, у лошадей есть глаза, а у меня нет глаз, — повторил за ним Фролов.



— Что-что вы сказали? — спросил босс. — Да что с вами такое?

Фролов понял, что и сам слышит свой голос будто издалека, и ему приходится искать слова где-то извне, чтобы сложить их в человеческую речь.

— Я очень боюсь, — сказал он вдруг.

— Может, вам врача вызвать? — сказал босс.