Добро пожаловать на страничку поклонников пианиста Энди!


Страничка поклонников. Я кликаю по ссылке. Да, Энди Ривз, почти как любой исполнитель, имеет свой сайт. На домашней странице его фотография, чуть размазанное изображение. На Энди что-то похожее на блейзер с блестками.

Всемирно известный пианист Энди Ривз – талантливый вокалист, комик и всесторонний артист, которого любящие его люди называют «Другой Пианист»…


Бог мой!

Я прокручиваю страницу. Энди «изредка» принимает приглашения на «элитные» частные мероприятия – «свадьбы, корпоративные праздники, дни рождения и бар-/бат-мицвы[30]. Взрыв посреди страницы гласит:

Хотите вступить в клуб поклонников Другого Пианиста? Свяжитесь с нами!


Под этим – окно, куда надо ввести электронный адрес. Не уверен, стоит ли.

Слева столбиком кнопки: «Домашняя страница», «Биография», «Фотографии», «Список песен», «Расписание»…

Кликаю по «Расписанию». Прокручиваю до настоящего времени. Его выступление в «Ржавом гвозде» должно было закончиться в шесть вечера. После этого у него было запланировано еще одно выступление в клубе под названием «Красавчик-Супер», начиная с десяти вечера до полуночи.

Звонит мой телефон. Послание от Элли:

— Сколько метров? — спросил Непонятно кто.

Не спишь?


Мой большой палец начинает скакать по клавиатуре:

— Где?

Всего десять.


— Квартира?

Хочешь прогуляться немного?


— Не знаю.

Конечно. Заскочить к тебе?


— А чего же пишешь? Тумбочки лучше делай.

Бегут маленькие точечки. Потом появляется ответ от Элли:

В другом углу Жених учил Отца Невесты боксу. Обмотал кулак полотенцем и показывал приемы.

Уже иду. Встречай меня на парковке средней школы.


— Крюк! — кричал разгоряченный Жених. — Опп!

Пять минут спустя я заезжаю на пустую школьную парковку. Элли и Боб живут поблизости. Как и большинство школьных парковок, эта хорошо освещена, но Элли я не вижу. Я паркуюсь и выхожу из машины.

Слева классическая школьная игровая площадка. Качели, горки, стенки, лестницы, турники, вокруг все обсыпано мягкой мульчей.

Отец Невесты отлетел к стенке.

– Я здесь. – Элли сидит на качелях. Она отталкивается ногами, но только чуть-чуть, так что создается впечатление комфортного покачивания, не имеющего никакого отношения к настоящим качелям.

Отец Жениха повел его опять к окну.

— Удар, а?..

Я иду к ней, и кедровый запах мульчи становится все сильнее.

– У тебя все в порядке? – спрашиваю я.

— Отличный удар. Вот я помню, когда уезжал на Крайний Север…

Элли кивает:

— Погоди ты со своим Севером! Становись.

– Просто пока не хотела идти домой.

— Вы полегче его, — сказала Мать Невесты. — А то сотрясение будет.

Не знаю, что ей сказать на это, потому отделываюсь кивком.

— Какое сотрясение! — воскликнул Отец Невесты. — Надо — значит, надо!

– Маленькой я любила детские площадки, – говорит Элли. – Помнишь такую игру – четыре квадрата?

— Он мне один раз как засветил, — вспомнил Отец Жениха, — я неделю на кварц ходил. Ну-ка, сынок, как ты мне тогда?.. Ну-ка, ему тоже так!

– Нет, – отвечаю я.

— Прямой правой? — спросил важный Жених.

– Не важно. Я глупости несу. Но я сюда часто прихожу.

— Я не видел. У меня тогда искры из глаз посыпались.

– На эту игровую площадку?

Все засмеялись.

– По вечерам, – кивает она. – Сама не знаю почему.

— Как образно! — сказала Невеста. — «Искры посыпались…» Какой все-таки русский язык!..

– Я не знал. – Я сажусь на соседние качели.

— Это — правой в лоб, снизу, — вспомнил Жених. — Это делается так… Нагни голову!

– Да, мы многое узнаём друг о друге, – произносит Элли.

Я задумываюсь над ее словами.

Отец Невесты послушно нагнул голову.

– Не совсем.

— Есть.

— Ниже.

– Ты что имеешь в виду?

— Есть.

– Ты обо мне знаешь все, Элли. Если я тебе не сказал про Трея, ну что ж, ты и так поняла – это моих рук дело.

— Следите за моей правой ногой… Вот что она делает… Удар пойдет оттуда.

– Да, я поняла.

Все замерли и следили за правой ногой Жениха. Он прыгал.

— Опп! — сказал Жених, и Отец Невесты полетел в угол.

– И в другие разы. С Роско, Брендоном. И я забыл имя бойфренда Алисии.

— Все, нокаут, — сказал Жених.

Действительно, Отец Невесты не поднимался. Его стали приводить в чувство.

– Колин.

— Ты увлекся, Андж, — сказала Невеста.

— Если бы я увлекся, здесь бы давно уже никого не было. Мы один раз пошли с дружком к одним знакомым… А дружок с женой был. А там один фраер был. Ну, мы их застукали в туалете. Вот там я увлекся! Начали фраера в унитаз толкать, он не лезет…

– Да.

— Принципиально не лезет или просто не может? — спросила Мать Невесты.

– Так что ты знаешь обо мне все. Абсолютно все.

— Не хочет!

— А вы?

– Ты хочешь сказать, что обо мне ты всего не знаешь?

— Мы сняли с него костюм и пустили в одной шляпе. Он в два часа ночи голый когти рвал.

— Это же неэтично, Андж.

Я не отвечаю.

— Э? — спросил Жених.

— Неэтично…

– Справедливо, – вздыхает Элли. – Я тебе не говорю всего.

— Зато — голый! И скорость приличная.

— Я понимаю твое увлечение скоростью, Андж, но согласись: голый человек в два часа ночи… Ты можешь возразить: а как же Высокое Возрождение?..

– Ты мне не доверяешь?

— Они не успели, — сказал Жених.

— То есть?

– Это не так. Но всем разрешается иметь тайны. Мне не следовало говорить тебе про Боба, потому что теперь ты его возненавидишь и будешь думать, как бы его отколошматить.

— Мы пришли раньше.

— Я говорю о Возрождении.

– Есть немного, – признаюсь я.

— Я тоже. Они не успели. Мы пришли раньше.

— При чем тут вы?

– Не надо, – улыбается Элли. – Ты не понимаешь. Боб тот самый человек, которым ты восхищался утром.

Жених посмотрел на Невесту как на дуру. Показал пальцем на лоб.

— У тебя что, замкнуло?

Я не соглашаюсь, но не вижу смысла спорить с ней.

— Андж!!!

Элли смотрит на ночное небо. На нем рассыпана горсть звезд – и ощущение, что появятся еще.

В это время в комнату вошли Волшебный человек, Оптимист, Пессимист и Некто. На них никто не обратил внимания. Дед и Непонятно кто о чем-то спорили в своем углу. Невеста тоже что-то горячо доказывала. Жених возражал. Мать Жениха и Отец Жениха тоже заспорили с Матерью Невесты и Отцом Невесты.

– Мать Мауры сообщила: человек на фотографии, что ты прислал, тот самый, который допрашивал ее. Человек с бледной кожей и сиплым голосом.

— Он меня хотел изуродовать! — кричал Отец Невесты. — Это членовредительство!

— Членовредительство бывает не такое! — возражал Отец Жениха. — Он куда тебя шарахнул? По башке?..

Я не удивлен.

– Я видел его сегодня днем.

— Я бы попросила!.. — тоже горячо заговорила Мать Невесты. — Я бы попросила выбирать выражения!

– Кто он?

– Его зовут Энди Ривз. – Я показываю кивком на Тропу. – Он возглавлял базу, когда погибли Лео и Дайана.

– Ты говорил с ним?

— Да?! — спросила Мать Жениха. — А мне кажется, что тут кое-кому надо закрыть поддувало! А то — сквозняк!

Я киваю.

– Он что-нибудь сказал?

Отец Жениха взял Отца Невесты за грудки.

– Он грозился убить всех, кого я люблю. – Я смотрю на нее.

— А я тебе говорю: голова — это что?

– Еще один человек, который предлагает тебе забыть, – говорит Элли.

— А что же это такое, по-вашему?

– Предлагает?

— Голова-то?

Она пожимает плечами.

— Ну.

– Ну да, – говорю я, – присоединиться к тебе и Оги.

— Голова — это орган. А членовредительство — это… Пойдем к двери, я тебе покажу членовредительство!

– Оги. Вот еще один, кого ты любишь.

— Не пойду!

Я киваю.

— Пойдешь!..

– И ты планируешь это?

Страсти разгорались.

– Отказаться от дела?

Все говорили сразу, ничего нельзя было разобрать.

– Да.

И в этот момент раздался громкий протяжный возглас:

– Планирую.

— Полундра!.. — это Дед вскочил с места и забегал по комнате. — Где моя сабля?! Я его сейчас развалю на две половинки! У меня еще полно пороха в пороховницах!..

Элли смотрит на Тропу. Прищуривается.

Непонятно кто бегал за Дедом и повторял:

– Что? – спрашиваю я.

— Сундук! Сундук!

– Я, наверное, передумаю.

— Атас! — вскричал Жених и стал снимать пиджак.

– И это значит?..

Отец Жениха тащил Отца Невесты к двери.

– Я не считаю, что ты теперь можешь отказаться.

— Иде-ем! Счас узнаешь, что такое членовредительство! Счас я тебе объясню…

– Могу, если иначе опасность будет грозить тебе или девочкам.

— Полундра-а! — кричал Дед.

– Нет, наоборот.

Тут не выдержал Волшебный человек и решил вмешаться.

– Не понимаю, – качаю я головой.

— В чем дело, дедушка? Почему вы так раздухарились?

– Я помню – это я сказала тебе, что ты должен забыть. Но все случилось до того, как этот скользкий тип стал угрожать моим детям. Теперь я не хочу этого. Если мы забудем, он всегда будет где-то здесь. Я всегда буду оглядываться через плечо.

— Он на меня говорит: «Сундук»!

– Если я забуду, он тебя не потревожит.

— Слушай, — обратился Волшебный человек к Непонятно кому. — Почему ты на него говоришь «Сундук»?

– Верно, – саркастически произносит Элли. – Скажи об этом Рексу и Хэнку.

— Потому что он не хочет делать тумбочки, — сурово сказал Непонятно кто.

Я мог бы возразить, что Рекс и Хэнк были для них прямой угрозой – свидетелями посадки вертолета на базе пятнадцать лет назад, но я не думаю, что ее это убедит. Я понимаю, что она имеет в виду. Элли не хочет жить в страхе. Она хочет, чтобы я позаботился об этом, но не хочет знать как.

— Я пишу книгу!

Элли теперь отталкивается ногами сильнее. Качели уходят далеко назад, и она, используя инерцию, изящно спрыгивает, когда качели меняют направление, она даже торжествующе поднимает руки, как гимнастка в финальном прыжке. Я ее очень люблю, но при этом впервые понимаю, что все еще не знаю ее, а от этого люблю еще сильнее.

– Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – говорю я.

— Он пишет книгу…

– Я знаю.

Вспоминаю расписание, которое видел чуть раньше на сайте «Энди Другой Пианист». Он будет в клубе «Красавчик-Супер».

Тут подошел Пессимист и засмеялся «под Мефистофеля»:

Я отправлюсь туда и открыто поговорю с ним.

— Ка-ка-ка!

– И еще одно, – произносит Элли.

— Что, что тут смешного? — встрял Оптимист. — Продолжайте, дедушка, писать, не слушайте разных хлюпиков.

– Что?

— В том-то и дело! Поэтому-то я и хочу развалить его на две половинки!

– Возможно, у меня есть наводка относительно местонахождения Бет Лэшли. Когда мы учились в школе, ее родители купили маленькую органическую ферму в Фар-Хиллз. У моей кузины Мерл там дом. Я попросила ее подъехать и постучать в дверь. Она сказала, что съездила, но калитка в ограде была заперта.

Тут к ним подошли Отец Жениха и Отец Невесты.

– Это еще ничего не значит.

— У нас спор, — сказал Отец Невесты. — Что такое голова?

– Возможно. Я прокачусь туда завтра и дам тебе знать.

— Голова? — удивился Волшебный человек. — Голова — это… — он подумал, — это чердак. Я выражаюсь образно. Вот дедушка меня поймет.

– Спасибо.

— Я в своей книге «Руки вверх, неприятели!» называю голову — кумпол.

– Не за что. – Элли делает глубокий вздох и смотрит на школу. – Тебе тоже кажется, что мы учились здесь очень давно?

— А вот у нас тоже был случай, — подошел Жених. — Идем мы раз с другом к нашей общей знакомой, к нам подходят двое. Я как дал одному…

Я смотрю на школу вместе с ней.

— В каком районе? — спросил его Некто.

– В другой жизни, – отвечаю я.

– Пожалуй, мне пора, – усмехается Элли.

— Запутать хочешь, да? — насторожился Жених. — Не на того нарвался.

– Тебя подвезти?

— При чем тут сразу — «запутать»! — вмешался Волшебный человек. — Он просто поинтересовался…

– Нет, – отвечает она. – Хочу прогуляться.

— А ты закрой поддувало и не вякай. Я не с тобой разговариваю.

— Сынок, дай им всем снизу вверх под сорок пять градусов, — посоветовал Отец Жениху.

Глава двадцать пятая

— Что-то я не вижу тут ничего нового, — сказал Пессимист.

Волшебный человек нахмурился.

«Красавчик-Супер» подает себя как «элитное обозрение мужских эротических танцев для дам высокого стиля», потому что никто больше не говорит «стриптиз-бар». Сегодня главный исполнитель – Дик Шафтвуд. Подозреваю, что это псевдоним. Я нахожу желтый «форд-мустанг» в дальнем углу парковки. Входить внутрь не имеет смысла. Поэтому я паркуюсь в таком месте, откуда вижу выходы и «мустанг». На парковке два автобуса и несколько больших фургонов, – возможно, сюда приезжают группы туристов.

— Молодой человек, разве можно так выражаться?

Я узнаю́ нечто очевидное, наблюдая входящих и выходящих клиентов. Женщины не приходят сюда одни. Я не вижу ни одной дамы, которая вышла бы или вошла в дверь без сопровождения, как обычно делает мужчина, посещающий стрип-клуб. Женщины приходят группами, обычно большими, веселыми, и уже подшофе. Многие, если не все, похоже, приехали «на девичник», что объясняет наличие автобусов и больших фургонов. Ну как же, они несут ответственность за развлечение с профессиональным водителем – обычный секс, оральный, анальный.

— Они вообще расхамились тут, — сказал Отец Невесты. — Дочка, дай ружье.

— Руки! — закричал Дед.

Уже поздно. Женщины, выходящие теперь из дверей, отвратительно пьяны – орущие, с заплетающимися ногами, неопрятные, они падают друг на дружку, но остаются стоять тесной группкой, чтобы упавшая присоединилась к общему стаду, и только после этого идут дальше. Появляются несколько мужчин-стриптезеров. Даже одетые, они отличаются от других. Они все хмурые. У них эта важная походка – «держи жопу выше», «привет, братуха». На большинстве – свободного покроя фланелевые рубашки, почти расстегнутые: белые треугольники на груди сверкают блестками в свете уличных фонарей.

— Кто сказал — «руки»? — озверел Жених. — Кто? Вот этот нафталин? Внимание, сейчас будет — правой снизу в челюсть! Следите за ногами. — Он запрыгал перед Дедом.

Я не могу взять в толк, зачем клубу «Красавчик-Супер» потребовался пианист, но быстрая проверка на веб-сайте моего телефона – кстати, у клуба «Красавчик-Супер» есть собственная программа – показывает, что они предлагают «тематические мероприятия» включая некие «гламурные впечатления» с танцорами в смокингах, двигающимися под старую классику на «рояле „Стейнвей“».

— Сейчас он его изуродует, — радостно сказал Отец Жениха.

Лео, я не собираюсь быть им судьей.

Энди Ривз, облаченный в смокинг, выходит вскоре после полуночи. У меня в этой ситуации нет оснований начинать издалека или умничать. Я выхожу из своей машины и иду к его «мустангу». Когда Ривз видит меня, на лице у него отнюдь не радостное выражение.

Все остановились возле Жениха и Деда и ждали.

– Что вы здесь делаете, Дюма?

— Следите за ногами, — предупредил Жених, — удар начнется оттуда.

– Называйте меня моим псевдонимом, – говорю я. – Дик Шафтвуд.

Дед растерянно ждет.

— Он же убьет его! — сказала Мать Невесты.

Ему это не кажется смешным.

— Не убьет, у нас бокс любительский, — заметил Оптимист. — Но челюсть может вылететь.

— Сынок, — заговорила Мать Жениха, — лучше левой в печень, чтобы он сразу загнулся.

– Как вы меня нашли?

— Правильно, — согласился Непонятно кто, — метраж будет свободнее. Все равно он не хочет тумбочки делать.

— Нет, лучше по голове…

– Ваш сайт помог. Я член клуба поклонников Другого Пианиста.

— По голове не надо, — предупредил Дед. — Я не допишу книгу.

— Следите за ногами! — опять крикнул Жених.

И это тоже не кажется Ривзу смешным. Он ускоряет шаг.

— Сейчас он его…

— Дедушка, сколько вам было лет? — спросил Оптимист. — Я завтра статью о вас буду писать.

– Мне вам нечего сказать. – Потом, подумав, произносит: – Если только вы не принесли мне пленку.

— Семьдесят восемь.

— Кошмар! Давно надо было…

– Не принес, – отвечаю я. – Но я уже наелся, Энди.

— Что давно?

— Давно надо было полное собрание написать. На чем вы остановились в вашей книге?

– И что это значит?

— Как я попал в плен и измордовал неприятельского генерала.

Жених перестал прыгать. Все тоже удивились.

– Это значит, что либо вы все мне выкладываете, либо я прямо сейчас рассылаю эту запись. – Я держу телефон так, будто мой большой палец готов нажать клавишу «отправить». Я блефую. – Начну с моего приятеля в «Вашингтон пост», а дальше пойду по адресам.

— В плену?

— Конечно. Он у меня двое суток пятый угол искал. Причем, что удивительно: он мне нарисовал карту земного шара и говорит: «Все, я больше ничего не знаю». Но этот номер ему не прошел…

Глаза Ривза мечут кинжалы.

— Следите за моими ногами! — вскричал опять Жених.

— В печень, сынок! В печень!

Я издаю вздох.

— Дочка, дай ружье!

— Держись, дедушка!

– Ну, как хотите. – Я делаю вид, что нажимаю кнопку.

Все кричат, ничего не разобрать.

Дед громко запел:

– Постойте!



А я еду, а я еду за туманами,
За туманом и за запахом тайги!



— Слушайте, прекратите это! — потребовал Некто у Волшебного человека. — Тут ничего невиданного нет.

Мой палец замирает в готовности.

Волшебный человек посмотрел на руку… — часов нет.

– Если я скажу вам правду о базе, вы даете слово забыть об этом?

— Кто свистнул мои волшебные часы?!

– Да, – говорю я.

— Следите за ногами!.. — орал Жених.

Он делает шаг ко мне.

– Вы должны поклясться памятью брата.

— В печень, сынок! В печень!

Ривз совершает ошибку, втягивая тебя в это дело, но я и в самом деле клянусь. Я мог бы внести в это оговорку. Мог бы сказать ему, что, если он или его шестерки причастны к смерти моего брата, я не только запою, как певучая канарейка, но лично приложу усилия к тому, чтобы каждый из них в отдельности и все они вместе понесли наказание.

Клятва эта для меня ничего не значит.

— Снизу вверх под сорок пять! Снизу вверх под сорок пять!

– Хорошо, – соглашается Энди Ривз. – Пойдемте поговорим где-нибудь.

– Меня устраивает и здесь.

Он оглядывает парковку подозрительным взглядом. Видит нескольких посетительниц на нетвердых ногах, но вряд ли кто-то из них способен что-то подслушать. И все же он большую часть жизни работал в каком-то секретном правительственном учреждении, ЦРУ или еще где-то, так что мне понятна его подозрительность.

— Гоп со смыком — это буду я! Ха-ха!..

– Давайте хотя бы сядем в мою машину, – предлагает Ривз.