– How Far is Easter Island Culture Polynesian? Vortrag auf dem VII. Internationalen Kongre? fur Anthropologie und Ethnologie, Moskau, 1964d. Mss.

– The statues of the Oipona me\'ae, with a comparative analysis of possibly related stone monuments. Rp. 10 in: Heyerdahl und Ferdon, 1965.

– The Concept of Rongo-Rongo among the Historic Population of Easter Island. Rp. 16 in: Heyerdahl und Ferdon, 1965.

– Notes on the pre-European Coconut Groves on Cocos Island. Rp. 17 in: Heyerdahl und Ferdon, 1965.

Heyerdahl T. und Ferdon E.N. Jr. ed. Reports of the Norwegian Archaeological Expedition to Easter Island and the-East Pacific. Bd I. Archaeology of Easter Island. Monographs of the School of American Research and the Museum of New Mexico, Nr 24, T. I, 1961. Bd II, Miscellaneous Reports. Monographs of the School of American Research and the Kon-Tiki Museum, Nr 24, T. 2, 1965, Santa Fe, New Mexico.

Heyerdahl T. und Skjolsvold A. Achaeological Evidence of pre-Spanish Visits to the Galapagos Islands. Memoirs of the Society for American Archaeology, Nr 12, Salt Lake City, 1956.

Hill A.W. The Original Home and Mode of Dispersal of the Coconut. Nature, vol. 124, London, 1929.

Hillebrand W. Flora of the Hawaiian Islands. Heidelberg, 1888.

Hill-Tout C. Oceanic Origin of the Kwakiutl-Nootka and Salisli Stocks of British Columbia and Fundamental Unity of Same with Additional Notes on the Dene. Proc. Trans. Roy. Soc. Canada, 2 ser., Bd 4, 1898.

Hornbostel E. von. Chinesische Ideogramme in Amerika. Anthropos, Bd 25, 1930.

Hornell J. Was there a pre-Columbian Contact between tbe Peoples of Oceania and South America? J. Polynesian Soc., Bd 54, s. 167-191, 1945.

– How Did the Sweet Potato Reach Oceania? J. Linnaean Soc. London, Bd 53, Nr 348, s. 41-62, London, 1946.

Humboldt A. von. Vues des Cordilleres, et monuments des peuples indigenes de l\'Amerique. Paris, 1810.

Hutchinson J.B., Silow R.A. und Stephens S.G. The Evolution of Gossypium and the Differentiation of the Cultivated Cottons. London, New York und Toronto, 1947.

Hutchinson T.J. Anthropology of Prehistoric Peru. J. Roy. Anthropol. Inst., Bd 4, London, 1875.

Ibarra Grasso D.E. La escritura indigena Andina. Ann. Lateranensi, 12. Vatican City, 1948.

Izumi S. und Sono T. Andes 2, Excavations at Kotosh, Peru, 1960, Tokyo, 1963.

Jасоby A. Senor Kon-Tiki. Oslo, 1965.

Jakeman M.W. The XXIX International Congress of Americanists. Bull. Brigham Young. Univ., Marz 1950.

Jaussen T. L\'Ile de Paques, Historique – Ecriture et Repertoire des signes des tablettes ou bois d\'Hibiscus Intelligents. Paris, 1893.

– L\'Ile de Paques. Histoire et Ecriture. Bulletin Geogr. Hist, et Descriptive. No. 2, s. 240-270, Paris, 1894.

– (s.a.): L\'Empire des Maoris. Ile de Paques ou Rapa-nui. Ecriture de l\'Ile de Paques. Mss., 299, s, 19x29,3 cm, aufbewahrt im Ordenskapitel der Congregation des Sacres Coeurs, 412 Via Aurelia Antica, Rom.

Juan G. und Ulloa A. de. Relaci?n hist?rica del viaje a la America Meridional… Bd 1, Madrid, 1748.

Kerchove de Denerghem O. de. Les Palmiers; histoire iconographique, geographie, paleontologie, botanique, description, culture, emploi, etc., Paris, 1878.

Knосhe W. Vorlaufige Bemerkung uber die Entstehung der Standbilder auf der Osterinsel. Zs. f. Ethnologie, Bd 44, s. 873-877, Berlin, 1912.

– Die Osterinsel. Eine Zusammenfassung der chilenischen Osterinselexpedition des Jahres 1911. Concepci?n, 1925.

Кнорозов И.В. В поисках ключа. Неделя, 2-8 августа, М., 1964 г.

– Recorded statements at Izvestija\'s Round Table Conference. August 10th. 1964. In: «Kon-Tiki» плыл не зря, Известия 12 августа, M., 1964г.

– Manuscripts from Easter Island. Appendix B zu Rp. 16 in: Heyerdahl und Ferdon, 1965.

Konigswald G.H. R. von. Uber sumatranische Schiffstucher und ihre Beziehungen zur Kunst Ozeaniens. In: Sudseestudien, Gedenkschrift zur Erinnerung an Felix Speiser, s. 27-50, Basel, 1951.

Kornicke F. Uber die Heimath unserer Gartenbohne Phaseolus vulgaris. Verh. Naturhist. Ver. Preuss. Rheinlande etc. Bonn. 1885.

Kondratov A.M. The hieroglyphic signs and different lists in the manuscripts from Easter Island. In: Heyerdahl und Ferdon, 1965, Appendix D zu Rp. 16.

Коцебу О.E. Путешествие в Южный океан и в Берингов пролив для отыскания северо-восточного морского прохода, предпринятое в 1815, 1816, 1817 и 1818 годах на корабле Рюрике, т. 1-3, СПБ, 1821-23 (engl. Ubers. London, 1821).

Las Casas B. de. Historia de las Indias. 1559. Colecci?n de Documentos Inedites para la Historia de Espana. Madrid, 1876.

Lavachery H. Les bois employes dans l\'Ile de Paques. Bull. Soc. des Americanistes de Belgique. Marz 1934. s. 67-71. 1934.

– La Mission Franco-Belge dans l\'Ile de Paques. Bulletin Societe Royale de Geographie d\'Anvers, Bd 55, s. 313-361, Antwerpen, 1935.

– Easter Island, Polynesia. Annual Report of the Board of Regents of the Smithsonian Institution, s. 391-396, Washington, 1936.

– Les petroglyphes de l\'Ile de Paques. 2 Bde., Antwerpen, 1939.

Lescallier M. Traite pratique du greement des vaisseauxet autres batiments de mer. Bd 1, Paris, 1741.

Linne S. Zapotecan Antiquities and the Paulson Collection in the Etnographical Museum of Sweden. Publications of the Ethnographie Museum of Sweden, N. S., 4, Stockholm, 1938.

Лисянский Ю.Ф. Путешествие вокруг света на корабле «Нева» в 1803-1806 гг. СПБ, 1812, М., 1947 (Engl. Ubersetzung Lisiansky, London, 1814).

Lizarraga R. de. Description de las Indias. Cr?nica sobre el Antiguo Peru… 1560-1602. Los Pequenos Grandes Libros de Historia Americana, ser. l, Bd 12, Lima, 1946.

Lothrop S.K, Aboriginal Navigation off the West Coast of South America. J. Roy. Anthropol. Inst., Bd 62, s. 229-256, London, 1932.

Macmillan Brown J. The Riddle of the Pacific. London, 1924.

Markham C.R. siehe: Proceedings of the Royal Geographical Society, Bd 14, s. 116-119, London, 1870.

Martius С.F.P. de. Historia Naturalis Palmarum. 3 Bde. Monachii (Munchen), 1823-50.

Means P.A. Pre-Spanish Navigation Off the Andean Coast. American Neptune, Bd 2, Nr 2, 1942.

Meiniсke С. Die Holztafeln von Rapanui. Zs. Ges. f. Erdkunde, Bd 6, s. 548-551, Berlin, 1871.

Merrill E.D. Comments on Cook\'s Theory as to the American Origin and Prehistoric Polynesian Distribution of Certain Economic Plants, Especially Hibiscus Tiliaceus Linnaeus. Philippine J. Sei., XVII, Manila, 1920.

– The Improbability of pre-Columbian Eurasian-American Contacts in the Light of the Origin and Distribution of Cultivated Plants. Journal of the New York Botanical Garden, Bd 31, s. 209– 212, New York, 1930.

– The Phytogeography of Cultivated Plants in Relation to Assumed pre-Columbian Eurasian-American Contacts. American Anthropologist, Bd 33, Nr 3, s. 375-82, Menasha, 1931.

– Domesticated Plants in Relation to the Diffusion of Culture. Early Man. Philadelphia, 1937.

– Merrilleana. A Selection from the General Writings of Elmer Drew Merrill, ed. by Frans Verdoorn. Chronica Botanica, Bd 10, Nr 3-4, Waltham, 1946.

– Observations on Cultivated Plants with Reference to Certain American Problems. Ceiba, Bd 1, Nr 1, s. 2-36, Tegucigalpa/Honduras, 1950.

– The Botany of Cook\'s Voyages and Its Unexpected Significance in Relation to Anthropology, Biogeography and History. Chronica Botanica Company, Bd 14, Nr 5-6, Waltham, 1954.

Metraux A. The Proto-Indian Script and the Easter Island Tablets. Anthropos, Bd 33, 1938.

– Ethnology of Easter Island. B.P. Bishop Museum Bulletin 160, Honolulu, 1940.

– Easter Island. A Stone Age Civilization of the Pacific. New York, 1957.

Molina C. de. The Fables and Rites of the Yncas. 1570-84. Hakluyt Soc., Bd 48, London, 1873.

Montesinos F. Memories antiguas historiales del Peru. 1642. Ins Englische ubersetzt und herausgegeben von P.A. Means. London, 1920.

Morgan A.E. Nowhere Was Somewhere. New York, 1946.

Mourant A.E. The Distribution of Human Blood Groups. Springfield, III, 1954 Mullоу W. The Ceremonial Center of Vinapu. In: Heyerdahl und Ferdon, 1961, s. 93-180.

– Rp. 9 in: Heyerdahl und Ferdon, 1965.

Murphy R.C. The Earliest Spanish Advances Southward from Panama along the West Coast of South America. Hispanic. Amer. Hist. Rev., Bd 21, Durham, N. Carolina, 1941.

Nordenskiold E. Picture-writing and Other Documents by Nele and Ruben Perez Kantule. Comparative Etnographical Studies, Bd 7, Gothenburg, 1928.

– Origin of the Indian Civilizations in South America. Сотр. Ethnogr. Stud., IX, Gothenburg, 1931.

Oliva A. Histoire de Perou. 1631. Ubersetzung von Bandelier, Paris, 1857. Ausgabe, Paris, 1910.

Oviedo y Valdes G.F. de. Historia general y natural de las Indias, islas y tierra-firme del mar oceano (1535-48). 4 Bde. Madrid, 1855.

Pachacuti-Yamqui Salcamayhua J. de Sta Cruz. Relacion de antiguedades deste reyno del Piru. 1620. Ed. M. J. de la Espada, Madrid, 1879.

Palmer J.L. A Visit to Easter Island, or Rapa Nui. Royal Geogr., Soc. Proceedings, Bd 14, s. 108-119, London, 1870.

– Davis or Easter Island. Lit. and Phil. Soc. of Liverpool Proc., Nr 29, s. 275-297, London, 1875.

Paris F.E. Essai sur la construction navale des peuples extra-europeens. Paris, 1841-43.

La Perouse J.F.G. de. A Voyage Round the World Performed in the Years 1785, 1786, 1787, and 1788… 2 Bde, und ein Atlas (Orig. ed. Paris 1797), London, 1798.

Petit-Thouars A. du. Voyage autour du monde sur la fregate La Venus, pendant les annees 1836-1839… 2 Bde., l Bilderatlas, Paris, 1841.

Pinart A. Voyage a l\'Ile de Paques. Le Tour du Monde, Bd 36, s. 225-240, Paris, 1878a.

– Exploration de l\'Ile de Paques. Bull. Soc. Geogr., ser. 6, Bd 16, s. 193-213, Paris, 1878b.

Pizarro Pedro. Relacion del Descubrimiento y Conquista de los Reinos del Peru. 1571. Collecion de Documentes Inedites para la Historia de Espana, Bd 5. Madrid, 1844 (ins Englishe ubersetzt und mit Anmerkungen versehen von P.A. Means: Relation of Discovery and Conquest of the Kingdoms of Peru. 2 Bde, New York, 1921).

Porter D. Journal of a Cruise made to the Pacific Ocean. Philadelphia, 1815.

Prain D. An account of the genus Argemone. J. Bot., XXXIII, 1895.

Rivet P. Relations commerciales precolombiennes entre l\'Oceanie et l\'Amerique. Festschrift P.W. Schmidt. Wien, 1928.

– Les origines de l\'homme americain. Montreal, 1943.

Rochebrune A.-T. de. Recherches d\'ethnographie botanique sur la flore des sepultures peruviennes d\'Ancon. Actes Soc. Linn. Bordeaux, ser. 4, Bd 3, Bordeaux, 1879.

Roggeveen J. Extract from the Official Log of the Voyage of Mynheer Jacob Roggeveen, in the Ships Den Arend, Thienhoven and De Afrikaanische Galey, in 1721/22, in so far as it relates to the discovery of Easter Island. 1722, Hakluyt Soc., ser. 2, Nr 13, Cambridge, 1908.

Ross A.S. C. Preliminary notice of some late eighteenth century numerals from Easter Island. Man, Bd 36, Nr 120, 1936.

Roussel H. Vocabulaire de la langue de l\'ile de Paques ou Rapa Nui. Le Museon, Nr 2-3, s. 159-254, Lowen, 1908.

– Ile de Paques. Notice par le R.P. Hippolyte Roussel, SS. CC. Apotre de l\'ile de Paques [1]. 1869. Annales de La Congregation des Sacres-Coeurs de Jesus et de Marie, Nr 305, s. 355-360; Nr 307, s, 423-430; Nr 308, s. 462-466; Nr 309, s. 495-499; Paris, 1926.

Routledge K. The Mystery of Easter Island. The Story of an Expedition. London, 1919.

Saamanos J. de. Relacion de los primeros descubrimientos de Francisco Pizarro у Diego de Almagro: Sacada del codice numero CXX de la Biblioteca Imperial de Viena, 1526. Celleccion, de Documentes Inedites para la Historia de Espana, Bd 5, Madrid, 1844.

Sarmiento de Garnboa P. de. History of the Incas. 1572. Hakluyt Soc., 2. ser., Bd 22, Cambridge, 1907.

Sauer С.О. Cultivated Plants of South and Central America. Handbook of South American Indians, Bd VI, Smithsonian Inst. Bur. Amer. Ethn., Bull, 143. Washington, D. C., 1950.

Shapiro H.L. The Physical Relationship of the Easter Islanders In: Metraux, 1940.

Sharp B. The Dangerous Voyage, and Bold Attempts of Capt. Bartholomew Sharp,… The History of the Buccaneers of America, Bd 2, T. 4, London, 1704.

Simmons R.T., Graydon J.J., Semple N.M. und Fry E.I.A Blood Group Genetical Survey in Cook Islanders, Polynesia, and Comparisons with American Indians. Amer. J. Physical Anthrop., Bd 13, s. 667-690, Philadelphia, 1955.

Skjolsvold A. House Foundations (Hare Paenga) in Rano Raraku. – Site E-2, a Circular Stone Dwelling, Anakena. – The Stone Statues and Quarries of Rano Raraku. 3 Artikel in: Heyerdahl und Ferdon, 1961, s. 291-293, 295-303, 339-379.

Skogman С. Fregatten Eugenies resa omkring jorden aren 1851-53. Bd 1, Stockholm, 1854.

Skottsberg C. The Natural History of Juan Fernandez and Easter Island. Uppsala, 1920.

– Le peuplement des iles pacifiques du Chili. Soc. de Biogeograph., IV, Paris, 1934.

– Derivation of the Flora and Fauna of Juan Fernandez and Easter Island. The Natural History of Juan Fernandez and Easter Island, Bd 1, s. 193-438, Uppsala, 1920-1956.

– Paskon. Goteborgs Handels– och Sjofarts-Tidning, 7 Okt., Gothenburg, 1957.

Smith С.S. A Temporal Sequence Derived from Certain Ahu. – Two Habitation Caves. – Tuu-ko-ihu Village. – The Poike Ditch. 4 Artikel m: Heyerdahl und Ferdon, 1961, s. 181– 219, 257-271, 287-289, 385-391.

Spilbergen Joris van. Speculum Orientalis Occidenta-lisque Indiae navigationis, 1614-18. Leiden, 1619.

Stevenson W.B. A Historical and Descriptive Narrative of Twenty Years\' Residence in South America. 3 Bde, London, 1825.

Steward J.H. The Comparative Ethnology of South American Indians. Handbook of South American Indians, Bd V, Washington, D. C. 1949.

Stewart C.S. A Visit to the South Seas in the U.S. Ship «Vincennes» during the Years 1829 and 1830. London, 1832.

Stokes J.F. Spaniards and the Sweet Potato in Hawaii and Hawaiian American Contacts. Amer. Anthrop., XXXIV, Nr 4, o. J.

Stonor C.R, und Anderson E. Maize among the Hill Peoples of Assam. Ann. Missouri Bot. Gard., XXXVI, Nr 3, 1949.

Sullivan L.H. Marquesan Somatology with Comparative Notes on Samoa and Tonga. B.P. Bishop Mus. Mem., Bd 9, Nr 2. Honolulu, 1923.

Thomson W.J. Te Pito te Henua, or Easter Island. Rept. U.S. National Museum for the year ending June 30, 1889. Washington, D. C., 1889.

Uhle M. Fundamentes Etnicos y Arqueologia de Arica y Tacna. Universidad Central, Quito, 1922.

Valverde V. Relacion del sitio del Cuzco y principio de las guerras civiles del Peru… 1535 a 1539. Colleccion de Libros Espanoles Raros o Curiosos. Bd 13, Madrid, 1879.

Wafer L. A New Voyage and Description of the Isthmus of America. In: Dampier, 1729, Bd 3.

Wallace A.R. Discussion of Paper Read by Prof. T.H. Huxley. In: Huxley T.: On the Geographical Distribution of the Chief Modifications of Mankind. J. Ethn. Soc. London, N. W., Bd 2, London, 1870.

Weсkler J.E. Polynesian Explorers of the Pacific. Smithsonian Institution War Background Studies, Nr 6. Washington, 1943.

Whitaker T.W. und Bird J.B. Identification and Significance of the Cucurbit Materials from Huaka Prieta, Peru. Amer. Mus. Novitates, Nr 1426. New York, 1949.

Williamson R.W. Essays in Polynesian Ethnology. Ed. by R. Piddington (Cambridge Univ. Press). Cambridge, 1939.

Wittmack L. Uber Bohnen aus altperuanischen Grabern. Sitzungsber. Bot. Ver. d. Prov., XXI. Brandenburg, 1880.

– Unsere jetzige Kenntnis vorgeschichtlicher Samen. Ber. Deutsche Bot. Ges., IV, Berlin, 1866.

– Die Heimath der Bohnen und der Kurbisse, Ber. Deutsche Bot. Ges., VI, Nr 8. Berlin, 1888.

Yacovleff E. und Herrera F.L. El mundo vegetal de los antiguos peruanos. Rev. Mus. Nac., III, Nr 3, Lima, 1934, und IV, Nr l, Lima, 1935.

Zarate A. de. Histoire de la decouverte et de la conquete du Perou. (Orig. od. Antwerpen 1555). Amsterdam, 1700.

Zumbohm G. Lettres du R.P. Gaspard Zumbohm au directeur des Annales sur la mission de l\'Ile de Paques. Annales de la Congregation des Sacres-Coeurs de Jesus et de Marie, Bd 5, Nr 46, s. 660-667, Okt. 1879; Bd 6, Nr 50, s 117-131, Nr 52, s. 231-242; Nr 54, s. 377-385, Febr. – Juni, 1880, Paris, 1879-1880.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Человек, написавший статьи, собранные в этой книге, несомненно принадлежит к великому и неистребимому племени ученых-романтиков.

Ох уж эти романтики! Они всегда угадывают неожиданное там, где ничего такого «не может быть, потому что этого не может быть никогда». Их логика алогична. Их «знаю» походит больше на «верую». Их интуиция предвосхищает и, вот поди ж ты, случается, даже опровергает, казалось бы, безупречно построенные доводы рассудка. Их теории, концепции, взгляды всегда дерзки, даже парадоксальны, а значит, и «неудобны»! И, будьте покойны, за все это ученые-романтики всегда получают сполна: их критикуют, опровергают, шельмуют, высмеивают, ими возмущаются и пренебрегают, им даже отказывают в праве говорить от имени науки, называют дилетантами, невеждами, фальсификаторами, а то еще и похуже. Выдержать это по силам только настоящему ученому и подлинному романтику.

Тур Хейердал выдержал.

Вот уже 30 лет – с того самого времени, как он, в сущности еще юноша, оказался на Маркизских островах* – Хейердал наперекор всем авторитетам доказывает, что заселение островов Тихого океана шло не только из Азии, но и со стороны Америки. «Американские индейцы в Тихом океане\"** – так прямо и назвал Хейердал свое главное исследование, с величайшими трудностями, и то лишь после блистательного рейса на «Кон-Тики», опубликованное им в 1952 году, – исследование, тут же преданное анафеме и осмеянию***. В дружном хоре разгневанных оппонентов лишь изредка раздавались трезвые, уважительные голоса****. Да и как могло быть иначе? Ведь в этой своей книге Тур Хейердал осмелился поднять руку на давно уже утвердившуюся в науке и потому ставшую традиционной, «удобной» и привычной теорию заселения Полинезии исключительно из Юго-Восточной Азии; осмелился взять под сомнение доказательность – ни много, ни мало – всей (!) совокупности аргументов, академическая корректность которых казалась более чем безупречной. Что же это были за аргументы?

(* См. книгу Т. Хейердала об этом путешествии в русском переводе: Т. Хейердал. В поисках рал. М., 1964. ** T. Heyerdahl. American Indians in the Pacific. Stockholm, 1952. *** См., например: J. Hackel. Review in: Anthropos, Bd 51,1956, Fase. 3-4; H. Plisсhke. The colonization of Polynesia – a reply to Thor Heyerdahl. Universitas, vol. I, No. 4, 1953; E. Norhесk. Book review of American Indians of the Pacific by Thor Heyerdahl. In: American Antiquity, vol. XIX, No. 1, 1953; R. Linton. Book review of American Indians in the Pacific by Thor Heyerdahl. In: American anthropologist, vol. LVI, No. 1, 1954; E. D. Merill. The botany of Cook\'s voyages Chronica Botanica, 1954, vol. 14, No. 5-6; и многие другие. **** См., например: Р. E. de Josselin de Jong. The «Kon-Tiki\"theory of Pacific migrations. Bijdragen tot de taal-, land-en vol-kenkunde, Deel 109, 1-е aflevering. S-Gravenhage, 1953.) Своеобразен и необычен мир Полинезии. На безграничных просторах Тихого океана рассыпано бесчисленное множество мелких и мельчайших островов, скопления которых отстоят друг от друга порой на многие сотни и тысячи километров. Как же могло случиться, что острова эти с незапамятных времен были заселены людьми каменного века? То есть людьми, не знавшими ни компаса, ни карт, ни «настоящих» кораблей? Но может быть полинезийцы – всего лишь остатки древнего населения материка, опустившегося ныне на дно Тихого океана? В истории науки такие предположения делались, и не раз. Однако в настоящее время эта гипотеза оставлена, тем более что она не встретила поддержки у геологов и океанологов. Но если гипотеза об автохтонности полинезийцев не выдержала критики, значит, полинезийцы откуда-то приплыли на острова, которые они в настоящее время заселяют. Но откуда? Вопрос этот давно уже волнует умы ученых, исследователей, путешественников. Собственно говоря, возможных вариантов не так уж много: предки полинезийцев, очевидно, могли проникнуть в Тихий океан либо со стороны Азии, либо со стороны Америки.

В соответствии с этим гипотезы заселения Полинезии делятся обычно на «азиатские» и на «американские». На первый взгляд «азиатские» гипотезы выглядят гораздо убедительнее и основательнее. Ведь от американского побережья до ближайших островов Полинезии несколько тысяч километров открытого океана, тогда как от берегов Юго-Восточной Азии до самой Полинезии тянется почти непрерывная цепь архипелагов, отдельных островов и атоллов. Впрочем, это не решающий аргумент.

Сторонники «азиатских» гипотез прежде всего указывают на родство полинезийских и индонезийских языков – факт, впервые установленный Адельбертом фон Шамиcco, немецким писателем, натуралистом и путешественником, участником кругосветной русской экспедиции О.Е. Коцебу 1815-1818 годов. В пользу «азиатского» происхождения полинезийцев говорит как будто и то, что полинезийцам были знакомы свинья, сахарный тростник, куры, хлебное дерево, банан, ямс, таро и ряд других южноазиатских по происхождению элементов культуры, к тому же – что очень важно – неизвестных коренному населению Америки. Наконец, сторонники «азиатских» гипотез указывают и на то, что полинезийцы и народы Юго-Восточной Азии принадлежат к одной монголоидной расе. Таким образом, географические, лингвистические, этнографические и антропологические данные как будто действительно подтверждают предположение о заселении Полинезии выходцами из Азии.

Среди тех, кто искал предков полинезийцев непосредственно в Юго-Восточной Азии, наибольшую известность приобрел выдающийся ученый и крупный общественный деятель Новой Зеландии полумаори-полуирландец Те Ранги Хироа (его европейское имя Питер Бак). Суть гипотезы Те Ранги Хироа в следующем: предки полинезийцев отправились навстречу солнечному восходу от берегов Индонезии, вытесненные оттуда какими-то монголоидными племенами. Их мореходное искусство и судостроительная техника совершенствовались по мере продвижения на восток. Через острова Микронезии предки полинезийцев достигли архипелага Таити. Один из островов этого архипелага, Раиатеа, и стал легендарной прародиной полинезийцев «Гаваики», упоминаемой в преданиях во всех уголках Полинезии. Именно здесь сложилась собственно полинезийская культура, религия и мифология. Отсюда по всем направлениям шла колонизация остальной Полинезии. На карте Те Ранги Хироа изобразил пути заселения Полинезии в виде спрута, голова которого находится на Таити, а восемь щупалец протянулись к различным островам Тихого океана.

Такова гипотеза Те Ранги Хироа. Его книга «Мореплаватели солнечного восхода\"* – несомненно лучшая из книг, когда-либо написанных в защиту «азиатской» гипотезы заселения Полинезии. И она убедила многих. Почти всех. Конечно, споры не умолкли и после ее появления. Но это были в основном уже споры о частностях: двигались ли предки полинезийцев через Микронезию, как утверждал Те Ранги Хироа, или южнее, вдоль берегов Новой Гвинеи и островов Меланезии; были ли заселены острова Западной Полинезии – архипелаги Самоа и Тонга – переселенцами с Таити или еще до них предками полинезийцев, продвигавшихся на восток; и т. д. (* См.: Те Ранги Хироа. Мореплаватели солнечного восхода. Предисловие С.А. Токарева. М., 1950; То же. Предисловие В.М. Вахты. М., 1959.) Казалось, что вопрос окончательно решен в пользу азиатской прародины. И все же, несмотря на всю свою убедительность, эти гипотезы не дали удовлетворительного толкования некоторым фактам, указывающим на глубокие исторические связи полинезийцев с американскими индейцами. А между тем эти связи так же несомненны, как и связи полинезийцев с миром Юго-Восточной Азии. Сам факт существования таких связей не отрицают и сторонники «азиатских» гипотез. Да и как иначе объяснить, почему по всей Полинезии возделывается батат – культурное растение южноамериканского происхождения. Ведь даже полинезийское название батата «кумара» соответствует южноамериканскому – «кумар». Пресноводный камыш тотора, 26-хромосомный хлопчатник, тыква – растения, также завезенные на острова Полинезии из южной Америки. При этом возможность занесения семян этих растений морскими течениями или птицами в данном случае биологически исключена.

Всякого рода соответствий, совпадений, аналогий между полинезийской культурой и культурами индейской Америки не так уж мало. Однако сторонники «азиатских» гипотез видят во всех этих фактах лишь указание на то, что полинезийцы некогда доплывали до берегов Южной Америки, вступали в контакты с ее населением и возвращались назад. Те Ранги Хироа считал даже, что «этот исключительный подвиг мог быть совершен только один раз».

Но отдавая должное увлеченности Те Ранги Хироа и его единомышленников, следует признать, что такое объяснение полинезийско-американских связей малоубедительно. В самом деле, трудно поверить, чтобы участники всего лишь одной или даже двух-трех случайных экспедиций из Полинезии в Америку усвоили в течение краткого пребывания в незнакомой, скорее всего враждебной, стране и методы выращивания новых земледельческих культур, и необычные приемы архитектурной и скульптурной обработки камня, и созданную чуждым народом и на чуждом языке мифологию. Не только хорошо познакомились с этими и многими другими существенными элементами иноязычной культуры, но и, вернувшись на родину, распространили их по другим архипелагам Полинезии. Тем не менее подобного рода сомнения отходили на задний план каждый раз, когда сторонники «азиатских» гипотез выдвигали свои главные доводы: родство индонезийских и полинезийских языков и отсутствие указаний на то, что индейцы Тихоокеанского побережья Северной и Южной Америки обладали когда-либо знаниями и искусством, необходимыми для дальних морских путешествий.

Но не прошло и десяти лет после выхода в свет «Мореплавателей солнечного восхода», как Тур Хейердал вместе с пятью спутниками, отплыв из порта Кальяо в Перу, пересек на плоту, построенном по древнеперуанским образцам, Тихий океан с востока на запад и достиг островов Восточной Полинезии. А это значило, что, вопреки общераспространенному мнению, американские индейцы обладали до европейской колонизации достаточными техническими средствами, знаниями и опытом, необходимыми для того, чтобы достичь далекой Полинезии.

Плаванию на плоту предшествовала долгая исследовательская работа. А в последующие годы Хейердал приступил к планомерным археологическим поискам и раскопкам на ближайших к южноамериканскому побережью восточных островах Полинезии. Хейердалу удалось найти немало новых доказательств того, что американо-полинезийские связи отнюдь не были случайным эпизодом в истории заселения островов Тихого океана и что среди предков нынешних полинезийцев несомненно были выходцы и из Южной, а возможно, и из Северной Америки.

Всем этим доказательствам и посвящен сборник, который вы прочитали. Работы, вошедшие в состав сборника, написаны в 1961 –1965 годах, за исключением одной, несколько более ранней. Сборник составлен очень удачно; он дает достаточно полное и всестороннее представление о гипотезе заселения Полинезии, выдвинутой и отстаиваемой Туром Хейердалом. Здесь уместно подчеркнуть, что эту гипотезу нередко относят – кто в пылу спора, а кто по недоразумению – к числу «американских», т. е. таких, согласно которым предками полинезийцеи были аборигены Американского континента. В действительности (и в этом не так уж трудно убедиться, прочитав сборник) одним из важных достоинств и преимуществ гипотезы Хейердала является как раз то, что ее автору удалось преодолеть односторонность и ограниченность как «азиатских», так и «американских» гипотез заселения Полинезии. По сути дела Хейердал впервые в истории проблемы в равной мере учитывает и объясняет и азиатский, и американский компоненты в антропологическом типе, языке и культуре полинезийцев.

Очень важно далее, что советский читатель впервые знакомится со строго научным изложением гипотезы Хейердала во всей ее сложности и многосторонности. Дело в том, что оппоненты Хейердала нередко сосредоточивают свой огонь на популярном изложении гипотезы Хейердала в его широко известных у нас книгах.* Справедливости ради должно отметить, что и в «Кон-Тики», и в «Аку-Аку» Хейердал изложил свои взгляды упрощенно, схематично, чем дал повод к целому ряду досадных недоразумений. (XIII) (* Есть несколько изданий этих книг на русском языке. См., например: Т. Хейердал. Путешествие на «Кон-Тики». М., 1957; он же. Аку-Аку. Тайна острова Пасхи. М., 1959.) Однако с тех пор утекло немало воды. Помимо «Американских индейцев в Тихом океане» вышли в свет: книга об археологических изысканиях на островах Галапагос*, два объемистых тома Отчетов об археологических раскопках в Восточной Полинезии**. Кроме того, различные аспекты гипотезы Хейердала были им научно аргументированы во множестве специальных статей, а также в устных докладах и выступлениях, лишь малая часть которых вошла в настоящий сборник вместе с тремя работами из двух томов вышеназванных Отчетов.

(* T. Heyerdahl and A. Skjolsvold. Archaeological evidence of prespanish visits to the Galapagos islands. Salt Lake City. 1956. ** Reports of the Norvegien Archaelogical Expedition to Easter Island and the East Pacific, vol. 1. Archaeology of Easter Island. T. Heyerdahl, E.N. Ferdon. Eds. Stockholm, 1961; Reports of the Norvegien Expedition Archaeological to Easter Island and the East Pacific, vol. 2. Miscellaneous Papers. T. Heyerdahl and E.N. Ferdоn. Eds. Stockholm, 1965.) Подчиняясь неумолимым фактам, многие серьезные ученые, в том числе и убежденные сторонники той или иной «азиатской» гипотезы заселения Полинезии, признав, что доводы Тура Хейердала не столь легковесны, чтобы ими пренебрегать, нашли необходимым включить американских индейцев в родословную островитян Тихого океана. Любопытно и достойно внимания, что на состоявшемся в 1961 году в Гонолулу X Тихоокеанском научном конгрессе не только было сделано открытое признание, что Южная Америка наряду с Юго-Восточной Азией и прилегающими к ней островами является также важным источником информации о генезисе народов и культур островов Тихого океана. На конгрессе была выражена тревога по поводу более быстрого развития археологических исследований в Южной Америке, причем подчеркивалась острая необходимость оказания возможной помощи при археологических изысканиях в Юго-Восточной Азии*. Это уже больше походит на оборону, не правда ли? (* A. P. Elkin. Pacific Science Association 1961 Congress Oceania, vol. XXXII, No. 3, 1962.) Доброжелательных, хотя и строгих критиков своей гипотезы обрел Хейердал и в нашей стране, где до появления его книг умами исследователей тихоокеанских народов почти безраздельно владел блестящий лидер сторонников азиатского происхождения полинезийцев – Те Ранги Хироа. Обстоятельно и придирчиво взвесив все «за» и «против» гипотезы Хейердала, маститые советские ученые – этнограф С.А. Токарев и востоковед В.И. Брагинский – согласились с главным выводом Хейердала о том, что среди предков полинезийцев были, несомненно, и выходцы из Америки.* Более осторожны в оценке взглядов Хейердала советские ученые С.А. Арутюнов. Н.А. Бутинов, Р.В. Кинжалов, Я.М. Свет.** (* С.А. Токарев. Тур Хейердал и его исследования в Океании, в кн.: Т. Хейердал. Путешествие на «Кон-Тики». М., 1957; В.И. Брагинский. К дискуссии о проблеме заселения Полинезии (обзор литературы вопроса). Краткие сообщения института народов Азии, вып. 61, М., 1963. ** С.А. Арутюнов. Проблемы историко-культурных связей Тихоокеанского бассейна. Советская этнография, Э 4, 1964; Н.А. Бутинов. О «теории белой расы» и о плаваниях с запада на восток в Тихом океане. Там же, N 4, 1963; Р. В. Кинжалов. О статье Тура Хейердала «Ответ «Советской этнографии\"». Там же. Я.М. Свет. История открытия и исследования Австралия и Океании. М., 1966.

Но что там ни говори, а новые данные, полученные учеными самых различных специальностей в последние годы, не дают оснований для того, чтобы отвергнуть главный тезис капитана «Кон-Тики». С тем большей горечью приходится отмечать, что некоторые наши этнографы продолжают, то ли по инерции, то ли из каких иных соображений, придерживаться той точки зрения, будто все или почти все, сделанное Хейердалом, находится за рамками настоящей науки. Видимо, именно с этой тенденцией связано появление полной ошибок и искажений книги А. Кондратова «Великаны острова Пасхи» – книги, в которой взгляды Хейердала нарочито рассматриваются по примеру некоторых воинственно настроенных зарубежных оппонентов Хейердала в искаженном донельзя виде.* (* Подробнее о книге А. Кондратова см.: Л.Г. Pозина. Рец. на кн.: А. Кондратов. Великаны острова Пасхи. М., 1966. Советская этнография, Э 6, 1967.) Видимо, именно с этой тенденцией связан и перевод на русский язык книги-памфлета американского ученого Роберта Уокопа.* Уокоп, конечно же не случайно ставит взгляды Хейердала в один ряд с мистическими бреднями мормонов и теософов, с наивными фантазиями безграмотных в научном отношении искателей приключений. И так же не случайно Ю.В. Кнорозов, автор русского предисловия, оппонент номер один Хейердала в нашей стране, как бы лишь вскользь оговорив, что «труды самого Т. Хейердала о Полинезии, конечно, нельзя сопоставлять с писаниями мистиков», тем не менее, не приведя ни единого довода против Хейердала, заключает, что «некоторые его (то есть Хейердала. – В.Б.) высказывания все же неприемлемы для большинства (?!) советских и зарубежных ученых».** Если бы и в самом деле истина в науке определялась так просто – большинством голосов!

(* R. Wauchope. Lost tribes and sunken continents. Myth and method in the study of American Indians. Chicago, 1962. Русский перевод: Р. Уокоп. Затонувшие материки и тайны исчезнувших племен. Предисловие Ю.В. Кнорозова. М., 1966. ** Там же, стр. 12.

Наконец, именно этой тенденции обязаны мы тем, что многие советские этнографы-океанисты по-прежнему пишут свои работы так, будто проблема заселения Полинезии с востока вообще не заслуживает сколько-нибудь серьезного внимания. Таковы, например, работы И.К. Федоровой об острове Пасхи.* Такова и ее рецензия на Труды археологической экспедиции Хейердала, опубликованная в 1967г. в журнале «Советская этнография\"**. Таково освещение проблемы заселения Полинезии в работах Д.Д. Тумаркина*** и некоторых других советских ученых.**** (* И.К. Федорова. Ареои на острове Пасхи. Советская этнография, Э 4, 1966; она же. Фольклорные памятники острова Пасхи как исторический источник. Автореферат диссертации. Л., 1966. ** Она же. Исследования экспедиции Т. Хейердала в Юго-Восточной Полинезии. Советская этнография, Э 6, 1967. *** Д.Д. Тумаркин. Вторжение колонизаторов в «край вечной весны». М., 1964; он же и Н.Н. Чебоксаров. Антропология и этнография на XI Тихоокеанском научном конгрессе. Советская этнография, Э 1, 1967. **** См., например: С.И. Королев. Вопросы этнографии на X Тихоокеанском научном конгрессе. Советская этнография, Э 5, 1962; К.В. Малаховский. Борьба империалистических держав за тихоокеанские острова. М., 1966 (стр. 19-29); и др.) Не вдаваясь здесь в суть всех «против», я хотел бы обратить внимание читателя лишь на одно, крайне важное на мой взгляд обстоятельство, которое, безусловно, укрепляет позиции Хейердала, хотя сам он упоминает об этом обстоятельстве лишь мимоходом.

Одним из важнейших завоеваний прогрессивной исторической науки является строго научное доказательство закономерности процесса развития общества и культуры, доказательство того, что каждому историческому этапу, каждой стадии этого процесса соответствует вполне определенный уровень развития всех материальных, социальных и духовных форм жизни, находящихся в неразрывной связи и взаимодействии. Стоит напомнить, что не кто иной, как Ю.В. Кнорозов, упорно отвергающий саму мысль о возможности заселения острова Пасхи из Америки, в свое время, защищая им же обоснованное толкование характера письмен майя, опирался в числе прочего и на вывод о стадиальной обусловленности генезиса письменности и подчеркивал, что «письмо, передающее звуковую речь, – явление стадиальное».* Однако в полемике с Хейердалом Кнорозов, говоря об иероглифической письменности пасхальцев, об этом и не вспоминает.** (* Ю. В. Кнорозов. Письменность индейцев майя. М.-Л., 1963, стр. 45. **Он же. Легенды о заселении острова Пасхи. Советская этнография, Э 4, 1963.) Между тем как раз и прежде всего с общесоциологической точки зрения возникновение письменности, а также, добавим, искусных каменных сооружений на маленьком изолированном от всего мира островке (я имею в виду остров Пасхи) с первобытным по уровню развития производства и общества населением даже не парадоксально, а попросту немыслимо. Столь же социологически наивно выводить всех предков пасхальцев с Маркизских островов, хотя и ближайшего, но, что важнее, одного из самых отсталых в социальном отношении архипелагов Полинезии. А вот в Южной Америке, в мире доинкскик культур, мы обнаруживаем и достаточно высокий для создания иероглифической письменности и каменной архитектуры уровень развития общества и культуры, и саму подобную письменность, и подобную архитектуру.

В свете сказанного постепенное, но неумолимое огрубление, варваризация, если хотите, культуры острова Пасхи (забвение традиций письменности, искусства каменной кладки и многое другое) выглядит закономерным и неизбежным процессом угасания в неадекватных условиях культурных традиций, проникших сюда из более обширного и географически, и демографически и более развитого в социальном и культурном отношении мира. Этим миром могла быть тогда – в первых веках нашей эры – только Южная Америка.

Об этом говорит и наибольшее сходство с доинкскими культурами именно древних (хотя, возможно, и не самых древних) памятников пасхальской культуры. А то, что на острове Пасхи растет несомненно южноамериканский тростник тотора и столь же несомненно американский хлопок (см. комментарии), то, что в записанных испанцами легендах-лоциях южноамериканского побережья содержалось удивительно точное описание острова Пасхи (перечитайте еще раз в настоящем сборнике статью «Роль инкских преданий для испанцев, открывших Полинезию и Меланезию»), и все прочие тому подобные факты – это лишь дополнительные (а не основные!), так сказать, «криминалистические» доказательства правоты Тура Хейердала.

В. М. Бахта

КОММЕНТАРИИ

(I) Результаты серологических исследований (т. е. исследований генетически обусловленного состава крови) среди народов Тихоокеанского бассейна довольно противоречивы. Это связано с тем, что вот уже не одно столетие в сравнительно малые и изолированные популяции островитян интенсивно проникают отдельные лица и целые группы из самых различных стран Европы, Азии и Америки, причем это проникновение не поддается сколько-нибудь точному учету. Однако исследования, на результаты которых ссылается Т. Хейердал, и исследования, результаты которых были опубликованы позже (см. например: R. T. Simmons. Blood group genes in Polynesians and comparisons with other Pacific peoples. Oceania, vol. XXXII, No. 3, 1962, pp. 198-210), или свидетельствуют в пользу гипотезы Хейердала, или, по крайней мере, оставляют вопрос открытым.

Крупнейший советский антрополог Я.Я. Рогинский, оценивая результаты исследований Р. Симмонса (см. Я.Я. Рогинский. О первоначальном заселении Полинезии. По материалам антропологии. Советская этнография, Э 5, 1966, стр. 75-80), придает в своем изложении выводам последнего на мой взгляд, несколько более скептический оттенок, чем они заслуживают. Крайне осторожная форма, в которую Симмонс облекает свои выводы, вызвана не его сомнениями относительно возможного участия индейцев Америки в формировании населения Полинезии (в этом Симмонс как раз не сомневается), а тем, что он, так же как и новозеландский ученый Э. Шарп (подробнее о взглядах Э. Шарпа см комментарии к стр. 97) не верит в преднамеренную массовую колонизацию Полинезии. По мнению Спммонса, пестрота генетических характеристик крови у полинезийцев объясняется именно тем, что Полинезия заселялась случайно немногочисленными и самыми различными по происхождению группами людей с унесенных в открытый океан судов. (См.: R.Т. Simmons. The blood group genetics of Easter islanders (Pascuense) and other Polynesians. Reports of the Norvegian archaeolog. expedition…, vol. 2, 1965, Stockholm, pp. 333-343).

Рогинский указывает также на то, что по некоторым серологическим признакам полинезийцы скорее близки к айнам, нежели к индейцам (см.: Я.Я. Рогинский. стр. 77). Что ж, так называемая айнская проблема далеко еще не решена, и давать категорическое объяснение этим фактам, во всяком случае пока, преждевременно. Однако, видимо, полинезийцев пришло время сравнивать по генетическому составу крови не с индейцами вообще, а с какими-то достаточно ограниченными их группами, если, конечно, время еще не потеряно.

Весьма существен и удачно подчеркнутый Рогинским факт отсутствия сходства по крови у микронезийцев и полинезийцев. Он видит в этом признак слабости серологических доводов в пользу гипотезы Хейердала. «Ведь в этом случае, – пишет Рогинский, – заведомо известно, что в Восточной Микронезии сильна полинезийская примесь». Но противоречит ли это гипотезе Хейердала? Интенсивное смешение микронезийцев с европейцами и азиатами продолжается непрерывно в течение всей колониальной истории Микронезии, т. е. вот уж четыреста лет, если не более (подробнее об этом см.: П.И. Пучков. Население Океании. М., 1967, стр. 115-151).

О генетически чистом типе (или типах) крови у современных микронезийцев говорить просто не приходится. А это значит, что кровь микронезийцев в любом случае не может свидетельствовать ни за, ни против гипотезы Хейердала. К тому же среди ученых до сих пор нет единой точки зрения на происхождение в Микронезии «полинезийской примеси», которая, к слову сказать, обнаруживается не только в антропологическом типе микронезийцев, но и в их языке и культуре. Одни (например, У. Черчилл, А. Кэппел, А. Маршалл) склонны видеть в этой примеси следы первоначального движения предков нынешних полинезийцев на восток в Тихий океан. Другие (их большинство) рассматривают «полинезийскую примесь» как следствие проникновения в Микронезию с востока отдельных групп уже обосновавшегося в Полинезии населения.

(II) Генетическое родство японской керамики с керамикой прибрежных культур нынешнего Эквадора на рубеже IV-III тысячелетий до н. э. можно считать твердо установленным (см.: В. J. Meggers, С. Evans, E. Estrada. Early formative period of Coastal Equa-dor. Smithsonian contributions to anthropology, vol. 1, Washington, 1966).

Как считает советский ученый С.А. Арутюнов, этот удивительный факт можно объяснить, предположив, что лодку рыбаков – древних жителей Японии – некогда отнесло в открытый океан, подхватило течением Куросио и вынесло к эквадорскому побережью Южной Америки, где злосчастные рыбаки слились с каким-то местным племенем рыболовов (см.: С.А. Арутюнов. Древние тихоокеанские связи: миф или действительность? Советская этнография, Э 4, 1967).

Так или иначе культурные контакты (случайные или преднамеренные – это уже вопрос другой) между Азией и Америкой возникали много раньше той эпохи, с которой связывают обычно заселение Полинезии. Действительность (и в который раз!) превзошла самые дерзновенные гипотезы. А ведь предполагаемая лодка неолитических рыбаков Японии могла двигаться только по дуге течений, пересекающей Тихий океан от Азии к Америке. Между тем скептики и по сей день спорят, могли ли выходцы из Азии достичь Америки, плывя по этой, называемой Хейердалом дуге (см. например: В.И. Войтов. Морские пути в Полинезию. Природа, Э 2, 1965).

(III) Увлекательную, полную приключений историю о французе Эрике де Бишопе и его плаваниях в Тихом океане вы сможете прочесть в книгах Б. Даниельссона «Большой риск. Путешествие на «Таити-Нуи» (1962) и Э. де Бишопа «Таити-Нуи» (1966).

(IV) Критика этноботанических доводов Хейердала, выдвинутых им в защиту своей гипотезы, была одно время особенно суровой и непримиримой. Возможно, это произошло и потому, что Хейердал приобрел в лице видного американского ботаника Э. Меррилла убежденного и высоко эрудированного противника своих взглядов. История полемики между Хейердалом, с одной стороны, и Мерриллом и его сторонниками, с другой, рассказана здесь самим Хейердалом с достаточной полнотой и к тому же в весьма увлекательной форме.

Победителем в этом споре, несомненно, стал Хейердал. Данные этноботаники действительно подтверждают американское происхождение ряда культурных растений Полинезии. Особенно примечательна находка американского культурного хлопчатника при раскопках в Мексике в слоях, датируемых шестым тысячелетием (5800) до н. э. (см.: С. E. Smith, R.S. Mасneish. Antiquity of American polyploid Cotton. Science, vol. 143, No. 3607,1964).

Едва ли стоит также оспаривать американское происхождение такой важной земледельческой культуры полинезийцев, как батат. На X Тихоокеанском научном конгрессе Г. Конклин убедительно показал легковесность всех гипотез, согласно которым батат проник в Океанию из Африки или даже наоборот – в Африку из Океании (см.: Н. С. Соnklin. The Oceanian-African hypotheses and the Sweet potato. Plants and the migrations of Pacific peoples. Honolulu, 1963), а Д. Йен, развивая идеи замечательного советского ботаника Н.И. Вавилова, обстоятельно доказал, что центр происхождения батата находится именно в Южной Америке. Что же до Азии и Африки, то не исключено, что батат был занесен туда уже в историческое время испанцами и португальцами (D. E. Yen. Sweet-potato variation and its relation to human migration in the Pacific. Ibidem). Эти примеры конечно, не исключают того, что в проблеме происхождения культурных (и некоторых дикорастущих, но используемых человеком) растений Полинезии еще много неизученного, а потому спорного, неясного и противоречивого Но – и в этом суть – в целом данные этноботаники не противоречат гипотезе Хейердала, как это иногда безапелляционно утверждается.

(V) «Роль инкских преданий для испанцев, открывших Полинезию и Меланезию» и «Вальсовый плот и роль гуар в аборигенном мореходстве Южной Америки» – это, пожалуй, лучшие, самые яркие и самые впечатляющие статьи сборника. Содержащиеся в этих статьях выводы (о том, что испанцы, проникая в Тихий океан, руководствовались и преданиями индейцев, и о том, что индейцы западного побережья Южной Америки были умелыми и опытными мореходами – на бальсовых плотах они бесстрашно уходили в открытый океан), по существу, никем не оспорены. Факты, содержащиеся в этих статьях, свидетельствуют, между прочим, и о том, что американские и европейские ученые зачастую неоправданно недооценивают самобытное мореходное искусство народов Америки и Океании. Недооценка эта ярче всего сказалась, пожалуй, в работах современного новозеландского ученого Эндрью Шарпа, который вот уж который год доказывает, что заселение Полинезии – результат стихийной игры ветра и морских течений. Если согласиться с Шарпом, навсегда унесенные в бурю от родных островов суда незадачливых островитян или гибли в волнах, или же прибивались по воле случая к необитаемым островам и архипелагам. Экипажи таких попавших в беду, но уцелевших судов и образовывали, по Шарпу, первоначальное население новых и новых островов [2] Эту точку зрения разделяют и некоторые другие видные исследователи тихоокеанских народов, в том числе К.П. Эмори (К.P. Emory. Origin of the Hawaiiens. J. Polynesian soc., vol. 68, No. 1, 1959.) и Р. Симмонс (см. комментарий I). После знакомства с двумя названными работами Хейердала скептицизм Шарпа и его единомышленников в отношении мореходного искусства аборигенов Америки и Океании кажется особенно неоправданным. Естественно, что непреднамеренные – по воле волн и ветра – плавания к необитаемым островам также играли определенную роль в заселении Полинезии. «Но решающую роль в заселении Полинезии, – как верно подчеркивает крупный советский географ Я.М. Свет, – все же сыграли не горе-путешественники, отнесенные ветрами к неведомым берегам, а мореплаватели, которые бороздили Океанию по определенным маршрутам и с определенной целью.» (Я.М. Свет. История открытия и исследования Австралии и Океании. М., 1966, стр. 39). Отметим, что произведенные американским археологом Робертом Саггсом раскопки древнейших поселений на острове Нуку-Хива (Маркизские острова) как будто хорошо подтверждают последнюю точку зрения (см.: R.С. Suggs. The archeology of Nuku Hiva, Marquesas islands, French Polynesia. – Anthropol. papers Am. Museum nat. hist. vol. 49r pt 1, N. Y. 1961; idem. The hidden worlds of Polynesia. N. Y., 1962).

(VI) Более подробно результаты крайне важных для подтверждения гипотезы Хейердала археологических изысканий на островах Галапагос изложены Хейердалом и археологом А. Шельсволдом в работе: T. Heyerdahl and A. Skjolsvold. Archaeological evidence of prespanish visits to the Galapagos islands. (Memoirs of the Soc Am. Arch., No. 12, 1956).

(VII) Предложение Хейердала о том, что так называемые «длинноухие» и «короткоухие» (об ином толковании терминов ханау-момоко и ханау-еепе см. Ю.В Кнорозов. Легенды о заселении острова Пасхи. Советская этнография, Э 4, 1963) принадлежали к разным народам и разным расовым типам, как будто не подтверждается. Советский ученый Н.А. Бутинов пришел к весьма обоснованному выводу, что пасхальцы делились на «короткоухих» и «длинноухих» не в силу разного происхождения, а что это было «деление внутри одного (полинезийского – В. Б.) народа.» (Н.А. Бутинов. Короткоухие и длинноухие на острове Пасхи. Советская этнография, Э 1, 1960). Похоже, что на это же указывают и результаты антропологических исследований черепов из пасхальских погребений, правда, сравнительно поздних (R. Murri1. A study of cranial and postcranial material from Easter island. Reports of the Norvegien archaeol. expedition to Easter island and the East Pacific, vol. 2).

Но, как справедливо заметил Хейердал, комментируя эту статью Меррилла, независимо от того, «согласимся ли мы с тем, что «длинноухие» и «короткоухие» лишь социальные подразделения, или что это представители различных по происхождению групп населения», между теми и другими существуют вполне определенные различия. (Т. HPуеrdah1. Addendum. Ibidem, p. 327). Впрочем, на выводах Меррилла сказалось, возможно, и то, что все обследованные им черепа были взяты из погребений «короткоухих».

(VIII) К настоящему времени это утверждение, тогда справедливое, уже устарело. В распоряжении ученых-океанистов сейчас целый ряд абсолютных датировок для древних стоянок на островах Полинезии. Все они получены так называемым методом С-14. Этот метод определения абсолютного возраста органических остатков (угля, золы, дерева, костей и др.) основан на том, что в живых тканях животных и растительных организмов соотношение обычного изотопа углерода C12 и радиоактивного изотопа С14 (период полураспада около 5360 лет) строго постоянно, тогда как в мертвых тканях вследствие радиоактивного распада изотопа С14 это соотношение непрерывно изменяется. Определив соотношение C12 и С14, узнают абсолютный возраст археологического памятника, содержащего органические остатки.

Известный археолог-океанист Роберт Саггс (упорный оппонент Хейердала) приводит следующие древнейшие для Полинезии даты: для Маркизских островов – примерно 150 год до н. э.; для Гавайских островов –120 год н. э.; для островов Самоа – I век н. э.; для острова Пасхи – IV век н. э., и т. д. (R.С. Suggs. The archeology of Nuku Hiva, pp. 174-175).

Число анализов и полученных по методу С-14 датировок быстро растет. Иногда полученные таким образом датировки противоречат друг другу и другим данным (см., например: Y.H. Sinoto. A tentative prehistoric cultural sequence in the Northern Marquesas islands. The Y. Polynesian Soc., vol. 75, No. 3, 1966). Поэтому делать заключения, даже предварительные, пока во всяком случае еще рано. Но один очень важный вывод уже можно сделать: оказывается, человек заселил Полинезию по меньшей мере на добрую тысячу лет раньше, чем думали еще 10-15 лет тому назад!

(IX) То, что статуи Маркизских островов были созданы, по-видимому, много позже статуй острова Пасхи (наличие полученных методом С-14 дат достаточно убедительно) – обстоятельство, крайне важное, так как многие оппоненты Хейердала в поисках ближайшей (неамериканской!) суши невольно обращают свои взоры к Маркизским островам как к месту исхода предков пасхальцев (см., например: И.К. Федорова. Фольклорные памятники острова Пасхи как исторический источник, стр. 6. Она же. Исследования экспедиции Т. Хейердала в Юго-Восточной Полинезии. Советская этнография Э 6, 1967, стр. 144; R.С. Suggs. The island civilizations of Polynesia. N.Y., 1960, pp. 226-227 etc.: idem. Archeology of Nuku Hiva, pp. 193 etc). Особенно активен и настойчив в этом отношении Кеннет Эмори (К.Р. Emorу Origin of the Hawaiiens; idem. East Polynesian relationships. Ibidem. 1963, vol. 72, No. 2; idem, and Y.H. Sinoto. Eeastern Polynesian burials at Maupiti. Ibidem, vol. 73, No. 2. 1964). Стремясь во что бы то ни стало опровергнуть результаты раскопок Хейердала и его коллег на о. Пасхи, Эмори даже пустил в оборот совершенно несуразное предположение о том, что знаменитый оборонительный ров Поики был, якобы, всего-навсего обычной в Полинезии канавой для выращивания клубневой культуры таро (см. К.P. Emory and Y.H. Sinoto. Implications of recent archaeological finds in East Polynesia. A paper delivered at the American Anthropol. Association Annual Meeting, November 21-24, 1965, p. 4).

(X) Следует подчеркнуть, что Хейердал здесь абсолютно прав. Даже те лингвисты, которые явно склонны к переоценке возможностей лексикостатистики и глоттохронологии, невольно констатируют в историографических разделах своих работ поразительную разноголосицу среди исследователей, пытающихся установить генетическое соотношение полинезийских языков и диалектов между собой и с языками других народов (см., например: G.W. Grасе. The linguistic evidence. Current anthropology, vol. 5, No. 5, 1964; R. Green. Linguistic suhgrouping within Polynesia: the implications for prehistoric settlement. J. Polynesian soc., vol. 75, No. 1.1966).

Крайний разнобой в лингвистических характеристиках полинезийских языков хорошо виден и из обзора классификаций их в книге П.И. Пучкова «Население Океании» (стр. 32-35). В связи с этим нельзя не согласиться с немецким ученым X. Келером в том, что «лингвистические исследования сами по себе не могут дать удовлетворительных результатов в решении проблемы происхождения и миграций полинезийцев, меланезийцев и микронезийцев» (H. Kehler. Comments. Current anthropology, vol. 5, No. 5, 1966, p. 393).

Существенным пороком лингвистических исследований в Полинезии методами лексикостатистики и глоттохронологии является и то, что авторы гипотетических генетических схем, исследуя ныне распространенные в Полинезии полинезийские языки и расстанавливая эти языки в том или ином порядке, не рассматривают проблемы существования, если не сейчас, то в прошлом неполинезийского языкового компонента в Полинезии. А в этом ведь как раз и заключается суть гипотезы Хейердала. Поэтому любые выводы, сделанные на основе подобного рода лингвистических исследований, не могут опровергнуть гипотезу Хейердала просто потому, что они бьют мимо цели.

(XI) Если отвлечься от истории вопроса, то основной смысл статьи – в утверждении Хейердала, что пасхальская письменность имеет неполинезийское происхождение. Это, конечно, пока гипотеза, но гипотеза, заслуживающая внимания хотя бы из-за соображений, приведенных в послесловии.

Немало места в статье уделено предпринимавшимся различными исследователями попыткам прочтения пасхальских дощечек, в частности попыткам увязать тексты дощечек с записанными вариантами легенд, преданий, верований, родословных. В связи с этим приходится отметить, что при оценке фольклора пасхальцев обе стороны – и Хейердал, и его оппоненты, видимо, проявляют известную неосторожность. Обязательно ли должны присутствовать в фольклоре острова Пасхи неполинезийские элементы и мотивы? Хейердал полагает, что обязательно. Доказывает ли, с другой стороны, отсутствие таких мотивов и элементов, что население острова Пасхи всегда было строго полинезийским?

Советские ученые H.А. Бутинов, Ю.В. Кнорозов, И.К. Федорова в этом не сомневаются (см., например: Н.А. Бутинов. Короткоухие и длинноухие на острове Пасхи; Ю.В. Кноpозов. Легенды о заселении острова Пасхи; И.К. Федорова. Ареои на острове Пасхи. Советская этнография, Э 4, 1966). Кажется, однако, что и на тот, и на другой вопрос правильнее дать отрицательный ответ. И вот из каких соображений. Обзор легенд о заселении острова Пасхи, собранных и записанных Т. Жоссаном, У. Томсоном, С. Раутледж, А. Метро, С. Энглертом, Ф. Фельбермайером и некоторыми другими исследователями, привел Ю.В. Кнорозова к выводу, с которым едва ли нужно спорить: все рассмотренные легенды «имеют чисто полинезийский характер» (Ю.В. Кнорозов. Легенды о заселении острова Пасхи, стр. 153). Собственно, так и должно быть: ведь нынешнее население острова – полинезийцы и только полинезийцы. Совсем не обязательно, чтобы в современном полинезийском фольклоре сохранялся неполинезийский субстрат. Но в сколь глубокую древность можно проникнуть, опираясь на анализ фольклора острова Пасхи? Можно ли, опираясь на полинезийский характер местного фольклора, заключить, что полинезийцы здесь были с самого начала? Разве древняя традиция не могла или даже не должна была быть прервана?

Следует учитывать и еще одно существенное обстоятельство. Вторжение элементов нового (например, библейских мотивов под влиянием миссионерских проповедей или не свойственных аборигенам географических знаний после первого контакта с европейскими морепроходцами) в старые легенды, предания, вообще в устную традицию происходит удивительно быстро, и далеко не всегда ученым удается «поймать» момент и причину внедрения нового, инородного в старое, традиционное. А бесхитростные энтузиасты ученые склонны порой рассматривать это новое как неотъемлемую часть подлинно древней традиции. Любопытные примеры этому привел недавно Грегори Денинг (см: G. Dening. Ethnohistory in Polynesia. J. Pacific History, vol. 1. Canberra, 1966, pp. 32-33 etc.).

(XII) Над раскрытием характера письменности ронго-ронго работали советские ученые Б.Г. Кудрявцев, Д.А. Ольдерогге, Н.А. Бутинов, Ю.В. Кнорозов (Б.Г. Кудрявцев. Письменность острова Пасхи. Сб. Музея антропол. и этногр., вып. XI, М.-Л., 1949; Д.А. Ольдерогге. Параллельные тексты некоторых иероглифических таблиц с острова Пасхи. Советская этнография, Э 4, 1947; Н.А. Бутинов и Ю.В. Кнорозов. Новые материалы об острове Пасхи. Советская этнография, Э 6, 1957; Они же. Предварительное сообщение об изучении письменности острова Пасхи. Советская этнография, Э 4, 1956; Н.А. Бутинов. Иероглифическая письменность острова Пасхи. Вестник истории мировой культуры, Э 3, 1959. Он же. Длинноухие и короткоухие на острове Пасхи). Немало интересных предположений было сделано этими учеными и относительно содержания пасхальских дощечек. Однако никто из них не подверг сомнению полинезийское происхождение письменности ронго-ронго. Да и вообще, насколько мне известно, никем еще не был предпринят серьезный поиск лингвистического ключа к содержанию ронго-ронго в южноамериканской археологии и этнографии. Это, будем надеяться, дело будущего.

(XIII) Только подобного рода недоразумением можно объяснить, что некоторые критики гипотезы Хейердала обвиняют его в расизме (?!), утверждая, что Хейердал приписывает создание древних цивилизаций Центральной и Южной Америки «белым рыжебородым» пришельцам из далекого Средиземноморья, а американских индейцев считает неспособными на это. Все это просто неверно. Дело в том, что у майя, ацтеков, чибча, инков и многих других народов Центральной и Южной Америки действительно были распространены легенды и предания, согласно которым творцами и хранителями наивысших достижений индейской культуры были будто бы пришлые немногочисленные группы людей, резко отличных но своему физическому типу от основной массы монголоидного населения. В числе важнейших отличительных признаков во внешнем облике этих людей легенды согласно указывают светлый (белый) цвет кожи и рыжую бороду.

Нередко эти же признаки приписывались индейцами местным богам. Схожие представления о людях и богах европеоидо-подобного облика есть и в полинезийских преданиях и мифах. Но, может быть, мотив «белых рыжебородых пришельцев» был привнесен в индейские легенды и предания полинезийцев уже в новое время в связи с вторжением в Америку и Полинезию европейских колонизаторов и христианских проповедников? Этот существенный, на первый взгляд, аргумент не трудно отвести. В самом деле. Не случайно же инки приняли завоевателя Перу, испанского конкистадора Писарро и его бандитов-солдат за вернувшихся к ним богов, а гавайцы равным образом увидели в английском мореплавателе Джемсе Куке своего бога Лоно. Но, что решает дело окончательно, информация о бородачах европеоидо-подобного облика содержится не только в легендах и преданиях, но и в древних памятниках изобразительного искусства Центральной и Южной Америки.

В книге «Американские индейцы в Тихом океане» Хейердал на 125 страницах свел воедино огромное число фактов, судя по которым в реальном существовании таинственных бородачей едва ли можно сомневаться. Кто же они и откуда они пришли?

Пока загадка остается загадкой. Хейердал отнюдь не бьется за то, что это были представители высшей «белой» расы, облагодетельствовавшие американских монголоидов-варваров. Он лишь называет несколько возможных направлений поиска и в том числе ставит (только ставит!) вопрос о теоретической возможности проникновения какой-то группы древних европеоидов в Америку через Атлантический океан. Впрочем, и тут Хейердал крайне осторожен, особо подчеркивая, что нет достаточных оснований считать «бородачей» кавказоидами (термин, синонимичный термину «европеоиды») ; поэтому он называет их «подобными кавказоидам» (Caucasian-like), скорее с целью обратить внимание на немонголоидные и ненегроидные черты в их облике (T. Heyerdahl. The American Indians in the Pacific, p. 225). Собственно говоря, Хейердала интересует совсем другое: то, что легенды о людях и богах европеоидо-подобного облика имеют хождение не только в Америке, но и в Полинезии! При этом, если в американских легендах эти люди (или боги) в некоторый момент уходят (или уплывают в океан), то в Полинезии они, наоборот, в некоторый момент появляются, приплывают из-за горизонта как выходцы из некой жаркой, засушливой страны. В совокупности этих вот фактов. Хейердал не без оснований видит еще одно доказательство генетической общности населения Америки и островитян Полинезии. Спрашивается, при чем же здесь расизм? Добавлю в заключение, что наличие европеоидо-подобных черт у части полинезийцев так или иначе признается всеми исследователями Полинезии, в том числе и столь убежденными противниками гипотезы Хейердала, как например, Те Ранги Хироа (см.: Те Ранги Хироа. Мореплаватели солнечного восхода. М., 1959, стр. 22-27).

В. М. Бахта





Редактор Л.П. Жданова Художник Ю.С Детинкин Художественный Редактор В.А. Евтихиев Технический редактор И.К. Пелипенко Корректоры Е.П. Баскакова и В.С Игнатова

Типография им Анохина Управления по печати при Совете Министров Карельской АССР г. Петрозаводск, ул. «Правды», 4