Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Генри Каттнер

Самая большая любовь

* * *

У мистера Денворта начались неприятности с гномами, и то, что он сам был виноват, утешало слабо. Он явно сглупил, когда украл именно в том магазине. Вывеска должна была послужить ему достаточным предостережением, поскольку на ней значилось: «Милостью Короля – ЕКВ Оберона». Оберон – имя редкое, а клиенты Магазина Гномов были тоже не из простых. Однако Денворт узнал об этом уже потом.

Это был сухощавый, смугловатый мужчина слегка за сорок, довольно мрачный и красивый, как толедский клинок. За его сдержанным поведением скрывался отвратительный характер. Денворт не терпел ничьих возражений. Несколько лет назад он женился на пухлой вдовушке, неожиданно оказавшейся хитрой и изворотливой особой, отчего его планы вдосталь попользоваться солидным состоянием Агаты Денворт были просто перечеркнуты. Постепенно супружеская любовь переродилась в ненависть, но обе стороны – люди цивилизованные – ловко скрывали свои истинные чувства так называемым цивилизованным образом. Денворт не афишировал своего разочарования, зато испытывал садистское наслаждение, всячески усложняя жизнь жены. Агата, со своей стороны, цепко держала деньги и плакала только наедине с собой. Причиной ее слез был не Денворт, а мыльный пузырь, который она ошибочно приняла за реальность.

Муж воспринимал ее как паучиху, желающую сожрать партнера, однако правда выглядела несколько иначе. Оскорбленная гордость впервые в жизни укрепила спину Агаты. Она могла смириться с ненавистью, но не с презрением. После нескольких месяцев замужества она с неприятной отчетливостью поняла, что Денворт испытывает к ней холодное презрение и видит в ней лишь инструмент, дожидающийся его умелой руки. Разумеется, он был просто снобом…

Агата, желая сохранить лицо, одолжила ему сумму, достаточную для того, чтобы стать пайщиком Колумбийской страховой компании, но у Денворта было не так уж много акций, и он не мог контролировать фирму. Ему это не нравилось, но на безрыбье годилось и это. Итак, в возрасте сорока четырех лет Эдгар Денворт имел жену, которую ненавидел, и опостылевшую работу в КСК, а кроме того, был страстно влюблен в Миру Валентайн, актрису, слава которой не уступала славе самых ярких звезд Голливуда.

Миру это смешило.

А пламя в душе Денворта со временем разгоралось все ярче. Когда в тот день он шел по Сикoмор-авеню, одетый с напускной небрежностью в хорошо подогнанный твидовый костюм, его лицо с высокими скулами индейца и светло-голубыми глазами англосакса ничего не выражало. На Четвертой авеню, по которой он ходил из конторы КСК в бар «Голубой Кабан», продолжались дорожные работы, и потому в тот памятный день Денворт свернул в тенистую Сикамор-авеню с ее рядом маленьких магазинчиков и высоких жилых зданий. Чувствовал он себя не лучшим образом.

И не без причин. В конторе консервативные сослуживцы не поддержали его по вопросу расширения фирмы, а Мира Валентайн, заглянувшая в КСК изменить условия страховки, отнеслась к Денворту унизительно холодно. Кроме того, он исчерпал счет в банке и вынужден был снова попросить денег у Агаты. Правда, она выписала чек без единого слова, но… чтоб ее черти взяли!

Выхода не было. Смерть Агаты ничего бы не изменила, разве что к худшему, потому что Денворт не унаследовал бы ничего особо ценного. Он знал содержание завещания жены. Что касается развода… нет, только не это! Это означало бы потерять даже ту поддержку, которую обеспечивали подачки Агаты. В случае необходимости она всегда могла выписать чек, а в последнее время Эдгар Денворт частенько нуждался в этом. Он слишком легкомысленно делал вложения, чтобы они приносили прибыль.

Денворта раздражали препятствия, встречавшиеся на каждом шагу. Когда облачное небо исполнило вдруг свои угрозы, обрушив на землю сильный ливень, он воспринял это как личное оскорбление. Стиснув губы, Денворт бросился к ближайшему укрытию – навесу над входом в магазинчик, где, как он заметил, продавались «Произведения искусства» . По крайней мере, такое впечатление создалось у Денворта, когда он окинул витрину беглым взглядом.

Закурив, он принялся высматривать такси. Бесполезно. Улица была почти пуста. Оглядываясь по сторонам, Денворт обратил внимание на зеленую вывеску, раскачивавшуюся на ветру над входом в магазин. Она напоминала щит, на котором золотой краской была изображена корона необычной формы, а под ней надпись, гласившая: «Милостью Короля – ЕКВ Оберона».

Занятно!

Денворт взглянул на витрину, в которой, на первый взгляд, был выставлен набор театральной бижутерии, причем весьма экзотической. На небольшой картонной табличке читалась интригующая надпись:

НЕ ПРОДАЕТСЯ

Денворт присмотрелся к табличке – вряд ли это было взаправду так. За табличкой лежал предмет из золота – большой перстень или маленький браслет, – выглядевший достаточно необычно, чтобы заставить мужчину глубоко задуматься. Денворт знал, что Мире Валентайн понравился бы такой подарок. Не раздумывая долго, он толкнул дверь и вошел внутрь.

Магазин был маленький, чистый и светлый – обновленный полуподвал. Денворт остановился на небольшом возвышении с металлическими перилами, от которого ступени вели в собственно магазин. Ему почудилось какое-то быстрое движение, словно кто-то поспешно скрылся под прилавком, но когда он вновь посмотрел в том направлении, то увидел лишь исключительно бледного мужчину, который почему-то вздрогнул и уставился на Денворта. Никогда прежде Денворт не встречал такого невзрачного человечка. У него было гладкое бледное лицо, курносый нос, покрытый веснушками, редкие волосы мышиного цвета и незначительный подбородок.

– О-о, – разочарованно протянул мужчина, – а я думал, что вы клиент.

Денворт кивнул, и тут до него дошло значение слов. Неприятно удивленный, он поморщился:

– Я что, похож на нищего?

Человечек отложил метлу на длинной ручке и улыбнулся.

– Конечно нет, сэр. Вы меня не так поняли. Просто… гмм… я узнаю своих постоянных клиентов по слуху. То есть по виду, – поспешно добавил он.

Денворт спустился по ступенькам в магазин и огляделся. Щеки его коснулась паутина, и он брезгливо отвел ее в сторону.

– Это объявление в вашей витрине, – сказал он после недолгого колебания. – Что значит «Не продается»?

– Что ж, это необычная ситуация, – буркнул бледный человечек. – Меня зовут Смит, Вейланд Смит. Можно сказать, я получил это дело в наследство. Кто-то же должен делать эти… гмм… игрушки.

– Театральная бижутерия?

– Вот именно, – поспешно подтвердил Вейланд Смит. – Работа на заказ.

– Я хотел бы купить одну вещь, – заявил Денворт, – золотой перстень с витрины. Или это браслет?

– Перстень лозовика? – спросил Смит. – Мне очень жаль, но это заказ. – Он нервно коснулся метлы. Денворт хмуро взглянул на него:

– Перстень лозовика? Я слышал о лозовиках. Они ищут воду, золото или что-то в этом роде. Но я не понимаю…

– Должен же я его как-то назвать? – ответил Смит слегка раздраженно и украдкой оглянулся. Денворту показалось, что при этом он что-то прошептал, но так тихо, что невозможно было расслышать.

Ясно было, что продавец хотел поскорее избавиться от него. Это не понравилось Денворту, особенно сегодня, когда его самолюбие уже пострадало. Чтобы какой-то жалкий торгаш выпроваживал его… Он сжал узкие губы.

– В таком случае я куплю что-нибудь другое, – заявил он. – Не может быть, чтобы все в магазине было на заказ.

Из-за спины продавца послышался скрипучий голосок, и Денворту показалось, будто он слышит его кожей. Это был тонкий, мерзкий, визгливый голос; Денворту он абсолютно не понравился. Он быстро взглянул на висевшие за прилавком портьеры – те чуть колыхались.

– Минуточку, – сказал Смит в воздух и вновь повернулся к Денворту. – Простите, но сейчас я весьма занят. Мне нужно закончить заказ для клиента, который очень торопится. Вот это, – и он указал на браслет с подвесками, одиноко лежавший на столике с красной столешницей.

Денворт игнорировал намек и, подойдя к столику, рассмотрел браслет.

– По-моему, он уже готов.

– Нужно добавить еще… гмм… еще одну подвеску, – ответил СМИТ.

Денворт прошелся по магазину, поглядывая на всевозможные украшения. На многих из них – медальонах, запонках, брошках – были надписи, и все не на английском. На гладкой бронзовой катушке, например, виднелась таинственная надпись «Yatch», а под ней – «crux ansata».

– Это довольно необычно, – снисходительно заметил Денворт.

Смит быстро заморгал.

– Мои клиенты не совсем обычны, – признал он. – Разумеется… конечно…

– Я все-таки хочу что-нибудь купить. Только не говорите, что цены высоки, я и сам догадался об этом.

– Мне очень жаль, поверьте, – твердо ответил Смит, – но я просто не могу вам ничего продать. Все, что есть на моем складе, сделано на заказ.

Денворт глубоко вздохнул.

– В таком случае я тоже что-нибудь закажу. Вы сделаете мне браслет или перстень? Дубликат того, что на витрине?

– Боюсь, что не смогу.

– А вы когда-нибудь слышали о Федеральном торговом надзоре? То, чем вы занимаетесь, нелегально. Предпочтение для избранных клиентов…

Сзади вновь донесся гнусный голосок. Смит вскочил.

– Извините, – сказал он, подбежал к портьере, просунул за нее голову и пробормотал несколько слов.

Бронзовый браслет лежал возле самого локтя Денворта. Увы, соблазн напополам со вполне объяснимым раздражением привел к тому, что он совершил кражу, иначе не назовешь. Короче говоря, он стянул браслет.

Произошло это в одно мгновение. Когда безделушка оказалась у него в кармане, Денворт повернулся и направился к выходу. Смит явно не заметил пропажи, он по-прежнему стоял спиной к прилавку.

Денворт чуть поколебался, но потом решительно толкнул дверь и вышел, криво улыбаясь. Дождь кончился, чистые капли, сияющие в бледном свете солнца, рядком свисали с вывески, гласившей: «Милостью Короля – ЕКВ Оберона». Воробей неподалеку внимательно разглядывал лужу.

Хотелось бы написать, что Денворт уже раскаивался в содеянном, но, к сожалению, ничего подобного не было и в помине. Испытывая восторг при мысли о том, что перехитрил упрямого продавца, он направился к «Голубому Кабану», где собирался заказать подогретый ром.

Воробей склонил голову и внимательно вгляделся в Денворта маленькими глазками. Потом вдруг взлетел и устремился к лицу мужчины. Денворт машинально увернулся, а воробей сел ему на плечо и принялся нежно гладить клювом щеку своего неприветливого хозяина.

Реакция Денворта была вполне типичной. Маленькие увертливые существа порой вызывают большее опасение, чем большие. Можно спокойно смотреть на атакующего дога, но воробей, усевшийся на плечо, заставляет почувствовать себя беззащитным. Необычайно трудно избежать удара клювом в глаз. Денворт хрипло вскрикнул и отмахнулся.

Воробей вспорхнул, трепеща крылышками, но тут же вернулся, оживленно чирикая. Словно затем, чтобы еще более усилить замешательство Денворта, откуда-то появился небольшой белый пес и принялся прыгать на него и приветливо махать хвостом. Поскольку люди начали уже оглядываться, Денворт не пнул пса, а скользнул в дверь «Голубого Кабана», который, к счастью, был недалеко. Дверь отрезала его от воробья и собаки.

Однако она не смогла преградить путь тому, что незаметно просочилось сквозь стекло, злобно бормоча при этом. Денворт ничего не слышал. Подойдя к стойке, он потребовал рома. День был мозглый, и горячий напиток был как нельзя кстати.

Несколько людей громко ссорились у стойки. Скользнув по ним взглядом, Денворт взял стакан и прошел в ложу. Там он вынул браслет и внимательно осмотрел его. Материал напоминал бронзу, а снизу через равные промежутки были прикреплены подвески: узел из проволоки, отсеченная человеческая голова, стрела и другие, определить которые было совсем уж трудно.

Денворт надел браслет на запястье, и в ту же секунду тихий голос прошипел:

– Проклятье! Клянусь древним Нидом, ну и не везет же мне!

– Простите? – машинально спросил Денворт.

– Проклятье! – повторил голос. – Я не могу использовать заклинание Настоящей Семерки. Однако Рун Оберона должно хватить.

Денворт прищурился и огляделся. Потом заглянул под стол. Потом подозвал официанта.

– Гмм… пожалуйста, еще один ром. Не стоило спрашивать официанта, откуда идут бесплотные голоса. Впрочем, это вполне могло быть радио.

– Трикет тракет трокет омнибандум, – произнес голос. – Ин номине… о, чтоб тебя! Не идет. Послушай, у тебя на руке мой браслет.

Денворт не отзывался, стиснув губы и не подавая вида, что слышит. Маленький кулачок ударил по столу.

– Ты меня слышишь?

– Голос совести… просто смешно! – буркнул Денворт и глотнул рома. Ответом ему был тихий смешок.

– Вечно одно и то же! Люди большие скептики, чем кобольды. Все люди… – Послышалось тихое урчание, похожее на кошачье. – Послушай, – шепотом продолжал голос. – Вейланд Смит сделал этот браслет для меня. Я уже заплатил. Пришлось спереть три бумажника, чтобы набрать денег. Слушай, да ты просто ворюга.

Это наглое утверждение исчерпало терпение Денворта, и он буркнул что-то о краденых деньгах. Потом умолк и внимательно огляделся. Никто не обращал на него внимания.

– Но у нас есть право красть, – ответил голос. – Мы аморальны. Наши предки не ели плода с древа познания, как твои. Все гномы воруют.

– Гномы… – шепотом повторил Денворт.

– Турзи Буян, к твоим услугам. Ты отдашь мне наконец мой браслет?

– Я слышу голоса…

– Если не одумаешься, услышишь кое-что похуже, – пригрозил шепоток. – О, если бы я мог всего на одну ночь затащить тебя под Холм. Ты бы спятил. Я уже видел такие случаи.

Денворт закусил губу. Голос говорил слишком связно, чтобы быть галлюцинацией. Кроме того…

Вернулся официант, неся дюжину рюмок подогретого рома. Он выстроил их в ряд перед удивленным Денвортом, который тут же задал ему естественный в подобной ситуации вопрос.

– Все в порядке, сэр, – ответил лучащийся радостью официант. – Я угощаю и с удовольствием заплачу за эти порции, если вы позволите. Я люблю вас.

Он ушел, прежде чем Денворт успел ответить. Шепот раздался вновь, резкий и яростный.

– Видишь? Браслет действует как часы. Ничего удивительного, что я не смог наложить на тебя заклятия, ты, мерзкий человек. Даже Руны Оберона. Страшно даже подумать, что я причиню тебе вред.

Денворт решил, что лучше ему уйти отсюда. Гаденький шепоток действовал ему на нервы, может, из-за его тона. Вообще-то он не напоминал ни шипение змеи, ни треск пламени, но волосы на затылке ощутимо шевелились.

Но едва он встал, невидимые руки задернули портьеры ложи, и Денворт инстинктивно съежился.

– Ну, – сказал шепот, – теперь мы можем поговорить наедине. Нет, не пытайся удрать. Пить есть что… если тебе нравится такой слабиняк. То ли дело раньше! Помню, была гулянка, когда выперли Еву! Вот были времена под Холмом!

– Ты… живой? – очень тихо спросил Денворт. Он весь дрожал.

– Да, – ответил голос. – Даже поживее, чем ты. Нам незачем размножаться, чтобы поддержать огонь нашей жизни. У нас он неуничтожим… в принципе. Понимаешь ли, человече, я гном.

– Гном,—повторил Денворт.—Я… набрался. Точно. Иначе не говорил бы сам с собой.

– Ты говоришь со мной, Турзи Буяном, – рассудительно заметил голос. – Это естественно, что ты не хочешь в меня верить, но я могу с легкостью убедить тебя в моем существовании. Только сними на минутку этот браслет, ладно?

Какой-то инстинкт предостерег Денворта от этого. Когда он потянулся рукой к запястью, в воздухе вокруг него возникло непонятное напряжение. Он ощутил затаенную враждебность, а потом злоба, дремавшая в бесплотном голосе, прорвалась.

– Сними его! – потребовал голос.

Однако Денворт лишь глотнул рома и откинулся назад. В руке он держал очередную рюмку, на случай, если напиток внезапно понадобится ему.

– Я слышал о таких вот вещах, – буркнул он. – Конечно, слышал. В сказках. Маленькие магазинчики…

–Слухи расходятся. У всех легенд есть свое начало. А теперь будь добр, сними этот браслет.

–Зачем?

– А затем, что я ничего не могу сделать, пока ты его носишь, – неожиданно признался голос. – Проклятье! Опять то же самое. Почему из всех амулетов в магазине Смита ты выбрал именно Печать Любви?

– Печать Любви?

Горячий ром действует сильнее холодного, он уже ударил Денворту в голову. Его скептицизм ослаб. В конце концов, бесплотный голос говорил вполне связно, хотя порой и двусмысленно.

– Давай объяснимся, – сказал Денворт после паузы. – По-моему, мне грозит опасность. Что такое Печать Любви? Послышался тихий вздох.

– Ну ладно… Она вызывает любовь. Когда браслет на тебе, все тебя любят и ничего не могут с этим поделать. Если бы ты его снял, я мог бы навести на тебя несколько заклятий…

Денворт был даже доволен, что его собеседник не закончил фразы. Движимый внезапной мыслью, он поднялся и посмотрел назад поверх перегородки. Может, это Вейланд Смит последовал за ним и развлекался теперь чревовещанием? Это было куда правдоподобнее, чем слышимое, но невидимое присутствие Турзи Буяна. Однако соседняя кабина была пуста.

– Послушай, – убеждал его Турзи, – зачем тебе эта Печать? Вот мне она нужна. Меня никто не любит! Я должен исполнять главную роль в одном ритуале… гмм… церемонии, для которой Печать просто необходима. Будь человеком, а? А я скажу тебе, где закопан горшок с золотом.

– С золотом? И много его?

– Вообще-то не очень, – признал Буян. – Но больше унции. И без примесей.

Денворт глотнул еще рома, вспоминая только что сказанное гномом.

– Я мог бы использовать эту твою Печать. Говоришь, из-за нее люди тебя любят?

– А почему, по-твоему, официант поставил тебе выпивку? Печать безотказна. На ней есть стрела Эроса, узел любви, голова святого Валентина, йогхам…

– И ты ничего не можешь сделать со мной, пока я ее ношу?

В шепоте зазвучали нотки оскорбленного достоинства.

– Проклятье! Как бы я мог? Эта проклятая Печать заставляет меня любить тебя.

– В таком случае, я не буду ее снимать, – рассудительно ответил Денворт. – Я мало знаю о гномах, но мне не нравится твой голос.

– А я твой люблю, – прошипел Турзи, явно сквозь зубы. – И очень жаль. А то бы я тебе показал!

Разговор прервало появление официанта, несущего бутылки шампанского самого лучшего винтажа.

– За счет заведения, – объяснил он.

– Видишь? – прошептал Турзи.

Когда официант исчез, между портьерами появилась физиономия одного из завсегдатаев бара. Денворт узнал его – один из тех, что ссорились возле стойки. Теперь на толстом лице рисовалось выражение вечной преданности.

– Ты мой друг, – сообщил толстяк, кладя руку на плечо Денворта. – Не верь никому, кто скажет иначе. Ты джентльмен. Я за три мили могу узнать дженль… джен… в общем, ты – мой друг. Ясно?

– Во имя Ноденса! – крикнул разъяренный Турзи. – Вали отсюда, ты, паскудина! Искандер веструм гобланхейм!

Толстяк вытаращил глаза и захрипел, словно задыхался. Потом схватился за воротник. Удивленный и испуганный Денворт увидел дым, идущий от красной полосы на его гладком лбу. Запахло паленым.

– Убирайся! – резко крикнул Турзи.

Толстяк повиновался: отшатнулся назад и исчез из виду. Выражение его лица вызвало у Денворта тошноту. Он оттолкнул в сторону ведерко для шампанского, стараясь справиться с дрожью.

Он был убежден помимо своей воли.

– Что ты ему сделал? – тихо спросил он.

– Заколдовал, – ответил Турзи. – И с тобой сделал бы то же самое, но…

– Но не можешь. До тех пор, пока Печать заставляет тебя любить меня. Ясненько.

В голубых глазах Денворта появилось задумчивое выражение.

– Оберон может лишить Печать ее силы, – заявил Турзи. – Хочешь, чтобы я его призвал?

– Вряд ли ты это сделаешь. Смит сказал, что браслет не закончен, нужен был еще один амулет. Верно ли я думаю, что…

– Ты спятил.

Денворт не обратил внимания на оскорбление.

– Подожди немного. Дай подумать. Человек или гном, носящий этот браслет, был бы почти всемогущ. Кажется нелогичным, чтобы обычному гному даровали такую мощь. Разве что имеется какой-то крючок… точно. Теперь я понял. Смит должен был добавить к Печати амулет, который сделал бы ее подвластной заклятиям Оберона. Верно?

Ответом ему была тишина. Денворт удовлетворенно кивнул, ощущая во всем теле приятное тепло.

– Значит, мне ничего не грозит, даже от Оберона. Интересно, велика ли мощь этой Печати?

– Она вызывает любовь у всех живых существ, – ответил Турзи. – Как по-твоему, сколько ты ее выдержишь? Мы не позволим! Ни один человек никогда не забирал амулета из магазина Вейланда Смита, а у него есть вещи и почудеснее этой. Защитный Медальон, например…

Денворт встал, его лицо с высокими скулами ничего не выражало, но светло-голубые глаза блестели. Уверенным движением он отодвинул в сторону портьеру и вышел из кабины.

Мира Валентайн. Мира Валентайн. Это имя пульсировало в его мозгу.

Мира Валентайн.

Капризная, чудесная, равнодушная Мира. Греющаяся в своем собственном свете и холодно улыбающаяся Денворту.

Если даже Турзи последовал за ним, Денворт этого не знал. Все заслонила восхитительная мысль о том, что сделает с Мирой Валентайн эта его новая, невероятная мощь.

– Не глупи, Эдгар, – сказала она ему однажды. – С чего ты взял, что я могла бы тебя полюбить?

Это не понравилось Денворту, и его самолюбие содрогнулось от удара. Он желал Миру, чтобы носить ее как гвоздику в петлице. Возможно, Мира это чувствовала, и Денворт с беспокойством заметил, что она относится к нему несколько даже презрительно.

Однако теперь он владел Печатью Любви.

И мог завоевать Миру Валентайн.

Мира Валентайн, Мира Валентайн – звучало в такт его шагам. На улицах зажгли фонари, и они начали игру с его тенью, полная луна поднялась в фиолетовое, усеянное звездами небо. Денворт, разогретый ромом, не чувствовал холода. Возможно, именно напиток помог ему так легко поверить в то, что Печать и вправду обладает волшебной силой.

Сила. Мира Валентайн. Печать Любви.

Нужно было рассуждать логически – даже если логика эта основывалась на совершенно невероятной предпосылке. Допустим, он завоюет Миру. С этим связывались определенные трудности. Его должность в Колумбийской страховой компании имела чисто номинальный характер, и скандал мог серьезно повредить ему. Кроме того, была еще Агата…

Но ведь… черт побери! Печать подействует и на нее!

Денворт злорадно усмехнулся.

Его охватило нетерпение. Он поймал такси, и в голове у него начали возникать контуры плана. Мира будет венцом всего, но сначала следовало уладить другие дела.

И тут холодной иголочкой кольнула мысль: колдовство – оружие обоюдоострое.

Его нужно осторожно взять за рукоять, держась при этом подальше от острия. Причина была вполне очевидной: использование магии означало создание новых условий, некоторые требовали иных предосторожностей, нежели те, к которым он привык. С возрастом человек вырабатывает для себя инстинктивные методы защиты, учится избегать опасностей, поскольку все лучше узнает их. Жизнь – это туннель, в котором для неосторожных выкопаны ямы. Большинство людей учится пользоваться фонарем.

Однако магия источала свет иного рода, – возможно, ультрафиолетовый, – черный свет черной магии. Денворт улыбнулся своей мысли. Да, придется действовать очень осторожно. Нужно возвести новые защитные стены, а старые перестроить или усилить. Черная магия имела собственную логику, не всегда основанную на психологии. Но в данном случае магический фактор безотказно действовал на людей… значит, все должно быть не так уж трудно.

Денворты – точнее, Агата – были владельцами большого, удобного, хотя и несколько старомодного дома в пригороде. Камердинер впустил Денворта, причем его рыбье лицо расплывалось в улыбке. Когда он взял пальто Денворта, руки его погладили ткань почти нежно.

– Добрый вечер, сэр. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете.

–Да. Где миссис Денворт?

– В библиотеке, сэр. Вам что-нибудь подать? Может, желаете выпить? Ночь холодная. Или развести огонь?..

– Нет.

– Вы должны больше думать о себе, сэр. Я не вынесу, если с вами что-то случится.

Денворт поперхнулся и ускользнул в библиотеку. Печать могла стать и причиной конфуза. Ему вспомнилась «Моя последняя принцесса» Браунинга. Она любила все: «Имела в виду все, на что смотрела, и взгляд ее бежал все дальше, дальше». А, к черту!

Агата сидела под лампой и вязала. Вся она была розовая, нежная и казалась совершенно беспомощной.

Женщина медленно повернула голову, и Денворт увидел в ее карих глазах то, чего не видел уже много лет.

– Эдгар… – сказала она.

Он наклонился и поцеловал ее.

– Здравствуй, дорогая. Это удивило ее.

– Почему ты это сделал?

Денворт не ответил. Он сел на стул напротив Агаты и закурил, глядя, прищурившись, на голубой дымок. Агата отложила вязанье.

– Эдгар…

– Слушаю.

– Я бы хотела… – она закусила губу, – поговорить с тобой.

– Пожалуйста.

– Только сначала… может, тебе нужно что-то? Может, что-нибудь подать?

Денворт прикрыл ладонью хищную улыбку.

– Нет, спасибо. Так приятно расслабиться.

– Ты слишком много работаешь, милый. Порой мне кажется, что… я плохо веду себя с тобой. Ты… чувствуешь себя счастливым?

– В принципе, да.

– Неправда. Я сама не знаю, что говорю. Когда ты вошел, я почувствовала…—Агата не закончила и расплакалась.

– Гмм… ты не веришь мне, – заметил Денворт. – И это меня беспокоит.

– Не верю тебе?

Это была новая мысль. Под действием силы Печати Агата могла полюбить Денворта, но доверие – дело иное.

Насколько велика сила Печати? Был лишь один способ проверить это.

– Я хотел поговорить о твоем завещании, – сказал он. – Ты оставляешь деньги дальним родственникам, а ведь, в конце концов, я твой муж. Ты любишь меня?

–Да.

– Докажи. Сделай меня своим основным наследником.

На мгновение ему показалось, что он проиграл. Однако это было условием проверки любви Агаты, и она не могла ему отказать.

– Я сделаю это прямо сейчас.

– Лучше завтра, – со вздохом произнес Денворт. – Значит, ты любишь меня, да?

– Я думала, что нет. Однако сейчас ничего не могу с собой поделать.

«Интересно, любишь ли ты меня настолько, чтобы умереть по моему хотенью», – едва не произнес Денворт. Потом он встал, прошел в гостиную и приготовил себе выпить.

– Ну и свинья же ты, Эдгар Денворт, – произнес тихий голосок.

– Я… что? Кто это говорит?

Мужчина повернулся, разлив несколько капель, но, разумеется, ничего не увидел.

– Твой друг Турзи. Турзи Буян. Гном, у которого ты украл браслет, чудовище. Не будь его, я забрал бы тебя под Холм сейчас же.

– Но он есть, – напомнил Денворт. – Так что проваливай к дьяволу и больше не возвращайся.

– Это верно, что я ничего не могу тебе сделать, – признал Турзи. – Я слишком тебя люблю. Какой позор, что порядочный гном вынужден любить такую гниду, как ты. Но я пришел не один. Ваше Величество!

– Да, Турзи, – откликнулся второй голос, низкий, наполненный смертельным холодом. – Как ты и сказал, это никуда не годится. Люди изменились со времен Адама. Этот здесь… довольно гнусен.

– Ваши заклятия должны подействовать, – сказал Турзи. – Не существуя, он не будет ни хорошим, ни плохим. Только прошу вас, оставьте браслет. Я хочу его получить.

– Да, Турзи, – прошептал Оберон, и сделалось тихо. В воздухе растеклось что-то невидимое и страшное; Денворт забеспокоился и отступил, нервно облизнувшись.

– Ничего не выходит, Турзи, – сказал наконец Оберон. – Печать действует безотказно: я и сам его люблю. Не могу сделать ему ничего плохого. Может, Вейланд Смит сумеет добавить серебряное звено с помощью телепортации?

– Нет, не сумеет, – тихо буркнул Турзи. – Я его спрашивал. А без серебряного звена чары браслета не сломить.

Денворт глубоко вздохнул, ладони его были мокрыми. Если голос Турзи звучал просто страшно, то голос Оберона буквально повергал в шок. Причем явление это не имело никакой видимой причины. Возможно, оттого, что гаденький голосок гнома произносил совершенно невообразимые слова, казалось, что он буквально истекает ядом. Этот шепот не походил ни на один из человеческих языков.

В бокале оставалось еще немного выпивки. Денворт в два глотка прикончил ее и огляделся по сторонам.

– Вы еще здесь?

– Да, – ответил Оберон. – Турзи, если сможешь затащить его под Холм, сообщи мне. Мы неплохо повеселимся.

– Вряд ли, Ваше Величество, – удрученно ответил Буян. – Он слишком хитер, чтобы снять браслет, а пока он на нем… сами видите.

– Мы его подловим, – пообещал Оберон. – Он снимет браслет, чтобы принять ванну, или что-нибудь вроде этого. Почему бы не натравить на мерзавца других гномов? Это может подействовать. По крайней мере, попортит ему нервы.

– Так я и сделаю, Ваше Величество, – ответил Турзи. – Вы разрешаете мне?

– Разумеется. Попробуй еще купить эту гниду. До свиданья. Послышался свист воздуха. Денворт моргнул.

– Оберон ушел?

– Да. Подкуп – это неплохая идея. Допустим, если ты вернешь браслет, я обеспечу тебе щедрую награду и гарантию безопасности.

– И я могу тебе верить? …

– Да, если я поклянусь на холодном утюге. Что скажешь?

– Нет. Лучше уж синица в руках… Я оставлю браслет, так оно безопасней.

– У-у, жалкая крыса! – прошипел Турзи. – Ты испытываешь мое терпение, но забываешь, что я обладаю кое-какой силой…

– …которую ты не можешь использовать против меня, – спокойно добавил Денворт.

Буян зашипел от ярости:

– О-о! Знаешь, что я хочу с тобой сделать? Вот это! Стул, стоявший рядом с Денвортом, стал вдруг жидким и расплылся по ковру бесформенным пятном.

– И это! – добавил Турзи, когда камердинер открыл дверь и заглянул внутрь.

– Мистер Денворт…

Несчастный не успел сказать больше ни слова и рухнул лицом вниз. Выглядело это так, словно им занялся сумасшедший шведский массажист. Лицо его отразило невероятное удивление, а затем камердинер замер. Его конечности были завязаны узлом.

– Видел? – сказал Турзи.

Денворт облизал губы и поспешил на помощь камердинеру, который не издал ни звука, пока не был развязан.

– П-п-простите, – с трудом произнес он. – Простите. Наверное, это какой-то приступ. Кажется, я заболел.

– Спокойно, – ответил Денворт. – Лучше ложитесь. Что вы хотели?

– Я забыл. А… да. Миссис Денворт ждет вас в библиотеке.

Денворт торопливо вышел, потому что камердинер начал слишком уж нежно поглядывать на него. Не было никаких признаков Турзи Буяна. Может, он сдался?.. Нет, едва ли. Это был упрямый гном. Денворт пожал плечами и вошел в библиотеку. Агата уставилась на него с жалобной улыбкой.

– Я только что позвонила адвокату, Эдгар, – сказала она. – Он приедет через час. Я изменю завещание и сделаю тебя основным наследником.

– О-о…

Денворт почувствовал себя неуверенно. Стальные глаза Саймона Гендерсона всегда вызывали у него беспокойство. Старый адвокат смотрел на людей так, словно видел их насквозь. Кроме того, он умел задавать вопросы…

– Извини, Агата, но я не могу ждать. У меня деловая встреча. Ты не сердишься?

– Конечно, нет. Береги себя, дорогой.

Денворт кивнул и начал поворачиваться, но тут Агата сказала:

– Ты не очень рассердишься, если я…

Она встала, подошла к нему и поцеловала. Денворт вышел, с трудом сдерживая хохот. Сила Печати впечатляла. Интересно, может ли она накапливаться?

Сидя в такси, он вспомнил, что может больше не бояться Саймона Гендерсона. Браслет подействует на адвоката так же, как и на все прочие живые существа. Но… но не имело смысла сидеть дома, ведь в «Кубанависта» показывали сегодня новое шоу.

Видимо, его тянуло на люди со страху. Вмешательство магии в привычную жизнь, если уж говорить начистоту, глубоко беспокоило Денворта. При этом открывались новые перспективы, а привычный образ мыслей искажался еще сильнее, когда в игру включались гномы. Гномы – это… нечто неожиданное.

Усевшись за стол в хорошем месте, Денворт с глупой миной разглядывал стройных полураздетых девушек на эстраде и обдумывал ситуацию. Ему казалось, что он вполне ее контролирует. Со всеми признаками обожания его проводили на лучшее место в ресторане, к великому удивлению метрдотеля, который пришел посмотреть, в чем дело. Он явился, чтобы высмеять его, и остался, чтобы ему поклоняться. Затем подошла блондинка из высшего общества – ее звали Мэри Бушуолтер, – которую Денворт знал в лицо. Мэри села на стул напротив него и совершенно затмила собой всех конкуренток.

Это была очаровательная глупенькая бабенка, вечно смотревшая на него сверху вниз, поэтому знаки ее обожания весьма льстили ему сейчас. Все взгляды посетителей были устремлены на него, привлеченные магическим притяжением Печати Любви. Денворт заказал выпивку и не удивился, когда получил еще и шампанское за счет заведения.

– Вы мне нравитесь, мистер Денворт, – сообщила Мэри Бушуолтер, многозначительно подмигивая. – Почему вы так долго скрывали свои достоинства от всего мира? Вы знаете, что вы очень красивы?

– Это преувеличение, – рассеянно ответил Денворт. – В лучшем случае – элегантен. И все же…

– Вы красивы, – упиралась Мэри. – Вы мне нравитесь… очень.

С шокирующей откровенностью женщина смотрела на него поверх бокала.

Однако Денворта она не интересовала. Сейчас он обдумывал возможные пределы своей силы. Он до сих пор не провел действительно серьезного испытания талисмана… просто не мог, пока Агата не изменит завещания.

– Послушайте, – сказал он вдруг, – одолжите мне тысячу долларов. Я временно на мели.

– Я выпишу чек, – ответила Мэри, широко известная своей скупостью. – Можете не отдавать. – И она принялась рыться в сумочке.

Денворт вздохнул. Черт побери, он не нуждался в деньгах Мэри, тем более что с этим наверняка будут связаны определенные условия, а Бушуолтер была женщиной требовательной.

Сейчас он просто хотел опробовать силу Печати, и результат его вполне удовлетворил.

– Я пошутил, – улыбнулся он. – Мне не нужны бабки, Мэри.

– Возьми… Денег у меня полно.

– У меня тоже, – ответил Денворт, не потрудившись употребить будущее время. – Выпей еще.

Именно в эту секунду прическа Мэри Бушуолтер превратилась в гнездо извивающихся змей.

– Вот что хотел бы я сделать с тобой, любимая ты моя куча дерьма, – послышался хорошо знакомый Денворту шепот Турзи Буяна. – Видишь?

Лицо Денворта стало бледно-желтым, однако он справился со своими нервами. Мэри пока ничего не заметила, а может, просто подумала, что ее прическа рассыпалась. Она подняла руку в поспешном жесте, коснулась этой мерзости, и губы ее раскрылись в беззвучном крике, обретя форму квадрата. Голова змеи скользнула по лбу и внимательно посмотрела в округлившиеся глаза дамочки. Мэри изо всех своих сил стиснула веки и губы, а затем безвольно сползла под стол. Из-под накрывшей ее скатерти не доносилось ни звука, если не считать тихого шипения.

К счастью, «Кубанависта» была плохо освещена; здесь резонно полагали, что четкое изображение лиц твоих приятелей может разрушить великолепие иллюзии, созданной алкоголем. Это верный принцип – действительность не должна мешать мечтам. Сейчас это было на руку Денворту, правда, ненадолго.

Очень скоро стало ясно, что Турзи пришел не один. Он внял совету Оберона и привел подмогу.

Честно говоря, гномов в «Кубанависта» было как собак нерезаных.

Разумеется, они были невидимы, и только этому большинство гостей ночного клуба обязаны тем, что тут же не спятили. Турзи явно набирал себе помощников среди отбросов общества – жалких ничтожеств с низменными инстинктами, чьи представления о развлечении не шли дальше наряжания в скатерти и безумного галопирования по залу, причем выглядели они при этом как безобразные гарпии. Скатерть, до той поры спокойно лежавшая перед Денвортом, вдруг взлетела и повисла в воздухе. Кто-то взвизгнул.

Денворт спокойно сделал еще глоток шампанского. Ядовитый шепоток Буяна сообщил:

– Я бы выплеснул это тебе в морду, не будь на тебе браслета. Клянусь Нидом и Хроносом, я покажу тебе, что хотел бы с тобой сделать, Вперед, парни!

Ответом ему был хор гнусных воплей. Гости повскакивали из-за столов и тоже закричали, выкрикивая вопросы, официанты бегали кругами, беспомощно посматривая на своего шефа – симпатичного прилизанного типа, жизнь которого до этого дня протекала тихо и гладко. Он был совершенно не готов к столкновению с гномами и решил пресечь панику по-своему: вскочил на эстраду, хлопнул в ладоши и принялся нагло лгать в микрофон:

– Господа, господа, все в порядке. Это входит в нашу программу…

– Тогда именно на вас я подам в суд! – посулили ему из-под перевернутого стола. Видны были несколько пар торчавших из-под него ног, на которые лилось вино из висящих в воздухе бутылок. Две скатерти, трепеща, висели над этой кучей малой, описывая медленные круги, а гости, сидевшие за ближними столами, зачарованно следили за развитием событий.

Правда, увещевания метрдотеля принесли-таки свои результаты. Постепенно все взгляды устремились на него. Несмотря на скатерти, парившие на птичий манер, установить контроль над ситуацией казалось вполне возможным делом.

Но тут и микрофон принялся раскачиваться. Сначала он едва заметно отклонился влево, и метрдотель подался за ним. Потом вправо. Потом еще и еще раз, описывая все большие и большие дуги, а новоявленный конферансье раскачивался вместе с ним, напоминая загипнотизированную кобру. Все результаты его трудов пошли прахом.

Когда микрофон взлетел в воздух, метрдотель откинул голову назад и издал несколько странных звуков, совершая при этом диковатые жесты. Наконец он сдался. В этом чертовом клубе завелись привидения, и он ничего не мог с ними поделать. Он сделал все, что мог, но этого оказалось мало, тем более что микрофон рывком освободился от провода и начал преследовать метрдотеля, удиравшего к оркестрантам, чьи инструменты вдруг разлетелись в стороны, являя модель расширяющейся вселенной.

Мало кто заметил сцену, разыгравшуюся на эстраде, поскольку основное действо происходило между столиками. Только один из них остался на месте, остальные были перевернуты или безумно кружились среди бьющегося стекла и лязгающих приборов. Слабый свет здорово усиливал эффект. Поскольку бесчинствующие гномы были невидимы, некоторые гости винили во всем ближайших к ним людей, в результате чего началось несколько драк, в которые постепенно втянулись все…

Денворт заглянул под столик. Волосы Мэри Бушуолтер обрели свой прежний вид, хотя она еще не пришла в себя. Мимо Денворта пролетела трепещущая скатерть, и злобный голосок прошептал:

– Здорово, а? Что скажешь, крыса?

Денворт со вздохом поднялся и вытер губы салфеткой. Потом пробрался к дверям, обходя сплетенные в борьбе тела. Поскольку гардеробщица исчезла, он сам отыскал свое пальто и шляпу, вышел на улицу и поймал такси. Послышались сирены полицейских машин, а звуки, доносившиеся из «Кубана виста», почему-то стали тише.

Денворт назвал свой адрес. Он устал, магия оказалась куда более утомительной, чем он представлял. Проезжая по спокойным улицам, он удобно откинулся на спинку сиденья и закурил.

– Турзи? – тихо спросил он.