Вирджиния отправилась на прогулку. Она чувствовала потребность побыть одной, и Натан сразу понял ее, объяснять ему ничего не пришлось.

– Послушай. Тебе ведь известны все тайны музыкального мира, не так ли? – начала я разговор.

– Я нарублю пока дров для камина, – сказал он.

– Ну, допустим, не все, но многие – да, известны.

Вирджиния посмотрела на него с молчаливой благодарностью, и мужчина улыбнулся ей в ответ.

– Тогда скажи, известен ли тебе некий саксофонист, который развелся с женой, теперь живет со своей мамой и пристрастился к алкоголю? – спросила я.

Больше часа она ходила по морскому берегу, по плоской возвышенности мыса Данвеган, живописно нависавшего над морем, и не встретила ни одного человека. Всецело погрузившись в свои мысли, Вирджиния постепенно начала приводить их в порядок.

– Хм… это ты имеешь в виду Ростислава Никулишкина? – уточнил Барышников.

«Я люблю Натана, – думала она. – Эта любовь изменила во мне многое. После долгих лет летаргии у меня снова появилось ощущение полноты жизни. Я рассказала ему о себе такие вещи, которых не знает больше ни одна живая душа, даже Фредерик. Я расскажу ему о своей вине. Возвращаться к старой жизни я не хочу. Чувство свободы, легкости, счастья останется со мной навсегда. Я полностью изменю свой образ жизни. Уйду от Фредерика. Покину Ферндейл. Может быть, даже Англию. Все-все переменится в моей судьбе…»

– В том-то и дело, что я не знаю ни его фамилии, ни имени, ни адреса проживания, – призналась я. – Но сейчас я занимаюсь одним расследованием, поэтому эти сведения очень важны для меня.

Положение солнца на небе говорило о том, что пора возвращаться домой, если она не хочет, чтобы ее застигла тьма. Наступление вечера радовало ее. Скоро она окажется в маленькой уютной гостиной, где в кирпичном камине будет трещать огонь. Бокал вина… Нежность Натана… Ей так хотелось снова оказаться в его объятиях – сколько он ни ласкал ее, Вирджинии все было мало.

– Ясно, – кивнул Барышников. – В общем, под то описание, которое сделала ты, подходит именно Ростислав. Да, он действительно не так давно развелся с супругой. Однако прикладываться к бутылке он начал довольно давно. В этом, видимо, и кроется причина их развода.

По телефону голос Фредерика звучал очень обиженно. Пусть. Все равно она пойдет своим путем – выбора у нее нет. Женщине казалось, что она даже дышит по-другому, не так как раньше. Она видит другие сны. Ей хочется обнять весь мир, прижать его к своей груди.

– Где он проживает? – спросила я.

– Ростик-то? На Астраханской, ближе к Вавилова.

Когда она повернула домой, ветер дул ей в лицо. Хотя ураганных вихрей уже не было, все равно она преодолевала дорогу с усилием и пряталась от холода, подняв воротник.

– Тим, мне нужен точный адрес, с указанием номера дома и квартиры, – сказала я.

Скай она тоже потеряет. Ну так что ж. Они с Натаном найдут себе новый Скай. Вместе они преодолеют любые трудности.

– Да не вопрос!

Почему же с Фредериком она чувствовала себя живым трупом? Потому что не любила его? Потому что его привязанность, его высокая страсть порою сильно докучали ей? Или потому, что ее мучило слишком сильное чувство вины по отношению к мужу?

Барышников назвал координаты Ростислава.

Наверное, она всегда неосознанно чувствовала, что когда-нибудь сбежит от него. Ощущала, что Фредерик – не тот человек, рядом с которым ей хотелось бы провести всю жизнь, Может быть, ее полусонное, почти омертвелое состояние было ей необходимо для того, чтобы держать в узде все эти разрушительные мысли. Кто знает, может, за высокими деревьями Ферндейл Хауса она скрывалась именно от правды.

– Слушай, Тим, у меня к тебе есть еще одна просьба. Ты можешь сопроводить меня к этому Ростиславу Никулишкину? – спросила я.

– Ну, в принципе, да, могу. А когда? – спросил Барышников.

И никогда, даже в самых смелых мыслях Вирджиния не могла допустить, что расскажет мужу все-все о своей жизни и о главной своей вине. Фредерик знал, что она несколько лет прожила в гражданском браке с кузеном, ему также известно было о гибели маленького Томми и о том, что Майкл бесследно пропал, ушел из дома в никуда. Лишь слабенькими намеками, пунктирно она обмолвилась как-то Фредерику о том, что чувствует себя виноватой, поскольку никогда не искала пропавшего Майкла, легка отступилась от него, оставила на произвол судьбы.

– Завтра. Только вот время я пока еще и сама не знаю, позже я тебе сообщу, – сказала я.

Но больше Фредерик ничего не знал. Он не знал ни о ее бурной лондонской юности, ни о бесчисленных любовных похождениях, ни о былых увлечениях наркотиками. Не знал он и об Эндрю. Рассказывать ему обо всем этом было просто немыслимо! Может быть, причиной тому был его консервативный характер. Фредерик так любил порядок во всем, всегда придерживался четких жизненных правил и предписаний. Он владел не полной информацией о прошлом жены, а лишь тщательно просеянными и отфильтрованными сведениями. Образ ее прошлого был бледным, со многими пробелами, заполненными лишь туманом. Но, как ни странно, Фредерика это не тревожило. Да, он не очень хорошо знал жену, мать своего ребенка, женщину, с которой собирался прожить всю жизнь до гробовой доски. Он не знал ее, поскольку довольствовался теми крохами, что Вирджиния сочла нужным ему сообщить.

– Окей, договорились, – кивнул Барышников.

Барышников подозвал официантку, расплатился и вышел из кафе. Да, Барышников не привык задавать лишние вопросы, он знал, что я занимаюсь расследованиями, и несколько раз помогал мне в них.

Я заказала себе жаркое с жареным картофелем, заварное пирожное и кофе. Быстро расправившись с содержимым тарелок, расплатилась и вышла из кафе.

Теперь мне предстояло посетить еще одно кафе, где собирались грабители под предводительством Эдгара. Но прежде, чем отправиться в «Оранжевое лето», я позвонила Кирьянову.

– Володь, я узнала адрес, куда завтра наведаются грабители! – без предисловий, с ходу начала я.

– Отлично, Тань, – похвалил меня Владимир, когда я продиктовала улицу, номер дома и квартиры, а также имя и фамилию завтрашней жертвы ограбления.

– Теперь ты можешь начать заниматься подготовкой своих ребят и ОМОНа. Правда, время еще неизвестно. Но думаю, сегодня у меня будут сведения про этот «час икс». Я ведь иду в кафе, где бандиты планируют свою встречу. Как только узнаю, сразу тебе сообщу, – сказала я.

– Хорошо, Тань, до связи.



Кафе «Оранжевое лето» представляло из себя небольшое помещение, оформленное в желто-оранжевых цветах. На стенах были нарисованы абстрактные фигуры, на столиках в маленьких вазочках стояли пластмассовые букетики летних цветов. В общем, скромно и без особого вкуса.

В помещении кафе было довольно оживленно. Ну, это и понятно: ведь приближалось вечернее время. Почти все столики были заняты, но я смогла отыскать свободный около самого окна, в углу. По залу постоянно сновали официантки, разнося посетителям заказанные блюда. Отовсюду слышались разговоры, смех, изредка – эмоциональные восклицания.

С того места, где я расположилась, открывался хороший обзор. Пока я ждала, когда ко мне подойдет официантка, разглядывала сидящих за столиками людей. В основном посетители были молодого возраста, не более тридцати пяти лет. Кто из них мог быть грабителями – этого я, естественно, знать не могла. Преступники вели себя как и все добропорядочные люди. И если бы я не знала, что сегодня, вот практически сейчас бандиты планируют очередное ограбление, ни за что бы не подумала, что нахожусь рядом с криминальными элементами.

Ему она ни за что не расскажет, что же на самом деле предшествовало той истории с автомобилем и Томми. И с Майклом. Даже Натан еще не знал всех ее тайн. Но женщина уже понимала, что вскоре посвятит любимого мужчину в свою тайну. Этот человек должен знать о ней все.

Да, в лицо я не знала группу Эдгара, поэтому придется дожидаться прихода Василия Петровского. Однако время шло, а парня все еще не было. Что-нибудь случилось? А что, собственно, могло случиться? Может быть, состояние Людмилы Николаевны ухудшилось настолько, что Петровский решил остаться дома, с матерью? В принципе, такой вариант мог иметь место, но, насколько я уже успела узнать Василия, по этой причине он вряд ли пропустит собрание своих сообщников. Ведь, в конце концов, дома находится его тетка, так что мать не одна.

«Поскольку Натан не такой трус, – думала она, – он способен ценить женщину, даже если в ее внутреннем облике есть и безобразные черты».

Что еще могло произойти? Возможно ли, что Петровский струсил в самый последний момент? Вообще-то такое тоже нельзя исключить. Однако Василий должен понимать, что его дружки не простят такого слабодушия. А уж как они умеют наказывать предателей, парню очень хорошо известно. Так что, как бы то ни было, Петровскому придется появиться в «Оранжевом лете», несмотря ни на что.

Пока я размышляла, ко мне подошла молоденькая белокурая официантка.

Небо заиграло мягкими пастельными тонами – это очень нравилось Вирджинии. Она стояла на месте и глядела на волны. От горизонта расходились полоски нежно-розового, бледно-лилового, светло-красного, наступая на яркую небесную синеву, размывая ее интенсивность. Солнце сжалось в плотный ком оранжевого марева, от него исходило все меньше света, и оно готово было медленно закатиться за море. Воздух становился все холоднее, крики чаек – все громче и визгливее.

– Что будете заказывать? – с приветливой улыбкой спросила девушка.

Придется лишить Ким отца. Отнять у девочки тот надежный мир, в котором она растет, и чувство вины, и без того сильное, наберет в душе Вирджинии новые обороты. Шлейф вины потянулся за ней с новой силой уже в тот момент, когда она сбежала из дома с Натаном, поехала на Скай, почти два дня мчалась в машине по дорогам Англии, чтобы отдалиться от своей старой жизни насколько это возможно. Она обманывала не только мужа, но и дочь. Наверное, когда-нибудь ей придется отвечать за эту ложь. Придется заплатить за нее очень дорого. Тем не менее она уже не могла остановиться на полпути.

– Принесите мне, пожалуйста, чашку черного кофе без сахара, – сказала я.

Уже издалека она заметила дымок, что поднимался из трубы их коттеджа. Увидела свет в окошках. В наступающих сумерках он был особенно притягательным. Вирджиния ускорила шаг, она хотела к Натану.

– А что еще? Что-нибудь к кофе закажете? – немного разочарованно спросила официантка.

Тот сидел на корточках у камина и складывал наколотые дрова в аккуратный штабель у стены. Казалось, он был весь поглощен своим занятием.

– Пока только кофе.

– Натан! – воскликнула Вирджиния радостно.

Я ждала свой заказ и нетерпеливо посматривала то на входную дверь кафе, то на часы. Судя по времени, грабители должны были уже все собраться. И скорее всего, они уже и на самом деле в кафе. Вот только Василия все не было.

Он поднял голову.

Петровский появился в дверном проеме, и тут официантка принесла мой кофе. Я начала помешивать ложечкой кофе, конечно, для видимости, ведь сахара в чашке не было.

– Вирджиния! – Мужчина встал и, улыбаясь, подошел к ней. – Ты так чудесно выглядишь! Мне очень нравятся твои румяные щеки и волосы, живописно растрепанные ветром.

Боковым зрением я следила за тем, как Василий Петровский направляется к одному из столиков, где, очевидно, и собрались бандиты.

Немного смутившись из-за комплимента, Вирджиния начала приглаживать волосы руками.

Василий был бледный и весь какой-то напряженный. Он двигался по залу как автомат.

– На улице очень холодно. И настоящий штормовой ветер.

Я поднесла чашку к губам и принялась делать маленькие глотки. Кофе был просто отвратительный. Поняв, что больше не смогу пить это пойло, я просто держала чашку около рта и делала вид, что пью. Тем временем продолжала наблюдать за Петровским.

– Правда?

Вот Василий прошел почти совсем рядом с моим столиком, но не обратил на меня никакого внимания. Интересно, он что же, действительно не заметил меня? Или же просто сделал вид? Ну, в любом случае это положительный момент. Гораздо хуже было бы, если бы Петровский каким-то образом выдал себя.

Он подошел к ней еще ближе, обнял и уткнулся лицом в ее шею.

– От тебя замечательно пахнет. Морем. Ветром. Стихией. Я обожаю все это.

Василий подошел к столику, за которым расположились его подельники. Теперь я могла наконец рассмотреть их всех.

Слегка отстранившись, Вирджиния глядела на него. Она знала, что ее глаза светятся счастьем, и поэтому чувствовала себя немного глупо, но ничего не могла с собой поделать. Натан снова улыбнулся, и по этой улыбке женщина поняла, что он прекрасно понимает, насколько сильны чары его обаяния.

– Все чудненько, – сказал он, – вот только мне что-то не хочется снова открывать очередные консервы и сидеть у камина, где горит точно такой же огонь, как и вчера. Что, если нам пойти в паб? Я так мечтаю о фасоли, отбивной из ягненка и темном пиве!

За столиком тотчас же возникло оживление, послышались смешки и вроде бы какие-то сомнительные шуточки. Петровский поприветствовал своих дружков поднятой рукой. Потом парень выдвинул стул и сел за столик.

Вирджинию охватило сильное беспокойство.

– Мне кажется, у меня где-то была банка фасоли, – поспешно сказала она и шагнула в сторону кухни. Натан удержал ее за руку.

– При чем здесь какая-то банка? Я хочу выйти с тобой и поужинать вне дома.

Я из-под опущенных ресниц посмотрела на молодых людей. Их возраст составлял от двадцати трех до тридцати пяти лет. Самым старшим из них был, насколько я могла догадаться, главарь грабителей, тот самый Эдгар. Это был широкоплечий, харизматичный молодой мужчина. При взгляде на него сразу угадывался лидер.

– Боюсь, что сезон для прогулок на Скае закончен, – сказала Вирджиния с дрожью в голосе. – С началом осени большинство пабов здесь закрываются.

Рядом с Эдгаром сидели еще два молодых человека, удивительно похожих друг на друга. Скорее всего, это были братья Фима и Артем. Они тоже отличались крепкими мускулами и уверенными манерами. Было заметно, что братья регулярно посещают тренажерный зал. А вот Василий Петровский проигрывал своим сообщникам по части мускулов и бицепсов.

– Да ладно тебе, Вирджиния! На Скае осталось предостаточно народа. Можно подумать, они смогут прожить без пабов, музыки и виски! На самом деле здесь полно работающих кабаков. Например, в Портри я сразу же найду тебе приличный паб, и не один. Хотя бы «Портри Хаус». Ты как? Может быть, сходим туда? Там подают изумительную рыбу!

Грабители вели себя раскованно и непринужденно. Они весело смеялись и довольно громко разговаривали. Я не увидела ни в одном преступнике даже тени страха. Со стороны можно было заподозрить все, что угодно, но только не обсуждение плана ограбления саксофониста Ростислава Никулишкина. С таким же успехом можно обсуждать какой-нибудь спортивный турнир или еще что-нибудь в этом роде.

Вирджиния вздохнула. Во всем остальном он проявлял такую чуткость, а тут…

«Ну надо же! Они ведут себя так, что им могли бы позавидовать самые опытные и отпетые уголовники-грабители, – подумала я. – И похоже, им очень нравится тот образ жизни, который они ведут. Вроде бы занимаются своими обычными делами – работают или учатся, – а в свободное время наставляют на людей пистолет и забирают то, что им не принадлежит».

– Что-то я не в восторге от этой идеи, – проговорила она грустно.

Я подозвала официантку и расплатилась за кофе. Потом решила переместиться к барной стойке.

Улыбка исчезла с лица Натана.

Бармен тут же услужливо поинтересовался:

– Ага! – недовольно фыркнул он. – Значит, ты меня прячешь, так? Со мной можно лишь разгуливать по пустынным берегам, сидеть в четырех стенах у камина или часами любиться за плотно закрытыми дверями, но на публике показываться – ни-ни! Правильно я понял? Ведь если мы пойдем куда-нибудь поужинать, нас увидят. Так? На острове тебя хорошо знают. Пойдут шепотки, сплетни… Верно я говорю?

Медленными движениями Вирджиния стянула с плеч куртку и повесила ее на спинку стула. Ее лицо горело.

– Что вам предложить?

– Натан, конечно же, я не собираюсь прятать тебя здесь годами. Или скрывать нашу с тобой любовь. Напротив! Но зачем же нам причинять лишнюю боль Фредерику? Именно сейчас, именно здесь, на острове? Ведь это его дом. Он еще не раз приедет сюда. Люди знают, что совсем недавно, в августе, он отдыхал здесь с семьей. Со мной. А сейчас всего лишь начало сентября, и вдруг я расхаживаю по пабам с другим мужчиной. Некрасиво так позорить Фредерика!

Он равнодушно пожал плечами:

– Сделайте коктейль, – попросила я.

– Как ты беспокоишься о нем…

– Какой именно? Что вы предпочитаете? – тут же спросил парень.

– Но ведь он не сделал мне ничего плохого! При всем желании мне не в чем его упрекнуть. Я и так причиняю ему много боли. Зачем же мне еще усугублять ситуацию, давать пищу для бесконечных пересудов? Чтобы люди годами судачили о нем?

Натан внутренне кипел, но Вирджиния чувствовала, что на походе в ресторан для него свет клином не сошелся. Вся эта сцена была скорее пробой, репетицией, прощупыванием своей власти. Номер не прошел, и это привело Натана в ярость.

Вирджиния успокаивающе погладила его по руке.

– Что-нибудь легкое и освежающее, – обтекаемо ответила я.

– Эй, – тихонько проговорила она. – Давай не будем спорить, ладно? Лучше выпьем по бокалу вина, а потом…

– Понял, сейчас все будет.

Натан сбросил ее руку.

Пока бармен готовил мой напиток, я продолжала наблюдать за шайкой грабителей, но уже с другого ракурса. Теперь преступники уже перестали вести себя как футбольные или хоккейные фанаты. Они сидели близко друг к другу и с сосредоточенными лицами что-то обсуждали. Хотя я, в отличие от других посетителей «Оранжевого лета», знала, чем они сейчас занимаются и что конкретно обсуждают.

– На столе лежит телеграмма для тебя, – пробурчал он с кислой миной.

Получив свой коктейль, я начала потягивать напиток через трубочку. Коктейль был совсем не плох на вкус. Во всяком случае, с кофе его нельзя было сравнить.

– Телеграмма? От кого?

Потягивая напиток, я думала о том, что Кирьянов уже сообщил своим ребятам, да и ОМОНу тоже, какая работа их ожидает завтра. Наверняка уже готовится план окружения и захвата преступников, ведь адрес известен. Должно быть, Владимир сейчас продумывает и то, где следует расставить машины, чтобы можно было сразу же начать погоню, если вдруг что-то пойдет не так. Ведь мало ли что может случиться. Полностью все предугадать просто невозможно. Кажется, что все предусмотрено, однако… К тому же остается один пробел – это время начала операции.

– Понятия не имею. Ты что думаешь, я читаю твою почту?

Вирджиния взяла со стола коричневый конверт.

Только у меня в голове мелькнула эта мысль о времени, на которое будет назначено ограбление, как вся группа грабителей отодвинула стулья и встала.

– Боже мой, – негромко вздохнула она, прочитав послание. Он смотрел на нее вопросительно:

Я продолжала допивать свой коктейль, его оставалось совсем мало, практически на дне высокого бокала.

– Ну и? От кого она?

В это время преступники прошли мимо меня, и очень близко. Замыкал шествие грабителей Василий Петровский. Если в самом начале, когда парень только вошел в кафе, мне показалось, что он меня не заметил, то теперь, когда он проходил мимо меня, в его глазах я заметила настоящий ужас. Петровский явно был на грани.

– От Фредерика, из Лондона.

Я сделала каменное лицо и допивала остатки коктейля с таким видом, что меня ничто и никто в данный момент не интересовал. К счастью, Василий, кажется, сумел взять себя в руки и нормально прошел путь от зоны бара до самого выхода из кафе.

Она прочитала телеграмму вслух.

Я наконец покончила с коктейлем, поставила бокал на барную стойку и расплатилась с барменом.

– Весьма впечатляет, – сказал Натан ехидно. – Твой муж использует ребенка, чтобы вырвать тебя из моих объятий. Интересно только, что он замышляет? Я бы не стал таким способом заставлять женщину вернуться.

Потом не торопясь вышла из кафе. Вся группа потенциальных осужденных за грабежи удалялась от «Оранжевого лета». Как и подобает лидеру, впереди с самоуверенным видом шествовал Эдгар. Он не терял бдительности и внимательно смотрел по сторонам. Немного позади него шли два брата, Фима и Артем. И совсем отстав от сообщников, понуро брел Василий Петровский.

– Мне кажется, он ничего такого не замышляет. Ему действительно надо в Лондон, Грейс и в самом деле может заболеть, и про начало учебного года – тоже абсолютная правда.

Я направилась в противоположную сторону, туда, где припарковала свою машину. Минут через пятнадцать мне пришла эсэмэска. В ней было всего несколько слов: «В десять утра». И адрес. Ну, адрес мне и так был известен благодаря Тиму Барышникову.

Вирджиния закусила губу:

Так, значит, нападение на квартиру саксофониста Ростислава Никулишкина произойдет завтра, в десять часов утра.

– Боюсь, Натан, что мне придется вернуться.

Я тут же набрала Кирьянова:

– Володь, завтра в десять утра грабители отправятся к Ростиславу Никулишкину, адрес ты знаешь, – сказала я.

– Надо сказать, он прекрасно управляет тобой!

– Понял, Тань, ребят я уже предварительно подготовил. Детали – уже на месте, сориентируемся.

– Ким всего семь лет. И если Грейс действительно заболела…

– Тогда – пока.

– До завтра, Тань.

– Тогда остается еще ее муж.

После того как сделала звонок Кирьянову, я набрала номер Тимофея:

– Но у него, наверное, и других забот по горло. В том числе и уход за больной женой…

– И еще он будет отвозить Ким утром в школу, а вечером забирать ее обратно, только и всего! Подумаешь, какая непосильная задача! Грейс наверняка не лежит на смертном одре. Наверняка подхватила всего лишь какой-то банальный насморк. Но ведь не умирает же она, верно?

– Тим, это Татьяна. Послушай, ты сможешь прийти к Ростиславу завтра минут без пятнадцати десять утра?

– Натан, я все-таки мать и не могу так просто бросить ребенка…

– О том, что у тебя есть ребенок, ты знала и в четверг, когда решила удариться в бега!

– Могу, с утра я свободен. А что случилось? – поинтересовался Тим.

Внезапно Вирджинию тоже повело от гнева.

– Случилось то, что завтра твоего знакомого будут грабить, вот что!

– Ты это серьезно, Тань?

– Ну и что я должна делать? Тебе гораздо легче! Ты оставил за плечами намного меньше, чем я!

– Серьезнее некуда. Необходимо прийти к нему заранее и предупредить. Полиция устроит засаду в квартире, – сообщила я и спросила: – Так поможешь?

– Так уж и меньше? А больная жена разве не в счет?

– Ну конечно! О чем разговор?

– До твоей жены тебе нет дела точно так же, как и… как и…

– Тогда завтра встречаемся у подъезда Ростислава без двадцати десять утра.

Приоткрыв рот, она молча крутила головой в поисках сравнения. Натан снова улыбнулся, но уже не той милой улыбкой, а холодно и цинично.

– Понял.

Высоко над ними волны озера раскачивали огромный камень на вершине утеса. Вудли заметил в нескольких ярдах от него небольшую пещеру и остановился.

Я нажала на отбой.

– Как до чего?

Встал и сэр Богарт, который явно занервничал.



– Как до этой табуретки! – взвизгнула Вирджиния. – Только не надо рассказывать, что тебе страшно стыдно перед женой, когда ты со мной спишь!

— Я дальше не пойду.

На следующий день мы с Тимофеем встретились у третьего подъезда пятиэтажного дома, в котором проживал Ростислав Никулишкин. Тим позвонил по домофону, и хозяин открыл подъездную дверь.

– Нет, мне нисколько не стыдно. Однако не надо все так упрощать и огрублять. Я тоже иногда думаю о Ливии, но считаю, что я не должен попрекать тебя ее именем. У меня свои жизненные обстоятельства и свое прошлое, у тебя – свое. Каждый из нас должен сам решать, как поступать со всем этим дальше.

— О’кей, — сказал Вудли пересохшими губами. — Подожди меня здесь. Вернусь через минуту. Кстати, ты не одолжишь мне свой панцирь?

Мы поднялись на третий этаж, саксофонист уже стоял в дверном проеме, поджидая нас. Это был высокий, худощавый мужчина.

— Нет.

– Какие люди меня посетили! – несколько развязно воскликнул Ростислав. – Проходите, проходите, я всегда рад гостям. Я как раз сейчас один хозяйничаю, матушка уехала в пансионат.

– И я вовсе не попрекаю тебя Фредериком, но…

— Я так и думал. Ладно… adiys[6].

Проходя мимо Никулишкина, я уловила аромат спиртного. Значит, он уже с самого утра успел принять на грудь.

Вудли еще с минуту постоял, глядя на темный зев пещеры, но пути назад не было. Оставалось надеяться, что уловка сработает. Нурмала уверяла, что сок корня мандрагоры притягивает ундин…

– Нет, именно это ты и ведаешь. Именно в его честь мы не должны покидать эту хибару и сидеть тут взаперти, словно под домашним арестом. Именно по его телеграмме ты готова сняться в первую же минуту и мчаться назад. Фредерик тут, Фредерик там. Бедненький Фредерик! Ты его так огорчаешь! Вот бедняга! Мы постоянно должны оглядываться на него! Разве я хоть раз напомнил тебе о Ливии и о том, что ее мы тоже до ужаса огорчаем?

Мы расположились в просторной комнате, вероятно служившей гостиной.

Он оставил опирающегося на свой меч сэра Богарта и смело вошел в тень Качающейся скалы. Дальше дно под ногами резко уходило вниз, и он стал двигаться более осторожно. Смотреть здесь, общем-то, было не на что. Под скалой было слишком темно.

Вирджиния чувствовала, как ее голова наливается свинцом. У нее вырвались слова о Фредерике, но ведь к упоминанию о нем подтолкнул сам Натан – он начал настаивать на походе в кафе или паб. В то же время указать ему на это было нельзя, потому что он сразу же найдет слова, чтобы сразить все ее аргументы. Раздражение не давало ему спорить честно, по правилам.

– Ростислав, мы к тебе по делу, – начал Тим.

Затем Вудли заметил какое-то движение в зеленоватом сумраке. Огромный волосяной шар, проплывавший мимо, замер на мгновение, потом с поразительной точностью двинулся прямо на Вудли. Это была ундина.

– Прежде всего речь идет о Ким, – заключила Вирджиния устало.

– Подожди, подожди, какие такие дела? Так дела не делаются. Ты познакомь меня с девушкой, мы выпьем за знакомство и за встречу. А потом уже будешь о делах говорить. – Ростислав уже встал с дивана.

Длиной футов пятнадцать, похожая на раздутую подводную лодку, она плыла в облаке тончайших волосков — ближе к кончикам они сужались настолько, что становились почти невидимыми. Из-за этого невозможно было различить, где кончаются щупальца, и очертания твари казались расплывчатыми. Плыла она, шевеля волосками, как ресничная инфузория, причем двигалась гораздо быстрее, чем ожидал Вудли. Не успел он и оглянуться, как ундина подплыла к нему почти вплотную. Один волосок коснулся его щеки и обжег, как оголенный провод, по которому пропущен сверхсильный электрический ток.

– Ты не права, – безапелляционно заявил Натан. – Речь идет о том, что Ким становится инструментом для манипулирования друг другом. Эта телеграмма, – он указал на конверт, – не что иное, как объявление войны. Разве по ней не ясно, что Фредерик собирается сражаться с тобой до последней капли крови?

– Ладно, сейчас познакомлю тебя с девушкой. Это Татьяна Александровна Иванова, частный детектив. На ее счету – миллионы раскрытых преступлений! – очень сильно приукрасил мои достижения Тим.

Вудли машинально выхватил меч, но здравомыслие не позволило пустить его в дело. Сталь не могла нанести этой твари ни малейшего вреда. Кроме того, у Вудли был более безопасный план. Если еще не слишком поздно…

Вирджиния растирала лицо обеими руками. Как больно было осознавать, что происходит именно то, чего она так боялась, – она теряла Натана.

– Да иди ты! Частный детектив! Так за это нужно выпить! Я сейчас…

Он повернулся и со всех ног бросился бежать вокруг Качающейся скалы. Сэр Богарт по-прежнему стоял там, где они расстались, но, увидев Вудли, тоже повернулся и побежал, напрочь забыв о своей «невидимости».

– Тем не менее мне нужно возвращаться, – заключила она.

Ростислав сделал несколько шагов, насколько я поняла, в сторону кухни, но тут уже я остановила его.

Зев пещеры был широким, как улыбка добряка, и Вудли нырнул в него головой вперед. Очутившись в пещере, он несколько раз перевернулся и выронил меч. Когда ему все-таки удалось остановиться, он торопливо обернулся и посмотрел, что происходит. Погонится ли ундина за ним? Или почует сок мандрагоры, которым благоухает сэр Богарт?

– Тебе нужно сделать выбор.

– Ростислав, нам некогда сейчас распивать, – строгим голосом произнесла я.

– Между моим ребенком и тобой?

– Это еще почему? Всегда можно найти время, – возразил Никулишкин.

Облако извивающихся волосков шло по следу. Ундина летела за рыцарем, словно самонаводящаяся торпеда.

– Нет, между твоим мужем и мной. Если ты сейчас повернешь назад, значит, ты, как статист, подчиняешься его режиссуре. И тогда не говори мне больше, что хочешь кардинально поменять свою жизнь.

– Да тебя сейчас будут грабить, дурья твоя башка! – воскликнул Тим.

– Но ведь я мать! Смотреть за дочерью – мой долг, и сбросить его с плеч я не могу и не хочу.

– Правда, что ль? – Ростислав удивленно посмотрел на нас.

Вудли глубоко вздохнул. Подобрав меч, он вернулся к устью пещеры и стал ждать развязки. Ундина уже догнала сэра Богарта. Ее смертоносные волоски, конечно, не могли причинить вреда защищенному волшебным доспехом рыцарю. Но оказаться в объятиях ундины наверняка было неприятно…

– Не приди эта телеграмма, ты бы и не вспомнила о своих материнских обязанностях!

– Да, Ростислав, сведения проверенные, – подтвердила я и спросила: – Деньги, дорогостоящие предметы, украшения в квартире имеются?

Сверкнул меч — сэр Богарт вынужден был вступить в схватку. Вудли усмехнулся. Он надеялся, что ундина не продержится долго, а то он уже проголодался, но на ужин можно будет отправиться лишь тогда, когда… он пройдет испытание Феи Морганы.

– Я не знала, что Грейс серьезно заболела и что Фредерик вернулся в Лондон. Конечно, я понимаю, с помощью этой телеграммы он хочет надавить на меня, но я не собираюсь вести с ним войну, главным проигравшим в которой будет семилетний ребенок. Натан, ты должен это понимать!

– Деньги… ну есть, конечно. Я же классный саксофонист, хорошо зарабатываю, – сказал Никулишкин.

Из задумчивости его вывели крики Богарта:

Он не стал возражать, однако Вирджиния внезапно почувствовала себя зажатой в тиски. На нее давил не только Фредерик, но и Натан, причем последний – с особым наслаждением и жестокостью, нисколько не задумываясь о том, что она чувствует при этом. Натан показал ей другое свое лицо, до этого ей неведомое.

– И еще лучше пропиваешь заработанное, – заметил Тимофей.

— Ты обманул меня! Мошенник и плут! Я разрублю тебя от макушки до задницы! Ты сделал меня своим орудием…

Лучшей защитой Вирджиния сочла нападение:

– Мастерство не пропьешь, – с обидой возразил Ростислав. – Вы спросили про дорогостоящие предметы и украшения. Ну да, матушкины брюлики, компьютер, еще там музыкальный центр имеется. Да, самое ценное – это, конечно, мой саксофон.

— Эй, погоди! — попытался остановить его Вудли, ловко уклоняясь от ударов.

– Только не надо, пожалуйста, притворяться, что ты весь такой белый и пушистый! Ты осуждаешь мое поведение, а сам! Ведь ты так и не рассказал мне всей правды о себе!

Никулишкин прошел в соседнюю комнату и вынес музыкальный инструмент.

Он по-прежнему держал в руке меч, и, когда Богарт снова атаковал, Вудли машинально парировал удар. Ундина, как он успел заметить, валялась мертвая футах в двадцати ниже по склону. К ней уже подплывали стайки мелких рыб.

На несколько мгновений Натан пришел в замешательство.

– Вот он – моя гордость, мой кормилец!

— Трусливый пес!

– Не рассказал?

Мужчина с любовью положил саксофон на диван.

– Нет. Ты не рассказал, например, как поживают твои замечательные бестселлеры, которых ты насочинял безумное количество и которые принесли тебе славу в Германии, сделали тебя популярнейшим автором!

– Но кто они, эти преступники? Те, кто собираются меня ограбить? – спросил Ростислав.

— Да подожди ты! Что скажет Вивиана, если мой труп найдут с отрубленной головой? Что скажет Моргана?

Натан отступил на шаг назад, его глаза сузились.

– Это организованная банда из нескольких человек. Буквально минут через пять-семь они постучат в дверь или позвонят. Вы должны будете им открыть дверь…

Его слова отрезвили сэра Богарта. Рыцарь замер как был, с занесенным для удара мечом, и только его рыжие усы шевелились от ярости. Его лицо стало свекольно-красным. Однако нападать он перестал.

– Так вы хотите, чтобы они меня прикончили сразу, уже на пороге?! – вскричал Никулишкин.

– А ты, похоже, навела обо мне справки?

Вудли опустил свой меч и быстро заговорил:

– Не беспокойтесь, никто вас не прикончит. У них совсем другие правила ограбления. Они войдут в квартиру и спросят, где находятся деньги, – сказала я.

— Не забудь, я слышал, как Вивиана говорила, что натравит на тебя Моргану. Я помню, как ты испугался. Вивиана хочет, чтобы я остался в живых, и если она узнает, что ты убил меня, — а она обязательно узнает…

– А я что буду должен делать? Преподнести им денежки на блюдечке с голубой каемочкой? Так, что ли? – с сарказмом спросил Никулишкин.

– Очень мне нужно за тобой шпионить! Ливия рассказала кое-что Фредерику.

— Ты колдун, — прорычал сэр Богарт. — Чертов колдун!

– Можете для начала поторговаться. Сделайте вид, что очень сильно испугались. Однако помните, что никакая опасность вам не угрожает. Мы будем здесь, рядом с вами, – сказала я.

Но на его щеках уже появились предательские бледные пятна.

– Так-так… И он, естественно, не придумал ничего лучшего, как тут же передать эти ценные сведения своей неверной супруге?

– Вы – это кто? Тим, что ли? Защитник из него… так себе, – все тем же язвительным тоном ответил Ростислав.

Вудли убрал свой меч в ножны.

– А ты бы на его месте поступил иначе?

– Обижаешь, Ростик, – тут же отреагировал Тимофей.

— Да что ты так разволновался? Ты ведь не пострадал, верно? У тебя жеесть волшебный панцирь. А теперь посмотри на меня! — Он пропел указательным пальцем по багровому рубцу, который шел от виска к подбородку. — Ундина отметила меня, а на тебе — ни царапины.

– Не думаю, чтобы Ливия рассказала все.

– Сейчас сюда придет оперативник, полковник полиции. Да и у меня на счету не одно задержание, – сообщила я.

– Понятия не имею, что именно она рассказала! Так ты популярный писатель или кто?

— Ты обманул меня, сделал своим орудием, — угрюмо повторил Богарт.

В это время затренькал мой сотовый.

– Какие главные промахи в своей жизни ты совершила?

Вудли взял рыцаря под руку.

– Алло, – сказала я.

– А ты?

— Забудь об этом. Мы можем пригодиться друг другу, если ты подыграешь мне, а я — тебе. Если ты не станешь… Видишь ли, Вивиана ко мне прислушивается. Хочешь, чтобы я кое-что шепнул ей на ушко?

– Тань, это Кирьянов, я поднимаюсь к вам. А скоро и гости пожалуют. Наши ребята их засекли в нескольких кварталах от дома, – сообщил Владимир.

Они смотрели друг на друга в упор. В итоге Натан прервал молчание и произнес уже немного мягче:

— Ты сущий дьявол, — проворчал рыцарь, но он был побежден и прекрасно понимал это. — Я оставлю тебя в живых. Но за это ты защитишь меня от Морганы. — Он оживился. — Да! Скажи Вивиане, что я друг тебе. Тогда…

– Хорошо, Володь, ждем тебя, – сказала я.

– Хорошо, мы должны рассказать друг другу все. Выбора у нас нет.

Вудли усмехнулся.

– Ну вот, Ростислав, к нам прибывает подкрепление. Как я уже сказала, это полковник.

— А если я скажу ей, что ты столкнул меня во двор к Дрэдану?

– Настоящий полковник, – проворчал Ростислав.

С огромным облегчением Вирджиния отметила, что страшное напряжение последних минут спало. Снова от Натана исходило тепло, и снова она чувствовала нежность к нему. Однако вечер потерял свое очарование. Впервые за все время они серьезно поругались, в первый раз она почувствовала себя неуютно в его обществе. Входить в ее положение он ни за что не хотел. Он не пытался оспорить слова Ливии насчет своего сомнительного писательства, и это означало, скорее всего, то, что они были правдой. Вирджиния также спрашивала себя, почему он стал настаивать на походе в кафе именно в этот вечер, именно в момент ее возвращения с прогулки, понимая, что серьезно нервирует ее подобным предложением. Казалось, что-то испортило ему настроение, пока ее не было дома, и, кроме телеграммы, другого раздражителя она не находила. Это означало, что Натан ее прочел, вопреки своим утверждениям об обратном. Ведь конверт не был заклеен! Прочитав телеграмму, он скис и сделал все, чтобы спровоцировать спор, чтобы загнать ее в угол и вынудить заговорить о Фредерике, о его оскорбленных чувствах и заставить защищать его. В итоге Натан имел полное право обвинять ее в привязанности к мужу, в сострадании к нему. Его лживые утверждения насчет опубликованных бестселлеров вкупе с тем, что он, вероятнее всего, прочитал адресованную ей телеграмму – все это не укрепляло доверие, а расшатывало его. Вдруг Вирджиния вспомнила, что Натан отыскал ее постоянный адрес, копаясь в ящиках и шкафах на этой даче, и что в первое же утро в Ферндейл Хаусе он спустился вниз с ее фотографией в руке, найденной таким же манером.

— Но, монсеньор! — Богарт схватил его за плечи, — Нет! Я этого не делал! Ты не сможешь доказать, что это был я…

Кирьянов прошел в гостиную, где мы все находились, и отдал распоряжение:

— Хотя это был ты, верно? Вивиана поверит мне, а не тебе. Но успокойся. Я ничего не скажу. Если ты, в свою очередь, кое о чем не забудешь.

«Может быть, он просто другой, не такой, как я? – думала Вирджиния. – Он относится к подобным вещам иначе. Но это еще не значит, что он мошенник и враль».

– Они уже скоро будут здесь. Я пойду на кухню, ты, Тань, иди в санузел. А вы, – обратился Владимир к Тимофею, – ступайте в соседнюю комнату. Дом окружен, так что никто не выберется.

Богарт облизал губы.

На лице Натана снова заиграла милая улыбка. Та самая, от которой Вирджиния просто таяла.

Указав всем, кому какие занимать места, Владимир прошел на кухню. Я заняла место в ванной комнате, неплотно прикрыв дверь. Тимофей еще раньше ушел в смежную комнату.

— О чем именно?

– Завтра мы едем обратно в Кингс-Линн, – сказал он кротко. – Раз ты так хочешь.

В это время в дверь позвонили.

— О том, что ундину убил я.

Вирджиния смотрела ему в глаза.

– Ростислав, идите открывайте. И помните, о чем вы только что говорили, – шепотом сказала я.

— Три тысячи чертей! Впрочем, у меня нет выбора. Если я не соглашусь, ты используешь свое влияние на Вивиану. Она весьма своенравна, а Моргана часто просила ее… — Рыцарь проглотил комок в горле и начал снова: — Моргана хочет меня уничтожить. До сих пор Вивиана спасала меня. Давай договоримся. Ты скажешь, что убил ундину, то есть что прошел испытание, а взамен настоишь на том, чтобы Моргана оставила меня в покое, если возникнет опасность.