ГОЛОС ИЗ ТЕМНОТЫ
— Представьте, как занятно, — проворковала художница Джойс Лемприер, — теперь, когда настала моя очередь поведать таинственную историю, кстати, единственную в моей жизни, просто не знаю, с чего начать. Прошло пять лет, пора бы выбросить эти ужасы из головы, но поди ж ты, не забывается! Предупреждаю, в моей истории переплетены два цвета: розовый и черный. Поначалу происшествие выглядело таким забавным, таким светским, лишь под конец обернулось мрачной драмой. И вот странность — картина, которую я тогда писала, тоже оставляет двойственное впечатление. На первый взгляд, изображена крутая улочка в типичной корнуоллской деревне, вся залитая солнцем. Но стоит задержать на картине взгляд подольше, и в угловатости домов начинает проступать нечто зловещее… Я не выставила ее на продажу, а по какому-то наитию засунула в самый темный угол мастерской да еще лицом к стенке. Нет сил взглянуть на нее снова…
Мистер Саттертуэйт кашлянул. Он никак не мог взять в толк, для чего ему все это рассказывают.
Деревушка, носившая название Рэтоул, была живописным обиталищем рыбаков. Пожалуй, даже чересчур живописным, словно она сама просилась на жанровое полотно! Глаз отдыхал на ее улочках, но в то же время бессознательно фиксировал и нечто ненатуральное. В глубине тесных лавок, в полумраке, виднелись фигурки молоденьких девушек, склонившихся над устаревшим уже ремеслом: прилежно, не поднимая головы, они копировали узоры на пергаменте.
— Вот я и подумала, — лучезарно улыбаясь ему, продолжала леди Стренли. — Может быть, вы мне поможете?
Добраться до Рэтоул а можно было только по узкой горной дороге, которая круто карабкалась вверх, подобно самым кривым улочкам этой деревушки. Я намеревалась прожить здесь пару недель, набрасывая эскизы окрестностей. В деревне сохранилось старомодное здание гостиницы — единственное уцелевшее после бомбардировки испанским флотом в тысяча пятьсот каком-то там году…
— Я?
— Это не более чем легенда, — досадливо прервал рассказчицу Рэймонд. — Глупо ее повторять.
— Да. Вы ведь, кажется, завтра возвращаетесь в Англию?
— Но, дорогой, местные жители утверждали, что испанцы высадились на побережье, подтянули пушки, зажгли фитили и бах-бах… половины домов как не бывало! Впрочем, речь не об этом. Так, вот, гостиница… она полностью сохранила колорит старины со своим широким крыльцом и четырьмя облупленными колоннами, которые поддерживали над ступенями козырек крыши.
— Да, — осторожно подтвердил мистер Саттертуэйт.
Я тотчас решила написать этот оригинальный портал, но едва выбрала для мольберта подходящее место, как с горы с шумом спустился сверкающий никелем автомобиль. Затормозив возле гостиницы, он заслонил мне вид. Из автомобиля вышла молодая пара, на которую я, раздосадованная помехой в работе, не обратила особого внимания; лишь заметила, как промелькнуло фиалковое платье женщины и такая же шляпа с опущенными полями.
— Вы наверняка знакомы с какими-нибудь учеными мужами по этой части? Вы же всех знаете!
Мистер Саттертуэйт улыбнулся. Знать всех было его слабостью.
Мужчина очень скоро вернулся, сел за руль и отогнал машину к набережной, где была стоянка. Едва он отъехал, как подкатил еще один автомобиль той же марки. За рулем сидела дама, одетая в кричащий пунцовый туалет — ничего подобного в жизни не видела! Однако ее малиновая соломенная шляпа была скорее всего куплена в дешевом магазине. Дама не остановилась возле гостиницы, а проехала прямо к стоянке. Возвращаясь пешком, она без труда нагнала водителя первой машины.
— Вот и прекрасно! — воскликнула леди Стренли. — Я лично никогда не умела найти общий язык с людьми такого сорта — ну, знаете — серьезные бородатые господа в очках. Они наводят на меня смертельную скуку. В их обществе я и сама выгляжу не лучшим образом.
Тот в безмерном удивлении воздел руки к небу.
Мистер Саттертуэйт все больше настораживался. Леди Стренли продолжала лучезарно ему улыбаться.
— Ну, не чудо ли, Кэрол, дорогая, что мы столкнулись здесь, в этом медвежьем углу после того, как не виделись столько лет? Здесь Марджери, моя жена. Идемте, я познакомлю вас!
— Стало быть, решено! — радостно заключила она. — Вы заедете в Эбботс-Мид, встретитесь там с Марджери и все устроите. Я вам буду бесконечно благодарна! Конечно, если окажется, что Марджери действительно помешалась, я сразу же приеду… А вот и Бимбо!
Пока они не спеша двигались вверх по улице, на крыльце появилась Марджери и пошла им навстречу.
Ее улыбка из лучезарной превратилась в ослепительную. К ним приближался молодой человек лет двадцати пяти, в белом теннисном костюме. Он был очень хорош собою.
Мне достаточно было бросить беглый взгляд на проходившую мимо Кэрол, чтобы оценить ее вкус: пудра прямо-таки сыпалась с подбородка, а губы лоснились от помады. Едва ли Марджери придет в восторг от подобного знакомства. Впрочем, и сама Марджери показалась мне невыразительной и безвкусной,
— А я везде тебя ищу, Бэбз, — объявил он.
Разумеется, приезжие ничуть не интересовали меня. Просто часто невольно становишься свидетелем чьих-то поступков. До меня долетали обрывки их разговоров: о купанье и морских развлечениях. Мужчина, которого звали Дэвис, соблазнял обеих дам прогулкой на лодке: поблизости есть прелестный грот, грех его не посетить. Кэрол согласилась, но предлагала отправиться пешком, через скалы — она не переносила качки. Они шумно спорили, пока не был принят компромиссный вариант: Кэрол пойдет берегом — и подождет их, а Дэвис с Марджери причалят к гроту на лодке.
— Как сыграли?
— А!.. Паршиво.
Меня тоже потянуло к воде — день был знойный, работа продвигалась плохо. Я успокоила свою совесть тем, что предвечерний свет может оказаться более эффектным, быстро собрала все необходимое и вскоре оказалась на крошечном уединенном пляже, который обнаружила совсем недавно. Он примыкал к знаменитому гроту, но с другой стороны горы. Вдоволь накупавшись, я долго грелась, как ящерица, на горячем песке, потом наскоро перекусила ломтиком языка с двумя помидорами и вернулась в гостиницу уже после обеда, полная сил и желания побыстрее завершить начатый этюд.
Леди Стренли поднялась и, обернувшись на прощание к мистеру Саттертуэйту, проговорила нежнейшей скороговоркой через плечо:
— Это так великодушно с вашей стороны! Никогда не забуду.
Деревня казалась сонной. Гостиница была прекрасно освещена косым солнцем — мои надежды полностью оправдались. Усаживаясь за мольберт, я мельком заметила, что через перила балкона на верхнем этаже перекинуты два купальника: красный и голубой. Значит, приезжие тоже вернулись.
Мистер Саттертуэйт проводил глазами удаляющуюся парочку.
Какое-то время я не отрывалась от холста, выписывая сложную деталь, а когда случайно подняла голову, то наткнулась взглядом на незнакомца, который стоял на крыльце, небрежно прислонившись к колонне. Было непонятно, откуда он взялся. По виду моряк, неотличимый от местных рыбаков, с окладистой черной бородой. Если бы я собралась рисовать испанского пирата, более подходящего натурщика, чем этот человек, не стоило бы искать. Я с жадностью принялась набрасывать его фигуру, боясь как бы он не ушел. Но незнакомец стоял неподвижно и не менял позы. Когда же, наконец, он вразвалочку приблизился ко мне, набросок был уже готов.
«Интересно, — подумал он, — не собирается ли Бимбо стать номером пятым?»
Этот тип оказался слишком словоохотливым и мне в который раз пришлось выслушать всю историю бомбардировки… то есть разрушения деревни, а также эпизод драматической гибели хозяина гостиницы, которого испанская шпага проткнула у дверей его собственного дома.
— Кровь пролилась на ступени, — закончил незнакомец. — И с тех пор, вот уже который век, ничто не может отмыть кровавых пятен.
Проводник вагона люкс показывал мистеру Саттертуэйту место, где несколько лет назад произошла железнодорожная катастрофа. Дослушав его вдохновенный рассказ, мистер Саттертуэйт поднял глаза и увидел над плечом проводника знакомую улыбку.
— Мистер Кин, дорогой вы мой! — воскликнул мистер Саттертуэйт, просияв всеми своими морщинками. — Надо же, как совпало — мы оба с вами возвращаемся в Англию, и одним поездом! Вы ведь в Англию, правда?
Сознаюсь, меня пробрала дрожь. Мертвая тишина деревни и этот человек с медленным ленивым голосом, в котором слышались жесткие нотки, — все это словно перенесло меня в давние времена, когда царила инквизиция и вокруг совершались мрачные преступления. Слушая, я почти машинально продолжала писать этюд гостиницы, как вдруг спохватилась, что изобразила то, чего не было: на залитых солнцем ступенях — следы крови… Просто поразительно, какие шутки играет с нами подсознание! Но представьте мой ужас, когда, пристально разглядывая крыльцо, я и вправду увидела на белом камне алые капли. Чтобы не закричать, я больно закусила губу. Кисть запечатлела именно то, что видели глаза. Зажмурившись, я твердила про себя: «Опомнись, дуреха, там ничего нет». Но, с трудом подняв ресницы, убедилась в обратном: следы крови не исчезли.
— Да, — подтвердил мистер Кин. — Там меня ждет довольно важное дело. Когда вы собираетесь ужинать — с первой очередью или позднее?
Это было невыносимо! Меня трясло. Запинаясь, я прервала моряка, который продолжал что-то рассказывать.
— Только с первой! Половина седьмого — время, конечно, для ужина нелепое, зато меньше риска для желудка. Мистер Кин понимающе кивнул.
— Простите, я близорука. Эти пятна и сейчас на том же месте?
— Я тоже с первой, — сказал он. — Мы могли бы сесть вместе.
Он взглянул на меня со снисходительной усмешкой:
В половине седьмого мистер Кин и мистер Саттертуэйт сидели друг против друга за столиком вагона-ресторана. Изучив с должным вниманием карту вин, мистер Саттертуэйт наконец обратился к собеседнику:
— Разумеется, нет. За пятьсот лет они стерлись.
— Последний раз мы с вами виделись… Где же мы с вами виделись? Ах да, на Корсике! Вы тогда исчезли довольно неожиданно.
— Вы правы, но, видите ли, мне почудилось… — Слова застряли в горле. Даже если он ничего не видит, я-то вижу!
Мистер Кин пожал плечами.
Дрожащими руками складывала я мольберт и вытирала кисти. В этот миг на ступенях появился утренний приезжий. Он спустился с крыльца, озабоченно поглядывая по сторонам — улица была пустынна. На балконе мелькнула его жена, она снимала высохшие купальники.
— Как всегда. Мое дело, знаете ли, прийти и уйти. Да, прийти и уйти…
Видимо, не найдя того, кого искал, молодой человек направился было к набережной, где стояла его машина, но внезапно передумал и круто обернулся.
Последние слова пробудили в душе мистера Саттертуэйта какие-то смутные воспоминания. По спине пробежали мурашки — нельзя сказать, чтобы неприятные, скорее наоборот: такое бывает иногда в предвкушении чего-то необычного.
— Скажите, любезный, — проговорил он, подходя к моряку, — вы не заметили, возвращалась ли в гостиницу владелица вон того автомобиля?
Мистер Кин поднес к глазам бутылку с красным вином, рассматривая этикетку. С минуту, пока бутылка находилась между ним и светом, красноватый отблеск плясал на его лице.
— Миссис в таком малиновом ярком платье, словно целый сад? Нет, я ее не видел после того, как встретил утром в скалах. Она шла тогда в сторону грота.
Мистер Саттертуэйт снова почувствовал знакомую дрожь предвкушения.
— Именно так. Мы купались втроем. Но домой она возвращалась одна, и с тех пор что-то не видно. Надеюсь, ваши скалы не опасны?
— Я тоже должен выполнить в Англии одно поручение, — вспомнил он и широко улыбнулся. — Вы случайно не знакомы с леди Стренли?
— Как сказать, сэр. Есть ведь разные тропинки. Приезжим лучше нанимать проводника.
Мистер Кин покачал головой.
Он приосанился, явно намекая на собственную перлону. Его вдохновила новая тема, и полились рассказы об опрометчивости туристов.
— Она из очень старинного рода, — сказал мистер Саттертуэйт. — Стренли — одно из немногих семейств, где титул может наследоваться по женской линии, так что она с полным правом именует себя баронессой. С этим титулом связана довольно романтическая история.
Молодой человек не был расположен слушать. Он бесцеремонно отвернулся и задрал голову к балкону.
Мистер Кин сел поудобнее. В проходе раскачивающегося вагона появился официант с подносом, и на столике, как по волшебству, возникли чашки с бульоном. Мистер Кин осторожно отпил глоточек.
— Марджери, — окликнул он жену. — Кэрол еще не появлялась. Странно, ты не находишь?
— По-моему, вы собираетесь одарить меня одной из ваших превосходных зарисовок, — заметил он. — Верно? Лицо мистера Саттертуэйта засветилось от удовольствия.
Жена, стоя спиной, ответила что-то неразборчивое,
— О, леди Стренли действительно замечательная женщина! — сказал он, — Ей, должно быть, уже лет шестьдесят… Да, никак не меньше шестидесяти! Я знал их с сестрой еще девочками. Старшую звали Беатрисой. В те годы они жили в весьма стесненных обстоятельствах — сестры Баррон — Беатриса и Барбара. Господи, как же давно это было! Я и сам был еще юноша!.. — Мистер Саттертуэйт вздохнул. — От титула сестер тогда еще отделяло несколько здравствующих родственников. Сам старый лорд Стренли доводился им, если не ошибаюсь, двоюродным братом. Все складывалось как нельзя более романтично. Сначала один за другим поумирали два брата и племянник старика Стренли. Потом была гибель «Уралии» — помните кораблекрушение неподалеку от Новой Зеландии? Сестры Баррон находились на борту. Беатриса утонула, а младшая, Барбара, оказалась в числе немногих спасенных. Через полгода, когда скончался старый лорд Стренли, титул и все состояние перешли к ней. С той поры она стала жить исключительно для себя, ничем, кроме собственной персоны, не занимаясь. Надо сказать, с годами она ничуть не изменилась, и сейчас я узнаю в ней все то же прекрасное, необязательное и бессердечное создание, что и много лет назад. У нее уже было четыре мужа, и в любой момент может появиться пятый.
— Во всяком случае, нам некогда задерживаться. Пора ехать в Пепрайтэр. Ты готова? Иду за машиной. Спускайся.
Далее он перешел к описанию миссии, которую леди Стренли так ловко на него возложила.
Только когда они уехали, я вышла из состояния оцепенения и, чтобы окончательно сбросить недавний кошмар, решительно пересекла улочку, поднялась на крыльцо гостиницы и наклонилась к ступеням. Разумеется, никаких пятен. Воображение завело меня слишком далеко. Но беспокойство почему-то не исчезло. Я продолжала стоять в растерянности на том же месте, уставившись себе под ноги. Позади раздался голос моряка:
— Думаю, надо все-таки заехать в Эбботс-Мид и познакомиться с девицей, — заключил он. — Придется что-нибудь предпринять, поскольку саму леди Стренли образцовой матерью никак не назовешь. — Он задумчиво посмотрел на мистера Кина. — Вот если бы вы могли поехать со мной… Никак не получится?
— Вы уверены, что видели кровь, мадам? Я молча кивнула.
— Боюсь, что нет, — ответил мистер Кин. — Хотя… Эбботс-Мид ведь, кажется, где-то в Уилтшире? Мистер Саттертуэйт кивнул.
— Видите ли, — он замялся, — у нас бытует поверье, что стоит кому-нибудь заприметить эти следы, как вскорости… — Он замолк.
— Я так и думал. Значит, все это время я буду неподалеку от Эбботс-Мида, и знаете, где? — Он загадочно улыбнулся. — Помните, там есть одна небольшая гостиница «Наряд Арлекина»?
— Что же случится?
— Еще бы не помнить! — вскричал мистер Саттертуэйт. — Так вы будете в ней?
— Да просто не позже чем через сутки объявится покойник!
— Да, поживу недельку-полторы или, может быть, чуть подольше. Наведаетесь ко мне — буду очень рад.
Меня передернуло.
И от этого самого обычного приглашения на душе у мистера Саттертуэйта почему-то сделалось легко и спокойно.
— Могу показать, — продолжал он, — старую надпись в нашей церкви. Подобный случай произошел…
— Нет, благодарю вас, — я решительно повернулась к нему спиной.
— Дорогая мисс… мисс Марджери, — говорил мистер Саттертуэйт. — Поверьте, я и не думаю над вами смеяться.
И в это мгновение заметила на горной тропе, выше гостиницы, ту самую женщину — Кэрол. Она спешила, почти бежала, и на фоне голых серых скал пунцовое
Марджери Гейл слегка нахмурилась. Они сидели в просторном холле Эбботс-Мида. Марджери Гейл, крупная, коренастая девушка, ничем не напоминала свою мать. По всей видимости, она пошла в отца: казалось, в ее родне были одни только сельские сквайры, привычные к верховой езде. Вид у нее был здоровый, цветущий и в общем-то абсолютно нормальный. Однако, размышлял мистер Саттертуэйт, семейству Барронов свойственна некоторая душевная неуравновешенность. Марджери могла унаследовать внешность от своего отца и, вполне возможно, некоторые фамильные заскоки — от матери.
платье выглядело экзотическим цветком. Ее шляпу тоже словно окунули в лужу крови. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение.
— От миссис Кэйсон не знаю уже, куда деваться, — пожаловалась Марджери. — Я вообще ни в каких духов не верю, но эта миссис Кэйсон — есть тут у нас одна такая ярая спиритка — просто проходу мне не дает: хочет непременно привести сюда медиума.
Услышав шум ее автомобиля, я подумала было, что она решила догнать своих знакомых. Но Кэрол свернула в сторону, противоположную Пепрайтэру. Проводив взглядом пыхтящую и прыгающую по камням машину, я с облегчением вздохнула. Деревушка Рэтоул могла продолжать свою извечную дрему.
Мистер Саттертуэйт кашлянул, немного поерзал на стуле и изрек голосом председательствующего на суде:
Джойс умолкла. Рэймонд Вест не смог удержать язвительного замечания, которое давно уже вертелось у него на языке.
— Итак, проверим еще раз, все ли вы мне сообщили. Первые — как бы это сказать? — странности начали происходить, как я понимаю, месяца два назад, так?
— Если это и есть вся ваша история, дорогая, то я объясняю ее очень просто. Вы перегрелись на солнце и съели слишком много сырых фруктов. От этого иногда мельтешит в глазах.
— Около того, — кивнула девушка. — Я стала слышать иногда шепот, а иногда совершенно отчетливый голос, который повторял одно и то же.
— Не спешите с выводами, мой друг. Сначала послушайте продолжение. Спустя несколько дней я наткнулась на газетный заголовок: «Смертельно опасные купания». Сообщалось, что миссис Дэкр, супруга капитана Дэвиса Дэкра, утонула в бухте Лэндир, вблизи курортного местечка на северном берегу Корнуолла. Подробности очень просты: вышеупомянутая чета по приезде отправилась купаться, но поднялся холодный ветер и капитан Дэкр предпочел игру в гольф. Миссис Дэкр спустилась к пляжу одна. Так как она долго не возвращалась, встревоженный муж вместе с целой компанией игроков в гольф отправился на розыски. На песке они нашли лишь одежду, а труп несчастной женщины прибило к берегу только спустя неделю, южнее бухты Л5ндир. Причиной смерти оказалась глубокая рана на голове: видимо, погибшая неосторожно нырнула и ударилась о подводную скалу. Невольно сопоставив числа, я убедилась, что смерть произошла ровно через сутки после того, как мне померещилась на ступенях кровь.
— А именно?
— Я протестую, — вмешался сэр Генри. — Это не криминальный случай, а сказка с привидениями! У мисс Лемприер, несомненно, наклонности ясновидящей.
— «Верни чужое! Верни то, что ты украла!» Я каждый раз включала свет и убеждалась, что в комнате никого нет. В конце концов я так издергалась, что даже попросила Клейтон, мамину служанку, переночевать в моей комнате на диванчике.
Мистер Патерик по обыкновению деликатно откашлялся.
— Но голос все равно услышали?
— Меня смущает рана на голове, — сказал он. — Нельзя исключить преступную инсценировку. Хотя признаю, твердых фактов нет. Галлюцинация мисс Лемприер оказалась весьма своевременной, но какие она дает нити к разгадке?
— Да, и что меня больше всего смутило — Клейтон его не слышала.
— Солнечный удар, — упорствовал Рэймонд Вест, желая подразнить свою приятельницу. — Кстати, не идет ли речь вообще об одном и том же лице? Кроме того, если и существует роковое проклятие, то ведь по логике оно относится только к жителям Рэтуола, не так ли?
Мистер Саттертуэйт задумался.
— Не замешан ли в убийстве таинственный моряк? — задумчиво пробормотал сэр Генри. — Причем мистер Патерик прав: в рассказе слишком мало данных.
— А как он звучал в тот раз — громко или тихо?
Джойс вопросительно повернулась к доктору Пендеру, который пока еще не высказался.
— Совсем тихо, еле слышно, — сказала Марджери. — Если Клейтон спала, она, конечно, могла его и не услышать. Она посоветовала мне обратиться к врачу.
— Захватывающая история, — с приятной улыбкой сказал доктор, — но признаюсь, милая мисс, чтобы сделать хоть какое-то предположение, мне не хватает подробностей.
Девушка горько усмехнулась.
В разговор вступила мисс Марпл. К ней и обратила Джойс взгляд, полный надежды.
— Но со вчерашнего вечера даже Клейтон мне верит, — продолжала она.
— Вы не совсем честно поступили, милочка, с нашими мужчинами, с нашими высокомудрыми друзьями, — сказала мисс Марпл. — Я-то другое дело — женщины прежде всего обращают внимание на одежду. Тогда как мужчинам просто не придет в голову мысль, что туалет можно сменить очень быстро. Да, эта особа была очень коварна, а ее сообщник жесток!
— А что случилось вчера вечером?
Джойс вытаращила глаза,
— Я как раз и собираюсь рассказать — об этом я еще никому не говорила. Вчера мы ездили с друзьями на охоту, пришлось много передвигаться верхом. Я страшно устала и очень плохо спала. Мне снился кошмарный сон, будто я падаю на какую-то железную ограду, и острие этой ограды вонзается мне в горло… Проснувшись, я поняла, что так и есть — в шею мне сбоку упирается что-то острое, и кто-то шепчет: «Верни, верни, что украла! Или смерть!..»
— Тетя Джейн! — вырвалось у нее, но тотчас спохватившись, она смущенно поправилась: — Мисс Марпл, неужели вам была известна развязка с самого начала?!
— Я закричала и попыталась схватить того, кто шептал, — продолжала Марджери, — но нашарила около себя только пустоту. На крик из соседней комнаты прибежала Клейтон. Так вот, она сказала, что в темноте что-то метнулось мимо нее из комнаты. Она не поняла, что это было, но уверяет, что, во всяком случае, не человек.
Мистер Саттертуэйт в задумчивости глядел на девушку. Да, она несомненно пережила сильное потрясение. На шее с левой стороны он заметил маленький квадратик пластыря. Поймав его взгляд, она кивнула:
— О нет, детка. Но когда сидишь вот так в стороне, с вязанием в руках, ничто не отвлекает от рассказа и мелочи не ускользают. Я в более выгодном положении, чем были вы в то время, когда вас целиком захватила сама атмосфера необычности. Кровь капала с купальника, ведь балкон располагался как раз над ступенями, не так ли? Преступники не подумали об этом. Да., , бедное создание…
— Как видите, это не игра воображения.
— Простите, мисс Марпл, — недоуменно прервал сэр Генри. — У меня такое впечатление, что вы с мисс Ламприер говорите на каком-то непонятном языке. Если вам все ясно, сделайте милость, объясните загадку и для нас, бестолковых мужчин.
— Скажите… Нет ли у вас… скажем, тайного недоброжелателя? — произнес мистер Саттертуэйт.
— Хорошо, — согласилась Джойс, — я окончу начатую историю. Через год я вновь отправилась на этюды в прибрежную рыбацкую деревню. Как-то утром, прилежно работая, я поймала себя на странном ощущении, что передо мною разыгрывается в точности такая же сцена, которую я уже видела однажды. В нескольких шагах от меня стояла молодая пара, и мужчина оживленно окликал какую-то даму в ярком малиново-алом туалете: «Хелло, Кэрол! Это же форменное чудо встретить вас здесь через столько лет! Джоан, голубка, это мисс Хардинг, моя давняя знакомая».
— Что вы, какие недоброжелатели! — поморщилась Марджери.
— Кто гостил у вас в последние два месяца?
Я сразу узнала мужчину: то был Дэвис из Рэтуола. А вот спутница у него была другая, и звали ее уже не Марджери, а Джоан, хотя она принадлежала к тому же типу, что и погибшая: малозаметная пухленькая блондиночка. Я насторожилась и, коль скоро разговор сразу зашел о совместном купании, не теряя времени, поспешила в местный комиссариат полиции. Если даже меня приняли бы там за помешанную, это не могло бы остановить меня. Но, оказывается, Дэкр находился под наблюдением инспектора из Скотленд-Ярда, который прибыл сюда следом за ним. Фамилия Дэкр была, конечно, вымышленная, он их менял по мере надобности. Этот негодяй присматривал себе скромных малозаметных девушек без всякой родни, страховал их жизнь на крупную сумму, а затем… о, страшно подумать! Его подлинной женой была Кэрол. Они повторяли один и тот же сценарий, что в конце концов и вызвало у страховых компаний подозрения. Дэкр, — буду по-прежнему называть его так, — привозил очередную жертву в уединенное курортное местечко, где словно бы невзначай им встречалась его сообщница, и все втроем отправлялись купаться.
— Вас, вероятно, интересуют постоянные гости, а не те, кто заезжал в Эбботс-Мид только на выходные? В таком случае могу сказать, что все это время у меня жила Марсия Кин — она моя лучшая подруга и, кстати, отличная наездница. И еще частенько наведывался мой кузен Роли Вэйсаур.
Несчастную убивали, Кэрол надевала ее платье и они с Дэкром возвращались обратно на лодке. Из гостиницы они уезжали очень быстро, громко выражая недоумение по поводу исчезнувшей приятельницы. Едва автомобиль скрывался, как Кэрол вновь переодевалась в собственное платье, обыкновенно очень яркое и заметное издали, накладывала на лицо густой грим и тоже вскоре покидала местечко. Изучив направление морских течений, убийцы почти всегда знали, когда и где тело вынесет на берег. Под видом супругов-туристов оба поселялись поблизости, и в назначенный день Кэрол отправлялась купаться куда-нибудь в укромный уголок побережья. Она оставляла одежду убитой на песке и незаметно пробиралась на условленное место, где ждала Дэкра.
Мистер Саттертуэйт кивнул и изъявил желание встретиться с Клейтон, служанкой леди Стренли.
— Наверное, она у вас давно? — предположил он.
Думаю, что, убивая несчастную Марджери, Кэрол не заметила, как кровь брызнула на нее, и красный купальник впитал в себя обличающие капли. Они-то и капали с балкона на ступени крыльца. Поверьте, это ужасное зрелище до сих пор стоит у меня перед глазами, — закончила Джойс, слегка побледнев.
— С незапамятных времен, — подтвердила Марджери. — Она прислуживала маме и тете Беатрисе, еще когда они были девочками. Наверное, поэтому мама ее и держит, хотя для себя она давно уже завела другую служанку, француженку. Клейтон только шьет и периодически выполняет кое-какую пустячную работу по дому.
— Теперь я вспомнил эту историю, — подхватил сэр Генри. — Я просто забыл, что одна из многочисленных фамилий преступника — Дэкр. Разработано довольно тонко. Помню, меня тогда еще изумляло, как можно незаметно подменить одну женщину другой? Что только подтверждает наблюдение мисс Марпл: мужчины обращают внимание не на одежду, а на индивидуальность человека. Да, разоблачить Дэкра стоило большого труда, ведь у него было всегда безупречное алиби.
Она отвела его наверх, и вскоре служанка Клейтон предстала перед ними. Это была худая высокая старуха, с аккуратным пробором в седых волосах — воплощение добропорядочности.
— Мисс Марпл, — с ласковым любопытством оглядывая старушку, спросил Рэймонд. — Ну, а вы-то как обо всем догадались? Разве в вашей мирной глуши случалось что-нибудь подобное?
— Нет, сэр, — заявила она в ответ на расспросы мистера Саттертуэйта. — Ни разу до сих пор не слышала, чтобы в доме водились привидения. По правде сказать, до вчерашнего дня я вообще думала, что все это фантазии мисс Марджери. Но вчера в темноте мимо меня действительно что-то проскользнуло. И знаете, сэр, это было что угодно. Но не человек!.. И потом — эта рана на шее… Не сама же она ее себе нанесла!
— Видишь ли, мой мальчик, все повторяется под солнцем. Ты, может быть, помнишь миссис Грин, у которой умерло пятеро детей, и каждый был застрахован. В конце концов деревня уже во весь голос говорила, что это не может быть случайностью… Что поделаешь, нет такого места, даже самого тихого, где бы не присутствовало зло. Лучше бы вы, молодежь, не сталкивались с жестокой изнанкой мира!
«Действительно, — подумал про себя мистер Саттертуэйт, не сама ли она ее себе нанесла?» Ему вспомнилось, что девушки, с виду не менее нормальные и уравновешенные, чем Марджери Гейл, вытворяют порой самые невообразимые вещи.
— Бедняжка! — сказала Клейтон. — Но ничего, скоро заживет!.. Это не то, что у меня. Она показала шрам у себя на лбу.
— Уж сорок лет минуло, а до сих пор не проходит.
— Это у нее после гибели «Уралии», - пояснила Марджери. — Ее тогда балка ударила по голове — так, Клейтон?
— Да, мисс.
— А что вы сами об этом думаете, Клейтон? — спросил мистер Саттертуэйт. — Почему, по-вашему, мисс Марджери вдруг подверглась нападению?
— Мне не хотелось бы говорить, сэр. Такой ответ для вышколенной служанки был вполне естественным, однако мистер Саттертуэйт не отступал.
— Так что же вы все-таки думаете, Клейтон? — настойчиво повторил он.
— Я думаю, сэр, что когда-то в этом доме было совершено какое-то страшное злодеяние, и, пока с ним не будет покончено, покоя не жди.
Все это она произнесла на полном серьезе, строго, почти сурово глядя на мистера Саттертуэйта выцветшими голубыми глазами.
Разочарованный мистер Саттертуэйт спустился вниз. Клейтон, как и все кругом, явно считала, что в результате совершенного некогда зла в доме завелось привидение. Такое объяснение мистера Саттертуэйта никоим образом не устраивало. Ведь все странности начали происходить лишь в последние два месяца — кстати, с того самого времени, как в доме обосновались Марсия Кин и Роли Вэйсаур… Хорошо бы узнать об этих двоих поподробнее. Может, все это просто розыгрыш, шутка? Он с сомнением покачал головой. Это была бы слишком уж недобрая шутка.
Принесли почту, и Марджери занялась письмами.
— Нет! — воскликнула она вдруг. — Моя мать просто невозможная женщина! Вот, почитайте! — И она протянула мистеру Саттертуэйту листок.
Послание оказалось вполне в духе леди Стренли.
«Дорогая Марджери! — писала она. — Я ужасно рада, что рядом с тобой оказался милейший мистер Саттертуэйт. Он такой умница, он знаком с лучшими специалистами по всяким там привидениям. Вот пусть они теперь как следует во всем разберутся! Не сомневаюсь, что в их обществе ты чудесно проведешь время, жаль, что я не смогу приехать: я больна. В этих отелях так скверно готовят! Врачи говорят, что у меня пищевое отравление. И правда, несколько дней я чувствовала себя совсем плохо. Спасибо тебе, милая, за шоколадные конфеты — хотя, по моему разумению, присылать в Канны конфеты — затея довольно-таки нелепая. Право, здесь прекрасный выбор кондитерских изделий!
Пока, милая! Сражайся там с нашими фамильными призраками и не скучай! Бимбо говорит, что я уже играю в теннис гораздо лучше. Море любви!