— Черт с ними. К тому же, если они не узнают, что ты побывал здесь, то и меня не будут тягать. Метлу я оставлю у кромки воды, дойду вброд до того места, где ты нырнул, и брошу там твою одежонку. На обратном пути я замету твои и свои следы. Все очень просто.

— Возможно. А что, если тебя захомутают?

— Ну, я просто подбираю «подарки» моря.

— В такое–то время?

— Ну, я немного чокнутый. Стив усмехнулся:

— Меня это не удивило бы. А фонарик–то зачем?

— Им я воспользуюсь лишь в случае необходимости. Чем ближе я подберусь к тому месту, где ты вошел в воду, тем убедительнее будут выглядеть твои тряпки.

— А если кто–нибудь заметит тебя?

— Вряд ли. Но если меня и увидят, я просто брошу вещи в воду и буду должен тебе за новый костюм.

— Ты хочешь сказать: я буду должен тебе. И гораздо больше, чем за один костюм. — Стив покачал головой. — Все же я не могу тебе этого позволить. Копы могут принять тебя за меня и начнут палить.

— Чепуха! Не будут они палить, не зная в кого. — Он собрал одежду Стива и ухмыльнулся:

— Тебе придется нарастить основательное брюшко, чтобы джинсы сидели как следует.

— Я буду всю дорогу надувать живот. Послушай, забудь ты о возне с метлой — через минуту я уже смоюсь.

— Расслабься. Я не задержусь надолго.

Стив съежился, услышав в отдалении вой еще одной сирены, и вспомнил слова Крис: звук сирены заставлял ее думать об ищейках и людях, убегающих по болотным кочкам.

В дверях Гарри обернулся, бросил:

— Все же, пока я отсутствую, соскреби хоть немного свою щетину. Бритва в ванной. — И вышел на пляж.

Оставив метлу у кромки прибоя, Гарри Уиллс вошел в воду. Через несколько минут он выбрался из воды и пошел вдоль линии прибоя, низко наклонившись и высматривая следы Стива. Наконец он остановился, прищурился, опустил фонарик ближе к песку, включил его на мгновение и провел лучом круг, охвативший несколько футов. Похоже, здесь. Бросив одежду, он снова зашел в воду, когда грубый голос резко произнес:

— Стоять!

Гарри остановился и постарался даже не шевелиться.

Мужчина поблизости от него произнес:

— Не двигаться! Полиция.

— Что за черт? — проворчал Гарри. Луч фонарика на мгновение ослепил его и потух. Грубый голос констатировал:

— Это — не Беннетт. Я его не знаю. Послышался другой, более высокий и более юный голос:

— Я знаю его. Это некий Уиллс. Что вы делаете здесь, мистер Уиллс?

— А кто спрашивает?

Юный голос зазвучал грубее и напористее:

— Полиция.

— Я услышал выстрелы, — ответил Гарри. — Заинтересовался, что бы это значило.

Гарри едва различал две фигуры рядом с собой. Грубый голос спросил:

— И вышли разобраться с загадкой, а?

— Я вышел посмотреть. Это что? Противозаконно?

— Очень может быть. Послушайте, — грубый голос зазвучал несколько дружелюбнее, — мы не собираемся доставлять вам неприятности, мистер Уиллс. Но здесь где–то бродит убийца, и мы должны принять меры предосторожности.

— Убийца? Какой еще убийца?

— Стив Беннетт. Хозяин магазина в нашем городе.

— Вот как? Разве он не в тюрьме?

— Был, — отозвался полицейский. — Дал деру. Не очень–то надежная тюрьма в Метро–Сити. Он убил уже двоих.

— Постой–ка! — воскликнул юный голос. — А это что такое? — Он на миг осветил фонариком песок. — Куча одежды.

— Я только что наступил на нее, — поспешно заговорил Гарри. — Вы, наверное, видели свет моего фонарика.

— Наступили на нее, а? — проворчал грубый голос. Копы обменялись шепотом несколькими словами, потом грубый голос заговорил снова:

— Скажите–ка, мистер Уиллс, где вы живете?

— Чуть дальше по пляжу. Встрял молодой полицейский:

— Я знаю где. Небольшой домик на Эль–Пасео. Недалеко отсюда.

— Какая вам разница, где я живу? — спросил Гарри.

Полицейский ответил не сразу, потом спросил:

— А почему вы босиком? И закатали брючины?

— А вы как думаете? Не хотел намочить их. Вы имеете что–нибудь против?

— Может быть. Не так уж часто встретишь человека, бродящего по пляжу в такой туман. Я таких людей не знаю.

— Ну, я просто со странностями, — откликнулся Гарри.

— Вы вроде как не в себе, мистер Уиллс. Давайте–ка заглянем к вам домой.

— Сейчас?

— Сейчас, сейчас.

— Зачем?

Голос копа посуровел:

— Не берите в голову, просто заглянем, и все. Гарри хотел было возразить, но передумал, повернулся и направился к своему дому в сопровождении полицейских.

* * *

Стив Беннетт смочил бритву в теплой воде и начал брить правую щеку. Проголодавшись, он нашел в холодильнике остатки свиной отбивной и с жадностью проглотил их.

Быстро проведя безопасной бритвой по намыленной щеке, он поморщился от боли, вызванной сопротивлением жесткой щетины. Уже медленнее соскоблил ее с левой щеки и подбородка и, гротескно искривив рот, сбрил ее над верхней губой.

Споласкивая бритву под краном, он почувствовал недоумение. Гарри должен бы был уже вернуться. Если только… если только не попал в беду!

Положив бритву на край раковины, Стив взял с туалетного столика свой револьвер, повернул выключатель в ванной комнате, оставив в темноте всю заднюю часть дома, и подошел к задней двери. Выглянул наружу, но в первый момент не смог ничего разглядеть. Приспосабливаясь к темноте, зрачки его глаз постепенно расширились.

Вдруг он увидел вспыхнувший на мгновение свет всего в нескольких ярдах от себя. Гарри? Но что ему делать там, на пляже? Он говорил, что вернется по воде до самого дома. Может, не рассчитал расстояние в тумане?

Снова коротко вспыхнул свет, потом еще раз. Но две вспышки отделяло ярда три–четыре.

Стив сообразил, что там, в темноте, зажигался не один фонарик, а два.

Больше он не стал ждать ни секунды. Крутанувшись на месте, поспешил в освещенную гостиную, сунул револьвер за пояс джинсов, схватил со стола фетровую шляпу и ключи от машины. Выскользнув в переднюю дверь, услышал, как за его спиной щелкнул замок. Медленно приблизился по дорожке к Эль–Пасео, маленькой улочке длиной всего в один квартал, на которую выходил фасад дома Гарри, и потянул ручку дверцы его машины — нового «крайслера».

Дверца оказалась заперта.

Стив поспешно выбрал ключ, отпер дверцу и скользнул под руль. Мотор завелся сразу, и беглец медленно доехал до конца Эль–Пасео, повернул налево, на Лагуна–авеню, и притормозил у знака «стоп» перед Прибрежным бульваром. Заскрежетав зубами, с горечью подумал, что пока ему удавалось лишь на шаг опережать полицию. Как долго еще удача будет сопутствовать ему?

Строго по правилам он остановился у перекрестка, начал уже отпускать педаль сцепления, но тут же врезал по тормозам, увидев патрульную машину, медленно поднимавшуюся по бульвару на холм.

Глупо пугаться, понимал Стив: он же едет в тачке, незнакомой копам, а разглядеть его они не могут. Тем не менее он с облегчением вздохнул, когда патруль исчез из виду, пересек бульвар, повернул налево на следующем перекрестке и через минуту проехал мимо полицейского участка Лагуны. Маловероятно, чтобы полиции была уже известна машина, в которой он находится, по крайней мере пока, а здесь самый скоростной и темный выезд из города.

На извилистой дороге туман уже несколько рассеялся, и Стив вжал акселератор в пол, не обращая внимания на то, что машина вписывалась в повороты с отчаянным юзом. Со стороны водителя на автомобиле имелась фара–прожектор, Стив включил ее и направил так, чтобы она освещала обочину.

Стрелка спидометра доползла до шестидесяти, а туман истончился еще больше. Стив знал дорогу до последнего дюйма, и ему следовало спешить, если он собирался добраться до Метро–Сити на машине.

Совсем скоро полиция Лагуна–Бич узнает, если уже не узнала, об отсутствии машины Гарри и сложит два и два. Стив почти не сомневался, что Гарри натолкнулся на полицейских и что они непременно насядут на него. И как только они обнаружат исчезновение «крайслера», сразу объявят его в розыск.

Стив попытался припомнить, не оставил ли он чего в доме Гарри. Пробежав нервными пальцами по наполовину обритому подбородку, он громко выругался.

Бритва! Гарри самому не мешало побриться, вспомнил Стив, а он оставил бритву на краю раковины, наполненной к тому же мыльной водой со сбритой щетиной. Даже слепому станет ясно, что у Гарри Уиллса кто–то был. А к этому моменту он наверняка уже заверил копов в обратном, и сейчас его допрашивают с пристрастием.

Даже не глядя на спидометр, не спуская глаз с развертывавшейся перед ним дороги, Стив жал и жал на газ. Он чувствовал, как машина набирает скорость. Туман был редким, но местами сгущался в сплошную серую стену, которую не мог пробить свет фар, и моментально обволакивал машину. То и дело Стиву приходилось резко тормозить и потом, когда туман немного рассеивался, снова разгоняться.

Вырисовывалась довольно мрачная перспектива. Его обвиняли в убийстве лучшего друга и человека, чьего имени он даже не знал; у него не было алиби, хуже того, полиция считала, что он попытался устроить себе алиби, в котором ему отказала Марго. Марго! Сучка! Ее–то он обязательно повидает, если доберется до Метро–Сити.

Кроме того, те тысячи долларов, которые Коттон якобы выиграл в «Какаду», были найдены в комнате Стива, а несколько сотенных купюр — в его бумажнике, когда копы схватили его. «Какаду», мрачно думал Стив. «Какаду» и его крутой, вечно ухмыляющийся хозяин Оскар Гросс. Еще один тип, которого ему непременно надо будет повидать. Гросс — один из тех всемогущих боссов, за которыми охотился Коттон, да и слишком много было завязано на «Какаду»: Марго, азартные игры, мертвый кассир…

Стив размышлял над другими уликами, которые убедили полицию в его виновности: взаимная страховка на магазин, объявление о продаже магазина, как если бы он готовил скорый отвал, кассир, избитый в драке, во время которой он оцарапал нападавшего, а у Стива свежие царапины на щеке; и Коттон и кассир застрелены из одного пистолета, который проследили до магазина Стива: пуговица от пиджака Стива; зажатая в кулаке мертвого кассира…

Стив резко дернул руль, с трудом вписываясь в S–об–разный изгиб дороги. У него не больше шансов, чем у снежка в аду. Ко всему прочему он совершил побег, скрывался от полиции, вломился в помещение редакции и увел машину. Теперь полиции было известно, что он вооружен. Словно всего этого мало, копы знают еще и марку, и номера его машины. И одет он как бродяга, и лицо побрито только наполовину — одна щека покрыта жесткой черной щетиной. В отчаянии Стив затряс головой. Есть ли у него хоть малейший шанс выкарабкаться из этой передряги, опровергнуть обвинения и вернуться наконец к нормальной жизни? О Господи! Ведь он самый обычный парень, честно зарабатывал себе на жизнь и старался ладить с людьми. Как, черт побери, с ним могло приключиться такое?

У него промелькнула мысль: можно же свернуть на прибрежное шоссе и удариться в бега. Через пару часов он будет уже в Тихуане[2]. Оттуда на самолете — в Мехико. Его всегда завораживали все эти текучие названия: Гвадалахара, Куэрнавака, Ксочимилко, Акапулько… А там, глядишь, и Южная Америка. Все годы, что он жил в Лагуне, его тянуло куда–нибудь в Мексику — увидеть «Плавающие сады»[3], крошащиеся храмы ацтеков[4].

Попокатепетль[5]…

Но, нахмурился он, ему вовсе не улыбалось провести там остаток жизни. Да еще в качестве гонимого, беглеца: вздрагивать при виде каждого человека в форме, да и вообще любого, кто проявит к нему любопытство. К тому же он просто обязан прищучить убийцу Коттона.

Объехав Санта–Ану с востока, он свернул на дорогу, огибающую Метро–Сити с той стороны, где он оказался после побега. Дольше ему нельзя было оставаться в машине — еще слава Богу, что его не остановили до сих пор. Но въезжать в Метро–Сити тоже не годилось.

Сейчас он находился всего лишь в миле или двух от цели, и нечего дальше искушать судьбу. Свернув на ближайшем перекрестке, он нашел в стороне от дороги место, где машину можно было спрятать в рощице. Ее, наверное, найдут при свете дня, но к тому времени он будет уже далеко.

Оставив ключи в замке зажигания, он выбрался из машины и зашагал через поле в сторону городских огней. Солнце вот–вот должно взойти, и ему необходимо найти крышу на дневное время.

В Метро–Сити он знает только одного человека, которому может довериться, — Крис. «Я снова иду к тебе, Крис, — мысленно произнес он. — Как бы не надоесть тебе».

Если он доберется до ее квартиры и если ему повезет, день пройдет спокойно. А ночью он нанесет свои визиты — тогда у него будет больше шансов на успех. Ком застрял в горле при одной мысли, что ему в самом деле придется застрелить кого–нибудь, скажем, того, кто убил Коттона. А ночь для таких дел подходит все же лучше.

Глава 15

У двери квартиры Крис Стив постоял немного, прислушиваясь. Она не спала: было слышно, как она двигается внутри. Он негромко постучал и услышал быстрые шаги, приближающиеся к двери.

Крис отперла и широко распахнула дверь; при виде беглеца она едва не зарыдала.

— Стив! Я… так волновалась.

Она взяла его за руку и втянула в комнату, потом прижалась к нему, положив голову ему на грудь.

— Я боялась, что вас уже убили. — Засмущавшись, она поспешно отступила в сторону, закрыла и заперла дверь.

— Пока еще нет, — отозвался Стив. — К счастью. Помните, вы же поцеловали меня на счастье?

— Я помню, — еле слышно прошептала она. Ее ярко–голубые глаза вдруг широко распахнулись. — О Боже! Что случилось с вашим лицом? И что это за наряд?

Он усмехнулся:

— Одолжил одежонку у приятеля. Даже начал бриться, но мне… помешали.

С совершенно серьезным лицом она подвела его к дивану и усадила рядом с собой.

— Неприятности?

— Кое–какие. Но все о\'кей — я же вернулся!

— Но как? Вы достали машину?

— Одну увел, а обратно приехал на тачке приятеля. Ее я припрятал, не доезжая до города, и добрался сюда пешком. Я веду просто очаровательную жизнь. Во всяком случае, в отдельные моменты.

Он передернулся, вспомнив долгую прогулку к дому Крис, все возраставшее напряжение, свои попытки смотреть одновременно во все стороны и старания убраться с дороги немногих пешеходов, встреченных на темных улицах; заря загорелась, как раз когда он поравнялся с «Хижиной Дана».

— Вы достали то, за чем ездили? — поинтересовалась Крис.

Он достал из–за пояса револьвер и показал ей. Стив успел протереть его досуха еще в машине, и сейчас оружие тускло блестело в свете лампы.

При виде револьвера Крис отшатнулась.

— Стив, — жалобно простонала она, — уберите, пожалуйста, я не хочу его видеть. — Положив руку на его плечо, она спросила:

— Неужели вы не можете обойтись без оружия? Оно только приведет к новой беде. Пока вы никого не убили, но до этого может дойти, если вы будете расхаживать с пушкой.

— Вы чертовски правы, может и дойти. — Он заметил отвращение на ее лице и продолжил более спокойным тоном:

— Придется, Крис, если меня вынудят. Я не имею в виду полицию или что–нибудь в этом духе. Я хочу сказать, если не будет другого выхода или если я найду убийцу Коттона.

Некоторое время она таращилась на него, потом спросила:

— Вы уверены? Вы думаете, что знаете, кто… действительно виновен? Он кивнул:

— Пожалуй. Сегодня ночью я постараюсь повидать Марго Уитни. Она лишила меня алиби, нагло солгав. Я хочу знать почему. И я хочу побеседовать по душам с большой шишкой, которая заправляет в «Какаду».

— С Гроссом?

— С самим Оскаром Гроссом.

— Он вызывает у меня дрожь. У вас есть какие–нибудь улики против него?

— Не то чтобы улики. Но я непременно навещу его.

И Марго.

Крис подобрала под себя стройные ножки и разгладила юбку, откинулась на спинку дивана и проговорила:

— Стив, я не хочу, чтобы вы пострадали, чтобы вас ранили или даже убили. Вы должны быть осторожны.

— Можете не волноваться на этот счет.

— Но я… волнуюсь… из–за револьвера.

— Черт возьми, Крис! Не могу же я заявиться к Марго или к Гроссу и просто сказать им: «Колитесь!» — в надежде, что они сразу все выложат. Так не пойдет — оружие мне просто необходимо.

— О том, чтобы сдаться властям, вы, вероятно, и не помышляете?

— Ни в коем случае! Это был бы конец. Нет, Крис. Если я и приближусь к тюряге, то только тогда, когда у меня будет шанс опрокинуть все ложные обвинения.

— В тюрьме слова вам не помогут.

— Иногда их бывает достаточно. Если найти верные слова. И именно такие слова я постараюсь найти. Но лучше бы найти верного человека.

Крис наклонилась и сжала его руку:

— Вы знаете, Стив, что я на вашей стороне и надеюсь, что у вас все получится.

— Спасибо. Должно получиться.

— Вы в самом деле собираетесь навестить их сегодня ночью?

— Да.

Она выставила вперед свой изящный подбородок и чуть выпятила нижнюю губу:

— Тогда я пойду с вами.

Он засмеялся, но тут же смолк, увидев выражение боли на ее лице.

— Неужели это так смешно? — спросила она с обидой в голосе.

— Да нет, конечно, — быстро запротестовал он. — Просто вы выглядели так прелестно! Словно собирались съесть кого–нибудь. Но так не пойдет, Крис. Ваша квартира будет моим штабом. Так я буду уверен, что кто–то знает всю подноготную и мне есть к кому обратиться за помощью и кому сообщить новую информацию.

— Ну что ж, — она, казалось, успокоилась, — ладно. Но мне все равно не нравится ваше намерение поехать к ним. — Через мгновение она добавила:

— Стив, вы, должно быть, устали до смерти. Почему бы вам не отправиться в постель? — Он широко заулыбался, и она, порозовев, поспешно добавила:

— А я иду на работу!

— Это необходимо?

— Да. Если я не появлюсь в редакции, там удивятся и, чего доброго, пришлют кого–нибудь сюда… — Она вдруг смолкла и прикрыла рот, снова покраснев. — , К тому же я хотела бы узнать, нет ли чего нового в газете.

— Хорошо. Узнайте, не убил ли я еще кого–нибудь.

— Надеюсь, нет. Вы не голодны?

— Нет, только устал.

— Тогда отправляйтесь баиньки. Проголодаетесь, в холодильнике полно всего. А мне нужно бежать.

— Уже?

— Да.

Стив ощупал свое лицо и спросил:

— У вас, случайно, не найдется бритвы?

— Не–а. Постараюсь раздобыть.

Стив нахмурился, подумал немного, потом сказал:

— Раз уж вы займетесь бритвой, достаньте заодно фонарик, пару стамесок и липкий пластырь. Да, и любые отмычки, какие только вам попадутся. Как, не трудно будет?

— Не очень. Но я не понимаю… — Не ожидая объяснений, она продолжила:

— Однако постараюсь.

— Подождите, Крис. — Стив вскочил на ноги и остановил девушку, когда она уже собралась уходить. Взяв ее за руки и улыбнувшись, он проронил:

— На счастье?

Он нежно поцеловал ее в губы, и на какой–то момент ее руки обвились вокруг его шеи. В следующее мгновение она, уже в дверях, произнесла:

— Нужно бежать. А вы ведите себя здесь тихо. — И дверь закрылась за ней.

Проснулся он, когда уже наступила ночь. Из гостиной и кухни до его слуха доносились какие–то звуки. Очевидно, понимая, что ее гость смертельно устал, Крис решила дать ему отоспаться. Он продолжал тихо лежать в полной темноте, постепенно пробуждаясь и начиная уже размышлять над тем, что ждало его этой ночью. Он перебрал в уме все, что случилось с ним за несколько дней до убийства Коттона и до настоящего момента. И через полчаса он поднялся с постели, совершенно убежденный в двух вещах. Первое — Марго явно помогла подставить его под обвинение в убийстве, хотя сама она не могла совершить оба убийства, поскольку лежала с ним в постели; второе — Оскар Гросс был вторым членом команды, подведшей его под монастырь, и, вполне возможно, тем человеком, который застрелил Коттона.

Не сознавая того, в полной темноте Стив одобрительно кивнул самому себе. У него не оставалось сомнений в том, что именно Гросс убил Коттона, но как убедить в этом полицию? Ему необходимы конкретные улики, нечто более осязаемое, нежели его собственная дедукция, иначе он снова окажется там, где был, — в камере, в ожидании суда. Возможно, сегодня ночью он получит то, что нужно, от Марго или от Гросса. Или даже найдет ответ на все вопросы в клубе «Какаду». «По крайней мере, — думал Стив, — Гросс именно тот человек, который мне нужен. И теперь у меня есть пушка».

Он быстро оделся и вышел в гостиную. Крис услышала его шаги и появилась из кухни.

— Привет! — весело воскликнула она. — Вы выглядите уже лучше. — Она подошла к журнальному столику у дивана и указала на него Стиву. Там были аккуратно разложены две тонкие стамески, кольцо с ключами, моток белой клейкой ленты и фонарик. А также небольшая квадратная коробочка, которую она подняла и перекинула ему.

— Все, что было заказано. Теперь вы должны мне два бифштекса.

— Спасибо, Крис. Обязательно компенсирую вам все. И… мне очень вас не хватало.

— Можно подумать!

— Ну, после того, как я проснулся. — Он помахал квадратной коробочкой. — А это что?

— Это чтобы вы выглядели еще лучше. Бритва и лезвия. Весь набор. Так что займитесь собой. — Она нежно улыбнулась ему. — Хочу видеть вас красивым.

Через несколько минут из ванной комнаты появился довольный собой Стив с гладко выбритым лицом.

— Ну как?

— Чудесно, мистер Беннетт!

Он подошел к дивану, сел рядом с ней и попытался обнять ее за плечи. Она отстранилась, но ее глаза лукаво заискрились.

— На счастье? — намекнул он. Она усмехнулась.

— Нет, сэр. Это только когда кто–то из нас уходит. — Ее улыбка стала еще более озорной. — Иначе вы окажетесь слишком удачливым.

Несколько минут они сидели молча, занятые каждый своими мыслями. Потом Крис намекнула, что он, наверное, умирает от голода так же, как и она, и вышла в кухню приготовить что–нибудь поесть.

За кофе Стив поинтересовался:

— Что новенького узнали в редакции?

— Кое–какие подробности того, что произошло с вами прошлой ночью… или, скорее, сегодня на рассвете. — Она сходила в гостиную и вернулась с номером «Крикуна».

Стив пробежал глазами заметку о себе, занимавшую центральное место на первой полосе; заголовок был набран огромными черными литерами. Все оказалось даже хуже, чем он ожидал. Репортер использовал освященные временем словосочетания типа «подозрение в убийстве» и «предполагаемый убийца», но сам же намекал, что это чистая условность, ибо речь явно шла о маньяке, одержимом мыслью об истреблении людей. В большой заметке Стив один раз был назван «неуловимым и опасным субъектом» и дважды «призрачным убийцей».

Стив взглянул на Крис:

— «Призрачный убийца»… звучит мерзко, да? — Смущенный, он смолк. — Надеюсь, не вы это сочинили?

— Конечно же нет, Стив. Меня тоже воротит от такого, но это обеспечивает рост тиража. Благодаря «призрачному убийце» или «кровавому насильнику–садисту» газеты легче продать, нежели с «пропавшим подозреваемым» или «врожденным психопатом».

Стив ухмыльнулся:

— Пожалуй. Но тем не менее меня тошнит. Они продолжали лениво болтать, и в каждом нарастало напряжение. Наконец Крис взглянула на Стива и произнесла неестественным голосом:

— Вы в самом деле собираетесь… ну, сами знаете куда?

Стив кивнул и посмотрел на часы — без малого час ночи.

— Через несколько минут отправлюсь попытать судьбу. Улицы должны уже опустеть. А «Какаду» не закроется раньше чем через час. Если я приду до закрытия, придется ждать, пока все не уйдут.

— Но почему «Какаду», Стив? Из–за Гросса?

— Отчасти. Коттон шел по следу Гросса и должен был вот–вот прижать его к стенке, так он мне говорил. Не знаю, что именно у Коттона было на него. Но в его бумагах в клубе, вероятно, можно найти нужные факты. Конечно, это всего лишь догадки. Гросс — очень осторожный тип, уж я–то знаю. — Он помолчал. — Но первая моя мишень — Марго. Хотите помочь мне?

— Конечно.

— Прежде чем отправиться так далеко, нужна уверенность, что я застану ее дома. Позвоните ей как любопытствующий репортер и убедитесь, что она дома. О\'кей?

Крис кивнула, набрала номер и, не дождавшись ответа, положила трубку. Они поболтали еще немного, потом она опять позвонила, подождала немного, посмотрела на Стива и покачала головой.

— Ну что ж, — откликнулся он, — остаются «Какаду» и Гросс.

Стив встал, сходил в спальню за револьвером, взял разложенные на столике предметы и рассовал их по карманам джинсов и куртки.

Крис приблизилась к нему и посмотрела снизу вверх в его глаза:

— Не надо, Стив. Не ходите. Останьтесь здесь.

— Я должен. Не могу же я остаться здесь на всю жизнь.

— Тогда оставьте свою пушку.

— Нет.

— Пожалуйста, Стив! Она меня пугает. Вдруг вы убьете кого–нибудь. Или… вас убьют.

— Извините, Крис, но пушка мне нужна. Если у меня будет оружие, больше надежды узнать то, что мне нужно, и не быть подстреленным.

— Пожалуй, вы правы, — вздохнула Крис. Стив засунул револьвер за пояс брюк и затянул «молнию» на куртке.

— Ну, пока. Здесь есть черный ход? Она кивнула.

— В конце коридора налево. Спуститесь по лестнице, и вы попадете в переулок.

— О\'кей, Крис, увидимся позже. Может, мне удастся вернуться к завтраку? Крис покачала головой.

— Я не останусь дома, Стив. Не смогу ждать здесь. Отправлюсь в полицейский участок и буду следить оттуда за происходящим. — Она попыталась улыбнуться. — И если они притащат вас на носилках, я сразу узнаю об этом. Понятно?

Они помолчали немного, потом Стив сказал:

— Ну я пошел. Все, ухожу. — Он шагнул к ней и улыбнулся. — Гм, на счастье?

На этот раз она не заколебалась, не отстранилась. Ее руки обняли его, и она тесно прижалась к нему, пока он целовал ее. Он почувствовал нежную мягкость ее грудей и бедер, горячую влажность ее губ.

Сердце Стива бешено заколотилось в груди, кровь запульсировала в висках, все мускулы его тела напряглись, и он с силой сжал Крис в объятиях.

Наконец она оторвалась от его губ и заглянула в его глаза.

— Не уходи, Стив, — задыхаясь, произнесла она. — Я не переживу, если с тобой что–нибудь случится.

— Иногда не дано, Крис…

— Тебя убьют… Весь город ищет тебя. Я не позволю тебе уйти, Стив! Скажи, что не уйдешь!

Он безмолвно покачал головой.

Долгое мгновение она пристально смотрела на него, потом снова потянулась губами к нему. Ее поцелуй не был столь искусным и виртуозным, как у Марго. Мягкий, сладкий, нежный… Но прикосновение ее губ пронзило Стива горячей волной страстного желания. Ее губы двигались жадно, настойчиво, ее мечущийся язык обжигал его губы и язык. Долгую минуту она вся отдавалась его губам, рукам, телу, потом уперлась ладонями в его грудь и отстранилась.

Мгновение она молча покусывала нижнюю губу, потом вздохнула и улыбнулась ему, потирая ладонью живот.

— Я же просила тебя оставить эту чертову пушку. Он быстро повернулся и вышел в коридор.

Глава 16

Стив стоял в неосвещенном подъезде на противоположной от «Какаду» стороне улицы и ждал. Было два пятнадцать, и уже пять минут, как последняя пара вышла из больших двойных дверей клуба. Десятифутовый какаду все еще ярко сверкал; вторым светлым пятном на фасаде здания было занавешенное окно на втором этаже.

Стив не спускал с него глаз, зная, что за ним, в своем кабинете или спальне, должен находиться Гросс. Он размышлял, стоит ли прокрасться туда и застать Гросса врасплох или подождать, пока он заснет. Все же он предпочел бы побыть некоторое время один в клубе и кабинете Гросса, хоть и не был уверен, что ему удастся найти там что–либо стоящее.

Наконец свет в окне погас. Две минуты спустя выключился неоновый какаду над входом, и фасад клуба погрузился в тускло–коричневую тень. Практически тут же из здания вышел мужчина, закрыл за собой двойные двери и пересек тротуар под полосатым тентом, направляясь к припаркованному здесь черному «кадиллаку».

В почти кромешной темноте Стив не мог с достаточной уверенностью опознать мужчину, но своим крупным телосложением он походил на Гросса, а таких высоких и широкоплечих мужчин не так уж много. Стив решил, что это Оскар Гросс.

Стива поразило нервное напряжение, охватившее его при виде Гросса. Его рука сама потянулась к рукоятке револьвера, торчавшей из–за пояса, и впервые в жизни ему по–настоящему захотелось убить человека. Он наполовину вытащил револьвер, потом засунул его обратно. Убийство Гросса уже не поможет Коттону, да и самому Стиву. И он пришел сюда не убивать Гросса, разве только он будет вынужден сделать это. К тому же с уходом Гросса из клуба Стив получал отличную возможность обыскать его кабинет.

Черный закрытый «кадиллак» отъехал от тротуара и скрылся в конце улицы. Стив подошел к двойным дверям «Какаду» и убедился, как и ожидал, что они заперты. Ни одна из его отмычек не подошла к замку, и он обошел здание, зная, что на задней стене находится окно мужского туалета с матовым стеклом. Расположено оно невысоко и достаточно широкое, чтобы он мог пролезть в него.

Достав из кармана клейкую ленту, Стив заклеил ею крест–накрест стекло и несильно стукнул по нему основанием фонарика. Стекло треснуло почти бесшумно, и через минуту Стив уже вынул его осколки из рамы и осторожно сложил на землю. Только один осколок упал внутрь с громким звоном. В следующее мгновение Стив проскользнул в окно.

Он стоял на полу туалета «Какаду» совершенно спокойный, удивляясь лишь тому, как учащенно бьется его сердце и как сухо вдруг стало во рту. Он бесшумно прошел в ресторанный зал, время от времени включая на мгновение фонарик, и нашел двери лифта, на котором уже поднимался в игорный зал. Вошел и нажал черную кнопку на панели: лифт пошел вверх.

Стив почувствовал, как в нем растет нервное напряжение, и приказал себе расслабиться. В заведении явно никого нет: он же видел, как ушел Гросс. Так что нечего бояться. Возможно, прощальные слова Крис дали повод растущему в нем беспокойству. Его мысли обратились к ней — она, наверное, уже беседует в участке с полицейским Ромео. Хорошая девочка, улыбнулся Стив. Если ему удастся выйти живым и невредимым из этой ночной авантюры, он непременно угостит ее заслуженным ею бифштексом. Черт! Он купит ей целого бычка!

Лифт остановился, Стив вступил в темноту. Даже мысли о Крис не подействовали успокаивающе. Его сердце отчаянно колотилось, и он признался себе, что жутко боится. Одновременно он понимал, что время пугаться придет позже, когда он припрет Гросса к стене. Но понимание этого отнюдь не успокаивало. Включив фонарик, он пошел по коридору к двери, в которую вошел Гросс в ту ночь, когда он был здесь с Марго.

Нащупав связку ключей в кармане, он все же попробовал ручку двери — и ощутил легкий шок: ручка повернулась, и дверь распахнулась внутрь. Вновь охваченный страхом, он помедлил, а его ладонь обхватила рукоятку револьвера на поясе. Наконец он стряхнул с себя оцепенение. Он же видел, как Гросс ушел из клуба и запер двери, зачем ему было запирать еще и дверь кабинета, раз в клубе никого нет?

Все же Стив выхватил револьвер из–за пояса и, сжимая его в правой руке, а фонарик в левой, распахнул дверь и вступил в погруженную в темноту комнату, тихо притворив за собой дверь. Раздался щелчок замка. Лучом фонарика он пробежал по комнате, высветив шкафчик картотеки справа, диван, большой треугольный коричневый письменный стол с вращающимся креслом за ним и два стула рядом с закрытой дверью в левой стене. Кабинет, подумал Стив, за той дверью должна быть спальня — две комнаты, в которых, по словам Коттона, обитал Гросс. Стива же интересовал в первую очередь кабинет. Он подошел к треугольному столу и осмотрел его. Его столешница была пуста, если не считать телефона на левом краю и полупустой бутылки с пивом. Стив дотронулся до бутылки — она была еще холодной и влажной. Похоже, Гросс выпил пивка перед уходом.

Стив достал из кармана стамески и осветил фонариком ящики стола: один в середине и по два по бокам. Стив приставил стамеску к щели под средним ящиком и нажал. Нахмурившись, он легонько стукнул стамеской по краю стола. Раздавшийся металлический звук смешался с ругательством, вырвавшимся у Стива. Проклятье! Стол из стали! Черт бы все побрал! Стив выматерился, осознав, что без ключей пара острых стамесок поможет ему не больше зубочисток. Без ацетиленовой горелки ему удастся лишь поцарапать окрашенную под дерево поверхность стола.

Он пытался придумать, что предпринять, когда вдруг яркий свет залил комнату и ослепил его на мгновение.

Стив резко повернулся, с громким звоном уронив стамески и фонарик на стол и подняв руку с револьвером. В следующий миг он заметил расплывчатую фигуру в двери, ведущей в спальню Гросса, навел на нее ствол и уже начал нажимать на спусковой крючок, когда вдруг узнал Марго Уитни. Выражение изумления в ее вытаращенных глазах быстро сменилось ужасом.

— Стив! — взвизгнула она. — Что… как ты… Он прыгнул к ней с нацеленным на нее револьвером и хрипло прошептал:

— Даже не дыши! Черт: ты чуть не заимела дырку в животе!

Ее зубы громко щелкнули, и Стиву показалось, что она сию секунду грохнется в обморок. Уголки ее губ задергались, и сквозь слой косметики на лице женщины проступила мертвенная бледность.

Было ли все дело в ее изумлении и испуге, или в той ненависти, которую он питал к ней в данный момент, или в воспоминании о том, что она сделала с ним, но выглядела она сейчас уродиной. Но он прекрасно сознавал: в немалой степени из–за нее его хватали, преследовали, обманывали… Теперь настала его очередь.

В нем кипели долго подавляемая ярость и отчаяние, перед глазами моментально промелькнуло застывшее, похожее на замазку лицо Коттона. Открытой ладонью левой руки он нанес Марго две звонкие пощечины, отчего ее голова резко дернулась из стороны в сторону.

— Каков сюрприз для тебя, а. Марго? — хрипло произнес он. — Ты думала, что меня кокнут, не так ли? Или, по крайней мере, запрут в камере за убийство, которое провернула ты со своим любовником?

Она вжалась в стену и таращилась на него, покусывая нижнюю губу. Потом, казалось, немного оправилась от удивления и испуга, — ее голос звучал почти по–прежнему, когда заговорила озадаченным тоном:

— Стив! Что… Ты ударил меня! Ради Бога, в чем дело, дорогой?

Он схватил ее за руку, грубо дернул и бросил на диван.

— Ты прекрасно знаешь, в чем дело, черт тебя побери! — Он вдруг заметил, что на ней нет ничего под стеганым халатом, который распахнулся от его толчка. Она поспешно прикрыла свою наготу, а он продолжил:

— Я еще помню время, когда ты не стеснялась меня, Марго.

Не отвечая, она облизала ярко–красные губы и отвела от него взгляд. Стив криво усмехнулся:

— Для кого это ты разделась, Марго? Уж не для меня ли? Нет, вряд ли. А, детка? Ты приготовилась встретить того ревнивого Ромео, о котором ты мне поведала. Своего подозрительного любовника, а? Знаешь, о ком я говорю? О сукином сыне Оскаре Гроссе, о типе, убившем Коттона с твоей помощью. Не так ли, Мэгги?

— Пожалуйста, Стив, ты говоришь ерунду. Ты ошибаешься! — Женщина уже полностью взяла себя в руки.

Стив даже ощутил, как она пытается извернуться, подыскивая слова, выдумывая новую ложь. Ярость душила его, сковывала его язык.

— Послушай–ка меня, Марго. Я пришел сюда найти ответы на некоторые вопросы, и ты поможешь мне. Ты знаешь все, что мне нужно, чтобы опровергнуть подстроенные против меня обвинения. Так что отвечай, выкладывай все: почему вы с Гроссом подставили меня, зачем вам это, какими сведениями о Гроссе обладал Коттон, что заставило его пойти на убийство, почему ты пыталась отправить меня в газовую камеру…

Она прервала его, заговорив быстро и жалобно:

— О, Стив! Нет! О, как ты ошибаешься, дорогой! Конечно, я не должна была говорить полиции, что тебя не было со мной в ту ночь, но я была уверена, что они не задержат тебя надолго. Я же знаю, что ты никого не убивал. Они не могли тебя держать взаперти. — Она облизала губы. Ее полные груди вздымались в учащенном дыхании. — Но не могла же я допустить, чтобы Оскар узнал, что я… занималась с тобой любовью. Должна же я была подумать о себе. Просто обязана!

— Ага! Ты бы дождалась, когда я вдохну цианистый газ в Сан–Квентине[6].

Она усиленно затрясла головой:

— Нет, Стив! Ты же знаешь, я бы рассказала все, если бы тебе действительно угрожала опасность. Даже если бы это стоило мне… моей чести. Даже моей жизни!

Стив рассмеялся бы, если бы не был так зол.

— Чести, — тихо произнес он. — За последние семь лет ты растеряла все. У тебя не осталось и капли чести. Ты сучка, Марго. Стопроцентная сучка!

Она шумно вздохнула, ее губы округлились, она попыталась было ответить ему, но сдержалась. Лицо ее разгладилось, она медленно поднялась и заговорила мягко:

— Стив, у тебя разыгралось воображение. Знаю, тебе досталось, пришлось пережить неприятные минуты. Сожалею об этом, но я же не подозревала поначалу, как все серьезно. Теперь–то я тебе помогу, Стив. Помогу, чем смогу.

Она стояла перед ним, протянув руки ладонями вверх в умоляющем жесте. Стеганый халат снова распахнулся, обнажая ее тело — груди с торчащими сосками, плоский живот, темный треугольник женственности, длинные и стройные ноги. Ее голос журчал тихо, убедительно:

— Дорогой, ты же знаешь, что я помогу тебе. Ты ведь веришь мне, правда?

Ее просительные интонации и кажущаяся искренность были довольно убедительны, а тело бесстыдно предлагало себя в ярком освещении комнаты. Взгляд Стива скользнул по ее обнаженной плоти, потом вернулся к лицу. Она положила руки на его грудь и тихо заворковала:

— Я была такой глупенькой, Стив. Попала в такую передрягу. Дорогой, ты должен знать, я все еще… все еще влюблена в тебя.

Последние слова она произнесла вкрадчивым шепотом — напряженным, соблазнительным; ее обнаженные бедра качнулись вперед и коснулись его. Держась одной рукой за его плечо, она изогнулась и тихо завращала бедрами в движении, древнем, как сама женщина.

— Ты не знаешь, кто убил Коттона, а, Марго?

— Нет.

— Ты ничего не знаешь о том, как меня подставили?

— Нет. Конечно нет, дорогой. — Она мягко терлась об него, ее язык облизнул нижнюю губу, ее губы округлились и соблазнительно надулись.

— И ты… все еще влюблена в меня?

— Безумно, Стив. Я хочу тебя, Стив. Сейчас! Хочу тебя! — Голос ее прерывался. — О, Стив!

— Напрасно подогреваешь себя, Марго, — тихо проговорил он. — Меня к тебе влечет не больше, чем к обезьяне. Так что кончай суходрочку и перестань врать!