Еще дважды пришлось Валориану останавливаться, чтобы помочь, пока наконец вокруг него не собралась группа из четырех телег и повозок с пассажирами и несколькими отставшими, один всадник на прихрамывавшей лошади, четыре собаки и Гилден в компании мальчишек и стада племенных кобыл. Впереди последние части племени спускались по берегу реки, а сзади приближались, находясь уже в опасной близости, тарнишские солдаты.

Валориан решил, что пришло время несколько попридержать преследователей вновь. Он помахал вслед повозкам, а затем повернул Хуннула навстречу тарнишам. Ему пришлось на секунду замереть, чтобы сделать глубокий вдох и успокоить мысли. Он начал слабеть от частого использования волшебной силы, а ему не хотелось потерять контроль над ней, когда тарниши приблизятся к нему. Когда Валориан почувствовал, что готов, он выговорил заклинание, которое упало в траву перед скачущими лошадьми. Ослепительно вспыхнув, трава взорвалась стеной огня. Лошади заржали от ужаса и начали падать. Их всадники закричали от страха, когда высоко над их головами встала стена огня, которая замкнулась за их спиной, образуя большое кольцо. Дым поднимался к небу слепящими клубами.

Валориан с холодным выражением лица повернулся вслед каравану, предоставив огню задерживать тарнишей. По склонам холмов прокатился еще один раскат приближавшейся грозы, и вождь в глубине души понадеялся, что огонь продержится достаточно долго, чтобы позволить племени пересечь границу Сарсисии. Он обрадовался, заметив, что починенные им повозки уже догнали хвост каравана. Часовые, прикрывавшие движение с тыла, поторапливали людей, помогали отставшим изо всех сил, поэтому Валориан проскакал мимо последних членов племени вперед к броду.

Ему открылась картина хаоса. Тяжелые телеги и повозки, копыта большого количества животных превратили берега реки с той и другой стороны в грязь, в которую по колено проваливались люди. Она прилипала к ногам и засасывала колеса. Несколько повозок прочно засосала глина, а одна насмерть перепуганная семья мешала всем, загораживая путь тем, кто шел за ней. Мордан безуспешно пытался навести порядок в этом хаосе скрежещущих колес, завывающих животных и кричащих людей. Он облегченно кивнул, когда Валориан пришел к нему на помощь.

И вновь вождь использовал свою волшебную силу, с помощью заклинания освободив застрявшие повозки. Как только они начали двигаться вперед, он и Мордан лично повели за собой перепуганных людей через реку. Вдвоем они привели в порядок движение через брод, рассортировав повозки и животных, и постепенно люди начали спокойно двигаться через реку, направляясь в сторону леса. Где-то там впереди Айдан вел караван за собой вглубь Сарсисии.

Одновременно Валориан не переставал с опаской следить за грозовыми облаками, заполнившими все небо на западе и за черными, едкими клубами дыма на севере. Он молился богам, чтобы не было ветра, который мог погнать огонь к каравану, и еще чтобы гроза не разразилась слишком скоро и не потушила огонь. Словно в насмешку, раскат грома раздался совсем рядом, и налетевший порыв ветра шумно пробежал по верхушкам деревьев вдоль реки.

Спустя, казалось, целую вечность последняя повозка вошла в реку. За ней следовали племенные кобылицы и маленькие жеребята, поднимая и разбрасывая во все стороны водяные брызги по мере того, как они пересекали реку. Самым последним ехал Гилден. Он поднял дрожащую руку в знак того, что это были последние лошади. Валориан следил, как кобылицы поднимались по глинистому берегу и вступали на землю Сарсисии. Он почувствовал облегчение, словно освобождение от тисков сжимавшей его боли. Племя благополучно перешло реку.

Но не прошло и доли секунды, как на место облегчения пришли другие мысли, рожденные ослепительной вспышкой молнии и страшным раскатом грома. Валориан вздрогнул. Он снова почувствовал в себе непонятный прилив энергии, словно бы что-то неведомое усиливало волшебную энергию вокруг него, но прежде чем он успел подумать над этим ощущением, небо над его головой разверзлось проливным дождем.

— Переходите реку! — прокричал он последним всадникам. Они ввели лошадей в воду, проехав рядом с Валорианом и Морданом. Люди как раз достигли берега Сарсисии, когда сквозь шум дождя до них долетел топот приближающихся копыт. Валориан полуобернулся в седле и заметил, что клубы дыма быстро исчезали в потоках воды. Сильный дождь затушил огонь, и совершенно очевидно, что тарнишам удалось прорваться.

Валориан и Мордан переглянулись, на их лицах было написано удовлетворение, а затем развернули лошадей и поскакали вдогонку за исчезнувшем в лесах караваном.

К тому времени, когда тарнишская кавалерия достигла реки, мало что указывало на местонахождение племени. Они видели только развороченные глинистые берега, опустевшую реку да деревья на той стороне, гнущиеся под проливным дождем. Потом кто-то указал на лес вдалеке, и тогда все они разглядели большой темный силуэт, размытый в стене дождя, застывший в тени раскачиваемого ветром подлеска. Неподвижная фигура некоторое время, казалось, рассматривала их, прежде чем двинуться с места, и только тогда тарниши узнали ее. Это была черная лошадь и всадник. Над головой вспыхнула молния, и всадник исчез из вида.

Командующий побледнел. Он крутил во все стороны головой, разглядывая реку, словно в поисках ответа, но в глубине души он понимал, что генерал Тирранис никогда не простит ему поражения.

— Мы можем переправиться на тот берег, — предложил молодой офицер.

Командующий с горьким раздражением склонил голову.

— Генерал Тирранис приказал нам остановить их еще до того, как они перейдут реку. Он ничего не говорил насчет вторжения на территорию Сарсисии. Вы знаете, что мы не можем пересекать с оружием границы чужой провинции без разрешения правящего там губернатора.

— А что мешает нам просто просочиться туда незамеченными и вернуть племя назад в Чадар? — спросил другой офицер.

— Только по приказу генерала Тирраниса.

Третий всадник скривился в гримасе.

— Кого вы больше боитесь? — едва слышно прошептал он. — Тирраниса или этого колдуна?

Но командующий Люсиус расслышал его слова. Его глубоко поразила большая доля правды в его словах.

— Это лежит на ответственности нашего генерала принимать решения, можем ли мы нарушить закон императора, а не на мне! — грубо сказал он. — Это Тирранису придется понести наказание от императора, если только губернатор Антонин узнает, что мы погнались за племенем и нарушили границы Сарсисии. Я не хочу отвечать за это!

На лице молодого тарниша застыл ужас, когда до него наконец дошло все значение их полного фиаско.

— Но генерал, без сомнения, все поймет.

Командующий Люсиус заерзал в седле. Его глаза следили за оставленной колесами повозок глинистой колеей, и он глухо выдавил:

— Генерал никогда не понимает, если речь идет о поражении.

* * *

Генерал Тирранис плотно сжал пальцами рукоятку меча, висевшего у него на боку. Его мрачные мертвенные глаза испепеляли дрожащего командующего, который пытался доложить о случившемся.

Офицер стоял в грязи, спиной к реке, в то время как последние капли дождя сыпались из редеющих облаков.

— Он зажег огонь, сэр, который совершенно окружил нас, — говорил командующий, — мы не могли выбраться из огненного кольца, не причинив серьезного вреда людям и лошадям, и когда мы…

Не успел командующий Люсиус закончить предложение, как Тирранис выхватил меч и, описав им круг, снес офицеру голову. Кровь брызнула на оружие генерала, когда отрубленная голова отделилась от туловища и упала на землю. Некоторое время тело командующего еще продолжало стоять, словно не желало смириться с тем, что произошло, а затем и оно рухнуло в грязь и забилось в агонии у ног Тирраниса. Спустя мгновение окровавленное острие меча замерло у горла второго офицера.

— Скажи мне что-нибудь интересное, чтобы с тобой не приключилось подобного! — прошипел генерал.

Офицер стоял совершенно неподвижно, на его лице было написано отчаяние.

— Генерал, сэр! Сар Нитина совсем недалеко отсюда. С небольшой, чисто символической охраной вы могли бы добраться туда за два дня. Вы могли бы посетить губернатора Антонина и получить разрешение на прохождение наших войск по его территории. Мы все еще можем успеть добраться до Волчьего Прохода быстрее племени.

— А откуда ты знаешь, что они идут именно туда? — спросил Тирранис, прижимая окровавленный меч к горлу офицера. В его глазах появилось коварное выражение, по мере того как злость уступала место новым неожиданным перспективам.

Офицер с трудом сглотнул комок в горле и прямо посмотрел перед собой, немного приободренный легким замешательством генерала.

— Сэр, они двигаются на юг, а до нас доходили слухи, что Валориан хочет достичь долин Рамсарина. Волчий Проход — это единственный невысокий перевал поблизости, где могут пройти повозки.

Глаза Тирраниса превратились в две узкие щели, пока он обдумывал сказанное. Слова офицера звучали убедительно. Похоже, что Валориан руководил этим переселением, поэтому весьма вероятно, что он постарается увести племя из империи Тарниша. Но это было совершенно не важно. Важным было то, что они не должны никогда достичь цели своего путешествия.

Вот где мог пригодиться губернатор Антонин. Обычно большинство губернаторов провинции начинали очень нервничать и раздражаться, если соседний губернатор обращался к ним с просьбой пересечь границы их владений многочисленным, хорошо вооруженным войскам. Антонин, который являлся губернатором Сарсисии, был молод и импульсивен. Он пришел к власти благодаря деньгам, связям и взяткам. Он не обладал достаточным опытом преодоления чрезвычайных ситуаций, поэтому существовала возможность уговорить его разрешить Тирранису охоту за племенем на территории его провинции.

Офицер, стоявший рядом с Тирранисом, кинул быстрый взгляд на тело лежавшего в грязи неподалеку командующего, а затем попытался в последний раз спасти свою жизнь. Он прочистил горло.

— Следует также принять во внимание Двенадцатый Легион, сэр. Он все еще в Сар Нитине. Если вы помните, то прошлой зимой он получил указание оставаться там, чтобы помогать охранять новые границы.

Странное выражение, нечто среднее между рычанием и улыбкой, появилось на кровожадном лице Тирраниса. Он медленно протянул меч своему посыльному.

— Теперь ты будешь командующим, — сказал он офицеру. — Отбери пять офицеров, которые будут сопровождать меня в Сар Нитину.

Генерал круто повернулся и направился к своему коню, в то время как вновь назначенный его заместитель отсалютовал удаляющейся спине начальника. Он пытался внушить себе, что чувствует облегчение и доволен таким неожиданным поворотом событий, своим освобождением и новым назначением, но все дело заключалось в том, что пост командующего у Тирраниса сулил много сомнительного при благоприятном стечении обстоятельств и уж совершенно точно никак не гарантировал долгой жизни и почестей своему обладателю. Вполне вероятно, что он просто чуть отдалил неизбежное.

Оставив основную часть своей армии в лагере на берегу Пьяной реки, поздно ночью генерал Тирранис в сопровождении охраны помчался сквозь грязь и темноту вдоль берега реки, пока люди и лошади не начали валиться с ног от усталости. Тогда он позволил им недолгий привал, а затем снова погнал их вперед на рассвете. К полудню они достигли только что выложенной камнями новой дороги, которая называлась Тартианским Путем и связывала Чадар с Сарсисией. Тартианский Путь пересекал Пьяную реку, а затем следовал вдоль реки на юг и потом на запад. Дорога заканчивалась на огромной общественной площади перед дворцом губернатора и казармами Двенадцатого Легиона.

Сар Нитина представляла собой речной порт, почти такой же большой, как и Актигориум. Это место было излюбленным местом всех путешественников и пилигримов для остановок, а также средоточием мастеров. Актигориум являлся сельскохозяйственным центром, а Сар Нитина скорее представляла собой место для отдыха, манившее к себе туристов, богатых путешественников и большой поток пилигримов, которые стекались сюда изо всех частей империи, направляясь на паломничество к святым местам на юге.

Когда чадарианский губернатор прибыл в речной порт города в полдень двумя днями позже, губернатор Антонин встретил его у ворот своего небольшого, но очень изящного дворца. Он невозмутимо отметил про себя полное боевое вооружение солдат, сопровождавших Тирраниса, и выражение холодной решимости, написанное на лице генерала, но на себя он напустил любезное выражение и предложил Тирранису воспользоваться его гостеприимством. Сознание того, что у него за спиной был целый легион, готовый в любую минуту прийти на помощь, наполняло его сознание уверенностью и делало великодушным, даже несмотря на неожиданный визит такой непопулярной личности, как генерал Тирранис.

Оба губернатора удалились во дворец, уединившись в просторной прохладной комнате, служившей дворцовым садом. Антонин воздвиг ее, чтобы угодить причудам своих многочисленных любовниц. Слуги принесли охлажденное вино, сладкие пирожные, фрукты и неслышно покинули помещение. Антонин и Тирранис удобно устроились на двух кушетках, чтобы вести беседу и потягивать приятное вино.

Однако ни один из них не позволил себе расслабиться. Они никогда прежде не встречались, а их характеры были слишком различны, чтобы позволить им сойтись близко, поэтому первую часть беседы они внимательно изучали и оценивали друг друга.

То, что Тирранис сумел разглядеть в Антонине, совершенно не впечатлило его. Этот пост достался молодому губернатору не из-за каких-то особых талантов или усердной службы. Все это, вместе с целой армией ученых секретарей, помощников, советников, легионом офицеров, было дано ему в помощь для управления мирной и процветающей провинцией. Каждое замедленное движение Антонина, его ленивый взгляд, тяжелая округлость тела яснее ясного свидетельствовали, что губернатор в своей жизни никогда не делал никаких усилий. Он был приятным молодым человеком, с мягкими чертами лица, вьющимися светлыми волосами, неописуемо голубыми глазами, пухлыми губами и большими холеными руками. Тирранис про себя подумал, что эти руки, наверное, больше времени проводили, обнимая и лаская женщин, нежели сжимая рукоятку меча.

Он подавил в себе раздражение, замаскировав его под маской дружеской любезности, и вежливо согласился выпить еще один бокал вина.

— Какая радость наконец-то познакомиться с вами, — говорил Антонин, то и дело откусывая небольшое, посыпанное сахаром пирожное. — Но должен признать, что был немало удивлен вашим визитом.

И он вопросительно приподнял бровь.

Тирранис спрятал глаза под веками, похожими на кожаные складки глаз рептилий.

— Слышали ли вы что-нибудь о племени? — как бы между делом спросил он.

Антонин казался заинтригованным.

— Племя? Хм… А, вы имеете в виду этих жалких воров и охотников, отребья, которые скрываются в Бладиронских холмах? — Он пожал плечами. — Что у них может быть общего с губернатором провинции, который оставил свою столицу и владения, чтобы без предупреждения нанести визит в Сар Нитину?

— Они доставили нам некоторые неприятности, — ответил Тирранис, пытаясь не обращать внимания на раздражающий вопрос Антонина или скучающий тон, которым он вел беседу. — Они решили объединиться и сбежать из Чадара.

— Объединиться? Однако. Как глупо с их стороны. — Неожиданно весь смысл сказанного Тирранисом дошел до Антонина. Он несколько раз поморгал глазами, а потом в легкой тревоге спросил: — Они доставили много неприятностей?

Тирранис ответил кивком головы:

— Они все сильно вооружены и очень опасны.

Про себя генерал решил не упоминать о волшебстве Валориана, во всяком случае, без крайней необходимости, поскольку боялся насмерть перепутать Антонина и лишить его способности действовать. Он решил просто чуть поиграть на чувстве ответственности молодого человека.

— Они проложили себе путь огнем и мечом сквозь Чадар.

Антонин совершенно забыл о своем пирожном. Он выпрямился в кресле и с подозрением спросил:

— А где же сейчас находятся эти ренегаты?

Чадарианский генерал с глубокой печалью вздохнул, сцепил пальцы и ответил:

— Они перешли реку и углубились в Сарсисию два дня назад.

— Что? — Антонин потер шею и выпрямился еще больше. — И вы ничего не сделали, чтобы остановить их?

Тирранис не шевелился:

— Я не мог этого сделать со своими людьми, когда племя вошло в воды Пьяной реки. Командующий войсками, который позволил им ускользнуть, был готов это сделать, но по нашим законам я не мог приказать войскам войти в вашу провинцию.

— Нет. Нет, конечно, нет. — Антонин возбужденно закивал головой. — Куда направляются эти люди?

— Мы полагаем, к Волчьему Проходу, в долины Рамсарина.

Лицо молодого человека просветлело:

— О! Но так это же все меняет. Если они хотят направиться на другую сторону Дархорнских гор и погибнуть в этих пустых безжизненных местах, пусть.

Он с явным облегчением откинулся назад и потянулся еще за одним пирожным.

Генерал Тирранис терпеливо дождался, пока он съел его, а затем задумчиво уставился в потолок и сказал:

— Если только, конечно, они не решат остаться в Сарсисии и не будут совершать набеги на деревни и фермы вашей провинции или не будут грабить караваны и странников.

Сарсисианский губернатор побледнел.

— Они не посмеют пойти на такой шаг, когда здесь находится Двенадцатый Легион, — вскричал он. — С их стороны это было бы безумием.

— А кто говорит, что эти племенные охотники наделены интеллектом? Вы же сами назвали их ворами. Алчные, безжалостные воры. — Тирранис медленно наклонился вперед и не мигая уставился в глаза молодого человека. — А что, если им в самом деле удастся уйти из империи Тарниша? Неужели вы хотите объяснять императору, почему вы позволили этим нарушителям закона уйти и не помогли мне изловить их, а они между тем угрожают миру и безопасности двух наиболее ценных провинций империи?

Антонин заерзал в кресле и долго молчал, пока лихорадочно пытался найти способ избежать этой печальной участи. Ему совершенно не хотелось принимать участие в ловле кучки кровожадных разбойников где-то на окраинах своей провинции. С раздражением он понял, что способов избежать скандала, который бы не затронул его общественное положение, у него не было. Тирранис был прав: им придется прижать этих разбойников. С другой стороны, Антонин понимал, что он не мог позволить губернатору Чадара беспрепятственно маршировать со своим войском по Сарсисии. Антонин сердито поклялся про себя, что и взять часть Двенадцатого Легиона он ни в коем случае не позволит, во всяком случае, без его участия.

— Благодарю вас, что вы обратили мое внимание на этот факт, генерал Тирранис, — наконец проговорил он, изо всех сил стараясь не показаться угрюмым. — Если вы согласитесь присоединиться ко мне, мы возьмем Двенадцатый Легион. У них не будет проблем с поимкой этих разбойников.

Довольный генерал Тирранис пропустил оскорбление мимо ушей. Его рот искривился в противной усмешке, а в его глазах появилось хищное выражение.

— Это подходит, — обращаясь словно к самому себе, прошептал он.

Антонин отвел взгляд, пытаясь подавить дрожь во всем теле, которая возникла, когда он увидел жестокое выражение на лице Тирраниса.

— У вас уже есть готовый план действий? — с сарказмом спросил он. Он был совершенно бездарен в области тактических маневров, но, зная боевую репутацию Тирраниса, он предположил, что генерал задолго до прибытия в Сар Нитину разработал план действий.

— Разумеется, — холодно отозвался генерал. — Мы отправим самого быстрого гонца моим людям, которые ждут на берегах Пьяной реки. Они совершат марш-бросок на юг и соединятся с нами у Серебряной реки рядом с Волчьим Проходом. Племя идет горными тропами, поэтому мы без труда опередим их, и успеем организовать им достойный прием.

Антонин не стал утруждать себя спорами, критикой или еще каким-либо обсуждением плана генерала.

— Так тому и быть, безразлично проговорил он и послал за генералом Сарджасом, командующим Двенадцатым Легионом.

И не успел наступить вечер, как Легион выступил в путь.

ГЛАВА 16

Все племя желало отпраздновать успешное пересечение Пьяной реки, и Валориан позволил людям в течение одного дня оставаться на месте и отдыхать. Поздним вечером они отыскали широкий луг, обрамленный деревьями, и разбили свой лагерь там. Полночи никто не мог заснуть. Люди, все еще возбужденные дикой гонкой к реке и переходом через границу Сарсисии, рассказывали друг другу разные истории, пели и разговаривали. Валориан только запретил разводить костры. Караван все еще находился на тарнишской территории, и они были слишком близки к Сар Нитине, чтобы чувствовать себя в полной безопасности.

Несмотря на то что чадарианский гарнизон не последовал за ними и не пересек Пьяной реки, у вождя все же были сильные подозрения, что генерал не сдастся так просто. Тирранис был слишком упрям, слишком одержим жаждой мщения и стремлением к власти, чтобы позволить такому пустяку, как граница или законы, удержать его надолго. Валориан понимал, что непосредственная близость Сар Нитины в пределах маршевого броска и губернатора Антонина, готового прийти на помощь, делали вероятность появления тарнишей за спиной племени только вопросом времени… а до Волчьего Прохода оставалось еще идти и идти.

Поэтому-то Валориан дал всего лишь один день своим людям на отдых, охоту, сбор продовольствия на горных склонах да еще на то, чтобы просушить одежду и плащи, заняться животными и порадоваться спасению. А затем он снова тронул их в путь. Они последовали за ним без особых жалоб, потому что даже самый глупый из них понимал всю весомость доводов Валориана и знал ужас, который несли с собой легионеры Тирраниса.

Тем не менее Валориан очень тревожился за людей, а особенно за детей, стариков и беременных женщин. Это путешествие было очень трудным для всех, и хотя никто, кроме Кареза, не отпускал по этому поводу колких замечаний, Валориан мог судить по напряженным выражениям лиц молодых и старых, что это было так. Он и рад бы был найти более простой способ обрести свободу и мир. Как ему хотелось бы не подвергать свой народ таким опасностям!

Но когда он вслух поделился своими опасениями с Матерью Виллой, она только рассмеялась в ответ.

— Мы сами согласились на это путешествие, ты же знаешь, — поспешила ободрить его бабушка. — У нас все получится. Ты только посмотри на свою жену. Посмотри на меня или Линну. Разве похоже на то, что мы плетемся из последних сил?

Валориану пришлось согласиться, что женщины так не выглядели. Кьерла, Линна и Мать Вилла ехали на одной повозке, и все три женщины были в добром здравии. Даже Кьерла с ребенком на руках и растущим животом, казалось, цвела.

— Да, — продолжила между тем Мать Вилла, — мы устали и хотим есть. Люди получили ранения, и несколько животных потерялось. Но, Валориан, ты только посмотри, как далеко нам удалось уйти!

И она одарила его ослепительной улыбкой, чтобы поддержать его таявшую уверенность.

— Не беспокойся за нас. Лучше подумай об этом ужасном Тирранисе и о способе перехода через горы. А когда мы придем в долину Рамсарина, вот тогда у нас будет полно времени на жалобы.

Валориан был благодарен ей за эти слова. Он черпал уверенность в ее стремлении к победе. В глубине сознания он понимал, что она была права, и все же иногда полезно бывает послушать мнение другого человека, которое совпадает с твоим собственным.

И еще семь дней племя продолжало двигаться на юг по склонам гор, направляясь к долине Серебряной реки и к тропе, которая вела к Волчьему Проходу. В этих горах им встречалось очень мало людей. Большинство сарсисианцев предпочитало жить на берегах реки или в долинах, расположенных рядом с ней на востоке. Более высоко в горах жили только одинокие пастухи, немногочисленные горцы да случайная шайка каких-нибудь изгоев. Одна такая небольшая банда следовала за караваном, наверное, полдня в надежде украсть животных или отставшую повозку, пока охранявшие тыл не прогнали их. Никто серьезно не угрожал большому каравану, и не было никаких признаков присутствия тарнишских солдат.

Стояла теплая ясная погода, путь был сух, и караван продвигался вперед с хорошей скоростью. На седьмой день пребывания в Сарсисии люди наконец впервые воочию увидели два странных пика, о которых им довелось так много слышать. Это там, говорили они друг другу. Проход и в самом деле там. Они прошли уже целых семь дней, но одно только зрелище этих горных пиков придало уверенности каждому мужчине и каждой женщине племени.

Спустя десять дней после того, как племя оставило Чадар, караван прибыл в долину Серебряной реки, где начиналась дорога, ведущая к Волчьему Проходу. Валориан успел позабыть, насколько прекрасной была эта долина, а сейчас она была еще изумительнее, покрытая ярко-зеленой листвой деревьев и весенними дикими полевыми цветами.

Долина была плоской и покрытой густой травой, склоны гор, окружавших ее, были скалистыми и поросшими деревьями. Река, звонкая, журчащая, уютно неслась белым потоком по колыбели русла, похожая на серебряную ленточку, петлявшую сквозь рощи деревьев с широкими листьями, луга, заросли тростников и ив и других вечнозеленых растений. А над всем этим, словно застывшие часовые, возвышались два пика, украшенные белоснежными шапками. Они словно охраняли Волчий Проход. Когда люди увидели это захватывающее дух зрелище, они замерли. Они смотрели на него в восхищении и изумлении, надеясь на то, что земли, которые находились по ту сторону гор, окажутся такими же красивыми. В полном удовлетворении они направили свои повозки к реке, повернули на восток и потянулись в горы, на свой последний перед перевалом подъем.

Следующий день был ясным и спокойным, с легкими дуновениями ветра и слабыми признаками надвигавшейся жары. Племя рано свернуло лагерь, торопясь скорее тронуться в путь. Валориан, его охрана и всадники, ехавшие во главе каравана, заняли свои места. По знаку горна послышались крики, заскрипели колеса, и вся процессия снова тронулась в путь.

Все утро они ехали вперед без каких бы то ни было происшествий, все глубже и глубже погружаясь в долину. Постепенно она начала сужаться, ее стены вздымались вокруг все выше. День выдался очень жарким, потому что утренний ветерок с прощальным вздохом улетел прочь.

Валориан ехал верхом на Хуннуле впереди группы своих охранников и воинов, когда огромный белоголовый орел неожиданно сорвался с высокой сосны справа от дороги. Долину огласил его тревожный крик. Хуннул замер как вкопанный. Он поднял голову и начал вдыхать в себя воздух, стараясь уловить в слабом ветре опасность. Неожиданно он заржал.

Сердитое «тарниши!» едва успело запечатлеться в сознании Валориана, когда с правой стороны из камней вылетела и обрушилась на ничего не подозревавших людей целая стая стрел. Утро, обещавшее быть таким мирным, превратилось в кровавое побоище. Хуннул отъехал назад, когда на охотников обрушился еще один дождь стрел. Валориан даже не успел ничего заметить. Несколько стрел просвистели рядом с его головой, заставив его пригнуться, и он заметил, как несколько десятков людей упало, пронзенных стрелами тарнишей. Трое были ранены и бессильно повисли на лошадях. Вождь почувствовал вдруг болезненную волну гнева.

— Засада! — прокричал кто-то, и новость полетела вдоль колонны повозок и телег. Одновременно с этим из своего укрытия поднялось около сотни тарнишских солдат вдоль камней и деревьев, покрывавших склоны долины, и приготовилось к атаке на передовую часть каравана.

Валориан некоторое время не шевелился, лихорадочно пытаясь сообразить, что ему следовало предпринять. Этой неожиданной ловушкой его воины были приведены в состояние полной паники и дезорганизованы, поэтому вряд ли были способны оказать эффективное сопротивление, а у него было мало времени, чтобы помочь им. Он должен был действовать незамедлительно, в противном же случае тарниши без труда подавят слабые силы племени. И тогда его взгляд упал на большое нагромождение валунов на самом высоком утесе, нависающем над дорогой.

Он встал во весь рост на спине своего коня. Его глаза горели яростью, казалось, что он черпал свою энергию из самой земли. Он сложил в голове заклинание и послал его мощными выстрелами энергии, которые разорвались как раз под тем местом, где мирно покоились валуны. Часть карниза вздрогнула от мощи удара. Камни сдвинулись со своего ложа и начали катиться вниз. Их движение увлекало за собой другие камни, которые попадались на пути, пока этот поток не превратился в рычащего монстра из камней, земли и гравия. Солдаты замерли на месте, глядя с ужасом на приближавшуюся лавину. Потом они попытались бежать, но было уже слишком поздно.

— Назад! — прокричал Валориан своим людям.

Вне себя от ужаса, охотники подхватили раненых и поспешили в сторону от надвигавшейся лавины, которая, окруженная клубами пыли, с грохотом скатилась мимо них вниз в долину. Она подхватила тарнишских солдат и засосала их во вращающейся массе камней. Лавина продолжала сметать все на своем пути, пока не достигла берега реки, где ее движение начало замедляться, а гулкое эхо, сопровождавшее ее движение, постепенно стихало.

Валориан мрачно смотрел на опускающуюся пыль и полосу совершенно голой земли. Вся земля у его ног была покрыта стволами деревьев, изувеченными телами людей, распростертыми среди камней. Он заметил, что некоторые солдаты пытались выбраться из-под каменных обломков или помочь тем, кто оказался в ловушке или был ранен, но насколько он мог судить по их застывшим лицам и медленным движениям, они вряд ли представляли угрозу для племени.

Вождь повернулся в другую сторону, чтобы посмотреть, в каком состоянии были его люди. У него не было времени, чтобы понять, кто был убит или ранен, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда он поспешил к каравану.

Головные повозки остановились, когда попали в засаду, и тем самым был остановлен весь караван. Кто-то помогал раненым, в то время как остальные спешили собраться во главе каравана, чтобы поближе рассмотреть поверженных тарнишей.

Валориан кинул только один мимолетный взгляд на повозки, а затем соскочил с Хуннула и поторопился на помощь раненым. Сердце его сжималось от отчаяния. Когда он увидел Айдана, живого и невредимого, его страхи и опасения несколько утихли, но затем с новой силой обрушились на него, когда он заметил лица двух погибших охранников, которые вместе с ним ехали от ворот Актигориум и стояли на его стороне во время дуэли с Карезом. Еще один его телохранитель был слегка поцарапан, и пятеро воинов получили ранения. Но Валориан все никак не мог отыскать одно знакомое лицо.

Он торопливо двигался от одной группы людей к другой, помогая, где только можно, погружая раненых в повозки, и все время искал. Он использовал свою волшебную силу, чтобы уничтожить стрелы, торчавшие из ран, и превращал обрывки тканей в чистые бинты.

Наконец он прокричал брату:

— Где Мордан?

Айдан покачал головой и показал на повозку, которая стояла позади нескольких телег. С мрачным лицом Валориан поспешил туда и там нашел своего друга, который лежал на куче покрывал, торопливо стащенных сюда изо всех углов. Мордан чуть вздрогнул, когда Валориан залез в повозку, но вождь все равно похолодел от отчаяния. Он сразу же понял, почему кто-то положил Мордана сюда, даже не пытаясь перевязать его рану. Из кровавого месива, которое когда-то было туникой, выглядывала застрявшая в ребрах стрела.

Валориан почувствовал, что ему плохо. Глаза Мордана были раскрыты, словно темные озера на фоне смертельно побледневшей кожи. Он втягивал воздух отрывистыми быстрыми глотками, и его руки сжимались от боли. Он увидел своего вождя и слабо улыбнулся.

Очень осторожно орудуя кинжалом, Валориан отрезал часть туники Мордана. Он ощупал пальцами края раны и изучил его лицо. Обычно, если стрела вонзалась в грудь, человек умирал. У членов племени были очень примитивные навыки лечения, и они имели только травы в своем распоряжении. Если он попытается извлечь зазубренный наконечник стрелы, Мордан мгновенно умрет, но то же самое случится и в том случае, если стрелу не извлечь из раны.

Но надежды Валориана несколько окрепли, когда он увидел мускулистое тело воина. Он не думал, что наконечник стрелы повредил сердце или легкое Мордана, потому что на губах у него не было крови, а кожные покровы не были бледными, как это всегда бывает при приближении смерти. Возможно, что с помощью своего колдовства он сможет помочь другу. Он не мог исцелить его. Он мог только извлечь стрелу. Но, может быть, как раз этого и будет достаточно, чтобы дать Мордану шанс побороться за свою жизнь.

Очень осторожно Валориан дотронулся до кроваво-красной раны. Мордан смотрел ему в лицо, всецело полагаясь на своего друга. Возникла небольшая пауза, во время которой Валориан сосредоточился, а затем послышалось короткое заклинание, и стрела растаяла, словно облако, оставив после себя лишь рану в том месте, где она вонзилась в кожу.

Пальцы Мордана медленно разжались.

— У тебя привычка разочаровывать Посланников, — с благодарностью прошептал он.

— Пусть поспорят с Амарой, — отозвался Валориан, пряча огромное облегчение под сосредоточенностью, с которой он принялся перевязывать рану. Он потрепал Мордана по плечу и уже совсем было собрался уходить, когда его руку сжала рука воина.

— Лорд, — проговорил Мордан, его голос казался неестественно хриплым от боли и тревоги, — это была лишь незначительная часть их сил, которая пыталась нас остановить. Они знали, что мы идем. Следи за тылом!

Валориан вскочил на ноги, словно молнией пораженный. Слова Мордана имели слишком большое значение. Замерший на месте караван представлял собой легкую добычу и был чрезвычайно уязвим для любого нападения. К тому же он извивался по долине длинной нитью, местами теряясь среди деревьев, и Валориан был просто не в состоянии разглядеть хвост колонны. Если нападение на головные повозки имело своей целью остановить ее, тогда, вполне вероятно, существовала опасность нападения и на его хвост. Все в нем закипело от необходимости срочных действий.

Он свистнул Хуннулу.

— Увидимся, когда достигнем перевала, — мягко сказал он Мордану, и прыгнул на спину Хуннулу прямо из повозки. Он прокричал брату:

— Айдан, заставь караван сейчас же возобновить движение! Веди их к перевалу! — и он пропал, промчавшись мимо цепочки повозок, направляясь в конец процессии.

— Двигайтесь! Вперед! Вперед! — кричал он возницам, пролетая мимо телег. — Не останавливайтесь! Продолжайте движение!

Он и жеребец уже преодолели полпути к концу каравана, когда раздавшийся сигнал горна охраны отчаянно прокатился по долине. И почти тут же ему завторили призывные сигналы тарнишских горнов, они возвещали о начале атаки. Страх распространился среди людей. Возницы, и без того нервные и напряженные из-за попавшейся на пути засады, начали подгонять сидевших в своих повозках людей и орать друг на друга. Погонщики вновь погнали стада вперед.

Наверное, около тридцати мужчин и ребят увидели скачущего в конец каравана Валориана и поспешили присоединиться к нему. От хвоста послышались стоны, смешанные с бряцанием оружия.

Хуннул в два скачка преодолел небольшие заросли деревьев у себя на пути как раз вовремя, чтобы увидеть, как охрана каравана врукопашную сражалась с тарнишской кавалерией, имевшей нашивки Четвертого Легиона. Люди сошлись слишком близко, чтобы Валориан мог использовать волшебство, поэтому он замедлил бег Хуннула, давая возможность остальным всадникам догнать его. Затем он извлек меч и издал устрашающий боевой клич. Небольшая группка охотников рванулась в бой. Хуннул ворвался в самую гущу тарнишских всадников, лягаясь и кусая их. Валориан сражался с отчаянием и холодной яростью, нанося удары черным мечом направо и налево так, словно каждый его противник был самим Тирранисом.

Крики ярости, стоны боли, глухие удары железа о железо наполняли воздух. Охотники вокруг Валориана сражались словно волки, используя любое оружие, которое только можно было держать в руках. Конечно, они уступали легионерам в вооружении и боевой подготовке, но в случае своего поражения они потеряли бы все. Поэтому каждый член племени знал, что поражения быть не должно.

Валориан отразил мощный удар, нанесенный по голове здоровенным тарнишским офицером, увернулся от второго и аккуратно вонзил лезвие в небольшое незащищенное пространство между челюстью офицера и местом, где начиналась нагрудная пластина. Кровь хлынула из раны, и тарниш упал с лошади. А Хуннул прокладывал себе дорогу сквозь дерущуюся массу людей и лошадей.

— Во имя Шургарта и Амары! — прокричал Валориан, перекрывая гул сражения, и его люди ответили на его призыв боевым кличем.

Очень медленно тарниши начали отступать под яростным натиском оборонявшихся охотников. Солдаты ожидали встретить здесь слабых, тупых аборигенов, которые должны были спасаться бегством при первой же атаке. Они не были готовы встретить здесь мужчин и почти детей, сражавшихся с горевшими от ярости глазами, а их сила, казалось, была рождена просто самой безвыходностью ситуации.

Вдруг рукопашный бой словно замер, а тарниши призадумались на секунду.

— Отступаем! — прокричал какой-то солдат, и ряды тарнишей сломались. Они развернули своих лошадей и помчались галопом прочь, оставив охотников вздыхать от облегчения. Выигравший сражение арьергард каравана заулюлюкал вслед улепетывавшим по долине легионерам.

— Лорд Валориан, вы всегда приносите добрые вести своим появлением, — с усталой улыбкой выкрикнул один из воинов.

Вождь повис на Хуннуле, который от возбуждения описывал большие круги, и спросил:

— Что здесь произошло?

— Они появились вон из тех лесов, — ответил ему воин, указывая на большие заросли деревьев на краю долины. — Мы как раз проезжали мимо, и они набросились на нас. Их там, наверное, была целая сотня! Если бы вы не подоспели вовремя, они бы точно нас всех перебили.

— А вы не видели с ними генерала Тирраниса?

Охотник покачал головой.

— Нет.

Валориан с беспокойством посмотрел в ту сторону, куда поскакали тарниши. Если в засаде, на которую напоролась головная часть каравана, было около ста солдат, и столько же напало на арьергард, то где же находилась остальная часть гарнизона? Где был сам Тирранис? Генерал никогда не позволит племени так просто ускользнуть от него!

Вождь поторопил своих людей собрать убитых и раненых и погрузить их на последние повозки. Наконец-то караван начал двигаться, и охрана поспешила присоединиться к нему. На помощь Валориану прискакало еще несколько всадников из колонны, и теперь здесь собралось около сотни человек: мужчин, парней и нескольких женщин всех возрастов, которые собрались у повозок неровными рядами.

Теперь караван вместе с Айданом возглавлял сильный отряд мужчин, так же как и его тыл. Несмотря на все обстоятельства, вождь все же в глубине души надеялся, что этого будет достаточно. С другой стороны, у него просто не хватит людей, чтобы защитить караван со всех сторон. Однако он не думал, что им следовало опасаться нападения на середину каравана. Если бы даже это и входило в планы, то должно было бы совпадать по времени с засадой во главе колонны и нападением на ее тыл, то есть уже случилось бы. Сама долина защищала их, потому что с рекой, протекавшей по ней, она была слишком узка, чтобы позволить большим силам беспрепятственно достичь середины каравана и напасть на него. Он предполагал, что Тирранис устроил засаду, чтобы остановить колонну и дать возможность большим остальным силам проскользнуть и напасть на них внезапно. Но его план не сработал, и теперь племя снова двигалось вперед.

Валориан кинул взгляд назад через плечо. Его одолевали мысли о том, что теперь должен был предпринять Тирранис.

Но ему не пришлось долго мучиться в поисках ответа. Без дальнейших проволочек племя преодолело то место, где была устроена первая засада. Не обращая внимания на мертвых и раненых тарнишских солдат, они двигались вперед так быстро, как только позволяла им неровная местность. Но не успели они проехать и небольшого расстояния по дороге, когда раздавшийся крик заставил оглянуться воинов, ехавших последними. Один из них указывал назад, и тут все заметили оставшиеся силы тарнишского гарнизона, которые появились из-за вершины уступа у реки. На их копьях развевались красные флажки, оружие блестело в полуденном солнце.

Воины племени следили за тем, как кавалерия тарнишей вихрем заняла свои позиции, образовав семь широких рядов, которые растянулись от реки до самых склонов долины. Валориан почувствовал, как усиливается его напряжение. Похоже, что солдаты собирались прибегнуть к другой тактике в надежде помешать ему прибегнуть к колдовству. Их ряды были намного тоньше и куда более растянуты, чем прежде, возможно, чтобы не дать ему сотворить заклинание, направленное против большого числа людей.

К его великому раздражению, они были совершенно правы. Его могущество было огромным, но он был один перед лицом сотен, а его силы и способности к концентрации были ограничены слабостью его тела. Если тарниши будут бороться до конца и отвлекут его или убьют, тогда они без труда завладеют всем караваном.

Во рту Валориана все пересохло. Очень медленно он достал свой меч и попытался успокоиться, чтобы вернуть ясность мыслям. Он мысленно вознес молитву сразу всем четырем богам, хранившим племя. Сегодня Посланникам и так пришлось достаточно потрудиться в этой долине, и ему не хотелось бы больше утруждать их. Он взглянул на своих спутников и понял, что они были напряжены так же, как и он сам. Он с удивлением обнаружил, что рядом с ним на большой белой лошади сидит Карез. Наверное, этот здоровяк присоединился к ним всего несколько мгновений назад. Валориан ощутил легкое неудобство при мысли о том, что теперь ему, похоже, придется следить за своим тылом тоже.

Карез заметил, что вождь смотрит на него, и улыбнулся, зубы сверкнули в темной бороде. Словно догадавшись, о чем думает вождь, он острием меча указал на противника.

Как раз в этот момент тарнишские трубы протрубили сигнал к наступлению. Трубные звуки разнеслись по всей долине, сопровождаемые громким криком и неожиданно присоединившимся к нему громом скачущих копыт.

Охотники не задумываясь рванулись вперед, но Валориан отозвал их:

— Оставайтесь на местах!

Он прижался к гриве Хуннула, в то время как жеребец чуть отступил в сторону, и поскакал вперед, к передовым редким рядам защитников племени.

За его спиной караван карабкался вверх по подъему, все ускоряя и ускоряя движение. Стада лошадей и домашних животных проносились мимо словно птицы.

Нападающие тарниши приближались с устрашающей быстротой. Их ряды несколько изогнулись, потому что лошади скакали по неровной местности. Раздался еще один громкий призыв горна, и копья всадников одновременно опустились, целясь в застывших в ожидании воинов.

Валориан позволил себе только на секунду задуматься, где мог находиться в этот момент сам генерал Тирранис, прежде чем он поднял руки и начал свою первую атаку. Он выпустил шесть больших шаров энергии на огромной скорости, целясь вдоль линии скакавших галопом лошадей. Его волшебная артиллерия с ужасной силой обрушилась на всадников. Взрывы вздыбили землю, разбрасывая во все стороны грязь и осколки камней, пугая лошадей, а некоторых сбивая с копыт.

Но все же этого было недостаточно. Тарниши ожидали встретить волшебную бомбардировку и поэтому продолжали настойчиво двигаться вперед.

Валориан лихорадочно раздумывал, пытаясь отыскать в сознании еще какой-нибудь способ остановить их. Он не хотел снова прибегать к огню, потому что линия солдат была слишком растянута, а ветер дул в долину с востока. Он также не мог создать лавины камней, потому что действие разворачивалось на слишком большом пространстве. Ему нужно было выработать новую тактику.

Неожиданно он понял, что существовала-таки одна возможность, но она казалась сумасшедшей, и все же он решил прибегнуть к ней. Он был не способен творить жизнь, но он мог создать иллюзию жизни, как он уже делал не раз, рассказывая о своем путешествии в Гормот. Он воспользуется подобной же картинкой, только сделает ее больше и тогда посмотрит, насколько тарниши бесстрашны.

Он прикрыл глаза, вспоминая маленькие, уродливые тела горфлингов, а затем мысленно сложил в голове заклинание. Воспользовавшись грязью, кусочками гравия, пылью и листьями, чтобы придать своему изображению иллюзию объемности, он направил волшебство на сотворение огромной ожившей фигуры. Он понял, что его затея удалась, когда услышал, как его люди закричали от испуга.

Вождь открыл глаза, и сам был поражен при виде огромной, вполне реальной фигуры, которая стояла теперь между наступавшими тарнишами и воинами племени. Это было воистину страшное зрелище! Монстр, чудовище в виде горфлинга возвышалось над близлежащими деревьями и преграждало путь в долину. Тарнишская кавалерия тоже увидела фигуру и рывком заставила своих лошадей остановиться.

Было очень трудно догадаться, что на самом деле это создание не имело веса и не могло причинить вреда. Но Валориан не стал ждать, пока тарниши сами поймут это, и привел свое творение в движение. Оно ужасно зашипело и потянулось вперед, словно намереваясь схватить лошадей. Ряды тарнишей смешались. Лошади заметались от ужаса, из стороны в сторону бросая седоков. Солдаты с широко раскрытыми ртами повернулись на месте и бросились бежать прочь от страшилища.

— Стойте на месте! — прокричал Валориан своим людям. — Это чудовище всего лишь картинка!

Охотники в изумлении переводили взгляд со своего вождя на изображение горфлинга, их глаза почти вылезли из орбит, но все же они подчинились приказу.

— Теперь медленно отступайте! — приказал Валориан и жестом показал им на караван. Они с благодарностью поспешили выполнить его приказ. Валориан же остался, чтобы удерживать в жизни фигуру горфлинга так долго, как только мог.

В то же самое время, на возвышении в долине у берега реки генерал Тирранис и губернатор Антонин наблюдали за бегством чадарианского гарнизона, но каждый при этом испытывал различные эмоции. Тирранис был просто вне себя от злости на тупых и безмозглых солдат.

Антонин же при виде второй демонстрации волшебной силы находился в шоке и мог с трудом сдержать гнев и страх. Он повернулся к Тирранису, его неудовольствие моментально вытеснило страх, и он начал кричать на генерала.

— Почему вы ничего не сказали мне об этом охотнике, который обладает даром творить чудеса? Мы не можем нанести поражение такому великому колдуну! Мы должны дать им уйти! Вся эта затея — пустая трата времени. Я не позволю своему легиону…

Но ему не дали продолжить. Рука Тирраниса взметнулась и с размаху опустилась на правую щеку и нос молодого губернатора, чуть не вышибив его из седла.

— Заткнись, идиот! — прошипел Тирранис. — Его возможности не безграничны!

Антонин гневно посмотрел на него и вытер кровь, побежавшую из носа, надушенным платком. Он был разгневан не только на чадарианского губернатора, но и на себя самого за то, что не осмеливался возразить. Будь на его месте более сильный мужчина, он не стерпел бы подобного оскорбления.

— Не безграничны! — повторил он, пытаясь скрыть свой гнев под маской недоверия. — Посмотрите-ка на это существо, которое он там воздвиг. Ни один из наших солдат не осмелится пройти мимо него!

Тирранис издевательски засмеялся:

— Это иллюзия, картинка. Волшебство не может творить жизнь. Посмотрите на него повнимательнее. Он же просвечивается насквозь.

— Я не верю. Генерал Сарджас, вы, без сомнения, не станете рисковать своими войсками против такого чудовища, — обратился Антонин к командующему Двенадцатым Легионом, который сидел рядом с ним на коне, с крепко сцепленными зубами наблюдая за действиями обоих губернаторов.

— А ему и не придется, — выдохнул Тирранис, не давая командующему ответить. — Я возьму с собой свой собственный гарнизон против охраны. Вы же нападайте на само племя. Я уверен, что вы справитесь с женщинами и детьми.

Лицо молодого губернатора гневно покраснело от полученного оскорбления, к тому же оно повторяло его собственные слова, сказанные ранее.

— А что, если там есть еще…

— Там больше нет колдунов! — Тирранис ткнул пальцем в сторону исчезающего каравана. — Там есть только он, и он принадлежит мне!

Всего на долю секунды Антонин случайно сумел заглянуть в темные глаза Тирраниса, сквозь холодный как лед взгляд и иссушающий гнев, в самые глубины сознания. И за это короткое мгновение ему показалось, что он сумел разглядеть там растущее безумие. Его забила дрожь, и он поспешил отвести взгляд от этого ужасного лица.

— Хорошо, хорошо, — торопливо согласился он. — Мы сделаем это.

Все что угодно, только поскорее закончить это ужасное задание и освободиться от Тирраниса.

Без слов и жестов Тирранис выхватил меч и галопом погнал лошадь вниз по склону, чтобы преградить путь отступающим войскам. Офицеры застыли перед ним у подножия холма, их лица горели от стыда и перекосились от страха, их туники были покрыты грязью, а лошади блестели от пота.

— Скоты! — закричал на них генерал. — Вы не заслуживаете того, чтобы вас называли тарнишами! Немедленно остановите этих людей, пока я вам всем не посносил головы!

Никто из офицеров не осмелился ослушаться его. Торопясь, насколько это было возможно, они остановили улепетывавших солдат, развернули испуганных лошадей и привели войска в порядок. Все это время фигура горфлинга завывала и пыталась схватить кого-то со своего места на дороге.

Когда подразделения Четвертого Легиона были переформированы, генерал объехал ряды застывших с белыми от страха лицами солдат.

— То, что вы видите — это обман! — прокричал он, грозя горфлингу кулаком. — Вы бежите от картинки, идиоты! А вот это — настоящее! — и он указал на исчезавших вдали воинов и последние повозки племени. — Уничтожьте их! — снова закричал он. — Уничтожьте их сию же минуту! Докажите, что вы мужчины, а не кролики!

По рядам воинов пролетел словно неровный выдох. С быстротой и умением, которыми всегда славился в бою Тирранис, он преобразовал своих людей в новые боевые порядки.

Но даже самый лучший его план или самые страшные угрозы не могли заставить легионеров решиться напасть на это завывающее чудовище, если бы Тирранис лично не возглавил нападение. Высоко подняв над головой меч, тарнишский генерал выкрикнул приказ начать атаку и погнал лошадь галопом прямо к ужасающему горфлингу. Солдаты последовали за ним, сперва неохотно, следя, как их генерал приближается к чудовищу, а затем со все более усиливавшейся уверенностью, когда они поняли, что горфлинг не мог схватить человека.

На глазах изумленных тарнишей Тирранис заставил свою лошадь проскакать прямо сквозь ноги чудовища. И с оглушительным криком весь чадарианский гарнизон рванулся за своим лидером.

Валориан с отвращением наблюдал за генералом. Он должен был признать, что генерал был не лишен отваги. Но он значительно усложнил ситуацию. Силы Валориана таяли, так как ему приходилось расходовать много волшебной энергии, а теперь тарниши снова перешли в наступление. Он мгновенно стер изображение горфлинга, чтобы сэкономить силы, и погнал Хуннула вдогонку каравана. И снова воинам племени пришлось повернуть свои лица навстречу врагу, в то время как караван продолжал с максимальной скоростью двигаться вперед.

На этот раз тарниши не стали атаковать прямыми рядами. Они разделились на три группы, которые атаковали воинов с разных сторон. Одна группа пронеслась по склону, нависшему над долиной, и выпустила целый лес черных стрел в ряды защитников племени. Остальные две группы, одну из которых вел сам Тирранис, напали с правого фланга и в центр.

Валориан отчаянно пытался спрятаться от дождя стрел под небольшим защитным полем, одновременно удерживая тарнишей на расстоянии с помощью снарядов голубой энергии, огненных шаров и дымовых завес. И все же тарниши преодолевали его преграды и продолжали наступать. Он чувствовал, как тают его силы, а заклинания становятся все слабее. Несмотря на свой волшебный дар, он все же был один перед лицом куда более многочисленного противника, который наступал на него с разных концов. Никто из членов племени не мог помочь ему побороть тарнишей, пока они не приблизятся на расстояние полета стрелы, а к тому времени уже будет поздно.

Атакующие тарниши ворвались в их ряды, их мечи разрушили оборону охотников. Валориан с группой воинов пытался сдерживать их продвижение вперед, но охотники не умели маневрировать или наносить удары сходу. Они умели только открыто принимать бой и обороняться. И слишком скоро их слабые силы растаяли под натиском многочисленного противника. Воины сгрудились вокруг своего вождя в последней попытке отразить нападение. Все вокруг представляло собой кровавое поле, усеянное кувыркавшимися и падающими лошадьми, сражающимися мужчинами, и над всем этим витал запах крови и почти осязаемый страх.

Спустя считанные мгновения тарниши окружили и отрезали от каравана оставшихся в живых охотников. Теперь остальная часть племени осталась без защиты и без помощи.

Осознав нависшую над ними опасность, возницы начали отчаянно погонять лошадей и выхватили оружие, собираясь защитить себя и свои семьи. Но странно, силы чадарианского гарнизона не двигались с места, пытаясь остановить повозки. Вместо этого они сосредоточили всю силу своего удара на попавших в кольцо воинах.

Валориан с ужасающей ясностью все это видел. Он не мог защитить караван, когда он был растянут по дороге, к тому же сейчас он должен был позаботиться о том, чтобы защитить себя и людей вокруг него. Они все вели рукопашный бой. Валориан знал, что, если сейчас же он не предпримет каких-либо быстрых действий, все его воины будут уничтожены, а племя останется без защиты. Он увидел Тирраниса, который мечом прокладывал себе путь к вождю, и он направил Хуннула навстречу генералу.

Затем раздался звук, от которого кровь застыла у него в жилах. Крики перекрыл трубный звук новых фанфар, заглушивший ржание лошадей и бряцание оружия. Вождь рывком вскинул голову, чтобы посмотреть на долину. И то, что он там увидел, наполнило его сознание горьким отчаянием.

Там, рядом с рекой, был целый легион, двигавшийся бесчисленным множеством кавалерии и пехоты, целая тысяча лучших воинов императора, которые преследовали племя. Чувствуя дурноту, Валориан узнал эмблему с изображением черного орла на их туниках. Это был Двенадцатый Легион из долин Рамсарина.

Тирранис перерубил молодого охотника на своем пути и увидел выражение безнадежности, написанное на лице Валориана.

— Да, колдун! Твое племя сейчас умрет!

И на целое мгновение, которое показалось вечностью, Валориан поверил в его правоту.

ГЛАВА 17

Мимо окруженных воинов племени, подобно несокрушимой военной машине, маршировали ряды легионеров, собранные во впечатляющие фаланги. Черные флаги развевались на ветру подобно крыльям ворона. Гулкое эхо их шагов в сочетании с бряцанием оружия похоронным колоколом билось в сознании Валориана. Он беспомощно наблюдал, как они ускорили движение, перейдя на быстрый бег, чтобы догнать караван племени.

Чадарианский гарнизон, вдохновленный видом своих собратьев по оружию, безостановочно сжимал кольцо вокруг оставшихся в живых воинов. Вождь бросил еще один последний взгляд, провожая удаляющийся легион, а затем был вынужден сосредоточиться на отражении очередной атаки. Он сжал зубы. Он чувствовал вкус пыли и кровавую горечь поражения. Если бы только у него было чуть больше сил, чуть больше способности управлять своей волшебной энергией, чуть больше мощи. А именно этой самой малости и недоставало ему сейчас, чтобы спасти свой народ. Он почувствовал, как в нем поднялась волна негодования. Если он был избранником Амары, если ради богини он рисковал и поставил на карту все, противопоставив себя горфлингам, почему же она позволила ему повести свой народ на бойню? Почему богиня отвернулась от него?

Чувствуя, как противно заныло сердце, он поднял меч, собираясь увлечь в бой воинов, когда вдруг отрывистые обрывки собственных мыслей вернулись в сознание, наполнив его необыкновенной ясностью. Чуть больше мощи. Горфлинги.

Ну конечно. Вот что ему было нужно, горфлинг. Если бы у Валориана был горфлинг, чтобы усилить его волшебную силу, он мог бы воспользоваться ею и уничтожить тарнишей, спасти свой народ. Но, ради всех святых богов, как он мог достать из недр Гормота и привести себе на помощь одного из этих созданий сюда, в царство смертных? Да и поможет ли ему горфлинг за пределами Илгодена?

У Валориана пока не было ответов на все эти вопросы, так же как не было времени, чтобы узнать их. Небольшие силы воинов таяли на глазах, и Тирранис приближался к нему. Теперь их разделяло только два воина, и генерал яростно прокладывал себе путь вперед.

Именно в эту самую минуту Валориан решился. Ему было нечего терять, поэтому он собирался попробовать, независимо от того, каким будет результат его попытки. Он развернул Хуннула прочь от переднего края сражающихся, направив его на небольшое свободное пространство, остававшееся в центре окруженных воинов.

— Назад, назад! — прокричал он своим людям. — Отходите назад ко мне!

Его призыв быстро разлетелся среди воинов, и они повиновались ему так быстро, как только могли. Некоторые из них все еще были верхом, некоторых поддерживали под руки товарищи. Но в целом в живых оставалось едва больше полусотни человек. Все вместе они образовали вокруг вождя словно тугой узел. Тарниши сжимали кольцо.

Валориан понял, что у него не хватит сил, чтобы удержать вокруг своих воинов защитное поле, если он отправится на поимку горфлинга, но он все же мог попытаться создать для них подобие укрытия. И на пределе своих возможностей он бросил заклинание в землю, направив его камням, спрятанным в ее недрах.

Неожиданно земля начала вспучиваться кольцом вокруг последних воинов племени. Казалось, что сражение замерло. Тарниши растерянно оглядывались по сторонам и начали отступать. Только Тирранис не шевелился. Он потянулся к своему защитному амулету, когда вдруг в это самое мгновение камни разорвали землю у ног его коня и взметнулись ввысь. Лошадь резко отпрыгнула в сторону. Раздался оглушительный грохот, и камни улеглись в округлую стену высотой выше роста сидящего на лошади человека, окружив охотников и их коней. С оглушительным шумом из земли вылетел самый большой матовый валун, поднялся над стеной и закрыл кольцо сверху, превратившись в крышу, которая надежно укрыла спрятанных внутри людей от стрел и копей тарнишей.

На поле боя опустилась изумленная тишина. Тарниши разглядывали каменную крепость со смешанным чувством удивления и смущения.

Один лишь генерал Тирранис не был удивлен. Он был вне себя от ярости.

— Охотник, ты все равно не сможешь убежать! — прокричал он. — Ты своими руками воздвиг себе гробницу! — Затем он повернулся к своим людям. — Вам удавалось преодолевать куда более мощные преграды. Разрушьте эту штуковину, если потребуется, голыми руками!

Солдаты некоторое время колебались, а затем неохотно двинулись к каменной башне.

А внутри каменной крепости охотники в изумлении рассматривали ее стены.

— Что это? — прошептал один из них.

Валориан расслышал его слова и поднял голову, чтобы посмотреть на лица людей, окруживших его. Все они заметно ослабели, пот тек с них ручьями, люди были перепачканы грязью и кровью. Некоторые из них были ранены, а один умер, так и не дождавшись помощи двух товарищей, которые склонились, чтобы осмотреть его рану. Некоторые всадники спустились с лошадей, чтобы успокоить нервничающих животных.

Свет, пробивавшийся сквозь матовый потолок, был окрашен в странный желтоватый оттенок, и это делало лица людей болезненными. Воздух был теплым, постепенно насыщаясь тяжелым запахом пота и людской крови, но сквозь щели между камнями внутрь крепости проникал слабый ветерок и немного света. Тишину прорезал грубый голос:

— Лорд Валориан, что вы теперь предложите нам сделать? Может быть, разбить стоянку?

Разумеется, это был Карез, и, как всегда, он не мог обойтись без своих ехидных замечаний.

Валориан не стал обращать внимания на его тон. Вместо этого он соскочил с Хуннула на землю. Ноги подогнулись под ним, потому что он чувствовал страшную усталость. Ему пришлось ухватиться за поводья Хуннула, чтобы удержаться на ногах.

— Я намерен обратиться за помощью, — резко отозвался он, — и мне потребуется время, чтобы это сделать.

— Время! — воскликнул один из воинов. — Но у нас нет времени. Разве ты не видел легион? Они же уничтожат все племя! Мы должны остановить их!

— Мы их остановим. Но мы ничем не поможем нашим семьям, если погибнем.

— А они нам совершенно ничем не смогут помочь, если сами погибнут! — упрямо проговорил Карез. — Это ты привел нас к такому ужасному концу своими сказками о переселении и спасении от тарнишей. Что ж, они все равно нас поймали. Что теперь ты намерен предпринять?

Валориан с трудом подавил в себе желание на веки вечные пригвоздить ядовитый язык Кареза к небу и ответил по возможности более спокойно:

— Я сделаю то, что я должен сделать. А теперь тихо! Следите за происходящим сквозь стены убежища!

Люди как-то неловко переглянулись, но все же сделали так, как им было приказано. Они зашли уже слишком далеко, куда дальше, чем многие вообще рассчитывали, последовав за своим вождем. Кто знает, может быть, ему и удастся спасти их.

Валориан подошел и остановился рядом с воином, который только что умер. Два его друга все еще стояли рядом с усопшим, стирая с лица грязь и аккуратно укладывая его меч рядом с телом. У одного из них в глазах стояли слезы. Вождь опустился на землю и, скрестив ноги, уселся рядом с воином. Он знал его много лет и глубоко переживал потерю.

— Скоро появятся Посланники, — тихо проговорил он.

Друзья погибшего при упоминании Посланников вопросительно посмотрели на Валориана, но не отодвинулись.

Не было произнесено ни слова. Хуннул подошел и встал рядом со своим хозяином, его длинные ноги надежно подпирали спину Валориана.

— Мне нужна твоя сила, дружок. Останешься ли ты со мною? — спросил Валориан своего коня.

«С радостью», — отозвался Хуннул и опустил ему на голову морду. Окружившие их охотники с любопытством следили за происходящим.

Хотя Валориан и сам не до конца знал, что ему следует делать, у него все же была одна идея, единственное, что вообще могло прийти в голову. Он молился про себя, чтобы все получилось как надо, потому что он совершенно точно знал, что еще на одну попытку у него просто не хватит сил.

Он стащил с руки золотой браслет и положил его на колени с таким расчетом, чтобы легко схватить его при первой необходимости. Затем он откинулся назад, прислонившись к передним ногам Хуннула, и прикрыл глаза. Он ощутил, как внутри него начала накапливаться энергия. Звуки окружающего мира постепенно таяли, уступая место тишине, в то время как его сознание рванулось вперед, сливаясь с сознанием коня. Из-за того что они раньше уже совершали подобное, он без труда отыскал Хуннула и превосходно устроился в сознании жеребца.

Валориан почувствовал, как исполинская сила Хуннула обрушивается на него, обжигающе горячая и живая, словно молния. С некоторым удивлением он вдруг понял, что следы от удара молнии все еще живут внутри его коня. Он не замечал этого прежде, потому что в основном сосредотачивался на сознании Хуннула, но сейчас, когда он черпал силу из его мышц, костей и крови, он ощутил, как легкое потрескивание молнии наполняет каждую его клеточку.

Словно возродившись благодаря энергии коня, Валориан послал свое сознание прочь из телесной оболочки на поиски души умершего воина, рядом с которым он сидел. Он не знал, чего ему следовало ожидать от этой попытки, так же как не знал, возможно ли вообще отделить сознание от тела. Но похоже, что с помощью колдовства ему удалось это сделать. Он почувствовал себя совершенно невесомым и утратившим все ощущения, в то время как его сознание перешагнуло границы телесной оболочки.

Его глаза раскрылись. Он очень удивился, обнаружив свое тело сидящим рядом с конем не далее чем в двух шагах от него. На какое-то мгновение он испугался, что слишком хорошо произнес заклинание и отделил свою душу от тела навсегда. Но потом он заметил, что его грудь слабо вздымалась и опадала, из неглубокого пореза на руке чуть заметно сочилась кровь. Он был жив.

Приободрившись, он начал смотреть по сторонам в поисках души умершего воина. Мир, в который он вступил, мало чем отличался от уже виденного им прежде, когда его поразила молния. Царство смертных было словно размазано и светилось каким-то неземным ярким рассеянным светом. Но, в отличие от предыдущего раза, этот мир не растаял из вида. Валориан довольно скоро обнаружил душу умершего. Она была рядом, смущенная, рассерженная и испуганная. Вождю были хорошо знакомы эти чувства. Он потянулся к умершему, чтобы подбодрить его, и вместе они принялись ждать.

Вечности незнакомо течение времени, поэтому в жизни их ожидание, наверное, показалось бы Валориану бесконечным. На самом же деле Посланники появились, не успел он и пару раз вздохнуть. На этот раз их было всего двое, но они все так же ослепительно сияли белизной и были загадочны, как и прежде. Для умершего они привели с собой оседланного боевого коня и предложили ему подняться в седло. Если даже они и почувствовали присутствие Валориана, они не обратили на это ни малейшего внимания.

Быстрее орлов они понеслись прочь от мира смертных вперед в завесу тумана, и сознание Валориана последовало за ними, прикасаясь к умершему, как к поводырю. Он был рад, что погибший воин сопровождал его, потому что путь через густые серые облака оказался дольше, чем ему помнилось. Если бы у него не было Посланников и души погибшего, он легко сбился бы с пути и навсегда заблудился бы в облаках вечности. Он постарался не думать о том, как отыщет дорогу назад в одиночестве.

Наконец-то они вырвались из облаков на благословенный свет и опустились в долине царства мертвых. Впереди возвышалась гора Илгодена, и при виде ее сознание Валориана безмолвно и печально простилось со своим спутником и направилось по зеленым травам к высокому горному пику. Он невольно задумался: знали ли боги о его присутствии? Лучше бы им это было неизвестно. Лорду Сорсу могло не понравиться, что какой-то смертный заимствует его слуг. Он отогнал эти мысли прочь, когда пик Илгодена раскинул свои склоны у его ног. На этот раз ему не надо было искать дверь. Он направился прямо к входу, которым пользовался прежде, и погрузился в холодную глубину туннеля, отодвинув в сторону черный утес.

Он сразу же ощутил почти осязаемый удар ненависти и злобы, который источали сознания этих маленьких хитрых существ. Это было очень сильное чувство, которое было ему незнакомо по прежнему путешествию души в недра Гормота. Оно чуть не раздавило его своей глубиной и силой. Он яростно отбивался от этого чувства, используя всю свою и Хуннула силу. Взамен он попытался сосредоточиться на поисках горфлинга.

Он знал, что они сидели рядом, спрятавшись в камнях и выступах каменных стен, ожидая души осужденных, которые спускались по дороге, но он не мог сказать точно, где именно их следовало искать, а ему не хотелось бы насторожить эти создания, бесполезно хватая руками воздух якобы потайных мест. Однако существовал один горфлинг, которого он ясно помнил, так же как и место, где он таился. Может быть, он все еще сидел там. Его сознание все глубже и глубже проникало в потайные уголки темных щелей. На этот раз ему не нужен был свет, чтобы найти дорогу, но он мечтал только о том, как бы рассеять эту ужасную пожирающую темноту. Словно червь, он прополз по туннелю, миновал лавовую реку и начал спускаться вниз по длинным извивающимся переходам.

Наконец он достиг того отрезка пути, где горфлинг попытался стащить у него кинжал. Как он и надеялся, маленькое чудовище пряталось в щели, ожидая приближающиеся души, чтобы вдоволь поиздеваться над ними. Валориан собрал свою энергию в мощный кинетический кулак, послал ее по каналу, созданному его сознанием, в Гормот и выхватил существо из его укрытия, прежде чем оно успело сообразить, что происходит. Горфлинг издал яростный тревожный скрежет.

И мгновенно каждый горфлинг, обитавший здесь, знал о присутствии Валориана и с воплями помчался навстречу ему. Вождь скорее чувствовал, чем знал, что если существам удастся изловить его, то они смогут поработить его сознание своими собственными сильными и хитрыми мыслями. Он отчаянно кинул сознание прочь по туннелю, унося горфлинга с собой.

Другие существа яростно бросились в погоню. Валориан прибавил ходу, держа мысленно горфлинга в руке. Он медленно оторвался от своих преследователей и достиг выхода прежде, чем они смогли поймать его. Он не имел понятия, удастся ли ему открыть дверь с помощью заклинания изнутри, но он в любом случае решил попробовать и был вознагражден, когда дверь с треском распахнулась. Темнота и крики горфлингов растаяли на свету, и Валориан со своим пленником покинул недра Гормота. Прежде чем остальные горфлинги выскользнули наружу, он закрыл дверь и торопливо повернул прочь из царства мертвых.

Очень скоро они достигли облаков, которые разделяли царство мертвых и царство живых. Валориан даже не успел к этому приготовиться. Теперь у него не было проводников. Он не знал наверняка, как далеко простиралась полоса облаков, так же как и не знал он, в каком направлении ему следовало двигаться. Его сознание заблудилось здесь из-за полного отсутствия видимости, ощущений, возможности физически чувствовать, и его движение превратилось в дерганье.

Он прыгал то в одну сторону, то в другую в этих совершенно слепых облаках и всякий раз утыкался носом в пустоту. Его сознание начали сжимать тиски панического страха.

В его руках радостно хихикал горфлинг, наслаждаясь трудностями Валориана. Но вдруг он недовольно засвистел.

Издалека, откуда-то от границы облаков прилетел к Валориану голос, сильный, сочный, мужской. «Хозяин! Мы здесь! Сюда!» Это был Хуннул, он рвался навстречу Валориану. Вождь кинулся на звук этого любимого голоса, чье прикосновение будто светом пронзило темноту.

Неожиданно он был снова в теплом сумеречном каменном укрытии, шум лошадей и людей ранил слух, за спиной он чувствовал прикосновение ног Хуннула. От удивления он несколько раз моргнул и почувствовал, как что-то дергается в его руках.

«Хозяин, браслет!» — торопливо напомнил Хуннул.

Валориан схватил золотой браслет и опустил его на голову яростно извивавшегося в его руке существа. Когда золото улеглось на шее горфлинга, он затих. Но его пронзительный вопль бешенства привлек всеобщее внимание.

— Всевышние боги, что это? — выдохнул Карез. Все люди смотрели со священным ужасом на маленькую, наделенную разумом тварь, подобную лишенной шерсти обезьяне, висевшую в руке Валориана.