Пользы от записи было не много. Камера охватывала только школьный двор, а не прилегающие тротуары и улицы. У самого края кадра можно было разглядеть нечеткие фигуры прохожих. Без особой надежды на то, что удастся вытянуть из нее что-то полезное, Райм велел Куперу отправить кассету в лабораторию в Квинсе для цифровой обработки. Техник заполнил форму доверенности на передачу улики, упаковал кассету и вызвал машину.

Белл поблагодарил миссис Бартон за содействие.

– Все, что в наших силах. – Она помолчала, оглядывая девушку. – Да, Женева, мне очень надо встретиться с твоими родителями.

– С моими родителями?

Бартон медленно кивнула.

– Должна сказать, я разговаривала с несколькими учениками и учителями, и почти все сказали, что твои родители не особенно интересуются школьной жизнью. Никто их даже не видел.

– У меня отличная успеваемость.

– Ну, это мне хорошо известно. Мы очень довольны твоей успешной учебой, Женева. Но суть школы – во взаимодействии родителей и детей. Мне хотелось бы с ними поговорить. У них есть сотовые?

Женева оцепенела.

Повисла давящая тишина, которую нарушил голос Линкольна Райма:

– Должен открыть вам правду.

Женева опустила глаза, стиснула кулаки. Глядя на миссис Бартон, Райм сказал:

– Я только что говорил по телефону с ее отцом.

Все, кто был в комнате, уставились на него.

– Так они вернулись?

– Нет, и не вернутся в ближайшее время.

– Как?

– Я сам попросил их не приезжать.

– Да? Почему? – Бартон нахмурилась.

– Я так решил. Чтобы обезопасить Женеву. Спросите хотя бы у Роланда Белла… – Райм бросил на детектива короткий взгляд, и каролинец кивнул – вполне уверенно для человека, не имеющего ни малейшего представления о том, что происходит. – Иногда, организуя защиту свидетелей, нам приходится изолировать их от семей.

– Я о таком не слышала.

– Иначе, – продолжал сочинять Райм, – преступник может использовать родственников жертвы, чтобы выманить ее в удобное для себя место.

Бартон кивнула:

– Логично.

– Роланд, как это у вас называется? – Райм снова одарил Белла взглядом, затем сам предложил ответ: – Изоляция зависимых лиц… Кажется, так?

– ИЗЛ, – кивая, подтвердил Белл. – Именно так и называется. Очень серьезная методика.

– Что ж, спасибо за объяснение, – сказала консультант. – Но твой дядя будет за тобой присматривать?

На этот раз ответил Селлитто:

– Нет, мы считаем, что Женеве лучше пока оставаться здесь.

– В отношении ее дяди мы также решили использовать ИЗЛ, – пояснил Роланд. Из уст полицейского-южанина, с его тягучим произношением, сомнительное заявление прозвучало особенно правдоподобно. – Хотим вывести его из поля зрения.

Бартон приняла все за чистую монету – Райм видел это по выражению ее лица.

Женщина повернулась к Женеве:

– Ну что же, когда все закончится, пусть они обязательно мне позвонят. Ты, похоже, справляешься с ситуацией, но стресс не проходит бесследно. Мы соберемся и все вместе обсудим некоторые вопросы. – Затем, улыбнувшись, добавила: – Нет такой беды, которую нельзя было бы исправить.

Изречение, которое наверняка было запечатлено на табличке или на кофейной кружке в ее кабинете.

– Наверное, – уклончиво сказала Женева. – Там посмотрим.

Когда женщина ушла, девушка повернулась к Райму:

– Не знаю, что и сказать. Я вам так благодарна!

– Я главным образом исходил из собственных интересов, – смущенно пробормотал Райм. – Не могу же я каждый раз, когда у нас возникнет к тебе вопрос, звонить в Службу защиты детства и искать тебя по приютам.

Женева рассмеялась:

– Прикидывайтесь сколько хотите. Все равно спасибо.

Она подошла к Беллу и объяснила, какие книги, одежду и прочие вещи надо забрать для нее из подвала на Сто восемнадцатой улице. Детектив сказал, что взыщет со лже-дяди те деньги, которые она ему заплатила.

– Он ничего не отдаст, – сказала Женева. – Вы его плохо знаете.

Улыбнувшись, Белл добродушно сказал:

– О да, отдаст все до цента. – Из уст человека с пистолетом это прозвучало вполне убедительно.

Женева позвонила Лакише и сказала, что временно остается у Райма, потом отправилась вслед за Томом в комнату для гостей.

Селлитто спросил:

– Эта женщина-консультант, что, если она узнает, а, Линк?

– Узнает о чем?

– Ну-у-у, к примеру, что ты наврал про родителей Женевы, выдумал какие-то полицейские процедуры? Как это ты залепил? ИЗН?

– ИЗЛ, – поправил его Белл.

– А что она мне сделает? – прорычал Райм. – После уроков оставит? – Он резко кивнул на доску с таблицей: – Может, вернемся наконец к работе? По улицам разгуливает убийца, и у него есть сообщник. И еще заказчик, который их нанял. Припоминаете? Я хотел бы выяснить, кто они, черт возьми, такие, хотя бы в ближайшее десятилетие.

Сакс перешла к столу и начала разбирать папки и копии материалов, которые Уильям Эшбери разрешил ей взять из библиотеки фонда – этого «мелкого места преступления».

– Здесь в основном материалы о Холмах Висельника: карты, рисунки, статьи. Еще кое-что о «Поттерс-Филд», – сказала она.

Она по одному передала документы Куперу, который выбрал несколько рисунков и карт района Холмы Висельника и клейкой лентой прилепил их на доску. Райм сосредоточенно их рассматривал, пока Сакс выкладывала то, что ей удалось раскопать. Подойдя к доске, она кончиком пальца ткнула в двухэтажное здание на одном из рисунков:

– Таверна «Поттерс-Филд» находилась как раз вот здесь. – Она пробежала глазами несколько документов. – Похоже, репутация у заведения была дурная, там ошивались всяческие аферисты вроде Джима Фиска, Босса Твида и политиков из «Таммани-Холл».

– Вот видишь, Сакс, какими полезными могут оказаться «мелкие места преступлений»? Ты теперь просто кладезь ценнейшей информации.

Амелия бросила на него наигранно-грозный взгляд, затем взяла в руки лист ксерокопии:

– Вот статья о пожаре. Здесь говорится, что в ночь, когда сгорела «Поттерс-Филд», свидетели слышали взрыв, донесшийся из подвала таверны, и почти сразу все заведение охватил огонь. Подозревался поджог, но никого не арестовали. Обошлось без жертв.

– Зачем Чарлз туда ходил? – вслух размышлял Райм. – Что имел в виду, говоря о справедливости? И что там «навсегда погребено под толстым слоем земли»? Какой-нибудь ключ к разгадке? Какие-то улики, клочок документа, который помог бы ответить на вопрос, кто желает смерти Женеве Сеттл?

Селлитто помотал головой:

– Да, жаль, что это случилось сто сорок лет назад. Сейчас там ничего не осталось.

Райм посмотрел на Сакс. Та перехватила его взгляд, и ее губы изогнулись в улыбке.

Глава 27

– В некотором смысле вам повезло, – объяснял Дэвид Ю, молодой инженер муниципальной службы с колючей прической на голове.

– Нам бы не помешало, – сказала Амелия Сакс. – Немного везения, имею в виду.

Разговор происходил на Западной Восьмидесятой улице, в полуквартале от парка «Риверсайд». Сакс и ее собеседник стояли перед трехэтажным особняком, неподалеку расположился мини-фургон с оборудованием для осмотра мест преступлений, а чуть в стороне – подруга Амелии из отдела К9, Гейл Дэвис, с псом по кличке Вегас. На службе в полиции в основном состояли немецкие и бельгийские овчарки, а в саперных подразделениях использовали лабрадоров-ретриверов. Вегас, однако, был бриар – французская овчарка с длинным послужным списком. Кроме острого нюха, бриары известны поразительным чутьем на угрозы для человека и домашнего скота. Райм и Сакс рассудили, что при расследовании дела стосорокалетней давности в дополнение к высокотехнологичным штучкам пригодятся и более традиционные методы.

Инженер Ю кивнул на здание, которое возвели на месте сгоревшей таверны «Поттерс-Филд». На угловом камне стояла дата: 1879.

– В то время для постройки такого здания дно котлована не закрывали бетонными плитами. Обычно по периметру выкапывали канаву, заливали ее бетоном и клали стены. Такой фундамент образовывал несущее основание, а пол в подвале оставался земляным. С тех пор строительные нормы изменились. Примерно с начала века дно котлована начали бетонировать, хотя и не для того, чтобы усилить несущее основание, просто из соображений санитарии. Так что строители вряд ли стали бы углублять котлован.

– То есть в этом и есть наше везение: что бы там ни зарыли в середине девятнадцатого века, оно, вероятней всего, никуда и не делось? – спросила Сакс.

«Навсегда погребена…»

– Точно.

– Зато теперь над ним слой бетона…

– Наверняка.

– Какой толщины? Фут или около того?

– Думаю, меньше.

Сакс не торопясь обогнула здание. Грязное и невзрачное на вид, но квартиры в нем наверняка сдают тысячи по четыре в месяц. В задней стене имелся служебный вход, ведущий в подвальное помещение.

Она почти вышла обратно к фасаду, когда зазвонил сотовый.

– Детектив Сакс слушает.

Звонил Лон Селлитто. Он нашел владельца здания, который жил всего в нескольких кварталах и сейчас направлялся к ним, чтобы впустить их в подвал. Через секунду позвонил Райм, и Амелия пересказала ему все, что узнала от Ю.

– Повезет – не повезет, – с нотками раздражения в голосе сказал он. – Я направил к вам группу технического наблюдения с ультразвуковыми сканерами и ПРЛ.

В этот момент приехал хозяин – невысокий мужчина с лысиной на макушке, одетый в костюм и белую рубашку с расстегнутым воротничком. Сакс вкратце объяснила, что им необходимо осмотреть подвал здания. Хозяин подозрительно оглядел ее с ног до головы, затем отпер служебный вход, отошел в сторону и, скрестив на груди руки, застыл на месте около Вегаса. Собаке, похоже, он не очень понравился.

К дому подъехал «шевроле-блейзер», из которого высадились спецы бригады технаблюдения. Офицеры этого подразделения представляют собой смешанную породу людей – полицейские, инженеры и ученые в одном лице. Они обеспечивают поддержку тактических подразделений, обнаруживая подозреваемых и жертв с помощью средств оптического наблюдения, ночного видения, инфракрасных визоров, направленных микрофонов и прочей спецтехники. Поприветствовав офицеров из бригады по сбору улик, они выгрузили из машины побитые черные чемоданы, очень похожие на те, в каких хранилось оборудование Сакс. Хозяин здания наблюдал за ними с угрюмой гримасой.

В сопровождении Сакс и хозяина группа спустилась в сырой холодный подвал, из которого тянуло плесенью и мазутом. Оказавшись внизу, технари подключили к переносным компьютерам датчики, похожие на щетки от пылесосов.

– Всю площадь? – обратился один из них к Сакс.

– Да.

– Зданию от этого ущерба не будет? – спросил хозяин.

– Никакого, сэр, – ответил ему кто-то из технарей.

Затем они приступили к работе. Сначала было решено использовать ПРЛ – подповерхностный радиолокатор. Это устройство излучает радиоволны, а затем улавливает отраженный сигнал, наподобие обычного радара на корабле или самолете. Вся разница в том, что ПРЛ способен видеть сквозь слой земли и щебенки. Его сигнал распространяется со скоростью света и в отличие от ультразвукового сканера не требует контакта с поверхностью, чтобы получить отклик.

В течение часа техники сканировали бетонное покрытие пола, щелкая кнопками и делая какие-то записи. Сакс тем временем стояла в сторонке, стараясь не притоптывать от нетерпения, так как опасалась, что своими движениями наведет помехи.

Обследовав пол радаром, технари изучили изображения на мониторе, затем вновь исследовали пол – на этот раз ультразвуковым сенсором, прикладывая его к бетонной плите в тех зонах, которые наметили после первого прохода.

Покончив с этим, они подозвали Сакс и Ю к компьютеру и показали несколько изображений: темно-серые пятна и полосы, рядом с которыми в рамках стояли какие-то непостижимые цифровые и буквенные обозначения.

– В основном только то, что и следовало ожидать под зданием старой постройки: булыжники, слои щебенки, гнезда гнилой древесины. Вот фрагмент канализационного коллектора. – Технарь указал пальцем в угол экрана.

– Здесь должна пролегать запасная дренажная ветка, запитанная на главный коллектор водосточной канализации, который, в свою очередь, выходит в Гудзон, – сказал Ю. – Видимо, это она и есть.

Хозяин здания вытянул шею, заглядывая ему через плечо.

– Можно вас попросить? – проворчала Сакс.

Мужчина нехотя отступил назад.

Техник утвердительно кивнул.

– Но вот тут… – Он постукал по изображению в районе задней стены. – Импульс фиксируется, а сигнатуры нет.

– Как-как?

– Когда компьютер получает отраженный сигнал, который ему известен, он предлагает возможные варианты того, что это может быть. Но здесь – ни одного совпадения.

Сакс видела только более светлую область на темном фоне.

– Так что мы прошлись ультразвуком и получили вот это.

Его напарник набрал на клавиатуре команду. Возникло другое окно с более светлой и четкой картинкой: нечто кольцеобразной формы с округлым матовым объектом внутри, от которого тянулась какая-то нить. Кольцо под маленьким кругом было заполнено чем-то похожим на кучу палок или досок. Вроде какого-то сундука, развалившегося от старости.

– Диаметр внешнего кольца около двадцати четырех дюймов, – сказал офицер. – Внутреннее представляет собой трехмерный объект шаровидной формы, восемь-девять дюймов в диаметре.

– Насколько он глубоко?

– Толщина бетонного перекрытия около семи дюймов и еще шесть-восемь футов земли.

– Где именно это лежит?

Техник переместил взгляд с экрана компьютера на пол, снова посмотрел на экран, затем подошел к задней стене и мелком отметил место рядом с входной дверью. Предмет находился у самой стены. Те, кто ее возводил, промахнулись всего на несколько дюймов.

– Думаю, это колодец или резервуар. Возможно, вытяжная труба.

– Что нам потребуется, чтобы взломать бетонное перекрытие? – спросила у Ю Сакс.

– Мое разрешение, – ответил за инженера хозяин дома. – И вы его не получите. Никто здесь ничего не взломает.

– Сэр, – терпеливо сказала Сакс, – это дело полиции.

– Что бы там ни было, принадлежит оно мне.

– О праве собственности в данном случае речь не идет. Предмет, возможно, имеет отношение к текущему расследованию.

– Ну что же, тогда предъявите ордер. Я сам юрист, и никому здесь свой пол взламывать не позволю.

– Но нам действительно очень важно знать, что это такое.

– Важно? Почему?

– Этот предмет имеет отношение к делу некоторой давности.

– Некоторой давности? – Хозяин тут же ухватился за слабое место. – Что значит «некоторой»?

Очевидно, юристом он был неплохим. Такому соврешь, потом проблем не оберешься.

– Сто сорок лет, ни много ни мало.

– Какое же это «расследование»? – Мужчина рассмеялся. – Для канала «Дискавери», что ли? Никаких отбойников здесь не будет.

– А вы не хотите оказать нам содействие, сэр?

– Сначала предъявите ордер. Я вправе не оказывать никакого содействия, пока меня не вынудят по закону.

– Тогда это уже не содействие, а? – огрызнулась Сакс, затем набрала номер Райма.

– Что там у вас? – послышался голос в трубке.

Сакс вкратце рассказала о том, что удалось найти.

– Значит, старый сундук в колодце или резервуар под сгоревшим зданием… Лучшего места для тайника и представить сложно. – Райм попросил офицеров из группы наблюдения прислать ему полученные изображения по электронной почте.

– Так, Сакс, картинки передо мной, – после некоторой паузы сказал он. – Пока никаких соображений.

Амелия сообщила ему о несознательном гражданине.

– Я буду настаивать на своем, – услышав ее слова, подтвердил юрист. – Если надо, поговорю с судьей. В магистратуре я всех знаю лично, у меня там хорошие отношения.

Из трубки Сакс слышала, как Райм обсуждает ситуацию с Селлитто. Когда он вновь обратился к ней, особого воодушевления в его голосе не чувствовалось.

– Лон попробует получить ордер, но на это уйдет время. Он вообще-то даже не уверен, что судья для такого случая подпишет бумаги.

– Как бы двинуть ему хорошенько, – пробормотала Сакс, затем повернулась к хозяину здания: – Мы полностью восстановим ваш пол.

– Но здание заселено, жильцы начнут жаловаться. К тому же ремонтом потом придется заниматься мне, а не вам.

Сакс раздраженно отмахнулась, размышляя, что неплохо было бы его арестовать за… не важно – за что-нибудь, и раздолбить чертову плиту, чего бы это ни стоило. Сколько времени уйдет на получение ордера? Не иначе как целая вечность.

У нее снова зазвонил сотовый, и она приняла вызов.

– Сакс, – сказал Райм, – а тот парнишка-инженер еще там?

– Дэвид? Да, рядом стоит.

– Есть вопрос.

– Какой?

– Спроси у него, кто владелец прилегающего переулка.

В данном конкретном случае ответ был такой: город. Владения юриста ограничивались периметром здания.

– Скажи инженерам, – ответил Райм, – пусть подгонят технику к стене снаружи, выкопают яму, а потом пророют тоннель под стену. Нормально?

Отойдя подальше от хозяина дома, Сакс переадресовала вопрос Ю.

– Да, это можно, – ответил тот. – Если выкопать узкий проход, то опасности для здания никакой.

«Узкий, – подумала клаустрофоб Сакс. – Как раз для меня…»

Отключив телефон, она обратилась к инженеру:

– Хорошо, нам понадобится… – Она нахмурилась. – Как называются эти штуки с большим черпаком на рычаге? – Ее знания транспортных средств, чья максимальная скорость не превышала десяти миль в час, были весьма ограниченны.

– Экскаватор с обратной лопатой?

– Да, кажется, то, что надо. Как быстро можно его сюда подогнать?

– Полчаса.

Умоляющий взгляд в ею сторону:

– А за десять минут?

– Посмотрим, что можно сделать.

Через двадцать минут, сигналя и медленно пятясь, к зданию подкатил экскаватор. Скрывать задуманное больше возможности не было. Хозяин двинулся навстречу машине, махая руками.

– Вы собрались копать с наружной стороны дома! На это у вас тоже нет права. Моя собственность простирается от небес до центра земли – так говорит закон!

– Видите ли, сэр, – ответил ему щуплый муниципальный работник Ю. – Под зданием пролегает часть подземной городской инфраструктуры, к которой нам полагается иметь полный доступ. О чем, я уверен, вы прекрасно осведомлены.

– Но эта чертова инфраструктура находится в пределах моей собственности!

– Не думаю.

– Посмотрите, все здесь на экране. – Он указал на компьютер… как раз в тот момент, когда монитор погас.

– Ой, – сказал офицер, который его только что незаметно выключил. – Чертова штука все время ломается.

Юрист одарил его грозным взглядом и повернулся к Ю:

– Нет никакой городской инфраструктуры там, где вы собираетесь копать.

Ю пожал плечами:

– Ну, как вы знаете, когда кто-то оспаривает месторасположение элементов городской инфраструктуры, тот сам и добивается судебного распоряжения для отмены работ. Позвоните своим друзьям в магистратуру. И знаете что, сэр? Советую вам поторопиться, потому что ждать мы не собираемся.

– Но…

– Начинай! – распорядился Ю.

– Это что, правда? – шепнула ему Сакс. – Насчет доступа к канализации?

– Понятия не имею.

– Спасибо.

Машина начала копать. Через десять минут работы под руководством технарей из команды наблюдения в земле появилась узкая яма четыре фута шириной и десять – глубиной. Фундамент здания заканчивался на глубине шести футов, ниже тянулась стена темной земли и глины. Сакс предстояло спуститься на дно траншеи и сделать горизонтальный подкоп около восемнадцати дюймов длиной, чтобы добраться до резервуара или колодца. Облачившись в костюм из тайвека, надев на голову шлем с фонарем на макушке, Сакс вызвала Райма по рации, не зная, будет ли сотовый брать сигнал на дне ямы.

– Я готова, – сообщила она.

Подошла Гейл Дэвис из отдела К9, ведя с собой Вегаса. Собака до предела натянула поводок, царапая лапами края траншеи.

– Там что-то есть, – сказала Дэвис.

«Как будто мне без того не весело», – подумала Сакс, глядя на обеспокоенную морду собаки.

– Что это за шум, Сакс? – Голос Райма в наушнике.

– Здесь Гейл. Ее собака что-то учуяла.

– Что-то конкретное? – спросила Сакс у Дэвис.

– Может быть что угодно.

Вегас зарычал и поскреб лапой ногу Сакс. Дэвис рассказывала ей еще об одном таланте бриаров, который использовали на передовой для сортировки тяжелораненых: бриары определяли, кто выживет, а кто нет. У Сакс мелькнула мысль, не поспешил ли Вегас списывать ее на тот свет.

– Далеко не отходи, – сказала она Дэвис, не сдержав нервного смешка. – На случай если потребуется меня выкапывать.

Ю вызвался спуститься вниз (к изумлению Амелии Сакс, он обожал всяческие туннели и пещеры). Она ответила отказом. Все-таки это было место преступления, пусть и стосорокалетней давности, и шарообразный предмет в сундуке следовало изъять и сохранить надлежащим образом.

Рабочие опустили в траншею лестницу, и Сакс, вздохнув, заглянула вниз.

– Ну как? – спросил Ю.

– Нормально, – бодро ответила Сакс и начала спускаться, отмечая про себя, что чувство клаустрофобии, испытанное ею в «Сэнфорд фаундейшн», не идет с этим ни в какое сравнение. Оказавшись на дне, она взяла кирку и лопату, которые дал ей Ю, и начала копать.

Потея, дрожа от накатывающей волнами паники, она рыла и рыла, с каждой вынутой лопатой земли представляя себе, как нора обваливается…

«Навсегда погребена под толстым слоем земли…»

– Что там видно, Сакс? – вызвал по рации Райм.

– Песок, земля, черви, несколько консервных банок, булыжники.

Она углубилась на фут за стену здания, затем на два.

Наконец лопата, звякнув, уперлась во что-то твердое. Сакс соскребла землю и поняла, что смотрит на закругленную кирпичную стену очень старой и грубой кладки.

– Есть кое-что. Стенка резервуара.

С боковин туннеля стекло несколько струек земли. Даже пробежавшая по ногам крыса не напугала бы Сакс сильнее. В голове мгновенно возникла картинка, как земля засыпает ее со всех сторон, не позволяя шевельнуться, сдавливает грудь, забивает нос, рот… Она захлебывается, тонет в песке…

«Так, стоп, подруга, расслабься». Она сделала несколько глубоких вдохов, еще немного отгребла от стены. Колени засыпал новый поток земли.

– Может, установить подпорки? – крикнула она Ю.

– Что? – отозвался по рации Райм.

– Я разговариваю с инженером.

– Туннель должен выдержать, – прокричал в ответ Ю. – Земля влажная, не обвалится.

«Должен»?

– Если хотите, то можно и сделать, – продолжал инженер, – но на постройку опорной конструкции уйдет несколько часов.

– Тогда забудьте, – прокричала в ответ Сакс, затем произнесла в микрофон: – Линкольн?

Тишина.

И вдруг ее словно ударило – она поняла, что назвала Райма по имени. Хотя им обоим суеверие было чуждо, оба всегда придерживались одного правила: не обращаться друг к другу по имени во время работы.

Заминка с его стороны ясно давала понять, что он тоже заметил оговорку.

– Слушаю, говори, – наконец сказал он.

Со стенки тоннеля снова осыпалась струйка сухой земли с камешками, застучав по плечам и шее. Сакс отскочила назад, ловя ртом воздух, думая, что обваливаются стены.

– Сакс? Что там с тобой?

Она осмотрелась: нет, стенки держатся.

– Все в порядке.

Амелия продолжила отгребать землю от закругленной кладки резервуара, киркой выбивая из кирпичей застывший раствор.

– Есть какие-нибудь новые мысли насчет того, что там внутри? – спросила она у Райма.

Вопрос задавался исключительно для того, чтобы слышать его голос.

«Шарообразный предмет с хвостиком».

– Нет, ничего нового.

Резкий удар киркой, один кирпич вывалился наружу… Второй. Через дыру из колодца высыпалась земля, покрыв ей колени.

Черт!

И снова кирпичи, песок, галька, земля. Сакс сделала паузу, расчистила тяжелую насыпь перед коленями и вновь принялась за работу.

– Ну как там у тебя? – спросил Райм.

– Пока держусь, – спокойно сказала Сакс, затем вынула из кладки еще несколько кирпичей. Повернув голову, направила луч фонаря в разобранное отверстие и увидела стену из черной земли, пепла, угольков и щепок.

Она начала ковырять сухой слежавшийся грунт внутри резервуара. Черт, вот уж это держаться точно не будет, подумала она, глядя, как из дыры потекли струйки сыпучей коричневой почвы.

– Сакс! – прокричал Райм. – Стоп!

У нее перехватило дыхание.

– Что та…

– Я только что еще раз перечитал статью о пожаре. Там говорится о взрыве в подвале таверны. В те времена гранаты представляли собой шары с запальным шнуром. Чарлз, должно быть, принес с собой две штуки. Это и есть тот предмет в колодце! Ты сейчас рядом с уцелевшим зарядом, который, возможно, не менее взрывоопасен, чем нитроглицерин. Вот что учуяла ваша собака – взрывчатку! Уходи оттуда немедленно!

Сакс ухватилась за край отверстия, пытаясь опереться на него, чтобы встать на ноги.

Кирпич, за который она держалась, неожиданно вывалился, и она опрокинулась на спину, а из колодца хлынула лавина сухой земли, быстро заполняя тоннель. Булыжники, камни, земля, прибывая, тут же погребли ее затекшие от сидения ноги и стали быстро приближаться к груди и лицу.

Амелия закричала, отчаянно пытаясь подняться, но уже не могла – поток дошел до ее рук.

– Сак… – Голос Райма неожиданно оборвался, когда провод наушников вырвало из гнезда рации.

Поток земли продолжал низвергаться, все сильнее сковывая ее тело.

Сакс снова вскрикнула, когда из дыры в стене потоком земли вынесло шар, который вплотную подкатился к ее обездвиженному телу.

* * *

Джакс оказался на чужой территории.

Гарлем был для него далеко как географически, так и мысленно. Позади остались пустыри, заваленные пустыми бутылками, уличные киоски, выцветшие под дождем и солнцем постеры с рекламой щелока «Красный дьявол», которым чернокожие юноши распрямляли кудряшки в эпоху Малькольма Икса; остались подростки-рэперы и ударные сессии на пустых бочках в парке Маркуса Гарви, лотки, с которых торговали игрушками, сандалиями, побрякушками и гобеленами «кенте»; новостройки и автобусы с туристами.

Сейчас он был в одном из немногих мест, где ему никогда не приходилось «бомбить» свой тэг «Jax 157», – на Сентрал-парк-уэст.

Он стоял и смотрел на дом, в который вошла Женева Сеттл.

После событий в переулке недалеко от ее дома на Сто восемнадцатой улице, когда копы остановили машину, в которой тот старикан куда-то повез Женеву, Джакс поймал такси и проследил за патрульными экипажами до этого места. Он никак не мог понять, что это за дом: перед входом стояли две патрульные машины, а с тротуара на крыльцо поднимался пандус, какие устанавливают рядом с крыльцом для инвалидов в колясках.

Неторопливо, прихрамывая, он бродил за деревьями парка напротив и поглядывал на дом. Что ей там делать?

Он пытался разглядеть что-нибудь в окнах, но они все оказались зашторены.

К дому подъехала другая машина, «краун-виктория» – излюбленная марка у полицейских. Из нее появились два копа, неся с собой дешевенький чемодан, обмотанный клейкой лентой, и коробки с книгами. Джакс решил, что это вещи Женевы. Значит, будет здесь жить… усиливают охрану, уныло подумал он.

Затем вышел к самой кромке кустарника, чтобы попробовать заглянуть внутрь, когда откроется входная дверь, но в этот момент по улице медленно проехала еще одна патрульная машина. Коп, который сидел внутри, как будто внимательно вглядывался в заросли парка, одновременно наблюдая за тротуаром. Джакс запомнил номер дома, повернулся и скрылся за деревьями, направившись на север в сторону Гарлема.

Чувствуя пушку, заткнутую под носок, вспоминая о своем надзирателе в двух сотнях миль отсюда, который, возможно, как раз планирует нанести визит в его квартирку в Буффало, Джакс вдруг вспомнил вопрос тощего фараончика: «А стоит ли дело такого риска?»

Сейчас, возвращаясь к себе, он решил это обдумать.

А стоило ли ему рисковать тогда, двадцать лет назад? Балансировать на узеньком стальном уступе железнодорожного моста в тридцати футах над потоком машин, несущихся по распростершемуся под ним шоссе? И все только ради того, чтобы «бомбануть» тэг.

Или тогда, шесть лет назад, – стоило ли совать дуло обреза в лицо водителю бронированного грузовика, чтобы забрать те пятьдесят-шестьдесят тысяч долларов? Хватило бы ему этого, чтобы снова встать на ноги? Перевести жизнь на новые рельсы?

Какого черта! Ральфик задал тупой вопрос, потому что он предполагал выбор. Тогда или сейчас, правильно или нет – значения не имело. Алонсо Джаксон не идет на попятную. Если дело выгорит, он вернет себе достойную жизнь в родном Гарлеме, в том месте, которое сделало его таким, какой он есть, и которое он сам помогал творить, опустошив тысячи баллончиков с краской. Так что нет у него никакого выбора.



Аккуратно.

Томпсон Бойд сидел в своей конспиративной квартире в Квинсе. С противогазовой маской на голове, в толстых перчатках, он неторопливо подмешивал к воде кислоту, затем проверял концентрацию.

Ак-куратно…

Эта стадия требовала особого тщания. Разумеется, порошок цианистого калия, лежащий в пакетике на расстоянии вытянутой руки, был очень опасен – его хватило бы, чтобы убить не меньше тридцати-сорока человек. Но в сухой форме это довольно стабильное вещество. Принцип здесь тот же, что в бомбе, которую он заложил в машину: белый порошок должен смешаться с серной кислотой, чтобы выделился смертельный газ (небезызвестный «Циклон-Б», которым нацисты травили узников в лагерях смерти).

Однако здесь многое зависит от правильной концентрации. Слишком слабая приведет к тому, что газ будет выделяться медленно, потенциальные жертвы могут почувствовать запах и уйти из зоны поражения. Слишком сильная концентрация, свыше двадцати процентов, вызовет детонацию цианида, прежде чем он успеет раствориться, и запланированный смертельный эффект может не наступить.

Томпсону требовалось довести концентрацию до 20 процентов как можно точнее. Причина была проста: дом, где он собирался поставить устройство, тот самый городской особняк на Сентрал-парк-уэст, куда поселили Женеву Сеттл, вряд ли был герметичным. Узнав, где прячется девушка, Томпсон провел собственную разведку, обратив внимание, что окна в доме неплотные и что он оснащен стародавней системой кондиционирования и обогрева. Превратить столь большое строение в газовую камеру выглядело нелегкой задачей.

«…вы же понимаете, чем мы занимаемся. Здесь все как и в остальной жизни. На сто процентов гладко ничего не проходит, ничего не получается в точности так, как нам бы того хотелось…»

Вчера он пообещал заказчику, что следующее покушение на Женеву завершится успехом. Однако сейчас он уже не был так уверен – полиция работала на удивление четко.

«Мы пересмотрим план и сделаем все как надо. Мы не можем поддаваться эмоциям».

Ни эмоций, ни беспокойства Томпсон не испытывал. Тем не менее предстояло принять серьезные меры сразу по нескольким направлениям. Если газовая атака в особняке убьет Женеву, тем лучше. Но главная цель состояла в другом. Томпсону придется убрать по крайней мере нескольких человек в доме, а также следователей, которые его ищут, и самого заказчика. Убить, превратить в растения, вызвать необратимые изменения мозга – не важно. Главное – устранить их всех.

Томпсон снова проверил концентрацию и внес небольшую поправку, прикинув, как изменится величина pH на открытом воздухе. Руки слегка тряслись… он на минутку замер, выжидая, когда прекратится дрожь.

Щелк…

Мелодия, которую он насвистывал, сменилась на «Лестницу в небо».

Откинувшись на спинку стула, Томпсон стал думать, как занести бомбу на территорию дома. В голову пришло несколько разных идей, пара из которых определенно могла сгодиться. Он снова проверил концентрацию, продолжая рассеянно насвистывать сквозь фильтр маски. Анализатор выдал значение в 19,99394 процента.

Отлично.

Щелк…

Теперь мелодия, звучавшая в голове, была «Одой радости» из Девятой симфонии Бетховена.



Амелию Сакс не раздавило насмерть под земляным обвалом и не разорвало на кусочки артиллерийским снарядом позапрошлого века.

Приняв душ и переодевшись, она сейчас стояла в лаборатории Райма, разглядывая то, что часом раньше вывалилось ей на колени из подземного резервуара.

Это оказалась никакая не бомба, хотя в том, что оставлена вещь была в ночь 15 июля 1868 года Чарлзом Синглтоном, сомневаться не приходилось.

Кресло Райма стояло напротив смотрового стола рядом с Сакс, вместе они разглядывали содержимое картонной коробки с уликами. Тут же, рядом, натягивая на руки латексные перчатки, стоял Купер.

– Мы должны рассказать Женеве, – произнес Райм.