— Довольно, — отрезала Би.

Она кивнула сержанту Коллинзу, чтобы тот распорядился и занялся поиском станка. Круг подозреваемых ясен. Значит, нужно заглянуть к ним домой и на работу. И обратить внимание на любого, кто имеет доступ к станку, если таковой найдётся.

Затем Би повернулась к Хейверс.

— Можно вас на пару слов, сержант?

Они вышли в коридор.

— Где сегодня наш милый суперинтендант? Может, ещё спит?

— Нет. Мы с ним вместе позавтракали.

Хейверс провела руками по мешковатым вельветовым брюкам. Мешковатые — это мягко сказано.

— В самом деле? Надеюсь, завтрак был вкусный. Приятно слышать, что питаться он не забывает. Так где же он сейчас?

— Он был всё ещё в гостинице, когда я…

— Сержант, поменьше тумана, пожалуйста. Мне кажется, если кто и в курсе, где сейчас Томас Линли и что он делает, то это вы. Так где он?

Хейверс провела рукой по голове. Волосы от этого лучше лежать не стали.

— Ну ладно. Это глупо. Он не хотел, чтобы вы узнали.

— Что?

— У него мокрые носки.

— Прошу прощения? Сержант, если вы вздумали пошутить…

— Нет. У него здесь недостаточно одежды. Он вчера выстирал обе пары носков, и они ещё не высохли. — Хейверс закатила глаза. — Возможно, он впервые в жизни что-то себе выстирал.

— И вы утверждаете…

— Что он сейчас в гостинице сушит носки. Да. Утверждаю. Он сушит их феном, и, зная его, боюсь, что вспыхнет пожар. Мы с вами говорим о человеке, который и тост себе утром приготовить не сможет. Это правда: вчера вечером суперинтендант выстирал носки и не догадался положить их на батарею. Просто оставил их… ну где-то там оставил. Что до других его вещей…

Би упреждающе подняла руку.

— Хватит. То, что он сделал со своими трусами, пусть останется между ним и Богом. Когда мы можем его ожидать?

Хейверс прикусила нижнюю губу. Видно было, что ей неловко. Значит, это ещё не вся информация.

— Что такое, сержант? — осведомилась Би.

Тут ей принесли конверт, только что доставленный курьером. Би открыла его. Внутри лежало шесть не скреплённых друг с другом страниц. Ханнафорд просмотрела их.

— Так когда мы сможем увидеть Линли? — настойчиво повторила она.

— Мисс Трейхир, — ответила Хейверс.

— Что — мисс Трейхир?

— Она была на стоянке, когда я вышла из гостиницы. Думаю, она поджидала Линли.

— В самом деле? — Би оторвалась от бумаг. — Интересный поворот. — Она подала листки Хейверс — Ну-ка взгляните.

— Что это?

— Эффект старения. Сделано с фотографии, которую принёс Томас. Мне кажется, вы этим заинтересуетесь.



Дейдра Трейхир стояла у дверей номера. Она слышала звук работающего фена, значит, сержант Хейверс сказала правду, а она-то не поверила!

Когда Дейдра встретила сержанта на стоянке возле «Солтхауса» и спросила о Томасе Линли, та поведала ей, что он сушит носки. Это показалось Дейдре слабой отговоркой. С другой стороны, вряд ли Барбара придумала такую причину отсутствия Линли лишь для того, чтобы он ещё один день потратил на изучение прошлого Дейдры. Девушке казалось, что он и так уже многое о ней разведал.

Она громко постучала в его дверь. Фен перестал шуметь. Дверь открылась.

— Извините, Барбара, боюсь, что они ещё… Тут Линли увидел Дейдру.

— Привет, — улыбнулся он. — Вы ранняя пташка.

— На стоянке я встретила сержанта. Она уверяет, что вы сушите носки.

В одной руке у него был носок, в другой — фен; значит, так всё и есть.

— Утром я попытался их надеть, но мокрые носки — это неприятно. В голову приходят нехорошие ассоциации: Первая мировая война, жизнь в окопах. Может, войдёте?

Линли посторонился, и Дейдра переступила порог.

Кровать не была застелена. На полу валялось скомканное полотенце. Там же лежал раскрытый блокнот с карандашными записями, на нём — ключи от машины.

— Я думал, что к утру они высохнут, — сказал Линли. — По глупости выстирал обе пары. Они висели всю ночь у приоткрытого окна. Оказалось, что зря. Сержант Хейверс потом пояснила, что следовало положить их на батарею. Не возражаете?..

Дейдра покачала головой, и Линли снова включил фен. Во время бритья он порезался и, судя по всему, не заметил этого. На подбородке осталась тонкая полоска крови. Была бы у него жена — сказала бы ему перед выходом из дома.

— Никак не думала, что увижу лорда за таким занятием.

— За каким? Сушкой собственных носков?

— Неужели у таких, как вы, некому поручить эту работу? Как вы их называете? Челядь?

— Не могу представить сестру за подобным занятием. Брат был бы таким же беспомощным, как и я, а мать, скорее всего, швырнула бы в меня моими носками.

— Я имею в виду не ваших родных. Я говорю о слугах.

— В Хоунстоу у нас имеется штат, и у меня есть человек, Чарли Дентон, который следит за домом в Лондоне. Но я бы не назвал его слугой, да и ни один служащий в Хоунстоу так о себе не думает. К тому же Чарли приходит по собственной воле. Он страстный любитель театра с личными амбициями.

— Какими же?

— Мечтает о гриме и восторженных толпах поклонников. Ему хочется выйти на сцену, но если б это и произошло, то возможности его ограничены: либо Алджернон Монкриф[57], либо привратник из «Макбета».

Дейдра невольно улыбнулась. Она и рада была бы сердиться на Линли, но никак не получалось.

— Почему вы меня обманули, Томас? Вы утверждали, что не ездили в Фалмут наводить обо мне справки.

Линли отключил фен и сел на край ванны.

— А! — отозвался он.

— Да. Строго говоря, вы не врали. Вас лично в Фалмуте не было, но вы отправили туда Хейверс. По собственной инициативе она бы не поехала.

— Вообще-то я не знал, что она там была. Думал, что она в Лондоне. Но это я попросил её проверить ваше прошлое, так что…

Линли слабо махнул рукой — европейский жест, означавший, что она сама может догадаться о завершении фразы.

И Дейдра с удовольствием завершила:

— Вы солгали. Мне это не нравится. Вы могли бы задать мне несколько вопросов.

— Я и задал. Вы, судя по всему, решили, что я не стану проверять ваши ответы.

— Неужели я кажусь такой подозрительной? Я что, похожа на убийцу?

Линли покачал головой.

— Абсолютно не похожи. Однако такая у меня работа. Чем больше я вас расспрашивал, тем больше несоответствий обнаруживал.

— А мне казалось, мы начали сближаться. Глупо с моей стороны.

— Да, Дейдра, мы сблизились. Но с самого начала в том, что вы рассказывали о себе, имелись нестыковки, и их нельзя было проигнорировать.

— Вы просто не захотели проигнорировать. Лицо Линли дышало честностью.

— Я не имел права. Убит человек, а я — коп.

— Понимаю. Может, поделитесь тем, что узнали?

— Если хотите.

— Хочу.

— Зоопарк в Бристоле.

— Я там работаю. Разве кто-нибудь опроверг эту информацию?

— Никакого Пола в отделе приматов нет, а в Фалмуте не зарегистрировано ваше рождение — ни дома, ни в больнице. Не желаете объяснить?

— Вы что, меня арестуете?

— Нет.

— Тогда пойдёмте. Одевайтесь. Собираюсь вам кое-что показать.

Дейдра направилась к двери, но остановилась и язвительно улыбнулась.

— Или вы сначала позвоните инспектору Ханнафорд и сержанту Хейверс и сообщите, что уезжаете со мной? Я ведь могу вас и со скалы спихнуть. Им лучше узнать заранее, где искать ваше тело.

Дейдра не стала дожидаться ответа и не посмотрела, принял ли Линли её предложение. Она спустилась вниз и направилась к машине. Не имеет значения, последует он за ней или нет. Дейдра поздравила себя с тем, что абсолютно ничего не чувствует, и подумала, что прошла долгий путь.



Линли не стал звонить ни Ханнафорд, ни Барбаре Хейверс. В конце концов, он свободный агент, не на зарплате, служит не по обязанности. Тем не менее он взял с собой мобильник, после того как натянул носки — слава богу, они стали суше, чем во время завтрака, — и надел куртку. Дейдру он нашёл на стоянке. Во время их разговора она сильно побледнела, но сейчас её лицо вернулось в прежнее состояние.

Линли сел в автомобиль и почувствовал аромат её духов. Невольно вспомнилась Хелен, не запах, а просто тот факт, что она душилась. Хелен любила цитрусовые ноты, они напоминали Средиземноморье в солнечный день. У Дейдры духи… как свежий воздух после дождя, после бури. Представив Хелен, он испытал такую боль, что казалось, сердце остановится, но нет, всё обошлось. Он пристегнулся ремнём.

— Мы едем в Редрут, — объявила Дейдра. — Хотите связаться с Ханнафорд или вы это уже сделали? Так, на всякий случай? Впрочем, я ведь столкнулась с вашим сержантом Хейверс, и она скажет, что я была последней, кто видел вас живым.

— Не думаю, что вы убийца, — ответил Линли. — И никогда так не думал.

Дейдра включила зажигание.

— Возможно, вы перемените своё мнение.

Автомобиль затрясся по неровной стоянке и выехал на улицу. Путь был долгим, но они не разговаривали. Дейдра включила приёмник, они прослушали новости, а потом и утомительное интервью с важным гнусавым романистом, надеявшимся на Букеровскую премию. Затем началась дискуссия о генетически модифицированных продуктах. Дейдра попросила Линли достать из бардачка какой-нибудь CD, что он и сделал, выбрав диск наугад и поставив его. Дейдра включила звук.

В Редруте она обогнула центр и двинулась согласно указателю в Фалмут. Линли не встревожился, но взглянул на девушку. Губы у неё были крепко сжаты, выражение лица — как у человека, решившего идти до конца. Неожиданно он почувствовал сожаление, хотя, если б его попросили назвать причину, не смог бы объяснить, о чём сожалеет.

Отъехав от Редрута, Дейдра свернула на второстепенную дорогу, затем ещё на одну. Такие узкие дороги обычно соединяют деревушки. На указателе было написано «Карнки», но вместо того, чтобы отправиться туда, Дейдра остановилась на перекрёстке, на треугольном участке земли. Линли решил, что сейчас она начнёт изучать дорожную карту, потому что заблудилась. Он увидел земляной вал, частично укреплённый камнем, а за ним — большое открытое пространство с торчащими из него огромными валунами. В отдалении находился фермерский дом из некрашеного гранита. Овцы щипали крестовник и мокричник.

— Расскажите мне о комнате, в которой вы родились, Томас.

Он подумал, что это очень странный вопрос.

— Зачем вам это?

— Желаю представить её, если не возражаете. Вы родились дома, а не в больнице. В родовом гнезде. Вот мне и захотелось узнать, каким оно было, ваше родовое гнездо? Родительская спальня? Родители таких людей, как вы, спят в одной комнате?

«Таких людей, как вы». Этими словами Дейдра провела линию фронта. Для Линли это был странный момент: вновь ощутить отчаяние, которое находило на него много раз в жизни, напоминание, что в меняющемся мире некоторые вещи неизменны.

Он отстегнул ремень, выбрался из машины и направился к земляному валу. Ветер здесь был сильным — ничто его не сдерживало. Линли почувствовал запах дыма, затем услышал, как хлопнула дверца машины. Дейдра подошла к нему, и он заговорил:

— Моя жена после свадьбы высказалась просто: «Никаких отдельных комнат. Никаких ночных визитов три раза в неделю. Будем соединяться с тобой, когда вздумается, спать станем рядом и всё будем делать на глазах друг у друга».

Линли улыбнулся, оглядел овец и обширный луг, доходивший до горизонта.

— Комната большая, два окна в глубоких амбразурах смотрят на сад, в котором растут розы. Есть камин, зимой им по-прежнему пользуются, хотя имеется центральное отопление. Такие дома невозможно согреть. Кровать стоит напротив окон. Она тоже большая, резная, итальянская. Стены окрашены в светло-зелёный цвет. Над камином золочёное зеркало, а рядом — коллекция миниатюр. Между окнами, на столике в форме полумесяца, стоит фарфоровая ваза. На стенах портреты и два французских пейзажа. На столиках семейные портреты. Вот и всё.

— Звучит впечатляюще.

— Комната скорее удобная, чем впечатляющая.

— Она подходит человеку вашего сословия.

— Это просто место, где я родился, Дейдра. Зачем вы хотели узнать о нём?

Дейдра окинула взглядом земляной вал, валуны в поле, крошечную площадку, на которой они стояли.

— Потому что я родилась здесь, — сказала она.

— В фермерском доме?

— Нет, Томас. Здесь. В этом… называйте как угодно. Здесь.

Дейдра подошла к камню, вынула из-под него открытку и подала Линли.

— Вы говорили, что Хоунстоу относится к эпохе Якова Первого?

— Частично — да.

— Я так и думала. У меня всё намного скромнее.

Линли посмотрел на открытку с изображением цыганского каравана; такие некогда разъезжали здесь: ярко-красная кибитка, высокая зелёная крыша, жёлтые колёса. Он подумал, что Дейдра явно не цыганского рода-племени, а значит, её родители наверняка проводили здесь отпуск. Туристы всё время наезжают в Корнуолл. Нанимают кибитки и изображают из себя цыган.

Судя по всему, Дейдра прочитала его мысли.

— В моём случае — никакой романтики. Родилась я не во время маминого отпуска, и в нашем роду никаких цыган не было. Мои мама и папа — кочевники. Тёти и дяди — тоже. Бабушки и дедушки были кочевниками. Именно в этом месте остановился наш фургон, когда я появилась на свет. Только фургон был не таким ярким, как этот. — Дейдра кивнула на открытку. — Его многие годы не красили, а в остальном всё очень похоже. Не то что Хоунстоу.

Линли не знал, что на это ответить. Он не знал, верить ли Дейдре.

— Условия… — продолжала Дейдра. — Я бы назвала их довольно стеснёнными, хотя, когда мне исполнилось восемь, положение несколько улучшилось. К тому времени нас стало уже пятеро: мои родители, я и близнецы.

— Близнецы?

— Брат и сестра. Младше меня на три года. И при этом ни один из нас не родился в Фалмуте.

— Может, вы и не Дейдра Трейхир?

— В некотором роде Дейдра.

— В некотором роде? Что это значит?

— Хотите узнать меня настоящую?

— Хочу.

Линли поднял глаза от открытки — Дейдра внимательно смотрела на него. Судя по всему, следила за его реакцией. Должно быть, она что-то прочитала на его лице и поняла, что нет смысла скрывать.

— Хорошо, Томас, пойдёмте. Вы увидите намного больше.



Когда Керра вышла из кабинета, чтобы спросить совета у Алана насчёт найма на работу, она очень удивилась, увидев у ресепшена Мадлен Ангарак. На ней была форма сотрудницы пекарни. Керра решила, что Мадлен принесла ей свою продукцию, и посмотрела на стол, нет ли там коробки с надписью «Кэсвелин из Корнуолла».

Коробки не было. Значит, Мадлен здесь с другой целью, и цель эта, возможно, имеет отношение к ней, к Керре. Ей больше не хотелось ругаться с Мадлен. Она чувствовала, что этот период закончился.

Мадлен окликнула Керру дрожащим голосом — кажется, она боялась реакции бывшей подруги. Разумно: последний их разговор мирным не назовёшь, и расстались они не лучшим образом. Впрочем, они давно отдалились.

Обычно Мадлен излучала здоровье, но сейчас всё было по-другому. Видимо, она не выспалась, и её тёмные волосы потеряли прежний блеск. Глаза, правда, остались всё теми же: большими, тёмными, притягивающими. Неудивительно, что Санто ею увлёкся.

— Можно тебя на пару слов? — обратилась она к Керре. — Я отпросилась на полчаса из пекарни. Сказала, по личному делу.

— Вот как? У тебя личное дело ко мне?

Упоминание о пекарне навело Керру на мысль, что Мадлен хочет устроиться к ним на работу. И кто бы её в этом обвинил? Несмотря на знаменитую продукцию, карьеру в пекарне вряд ли построишь. Да и удовольствие сомнительное. Мадлен могла бы стать инструктором сёрфинга, если бы Керра уговорила отца включить эту дисциплину в перечень услуг «Эдвенчерс анлимитед».

— Да, к тебе. Может, присядем где-нибудь?

В этот момент из кабинета вышел Алан.

— Керра, — начал он, — я только что общался с кинооператорами, и они…

Тут Алан заметил Мадлен. Он перевёл взгляд с неё на Керру, лицо его излучало дружелюбие. Он кивнул и продолжил:

— Прости, я поговорю с тобой позже. Здравствуй, Мадлен. Рад тебя видеть.

Алан вернулся в кабинет.

— Может, пройдём в гостиную? — предложила Керра.

— Хорошо, — согласилась Мадлен.

Керра отвела гостью в гостиную. Из окна она увидела, что отец даёт распоряжения двум рабочим, которые, вместо того чтобы посадить кусты за клумбой, устроенной возле лужайки для боулинга, сдуру посадили их перед клумбой.

— О чём они только думают? — пробормотала она.

— Что? — не поняла Мадлен.

Сама Мадлен даже не выглянула на улицу. Керра решила, что гостья нервничает.

— Мы устроили площадку для боулинга позади скалодрома. Это идея Алана. Отец считает, что никто боулингом заниматься не будет, а Алан уверен, что вместе с семьёй могут приехать бабушка и дедушка и вряд ли они полезут на стенку. Я возразила, что он не знает современных дедов, но Алан настоял. В итоге мы ему уступили, тем более что во многих других случаях он оказался прав. Если не получится, мы всегда сможем сделать из этой территории что-то другое. Крокет или ещё что-нибудь.

— Да, понимаю. Алан очень умный.

Керра кивнула. Она надеялась, что Мадлен наконец объяснит причину своего прихода. Керре хотелось заявить прямо, что её отец вряд ли включит сёрфинг в перечень услуг «Эдвенчерс анлимитед». Надо сразу расставить все точки над «i». С другой стороны, пусть уж гостья сама поведает, чего хочет. У Керры всё-таки оставались подозрения, что Мадлен явилась не ради трудоустройства. Она решила помочь бывшей подруге.

— Ну вот мы и здесь, — нарушила она молчание. — Может, кофе или чего-нибудь ещё?

Мадлен покачала головой. Она опустилась на краешек нового дивана и подождала, когда Керра сядет напротив.

— Мне очень жаль Санто, — сказала Мадлен.

Глаза её наполнились слезами, совсем не так, как в их последнюю встречу.

— В прошлый раз я промолчала, — добавила она. — Но мне действительно очень жаль.

— Да, я так и думала.

Мадлен поморщилась.

— Я знаю, что ты думала. Что я желала ему смерти или, по крайней мере, какого-нибудь увечья. Но это не так. Честно.

— Я бы не удивилась, если бы ты хотела, чтобы Санто пострадал не меньше тебя. Он с тобой дурно обошёлся, но я ведь предупреждала.

— Да, помню. Но мне казалось, что ты…

Мадлен затеребила передник. Форма выглядела на ней ужасно: не тот цвет, не тот стиль. Удивительно, что фирма «Кэсвелин из Корнуолла» так одевает своих сотрудников.

— Мне казалось, что ты ревнуешь.

— В каком смысле ревную? Ты решила, что у меня на тебя тайные сексуальные планы?

— Да нет. В другом смысле, как подругу. Я подумала, что ты не хочешь делиться друзьями. Вот и всё.

— Что ж, здесь есть доля правды. Я считала тебя своей подругой и не понимала, как ты можешь быть с ним и одновременно со мной. Всё так запуталось. Это потому, что я хорошо изучила своего брата. И всё ждала того, что произойдёт, когда он тебя бросит.

— Так ты знала, что Санто меня бросит?

— Я подозревала, что такое может случиться. Так уж у Санто было заведено. А что потом? Ты вряд ли после этого стала бы приходить сюда. Здесь всё напоминало бы тебе о нём, даже я стала бы для тебя таким напоминанием. Тебе приходилось бы постоянно слышать его имя. Так что ваш роман сильно всё осложнил, и непросто было найти выход. То, что я чувствовала, никак не получалось выразить словами. Ты бы мне не поверила.

— Я не хотела терять тебя как подругу.

— Да, я тебя тоже.

«И что теперь?» — подумала Керра. Они вряд ли вернутся к прежним отношениям. Слишком много всего произошло, приходится считаться с реальностью. Между ними стоит смерть Санто и всё, что с нею связано. Многое останется невысказанным, пока есть хоть малейшая вероятность того, что Мадлен Ангарак причастна к гибели Санто.

Мадлен, кажется, сама всё понимала.

— Я очень испугалась, когда произошла эта трагедия, — сказала она. — Да, я злилась на Санто, была оскорблена. Многие люди догадывались о моём настроении. Я не стала скрывать того, как твой брат со мной поступил. Знал отец, знал брат. Знали и другие люди. Уилл Мендик, Яго Рит. Один из них… понимаешь… один из них мог совершить преступление. Но я никогда этого не хотела.

У Керры побежали по спине мурашки.

— Кто-то мог сделать это, чтобы отомстить за тебя?

— Но против моего желания! Однако теперь, когда выяснилось…

Мадлен сжала кулаки. Керра видела, как её ногти вонзились в ладони.

— Мадлен, ты знаешь, кто убил Санто? — медленно произнесла Керра.

— Нет! — воскликнула Мадлен.

По этой реакции Керра поняла, что бывшая подруга открыла ещё не все карты.

— Мадлен, ты что-то утаиваешь. Что?

— Вчера ко мне приходил Уилл Мендик. Ты с ним знакома?

— Парень из бакалейного магазина? Да. А что такое?

— Я ему тоже рассказывала свою историю с Санто. Не всё, но достаточно. И Уилл…

Судя по всему, Мадлен не могла закончить фразу. Она теребила оборку передника, вид у неё был жалкий.

— Я не знала, что нравлюсь Уиллу, — пробормотала она.

— Ты намекаешь, что Уилл сделал что-то с Санто, потому что у него к тебе чувства? Пытался посчитаться за тебя?

— Уилл утверждает, что просто разобрался с Санто. Не думаю, что он врёт.

— Они ведь дружили. Вряд ли Уилл повредил бы снаряжение.

— Я не могу в это поверить… Уилл не стал бы.

— А ты поставила в известность полицию?

— Я ни о чём не знала. До вчерашнего вечера. Если бы подозревала, что Уилл что-то задумал, пусть даже не всерьёз… Я не желала Санто ничего плохого. Если и хотела, чтобы он пострадал, то совсем иначе. Понимаешь, что я имею в виду? Пострадал бы душевно, как страдала я. А теперь, боюсь…

Мадлен окончательно измяла свой передник. «Кэсвелину из Корнуолла» это не понравится.

— Ты думаешь, Уилл Мендик убил Санто, пытаясь отомстить за тебя, — заключила Керра.

— Кто-то убил. Конечно, против моей воли. Я не просила… не говорила…

Керра поняла наконец, зачем пришла Мадлен. Поняла, какая Мадлен на самом деле. Возможно, эта перемена произошла в Керре благодаря Алану. У неё изменилось отношение к Мадлен, она увидела происходящее её глазами. Она встала со своего места и подсела к бывшей подруге. Ей хотелось взять Мадлен за руку, но она удержалась. «Это уж слишком, — пронеслось у неё в голове. — Слишком рано».

— Мадлен, послушай меня. Я не думаю, что ты имеешь какое-то отношение к гибели Санто. Был момент, когда я могла тебя подозревать. Возможно, я и подозревала, но только по собственной глупости. То, что случилось с братом, не твоя вина.

— Но я вроде как жаловалась людям…

— Это нормально. Ты же не говорила им, что жаждешь смерти Санто.

Мадлен заплакала. То ли от долго сдерживаемого горя, то ли от облегчения — сложно сказать.

— Ты мне веришь? — всхлипнула Мадлен.

— Целиком и полностью, — кивнула Керра.



Селеван дожидался Яго Рита у камина в баре «Солтхаус». Селеван страшно спешил, что было для него нетипично. Он позвонил приятелю в «Ликвид эрс» и попросил его встретиться раньше, чем всегда. Нужно было поговорить. Яго согласился, даже не стал уточнять, что они будут обсуждать.

— Конечно, ведь мы же с тобой друзья, — добавил он.

Яго предупредил Лью, заверил, что вернётся через полчаса, и оставил работу сразу же, как только смог. Обычно Лью с пониманием относился к проблемам своих сотрудников.

Селеван закончил дела в «Снах у моря», положил в автомобиль всё необходимое и отправился в гостиницу. Он надеялся на скорое появление Яго, хотя мастерская «Ликвид эрс» находилась на приличном расстоянии от «Солтхауса» и Яго не мог приехать в ту же минуту.

Накануне Селеван принял решение. Он вошёл в тесную спаленку Тэмми и вынул из шкафа брезентовый рюкзак, который внучка привезла из Африки. Рюкзак и тогда ей не понадобился, и сейчас был не нужен, потому что вещей у Тэмми было всего ничего. Селеван быстро вынул скромные пожитки внучки из комода: несколько пар трусов большого размера (такие трусы могла бы носить крупная старуха), несколько пар колготок, несколько нижних рубашек (девчонка была такой плоской, что лифчик был ей без надобности), два свитера и несколько юбок. Брюки отсутствовали: Тэмми их не носила. Вся одёжка у неё была чёрной, за исключением трусов и рубашек. Те были белыми.

Затем Селеван сгрёб книги, которых оказалось больше, чем одежды. Все книги — либо жития святых, либо философские сочинения. Были у Тэмми и дневники. Селеван их не отслеживал и гордился этим, потому что в последнее время девочка ничего от него не скрывала. Несмотря на пожелания её родителей, Селеван не смог заставить себя читать девчоночьи мысли и фантазии.

Больше у внучки ничего не имелось, кроме туалетных принадлежностей да одежды, которая была на ней. Паспорт Селеван забрал сразу же, как только Тэмми приехала.

«Не позволяй ей носить с собой паспорт, — наставлял его сын, пока Тэмми летела в самолёте, — а то сразу сбежит».

Селеван решил, что пора вернуть Тэмми паспорт. Он хотел взять его там, где припрятал, — под подкладкой корзины для белья. Документа на месте не оказалось. Должно быть, Тэмми всё-таки нашла паспорт. Возможно, маленькая лиса давно с ним ходит. И носит на теле, потому что Селеван регулярно осматривал её сумку в поисках контрабанды. Что ж, Тэмми всегда просчитывала всё на шаг вперёд.

Селеван набрал номер её родителей, не обращая внимания на стоимость звонка и на то, что не может его себе позволить. Дозвонившись Салли Джой и Дэвиду в Африку, Селеван изложил им ситуацию.

— Послушай, сынок, дети должны идти своей дорогой, — рассудительно сказал он. — Предположим, Тэмми влюбилась в какого-нибудь хулигана. Если ты станешь запрещать ей с ним встречаться, она будет делать это из чувства противоречия. Простая психология.

— Тэмми взяла тебя в оборот? — грозно произнёс Дэвид.

Слышно было, как в квартире вопит Салли Джой:

— Что? Что случилось? Это твой отец? Что она сделала?

— Я не говорю, что она что-то сделала, — заметил Селеван.

Дэвид продолжил, не обратив внимания на эту реплику:

— Учитывая все обстоятельства, сомневаюсь, что Тэмми что-то сделала. Похоже, твои собственные дети не смогли заставить тебя смотреть на вещи разумно.

— Да нет, сынок, я признаю свои ошибки. Хотя всё вы нормально устроились, каждый пошёл своей дорогой. Девочка хочет того же.

— Она сама не знает, чего хочет. Послушай, ты собираешься налаживать отношения с Тэмми или нет? Если не станешь ей противостоять, то и отношений не будет, это я тебе обещаю.

— Наоборот, если стану противостоять, тогда не будет отношений. Так что ты мне посоветуешь, парень?

— Продемонстрируй здравый смысл. Тэмми его начисто лишена. Будь для неё примером.

— Примером? Да ты что? Как я могу быть примером для семнадцатилетней девчонки? Чушь какая-то!

Они снова двигались по кругу. Селевану так и не удалось переубедить сына. Тот не понимал, что Тэмми настроена решительно и гнёт у деда в Англии свою линию. Дэвид мог бы с тем же успехом услать дочь на Северный полюс, и Тэмми нашла бы способ жить по-своему.

— Отправь её домой, — велел Дэвид напоследок.

Прежде чем он повесил трубку, Селеван услышал голос Салли Джой:

— Но что мы станем с ней делать, Дэвид?

Селеван стал собирать пожитки Тэмми.

Тогда он и позвонил Яго. Сейчас он в последний раз заедет за Тэмми в магазин сёрферов, только надо, чтобы кто-то благословил его на это. Старик казался самой лучшей кандидатурой.

Когда Яго вошёл в бар, Селеван с облегчением помахал ему рукой. Яго остановился у стойки, перекинулся парой слов с Брайаном, снял куртку и вязаную шапку, надвинутую на длинные седые волосы, и подсел за стол. Он поудобнее устроился на табурете и повернулся лицом к другу. Огонь в очаге ещё не зажгли: слишком рано, кроме них в баре никого не было. Яго спросил, можно ли ему растопить камин, и Брайан кивнул. Яго сунул зажжённую спичку и дунул на вспыхнувшие огоньки. Он поблагодарил Брайана, когда тот принёс ему «Гиннес», и отхлебнул из кружки.

— Что случилось, приятель? — обратился он к Селевану. — Ты как-то странно выглядишь.

— Уезжаю. Через несколько дней.

— Вот как? Куда же?

— На север. Недалеко от границы.

— Это что же? Уэльс?

— Шотландия.

Яго присвистнул.

— Далековато. И я должен присмотреть за хозяйством? И за Тэмми?

— Тэмми я возьму с собой, — сообщил Селеван. — Я сделал всё, что мог. Работа окончена. Теперь мы отчаливаем. Пора девчонке позволить жить так, как она хочет.

— Это хорошо, — кивнул Яго. — Я тоже здесь надолго не задержусь.

— Куда же ты, Яго? — удивился Селеван. — Я думал, ты весь сезон будешь здесь.

Старик покачал головой. Он поднял кружку и сделал большой глоток.

— Я на одном месте долго не сижу. Думаю махнуть в Южную Африку. Возможно, в Кейптаун.

— Значит, когда я вернусь, тебя не будет. Может, это и глупо, но я к тебе привык.

Яго взглянул на Селевана, стёкла его очков сверкнули.

— Лучше этого не делать. Не стоит ни к кому привязываться.

— Я знаю, но…

Открылась дверь бара, но не так, как её открывают обычные посетители — чтобы просто войти, а широко, с грохотом.

На пороге показались две женщины. У одной — стоящие торчком красные волосы, у другой — низко натянутая на лоб вязаная шапка. Женщины огляделись, и рыжеволосая направилась к очагу.

— Мы хотели бы поговорить с вами, мистер Рит, — заявила она.

Глава 28

Они ехали на запад. Почти не общались. Линли поинтересовался, почему Дейдра врала о подробностях, которые легко можно проверить. Например, о Поле, хранителе приматов. Можно позвонить по телефону и узнать, что никакого Пола в зоопарке нет. Разве она не понимала, как это расценит полиция?

Дейдра посмотрела на Линли. В этот раз она не надела контактные линзы, и светлые волосы падали на оправу очков.

— Я как-то не думала о вас как о копе, Томас. И ответы на вопросы, которые вы мне задавали, были частными. Они не имели отношения к гибели Санто Керна.

— Но то, что вы что-то скрываете, вызвало подозрения. Вы должны были сознавать это.

— А вдруг бы мне повезло?

Некоторое время они молчали. Возле побережья ландшафт изменился. Каменистая фермерская земля с отдельными пастбищами уступила место горам и глубоким ложбинам, на горизонте показались брошенные шахты Корнуолла.

Дейдра держала путь в Сент-Агнес — деревушку, прилепившуюся к горному склону. На нескольких её живописных крутых улицах стояли магазины и дома с террасами. Улицы повторяли течение реки, устремившейся к бухте Треваунанс, Тягачи на низкой воде тащили ялики в море, с запада шли хорошие волны, и сёрферы со всей округи примчались сюда, надеясь поймать девятифутовую волну. Вместо того чтобы ехать в бухту, Дейдра повернула на север, следуя дорожному указателю на Уил-Китти.

— Вы солгали насчёт того, что не узнали Санто Керна, когда увидели тело. Я не могу игнорировать этот факт. Разве вы не понимаете, насколько подозрительно это выглядит?

— На тот момент это было неважно. Если бы я призналась, что была с ним знакома, полиция начала бы допытываться. Я стала бы объясняться, и пришлось бы указывать пальцем…

Дейдра взглянула на Линли. Выражение её лица было раздражённым, недоуменным.

— Неужели вы действительно не понимаете, что это значит ощущать себя человеком, который втягивает своих приятелей в полицейское расследование? Вы же не бесчувственный чурбан. Мне были известны конфиденциальные вещи, которые я обещала хранить в тайне. Хотя что я рассказываю? Ваш сержант должна была с вами поделиться. Без сомнения, вы ведь вместе завтракали. Не поверю, что она вас так и не просветила.

— В вашем гараже имеются автомобильные следы. Больше чем от одной машины.

— Это — машины Санто и Альдары. Ваш сержант наверняка сообщила вам об Альдаре, любовнице Санто. И о том, что они пользовались моим домом.

— Почему вы с самого начала утаили эту информацию?

— Тогда бы вы перестали копаться в моём прошлом? Не послали бы сержанта в Фалмут? Не позвонили бы в зоопарк? Что ещё? Вы и с Локом беседовали? Вы и его жизнь отследили? Вы спрашивали, действительно ли он нездоров, или я всё сочинила? В самом деле, это кажется неправдоподобным: брат-китаец с расщеплением позвоночника. Умный, но больной. Интригующая история.

— Я выяснил, что он учится в Оксфорде. — Линли был смущён, но уж что сделал, то сделал: это часть его работы. — Вот главное, что я узнал.

— И как вы это обнаружили?

— Пустяки, Дейдра. Полиция во всём мире связана друг с другом, а уж в пределах страны и подавно. Сейчас всё проще, чем раньше.

— Понимаю.