— Ладно — Селеста в последний раз проверила одежду, оружие, товары. Надела тяжелый тюк на спину, слегка попрыгала. Она сильно рассчитывала на сегодняшнюю встречу и потому волновалась. — Хватит гадать. Поехали.

— Вознеси покровительнице молитву, пусть поможет — серьезно попросила подруга.

— Кому, Селесте-богине? Что-то я от нее прежде помощи не видел.

— Ты же жива — логично возразила Медея. — Боги редко совершают явные чудеса, обычно они указывают верный путь или даруют удачу в делах. Небольшая толика везения через час-другой вовсе не повредит.

— Лучше рассчитывать на себя, а не на мифическую тетку с суперспособностями. Тогда будешь точно знать, кого винить в случае чего — высказывание Андрея в глазах местных тянуло на революцию и немедленную казнь.

Медея привычно вздохнула, закатила глаза к темному небу и тихо помолилась Морвану, прося не карать пустоголовую. Селеста ведь не со зла. Просто не понимает, что оказалась здесь и сейчас не случайно, ибо случайностей нет вообще. Ее привели. Призвали. Кто-то могущественный, имеющий власть над душами, с неведомой целью вложил разум чужака-человека в мертвое тело.

Кто, как не Бог?



В парк они заявились сразу после заката и первым делом проверили округу. Вроде чисто, никого нет. Все время, проведенное в пути, Андрей раздумывал о предстоящей встрече и в результате, что называется, «накрутил» себя. Посему отсутствие наблюдателей его напугало, ибо заставляло предположить, что настойчивое приглашение Рихард проигнорировал и предпочел держаться от упырицы подальше. Решение мудрое, но для девушек крайне невыгодное. В таком случае придется искать нового агента, среди людей поползут ненужные слухи о присутствии живых мертвецов на считавшихся прежде безопасными землях, охота станет труднее. Как бы добыча сама не попыталась словить хищника. Тогда придется оставить полюбившуюся нору на больший срок, чем полагалось изначально, и немедленно перебираться в другой район.

Неужели человек оказался недостаточно жаден или слишком осторожен? На первый взгляд, он показался личностью циничной, беспринципной, с авантюрной жилкой. Андрей знал, на что смотреть, у него появился богатый практический опыт по части психологии. Правда, несколько однообразный. Обычно люди рядом с восставшими или иными чудовищами испытывали либо ужас, либо жгучее бешенство, спокойно разговаривать осмеливались единицы. Тем Рихард и ценен, что реагировал не стандартно.

До назначенного срока упырицы успели не просто обойти окрестности, правильнее сказать, они каждую пядь земли потрогали. Делать больше нечего, оставалось ждать. И надеяться. Оставшиеся два часа тянулись для нервничающих девушек куда дольше обычного. Селеста замерла неподвижным изваянием, ее каменное спокойствие лишь изредка нарушалось легким движением груди. В воздухе восставшие все-таки нуждались, хотя и намного меньше по сравнению с живыми людьми. Медея болтала, скрывая волнение за веселой речью. Она вспоминала прошлое, делилась забавными сценками из артистической жизни, время от времени тормоша подругу и добиваясь от нее односложных ответов. Чисто символическое внимание слушательницы ее вполне устраивало.

Наконец, примерно за полчаса до условленного времени, издалека послышались шаги. Ночной город сегодня был необычайно тих, только благодаря странной тишине да тому напряжению, в котором пребывала Селеста, она смогла различить легкое шарканье. Люди, близко, двое.

— Кто-то идет.

Медея мгновенно замолчала и тоже насторожилась.

— Это они?

— Судя по звуку, да. У одного походка шаркающая, а Рихард как раз ранен.

— Он что, взял с собой только одного помощника?

— На встречу с упырями брать стоит самых близких, тех, кому веришь, как себе. Таких никогда не бывает много. — Селеста помолчала и уточнила. — Если это Рихард. И если мы не заметили засады.

— Мы все проверили, посторонних здесь нет.

Младшая восставшая пожала плечами.

— Может, потом подойдут. — Затем начала командовать, в последний раз определяя порядок действий. — Сейчас я их сюда приведу, расспрошу, познакомлю с тобой. Потом еще раз пробегусь по окрестностям. Ты обменяй оружие на тряпки и на продовольственные талоны…

— Диниры.

— Пусть диниры, только обменяй. Главное, постарайся вытянуть как можно больше слухов, сплетен, раскрути мужиков на информацию. И ради бога, будь настороже. Случись что, я не смогу сразу прийти тебе на помощь.

— Не беспокойся — Медея раздраженно повела плечом. — Все будет хорошо.

Селеста легко пошла навстречу, стараясь выбирать дорогу по самым темным уголкам парка. Следовало поприветствовать дорогих (без всяких шуток) гостей, провести их в нужное место, узнать, кого прихватил с собой бандитский вожак. Луны в этом мире не было, но света звезд в безоблачную погоду человеческому взгляду хватало. Особой любовью местных астрологов пользовались четыре невероятно яркие «звезды», в действительности являвшиеся ближайшими планетами и посвященные, согласно традиции, каждая повелительнице стихии. Кого они станут обозначать теперь, после исчезновения сил своих хозяек, непонятно. Андрей полагал, сыграет свою роль инертность мышления и люди не станут менять ни названий, ни оккультных значений каждой из планет.

Приблизилась к людям упырица очень даже вовремя.

— Осторожно, люк.

В ответ послышался шорох выхватываемого оружия, две мужские фигуры замерли, вглядываясь в темноту провала между двумя рядами разросшихся кустов. На агрессию женский голос не отреагировал, так же спокойно произнес.

— Я вижу, ты пришел не один, Рихард?

Немного помедлив, первый человек убрал меч. Второй воин неохотно повиновался знаку своего старшего, однако оружие не спрятал, только упер концом в землю.

— Селеста? Это ты?

— А ты ждал кого-то иного? — стройная фигура внезапно выдвинулась совсем не с той стороны, откуда ожидали вздрогнувшие люди. — Идите за мной. И смотрите под ноги внимательнее.



Рихард невольно сглотнул. Две немертвые, стоящие рядом, различались, как день и ночь. Та, с которой он познакомился первой, Селеста, напоминала хрупкий и тонкий цветок, очаровывающий своей невесомой красотой. Было в ней нечто нереальное, иномировое. Маленькая, стройная, одетая в непонятную заплатанную хламиду, она могла показаться стороннему наблюдателю безобидной несчастной беженкой, нуждающейся в защите. Первое впечатление проходило, стоило взглянуть на ее движения — сильные, экономные, уверенные в себе. Хотя с самого начала Рихард не имел иллюзий насчет ее способности убивать, девушка еще при первой встрече наглядно доказала свою жестокость и живучесть.

Вторая… Волосы цвета густого меда, совершенные формы тела, не скрываемые никакими тряпками, идеальное лицо с насмешливо и лукаво изогнутыми губами. Огромные голубые глаза, на самом донышке которых изредка мерцают крошечные красные точки. Неизвестная стояла слегка за плечом своей соратницы, возвышаясь над ней на пол головы, и с интересом рассматривала мужчин. Которые внезапно остро почувствовали многодневную щетину на подбородке, запах собственного тела и липкие от грязи волосы. Борак рядом смущенно засопел.

Богиня улыбнулась.

— Так кого ты привел, Рихард?

В тоне Селесты послышалась какая-то нотка, заставившая ответить:

— Это мой помощник, Борак.

— А это моя подруга, Медея, торговые дела обсудишь с ней. Что узнал про монастырь?

Помощник Андрея не заинтересовал. Титаном интеллекта он явно не являлся, зато собачьей преданности в обращенном на вожака взгляде хватало. Верный пес, правая рука, при необходимости исполнитель грязных дел. Хорошая кандидатура для «стрелки» хоть с собратьями по ремеслу, хоть с упырями.

Ничего конкретного Рихард не сообщил. Одна неделя — слишком короткий срок, чтобы собрать достаточно слухов и сплетен о контролируемой чужими людьми территории. Да, в монастыре кто-то живет, давно, окрестный люд старается без особой нужды туда не соваться. Вообще место темное, недалеко гнездо каких-то тварей. Что там сейчас творится, неизвестно, ибо нормальные люди стараются держаться от опасности подальше, а к городу и порту — поближе. В развалинах не роются, берут плату за проход по своей земле и с того живут.

— Иными словами, ты не сообщил мне ничего нового.

— Так времени мало прошло. Опять же, я не знаю, о чем людей спрашивать. Может, они и знают что-то полезное, только сами не понимают этого.

Рихард не ожидал, что в ответ на грубую попытку выведать, зачем упырице какой-то монастырь, он получит простой и четкий ответ:

— Там живут наши сородичи. — Полюбовавшись на невольно передернувшегося мужчину, девушка задумчиво оглядела его спутника. В ответ тот перехватил оружие покрепче. Селеста, казалась, не обратила на движение никакого внимания, продолжая разговаривать исключительно с главным. — Хорошо. Потерплю еще, немного. Извини, Рихард, у меня здесь неподалеку дела. Пообщайся пока с Медеей, она тебе товар покажет, о ценах договоритесь. Я быстро вернусь.

Шаг, другой, скользящее движение в сторону. Все, нет ее, скрылась в темноте, даже шорох шагов не доносится до недоумевающих смертных. Впрочем, практически сразу их внимание вернулось к Медее, стоило ей тихо и нежно засмеяться:

— Не обижайтесь на мою подругу, она никогда не видела необходимости в соблюдении правил приличий.

Потрясающий голос, глубокий, чувственный и нежный, абсолютно подходящий своей обладательнице. Рихард напомнил себе, что перед ним не просто красивая (ладно, дьявольски красивая) женщина, а мертвое по сути существо. Опасное и непредсказуемое.

— По сравнению со многими моими знакомыми, госпожа Селеста — само воплощение вежливости. Увы, но в наше сложное время не приходится надеяться на доскональное соблюдение этикета. И уж безусловно лишь вмешательством богов могу я объяснить счастье лицезреть вашу красоту, леди Медея…

Принятые в благородном обществе фразы неожиданно легко воскресли в памяти и слетели с языка. Впрочем, лихорадочно метавшиеся мысли в голове предводителя отличались куда меньшей изысканностью. Его испугало исчезновение упырицы. Что за дела, зачем она ушла? Чего теперь ждать? Рихарду приходилось драться с разными тварями, но они никогда не производили настолько сложного и пугающего впечатления, как эта невысокая девушка. Она, казалась, излучала уверенность, ни на йоту не сомневаясь в способности при желании уничтожить и его, и Борака. Злить ее не хотелось, иметь во врагах тем более. Темный знает, какими силами владеют живые мертвецы, слухи про них ходят всякие. Может, и не все из них — бабьи сплетни, ведь договорилась же кровососка с той собакоподобной тварью?

Сейчас он почти жалел о принятом решении прийти на встречу. Почти. Его отряд понес слишком тяжелые потери, приходилось рисковать. Иначе соседи раздавят, если не через пару-тройку недель, то уж с началом зимы точно.

Рихард был очень обижен на герцога Талеи. Потомок богов должен находиться в обществе равных себе по статусу людей, таково его священное право. Не с тупыми же простолюдинами, чей удел есть служение высшим, общаться? А ведь именно по приказу герцога стражники не позволили ему после Чумы войти в замок, жестоко посмеявшись с высоких стен. Рихард тогда был очень зол, и эта злоба не прошла до сих пор. Именно она позволила ему выжить, сколотить собственный отряд, постепенно занять высокое место среди таких же, как сам, вожаков. Сначала он подобрал трех человек, вместе с которыми грабил магазины, склады, дрался с мелкими кучками озлобленных людей. Постепенно воинов-мужчин и молодых крепких женщин становилось больше, правда, женщин уцелело все-таки мало, теперь приходилось их красть или выменивать по дорогой цене. Стариков, калек безжалостно отбраковывал, они мешали выживать. Мужчин он учил воевать, как-никак, кадровый офицер и дворянин, его отряд пользовался хорошей славой за счет выучки и благодаря жесткой дисциплине. Несогласных он устранял — опасных убивал, слабаков и слюнтяев изгонял прочь. Поэтому, когда слуги герцога начали нанимать бойцов для охраны обозов, его пригласили одним из первых. Дело оказалось опасным, но выгодным.

Причем с помощью упырей, умный человек может сделать его еще выгоднее.

Очнувшись от своих мыслей, Рихард с удивлением обнаружил, как подробно рассказывает леди Медее о недавней скользкой операции, провернутой его людьми в порту. Тогда удалось договориться с капитаном одной из рыбацких шхун и толкнуть «налево» половину суточного улова, узнай об этом стража, все участники сделки лишаться голов. Причем сидевший рядом Борак, самый верный и преданный страж, доверявший одному себе и хозяину, не сделал и попытки одернуть разговорившегося главаря! Он даже по сторонам не смотрел, сосредоточившись на завораживающей собеседнице. Завораживающей? Нет, магия же не действует. Не должна действовать…

— Прошу прощения — женщина обезоруживающе смущенно улыбнулась. — Мне столь давно не попадались достойные рассказчики, что я совсем забыла об истинной цели нашей встречи.

— Ну что вы, леди, общаться с вами истинное удовольствие! Осмелюсь спросить, чей род породил столь прекрасную дочь?

Медея грустно покачала головой:

— Ах, нет. В нашей среде не принято отвечать на подобные вопросы. Переход в новое состояние стирает старые долги, связи, обязательства. Поймите и не обижайтесь.

— Желание леди — закон для меня.

— Благодарю. Извольте взглянуть на вещи, принесенные нами. Льщу себе надеждой, они вызовут ваш интерес.

Пока хозяин осматривал разложенные на мешке вещи, проверял качество оружия, довольно цокал языком при виде пары арбалетов, Борак вспомнил о своих обязанностях телохранителя и осмотрелся. Стоило ему бросить взгляд за спину, как он вздрогнул — та, вторая упырица, сидела на камне совсем неподалеку. Стоило ей захотеть, как она прикончила бы обоих прежде, чем ее заметили. Неприятный холодок прошелся по загривку. Рискует хозяин, ох рискует. С такими друзьями никаких врагов не нужно.

Медея же полностью погрузилась в изучение здоровенного тюка с одеждой, принесенного бандитами. Здесь были и вечерние глухие платья из дорогой ткани, стоившие целое состояние до катастрофы, и обычные блузки, юбки, шарфы, широкие каласские штаны, легкая куртка и даже один тяжелый шерстяной тулуп. Что удивительно, некоторые вещи производили впечатление целых, недавно извлеченных из упаковки, по-видимому, результат усилий городских мародеров. Хотя попадались и дырявые, пахнущие дымом и кровью. Тряпки, судя по всему, слегка отчистили перед продажей, но окончательно следов насильственной гибели их прежних владельцев скрыть не удалось.

Женщина с тяжелым вздохом отложила в сторону роскошный легкий плащик. Сейчас надо готовиться к зиме, приобретая добротную и простую одежду. Лучше всего — бывшую форму с армейских складов, или охотничьи костюмы. Вот только, увы, спустя три года после катастрофы такие вещи находились в строжайшем дефиците и ценились буквально на вес золота, из огромного вороха Медея выбрала всего две пары штанов (размер не подходит, ну да ладно) и неплохую летнюю куртку. Судя по всему, куртка изготавливалась в расчете на подростка, однако Селесте придется в самый раз. Еще порадовали кожаные ботиночки, случайно затесавшиеся среди прочих вещей. Проблема обуви очень сильно беспокоила девушек, сейчас им приходилось обматывать ноги тряпками. У добычи взять хорошую обувь никак не получалось. Люди в большинстве носили либо тяжелые сапоги, гулко бухавшие при ходьбе о землю, либо различного рода самоделы, рассыпавшиеся после нескольких дней ходьбы по каменным лабиринтам.

Конечно же, она не удержалась и приобрела кое-что еще. Стоило ей представить, как будет смотреться на ней черное платье с закрытым глухим воротом и небольшим вырезом на груди, как руки сами отложили его в сторонку. К счастью, Селеста в тот момент отвернулась в другую сторону и не смотрела, чем занимается подруга.

Еще Медея выбрала три теплых одеяла из какого-то искусственного материала, тонкие и практически невесомые. У них, в принципе, имелись похожие, скорее всего, с одного склада украли, но лучше приобрести новые и чистые вещи. Стоили они дешево, вся груда подошедшего девушкам товара пошла в уплату арбалетов. С болтами. Остальное предстояло обменять на «диниры», как стали в народе называть продовольственные талоны с изображением герцогского профиля на одной стороне. На другой ставился штамп с перечислением продуктов, которые можно было получить в обмен на талон. Динир с момента появления стал единственной устойчивой валютой в окрестностях Талеи. Созданная городскими правителями система оказалась столь же простой, сколь и надежной. Вся пища, неважно, каким образом полученная, сдавалась на склады. Рыбаки ежевечерне отчитывались перед портовыми сборщиками о своем улове, охотники не имели права оставить себе даже маленький кусок мяса, огородников разбили на бригады и обязали пристально следить друг за другом. Надо полагать, учет в новообразованных деревнях поставлен не менее грамотно. Стража с одной стороны, и повсеместно внедряемый принцип круговой поруки с другой успешно следили за тем, чтобы ни единая частичка еды, ценных материалов, топлива, оружия, одежды, прочих необходимых предметов не прошла мимо герцогских закромов.

И все-таки «черный рынок» существовал. Извечная страсть к хорошей жизни заставляла людей утаивать часть продукции и с выгодой для себя обменивать ее. Организаторами и самыми активными участниками запрещенной торговли стали различного рода мелкие и не очень банды, существовавшие как в порту, так и за его пределами. Хотя вряд ли термин «банда» применим к людям, промышлявшим на контролируемой стражей территории — зачастую закон нарушали именно те, кому было поручено следить за его соблюдением. Иными словами, сами чиновники, покровительствовавшие низовым исполнителям. Внешне все выглядело достаточно просто: огородник, тайно вырастивший и сумевший укрыть от учета, к примеру, мешочек свеклы, тайком обменивал его у знакомого перекупщика на диниры. Дальше этот мешочек по цепочке переправлялся в порт, где продавался по вдвое большей цене либо обменивался на часть улова. Дороже всего стоили спиртные напитки или ингредиенты для их изготовления.

— Неужели вы не желаете приобрести этот замечательный меч, лорд?

— Меня пугает запрошенная вами цена.

— Вполне достойная, уверяю вас. Во всяком случае, предыдущий владелец отдал за него в два раза больше. Я готова поймать его еще раз, чтобы убедить вас в правдивости моих слов!

— Спасибо, в этом нет необходимости. Человек, отдавший четыре динира рыбы в обмен на меч из мягкой стали, мне не интересен.

— Зато у оружия нет никаких примет или отметин — парировала Медея. — Вы, в свою очередь, имеете прекрасную возможность перепродать его любому желающему.

Андрей смотрел на виртуозную работу подруги и тихо восхищался. В ход шло все — от легкого флирта до тщательно завуалированных уколов-угроз. Имея некоторое представление о ценах в городе, они до сей поры не имели возможности продавать трофеи, поэтому Медея прежде не получала возможности продемонстрировать таланты в области купли-продажи. Может, оно и к лучшему. Такими темпами она мигом подомнет под себя рынок. Или жизни лишиться, что более вероятно — средний олигарх пострашней упыря выйдет.

Получив больше ожидаемого и решив, на радостях, проигнорировать «внеплановую» покупку (интересно, где она станет платье носить?), Селеста снова переключила внимание Рихарда на себя.

— Я вижу, вы договорились?

— Да, лорд Рихард был очень щедр — захлопала ресницами Медея, одаряя мужчину чарующей улыбкой. Тот поперхнулся заготовленной фразой. — Он такой интересный собеседник! Я так счастлива! Надеюсь, вы не откажитесь продолжить знакомство?

На заданный мурлыкающим тоном вопрос вместо вожака ответила Селеста:

— Безусловно. Он ведь хочет предложить нам сделку. Не так ли?

— Почему вы так решили, госпожа Селеста? — наконец выдавил справившийся с пересохшим горлом Рихард.

— Потому что ты привел с собой одного человека и даже не попытался спрятать еще нескольких в засаде. Впрочем, нет, если бы тебе ничего не было от нас нужно, ты вообще бы не явился — сухо усмехнулась девушка, на мгновение блеснув клыками. — Скажешь, я не права?

Ответная усмешка на лице главаря вышла кривой:

— Может, и права.



Обратно возвращались нагруженные одеждой, в полном молчании. Андрей старательно не думал о полученном предложении, сосредоточившись на дороге, тщательно отслеживая все посторонние звуки. Медея предвкушала, как еще раз сегодня же переберет обновки, примерит их, спать уляжется на чистой постели (ради такого случая она намеревалась открыть упаковку простыней, найденную давным-давно в разграбленном магазине). Еще она размышляла, каким образом объяснит появление у нее новой роскошной тряпки, и заранее готовилась к маленькому скандалу. О чем она совершенно не волновалась, так это о будущем — доверяла подруге.

Только вернувшись домой, в логово, Андрей позволил себе расслабиться. Отдохнуть от того напряжения, в котором находился сегодняшней ночью. Вполуха слушая довольное воркование Медеи, перебиравшей обновки, он тщетно пытался понять, кем стал. Во что превратился. Та стычка с Карлоном повлияла на него сильнее, чем он полагал сначала. Все чаще Андрей даже в мыслях называл себя Селестой, воспоминания о прошлой жизни отдалились и поблекли. Его память прекрасно хранила образы родного мира, лица родителей, друзей, картинки привычного быта, но все это стало чужим. Как будто происходило с другим человеком. Словно сидя в кинотеатре перед огромным экраном, с интересом смотришь художественный фильм. Вот только каким бы талантливым ни был режиссер, как бы ни была прекрасна игра актеров, невозможно полностью отождествить себя с любимым персонажем.

Здесь и сейчас есть Селеста. Девушка, довольная своим телом. Упырица, привыкшая прятаться от солнца. Кровососка, смирившаяся с необходимостью не реже одного раза в два дня выходить на охоту. Жительница разрушенного города, для которой убийство себе подобных (пусть и с горячей кровью в жилах) давно стало нормой. Ее жизнь ценили дешево, и она отвечала тем же, безжалостно отстаивая свое право на существование. Окончательно превратиться в жестокого ночного хищника мешало немногое: крепкие моральные принципы, сохранившиеся от прошлого, да понимание простой истины — человек сильнее зверя. Значит, несмотря ни на что, нужно оставаться человеком.

Нельзя выживать любой ценой, это путь в никуда.

Карлон говорил, на смену людям придет иная, совершенная раса. Может, и так. Только священник увлекся и забыл об участи тех полководцев, что с презрением относились к противнику. А ведь в большинстве случаев их судьба была незавидной. Кроме того, кем будут упыри в новом мире? Найдется ли им место?

Надо учиться сосуществовать с людьми…

Вот только люди не хотят иметь таких опасных соседей. И, откровенно говоря, их можно понять.

— Что скажешь? Мы согласимся?

До одури довольная Медея вертелась перед большим осколком зеркала, чудом сохранившимся и перенесенным в обиталище девушек. Говорить о делах она не желала. Вот если бы Селеста похвалила ее внешний вид, сказала бы, как замечательно она выглядит, как ей идет это платье, тогда отвыкшая от комплиментов девушка с удовольствием поддержала бы разговор. Увы, подруга сидела с мрачным видом и намеков не понимала. Ну и пусть, сегодня и так хорошая ночь, мужского внимания Медея получила больше, чем за целый прошедший год.

— Не вижу причин для отказа — все-таки ответила старшая упырица. — Мы занимаемся почти тем же самым, едва ли не каждую ночь. Да, придется охотиться на членов определенной банды, а не на всех подряд. Ну и что? Справимся. В действительности у нас нет выбора. Сама понимаешь, Рихарда нужно привязать любой ценой.

— Карьера наемной убийцы меня как-то не устраивает.

Медея помолчала, затем неожиданно зло выплюнула:

— Так другой нет! Нет, и не будет никогда!

Неожиданная вспышка ярости удивила Селесту. Обычно Медея тщательно следила за обликом, сейчас же она совершенно перестала себя контролировать. Из-под маски человеческого лица выглянула голодная и жестокая сущность, острые когти резким движением пронзили воздух, когда женщина резко развернулась, продолжая говорить:

— Кем еще мы можем стать?! — голос ее набирал мощь, зеркало на стене задребезжало. — Это проклятое тело словно создано для убийства, мы ни на что другое не год…

Зарождавшуюся истерику прервала мощная оплеуха. Голова упырицы от полученного удара мотнулась, женщина непроизвольно отскочила в сторону и, оскалив клыки, замерла в напряженной стойке. Но нападать на нее никто не спешил.

— Успокоилась? Пришла в себя? — сейчас Селеста не казалась маленькой. Словно из-за ее спины выглядывало нечто огромное, властное, способное повелевать и приказывать. — Тогда слушай меня. Мы станем тем, кем пожелаем. Поняла? Все в наших руках. И никакой бандюган не заставит нас делать того, чего делать не хочется.

Девушка плавно скользнула вперед, вплотную к подруге. Маленькие руки обняли Медею за талию, стали успокаивающе поглаживать по спине:

— Успокойся. Все будет хорошо. Ничего не бойся…

Немного позднее, когда проплакавшаяся красавица вернулась к прерванному разговору, она услышала решение старшей упырицы. Старшей, несмотря на низенький рост, общую хрупкость и меньший срок существования в неживом виде.

— Помогать Рихарду в этом деле мы не станем. Уберем пару охранников, и хватит с него. Пусть привыкает, что использовать нас по собственному усмотрению он не сможет.

— Тогда зачем ему с нами связываться? Проще найти менее пугающих партнеров.

— Верно… Думай. Думай, чем еще его можно привлечь.



Андрей с самого детства усвоил четкое правило: при возможности, совмещай мораль с логикой. Этику с рационализмом. Вот и сейчас его решение проигнорировать просьбу главаря определялось как желанием действовать в установленных обществом «правилах игры», так и трезвых расчетом. Люди не любят убийц. Относятся к ним с уважением, или с опаской, это да, но — не любят. Один его друг, прошедший Чечню и Осетию, не раз замечал, как меняется манера разговора у его собеседника, стоит тому узнать, что разговаривает с участником войны. Даже здесь, в стране, разрушенной прошедшей катастрофой, где человеческая жизнь стоит дешевле корки хлеба, слишком больших любителей пускать чужакам кровь стараются избегать.

Упыря сложно назвать безобидным.

Однако человеческое сознание очень точно, хотя и невнятно, делит угрозу на терпимую и нетерпимую, ту, которую нужно устранить любой ценой. Не считаясь с потерями. До сей поры люди, сталкиваясь с восставшими из мертвых, воспринимали их в качестве абсолютных врагов, диалог с которым невозможен. Тем более, что оснований для такой точки зрения у них более чем достаточно, упыри редко оставляют жертв в живых. Только за прошедшие три года у властей хватало иных проблем, по сравнению с которыми опасность различного рода порождений Чумы второстепенна. От упырей, безголовых, подвальников, гидр, волчебрюхов, трупожорок оборонялись, но целенаправленной охоты на них не вели. Сил не было. Раньше.

Рихард рассказывал о наградах, с недавних пор назначенных за убитую нежить. Работа денежная, позволяющая «легализоваться», но опасная. Настолько опасная, что соглашаться на нее имело смысл только в самом крайнем случае. Кроме того, когда-нибудь окрестности города очистятся от тварей….

Страх и ненависть, помноженные на жадность, вполне способны свести на нет поголовье нелюди в Талее. Девушкам откровенно было плевать на остальных восставших, но самим попасть в число убитых не хотелось. Хотелось же, чтобы люди считали их полезными, защищали, временами подкармливали. Почему бы и нет? Бросали ведь римляне осужденных львам. Вот только как доказать свою дружелюбность, при этом не создав впечатления слабости? Игры, игры на грани, с одной стороны оскаленная звериная пасть Ночи, с другой — беспощадная людская ярость.

Что делать? Срочно требуется увлечь главаря, сделать ему предложение, от которого тот не сможет отказаться. Потому что не захочет. Преимущества восставших заключаются в высокой живучести, скрытности, тонком слухе и ночном зрении, высокой, по сравнению с обычным человеком, скорости. Идеальный лазутчик, если бы не боязнь света и приступы жажды крови. Конечно, заниматься шпионажем все равно придется, но лучше для начала подобрать профессию поспокойнее. Такую, которая позволит заводить связи, свободно перемещаться по городу (настолько, насколько это возможно в современных условиях), собирать слухи и сплетни. Андрея ни на минуту не оставляло желание вернуться домой, бытие в облике девушки-кровососки ему не нравилось. Абсолютно. Кроме того, кочевой образ жизни позволял охотиться вдали от основной базы, не привлекая к убежищу внимания. За время бегства девушки успели изучить изрядный кусок города, знают места удобных лежек. Есть еще одно преимущество. Чем больше они изучали местную канализацию, тем увереннее уходили далеко от дома — зная приметы и особенности подземной архитектуры, найти временное убежище можно везде.

— Интересно, здесь контрабандисты есть?

Медея подняла голову от шитья, она подгоняла по размерам купленную одежду.

— Конечно, есть — кажется, ее удивила сама постановка вопроса. — Черный рынок продуктов существует благодаря им.

— Я не имею в виду переноску с места на место мешков с сушеной рыбой или нечто подобное — хмыкнула в ответ Селеста. — Суди сама. Ни наемным убийцей, ни охотником за чудовищами становиться у нас желания нет. Опасно, да и вообще… Зато торговля информацией или мелкими, но ценными вещицами кажется очень выгодным делом.

— Вряд ли Рихарду требуются услуги такого рода.

— Посмотрим. Как минимум, он знаком с чиновниками, которых может заинтересовать наше предложение. Власть имущие всегда интригуют, это закон. Пусть бандит поработает посредником, получит свой процент, а взамен обеспечит нам пропуск в порт и на склады. Нужно только правильно его замотивировать.

Глава 8

На неискушенный взгляд, внешнее кольцо стражников службу несло тщательно. Пять основных дорог, ведущих в порт, контролировались крупными отрядами по тридцать бойцов в каждом, расположились они в превращенных в маленькие форты одиноко стоящих зданиях. Вполне достаточная сила, чтобы сдержать одновременный набег трех-четырех крупных банд или стаи выродков Тьмы. При необходимости подтягивались секреты, дозоры, патрули, увеличивая численность осажденных едва ли не вдвое, а затем подходили основные войска герцога. Первоначально правитель города имел в своем распоряжении около двух сотен мечников, но после успешных действий против крупных шаек и благодаря незаурядному дипломатическому таланту он сумел привлечь на службу еще почти восемьсот человек. Восемьсот мужчин, владеющих оружием и готовых его применить. Огромная сила в современном мире. Причем сила активная, хорошо организованная, с четкими и ясными целями, готовая к экспансии.

Обойти стражников, как прикинула Селеста, можно. Долгие наблюдения и расспросы принесли нужный результат, удалось нащупать несколько проходов, которые остались без внимания наблюдателей. Где-то обычному человеку было просто не пройти, где-то произошла накладка из-за нечеткого разграничения границ патрулирования разных отрядов, в одном месте сержант-лентяй плохо следил за подчиненными. Короче говоря, дырки в заборе есть. Удалось даже найти несколько удобных лежек внутри внешнего периметра, в которых можно переждать день-другой. Долго исследовать обнаруженные маршруты не вышло, начал донимать голод, а охотиться на солдат упырицы не решились. Вопрос в том, что делать дальше. Не учитывая привычных угроз вроде солнца и крепчайшего дневного сна, каждый встреченный патруль имеет право проверить бирку, подтверждающую принадлежность человека к подданным герцога и его право находиться на данной конкретной территории. Бирки, положим, есть, и бирки разные, но ведь и проводить одинокую девушку до «дома» могут пожелать. Нет, документы должны быть максимально правдоподобные.

Система чем-то ностальгически походила на Советский Союз глазами западных кинематографистов. Патрули, запреты, регламентация передвижения, взаимная слежка… Контроль, естественно, тотальным не являлся, бюрократический аппарат тоже оказался неожиданно мал. Власти следили за тщательным учетом ресурсов, отсюда их странная политика. Поначалу строгость местных порядков поражала, однако позднее странности нашли объяснения. Простому человеку некуда бежать. За пределами герцогской земли правят бандитские шайки, упыри, порождения страшных ночных кошмаров нападают на существ с горячей кровью. В других городах ситуация намного хуже, переселяться в них бессмысленно. Выбор прост: или ты играешь по установленным правилам, или рискуешь собственной шкурой. Очень сильно. Большинство предпочитало согласиться и жить в относительной безопасности.

Рихард, естественно, удивился и расстроился, когда Селеста отказалась выполнить его просьбу. Он искренне полагал, что упырям ничего не стоит прикончить пять-десять воинов, тем самым ослабив банду его конкурентов. Главарь постарался скрыть свои эмоции, однако изменившийся тембр голоса и мимика лица его подвели. В еще большее изумление его привела причина отказа — низенькая упырица сослалась на необходимость выполнить какой-то срочный заказ. Да еще и весело фыркнула, дескать, неужели ты считаешь себя единственным, с кем мы дела ведем. В придачу озвучила ценник: доставка по городу десять диниров, сопровождение человека сдельно, сбор сведений по конкретной цели около двадцати. Дороже всего стоила работа в порту и на складах, но при наличии хороших документов Селеста соглашалась поработать и там.

Андрей, воспитанный поколениями земных политиков, четко усвоил: чем крупнее ложь, тем легче в нее верят. Поэтому блефовал без зазрения совести.

Стоило Рихарду услышать, как за относительно небольшую сумму кровососка согласна провести носильщиков мимо постов, он мигом представил себе открывающиеся выгоды. Сейчас главарю приходилось либо закупать оружие и продовольствие по официальным грабительским ценам, либо делиться с офицерами-командирами патрулей и чиновниками. В обоих случаях бандитская касса оставалась пустой. Попытки же обойти «таможню» успеха не приносили, стража имела приказ сразу стрелять на поражение при виде посторонних в пограничной зоне. И тут — реальная возможность сократить издержки!

— А моих людей провести сможешь?

— Сколько и когда? — слегка пожала плечами девушка. Она вообще редко шевелилась, предпочитая сохранять пугающую неподвижность.

— Ну, трех, дня через два — прикинул Рихард.

— Сквозь посты или обратно проведу, внутри порта разбирайтесь сами. Условия — не спорить, все приказы выполнять сразу и молча. Десять диниров. Да, я в плащик завернусь и лицо скрою. Сам понимаешь, о моей сущности распространяться незачем.



Медея осталась на хозяйстве. У восставших сложилось своеобразное разделение труда, пока что устраивавшее обеих. Селеста уходила далеко от дома, следила за людьми, влезала в различного рода авантюры. Иногда ночевала где придется, питалась пойманными крысами и кошками, стараясь не привлекать внимания местных обитателей. Попутно разведывала укромные уголки, в которых можно переждать яркий день, а при необходимости задержаться надолго. Затем ее сменяла Медея, которая исследовала территорию куда тщательнее, заодно выискивая в подвалах магазинов и других зданий различные полезные вещицы. Она же обустраивала временные жилища, придавала им весь возможный уют и следила за тем, чтобы в окрестностях не слишком часто появлялись люди.

Как девушки ни старались, долго скрывать свое присутствие не удалось. В конце концов, среди бандитов поползли слухи о наглых упырях, подобравшихся совсем близко к сохранившейся части города. Слухи, правда, неуверенные, ибо нападавшие вели себя нетипично и трупов не оставляли. Все-таки пришлось сменить охотничьи угодья и перебраться на самую границу разведанных земель, рисковать шкурой в тот момент, когда жизнь только-только начала налаживаться, подруги не собирались. «Переезд» провели за одну ночь, просто собрали наиболее ценные вещи в тючок, заклинили дверь в старый дом гнутым железным ломом и отправились на заранее подготовленное место. Не такое удобное, как прежнее, зато поближе к принадлежащей Рихарду территории.

Бандита о нежданном соседстве, естественно, в известность не поставили.

Впрочем, главаря сейчас больше интересовала намечающаяся сделка, и за состоянием собственных владений он следил постольку-поскольку. Свалив внутренние дела на помощников, он съездил в город и переговорил с нужными людьми, по очень выгодной цене предложив и скупив партию товаров. Обмен выходил рискованным и практически оставлял Рихарда банкротом, остатков денег едва хватало на покупку еды и топлива в грядущую зиму. С другой стороны, если все пройдет удачно, он сможет нанять еще двух или трех бойцов или купить одного ремесленника, слегка приподнявшись над соседними бандами. Вроде бы, мелочь, но как раз из таких мелочей складывается настоящая сила.

Хотя страсть как хочется сыграть по-крупному, получить все и сразу!

Ничего, пусть только упырица проведет его, покажет дорогу, а дальше он развернется! Опасную тварь, скорее всего, придется убить, возможным доходом бандит ни с кем делиться не собирался. Вот тогда можно будет постепенно подкопить оружия, нанять пару-тройку мелких шаек, что шакалят в Гнойнике, прижать к ногтю соседей… Чем он хуже Маша? Да ничем!

Борак, к сожалению, в этом походе хозяина не сопровождал. Верный помощник должен приглядеть за отрядом, есть там пара излишне самостоятельных людишек. Из тех, что сами не прочь стать вожаками. Самых тупых и выносливых Рихард забрал с собой, причем выбирал носильщиков очень придирчиво. Они и товара должны были много унести, и слушаться команд вожака беспрекословно, и притом не догадаться, что ведет их упырь. Опять же, если Селеста солгала или стража заметит, пусть «мясо» прикроет бегство командира. Жертвовать надо теми, кого не жалко.

Сейчас эти трое сидели у маленького костерка и тихо переговаривались между собой, изредка поглядывая по сторонам. Полуразрушенный дом стоял на отшибе и часто использовался для ночевок небольших отрядов, через узкие окна люди контролировали большую часть подступов. Ждали проводника. Главарь сидел чуть в стороне, хотел заранее услышать приближение упырицы. Его злила и пугала способность Селесты передвигаться совершенно бесшумно, он не привык чувствовать себя уязвимым. Поэтому сейчас легкий стук камушков со стороны улицы Рихарда обрадовал. Ненадолго.

— Это просто ветер — знакомый голос раздался над самым ухом, холодная рука не позволила выхватить оружие из ножен. — Дома разрушаются, ведь использованная архитекторами магия исчезла. Свойства материалов изменились. Вы готовы?

— Да — Рихард махнул своим, поднимаясь с места и разрывая дистанцию между собой и хищницей. — Готовы.

— Тогда идем.

Андрей старался не демонстрировать нервозности, но с каждым шагом затея казалось все более глупой. Для начала, ему не следовало пугать человека, тот до сих пор не оправился от короткого шока. Идет, передергивает плечами. Глядя на вожака, и носильщики стали с настороженной опаской поглядывать в сторону закутанной в широкий плащ фигурки. К чему приведет такое внимание, неизвестно. Лучше бы под ноги смотрели, уроды, на ровном месте запинаются, шумят, падают. Конечно, планируя маршрут, упырица помнила о человеческой слепоте, но все-таки рассчитывала на большую незаметность. Поневоле чувствуешь себя воспитательницей на прогулке с выводком неуклюжих детей. Чтобы успеть провести отряд до наступления рассвета, придется срезать пару углов, а делать этого не хочется — вдруг стража изменила привычкам и поменяла расположение секретов?

До чего же они слепые…

Поправляя и поддерживая людей едва ли не на каждом шагу, Селеста упрямо пробиралась задворками. Превратившийся в помойку город знающему существу давал много возможностей пройти незамеченным, но он же и мешал, перекрывал дорогу. В одном месте рухнуло здание, перегородив узкую улочку, хотя еще пару ночей назад оно выглядело крепким. Упырица легко проскользнула бы по камням и шатающимся доскам, сейчас пришлось оставлять спутников и искать обход. Подобные задержки нервировали и заставляли все чаще прислушиваться к собственным ощущениям, глаза привычно высматривали возможные убежища. Пока что в сон не клонило, признаков надвигающегося рассвета тоже не чувствовалось, но если они и дальше будут так плестись, то… То что? Вариантов много, и все они довольно неприятные. Изначально предполагалось, что ночью отряд проникнет в порт, днем люди отоспятся, получат товар, и с наступлением темноты Селеста выведет их обратно. Такой план позволял ей худо-бедно сдерживать жаждущего крови демона и не наброситься на спутников, особенно если удастся поймать крысу или бродячую собаку. Теперь, возможно, придется охотиться всерьез.

Взвесив «за» и «против», проводница покорилась судьбе. Ничего не поделаешь, следует рискнуть и спускаться под землю. Этот участок пути неудобен с точки зрения безопасности, в конце дорога проходит по длинному и узкому коридору, как в трубе. Метров тридцать вся группа будет как на ладони, одним арбалетным болтом стрелок сможет пронзить сразу двоих, а то и троих людей. Там как раз есть удобная широкая площадка, огороженная решеткой. Ладно, авось пронесет.

Вид ржавого люка энтузиазма не вызвал. К запрету на огонь бандиты отнеслись с пониманием, но лезть под землю без света было слишком опасно. В таких дырах, как эта, часто селились мутанты, дикие звери, просто сумасшедшие отшельники, готовые пустить кровь нарушившим покой их убежища сородичам. Порядок навел Рихард, треснув по морде самого говорливого:

— Заткнись, дерьмо. Проводница здесь уже бывала, ясно тебе?! Нет там никого, понял?

— Кое-что есть — сочла нужным уточнить Селеста. Пусть узнают заранее, не так испугаются, когда увидят. — Там при входе ловец-трава шевелится, с широкими листьями. Не обращайте на нее внимания, она маленькая и на людей не нападает. В крайнем случае, дерните ногой посильнее, трава сама отцепится.

Здоровенные лбы продолжали переминаться с ноги на ногу, поэтому первой спустилась вниз проводница. В принципе, со времен неолита в незнакомую пещеру первой запускали именно женщину, и в данном случае можно усмотреть своеобразную преемственность поколений. С древних времен мало что изменилось, во всяком случае, в плане практической этики.

Предупреждение, чего и следовало ожидать, не помогло. Первый же носильщик, спустившийся по скрипящей ржавой лесенке, почувствовал мягкое прикосновение к ноге и жутко испугался. Заорав, он начал дергать ногами, судорожно пытаясь стряхнуть обвившуюся лозу, одновременно вцепившись руками в перекладину и мешая встревоженным помощникам. Крик гулко разносился по подземным катакомбам, что творилось наверху, Селеста даже представить себе боялась. Подскочив к обезумевшему носильщику, она коротко и точно ударила его в основание шеи. Ор захлебнулся. Наступила тишина, прерываемая только хриплым дыханием людей и доносящимся сверху тревожным шепотом:

— Мясо? Мясо, ты как?

— Ему следовало бы дать другую кличку — ядовито сказала девушка. — Безмозглый, или Идиот подошли бы лучше. Рихард, посвети.

— Так стража…

— Нас уже услышали. Сейчас побежим, только разберемся с этим… телом.

Главарь спрыгнул вниз, показывая пример. В свете небольшого огонька стало видно, как трава медленно оплетает неподвижно лежащего носильщика. Пока остальные люди осторожно спускались, Селеста перерезала наиболее толстые стебли, после чего легко выдрала добычу из объятий хищного растения. Ловец-трава, по словам Медеи, появилась давно, чуть ли не в седые времена основания Талеи. Какой-то маг-экспериментатор придумал. Она успешно охотилась на мелких животных и насекомых, служила прекрасным средством охраны дома от грызунов, почти не представляя опасности для людей. За исключением тех случаев, когда человек был мертвецки пьян или тяжело ранен, а травы выросло очень много. Катастрофа, разрушившая прежний мир, траве пошла только на пользу. Теперь за ее ростом никто не следил, отчего она размножалась привольно, иногда превращаясь в настоящие заросли. Поэтому испуг мужчины в чем-то оправдан, понять его можно.

Хотя, как говорится, «понять — не значит простить». Если Рихард прибьет на месте струсившего бойца, выйдет прав. Ублюдок подверг опасности весь отряд. Предоставив главарю разбираться с приведенным в чувство бандитом, Селеста выскочила на поверхность и замерла, чутко прислушиваясь. Кажется, вблизи никого нет. Хорошая новость, она-то думала, все окрестные патрули уже спешат посмотреть, кто кричал. Повезло. Глубокий колодец, в недрах которого происходило действие, заглушил большую часть звука, а оставшуюся направил в небо или погасил в извилистых лабиринтах канализации. Впрочем, даже острый слух упыря не сможет уловить тихие шаги опытного следопыта или просто слишком далекое постукивание амуниции бегущих солдат. Остается надеяться, что их действительно никто не услышал, да постараться быстрее пройти опасный участок дороги. Как она и планировала ранее.

Благо, теперь и людишек подгонять не придется.

Тем временем Рихард всласть почесал кулаки о морду провинившегося (тот, что характерно, закрываться от ударов не осмеливался) и успокоился достаточно, чтобы озаботиться дальнейшими планами. Ему чутье тоже советовало бежать.

— Селеста, что там? — впервые назвал он проводницу по имени.

Восставшая легко спрыгнула вниз, мельком оглядела побитого носильщика и порадовалась, что ее лицо закрыто маской. Запах крови в тесном пространстве будил инстинкты, несмотря на недавнюю успешную охоту, хотелось выпить еще. И еще. Вцепиться в глотку, чтобы жадно глотать пряную солоноватую жидкость, мелко подрагивая от наслаждения. Клыки сами собой обнажились в полубезумном оскале, упырице пришлось наклонить голову, не позволяя разглядеть красноватый отблеск в глубине зрачков. Она сделала несколько шагов в глубь коридора и остановилась там. Подальше от источника запаха.

В каком-то смысле, это было достижением. Случись такая ситуация сразу после обращения, она наверняка выдала бы себя.

— Нужно уходить, и как можно скорее. Запалите факел, он не помешает — проводница отступила глубже в темноту. — Поторопитесь. У нас мало времени.

— Быстрее, сучьи дети! — зарычал на подчиненных Рихард. — Слышали, уходим!

Пропитанный горючей жидкостью кусок ветоши давал достаточно света, но люди все равно спотыкались и падали. Пусть никто не жаловался, заданный Селестой темп оказался слишком суров, долго поддерживать его не удалось. Девушка сознательно бежала чуть впереди, желая первой оказаться у опасного участка дороги и как следует рассмотреть возможное место засады. Пока Рихард и носильщики станут отдыхать, она тихонько пройдет вглубь коридора, скрытая тенями, заодно избежит ненужного внимания со стороны ведомых. Все-таки разница между сиплым, загнанным дыханием смертных, и ровной поступью проводницы обязательно вызовет недоумение. Сейчас бандиты промолчат, напуганные гневом главаря, но позже шепотки появятся. Совершенно ненужные шепотки.

Заблудиться она не боялась. Во-первых, этот участок канализации отличался весьма специфической планировкой, легко позволявшей ориентироваться, во-вторых, просевший грунт перекрыл большую часть переходов. И, кстати сказать, опасности попасть под новый обвал никто не отменял, усиливая тем самым желание Селесты поскорее выбраться из-под земли. Кое-где она оставила значки, облегчавшие путь и служившие дополнительными подсказками, поэтому уверенно вела людей вперед.

Чутьем уловив момент, когда загнанные носильщики готовы были окончательно свалиться на пол от усталости, упырица прекратила бег. По ее предположению, две трети подземной дороги они преодолели. Осталось разведать одно подозрительное место, успешно выбраться на поверхность и провести людей еще метров пятьсот, тогда обязательства можно считать выполненными. Пока бандиты приходили себя под чутким руководством Рихарда, вполголоса продолжавшего материться, Селеста тихонько двинулась вперед по коридору. Главарь, кстати сказать, держался неплохо, намного лучше своих подчиненных. Не валялся на земле, жадно хватая воздух ртом, а старательно прислушивался к исходящим из темноты редким звукам.

Ни в узком прямом коридоре, ни на замыкающей его площадке стражников не оказалось, но какое-то тревожное чувство не позволяло вернуться и потащить за собой маленький караван. Интуиция настойчиво советовала присмотреться внимательнее, а за проведенное в новом теле время Андрей/Селеста научился голосу подсознания доверять. Присев на корточки перед вбитыми в стенку скобами, служившими лестницей, восставшая неподвижно замерла, вбирая в себя увиденные детали. Грязь и пыль внизу, нападавшие сверху, следов сапог нет, прикрывающий выходное отверстие люк все так же плотно прижат к ободу фиксаторами, металл ступенек кое-где блестит в проникающем сквозь тончайшие отверстия свете звезд. Стоп. Блестит? В прошлый раз никакого блеска не было. Она присмотрелась внимательнее. Судя по всему, в канализацию кто-то спускался и ободрал со скоб ржавчину сапогами, причем совсем недавно. Черт, неужели наверху засада?

Селеста по-змеиному тихо вскарабкалась на самый верх и прижалась ухом к люку. Человек вряд ли бы услышал что-то полезное, звукоизоляция еще не окончательно протерлась, но для упырицы тихие шумы складывались в полноценную картину мира. Живя как загнанный зверь, ежедневно скрываясь, поневоле приобретешь ряд полезных навыков. Появляется скупость и плавность движений, экономящие энергию, слух начнет самостоятельно выбирать несущие угрозу нотки в приходящем непрерывном фоне, зрение приспособится выхватывать неестественные куски из окружающего пейзажа… Оказывается, дыхание человека очень громкое, и при желании его довольно просто услышать. Нужно только прижаться покрепче к чугунной поверхности, отрешиться от всего постороннего, сосредоточиться, отсечь лишнее, превратиться в единое чуткое ухо. Выкинуть мысли из головы, оставив одни инстинкты, чтобы точно сказать себе — нет, наверху сейчас пусто. Вот только дымом пахнет.

Немного поколебавшись, девушка откинула крышку и осторожно высунула голову. Действительно никого. Судя по следам, стражники были здесь, и были недавно, пепел от крохотного костерка еще не успел остыть. Неплохо устроились ребята, ничего не скажешь, без опаски сидели. С другой стороны, почему бы им не развести огонь? Кострище спрятали между двумя полуразрушенными стенами, много дров не подкладывали (отчасти потому, что древесина в городе высоко ценилась), сидели на своей территории, за внешней линией патрулей. Может быть, еще и поесть приготовили, вон следы на кирпичах от котелка. Хорошее место, уютное, всю ночь можно провести. Один недостаток — окрестности просматриваются плохо, контролировать подступы невозможно. Стражников не видно, но и они не смогут заметить нарушителей. Нормальный командир не станет задерживаться здесь сверх необходимого, проверит обстановку, даст людям чуть отдохнуть, и поведет отряд дальше. Вероятно, именно поэтому сейчас возле выхода никого нет.

Или они все-таки услышали дикий крик, изданный носильщиком. Забавно, если две группы людей разминулись из-за того, что одна шла по земле, а другая под ней.

Вернувшись, Селеста оглядела отдохнувших бандитов и успокоила встревоженного ее долгим отсутствием главаря:

— Стражники ушли, ждать не придется. Но обратно пойдем другой дорогой, этот маршрут теперь засвечен.

— Тьма! — мужчина раздраженно провел руками по волосам. — Сейчас-то дойдем спокойно?

— Да, просто завтра встретимся в другом месте.

Объяснив, где и как начинающие контрабандисты сумеют ее найти, проводница вывела людей на свежий воздух. Оставшийся путь не вызвал сложностей, поэтому, распрощавшись, Селеста с чистой совестью заторопилась обратно в канализацию. Рассвет уже скоро, надо поймать какую-нибудь добычу, хотя бы пару крыс, иначе завтра она может сорваться и наброситься на спутников. На случай неожиданностей следующей ночью тоже оставлен небольшой отрезок времени для охоты, демона внутри следует ублажать. Слава богу, не нужно искать лежку. По скрытому маской лицу пробежала улыбка — если бы только люди знали! Тот куст ловец-травы она лично притащила и высадила в свой первый визит, старательно полив и подкормив тельцем выпитой кошки. Теперь растение, не считавшее восставших добычей, игнорирующее их, скрывало широкими листьями проход в небольшую камеру.

Там она и проведет день.



Обратная дорога запомнилась урывками. Кровь вездесущих крыс принесла слабую пользу, десяток выпитых зверьков оказал примерно такой же эффект, как попытка затушить пожар литром воды. Упырица жаждала иной пищи, той, что течет в венах человека, и мучалась от ощущения пыхтящей сзади желанной, но недоступной добычи. Ей и прежде приходилось обходиться без еды в течение трех ночей, однако она впервые оказалась в такой момент рядом с источником крови. Сдержаться оказалось очень тяжело. Мысли путались и постоянно вертелись вокруг одной темы, приходилось непрерывно напоминать себе о неприкосновенности попутчиков. С каждым шагом демон внутри усиливал напор, бороться с ним становилось все труднее. Периодически накатывавшее безумие вынуждало ее отрываться от основного отряда и идти впереди, там запах добычи становился слабее, голод как-то удавалось усмирить. Хотя люди все равно что-то почувствовали. Носильщики неосознанно сторонились, Рихард периодически хватался за рукоять меча, в такие моменты от него пахло страхом и угрозой. Впрочем, что бы он ни думал или замышлял, ничего предпринять не осмелился. То ли вспомнил, рядом с каким монстром идет, то ли чутье подсказало.

Может быть, алые отблески в зрачках проводницы убедили человека не делать глупостей.

Одним словом, все вздохнули с облегчением, когда Селеста получила оговоренную плату и поспешно удалилась. В первую очередь — она сама. Жажда стала настолько сильной, что она едва не набросилась на бандита, остановилась в последний момент. Помогло воспоминание о ждущей неподалеку Медее, которая должна была поймать какую-нибудь добычу с горячей кровью к ее возвращению. Упырица не заметила, как перешла на бег, совершенно не обращая внимания на проносящиеся мимо дома. Скоро, уже скоро она сможет утолить голод. Если только подруга подвела…. Из горла вырвалось глухое рычание. Нет! Медея все сделает правильно, она знает, какие муки испытывает сейчас Селеста.

Маленькая упырица никогда не чувствовала себя столь же счастливой, как в тот миг, когда она заметила высокую изящную фигуру, застывшую в тени дома, и лежащий у ее ног длинный сверток. Человек, сладко пахнущий живой кровью. Селеста подскочила к желанной добыче, торопливо рванула когтями одежду и с довольным урчанием приникла к грязной шее жертвы. Наконец-то пища! Следующие несколько минут выпали из ее памяти. Когда в глазах прояснилось, а телом завладела приятная сытая истома, спокойно-рациональная часть личности взяла верх и заставила оторваться от добычи. Как ни велико разочарование, больше брать нельзя. Лишняя пара глотков особой пользы не принесет, а для донора может стать фатальной.

— Это кто?

— Бандит какой-то — Медея присела рядом, заботливо заглядывая в лицо. — Его все равно придется убить, пей, сколько хочешь. Как прошло?

— Хуже, чем ожидалось, и лучше, чем могло бы. Жажда замучила.

Обе понимали, что речь идет не о простой воде. Короткий рассказ о сделанных переходах внезапно вылился в наполненную напряжением и опасностью сагу. Только теперь они полностью осознали риск, на который пошли, предлагая сотрудничество бандитам. Поневоле призадумаешься, как действовать дальше. Отказаться от первоначальных планов значило предать все, к чему они стремились в своей после-жизни, но, может быть, есть способ как-то уменьшить трудности?

— То есть охотиться нужно не заранее, а непосредственно в ночь перехода? — переспросила Медея. — Слишком зыбко.

— Да, я понимаю. Подумаем. Может быть, туда отряд поведешь ты, обратно я, или график установим с учетом возможной охоты.

— Значит, следующий раз точно будет? — напряженно спросила красавица. — Рихард остался доволен? Он не попытается действовать самостоятельно? Ведь теперь он считает, что знает маршрут.

Андрей поглядел на встревоженную подругу и усмехнулся:

— Маршрута он не знает. Темнота, каменный лабиринт из разрушенных домов, подземные переходы, следы стражников… Если у него и водились нехорошие мыслишки насчет «кинуть кровососок», теперь они исчезли.

— Ненадолго, я думаю. Все-таки союз с Тьмой таит слишком много опасностей, и разумный человек постарается держаться от нас подальше.

— В общем, верно — признала младшая. — Как только мы перестанем быть ему нужны, Рихард нас предаст.

Медея со вздохом легла на землю, сцепив руки за головой.

— Вот видишь. Упыри никогда не смогут жить вместе с людьми.

— Все зависит от привычки. От знакомого зла не спешат избавиться из боязни, что на освободившееся место придет нечто похуже — философски заметил Андрей. — Между прочим, в моем мире есть сказки о существах, называемых вампирами. Очень похожих на нас с тобой. Тоже пьют кровь, днем спят в могилах, правда, предпочитают охотиться на родственников, и укушенный ими человек сам становится вампиром.

— Ты же говорила, у вас нет магии?

— Магии нет, фантазия у людей есть. Мало ли откуда пошли легенды о живых мертвецах? Я хочу о другом рассказать. Изначально вампиры представляли собой малоприятное и отталкивающее зрелище, во всяком случае, в древних преданиях они описываются в самых мрачных красках. Потом один писатель вывел образ «вампира страдающего», облагородил его, сочинил слезливую историю о вечной любви, и за какие-то жалкие сто лет отношение общества к детям Ночи переменилось. Про них начали книжки писать, фильмы снимать, причем — обрати внимание! — нежить стала считаться положительным героем. Не всегда, конечно, но в принципе вампир выглядит не как однозначно плохой персонаж. С ним можно договориться, сосуществовать.

— Ты еще скажи, они во дворцах живут — скептически хмыкнула Медея, заинтересованная рассказом.

— Во дворцах, поместьях, квартирах. Главное, что рядом с людьми. Ты не смейся, у меня соседка-соплюшка всерьез в них верила, шлялась по кладбищам и мечтала подставить шейку под укус. До тех пор, пока бомжи, то есть бродяги местные, чуть не изнасиловали.

— Селеста, есть разница между книжным героем и реальным существом. Если я попрошу того же Рихарда поделиться кровью, он мигом смахнет мне голову, как и любой другой житель Талеи.

— Я просто хочу сказать, что у нас есть ориентир, к которому надо стремиться. Ладно, хватит. Идем домой, скоро солнце встанет.



Там, где возникает закон, неизбежно появляется беззаконие. Старик Лао-цзы, о котором никогда не слышали в этом мире, уверился бы в верности своего учения при взгляде на бурлящую в порту деятельность. Несмотря на жесточайший контроль и учет, постоянные проверки и систему доносительства рынок запретных удовольствий с успехом продолжал существовать и развиваться. Не без попустительства властей, понимавших необходимость людей время от времени сбросить накопившееся напряжение.

Наиболее богатыми, помимо чиновников и офицеров, считались моряки. Вполне естественно, если вдуматься. Стоит надавить на команду чуть сильнее, и можно лишиться не просто корабля со всем уловом, но самого источника ценной пищи. Более того, вчерашний мирный рыбак с легкостью превратиться в опасного пирата, от набегов которых страдало побережье. Поэтому, совмещая методы кнута и пряника, хозяева порта позволяли командам тратить заработанные деньги в организованных кабаках. Официально открыть питейное заведение стоило довольно дорого, патенты выдавались немногим, зато существовало множество полулегальных от мелких рюмочных до настоящих притонов. Стража редко вмешивалась в их деятельность, еженедельно получая мзду за «закрытые глаза». Здесь предлагались способы удовлетворить любые пороки, за деньги хозяева исполняли любые желания. Кнутом же служила система скрытого заложничества — семьи рыбаков и торговцев (два корабля ходили на соседний архипелаг) находились под постоянным наблюдением. Рихард утверждал, из-за последнего обстоятельства попыток сбежать из Талеи морем давно не предпринималось.

Но там, где есть богатые, неизбежно появляются бедные. В порту существовала еще одна категория лиц, которую упырицы рассматривали в качестве будущего источника пищи. Одними пьяницами, драчунами и мелкими ворами утолять жажду опасно. Кстати сказать, почти весь преступный элемент крышевался чиновниками, которые могли всерьез озаботиться гибелью своих «торпед» и организовать расследование. Намного проще охотиться среди бесправных жителей городского дна. Простые люди, трудившиеся на разборке завалов, батрачившие на фермах, служившие источником рабочей силы для строящихся деревень с готовностью брались за любое, способное принести прибыль, занятие. Эта каста изначально сформировалась из пришлых беженцев, не имевших корней в городе и не знакомых с установленными новыми властями порядками. Люди просто стремились бежать от появившихся в селах и городках мутантов и инстинктивно стремились в крупнейший центр силы на побережье, каковым являлась Талея. Кому-то повезло, им удалось пристроиться на теплое место в страже или войти в одну из банд на окраине, остальные влачили довольно жалкое существование. Изначально поток беженцев был очень велик, равно как и количество жертв, однако со временем рост численности подданных герцога замедлился. По разным причинам — дороги стали намного опаснее, люди приспособились, научились выживать в сложных условиях, стражники заворачивали часть переселенцев. Пропускали только ремесленников, способных принести реальную пользу, или целые семьи с детьми, которых легко переселить на нужное место и занять полезным делом. Остальных считали бесполезными и задерживали на постах. Из последней категории формировались мародеры, мелкие окраинные банды, они же пополняли более крупные объединения или шли в охотники на нежить.

Еще высоко ценились молодые женщины, способные родить, их пропускали всегда. Судьба их складывалась по-разному, иногда удачно, иногда не очень. Оказаться проданной в наложницы офицеру или чиновнику считалось не самой худшей участью, даже родители торговали подросшими дочерьми. Сделку обе стороны полагали выгодной — мужчина получал статус, хозяйку в доме и возможность завести семью, продавец от десяти до пятидесяти диниров, в зависимости от личных качеств товара.

Сведением полученных знаний в единую картину портовой жизни занималась Селеста, Медея предпочитала заниматься устройством быта и слежкой за патрулями. Почему портовой? Склады все-таки охранялись тщательнее, народу возле них крутилось меньше, во дворец же сунуться осмелился бы только сумасшедший. Работа аналитика оказалась неожиданно сложной и трудоемкой, ведь каждую крупинку информации приходилось сверять с уже имеющимися. Источники сведений — подслушанные разговоры, допросы пойманных людей, рассказы Рихарда — тоже были довольно разрозненными и однозначных ответов на интересующие упыриц вопросы не давали. Ведь, собственно говоря, девушки хотели многого: жить среди людей, по возможности не завися от них. В комфорте, тепле, уюте. Андрей занимался бы изучением священных текстов и поисками уцелевших магов, Медея мечтала о простом общении. Для исполнения сего малюсенького желания, еще недавно казавшимся несбыточным бредом сумасшедшего, следовало обзавестись всего ничем: скрытым убежищем, источником постоянного дохода и сетью информаторов, каковым денежки и предназначались.

Убежища еще не было и в прогнозах. Для этого следовало проникнуть в порт и долго, вдумчиво исследовать территорию, используя временные лежки. Иными словами, тратить время и нервы (или аналог таковых).

Источник постоянного дохода… Грабеж жертв не считается. А значит, есть готовый сотрудничать Рихард, уже нацелившийся на второй переход через посты, и пара имен небрезгливых людей, полученных случайным образом. Все. Рихарду доверять бессмысленно, его можно только использовать, поэтому рассчитывать на его помощь в поисках постоянного дома не стоило. Сдаст при первой возможности. С остальными «акулами теневого бизнеса» еще предстояло встретиться, остаться в живых, убедить в своей полезности и вменяемости, предложить выгодные условия сотрудничества… Угнетающая необходимость охотиться отнимала много времени и сил, если бы не частые поиски добычи, наладить контакты с полезными людьми можно было бы давно. Увы, упырицы ясно понимали — пытаться бороться с собственной природой бесполезно.

Иногда Андрею казалось, что все его действия запрограммированы, что он попал в информационный коридор и не в силах действовать свободно. Каждое решение имело ограниченное число вариантов развития, вытекающих одно из другого. Словно его ведут, как крысу в лабиринте, неясно только, что ждет в конце — кусочек печенья или мышеловка. Даже появление бандитского главаря укладывалось в определенную схему, потому как рано или поздно пришлось бы искать агента самостоятельно. Так не лучше ли совместить выполнение двух задач разом? Устроиться в городе и одновременно искать возможность заработать. Да, поначалу придется очень тяжело. Идти придется в одиночку, Медея останется и станет служить страховкой на случай, если вернется Селеста в истощенном состоянии. Пусть собирает слухи, очаровывает Рихарда, исследует подземелья и каждую ночь проверяет в определенных местах, нет ли посланий от подруги. Так спокойнее. Красавица слишком увлекается, даже послесмертие не заставило ее подчинять чувства приказам разума. Странно говорить такое про восставшего, но Медея более тонко и полно чувствует жизнь, чем многие живые. Сейчас эта порывистость, импульсивность будет мешать.

Значит, идти одной, ночевать в канализационных закутках или заваленных подвалах, питаться крысами, кошками и ослабевшими от голода бедняками, старательно скрывая следы трапез. Таиться от стражи и простых людей, выверять каждый свой шаг. Реагировать на каждый шорох, замечать мельчайшие следы, учитывать все, способное принести пользу. Обычное дело, только на порядок тщательнее.

Просто замечательная перспектива.

Глава 9

Упырица пристально смотрела вслед уходящим людям. Как и следовало ожидать, Рихард снова погнал отряд через границу, на сей раз взяв с собой пятерых. Аппетит приходит во время еды, не правда ли, господа? Обратно отряд поведет Медея. Селеста вспомнила, с каким удивлением и затаенным довольством бандит выслушал это сообщение, и мрачно хмыкнула — главарь ее боится. Хорошо, пусть так и дальше будет. Поэтому на его вопросы отвечать не стала, отделалась фразой о неотложных делах, и быстро скрылась в темноте.

В один из прошлых походов она побывала в местной канализации и наметила несколько удобных для дневки мест, сегодня хотела устроиться поудобнее. Стоит пройти немного вперед, и она окажется у первых домов с жителями. Правительство разумно спланировало размещение подданных, удачно использовав все доступные ресурсы. В бывших садах и парках, окружавших некогда замок герцога, распахали землю и поселили там крестьян, приказав выращивать съедобные растения. Часть новоявленных огородников занимались своим ремеслом в небольших анклавах, кольцом расположившихся вокруг порта и снабжавших свежей пищей в основном отряды стражи. Урожаи, по доходившим слухам, особой величиной не отличались, но позволяли разнообразить надоевший рыбный стол и обеспечивали необходимыми витаминами. Если двигаться дальше, то дома становились беднее, одежда людей чаще напоминала лохмотья, здесь жил местный пролетариат. Источником существования бедняков служила плата за расчистку улиц от мусора и строительные работы, организованные правительством, а также различного рода наемный труд в порту и прилегающих кварталах. Селеста еще не добиралась так далеко, знала из рассказов, что мастеровые и ремесленники селились в бывших складах, в дальней части. Если представить себе порт в виде полукруга, обращенного на восток, то на концах будут располагаться казармы стражников, в верхней части — дома чиновников и офицеров, посередине разместятся кузницы и прочие производства, внизу же окажутся новоявленные трущобы со своими злачными заведениями. Впрочем, трущобами они называются напрасно, привыкшим к вседозволенности и жестокости Гнойника упырицам этот район казался относительно респектабельным. Во всяком случае, улицы патрулировались стражниками.

Наиболее перспективными казались места селения бедноты. Много развалин, обойденных вниманием городской администрации, усталые равнодушные люди, не интересующиеся проблемами окружающих, всеобщая атмосфера безнадежности позволяли оставаться незамеченными долгий срок. Всего-то нужно найти хорошее убежище, желательно под землей и с несколькими выходами на поверхность.

Устраиваясь в длинной трубе и припирая выход тяжелым куском камня (человеку не сдвинуть, упырь с трудом, но шевелит) Андрей мыслями переключился с завтрашних планов на Медею. Справится ли? В одиночку подруга обойдет любые патрули, опыта у нее даже больше, чем у Селесты, но вести за собой кучу народа ей еще не приходилось. Кроме того, носильщики подобрались не слишком приятные, могут польстится на красоту женщины и не посмотреть, что упырица. Раз уж находятся извращенцы, насилующие мертвых, то на не-мертвую запасть сам бог велел. Одна надежда на Рихарда и его жадность вкупе с чувством самосохранения, главарь должен догадываться, в какой ад превратится его жизнь, случись что с Медеей.



Безнадежные предположения Селесты подтвердились, покрывало с лица Медея сняла и теперь сияла белоснежной улыбкой. Как замечательно она поступила, покормившись вчера утром! Кровь еще не успела усвоиться организмом, и со стороны упырица выглядела обычной человеческой женщиной, правда, слегка бледноватой. Даже клыки не выпирали. Рихард казался совершенно очарованным своей прекрасной спутницей, как и все его подчиненные, смотревшие на новую проводницу малость остекленевшим взглядом.

Медея вздохнула и затушила факел:

— Увы, лорд Рихард, нам снова пора идти. Ваши люди отдохнули и набрались сил, стражники в это время покидают пост. Видите в той стороне слабые отблески? Это уходят патрульные. Сменщики же занимают здание напротив и не видят той улочки, по которой мы пройдем. Но на всякий случай я проверю, не задержался ли случайно кто-либо из старого патруля. Прошу меня извинить…

— Конечно, леди Медея — только и успел сказать бандит вслед упорхнувшей девушке.

Стоило девушке отойти, и улыбка слетела с ее лица, уступив место хмурому выражению. Поводов ощущать себя неуютно более чем достаточно. За прошедшее время она отвыкла быть в центре внимания и устремленные на нее взгляды раздражали. В монастыре Медея общалась исключительно со своими, после бегства ее единственной собеседницей долгое время была Селеста, поэтому большое количество незнакомцев вблизи нервировало. Кроме того, это ведь мужчины… За время, проведенное после Катастрофы, она научилась их бояться. И использовать, конечно же.

Грызла сердце тревога за подругу. Селеста всегда брала на себя самые сложные дела, как будто забывая, что Медея старше, опытнее и, не исключено, сильнее. Правда, младшая всегда добивается поставленной цели, этого не отнять. Но сегодня она рискует намного сильнее, чем раньше, даже бегство от Карлона представлялось не таким опасным. Что, если ее заметят? Или не найдется подходящего убежища на время дневного сна? Надо было пойти вместе, Рихард бы потерпел пару лишних ночей. Пока одна ищет жертву, вторая исследует территорию, или вместе ходят, присматривают друг за другом.

Нет, понадобилось геройствовать!

Типично мужское упрямство.

Иногда из-за маски молоденькой девушки выглядывал некто чужой, сильный, знающий. Он обладал собственной логикой, непостижимой для Медеи, рассчитывал только на себя, не верил в удачу и не совершал ошибок. Тот, кого она мысленно называла странным именем «Андрей», появлялся редко, в те моменты, когда требовалось принять серьезное решение. Он действовал хладнокровно-отстраненно, вне критериев жестокости или милосердия, исходя из каких-то своих понятий добра и зла.

Он пугал и притягивал.

Стройная упырица на мгновение остановилась, оглядываясь по сторонам. Людей не ощущается. Звуки разносятся ночью далеко, легкое позвякивание амуниции слышно иногда за сотню шагов. Абсолютно бесшумных засад не бывает, хочется ведь пошевелиться, поправить сбившуюся одежду, почесаться. В конце концов, людям требуется воздух и они громко дышат. Нежити в этом отношении проще. Местные стражники привыкли к дежурствам и расслабились, товары через контрольный периметр давно никто не таскал, а если и таскал, то его «не замечали». Скоро ситуация изменится. Сегодня Рихард проболтался, что в городе появились серьезные люди, готовые сыграть самостоятельно. Мелкие чиновники, считающие себя незаслуженно обделенными новой властью, лидеры небольших портовых банд, желающие пожить чуточку лучше, чем им позволялось. Они хотят торговать с поселками за пределами Талеи и готовы пойти на многое ради возможности заработать.

Девушка еще немного посидела, прислушиваясь, и уверенно заспешила обратно. Проход свободен, можно идти. Вести за собой спотыкающихся бандитов, старательно выбирая участки дороги поцелее, мило флиртовать с главарем, заставляя его хвалиться собственными подвигами. Выуживать и запоминать информацию, чтобы позднее передать ее Селесте. Мельчайшие детали могут оказаться ценным подспорьем, если подруга решится-таки переговорить с другими вожаками банд. Точнее говоря, когда решится. Нельзя надеяться на одного Рихарда, слишком скользкий тип, да и просто может случайно погибнуть.

— Прошу следовать за мной — пропела Медея, тихо возникая из темноты. — Полагаю, если мы поторопимся, то уже через час достигнем знакомых вам мест, господин Рихард.

— Было бы неплохо. Мне даже не верится, насколько все гладко идет — усмехнулся бандит.

— Не сглазьте — суеверно сложила пальцы щепотью проводница. — Еще ничего не закончилось.

— Прошу прощения. Хотя скажу откровенно, в прошлый раз идти было куда сложнее.

— Да, Селеста рассказывала о том нелепом происшествии с ловец-травой и новом маршруте. Вам повезло.

— Да уж… — Рихард помолчал, затем осторожно поинтересовался. — Надеюсь, в следующий раз я снова буду иметь счастье встретиться с вами? Дней через семь, скажем?

— Не могу сказать ничего определенного. Сегодня моя подруга должна получить кое-какие сведения, может быть, пообщаться с некоторыми людьми. Наши планы зависят от этих встреч.

— Вы помогаете многим?

Ответ на этот вопрос готовился заранее, поэтому упырица уверенно солгала:

— В основном, носим письма или торгуем конфиденциальной информацией. Иногда беремся провести через Гнойник или разыскать строго определенный предмет, книгу. Имен, прошу простить, назвать не могу.

— Кому в наше время понадобились книги? Сжечь их всех. Если бы не маги и их проклятые опыты, ничего бы этого — он обвел рукой разрушенный город — не случилось. Герцог напрасно позволил им жить у себя, лучше бы изгнал, или нам отдал. От такой родни нужно подальше держаться.

Отряд поддержал вожака согласным гулом.

— Сейчас в цене книги по агрономии и учебники по химии, магия ведь не действует — вывернулась Медея и ловко перевела разговор. — Я считала разговоры о живущих в крепости магах всего лишь сплетнями. Их же никто не видел.

— Я видел, один раз. Меня наняли охранять караван в одну из деревушек, там как раз отряд стражников устроил облаву на нечисть. Сотнику маг помогал, указывал, где логова расположены.

Рассказ получился слегка скомканным из-за принадлежности собеседницы к той самой «нечисти». Но девушка пожелала услышать подробности:

— И все? Никаких могучих заклинаний, разрывающих врагов на части, или выжигающих целые мили до состояния стеклянного катка?

— Ничего подобного, леди — презрительно усмехнулся бандит. — Он даже в темноте факелом себе светил. Магия ведь ушла.

«Да как сказать — подумала Медея. — Нечисть-то маг чувствовал. Карлон, ублюдок проклятый, тоже кое-что мог». Вслух она ничего не сказала и просто продолжила путь. Отвлекаться не стоило, будет обидно напороться на патруль почти в самом конце дороги.



В ту минуту, когда Медея мирно прощалась с главарем, старательно пряча клыки, Селеста висела вниз головой на карнизе третьего этажа. Не от хорошей жизни — забираться на высоту пришлось в попытке спрятаться от группы бедняков, ни с того, ни с сего решивших почтить своим вниманием хорошо сохранившийся дом. Искали дерево, все ценное мародеры растащили давным-давно. Прошлой зимой в качестве топлива использовали абсолютно все, начиная от дерева и заканчивая чадящими листами пластика, поэтому шансы найти дрова сейчас Селеста оценивала низенько. Люди, судя по всему, тоже, потому как энтузиазма в движениях не проявляли.

Как ни странно, кое-какие полезные предметы все-таки нашлись. Захватив несколько труб, выковырянных из стен мутновато-серых пластин, неизвестно откуда извлеченный рулон рубероида (или похожего на него материала) и еще несколько мелочей, большая часть группы удалилась. Остался один пацан, упрямо продолжавший обыскивать чердак и старательно не попадавшийся на глаза остальным искателям. Интересно, почему? Видеть его упырица не могла, зато прекрасно слышала производимый шум и приглушенную ругань, выдаваемую ломким подростковым голосом. По мнению Селесты, парень очень не вовремя появился. Помимо того очевидного факта, что он мог ее заметить, его присутствие сильно раздразнило чувство голода. Охотилась упырица в последний раз позапрошлой ночью и с тех пор сидела на крысах, каковой заменитель помогал плохо. Есть хотелось с каждым часом сильнее. Она надеялась на возросшую устойчивость, планировала продержаться до завтрашней ночи и поймать добычу уже за линией патрулей, вместе с Медеей, но, кажется, переоценила свои силы. Завтра будет поздно.

Еще немного подумав, она пришла к выводу — ситуацией надо пользоваться. Судьба сама дает ей в руки источник сведений (чахленький, ну да нельзя выигрывать во всем) и способ пополнить силы. Мальчишка очень удачно решил задержаться, следует только обставить знакомство так, чтобы беседа и последующая кормежка прошли по навязанному девушкой сценарию. Иными словами, тихо и без лишних следов.

Находись она на знакомой местности, действовала бы просто — оглушила добычу, связала и утащила в укромный уголок, где без опаски принялась бы задавать интересующие ее вопросы. Сейчас придется «потрошить» пленника на месте, ежеминутно прислушиваясь к ночным звукам на тот случай, если кто-то из взрослых захочет вернуться. Нет у нее подходящего места для допроса, рисковать немногими убежищами она не собиралась. Зато с объектом интереса повезло: физически слабый и мужчина. С мужиками работать легче, их действия в основном логичны и предсказуемы. Женщина же выкинуть может все, что угодно, поэтому следить за ней следует тщательнее.

Восставшая ловко перевернулась, зацепилась руками за карниз, подтянулась и неслышно вскочила на балкон. Здание для здешних мест выглядело довольно высоким, судя по официально-казенному стилю и сохранившейся обстановке, раньше здесь помещались офисы или конторы. Мальчишка сейчас хозяйничал на четвертом, последнем, этаже, и Селеста уверенно направилась в сторону производимого им шума. Проблем с поимкой она не предвидела. Оружия у парня, скорее всего, нет, вместо факела тот пользовался какой-то тускло светящейся гнилушкой, да и выглядел он не слишком крепким. Как и большинство подростков — еды-то не хватало.

Все произошло быстро. Раз, и темная тень вырастает за спиной наклонившегося мальца. Два, и неведомая сила вырывает у него палку, одновременно крепко хватая за горло. Три, слабо трепыхающееся тело прижато к стене. Крепко прижато, не вырваться. Пойманный только сейчас попытался сопротивляться, но уже поздно. Страшная оскаленная пасть приблизилась к лицу, налившийся кровавыми отблесками взгляд упырицы уперся в расширившиеся от ужаса глаза жертвы. Дышать нечем, горло крепко перехвачено холодной рукой, паника подавляет волю и заставляет биться в истерике.

Чудовище с легкостью оторвало парня от пола и слегка приложило спиной о стену. Расслабило кисть, позволило вдохнуть драгоценного воздуха, снова сжало, прошипело прямо в ухо:

— Будешь трепыхаться — убью. Ну!

В ее голосе было столько силы и власти, что исчезла сама мысль о сопротивлении. Мальчишка покорно обмяк. Селеста совсем недавно обратила внимание, что если посмотреть жертве в глаза, одновременно пытаясь мысленно подавить ее волю, то большая часть пойманных людей на какое-то время становится вялой и послушной. Иногда получалось, иногда нет. Если удавалось достаточно сильно растравить себя, действовать уверенно, без капли сомнения, давить волей как единым мощным прессом, то попытка всегда была удачной. Чем объяснялась неожиданное умение — накопившимся практическим опытом по части психологии или природным даром — она пока не определилась. От не-мертвого тела ожидать можно абсолютно всего, поэтому она не отвергала оба варианта.

— Как зовут? Отвечай?

— Ласкаш.

— Что ты здесь делаешь, Ласкаш?

— Староста сказал искать полезное. Дом скоро займут новые соседи, нужно успеть обобрать.

Селеста задумчиво осмотрела пленника. Близкое соседство с источником пищи раздражало, пробуждающийся голод настойчиво советовал наплевать на информацию и впиться клыками в грязное горло. Ставшим привычным усилием она подавила вспышку раздражения и сказала:

— Сейчас я тебя отпущу. Попытаешься убежать — сверну шею. Начнешь кричать, выброшу на улицу. Тело найдут утром и порадуются, что неудачник Ласкаш выпал в окно и одной обузой меньше. Будешь делать все, как я скажу, останешься жив. Понял?

Подросткам лестно слышать подтверждение своих мыслей из чужих уст, даже если мысли эти неприятные, а озвучивает их ночной монстр. Обострившаяся интуиция подсказала Селесте о конфликте пленника со взрослыми (не бог весть какое достижение, в четырнадцать лет все бунтуют). Верна догадка или нет, получится ли ее использовать, неясно, но попробовать стоит. Настроившись на одну «волну» с мальчишкой, допрашивать легче.

Парень отчаянно закивал головой. Упырица разжала руку и облегченно отступила на пару шагов, подальше от сладкого запаха. Так будет легче и для нее, меньше надо отвлекаться.

— Что за староста? Как его зовут и кем он управляет?

— Мастер Ро, в нашей общине он главный. — Видно было, что ответить парень хочет, но не может подобрать слова. И страшно, и не объяснить привычные понятия. — Живущие поблизости семьи объединяются в общину под начальством старосты. Мы вместе ходим на работу, отвечаем за порядок вблизи дома…

— Как интересно. Рассказывай, кому подчиняется староста?