Русская жизнь



№25, апрель 2008





Земство





* НАСУЩНОЕ *



Драмы







Вовнушки

Непошлая, лишенная казенщины и вполне остроумная патриотическая акция - всенародные (в смысле - голосование в интернете и с помощью SMS-сообщений) выборы «семи чудес России». Организаторы - газета «Известия», телеканал «Россия» и радиостанция «Маяк». Условия просты - из сотен достопримечательностей и туристических брендов (Петергоф и храм Василия Блаженного, Байкал и Эльбрус, тульский пряник, курский соловей - и так далее) выбрать семерку самых-самых. Голосование проводится по семи федеральным округам (по чуду на округ), и это тоже понятно - никому не хочется, чтобы все семь чудес России находились в пределах Садового или хотя бы Золотого кольца. Итоги голосования будут подведены в День России - 12 июня, во время торжеств на Красной площади.

Голосование продолжается, закончился первый тур, и кто бы мог подумать, что суровая российская реальность вмешается и в эту - ориентированную на аполитичных телезрителей и интернет-пользователей - попсовую акцию. Однако - вмешалась. В голосовании по Южному федеральному округу неожиданно и всерьез сменился лидер. Волгоградский мемориальный комплекс «Мамаев курган» отступил на второе место. Высшую же позицию благодаря дружному голосованию жителей Ингушетии с отрывом в десять тысяч голосов заняла крепость Вовнушки, находящаяся в ингушском ущелье Гулой-Хи. Шансов на то, чтобы отыграться, у сторонников Мамаева кургана, очевидно, нет - голоса за Вовнушки поступают быстрее и в большем количестве, чем голоса за любое другое русское чудо. На волгоградских и не только на волгоградских сайтах паника. Большая, но не то чтобы очень красивая и совсем не знаменитая за пределами ущелья Гулой-Хи ингушская крепость, скорее всего, войдет в семерку победителей. Ингуши, торжествуя победу, в очередной раз спляшут лезгинку на Манежной площади, а русские в очередной раз почувствуют свою ненужность на этом празднике жизни.

Это больше чем просто забава - это политика, почти война. В SMS-голосование и русские, и ингуши вкладывают всю скопившуюся за последние годы взаимную ярость, а ярости, оказывается, у обеих сторон вполне достаточно. Борьба за попадание Вовнушек в список «семи чудес России» очень похожа на советско-чехословацкие хоккейные матчи времен «доктрины Брежнева». Но если СССР и Чехословакия были все-таки разными странами, то Волгоградская область и Ингушетия - это равноправные провинции одной страны. В таких ситуациях особенно остро чувствуешь, что пресловутое единство многонациональной России держится «на честном слове и на одном крыле», и никто не может поручиться за то, что лет через пять «крупнейшей геополитической катастрофой» русские политики не будут называть уже распад Российской Федерации.

Домодедово

Аэропорт «Домодедово» может быть национализирован. Росимущество оспаривает в суде приватизацию аэропорта, и эксперты с большой уверенностью говорят, что нынешний владелец аэровокзального комплекса - компания «Истлайн» - может лишиться контроля над аэропортом.

История приватизации Домодедова действительно при ближайшем рассмотрении может вызвать вопросы. В 1997 году, то есть на самом пике «лихих девяностых», «Истлайн» (о котором в газетах тогда писали, что за ним стоит знаменитая уралмашевская преступная группировка) после серии сделок приобрел аэропорт у госпредприятия «Домодедовское производственное объединение гражданской авиации». Если покопаться в истории этих сделок, наверняка можно посадить и тех, кто продавал, и тех, кто покупал, так что нынешний демарш Росимущества мог бы заслуживать только аплодисментов, если бы не два дополнительных обстоятельства.

Во- первых (эти аргументы не раз звучали в спорах о «деле ЮКОСа», и мне даже неловко их повторять -но что поделаешь, если так оно все и есть?), покупка Домодедова в 1997 году не была для тогдашней России чем-то экстраординарным - напротив, вряд ли даже самый дотошный исследователь сможет обнаружить в том времени хотя бы одну сделку, совершенную в полном соответствии с российскими законами. Во-вторых (и это, пожалуй, самое главное), того аэропорта, который был куплен «Истлайном» 11 лет назад, давно уже нет - на его месте новый собственник построил новый комплекс. Новое Домодедово обошлось «Истлайну», по оценкам Минтранса, более чем в миллиард долларов, и - вряд ли с этим будет спорить кто-то из пассажиров - новый аэропорт у «Истлайна» получился лучший в России и один из лучших (19-е место по рейтингу Международного совета аэропортов) в Европе. Иными словами, Росимущество только говорит о том Домодедове, которое «Истлайн» купил в девяносто седьмом - на самом деле речь идет вот об этом аэропорте. Это над ним - полностью новым и полностью частным - нависла угроза национализации.

В девяностые, как уже было сказано, было много нечестных приватизационных сделок. В результате большей их части страна лишилась уникальных заводов, научных учреждений, аэропортов - да много чего. Но по поводу этого «много чего» у Росимущества никаких вопросов нет, зато есть вопросы по поводу, прямо скажем, единственного в России нормального аэропорта. И мне почему-то кажется, что это - не простое совпадение.

Кастрация

Модное в этом сезоне словосочетание - «химическая кастрация». Это не цитата из какой-то трэш-литературы, это вполне официальный термин, всерьез обсуждаемый Госдумой с подачи Общественной палаты. С помощью химической кастрации (специальных инъекций, уничтожающих половое влечение) предлагается наказывать педофилов, и общество, в целом, благосклонно воспринимает эту инициативу, - маньяки, нападающие на детей, в последнее время буквально озверели, только с начала апреля в СМИ появилось пятнадцать сообщений об изнасиловании несовершеннолетних, последний случай - златоустовский убийца, испотрошивший двух семиклассниц и ранивший первоклассницу. «С этим нужно что-то делать».

Делать действительно что-то нужно, но заслуживает ли кастрация, пускай всего лишь химическая, места среди официальных репрессивных мер, взятых на вооружение государством - это все-таки большой вопрос. И дело не только в пресловутом «пороге согласия», который так беспокоит некоторых публицистов (хотя и в нем тоже; в прошлом номере «Русской жизни» я писал о покончившей с собой подмосковной парочке, ей было пятнадцать, ему - двадцать, идеальный клиент для химической кастрации, правда же?). Уровень доверия граждан к милиции, прокуратурам, судам не сильно отличается от уровня доверия к маньякам и педофилам. Кто может поручиться, что каждый «педофильский» приговор будет справедлив? Несколько месяцев назад, едва начавшись, захлебнулась медиакампания в поддержку питерского боксера Кузнецова - он тоже вначале говорил, что убил педофила, и общество радостно ему аплодировало - до тех пор, пока не выяснилось, что и педофильство жертвы не доказано, и биография самого Кузнецова не располагает к тому, чтобы как-то особенно ему верить.

Да и в конце концов - в последнее время российское государство неоднократно демонстрировало свою изобретательность в репрессивном жанре. То оппозиционного активиста на время предвыборной кампании заберут в армию, то оппозиционную журналистку вышлют в Молдавию. А теперь представьте, если в арсенале государства будет еще такой способ наказания. «Тверской райсуд Москвы приговорил Гарри Каспарова к химической кастрации» - и пусть Каспаров потом доказывает, что он не педофил. Понятно, что я утрирую, но все же любая репрессивная мера в руках нашего государства - это граната в лапах обезьяны. К тому же не стоит забывать - у нас отменена смертная казнь, и не нужно восстанавливать ее даже по частям.

Морарь

Я уже писал несколько раз об истории Натальи Морарь - корреспондента журнала «Нью таймс» с молдавским гражданством. В декабре прошлого года Морарь не пустили в Россию, когда она возвращалась из заграничного пресс-тура. Две недели назад Морарь проиграла суд в Москве, ее деятельность (без уточнений) признана несовместимой со статусом журналиста, и теперь никто не знает, долго ли еще Морарь будет сидеть в своем кишиневском изгнании.

Что стало причиной изгнания - тоже до сих пор неизвестно. Соратники Морарь уверены, что все дело в ее смелых разоблачительных статьях, и эта версия за неимением внятных пояснений со стороны госструктур до сих пор была единственной.

До сих пор - потому что владелица и главный редактор «Нью таймс» Ирена Лесневская в своем интервью «Новой газете» фактически объявила, что Морарь писала эти смелые разоблачительные статьи не сама. Чтобы не было упреков в передергиваниях, процитирую Лесневскую дословно: «Ведь понятно же, что это не Наташа Морарь такая умная раскопала. Понятно, что откуда-то мы брали эти материалы. Кто-то это показывал, рассказывал. У нас есть все записи, все документы, следственные дела, которые мы видели и держали в руках. Есть честные люди, которые открывают глаза на то, что происходит. Потому что терпеть все то, что происходит, очень многие внутри этих организаций не могут. Им стыдно».

Что внутри каких-то организаций есть честные люди - это, конечно, прекрасно, а вот то, что внутри редакции «Нью таймс» есть такие люди, которые не считают зазорным поручать сотрудникам литобработку компроматных сливов (еще раз - Лесневская говорит: «МЫ откуда-то брали эти материалы») - это, по-моему, ужасно. Если Лесневская говорит правду, и «это не Наташа Морарь такая умная раскопала», - значит, ответственность за то, что Морарь уже пять месяцев как сидит в Кишиневе, лежит прежде всего на подставивших ее редакционных начальниках и только во вторую очередь на погранслужбе или на ФСБ.

На месте Морарь я бы немедленно после этого интервью уволился бы из такого журнала. На месте Лесневской я бы, по крайней мере, извинился перед Натальей.

Впрочем, не могу сказать, что я испытываю по поводу того, что я не на их месте, какие-то сожаления.



Росс Томас



Желтая тень

«Груз-200»

По Первому каналу все-таки показали «Груз-200» Алексея Балабанова. Потом было специальное ток-шоу, посвященное этому фильму, - нормальное такое современное ток-шоу. Юрий Лоза говорил, что не понимает, почему его прекрасная песня «Плот» звучит в таком ужасном фильме. Андрей Смирнов говорил, что фильм хороший, Светлана Савицкая, - что плохой. Удовольствие получили, кажется, все.

Глава 1

Два соображения. Во-первых, у российского телевидения есть удивительное свойство перемалывать все, что только есть на свете. Казалось бы - вот такой вот скандальный, шокирующий и заведомо неформатный фильм. Ан нет, пожалуйста, - ток-шоу, ничем не отличающееся от обычных аналогичных передач. Рейтинги, реклама, все дела. Феноменально, не находите?

Мне позвонили в тот самый момент, когда я убеждал конгрессмена, проигравшего накануне очередные выборы, заплатить по счету, а уж потом сжигать кредитную карточку «Америкэн экспресс». Конгрессмен задолжал нам 18 долларов 35 центов, крепко набрался и уже спалил кредитные карточки, полученные от «Карт бланш», «Стандард ойл» и «Диннерз клаб». Он сидел за стойкой, пил шотландское и чиркал спичку за спичкой, поджаривая кредитные карточки в пепельнице.

Во- вторых, десять-пятнадцать лет назад все было по-настоящему. Коммунисты выходили на демонстрации с портретами Ленина и Сталина, в телевизоре клеймили советскую власть, и теория, согласно которой пройдет плюс-минус двадцать лет, старые коммунисты и советские патриоты поумирают, и вот тогда действительно закончится советская эпоха, -эта теория, хоть и не часто проговаривалась вслух, но выглядела вполне бесспорной.

— Два голоса на избирательный округ, — наверное, в двенадцатый раз повторил он. — Два паршивых голоса на избирательный округ.

— Если вас назначат послом, вам не удастся обойтись без кредита, — говорил я ему, когда Карл протянул мне телефонную трубку.

Теперь же - вот есть коммунистка Савицкая, депутат и космонавт. Ее зовут в ток-шоу на Первый канал, чтобы, увидев скандальный фильм, она, как дрессированная собачка, на радость продюсерам и измерителям рейтингов произнесла положенные ей слова о посягательстве на святыни и о благословенной советской эпохе. Это десять-пятнадцать лет назад коммунистические демонстрации с Лениным и Сталиным были сами по себе - сегодня они заняли вполне выигрышную рыночную нишу. Спор о советских временах - это рейтингово. Демонстрация с Лениным - это рыночно. «Советская Россия» публикует рекламу биоактивных добавок. Юрий Лоза поет свой «Маленький плот» в эфире «Ретро-FM», и капитан Журов под эту песню все мчится и мчится на своем мотоцикле с коляской, и путь его долог, а то и бесконечен.

Конгрессмен задумался над моими словами, нахмурился и покачал головой. Вновь помянул два голоса, стоившие ему победы, и поджег карточку «Америкэн экспресс».

Вайншток

— Слушаю, — бросил я в трубку.

Интересно, кто поверит в то, что отставка Семена Вайнштока с поста главы госкорпорации по подготовке сочинской Олимпиады через полгода после перехода в Олимпстрой из «Транснефти» - это плановое кадровое решение? Вайншток получил благодарность министра Козака и премьера Зубкова, Вайншток представлен к ордену «За заслуги перед Отечеством» третьей степени, но от ощущения серьезного скандала избавиться трудно. Самая популярная версия замены Вайнштока на бывшего мэра Сочи Виктора Колодяжного - неспособность бывшего главы «Транснефти» договориться с контролирующими Краснодарский край финансово-промышленными группами и непосредственно с краевыми властями, безусловным ставленником которых является Колодяжный.

— Маккоркл? — мужской голос.

— Да.

Когда в июле прошлого года на сессии МОК в Гватемале право проведения зимних Игр 2014 года присудили России, это воспринималось как безусловная победа нашей страны. Меньше чем через год после этой всероссийской победы подготовка Олимпиады выглядит вполне внутрикубанским процессом. То, что краснодарскому губернатору Александру Ткачеву удалось посадить в кресло президента олимпийской госкорпорации «своего» Виктора Колодяжного, может свидетельствовать как о том, что Ткачев теперь настолько силен и влиятелен, так и о том, что более серьезным игрокам до Олимпиады уже нет никакого дела (вышел же месяц назад Внешторгбанк из олимпийского проекта). В любом случае основания тревожиться за перспективы сочинских Игр у нас уже есть - а впереди еще шесть лет очень нервного (а есть еще и абхазская проблема) ожидания.

— Это Хардман, — голос басистый, с бульдожьим рокотом.

Парад

— Чем я могу вам помочь?

«Все нарастает торжественный гуд, это опять от Нескучного сада танки на Красную площадь идут ночью за несколько дней до парада», - еще год назад это старое стихотворение выглядело безнадежным ретро, теперь же - хоть завтра на первую полосу «Комсомольской правды». После почти двадцатилетнего перерыва в параде 9 мая на Красной площади примет участие военная техника. К вопросу о рыночных нишах для ностальгии - вот и еще одна советская традиция возрождается на постсоветской почве. Наверное, депутат Савицкая порадуется.

— Вас не затруднит оставить мне столик на ленч? Что-нибудь на час, минут пятнадцать второго.

— Вам заказ не обязателен.

Но у возрождаемых в нынешней России советских традиций есть одно интересное свойство - они возрождаются с таким опережением, что советский оригинал в конечном итоге выглядит бледной подделкой. Гостелерадио товарища Лапина и мечтать не могло о масштабах «Старых песен о главном», ЦК КПСС в полном составе умер бы от зависти, увидев нынешние партсъезды в Гостином дворе, и так далее. Первый постсоветский парад с техникой тоже будет круче советских парадов. Раньше были только танки и ракеты, в лучшем случае - истребители, теперь же над Красной площадью во главе эскадрильи «Русских витязей» пролетит транспортный самолет «Ан-124» («Руслан»).

— Я лишь хотел в этом убедиться.

Очевидно, это будет незабываемое зрелище. «Руслан» - это 400 тонн общего веса, 69 метров в длину, размах крыльев - 73 метра. Чтобы было понятнее, такой самолет по размеру превосходит семиэтажный дом. На расстоянии десяти метров «Руслан» будут сопровождать истребители «Су-27» - те самые «Русские витязи».

— Лошади меня больше не интересуют. Я уже два дня не делал ставок.

Случай из личной практики. Летом 2000 года наш парусник «Крузенштерн» оказался на Восточном побережье США - между двумя этапами трансокеанской регаты мы ходили вдоль американских берегов, заходили в разные города. Хорошо было. 4 июля в Нью-Йорке был большой всемирный парад парусов, посвященный Дню независимости США и смене тысячелетий. Десятки самых больших и самых красивых парусных судов мира прошли мимо статуи Свободы - я видел это по телевизору, очень мощно все выглядело.

— Мне передали. Вам что, не нужны деньги?

Разумеется, приглашение получил и «Крузенштерн». Но на парад мы не пошли, отказались. Формально - потому что наше судно было приглашено на праздник в другой город (Нью-Бедфорд, Массачусетс). На самом деле, как нам потом объясняли, капитан побоялся, что на этом всемирном параде, на глазах почти у всей Земли, у судна может отказать двигатель или еще что-нибудь может случиться - лучше не рисковать.

— Пока я больше проигрываю. Так чего вы звоните?

Как нетрудно заметить, организаторы нынешнего парада на Красной площади лишены тех комплексов, которые восемь лет назад были у капитана «Крузенштерна».

— Так вот, я ездил по делам в Балтимору, — он замолчал, и я приготовился ждать. Ждать и ждать. Детство и юность Хардмана прошли то ли в Алабаме, то ли в Миссисипи или Джорджии. Короче, в одном из тех южных штатов, где не привыкли спешить, так что до сути нам еще предстояло добраться.



— Вы ездили по делам в Балтимору, и вы хотите заказать столик на завтра, в час или четверть второго. Вас также интересует, почему я более не ставлю на лошадей. Что-нибудь еще?

Олег Кашин

— Мы собирались забрать кое-что с корабля, там, в Балтиморе, но приключилась небольшая заварушка и этого белого парня порезали. Как и Маша... вы знаете Маша?

Лирика

Я ответил утвердительно.



— Маш сцепился с парой громил, и те крепко прижали его, но этот белый парень неожиданно помог ему выкрутиться... вы понимаете, что я имею в виду?





— Естественно.

***

— Что, что?

Курьер, немолодая подмосковная женщина, приносит билеты, благодарит за небольшие чаевые:

— Продолжайте, я слушаю.

- А то ведь, знаете, нам не дают на маршрутку. Только на метро.

— Так вот, один из этих громил достал перо и порезал белого, но лишь после того, как тот вступился за Маша.

- Что за жлобская контора, - говорю.

— А почему вы звоните мне?

Защищает:

— Так ведь Маш привез его в Вашингтон. Он ударился головой, потерял много крови и отключился.

- Они не жадные! Просто не могут посчитать, потому что день на день не приходится. Иногда сто рублей в день, иногда и совсем ничего. А на доверии - нельзя, люди такие, что обязательно хоть что-нибудь да припишут, десяточку, двадцаточку. Нельзя на доверии с нашими людьми.

— И вам срочно потребовалась донорская кровь?

Остаюсь в полном восхищении курьерским всепониманием. Как это угнетенные умеют входить в положение угнетателя, печалиться его печалями и болеть его болезнями?

Хардман хохотнул, по достоинству оценив мою шутку.

— Ну вы и даете.

***

— Так почему вы позвонили мне?

Владимир Познер: «От марихуаны, как справедливо отмечают многие специалисты, никакой беды вообще нет. И ее, конечно, нужно легализовать. Но я иду дальше, чем голландское правительство, я считаю, что легализовать нужно все наркотики. «…» Если же мы сделаем так, что любой наркотик можно будет купить в аптеке „за три копейки“, то тем самым выбьем из-под ног наркомафии экономический фундамент». И так далее, и тому подобное. Зачем, в чем прагматика жеста? Эпатировать и интересничать ежевоскресной звезде вроде бы незачем, разные старческие дела подозревать не хочется. Остается предполагать, что это извинительное междустрочное послание «свободомыслящим», записавшим Познера в кремлевские соловьи: я свой, я вольнодумец, я смутьян! До каких только интеллектуальных неприличий не доходят иные государственные люди, чтобы доказать, что они на самом-то деле - якобинцы и карбонарии, просто «жизнь так сложилась».

— У этого белого парня ничего не было. Ни денег...

***

— Я не сомневаюсь, что Маш первым делом это проверил.

Читаю в «Известиях» беседу с Никитой Михалковым. Обозреватель - дама хорошо за 30 - обращается к Никите Сергеевичу на «вы», он же ей снисходительно «тыкает». Хотели, видимо, подчеркнуть неформальность разговора, - но в итоге вышел добродушный диалог гуманного барина и просвещенной прислуги. Нет, лучше уж глухой официоз, чем такая задушевность.

— Ни золота, ни удостоверения личности, ни бумажника. Ничего. Лишь смятый клочок бумаги с вашим адресом.

***

— Вы можете описать его, или все белые для вас на одно лицо?

Талоны на хлеб оказываются не дурной шуткой, а реальностью - их собираются вводить на Сахалине и о них всерьез говорят в Ленобласти. Собственно, это перечеркивает все фанфары, поющие о небывалом росте доходов населения и потребительской истерике: в стране обнаруживается критическая масса голодающих людей.

***

— Ростом пять футов одиннадцать дюймов[1]. Может, даже все шесть. Коротко стриженные волосы. С сединой. Загорелый дочерна. Наверное, много времени провел на солнце. Примерно вашего возраста, только более тощий.

Госдума ищет цивилизованные способы борьбы с педофилией. Интересно, как сочетаются закон о химической кастрации педофилов с мораторием на смертную казнь? Если основной аргумент против смертной казни - возможность судебной ошибки, то почему та же логика не работает в защиту педофила? - обе акции суть необратимые, обе - роковые. Хочется какой-то синхронности в этом вопросе.

Я постарался ничем не выдать волнения.

***

— И куда вы засунули его?

Читаю в ленте новостей: «Село нужно срочно спасать от вымирания - меняя парламентариев». К сожалению, это очитка: на самом деле - «мнения парламентариев». Мнения известные: спасти село от депопуляции (ООН обещает, что к 2025 году 96 процентов населения России будет жить в городах) поможет господдержка сельского хозяйства, стирание границ в уровне жизни и железный занавес для куриных ляжек Буша. Иные парламентарии в черный ооновский прогноз не верят, говорят: «У нас принята программа развития сельского хозяйства и агропромышленного комплекса, работают нацпроекты, вкладываются деньги в село» (депутат Чухраев). Милая логика: принята программа - проблема решена. Программа жилищного строительства и нацпроект «Доступное жилье» тоже работают, однако даже в самом благополучном регионе России - субъекте по имени Москва - около 85 процентов московских семей, как недавно выяснили городские власти, не смогут приобрести жилье ни по каким социальным программам.

— Сюда, к нам, на Фэамонт, — он назвал мне номер дома. — Я решил, что вы его знаете. Он все еще без сознания.

— Может, и знаю. Сейчас приеду. Вы вызвали доктора?

***

— Он уже перевязал его.

— Я поймаю такси — и сразу к вам.

Начальник ГУВД Москвы, генерал-полковник Пронин, заявил, что нарушителей правил дорожного движения, подлежащих административному аресту, заставят подметать улицы. Как пятнадцатисуточников в добрые советские времена.

— Так не забудьте насчет столика на завтра.

Светлая инициатива! Но почему-то есть твердая уверенность в том, что подметальщиками станут владельцы копеек, пятерок и иномарок 15-летней давности, а владельцы, к примеру, лексусов никогда, никогда не возьмут в руки метлу.

— Будет вам столик, не волнуйтесь, — и я положил трубку.

***

Карл, бармен, которого я привез из Германии, беседовал с конгрессменом. Знаком я подозвал его к другому концу стойки.

Под окном в три часа ночи орут коты; на козырек подъезда летит одинокая бутылка; быстро проходит женщина и вкрадчиво говорит: «Алле, я не вышла. Я ушла от тебя. Ты просек, что я ушла от тебя? Нет, я ушла, я рассталась с тобой, ты меня больше не волнуешь, понимаешь? Я почувствовала к тебе равнодушие, ты понял?» Собеседник, вероятно, не поддерживает сценарий - и она почти кричит в отчаянии: «И как профессионал ты мне тоже безразличен!»

— Позаботься о нашем уважаемом госте. Вызови такси, позвони в ту компанию, что специализируется на пьяных. Если у него не будет денег, пусть подпишет счет, а мы отправим его почтой.

***

— Завтра в девять утра у него заседание комитета в Рейберн-Билдинг, — просветил меня Карл, — Насчет восстановления лесов. Речь пойдет о секвойях. Я собирался послушать, так что завтра заеду за ним и доставлю на заседание в целости и сохранности.

Подруга собрала книжки для московского интерната. Педагог потрогала корешки, отобрала книги в ярких лаковых обложках: «Эти возьмем, а эти уносите». - «Почему же, - спросила подруга, - мусорный сборник „Все о кошках“ важнее замечательного Юрия Коваля?» - «Лицом не вышел, - ответила педагог. - Все предметы в игровой комнате должны гармонировать друг с другом». Это очень хорошая воспитательница, добрая, отдающая детям, как говорится, много сил и здоровья, - но она знает, что «ненарядное» будет немедленно изъято из новой подаренной спонсорами игровой: в «развивающем интерьере» всякому барахлу места нет.

Некоторым нравится тереться у коридоров власти. Карл терся у конгресса. В Штатах он прожил меньше года, но уже мог перечислить по памяти фамилии ста сенаторов и четырехсот тридцати пяти конгрессменов в алфавитном порядке. Он знал, как они голосовали по любому вопросу. Знал, где и когда и по какому поводу заседают те или иные комитеты и будут ли слушания открытыми или закрытыми. Мог сказать, в какой стадии находится любой законопроект, как в сенате, так и в палате представителей, и с вероятностью от девяноста до девяноста пяти процентов определял его шансы на прохождение через конгресс. Он работал и в моем салуне в Бонне, но бундестаг не вызывал у него ни малейшего интереса. Конгресс же притягивал Карла, как магнит — железную стружку.

— Главное, чтобы он попал домой. Мне представляется, что он вот-вот свалится со стула, — конгрессмен уже уткнулся носом в бокал.

***

Карл оценивающе глянул на конгрессмена.

Федеральная налоговая служба направила старшему по одному из домов, входящих в состав территориальной общины «Воробьевы горы», предписание: в обязательном порядке явиться с паспортом и со списком собственников жилья, сдающих его в наем. Это была не просьба о сотрудничестве, а именно что директива. Интересно, почему добровольное объединение граждан немедленно начинают наделять фискальными обязанностями? Пока что стучать на соседа - гражданская инициатива, а ну как сделают административной обязанностью?

— Он примет еще пару стопок, а потом я сварю ему кофе. Не волнуйтесь, ночевать он будет дома, а не в канаве.

***

Я оставил его за старшего, попрощался с несколькими завсегдатаями и двумя официантами, вышел из бара, а попав на Коннектикут-авеню, повернул направо, к отелю «Мэйфлауэр». У отеля поймал такси, сел за заднее сиденье и назвал водителю адрес. Тот повернулся ко мне.

Молодежная правозащитная группа из Петрозаводска выпустила брошюру «Трезво о пьянстве». Ее авторы, помимо юных правозащитников, - уважаемые люди республики: радиоведущая, бизнесмен, философ, мастер-лодочник, исламская просветительница. Все они советуют немедленно бросить пить и курить, наполнить жизнь спортом и любовью. Философ уповает на «глубинное здоровье нации» и обещает, что Эрос восторжествует над Танатосом, просветительница приводит в пример Саудовскую Аравию, журналистка пугает «девчонок» одышкой и ранней желтизной кожи.

— Я не поеду туда ночью.

Мне понравились стихи лодочника Давыдова:

— Об этом вам лучше говорить не мне, а муниципальному инспектору, который ведает вашей братией.



С годами тело тяжелей,
Хотя и пьем из меньших кружек.
И высох напрочь дивный клей,
Которым клеили подружек.



— Моя жизнь стоит дороже восьмидесяти центов.

Как все-таки приятно, как радостно, что правозащитники наследуют и продолжают дело комсомольцев восьмидесятых. Безалкогольные свадьбы и праздники, антиалкогольные патрули, очереди за водкой… Есть где развернуться либеральным комсомольцам.

— Я готов заплатить целый доллар.

***

По пути к Фэамонт-стрит меня практически убедили, что следующим президентом должен стать Джордж Уоллес. Наконец такси остановилось у нужного мне дома, относительно нового, если сравнивать с соседними, построенными никак не меньше пятидесяти лет тому назад. Я расплатился с водителем и сказал, что ждать меня не надо. Он кивнул, быстро заблокировал двери и рванул с места. Я же зашел в подъезд, поднялся по лестнице, нажал кнопку звонка указанной мне квартиры. Дверь открыл Хардман.

— Заходите. Будьте как дома.

Префектура Кунцевского района Москвы не дала разрешения на митинг на Малой Филевской улице. Формулировка блистательно абсурдна: «Фирма-застройщик отказала в проведении публичного митинга против точечной застройки на арендованной ими территории». «Публичный митинг», пусть и несанкционированный, все равно состоялся - на той самой спортивной площадке, которая в одночасье стала «арендованной территорией» для возведения 20-этажного многофункционального дома. Интересно, как скоро префектура будет возвращать жалобы общественности с формулировкой «застройщик запретил на себя жаловаться»?

Не успел я переступить порог, как из глубины квартиры донесся женский голос: «Скажи ему, пусть снимет ботинки».

Я посмотрел под ноги. Пол устилал белоснежный ковер с длинным ворсом.



— Она не хочет, чтобы пачкали ее ковер, — Хардман стоял в носках.

Я присел и снял ботинки. А когда поднялся, Хардман протянул мне полный бокал.

Евгения Долгинова

— Шотландское с водой. Сойдет?

Анекдоты

— Спасибо, — я оглядел гостиную.



L-образной формы диван, обитый оранжевой материей, кожаные кресла, обеденный стол из тика, разбросанные тут и там яркие подушки, призванные создать атмосферу уюта. Яркие эстампы по стенам. Чувствовалась рука опытного дизайнера.

Унес банкомат

В комнату вошла высокая темнокожая девушка в красных слаксах, на ходу стряхивая термометр.



— Вы знакомы с Бетти? — спросил меня Хардман.



— Нет, — я мотнул головой. — Добрый вечер, Бетти.

Сотрудники уголовного розыска и отдела вневедомственной охраны ОВД Дзержинского района Нижнего Тагила (Свердловская область) оперативно раскрыли кражу банкомата из магазина. В ночь с 26 на 27 марта из магазина на Ленинградском проспекте путем взлома замков похищен банкомат с деньгами в сумме 2 миллиона 815 тысяч рублей.

— Вы — Маккоркл, — она кивнула. — Тот парень болен, и сейчас говорить с ним смысла нет. Он придет в себя только через час. Так сказал доктор Ламберт. Еще он сказал, что его можно увозить отсюда, когда он очнется. А раз уж он — ваш друг, пожалуйста, увезите его, когда он очнется. Он лежит в моей кровати, а я не собиралась спать на кушетке. Там будет спать Хардман.

Магазин был оборудован тревожной сигнализацией, которая сработала, через пять минут после тревоги на место преступления прибыли милиционеры. В ходе оперативно-розыскных мероприятий сотрудниками уголовного розыска и вневедомственной охраны при Дзержинском ОВД задержан безработный мужчина 1973 года рождения. Он был обнаружен в тот момент, когда нес украденный банкомат. Возбуждено уголовное дело.

— Но, дорогая...

«В пять минут, в пять минут можно сделать очень много». Правильно пелось в песне. Вот, пожалуйста, наглядная иллюстрация.

— Я тебе не дорогая, поганец ты этакий, — произнося эту тираду, она даже не повысила голоса. — Приводишь какого-то пьяницу с порезанным боком и укладываешь в мою постель. Почему ты не повез его в больницу? Или домой? Знал ведь, что твоя жена этого не потерпит, — Бетти повернулась ко мне, театральным жестом указывая на Хардмана. — Вы только посмотрите на него. Шесть футов четыре дюйма роста, одевается с иголочки, представляется всем «Хард-ман»[2], но слова не скажет поперек этой карлице, не выросшей и на пять футов. Налей мне что-нибудь, — Бетти плюхнулась на диван, а Хардман торопливо смешал ей коктейль.

За пять минут безвестный криминальный титан успел:

— Как насчет мужчины в вашей кровати, Бетти? — спросил я. — Можно мне взглянуть на него?

1. Проникнуть в запертый магазин. Ну, это не особо удивительно. Долго ли умеючи.

Она пожала плечами и махнула рукой в сторону двери.

2. Оторвать банкомат от пола. Банкоматы не просто так стоят, они закреплены в полу гораздо более основательно, чем мебель в камерах для допросов или в палатах для буйных больных.

— Идите туда. Но он еще не очухался.

3. Взвалить банкомат на плечо (на спину, на голову, куда еще?) и не рухнуть тут же на месте в изнеможении, а унести эту железную махину на какое-то, судя по всему, значительное расстояние, - так что милиции для его поимки потребовались «оперативно-розыскные мероприятия».

Я кивнул, поставил бокал на серебряный поднос на столике, прошел в спальню и посмотрел на человека, лежащего на большой овальной кровати. Я не видел его больше года, на лице появились новые морщины, в волосах добавилось седины. Звали его Майкл Падильо, он говорил без малейшего акцента на шести или семи языках, мастерски владел пистолетом и ножом и смешивал едва ли не лучшие «мартини» в Европе.

И это все, повторюсь, за пять минут. Не перевелись еще богатыри в земле Русской. Стремительная мощь. Сила в движении.

Многие полагали его мертвым. Или хотя бы надеялись, что так оно и есть.

Есть у этого преступления и своего рода эстетическое измерение. Должно быть, сильное, завораживающее зрелище - человек, идущий по ночной нижнетагильской улице с банкоматом наперевес.

Глава 2

Последний раз я видел Майкла Падильо, когда он падал с баржи в Рейн. Дрались тогда не на шутку. В ход шли пистолеты, кулаки, даже разбитые бутылки.

Почему бы не воспользоваться

Падильо и китаец, звали его Джимми Ку, перевалились за борт. В тот момент в меня целились из дробовика, а потом еще выстрелили, так что я не знал, утонул Падильо или нет, пока не получил от него открытку.

Отправил он ее из Дагомеи, то есть из Западной Африки. Написал на ней одно слово: «Порядок», и подписался одной буквой — \"П\". Писать он никогда не любил.

В одном из супермаркетов Кемерова около шести часов вечера 26 марта сработала «тревожная кнопка». Через несколько минут по сигналу прибыла группа задержания вневедомственной охраны. Кассир магазина рассказала милиционерам, что несколько минут назад ее напарница украла полную тележку товаров.

Получив открытку, я ни один вечер провел за бутылкой виски, раздумывая, каким образом Падильо удалось перебраться с Рейна в Западную Африку и нравится ли ему тамошний климат. Вообще-то он любил перелетать с места на место. И в Бонне, где мы держали салун, он частенько разъезжал по Европе, выполняя поручения некоего государственного агентства, предпочитавшего не афишировать себя. Бывал он и в Лодзи, и в Лейпциге, и еще бог знает где. Я не спрашивал, что он там делал. Сам он мне ничего не рассказывал.

Когда же агентство решило обменять Падильо на двух предателей, удравших на Восток, Падильо предпринял попытку разорвать связывающий его контракт. И ему это удалось в ту весеннюю ночь, когда он свалился с баржи в Рейн, в полумиле от американского посольства в Бонне. Агентство вычеркнуло его из своих списков, и никто из сотрудников посольства не поинтересовался, а что же случилось с человеком, которому принадлежала половина салуна «У Мака» в Бад-Годесберге.

Оказалось, что женщина в свой выходной день решила отовариться в магазине, где сама же и работает кассиром. Набрав полную «телегу», она подошла к кассе. Весело болтая с коллегой, «отбили» весь товар. Тележка была набита доверху разными продуктами и одеждой - всего 240 позиций. На чеке высветилась сумма - 13655 рублей. Сославшись на то, что на банковской карточке денег не хватает, кассир сказала коллеге, что надо уточнить у начальницы, как можно оплатить остальное. Пока кассир ходила за советом к старшей, предприимчивая «покупательница» достала свою карточку кассира и аннулировала чек. Затем девушка спокойно прошла с тележкой мимо знакомых охранников и направилась к машине.

Попытка Падильо вырваться из-под пяты агентства вылилась в нашу поездку в Восточный Берлин и обратно. Во время нашего отсутствия неизвестные взорвали салун в отместку за наши то ли действительные, то ли воображаемые прегрешения. Я получил страховку, женился и открыл новый салун «У Мака» уже в Вашингтоне, в нескольких кварталах от Кей-стрит, в западной части Коннектикут-авеню. В зале всегда полумрак, тихо, а высокие цены отпугивают выпускников средних школ и студентов первых курсов.

Не предусмотрела она только того, что камеры слежения зафиксировали весь процесс ее обмана. Женщина уже успела завести машину и тронуться в путь, когда несколько охранников преградили ей дорогу. Сотрудников вневедомственной охраны задержанная удивила своим спокойствием: она рассказала милиционерам, что не планировала ничего заранее, но «раз представилась такая возможность, то почему бы и не воспользоваться?»

Я стоял в спальне и смотрел на Падильо. Раны его я не видел: над покрывалом виднелась лишь голова. Он лежал спокойно, дыша через нос. Так что мне не оставалось ничего другого, как повернуться и выйти в гостиную, застланную белым ковром.

В настоящее время по данному факту возбуждено уголовное дело, ведется следствие.

— Сильно его порезали? — спросил я Хардмана.

Многие, наверное, подумали, что эта кассирша, хотя она и не планировала заранее своего преступления, - злонамеренная, нечистая на руку личность. Склонная хватать все, что плохо лежит. Высматривающая возможность что-нибудь где-нибудь утащить. И еще подумали, что порядочный человек на ее месте ничего подобного ни в жисть бы не совершил. И испытали приятное чувство собственной застрахованности от таких казусов.

— Лезвие скользнуло по ребрам. Маш говорит, что он едва не приложил их обоих. Двигался легко, быстро, словно всю жизнь только этим и занимался.

— В таких делах он не новичок.

А может, все не так. Может быть, эта женщина в своей обычной жизни - верх порядочности, мухи не обидит, чужой копейки не возьмет. Просто так бывает: возникает неожиданный соблазн, и человека клинит, о таких ситуациях говорят: «бес попутал», - человек, ничего толком не соображая, «пользуется ситуацией», на автопилоте совершает такие действия, которые никогда бы в здравом уме и твердой памяти не совершил. А потом охранники обступают машину этого человека, человек вылезает из машины, глупо улыбается и спокойным таким голосом говорит: ребята, да я так, я ничего, я просто, ну, вы понимаете, просто как-то так получилось, смотрю, касса открыта, ну я и… почему бы не воспользоваться, как-то оно само так вышло…

— Ваш друг?

— Мой партнер.

Поневоле закрадывается нехорошая, страшноватая мысль, что такое может случиться с каждым из нас. Следи за собой, будь осторожен.

— И что вы намерены с ним делать? — спросила Бетти.

— У него маленький номер в «Мэйфлауэр». Отвезу его туда, когда он придет в себя, и найду кого-нибудь, чтобы посидел с ним.

Логика, знай свое место

— Маш посидит, — предложил Хардман. — Он у вашего друга в долгу.

Вступил в силу приговор в отношении двух жителей Пензы - Александра Лугина 1977 года рождения и Дмитрия Агутина 1972 года рождения, которые организовали в своих квартирах наркопритоны.

— Доктор Ламберт полагает, что рана пустяковая, но он совсем вымотался, — вмешалась Бетти. Взглянула на часы, усыпанные бриллиантами. — Он проснется примерно через полчаса.

Лугин, ранее судимый за разбой, до возбуждения уголовного дела работал охранником в ЧОПе «Ратник плюс». За предоставление квартиры во временное пользование Лугин взимал плату. Он также сам изготавливал наркотические средства из медицинских препаратов.

— Как я понимаю, доктор Ламберт ничего не сообщал в полицию? — на всякий случай спросил я.

Безработный Агутин лишь содержал наркопритон, однако из-за отсутствия медицинских навыков не принимал участия в изготовлении наркотиков.

Хардман фыркнул.

Изучив материалы уголовного дела, суд приговорил Лугина к 1 году 6 месяцам, Агутина - к двум годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

— Что за дурацкий вопрос?

В этой неказистой, серых оттенков истории логика попирается убедительно и даже как-то причудливо.

— Действительно, дурацкий. Могу я воспользоваться вашим телефоном?

Бетти кивнула.

Человека, судимого за разбой, принимают на работу охранником. То есть поручают что-то охранять. Какие-то материальные ценности, наверное. То одни, то другие. Это смахивает на то, как крупные компании приглашают на работу опытных хакеров в качестве специалистов по информационной безопасности. То есть, если человек сам грабил, разбойничал, воровал, то он, по идее, должен знать, как этому всему противодействовать. А если человек ничего такого не делал, если он добропорядочный гражданин, - какой же тогда из него охранник? Даже грабануть не умеет. Интересный ход мысли.

Я набрал номер, подождал, но трубку на другом конце все не снимали. Телефон был кнопочный, поэтому я попробовал еще раз, на случай, что нажал с непривычки не на ту кнопку. Звонил я жене, и, естественно, меня не радовало, что в столь поздний час, без четверти два ночи, ее нет дома. После девяти гудков кряду я положил трубку.

Моя жена работала корреспондентом одной франкфуртской газеты, той самой, что часто печатала обстоятельные передовицы. В Штаты она приехала во второй раз. Я познакомился с ней в Бонне, и она знала, что Падильо раз от разу выполняет поручения не слишком удачливого конкурента ЦРУ. Звали ее Фредль, и до замужества она носила фамилию Арндт. Фрейлейн доктор Фредль Арндт. Докторскую диссертацию по политологии она защитила в университете Бонна, и некоторые из ее нынешних знакомых обращались ко мне «герр доктор Маккоркл», на что я, в общем-то, и не обижался. И после года семейной жизни я очень любил свою жену.

Я набрал номер салуна. Трубку взял Карл.

Дальше. Один человек, Лугин, не только притон у себя дома устроил, но и сам лично «дурь» варил (или что там с ней делают?). Сразу видно человека с богатым жизненным опытом - и разбой человек освоил, и приготовление наркотических веществ к употреблению. Другой - просто предоставлял помещение, а в манипуляциях с «дурью» не участвовал. Не чувствовал у себя достаточных медицинских навыков. При этом первый получает ощутимо меньший срок, чем второй. Наверное, богатый жизненный опыт стал смягчающим обстоятельством. И, напротив, отсутствие сноровки при приготовлении доз признано обстоятельством отягчающим. Что ж ты, милок, притон открыл, а дурь варить не научился? Нехорошо, нехорошо. Неполный комплект услуг. Наверное, что-то такое говорили человеку с артистической фамилией Агутин во время следствия и суда.

— Моя жена не звонила?

Ну и, конечно, название ЧОПа заслуживает упоминания. Может быть, именно здесь следует искать объяснения всем этим несуразностям? Когда что-нибудь называют именем «Ратник плюс», хорошего не жди. Прилегающий участок мироздания сворачивается в кривую, уродливую трубочку, и все летит в тартарары - блюстителями порядка становятся разбойники и содержатели притонов, за большее преступление дают меньший срок… Назвали бы, в конце концов, просто «Ратник» - глядишь, все бы и наладилось.

— Сегодня — нет.

— Как конгрессмен?

Непонятно!

— Закрывает заведение кофе и бренди. Выпил уже на двадцать четыре доллара и восемьдесят пять центов и по-прежнему ищет два голоса.



— Может, тебе помочь ему в поисках? Если позвонит моя жена, скажи ей, что я скоро приеду.



— А где вы?

В Тамбове за взятку задержан участковый уполномоченный. Задержанная за кражу женщина передала ему 36 тысяч рублей, взамен милиционер обещал помочь не передавать в органы дознания заведенный на нее материал проверки в порядке статьи 144 УК РФ «Кража», заменив уголовное наказание административным, сообщила тамбовская ГТРК.

— У приятеля. Не забудь передать Фредль, если она позвонит, что я скоро буду.

Передача денег произошла под контролем оперативников управления ФСБ по Тамбовской области, куда женщина обратилась за помощью. Участковый задержан, по факту происшествия против него возбуждено уголовное дело по ч. 4 статьи 290 УК РФ «Взятка, сопряженная с вымогательством».

— Обязательно передам. До завтра.

Каждый раз читаю нечто такое и каждый раз не понимаю. Нет, взяточничество - это, конечно, серьезное преступление, все понятно. Но зачем, зачем в этой ситуации женщина пошла жаловаться в ФСБ? Чтобы ее, вместо административного штрафа, посадили по уголовной статье? Пытаюсь мысленно разыграть сцену обращения в ФСБ в лицах, и получается какой-то невозможный гротеск.

— До завтра.

- Здравствуйте. Что у вас?

Хардман поднялся, шесть футов и четыре дюйма крепких костей и могучих мышц, на почтительном расстоянии обошел Бетти, словно опасался, что та его укусит, и скрылся на кухне, чтобы вновь наполнить бокалы. Полагаю, в иерархии преступного мира Вашингтона он занимал не последнее место. Командовал покрывшей Вашингтон сетью букмекеров, приносящих немалый доход, имел под рукой многочисленных специалистов, всегда готовых утащить требуемое из лучших магазинов города. Костюмы он носил по триста-четыреста долларов, туфли — за восемьдесят пять и разъезжал по Вашингтону в «кадиллаке» бронзового цвета с откидным верхом, беседуя с друзьями и знакомыми по радиотелефону. Негритянская молодежь смотрела на него, как на Господа Бога, а полиция не очень донимала, ибо он не жадничал и щедро делился добычей с кем положено.

- У меня заявление. Я, гражданка такая-то, задержана за кражу. Участковый уполномоченный N, вместо того, чтобы провести расследование совершенного мною преступления, склоняет меня к даче взятки, обещая за это освободить меня от уголовной ответственности. Я требую наказать взяточника, а со мной поступить по всей строгости закона. Вор должен сидеть в тюрьме! А взяточник - тем более!

Бред какой-то.

Как это ни странно, я познакомился с ним через Фредль, написавшую большую статью о негритянском обществе Вашингтона, в которой и отметила высокий статус Хардмана. А после того, как статью опубликовали, послала ему экземпляр. Газета была на немецком, но Хардман распорядился перевести ее, а потом прислал в салун пару дюжин роз для моей жены. С той поры он стал завсегдатаем, а в вестибюле расположился один из его букмекеров. Хардману нравилось показывать друзьям перевод статьи, подчеркивая тем самым, что он — знаменитость международного масштаба.



С тремя бокалами в огромной руке он направился сначала к Бетти, обслужил ее, затем принес бокал мне.

Дмитрий Данилов

— Мой партнер сошел с корабля? — спросил я.

— Так точно.

* БЫЛОЕ *

— С какого именно?



— Приплыл под либерийским флагом из Монровии. «Френсис Джейн». С грузом какао.

Мария Покровская

— Едва ли Маш приехал в Балтимору за фунтом какао.

Как я была городским врачом для бедных

— Ну, побольше, чем за фунтом.

Фрагменты воспоминаний

— И что произошло?



— Маш поджидал кого-то из пассажиров и прохаживался по тротуару, когда те двое набросились на него. Он и охнуть не успел, как оказался на асфальте, но тут на сцене появился ваш приятель и отвлек их на себя. И дела у него шли неплохо, пока они не достали ножи. Один из них нанес точный удар, но Маш уже вскочил на ноги, врезал ему, и они оба дали деру. Ваш приятель упал, Маш вывернул его карманы и нашел лишь клочок бумаги с вашим адресом. Позвонил мне. Я велел ему поболтаться у пристани еще минут десять, а потом возвращаться в Вашингтон, захватив с собой этого белого парня. Кровь текла из раны и в машине Маша.


Мария Ивановна Покровская родилась в 1852 году в Пензенской губернии. Поначалу ее судьба не отличалась от судьбы множества провинциальных девочек из семей среднего достатка: домашнее образование, экзамен на право работы учительницей. Но после этого Мария Ивановна неожиданно для всей своей родни поступила на женские врачебные курсы. Закончив обучение, она стала работать земским врачом в Псковской губернии. Об этом периоде своей жизни она и рассказывает в воспоминаниях, которые мы предлагаем вашему вниманию. Именно во время работы земским врачом Мария Ивановна поняла, какую важную роль в профилактике заболеваний играют санитарные условия, в которых обитает человек. Со временем Покровская стала одним из наиболее выдающихся врачей-гигиенистов своего времени. Она была учредительницей и председательницей Женской прогрессивной партии, издавала журнал «Женский вестник» и входила в организационный комитет первого Всероссийского женского съезда (1908 г).

Текст печатается по изданию: Покровская М. И. Как я была городским врачом для бедных. СПб., 1908.