Письмо Ю. П. Котельниковой в редакцию журнала «Голос Кожевника»



Вятка

ОБЕДЫ ЦЕЛЫ И КОШКИ СЫТЫ

(Меховая фабрика «БЕЛКА»)

Есть при нашей фабрике столовая. Войдешь в нее, и сразу же обдаст Вас запахом сырости, придавит низким потолком и поразит присутствием не к месту устроивших здесь свое общежитие животных. Правда, эти животные принадлежат к породе домашних - это кошки и собаки. Их штат при столовой, кажется, превышает штат прислуги. Садишься ли за стол - на стуле обязательно кошка. Протянул ли ноги под столом - там услышишь беспокойный возглас кошки. Да что эти кошки? Есть и побольше - собаки. Их в последнее время не так-то стала долюбливать кухонная прислуга - угощает зачастую горячей водой по шерсти и не утоляет их голода. Кошки - другое дело. Они ведь могут принести пользу - могут истреблять мышей и крыс. Ведь имеется же при столовой кладовая со всегда почти отсутствующим запасом продуктов для обедов.

Кошки получают питание наравне с рабочими, то есть я хочу сказать, что для них приготовляется то же меню, что и для нас. Нередко бывают такие случаи. Придешь в столовую, спросишь второе блюдо. Ответ «Все вышли». Бросишь случайный взгляд в духовой шкаф, где готовятся эти котлеты и тут раскроешь глаза: у шкафа торчит кошка, одна, две и торопятся доесть остатки от обедов - крошки. Конечно, не жаль этих крошек, но важнее здесь к месту сказать, что эти кошки живут в столовой, толстеют, а может быть и множатся, а рабочие зачастую от этого остаются без обедов, особенно к вечеру.

Может быть не видит слободское ЕПО, что в нашей столовой живут по давно существующей пословице «обеды целы и кошки сыты», да вся беда тут в том, что из-за этих кошек зачастую получаем порции обедов по внешнему виду вполне приличные, но малые по размеру и весу.

3/ХП 1926 года

Работница меховой фабрики «БЕЛКА»

Котельникова Ю. П.





Письмо анонимного коммуниста И. В. Сталину



Товарищ Сталин.

Не посылайте мое письмо в ГПУ, его я сам строчил. Зря Вы и Ваши сотрудники ругают Троцкого. Вам передают, что рабочие его ругают, неправда, неправда.

Товарищ Сталин, кричу Вам об этом из глубины партии. Троцкого рабочие любят больше, чем Вас, и Зиновьева и других. В нашей партии много нечестных, вредных людей, карьеристов-евреев, интеллигентов. Они при любой партии к власти пристроятся. Теперь честные коммунисты махнули на все рукой. Крикуны пролезли в секретари ячеек. Часто им ничего нельзя сказать. Переведут на плохую работу, признают оппозиционером, начнут травить. Молчат да голосуют, дело верное, как теперь говорят. Члены партии обратились в казенных людей. Троцкий здесь прав. Причем тут разочарование, не верите моим словам, так загляните-ка сам в ячейку и поговорите с рядовым членом партии. Убедитесь тогда, поэтому зря Вы его травите. Разрешите ему написать в Правде свое мнение. Так не спорят, повалили Троцкого и лежащего бьете. Мы так рассуждаем: если ему рот зажали, то что мы можем сделать.

Троцкий борец, он сила и честный член партии, с Зиновьевым мы его сравнить не можем. При таком гнилом ленинизме, занятом Вами, мы скоро свалимся. Вышеозначенное сказать мне не позволили бы на ячейке, я вздумал написать. Все подумайте о той опасности, которая на нас надвигается.

Писал член партии, рабочий от станка. Буду рад Вашему ответу мне в Правде, я ее читаю.

«1927 год»





Письмо П. Минкова И. В. Сталину



Товарищ Сталин!

Мало быть вообще готовыми. Нужно быть начеку каждую минуту, в каждом месте, на каждом шагу. Нужно, чтобы эта готовность била в глаза и пугала наших врагов. Нужно создать гипноз страха.

Успокоившись на «мирном строительстве», мы немного распоясались в своей беспечности. Долой ее, и нужно подтянуться и подтянуть сонливость. Вчера на нашем собрании в Госрыбсиндикате вынесли решение организовать учебный военный кружок. Нужно взять в руки идею.

Не пора ли райкомам открыть и военные отделы, организовать вокруг них отряды охраны [из] безработных коммунистов. Средства для этого - 5-10% экономии на ежемесячной зарплате каждого учреждения, страхфонд, взносы учреждений, требующих усиленной охраны и так далее.

Силы ГПУ экономить для прямой работы и специальной охраны.

Сейчас через ячейки, без шума, умненько приступить к проверке всего того, что за это время нашей беспечности проникло во все поры политического и хозяйственного аппарата. Охватить влиянием домоуправления во всей Москве, ибо у нас под самым носом живет, кто хочет и делает, что хочет.

Взять под особое наблюдение московскую дачную провинцию. Здесь все-таки есть сносный советский сельский аппарат, которому под силу ввести прописку дачников.

Это не панические предложения, а опыт работника того периода, когда мы в Донбассе два часа в Ревкомах строили жизнь и порядок, а остальное время брали под ружье и на казарменное положение и мужчин, женщин.

Ворошилов с армией пусть формально остается сбоку и делает свое дело

С коммунистическим приветом - П. Минков.

«Дата регистрации письма

6 июля 1927 года»

Дмитрий Галковский

Генерал-фельдфебель

Русская советская военная наука и ее представители



В современной российской, то есть по-прежнему советской, армии есть масса порядочных или даже «бравых» офицеров, только… это не офицеры. И прапорщик, и капитан, и полковник, и генерал-полковник советской армии - это все тот же солдат. А между солдатом и офицером есть различие качественное.

Во- первых, офицер -это БЛАГОРОДНЫЙ ЧЕЛОВЕК. Призвали вас на войну, попали вы в распоряжение офицера. «Приказ - закон для подчиненного», за неисполнение приказа в военное время - расстрел на месте. Кто вы? Раб. Скажут: «Иди и умри». Пойдете и умрете. Так? Не совсем. Офицер - это человек, имеющий Честь. Формально ничто его не ограничивает во власти над вами. Но на него есть узда неформальная, гораздо более крепкая, чем полевой устав. Уложит офицерик роту зря, товарищи по полку ему скажут: «Что ж ты, Ивановский, СОЛДАТ НЕ ЖАЛЕЕШЬ?» И Ивановский от позора застрелится. Офицер - член закрытого привилегированного клуба, законы которого для него СВЯТЫ. То, что называется «понятиями» у уголовников, - ерунда и неимоверно преувеличено. Уголовник по своей сути предатель и обманщик. Но и там, например, не отдавшего карточный долг ждет суд и расправа. А офицер? У него таких ограничений десятки, и связан он ими по рукам и ногам.

Вот и выходит, что доверить свою жизнь не отмороженному дембельскому мурлу, а господину поручику очень даже можно. Ибо человек он образованный и принадлежит к касте людей с вшитым нравственным ограничителем. Солдат может быть смелым, профессионально подготовленным, но, как правило, в момент «икс» он будет вести себя шкурнически. Если будет предоставлен сам себе и особенно если будет иметь власть над другими. Такова психика человека. Тонут люди и друг друга топят. Инстинктивно. А офицера специально очень жестко ВОСПИТЫВАЮТ вести себя подобающим образом. Разумеется, среди них тоже есть предатели и трусы. Но нравственная планка - совсем другая.

На этом и стоит армия. Почему японцы всему миру доказали, что они прекрасные воины, а, например, корейцы или китайцы никак себя не проявили? Корея и Китай воевали, масштаб военных действий был гигантский, но никакого уважения к своим армиям им добиться не удалось. А японцы себя ПОКАЗАЛИ. Потому что создали офицерский корпус, основанный на самурайском кодексе.

Офицеры, по большому счету, и есть самураи, боевая каста смертников. Ничего подобного, при всем уважении и симпатии к советским «офицерам», в СССР и РФ не было и нет. Что неудивительно - начиная с пресловутого «приказа № 1» времен Февральской революции советские планомерно выжигали само понятие касты. Вся деятельность советской власти была направлена на унижение офицерства. Отсюда пресловутые «комиссары», отсюда низкий статус военных в партноменклатуре, отсюда огромное количество гебистов в армии, отсюда замена законной власти офицеров самодурством «дедов» в послевоенной казарме. Была бы воля, большевики вообще бы уничтожили офицерство как профессию - но тут, увы, им мешали силы сторонние.

Так и получилось. Во всем мире офицер - это человек в белых перчатках, богатый, образованный, с блестящими карьерными данными. Из армии можно идти куда угодно: хоть в политику, хоть в бизнес, хоть в науку. Везде будут льготы и привилегии - оплаченные кровью.

А какой, извините, офицер в СА? Нищий человек из деревни, униженный начальством, часто не имеющий жилья. Это еще удивительно, что среди таких ИНОГДА попадаются интеллигентные люди. Офицерского же «сословия» в РФ нет. Есть сословие контрактников, профессиональных со묬дат. А солдат без офицера выглядит, мягко выражаясь, не блестяще. Вот и получается, что при уникальных природных данных русского человека - воина от природы - армия влачит самое жалкое существование.

С понятием кастовости тесно связано другое качество офицера, не менее важное. Офицер - это профессиональный военный, человек с высшим образованием. Поскольку образование в отличие от нравственности вещь документально фиксируемая, позволю себе наглядное сравнение. Возьмем уровень образования министров обороны Российской империи и СССР.

Что такое служебное соответствие для министра обороны? Это:



1. привилегированное высшее образование (лучшая гимназия или военное училище, столичный университет, Академия генштаба);

2. многолетняя военная служба, желательно пожизненная и без провалов в ступенях служебной лестницы.

Без этих условий кандидатуры вообще не должны рассматриваться. Потому как «из ничего чего не бывает».

А теперь посмотрим на анкетные данные советских министров обороны.



Первым советским министром обороны («триумвират» опускаю) был Троцкий (1918-1925):

- образование - среднее;

- отношение к военной службе - австрийский военный корреспондент вне штата;

- служебное соответствие = 0.

Правильное административное решение: отвести гения в лесок и расстрелять.



2. Фрунзе (1925):

- образование - среднее общее;

- отношение к военной службе - немецкий шпион в действующей армии в 1916-1917 годах под видом штатского чиновника «Михайлова»;

- служебное соответствие = 0.

Правильное административное решение: разумеется, лесок.



3. Ворошилов (1925-1940):

- образование - начальное;

- отношение к военной службе - никакого, после революции чекист и карнавалистский командарм;

- служебное соответствие = 0.

Правильное административное решение: лесок



4. Тимошенко (1940-1941):

- образование - никакого. После Гражданской войны окончил т. н. Высшие военные курсы (два захода - 1922 и 1927 годы), то есть «ликбез». В 1930-м окончил «курсы командиров-единоначальников при Военно-политической академии им. Толмачева» - пропагандистский промыв мозгов, делающий из объекта Аум Синрике краскома и комиссара в одном флаконе;

- отношение к военной службе - рядовой в 1915-1917 годах, далее карнавализЬм-постмодернизЬм, в результате которого в 1919-м Тимошенко уже командует кавалерийской дивизией (генеральская должность);

- служебное соответствие = 0.

Правильное административное решение: направить в школу прапорщиков и далее использовать по прямому назначению.



5. Сталин (1941-1947):

- образование - незаконченное среднее;

- отношение к военной службе - в армии не служил, во время Гражданской войны был партийным погонялой над военспецами и ленинским контролером Троцкого;

- служебное соответствие = 0.

Правильное административное решение: лесок, только лесок.



6. Булганин (1947-1949, 1953-1955):

- образование - среднее общее;

- отношение к военной службе - во время Гражданской войны палач ВЧК, во время Второй мировой - партийный погоняла;

- служебное соответствие = 0.

Правильное административное решение: лесок.



7. Василевский (1949-1953):

- образование - высшее военное. Закончил Академию генштаба, но только к 42 годам. По обстоятельствам жизни видно, что окончил не фиктивно. И это уже большое достижение - первый военный министр, имеющий военное образование. Хотя до войны Василевский был семинаристом;

- отношение к военной службе - ускоренные курсы военного времени Алексеевского училища. Во время Первой мировой дослужился до штабс-капитана, далее карьеру проходил вполне осмысленно;

- служебное соответствие - частичное.

Правильное административное решение: максимум начальник тыла дивизии.



8. Жуков (1955-1957):

- образование - в детстве никакого, в 20-е годы прослушал несколько курсов, суммарно - ликбез плюс среднее военное образование;

- отношение к военной службе - младший унтер-офицер во время Первой мировой войны, во время Гражданской - карьера быстрая, но осмысленная, без скачков;

- служебное соответствие - частичное.

Правильное административное решение: максимум, командир батальона (в условиях военного некомплекта офицерских кадров).



9. Малиновский (1957-1967):

- образование - никакого, в 1930-м фиктивно закончил академию Фрунзе;

- отношение к военной службе - ефрейтор во время Первой мировой войны, далее быстрая, но без скачков карьера;

- служебное соответствие = 0.

Правильное административное решение: фельдфебель.



10. Гречко (1967-1976):

- образование - до совершеннолетия никакого, в 38 лет закончил Академию генштаба. Учитывая, что ранее окончил кавалерийскую школу и академию Фрунзе, можно считать за среднее военное;

- отношение к военной службе - первый советский кадровик;

- служебное соответствие - частичное.

Правильное административное решение: как у Жукова.



11. Устинов (1976-1984):

- образование - высшее военно-техническое, второсортное;

- отношение к военной службе - инженер на военном заводе;

- служебное соответствие - частичное.

Правильное административное решение: максимум генерал инженерной службы.



12. Соколов (1984-1987):

- образование - высшее военное в 37 лет (среднее - в 27);

- отношение к военной службе - кадровик с переменой профессии;

- служебное соответствие - частичное.

Правильное административное решение: максимум, генерал танковой дивизии.



13. Язов (1987-1991):

- образование - среднее военное, замаскированное под высшее («прослушал курс академии»);

- отношение к военной службе - кадровик с нормальной карьерой;

- служебное соответствие - частичное.

Правильное административное решение: как у Жукова.

Подведем некоторые итоги. Из 150-250 миллионов человек советская власть не могла подобрать ОДНОГО, я не говорю выдающегося деятеля, гения и т. д., а просто человека элементарно профпригодного. Не кривого, не слепого, не горбатого. Чтобы было так: родился в столице, окончил привилегированное военное училище, затем с отличием Академию генерального штаба. Не в 40 лет, а в 25-30. Далее сделал нормальную военную карьеру с прохождением всех ступеней.

А что мы видим? Из тринадцати все родились и жили в провинции, причем половина в глухих деревнях. Нормальное среднее образование - только у четырех. А как можно получить высшее образование без среднего? Ведь то, что пропущено в детстве, не восстановишь. Человек без школы - умственный инвалид. Вы хотели бы попасть в руки врачу, который вместо одиннадцатилетки клей нюхал или подрабатывал мойкой машин, а потом «прозрел» и окончил медицинский институт? Что это, кстати, за институт такой, куда без среднего образования принимают? Межгалактический университет имени неизвестного утенка Толмачева?

А теперь посмотрим на гнилую, дикую Российскую империю, где кадровые решения принимались сибирскими альфонсами-гипнотизерами в угарном чаду, под балалайку. ХХ век:



1. Куропаткин (1898-1904): образование - кадетский корпус, военное училище, Академия Генштаба (в 26 лет), потомственный военный.

2. Сахаров (1904-1905): образование - военное училище с особым отличием, Академия Генштаба (в 27 лет).

3. Редигер (1905-1909): кадетский корпус, Пажеский корпус, Академия Генштаба по двум отделениям (в 27 лет), потомственный военный.

4. Сухомлинов (1909-1915): образование - кадетский корпус, кавалерийское училище, Академия Генштаба (в 26 лет).

5. Поливанов (1915-1916): образование - гимназия, инженерное училище, Инженерная академия, Академия Генштаба (в 33 года первым по наукам), потомственный военный.

6. Шуваев (1916-1917): образование - военная гимназия, военное училище, Академия Генштаба (в 24 года).

7. Беляев (1917): образование - гимназия, артиллерийское училище, Академия Генштаба (в 30 лет), потомственный военный.



Не перечисляю названия гимназий, училищ и корпусов - это всегда лучшие из лучших. Разумеется, все кончали учебные заведения с отличием (только Шуваев академию окончил «обычно», по 2-му разряду). В XIX веке было то же самое, с естественной поправкой на развитие военной науки (цикл обучения был меньше). Такая же картина была во всех других министерствах и во всех звеньях высшего управления. Лучшие из лучших, особо одаренные. Иные кандидатуры не рассматривались.

Разумеется, послужной список - это одно, а реальная работа - несколько другое. Военные министры в России были, само собой, разные. Но все они были ПРОФЕССИОНАЛЬНО КОМПЕТЕНТНЫМИ. А военное дело (да и любая другая отрасль государственного управления) требует высочайшего профессионализма.

Пришел к вам поэт. Образование - ЦПШ. Может быть, это Есенин какой, самородок? Может быть. Но если на вашем пороге появляется самоделкин с новой теорией относительности и вы узнаете, что образование у него 6 классов ПТУ, - сматывайте удочки. Может и топором зарубить.

Не забывайте, что оборона - это вопрос жизни и смерти государства; тут особо зарываться и большевики опасались. А если взять министерство путей сообщения или Министерство народного просвещения? Волосы дыбом встают. Что там говорить, если Хрущев ПИСАТЬ НЕ УМЕЛ.

А какой был уровень образования в военных академиях? Много-много уровень советской академии можно приравнять к уровню дореволюционного военного училища. В 20-е еще работал старый преподавательский состав, но в конце 20-х всех русских офицеров и генералов расстреляли. Осталось несколько реликтов, которые не делали погоды. Да еще в конце 30-х уничтожили большинство краскомов, учившихся у «белых людей».

А Генеральный штаб? Исчезло само понятие. Ведь Генштаб - это совсем не канцелярский аппарат министра обороны. Это, с одной стороны, корпус офицеров-штабистов, а с другой - научный институт стратегических военных исследований. Тип офицера-генштабиста- высокоэрудированный специалист, ученый. Генштабисты Российской империи постоянно ездили по всему миру, собирали опыт других стран, участвовали в военных конфликтах в качестве наблюдателей, работали военными атташе, читали на всех языках новинки военной литературы, вели обширную переписку с коллегами по всему миру и, конечно, сами писали научные труды. Например, упомянутый военный министр Редигер был автором научных обзоров о структуре унтер-офицерского звена в европейских армиях, полевом управлении, военно-санитарном деле и т. д. Его труды печатались в зарубежных военных изданиях (точно так же мы печатали западных военных специалистов). Это было обычной практикой. Таким же военным ученым был Сухомлинов, автор целого ряда учебных пособий по кавалерийскому делу, неплохой публицист и историк. Куропаткин был автором блестящих работ по военной географии Юга и - после 1905 года - крайне важных аналитических материалов о русско-японской войне.

После 1917 года военная мысль по инерции некоторое время в СССР была. Я имею в виду не завиральные агитки Тухачевского, а труды Зайончковского или Свечина. Но все это было остатками прежней роскоши. К 30-м годам военная наука в СССР была выкорчевана с корнем вместе со всеми другими гуманитарными дисциплинами. О какой «военной мысли» можно было говорить в СССР, если даже в период позднего застоя самые общие сведения о строении СА и ВМФ были строго засекречены- а уж детальная информация не была доступна даже на уровне Политбюро. Советский генштабист - это или затюканный «невыездной» чиновник, боящийся вякнуть лишнее слово, или деревенский алкоголик, для которого работа в штабе - номенклатурное перо на шляпе.

Сказали военным историкам, что Сталин гениальный полководец всех времен и народов, - появились «десять сталинских ударов». Сказали, что Сталин бяка, - появилась теория о его «преступной халатности». И далее со всеми остановками. Никаких военных ученых, военных специалистов в СА нет. Есть технари, только зашоренные и забитые. Есть техническая разведка и шпионаж. Но аналитической работы нет и быть не может - вместо нее дилетантизм, политическая журналистика, пиар и суворовские «разоблачения». Где реальная история афганской кампании? Томов на десять, с раскладом по полочкам? О ВОВ и тем более Гражданской и не говорю.

А ведь после неудачной русско-японской войны соответствующий многотомник появился сразу же. И все там было изложено беспристрастно - от доски до доски. Настоящий генштаб пропагандой не занимается. Он дело делает.

Вот так войну и выиграли. Решили паровозом управлять методом проб и ошибок. Посреди тундры. Что же, поезд дошел до места назначения. Потери? 400 человек. Пассажирами топили, да еще три десятка горе-машинистов обварились паром, попали в топку или угодили под колеса. «Наш паровоз вперед летит…»

Биологически русские прекрасные солдаты, и на этом, ценой своей крови, мы выиграли в 1941-1945 годах. Во что обошлась победа, стеснялись сказать 30 лет. Чтобы исправить ошибки советского руководства и отсутствие офицерского корпуса, понадобилось 27 миллионов жизней.

Во всех цивилизованных странах есть строгие положения о служебном соответствии. Грубо говоря, человек, поступивший в МГУ, понимает, что после его окончания проблем с престижной работой у него не будет.

И наоборот, человек, окончивший строительный техникум, заранее не рыпается. В РФ же до сих пор существует кадровая политика, характерная даже не для азиатских или латиноамериканских, а для африканских государств. И то, я думаю, в Африке министров набирают из городов, а не из деревень.

Военная наука - это наука, извините за тавтологию. Наука прикладная, в силу своей специфики всегда с большой примесью идеологии, но тем не менее. Ну и где советские военные ученые? Где советская военная школа? Где научные печатные органы? Где, наконец, ИМЕНА? Канцелярскую отписку создать легко: открыли, разработали, дали, углубили… А реально? А реально вместо русского генерал-полковника армией по-прежнему управляет советский генерал-фельдфебель, низколобое существо, бурчащее десяток выученных слов: «упредить удар», «боеготово», «рекогносцировка», «штатно», «ружейный плутоний».

Впрочем, это еще не худший вариант. Сейчас на самом верху военной иерархии дела обстоят так:

Сердюков - поселок Краснодарского края, Ленинградский институт торговли, директор мебельного магазина.

Павел Пряников

Сто друзей русского народа

Как провалилась попытка Сталина решить национальный вопрос в армии во время войны



В своей знаменитой речи после Победы Сталин предложил тост за русский народ-победитель. Это, пожалуй, единственный пример в советской истории, когда публично провозглашались здравицы в честь какой-либо нации. Официальная пропаганда предпочитала видеть коллективного победителя (в отличие от проигравших - «безродных космополитов» или «германских шпионов») усредненным: советским. Для такого отношения к «нациям-победителям» были свои причины.

На ошибках не учатся

История военного дела в Московии, России и раннем СССР свидетельствует не просто о наличии национальных частей в нашей армии, но и о целенаправленном поощрении этой практики властями. В основе существования подобных подразделений всегда лежали принцип «разделяй и властвуй» и практика грамотного использования в военном деле особенностей и традиционных навыков того или иного народа. До совершенства эту практику довели красные в Гражданскую войну: на их стороне сражались до 65 тыс. человек из национальных формирований, прежде всего латыши, венгры, чехи, китайцы, финны.

Однако в 30-е годы новая тактика ведения войн нивелировала достоинства национальных частей. С легкой руки тогдашних военных стратегов на первый план вышли не зоркий глаз, способности следопыта или умение вращать саблей, а техническая оснащенность воина, его универсальность. Кроме того, военные машины достигли той стадии развития, на которой «человек с копьем» (а малые нации всех европейских стран, включая СССР, негласно представлялись именно такими) уже ничего не мог им противопоставить. Поэтому унифицированный солдат в то время признавался единственно верной моделью для всех армий Европы.

В Советском Союзе отказ от формирования национальных частей был законодательно закреплен 7 марта 1938 года постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О национальных частях и формированиях РККА». Впрочем, к тому времени реальное их число не превышало десятка батальонов - латышского, горского и т. п.

Первыми возвратили национальные части в армию фашисты. Благодаря успехам кампании 1939-1940 годов ряды немцев пополнились не только сотнями тысяч добровольцев из побежденных стран, но и десятками дивизий, которые марионеточные режимы оккупированных территорий пожелали влить в германскую армию. Только войска СС зачислили в свой штат в общей сложности 400 тыс. «европейских добровольцев», а всего на стороне Гитлера в войне участвовали около 1,9 млн «войск союзников». Вплоть до самых экзотических: например, военные архивы СССР свидетельствуют, что среди нацистских военнопленных числились 3 608 монголов, 10 173 еврея, 12 918 китайцев и даже 383 цыгана.

СССР не мог похвастаться не только сопоставимым числом союзников, но и иностранными добровольцами. Де-юре только две страны официально предложили нам помощь своих национальных армий - Мексика и Тува. Однако Сталин, по воспоминаниям Молотова, заподозрил мексиканцев в «мягкотелости» и отказался от их услуг. Зато с Тувой, до 1944 года считавшейся независимым государством, все вышло просто замечательно.

Черная Смерть

В 1941 году население Тувы составляло около 80 тыс. человек, страна под руководством местных комиссаров вела полуфеодальный образ жизни, и даже половина жителей столицы - Кызыла - подстраивалась под миграцию скота, регулярно уходя из города за стадами на горные пастбища. Но, несмотря на нищету и малонаселенность, республика уже через несколько дней после начала войны приняла решение о братской помощи СССР. В течение 1941-42 годов на фронт из Тувы было отправлено более 40 тыс. лошадей, а также около 1 млн голов скота. А в сентябре 1943 года в республике сформирован кавалерийский эскадрон из 206 человек.

Это была классическая национальная часть: под собственным командованием и даже в национальных одеждах (позже, в начале 1944 года, тувинцев все же переодели в советскую военную форму). Правда, советское командование уже на территории СССР попросило тувинцев отослать назад на родину «предметы буддийского культа».

Их привезли в город Ковров, поселили в отдельных казармах и принялись обучать современной воинской тактике, а также русскому языку. В декабре 1943 года тувинцы прибыли на передовую, под село Снегиревку в Смоленской области. Однако после недельного раздумья советское командование все же решило не посылать тувинцев на фронт отдельной единицей и в качестве вспомогательных частей, а влить их в 31-й гвардейский Кубано-Черноморский кавалерийский полк 8-й гвардейской дивизии имени Морозова 6-го кавкорпуса 13-й армии 1-го Украинского фронта.

В полку на тувинцев была возложена задача устрашать противника, и с нею они прекрасно справились. Так, 31 января 1944 года в первом же бою под Дуражно кавалеристы выскочили на маленьких лохматых конях и с саблями на передовые немецкие части. Чуть позже пленный немецкий офицер вспоминал, что зрелище деморализующе подействовало на его солдат, на подсознательном уровне воспринявших «этих варваров» как полчища Аттилы.

Немцы после этого боя дали им название der Schwarze Tod - Черная Смерть. Ужас немцев был связан еще и с тем, что тувинцы, приверженные собственным представлениям о воинских правилах, принципиально не брали противника в плен.

В марте 1944 года советское командование неожиданно решило отправить тувинцев, доблестно проявивших себя в нескольких боях, обратно домой. Почему, до сих пор неизвестно. Советские офицеры, воевавшие бок о бок с тувинцами, уверяли, что причиной явились как раз те самые «собственные воинские правила».

Кругом виноватые

Однако, скорее всего, истинная причина отправки тувинцев домой - страх Сталина перед какими бы то ни было национальными частями в Советской Армии. Память об их роли в революции и Гражданской войне была еще свежа, и гипотетическая возможность того, что они могут повернуть оружие вспять, пугала Сталина сильнее, чем оголение фронтов. Пример польской армии под командованием Андерса, сформированной на территории СССР из польских граждан и депортированных с западных рубежей страны поляков, показал, что такие соединения быстро начинают «качать права». Или, хуже того, неприкрыто изменять Родине.

13 ноября 1941 года Государственный комитет обороны принял решение о формировании национальных добровольческих кавалерийских дивизий в Туркменистане, Узбекистане, Казахстане, Киргизии, Калмыкии, Башкирии, Чечено-Ингушетии, Кабардино-Балкарии, а также в казачьих районах Дона и Северного Кавказа. Интересно, что все эти соединения должны были содержаться за счет местных, республиканских бюджетов, а также специальных фондов, средства в которые опять же вносили граждане этих республик.

Здесь показателен пример калмыцких частей. С июня 1941-го по апрель 1942 года в них было записано более 18 тыс. добровольцев. Часть их была отправлена в 56-ю армию, а другая образовала 189-й отдельный Калмыцкий полк. Однако толком повоевать им не удалось. Осенью 1942 года командир немецкой 16-й моторизованной дивизии генерал-майор Хайнрици сформировал в Элисте первый калмыцкий кавалерийский эскадрон. К ноябрю 1942 года на стороне немцев в районе Северного Кавказа сражались уже около 2000 калмыков. Еще больше их было во вспомогательных немецких частях. Разумеется, наблюдая весьма активный переход местного населения на сторону врага, ГКО приняло решение распихать калмыков по разным частям, где они находились бы под надзором «старшего брата».

Не лучше обстояли дела и с другими нацчастями. Из 19 кавалерийских «национальных дивизий», которые должны были быть созданы согласно решению от 13 ноября 1941 года, сформировали только шесть: Таджикскую, Туркменскую, Узбекскую, вышеупомянутую Калмыкскую, Башкирскую и Кабардино-Балкарскую. Недостающие 13 дивизий ГКО честно пытался укомплектовать и отправить на фронт, но не тут-то было. Например, призывники из Средней Азии не знали русского языка, не слишком хорошо обучались и не проявляли «должного воинского духа». Их подготовка в солдаты в итоге растянулась на несколько лет. Худо-бедно к лету 1943 года обучили и направили на фронт еще 7 дивизий (5 узбекских и 2 туркменские). Однако и эти части в дальнейшем предпочитали использовать в тылу - для охраны аэродромов, складов, конвоирования пленных немцев и т. д. К этому же времени сам собой отпал вопрос о формировании чечено-ингушских, кабардино-балкарских и дополнительных казачьих частей: пример их соплеменников, решивших послужить немцам, не слишком вдохновлял Верховного Главнокомандующего. Да и в тылу они попортили немало крови. Например, по данным отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, на территории Ставропольского края действовали 109 антисоветских бандформирований, в Чечено-Ингушетии - 54, в Кабардино-Балкарии - 47, в Калмыкии - 12. По большей части в эти банды шли дезертиры, которых в том же Ставропольском крае насчитывалось более 18 тыс. человек, а на Северном Кавказе около 63 тыс. Общее число дезертиров и лиц, уклонившихся от службы, по данным отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, на 1 января 1945 года составляло примерно 1,6 млн человек.

Сыграли свою роль и большие потери личного состава в национальных частях. Так, дважды формировались азербайджанские 77-я горнострелковая, 416-я и 233-я стрелковые дивизии, а также 392-я Грузинская стрелковая дивизия. После переформирования в Закавказье их национальный состав размылся с 70-80% грузин и азербайджанцев до 40-50%. Часто из-за таких изменений национальные части вообще теряли свои первоначальные названия. Например, 87-я Туркменская отдельная стрелковая бригада превратилась в 76-ю стрелковую дивизию, а 100-я Казахская стрелковая бригада - в 1-ю стрелковую дивизию.

Да и большинство образцовых национальных формирований, гордо пронесших собственное имя через всю войну, можно «привязать к местности» лишь с натяжкой. Например, в самом первом сформированном национальном соединении, 201-й Латышской стрелковой дивизии, латыши составляли 51%, русские - 26%, евреи - 17%, поляки - 3%, прочие национальности - 6% (при этом дивизия на 95% состояла из граждан Латвии). К 1944 году доля латышей в дивизии уменьшилась до 39%. Фактически единственным национальным соединением, не претерпевшим за годы войны никаких трансформаций (в численности, национальном составе, самоназвании) оказалась 88-я отдельная Китайская стрелковая бригада, созданная на Дальневосточном фронте в августе 1942 года директивой заместителя наркома обороны СССР. Однако повоевать ей пришлось только спустя три года после момента формирования - против Японии, с 9 августа по 2 сентября 1945 года.

И один в поле воин

Гораздо успешнее проявили себя северные народы СССР - хотя бы потому, что из-за их малочисленности из них нельзя было сформировать ни дивизии, ни даже полка. Якутов, ненцев или эвенков часто определяли в общевойсковые соединения, но и там они фактически находились на особом счету как отдельные боевые единицы, пусть и по пять человек на дивизию. Особым указом ГКО малочисленные народы Севера не призывались в действующую армию, однако уже в первые дни войны появились сотни добровольцев из их числа. Так, в течение 1942 года на фронт ушли более 200 нанайцев, 30 орочей, около 80 эвенков. В общей сложности более 3 тыс. аборигенов Сибири и Севера воевали в действующей армии. При этом советское командование разрешило формировать отделения по клановому принципу только этим народам. Отделение или даже взвод могли состоять из одних Кимов, Онеко или Дигоров.

Эти люди, как и большинство в узбекских или киргизских частях, почти не знали русского языка. Не могли ходить строем, были слабы в политической подготовке. Но взамен почти все добровольцы из числа малых народов имели одно неоспоримое преимущество перед другими солдатами нашей армии: они умели сливаться с природой и из десяти выстрелов как минимум девять раз попадали в глаз белке. За это им прощали внешнее и внутреннее несоответствие образу советского солдата, а также маленьких деревянных идолов, которых они носили под формой из оленьих шкур. Да-да, ряд командиров дозволяли некоторым представителям северных народов такую слабость- собственную военную форму: как правило, это были унты, шапки и полушубки из оленьих шкур. Знаменитый снайпер, нанаец Торим Бельды даже нашил на олений полушубок погоны.

Имена снайперов из числа этих народов хорошо знали не только в СССР, но и в Германии. Например, за уничтожение нанайца Максима Пассара немецкое командование обещало 100 тыс. рейхсмарок. С 21 июля 1942 года и до момента своей гибели в январе 1943 года он уничтожил 236 фашистов. А его отделение, составленное из народов Севера, только за сентябрь-октябрь 1942 года положило 3 175 немцев.

По остаточному принципу

Сталинское руководство все же предпринимало спорадические попытки сформировать национальные части из представителей европейских народов. Но толкали его к этому скорее политические мотивы, а не военные: СССР было важно показать всему миру, что не все покоренные или сотрудничающие с Гитлером народы разделяют фашистские взгляды. И если формирование польской армии на территории СССР фактически провалилось, то с комплектацией других «европейских соединений» получилось чуть лучше. В составе воинских частей Советской Армии воевали с немцами 1-я и 2-я армии Войска Польского, Чехословацкий армейский корпус, французский авиаполк «Нормандия-Неман». Однако состояли они (кроме «Нормандии-Неман») в основном из граждан СССР польского или чешского происхождения, да и боевые задачи перед ними ставились минимальные: разминирование местностей после отступления немцев, тыловое обеспечение, зачистка территорий. Или показные мероприятия - например, торжественный вход польских частей в освобожденный от немцев родной город.

Даже формирование частей из Югославии, наиболее близкого и искреннего союзника СССР в годы войны, на территории СССР носило фантасмагорический характер. Сербский антифашист Обрадович, боровшийся с немцами в партизанском отряде у себя на родине, вспоминал: «Мы узнали, что в СССР сформирована югославская бригада. Мы в Югославии никак не могли понять, откуда в СССР столько югославов. Только в 1945-м мы поняли, что югославская бригада состояла из военнослужащих хорватского полка, взятого в плен под Сталинградом. В советском лагере из него отобрали чуть больше 1 тыс. человек во главе с командиром Месичем, потом добавили туда югославских политэмигрантов из Коминтерна, а руководство соединением осуществляли советские офицеры и офицеры госбезопасности. В частности, молодой генерал НКВД Жуков».

Далеко не всем нациям, даже при их большом желании, советское руководство дозволяло создавать собственные части. В октябре 1939 года в Бресте НКВД арестовало двух руководителей Бунда - Эрлиха и Альтера. После подписания в Лондоне 30 июля 1941 года советско-польского соглашения и прилагавшегося к нему «Протокола о предоставлении амнистии всем польским гражданам, находившимся на территории СССР в качестве военнопленных или на других основаниях» Эрлих и Альтер были освобождены из советской тюрьмы в сентябре 1941 года. Уже через месяц они предложили создать Еврейский легион, который должен был состоять не только из советских, но и палестинских, американских и прочих евреев. В США инициатива бундовцев была встречена с огромным восторгом, и только за ноябрь 1941 года вступить в Легион пожелали более 500 американских евреев. Но, видимо, апелляция к международному еврейству и сгубила Эрлиха с Альтером. В декабре 1941 года они были вновь арестованы по обвинению в связи с германской разведкой и позднее расстреляны.

Алексей Митрофанов

Город молчаливых ворот

Улица во Владимире одна, но самая главная



В город Владимир нужно приезжать на собственной машине. Или на такси.

А еще лучше - на тройке, в карете.

Большинство едет, конечно же, на поезде. И что же? Поезд подъезжает к станции. Справа речка Клязьма, но ее не видно. Слева вокзал, который, к сожалению, видно очень хорошо. Здание абсолютно никакой архитектуры и, кроме того, малозначимое в историческом смысле. Разве что там однажды побывал Владимир Ильич Ленин. Произошло это в 1893 году. Владимир Ильич собирался встретиться (конспиративно) со своим соратником Н. Федосеевым. Но встреча сорвалась: на тот момент товарищ Федосеев пребывал в тюрьме. Ленин прошелся по городу, перекусил в привокзальном буфете (легально) и покинул Владимир.

Да и это, мягко говоря, малозначительное происшествие случилось с Лениным не в нынешнем вокзальном помещении, а в том, которое стояло здесь до революции.

Под вокзальной стеной - заурядная площадь. Здесь случайно может оказаться парочка такси. А может и не оказаться, тогда придется ехать на троллейбусе. Сначала его надо будет подождать. Потом он станет долго и старательно взбираться в горку. Путешествие, как говорится, на любителя.

То ли дело по шоссе. По обеим сторонам красивый, мощный, непролазный лес. Время от времени - названия населенных пунктов, известные еще по повести Венедикта Ерофеева: Омутищи, Покров, Петушки. (Все эти платформы проезжаешь, разумеется, и поездом, только названия на высокой скорости не прочитать.) Наконец, городские предместья. А затем главный памятник города, Золотые ворота.

Точно так же к Золотым воротам подъезжала в 1767 году российская императрица, матушка Екатерина. Подъехать-то она подъехала, но дальше дело не пошло. Широкий экипаж царицы застрял в арке. Ни взад ни вперед. Кое-как сумели вытащить главную владимирскую гостью. И после этого во избежание повторения таких конфузов сделали по бокам ворот широкие объезды.

Сами же ворота - памятник глубокой, невообразимой древности, середины двенадцатого века. И главный символ славы города на Клязьме - наряду с Успенским и Дмитриевским соборами.

Владимир - старший брат Москвы. Он был основан в 990 году киевским князем Владимиром Красно Солнышко. Цель этого поступка очевидна: укрепить силы княжества в северных землях. Очевидно и происхождение названия. Красно Солнышко недолго думая прозвал новенький город в честь себя любимого.

Карьера города была стремительной, но краткой. В 1157 году Владимир становится столицей целого княжества - Владимиро-Суздальского. То есть, по сути, приравнивается по своему значению к самому Киеву. А в 1299 году город становится духовной столицей России: сюда перемещается кафедра русского митрополита.

Все бы ничего, когда б не частые и разрушительные татарские набеги.

И уже в 1326 году резиденция митрополита переместилась в Москву, которой и было суждено в конце концов сделаться государственной столицей. А Владимир постепенно потерял свое влияние (как политическое, так и торговое) и превратился в один из уютнейших и тишайших провинциальных городов России.

Герой повести Владимира Соллогуба «Тарантас» в середине позапрошлого столетия стоял на площади перед Воротами и пялился на них. «Он припомнил и Мономаха, и Всеволода, и Боголюбского, и Александра Невского, и удельное время, и набеги татар, но припомнил, как школьник твердит свой урок. Как они тут жили? что тут делалось? - кто может это теперь рассказать? Иван Васильевич осмотрел Золотые ворота с белыми стенами и зеленой крышкой, постоял у них, поглядел на них, потом опять постоял и поглядел да пошел далее. Золотые ворота ему ничего не сказали».

Сейчас сказали бы. Хотя бы потому, что здесь сегодня экспозиция музея. Владимирцы вообще большие мастера делать музеи. Экспозиции тут обустроены и в Золотых воротах, и Присутственных местах, и в Водонапорной башне, и в храмах (по всей России храмы были взяты у музеев православной церковью, а во Владимире все это мирно уживается), и даже в тюрьме Владимирский централ (там демонстрируют старинные наручники, фигуры полицейских и жандармов, фотографии самых известных заключенных и тому подобные реликвии). Не говоря уж об особняке, в котором жили знаменитые братья Столетовы, физик и генерал.

Да что там говорить - Государственный Владимиро-Суздальский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник разросся до невиданных размеров. Его экспозиции находятся и во Владимире, и в Суздале, и в Кидекше, и в Боголюбове, и в Гусь-Хрустальном. Другой такой империи наша страна не знает.

Больше того, владимирцы горазды музеефицировать кого угодно. К примеру, справа от ворот высится Козлов вал. Кто был этот Козлов? Великий физик, полководец, стихотворец? Ничего подобного. Просто в восемнадцатом столетии смотритель за валами донес здешнему градоначальнику о том, что «посадский человек Алексей Козлов» разбил на городском валу фруктовый сад.

Вал в те времена еще считался стратегическим объектом. На его счет существовало предписание: «Надлежит смотреть, чтобы в городе на валу около всего города и острога и рвам никакие люди не ходили и осыпи рву не обивали, и навоз и всякого сору в городе и в остроге у стен и у ворот и во рвы в тайниках никто не метал». Также запрещалось разводить сады.

Над Козловым учинили нешуточный допрос. Однако садовод, вопреки ожиданиям властей, был непоколебим. Он стоял на своем: дескать, приобрел вал (а покупать и продавать валы почему-то разрешалось), уже засаженный различными полезными растениями, а потому невиновен. И не собирается сад разбирать, так как уплочено.

Дело длилось довольно долго и закончилось победой садовода. Сам же он за это время вошел, как говорится, в анекдот, и вал назвали его именем. Сегодня это название узаконено на карте города Владимира.

Увековечен, естественно, и уже упомянутый Вен. Ерофеев. Он обучался здесь же, рядышком с Воротами, в пединституте. Откуда его, кстати, выгнали - за неуважение к дисциплине, свободомыслие и за то, что постоянно ходил в белых тапках, недостойных звания советского учителя. По преданию, писателя вызвали в ректорский кабинет, в котором за столом сидел отнюдь не ректор, а незнакомый дядечка из КГБ СССР. И этот дядечка поставил Ерофеева перед серьезным выбором: либо на него заводят дело как на диссидента, либо сейчас же вон из института и города Владимира вообще.

Писатель вышел за ворота института и как был, все в тех же белых тапках, побрел в сторону Москвы.

Конечно, это апокриф, а не достоверная история. Однако же владимирцы этот апокриф очень любят, а на стене пединститута висит мемориальная доска: «В этом здании учился русский писатель Венедикт Ерофеев». И годы непродолжительной жизни.

Большая Московская улица. Тепло, солнечно, притом нисколечко не знойно. На тротуарах теснота от жизнерадостной, праздничной публики. Выделяется молоденькая пара, лет по восемнадцать. Он - интеллигентского вида, в очочках, в белой рубашечке, с галстуком. Она - в чем-то невообразимом, с экстремальной прической, с таким же макияжем. Смотрят друг на друга несколько недоуменно. Но держатся за руки. Видимо, познакомились по интернету, и теперь она приехала к нему развиртуализовываться.

Он: И как тебе нравится наша главная улица?

Она: Прикольно. А теперь другие покажи.

Он (огорченно): А у нас других нету.

Она (еще более огорченно): Вау! А где же мы тусить-то будем?

Не расстраивайтесь, мадемуазель. Здесь вы и будете тусить. Еще в 1853 году Николай Добролюбов, проезжая из Нижнего Новгорода в Петербург, писал: «Обедали мы во Владимире. Это очень недурной городок, и если судить по той улице, через которую мы проезжали, то - не хуже Нижнего; но кондуктор говорит, что только одна улица порядочная и есть во всем Владимире».

И в этом не беда Владимира, а, наоборот, его большое счастье. Никуда ходить не надо. Все радости сосредоточены на протяжении двух километров. И этих радостей не сосчитать. Чуть ли не в каждом доме по две, три, а то и по четыре «точки общепита». «Точки» эти самые разнообразные: дешевенькие блинная и пирожковая, безалкогольная фастфудовская гамбургерная, средней руки кафе самых разнообразных кухонь, дорогие рестораны, круглосуточные клубы, казино.

Впрочем, супердорогих мест во Владимире не существует в принципе. В каждом заведении можно найти что-нибудь по возможностям своего кошелька.

Здесь же множество музеев, магазинчиков, гостиниц, лавочек. Каждый (за редким исключением) дом - архитектурный памятник. Подобной улицы не сыщешь ни в Москве, ни в Петербурге, ни в Ростове - ни в одном российском городе. Концентрация праздника на один квадратный метр здесь максимальная.

Да, отойдешь от главной улицы на парочку кварталов - и окажешься практически в деревне: покосившиеся деревянные избушки, песий брех, неасфальтированные дороги. Но никто вам и не предлагает туда ходить. Одной Большой Московской хватит за глаза.

«Эта улица - настоящая артерия, стягивающая к себе жизненные соки города, по ней совершается и торговое, и служебное, и увеселительное движение», - писал экономист А. Субботин.

И был сотню раз прав.

Здесь располагался первый в городе кинотеатр под названием «Модерн». Обстановка его была более чем скромная: маленький зальчик, а в фойе диван, пальмочка в кадке и недорогой рояль. Сразу же после открытия кинотеатра губернатор города Владимира издал распоряжение: запретить показывать в синематографе ленты «возбуждающего характера». Так что ни парижских шансонеток, ни революционных героев с «Потемкина» несчастным владимирцам, увы, не дано было видеть. Но кинотеатр все равно пользовался огромной популярностью.

Здесь размещалось ателье модного фотографа Иодко, занимавшегося, помимо обывательских портретов «в интерьере», городским пейзажем. Время от времени в газетах попадались объявления: «Губернской земской управой сделан заказ фотографу В. В. Иодко на 7 тысяч экземпляров открыток с видами Владимира и его окрестностей. Карточки будут разосланы в начальные земские школы по 10 и более экземпляров».

Можно сказать, Иодко был поставщиком если не императорского, то как минимум губернского «двора».

Здесь была знаменитая седаковская булочная с пекарней - каждые два часа в торговом зале появлялась очередная порция горячей выпечки. Знаменитая «немецкая колбасня» (ею владел русский предприниматель по фамилии Философов). Знаменитые торговые ряды, в которых продавали все, что только пожелаешь. Один из жителей Владимира писал о них: «Большие торговые ряды состояли из наиболее крупных магазинов, в которых шла торговля галантереей, готовой одеждой, мехами, мануфактурой, шелками, обувью, кожаными изделиями. Из этих магазинов нас особенно привлекал магазин Паркова с его учебными пособиями. В самих рядах между колоннами мы прятались от застигшего нас дождя, а по тротуару, вдоль всех рядов, «по шелопаевке», как она называлась, слонялись бездельники и гульливая молодежь. Здесь, в центре города, особенно в праздники, чинно прогуливались именитые граждане. Здесь назначались свидания, происходили знакомства и ухаживания».

Первая в городе библиотека. Первая в городе аптека. Уже упомянутая «шалопаевка». Магазин «кирпичики», прозванный так за то, что облицован был яркими плитками, покрытыми глазурью.

Здесь же обыватели распробовали первое в городе Владимире мороженое. Им торговал крестьянин Иван Ходов, взявший в 1908 году для этой цели часть земли в аренду. Обязательства Ходова перед властями Владимира были нешуточные: «Я, Ходов, обязуюсь около своего киоска соблюдать должную чистоту и при малейшей неисправности в этом отношении обязуюсь немедленно исполнить требования властей и управы; при неисполнении же этих требований управа имеет право произвести очистку места за мой счет, и я, Ходов, не вправе жаловаться на размер уплаченного управой вознаграждения за очистку… Порча и уничтожение деревьев близ киоска безусловно воспрещается».

Однако обошлось без этих жестокосердных мер. Наоборот, дело у Ходова пошло, и в скором времени он смог расширить свой ассортимент: помимо белого (сливочного) и разноцветного (со всевозможными, в те времена, ясное дело, натуральными добавками) начал торговать сорбетом и щербетом.

Правда, нынче качество обслуживания и пищи во Владимире может иной раз обескуражить. «Ливанское мезе» вдруг обернется овощным салатом с долмой и зуболомными котлетами «полуфабрикатного характера». В центре рульки можно обнаружить кусок льда - ее так разморозили неаккуратно. В каком-нибудь меню встретишь «сухарики от шефа» по цене 100 рублей за порцию - словно фуа-гра какое. А в кафе, где вчера все было прекрасно, вкусно и любезно, завтра могут с ходу обхамить.

Впрочем, и это в традициях города. Уже упоминавшийся В. Соллогуб приводил в своей повести меню ресторана при главной гостинице:

«Обет!

1. Суп - Липотаж.

2. Говядина - Телятина с цидроном.

3. Рыба - раки.

4. Соус - Патиша.

5. Жаркое. Курица с рысью.

6. Хлебенное. Желе сапельсинов».

Одно лишь радует: исходные продукты здесь, как правило, свежайшие.

Здесь же, на Большой Московской улице, находится главная площадь города, Соборная. В центре ее стоит монумент в честь 850-летия Владимира - высокий обелиск, у подножия которого расселись воин, архитектор и рабочий. Они просто сидят, глядят перед собой и ничего не делают. Неудивительно, что эту городскую достопримечательность сразу прозвали памятником трем бездельникам.

За площадью - парк «Липки» (именно в нем Ходов торговал своим мороженым). За парком - шикарное здание присутственных мест и два самых известных собора - Успенский и Дмитриевский, оба сверстники Золотых ворот.

Вот как это место воспринял герой соллогубовского «Тарантаса»: «На площади толпился народ, расхаживали господа в круглых шляпах, дамы с зонтиками; в гостином дворе, набитом галантерейной дрянью, крикливые сидельцы вцеплялись в проходящих; из огромного здания присутственных мест выглядывали чиновники с перьями за ушами; в каждом окне было по два, по три чиновника, и Ивану Васильевичу показалось, что все они его дразнят».

Сейчас опять-таки не показалось бы. Здание присутственных мест полностью отдано под экспозиции.

И почему- то называется палатами, хотя собственно палаты возводили на Руси гораздо раньше.

- Просто подумали: нет во Владимире палат. Непорядок. И решили: пусть будут.

Так мне объяснили в музее.

Все-таки владимирцы -неисправимые мистификаторы.

Соборная площадь - священное место. У «трех бездельников» запрещена парковка всех вообразимых видов транспорта. Исключение сделано только для туристических автобусов и милицейских серых «козликов», которые обычно украшают площадь в количестве одной или двух штук. В них отдыхают милиционеры, в случае чего готовые прийти на помощь своему товарищу, который разгоняет дураков водителей (кто-нибудь по незнанию обязательно паркуется на площади, тем более что в городе много туристов).

Впрочем, владимирские милиционеры не страшны. Просто попросят, чтоб дурак уехал, и даже денег не возьмут. А по Большой Московской улице время от времени ездит гаишная машина с мигалкой и вещает в мегафон. Во всех российских городах текст приблизительно такой: «Всем быстро принять вправо! Вправо, кому сказал! Эй, ты, на «шестерке», самый умный, что ли?»

Здесь же он принципиально отличается: «Уважаемые взрослые, не оставляйте своих детей без присмотра!»

А по ночам улица патрулируется симпатичной троицей - двумя интеллигентного вида милиционерами и большим добродушным псом.

* ДУМЫ *



Александр Храмчихин

Русская альтернатива

Почему катастрофа сорок первого превратилась в победу сорок пятого



Как можно было так сокрушительно проиграть, как это случилось с нами в начале Великой Отечественной? Вопрос этот стал уже некой неотъемлемой частью отечественного менталитета. Май 45-го не отменил этот вопрос. И породил дополнительный: почему мы все-таки победили, если так начали.

Катастрофическое начало войны, да и ее продолжение, хоть и победное, но не намного менее кровавое, породило в советских воинах комплекс поражения, который так и не был изжит никогда. В начале 80-х мой школьный учитель труда рассказывал иногда на уроках о своем фронтовом прошлом. В частности, про то, как в мае 45-го он на броне Т-34 шел на Прагу и по дороге их колонна в прямом смысле раздавила немецкую пехотную часть. И какое удовольствие испытали от этого наши бойцы, потому что «не все же им нас бить». Так он прямо и сказал применительно к последним дням войны, когда уже пал Берлин! Это чувство в нем осталось через 35 лет после Победы.