— Ну, в чем дело? Я уже никуда не иду! — раздраженно крикнул Грегор.

И услышал, как несколько наездников рассмеялись.

Видимо, Люкса подала еще какой-то сигнал, потому что мыши одна за другой взмыли вверх и начали носиться над ареной, выписывая какие-то замысловатые фигуры. Грегор обратил внимание, что Люкса и Викус остались там же, где стояли, когда он от них убежал. Он бросил взгляд в сторону выхода, уже понимая, что сейчас у него ничего не выйдет. Пока не выйдет. Но эти наездники слишком самонадеянны — как бы им не просчитаться…

Грегор внезапно рванул с места и сделал три шага в сторону выхода, а потом круто повернулся, глянул на Люксу и, схватив за руку Босоножку, так же быстро двинулся обратно. От неожиданности летучие мыши, нарушив строй, заметались в воздухе и ринулись вниз, туда, где только что были пленники. Они вмиг превратились в беспорядочную стаю, хотя все же не сталкивались друг с другом, и довольный Грегор отметил, что некоторым наездникам пришлось позабыть о расслабленных позах и поднапрячься, чтобы не упасть.

С момента, когда на арене появились Грегор с сестрой, публика вела себя на удивление тихо, и теперь она разразилась одобрительным смехом. Грегор почувствовал себя отомщенным. По крайней мере, не он один теперь похож здесь на идиота.

— Мы их перехитрили, — шепнул он Босоножке.

Взгляд Люксы был ледяным, зато Викус не мог удержаться от улыбки.

Подойдя к Люксе, Грегор спросил:

— Так что ты там говорила насчет ванны?

— Вы должны проследовать во дворец. Сейчас же, — не скрывая раздражения, произнесла Люкса.

Она махнула рукой, и ее золотистая летучая мышь с готовностью изогнулась у нее за спиной. Легко, словно внутри у нее была пружинка, Люкса подпрыгнула в воздухе, вытянув прямые ноги вперед и дотронувшись до носков руками. Она проделала это с такой ловкостью и быстротой, что Грегору это напомнило выступление девочек из группы поддержки. Летучая мышь поднырнула под нее, и Люкса ее оседлала. Мышь тут же поднялась в воздух, пролетела буквально перед самым носом Грегора, а затем взмыла вверх и пропала из вида.

— Перед кем ты тут развоображалась? — крикнул Грегор ей вслед, хотя она уже не могла его слышать.

Но сердился он в первую очередь на себя, потому что ему нравилась эта девчонка.

Она его не услышала, зато Викус — услышал, и его улыбка стала шире.

Грегор огрызнулся на старика:

— В чем дело?!

— Так ты отправишься во дворец, Наземный? — вежливо спросил тот.

— В качестве кого? Вашего пленника? — Грегор нарочно говорил с ним резко, почти грубо.

— Надеюсь, в качестве нашего гостя, — отвечал Викус. — Хотя, не сомневаюсь, что Люкса уже распорядилась приготовить для тебя темницу.

В его фиалковых глазах светилось дружелюбное лукавство, и Грегор вдруг почувствовал невольное расположение к старику. Возможно потому, что и Викус был к нему расположен.

Грегор подавил улыбку и с деланным безразличием сказал:

— Тогда показывайте дорогу.

Викус кивнул и указал на дальний конец стадиона. Грегор двинулся за ним, ведя за руку Босоножку.

Трибуны быстро опустели. Люди вереницей потянулись к выходам. Несколько мышей еще парили в воздухе, неторопливо совершая какие-то сложные маневры. Грегор явно появился здесь уже после окончания игры, и оставшиеся на своих местах зрители и игроки задержались просто для того, чтобы на него поглазеть.

Когда они подошли к главному выходу, Викус замедлил шаг и подождал Грегора.

— Тебе, наверное, кажется, будто все это происходит во сне, да, Наземный?

— Скорее — в кошмарном сне, — мрачно уточнил Грегор.

Викус усмехнулся:

— Все эти наши мыши и ползучие… или как вы их называете? Таракони?

— Тараканы.

— Ну да, тараканы, — кивнул Викус. — У вас в Наземье они крошечные, зато у нас они просто гиганты, так?

— А откуда вы знаете? Вы бывали наверху? — спросил Грегор.

Если Викус смог туда попасть — значит, и они с Босоножкой смогут.

— О нет, такие визиты так же редки, как деревья. Это нам Наземные рассказывали — те, что сюда попадали. Я знал человек шесть или семь. Одного звали Фред Кларк, другого Микки, а еще была женщина по имени Коко. А тебя как зовут, Наземный?

— Грегор. А эти люди… они все еще здесь? Эти наземные… — спросил обнадеженный Грегор.

— Увы, нет. Здесь не самое подходящее место для Наземных, — сказал Викус, и лицо его помрачнело.

Грегор резко остановился, крепко сжав руку Босоножки:

— Вы хотите сказать… вы их убили?

Старик оскорбился:

— Мы?! Чтобы мы, люди, убивали Наземных?! Я знаю, в вашем мире происходят ужасные вещи. Но мы — мы не убиваем ради спортивного интереса. — Голос Викуса звучал сурово. — Сегодня мы приняли вас у себя. Если бы мы этого не сделали — можешь не сомневаться, вы и вздохнуть бы не успели, как были бы мертвы.

— Я не хотел… не имел в виду… ну, то есть — я просто не знаю, как у вас тут все устроено, — запинаясь, сказал Грегор. Он и сам понимал, как было глупо сего стороны заподозрить в Викусе убийцу. — Так что же, нас убили бы тараканы?

— Тараканы? — удивился Викус. — Нет, это не добавило бы им времени.

Снова он говорит непонятно. Что значит «добавить времени»?

— Но больше ведь никто не знает, что мы здесь, — произнес Грегор.

Викус озабоченно взглянул на него.

— Уж поверь мне, мальчик, к этой минуте всякая тварь в Подземье знает, что вы здесь.

Грегор с трудом справился с желанием оглянуться:

— По всей видимости, в этом нет ничего хорошего, я правильно понимаю?

— Да уж, — Викус покачал головой. — В этом нет решительно ничего хорошего.

Старик повернулся к выходу со стадиона. Шестеро бледных, с фиолетовыми глазами охранников открыли гигантские каменные двери — они с трудом сдвинули створки, давая Викусу и его спутникам дорогу.

Когда Грегор с Босоножкой протиснулись в дверной проем, дверь за ними тут же с грохотом закрылась. Они оказались в узком сводчатом тоннеле, освещенном факелами. Впереди колыхалось что-то темное и дрожащее. Грегор было подумал, что это еще одна летучая мышь, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что перед ними облачко крошечных черных мотыльков. Так вот что коснулось его лица, когда он ворвался на стадион!

Викус мягко раздвинул рукой эту завесу из насекомых:

— Эти мотыльки — отличная система предупреждения, лучшая, я полагаю. Если их потревожит незваный гость, это сразу улавливают летучие мыши. Система совершенна именно за счет своей простоты, — добавил он и исчез за летучей завесой.

Наконец из самой середины непрерывно трепещущих крылышек раздался его голос:

— Грегор Наземный, добро пожаловать в город Регалию!

Грегор бросил взгляд на Босоножку, сестренка была явно растеряна.

— Идем домой, Ге-го? — спросила она.

Он взял ее на руки и улыбнулся, надеясь, что улыбка получилась натуральной и беззаботной:

— Не сейчас, малышка. Нам сначала нужно кое-что сделать. А потом уже домой.

Грегор набрал в грудь побольше воздуха и шагнул в темное облачко.

ГЛАВА 5

Бархатные крылышки коснулись его лица, словно по нему провели мягкой кисточкой, и перед ним открылась Регалия.

— Ого! — сказал он и застыл на месте.

Грегор и сам бы не смог сказать, что ожидал увидеть. Каменные дома или, возможно, пещеры — но что-то примитивное. Но в раскинувшемся перед ним прекрасном городе не было ничего примитивного.

Они стояли на краю долины, застроенной такими великолепными зданиями, каких он еще не видел. Нью-Йорк славится своей архитектурой — элегантными особняками из коричневого камня, небоскребами, роскошными музеями. Но по сравнению с Регалией он выглядел как беспорядочное скопление кубиков необычной формы.

Все здания в Регалии были приятного дымчато-серого цвета, что придавало им некоторую загадочность. Они выглядели так, словно их не строили человеческие руки, но они сами выросли прямо из земли — и устремились ввысь. Возможно, не были такими высокими, как небоскребы Нью-Йорка, которые Грегор знал по именам, но все же они были этажей под тридцать, а сверху их украшали изящные башенки и шпили. И всюду горели сотни факелов, освещавшие город мерцающим мягким светом.

А еще резьба по камню… Грегору и раньше случалось видеть на стенах зданий изображения херувимов и химер, но в Регалии стены были сплошь покрыты резными фигурами. На всех каменных поверхностях сражались, пировали и плясали люди, тараканы, рыбы и другие существа, названий которых он не знал.

— Здесь живут только люди? Или тараканы и крысы тоже? — спросил Грегор.

— Это город людей. У других существ свои города, или лучше сказать — места обитания, — ответил Викус. — Наш народ в основном проживает здесь, и лишь некоторые селятся за пределами города — если того требует работа. А вон наш дворец, — и Викус показал на огромную круглую крепость, которая высилась на противоположной стороне долины. — Вот туда мы и направляемся.

Свет, лившийся из множества окон, придавал городу праздничный вид, и Грегор чувствовал, как у него стало легче на душе. Нью-Йорк тоже сверкает ночными огнями. Возможно, этот город окажется не таким уж чужим.

— Очень красиво, — с воодушевлением заметил он. Ему показалось, что он смог бы полюбить этот город — если бы ему так сильно не хотелось домой.

— О да, — Викус окинул Регалию горделивым взором. — Мой народ любит камень. Будь у нас достаточно времени, мы создали бы город редкостной красоты.

— Но вы ведь его уже создали, — возразил Грегор. — Мне кажется, ничего более прекрасного у нас, в Наземье, нет.

Викус выглядел польщенным.

— Ну что ж, пойдем. Из дворца открывается самый красивый вид на Регалию. Ты успеешь ею полюбоваться до ужина.

Они двинулись дальше, а Босоножка задрала голову кверху, словно что-то высматривая в вышине.

— Ты что-то потеряла, Босоножка?

— А где же луна? — спросила его сестренка.

Порой случается, что на небе не видно звезд. Но уж луна в ясные ночи непременно показывалась.

— Луна? — повторила Босоножка.

Грегор взглянул в чернильное небо и вспомнил, что неба тут, конечно, нет. Ведь они находились в какой-то гигантской подземной пещере.

— Здесь нет луны, малышка. Сегодня луны нет, — сказал он.

— Коова слизнула язычком. Ам! — сама себе пояснила Босоножка.

— Хм… Ну да, — согласился Грегор. Раз уж тараканы разговаривают, а летучие мыши играют в мяч, корова вполне могла бы проделать такой трюк. Во всяком случае здесь. И он почему-то вспомнил затрепанную книжку с детскими стишками, которая валялась возле ее кроватки.

Пока они шли до дворца, отовсюду из окон на них глазели люди. Викус кивал знакомым, иногда окликал кого-то по имени, и из окон в ответ ему приветственно махали чьи-то руки.

Босоножка тоже принялась махать рукой.

— Пивет! — кричала она. — Пивет!

Никто из взрослых ей не ответил, и только дети кое-где тоже махнули ей в ответ.

— Ваше появление для них — необычайное событие, — пояснил Викус. — Гости из Наземья редко появляются у нас.

— А как вы узнали, что я из Нью-Йорка? — спросил Грегор.

— В Наземье всего пять ходов, ведущих к нам, — ответил Викус. — Два — с Мертвых Земель — но оттуда вы не смогли бы добраться живыми. Два открываются на Водный Путь, но ваша одежда была сухой. Вы живы, вы сухие — значит, я делаю вывод, что вы попали к нам пятым путем — тем, что находится в Нью-Йорке.

— В нашей прачечной! — пробормотал Грегор. — Прямо в нашем доме! — Его вдруг поразила мысль, что обычная прачечная напрямую соединена с таким странным местом.

— М-да, ваша прачечная, — задумчиво произнес Викус. — Надо сказать, вам повезло — ваше падение совпало с благоприятными потоками…

— Потоками? Это вы про туман?

— Да… Благодаря им вы прибыли к нам целыми и невредимыми… Главное — упасть в удачный момент.

— А что случается, когда… когда момент неудачный? — спросил Грегор, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Тогда мы встречаем не гостя, а тело, которое следует похоронить, — тихо ответил Викус. — По правде говоря, обычно так и бывает. Живые Наземные, такие, как вы, — большая редкость.

Путь ко дворцу занял не меньше двадцати минут, и руки Грегора, на которых восседала Босоножка, уже начали дрожать. Но ему было боязно опускать ее на землю — это казалось небезопасным из-за горевших всюду факелов.

Когда они подошли к великолепному дворцу, Грегор заметил, что на его стенах нет никаких узоров. Они были гладкими как стекло, а самые нижние окна располагались на высоте семнадцатиэтажного дома.

Что-то было не так. Чего-то не хватало. Но он не сразу понял, чего именно.

— Ни одной двери! — наконец осенило его.

— Нет, — кивнул Викус. — Двери для тех, у кого нет врагов. А тут даже самый ловкий скалолаз не найдет, за что зацепиться.

Грегор провел ладонью по отполированному камню. Ни единой трещинки, ни малейшей впадинки.

— Но как же вы попадаете внутрь?

— Обычно по воздуху. Но если поблизости нет летучей мыши… — Викус сделал знак рукой. Грегор поднял голову и увидел, как из большого прямоугольного окна к ним спускается на двух тросах платформа. Когда она опустилась примерно на уровне колен, Викус уверенно ступил на нее. Следом шагнул Грегор с Босоножкой на руках. Недавнее падение в туннеле еще более усилило его нелюбовь к высоте.

Как только они оказались на платформе, она плавно двинулась вверх, Грегор ухватился свободной рукой за один из тросов. Викус стоял спокойно, скрестив на груди руки, впрочем, ему ведь не нужно было удерживать вертлявую кроху, к тому же он наверняка проделал этот путь уже тысячи раз.

Подъем был ровным и быстрым. Платформа остановилась у окна, ведущего на небольшую каменную лестницу. Грегор с Босоножкой оказались в просторной комнате со сводчатым потолком. Трое Подземных, тоже прозрачно-бледных и с фиолетовыми глазами, вышли им навстречу.

— Добрый вечер, — поприветствовал их Викус. — Позвольте представить вам Грегора и Босоножку, брата и сестру Наземных, которые упали к нам совсем недавно. Прошу вас, проводите их в ванную, а потом — в Высокий зал. — С этими словами, не оглядываясь и не прощаясь, Викус покинул комнату.

Какое-то время Грегор и Подземные внимательно изучали друг друга У стоящих напротив Грегора людей не было ни надменности Люксы, ни спокойного превосходства Викуса. «Обычные люди, — подумал Грегор. — Наверняка им сейчас так же неловко, как и мне».

— Приятно познакомиться, — сказал он вслух, пересаживая сестренку на другую руку. — Босоножка, скажи «Привет!».

— Пивет! — радостно сказала Босоножка и, довольная, замахала ручкой. — Пивет! Пивет вам!

Настороженность Подземных растаяла, словно масло на сковородке. Они засмеялись, и напряженность сразу исчезла. Грегор тоже рассмеялся. Мама говорила, что Босоножка совершенно не боится чужих и для нее все на свете — ее друзья.

Грегору даже порой хотелось в этом на нее походить. Ему хотелось быть более дружелюбным и открытым. У него было два хороших друга, но ни к каким компаниям он в школе не примыкал. Все равно все сводится к тому, с кем ты сядешь за завтраком. Он обычно сидел с ребятами из команды по легкой атлетике. Или с ребятами из оркестра. А хотелось ему сидеть с Анжелиной, игравшей ведущие роли в школьных спектаклях, или с Ларри, который… ну, можно сказать, рисовал. Многие ребята, не очень хорошо знавшие Грегора, считали его задавакой, на самом деле он просто был сам по себе. Особенно трудно ему стало с кем-то откровенничать после того, как пропал отец. Правда, и до этого он никогда не был таким общительным и доброжелательным, как Босоножка.

Девушка лет пятнадцати выступила вперед и протянула к нему руки:

— Меня зовут Далси. Можно взять тебя на ручки, Босоножка? Хочешь искупаться?

Босоножка вопросительно глянула на Грегора.

— Все в порядке, Босоножка. Ты ведь хочешь, не правда ли? — спросил он.

— Дя-я! — радостно воскликнула малышка. — Купася! — и потянулась к Далси, которая приняла ее из рук Грегора.

— Познакомься, это Марет и Перита, — сказала Далси, указывая на стоявших рядом мужчину и женщину.

Оба были мускулистыми и высокими, и хотя при них не было никакого оружия, Грегор решил, что это охранники.

— Здравствуйте, — сказал, он.

Они сдержанно, но приветливо кивнули в ответ.

— Я займусь этой крошкой, — произнесла Далси с приятной улыбкой, и Грегор поймал себя на мысли, насколько же она приветливее Люксы. А Далси продолжила: — А ты, наверно, пойдешь к источникам, Грегор Наземный?

— Да, именно туда я и пойду, — произнес Грегор и сам удивился, как официально прозвучали его слова. Ему совсем не хотелось, чтобы в Подземье думали, что он над ним подсмеивается. Тараканам его ирония вон как не понравилась. — Ну, то есть — да, спасибо.

Далси кивнула и пошла на шаг впереди. Марет и Перита следовали на несколько шагов позади. «Ну точно, охранники!» — подумал Грегор.

Всей гурьбой они покинули комнату и двинулись по пустынному коридору. Десятки сводчатых арок вели из него в большие залы, к лестницам и другим коридорам. Грегор вдруг понял, что уже не в состоянии понять, в каком направлении они идут. Сначала он пытался запоминать путь, даже хотел попросить карту — но это было бы слишком глупо, ведь рано или поздно он надеялся отсюда сбежать. Хотя они и называют его своим гостем, разве не ясно, что Грегор и Босоножка здесь пленники? Ведь гости могут уйти, когда захотят. А пленникам нужно бежать. Именно это он и собирался сделать.

Но как? Даже если он ухитрится найти в этом лабиринте обратную дорогу и оказаться возле платформы, можно не сомневаться, что спуститься вниз ему не дадут, а прыгнуть с высоты шестьдесят метров и не разбиться невозможно. «Но ведь должны же быть и другие входы и выходы, — думал Грегор. — Не могут не быть…»

— Я никогда еще не встречала Наземных, — нарушила ход его мыслей Далси. — Вот и теперь я ни за что бы с тобой не встретилась, если бы не твоя сестра.

— Босоножка? — удивился Грегор.

— Ну да, я ведь занимаюсь с малышней, — сказала Далси. — А на таких важных персон, как ты, мне даже издали посмотреть не удается.

— Неужели? Но это несправедливо, Далси, ведь симпатичнее тебя я тут никого не видел!

Далси покраснела, — и надо сказать, когда эти Подземные краснели, они уж краснели вовсю. Она стала красной, как спелый арбуз. И не только лицо — вся целиком, до кончиков ногтей!

— О, — Далси так смутилась, что даже начала заикаться, — это слишком любезно с твоей стороны…

Охранники за его спиной что-то сказали друг другу, но что — он не разобрал. Видимо, Грегор ляпнул что-то неуместное, но что именно — как ему было догадаться? Может, ему не стоило говорить, что няня симпатичнее королевы? Даже если это чистая правда. Надо быть поосторожнее…

К счастью, они уже пришли. Грегор услышал журчание воды, и из-за двери вырывались клубы пара.

«Похоже, это и есть ванная комната», — подумал Грегор. Он заглянул внутрь и увидел, что помещение разделено на две половины.

— Я возьму Босоножку, а ты иди вон туда, — сказала Далси, махнув рукой.

Грегор догадался, что одна половина предназначена для девочек, а вторая — для мальчиков, как в спортивной раздевалке. Сначала он хотел было взять Босоножку с собой, но потом передумал: почему-то он испытывал абсолютное доверие к Далси, и ему не хотелось снова смущать или расстраивать ее.

— Ну что, Босоножка, не скучай! Скоро увидимся!

— Пока-пока! — пропела Босоножка из-за плеча Далси. Она, похоже, была совершенно спокойна и ничуть не напугана.

Грегор свернул направо. Помещение и впрямь напоминало спортивную раздевалку, но только роскошную и наполненную пряными ароматами. На стенах были вырезаны экзотические морские животные, а масляные лампы излучали вокруг мягкий золотистый свет.

«Ага, вот и скамейки, и шкафчики, просто не такие, как у нас», — подумал Грегор, увидев ряд каменных скамей и открытые шкафчики вдоль стены.

Марет вошел вслед за ним и немного смущенно обратился к Грегору:

— В этом помещении раздеваются. А там — комната для облегчения и помывочная. Могу я чем-то быть тебе полезен, Грегор Наземный?

— Нет, спасибо, я и сам справлюсь.

— Хорошо, если понадоблюсь, я в коридоре, — сказал Марет.

— Большое спасибо, — поблагодарил его Грегор.

Когда Подземный вышел, Грегор почувствовал, как наконец расслабились мышцы лица. Приятно было остаться одному.

Он быстренько осмотрелся. В «комнате для облегчения» был только массивный каменный стул с отверстием посередине. Заглянув внутрь, Грегор увидел, что под ним течет вода. «Какой чудной туалет!» — удивился он.

В комнате для мытья был небольшой бассейн, в который вели несколько ступенек. В воздухе витал приятный аромат. Грегор почувствовал непреодолимое желание поскорее оказаться в воде.

Он поспешно вернулся в комнату для облегчения и сбросил пропотевшую одежду. Немного стесняясь, пописал и поспешил к бассейну. Ногой проверив воду, медленно спустился по ступенькам, и его окутал мягкий пар. Вода доходила ему до пояса, но по всему периметру бассейна он обнаружил скамью. Когда он на нее сел, вода оказалась на уровне его глаз.

Сильные потоки воды омывали его тело, заставляя расслабляться напряженные мышцы плеч и спины. Грегор высунул ладонь, и вода весело побежала сквозь пальцы. Как и в туалете, вода в бассейне была проточной: она вытекала из одного конца и выливалась в другом.

«Должно быть, здесь бьет подземный источник», — подумал Грегор.

А потом его осенило. Ведь вода откуда-то приходит и куда-то уходит. И если входить во дворец и выходить из него может вода… значит, и он, Грегор, наверняка сможет.

ГЛАВА 6

Грегор растерся губкой с какой-то вязкой жидкостью из чаши, что стояла рядом с бассейном. Намылил голову и даже уши хорошенько промыл, чтобы избавиться от наземного запаха. Раз уж он планирует отсюда бежать, ему необходимо стать, насколько это возможно, неотличимым от местных жителей.

На крючках возле бассейна висели полотенца. Грегор не смог определить, из какой они ткани, — она была толстая и довольно грубая на ощупь. «Точно не хлопок», — подумал он. Однако эти полотенца впитывали влагу куда лучше, чем ветхие хлопковые, которыми они пользовались дома.

Он вернулся в раздевалку, на ходу вытирая волосы, и обнаружил, что его одежда исчезла, а на ее месте оказалась аккуратная стопка дымчато-голубых вещей: рубашка, штаны и что-то вроде нижнего белья. Все это выглядело гораздо приятнее, чем полотенца, а ткань на ощупь напоминала шелк. «Интересно, из чего это сделано?» — думал. Грегор, натягивая рубашку.

Нацепив на ноги плетеные сандалии, он вышел из раздевалки.

Марет и Перита ждали его за дверью.

— А куда подевалась моя одежда? — спросил Грегор.

— Ее сожгли, — осторожно ответил Марет, видимо, боясь, что Грегор рассердится.

— Хранить ее опасно, — пояснила Перита. — А пепел не хранит запахов.

Грегор пожал плечами, сделав вид, что ему все равно.

— Ладно, — сказал он, — я не возражаю.

Марет и Перита облегченно вздохнули.

— Через несколько дней, питаясь нашей пищей, ты вообще перестанешь пахнуть, — утешила его Перита.

— Это было бы чудесно, — сухо ответил Грегор.

Да что ж это такое! Подземные буквально помешались на его запахе!

Далси вышла из ванной, держа на руках отмытую до скрипа Босоножку. Девочка была в розовой рубашечке и таких же трусиках. Вытянув ножку, она гордо продемонстрировала брату новенькие сандалии:

— Далики!

Он тоже выставил вперед ногу, чтобы показать ей свои:

— И у меня.

Одежду Босоножки, наверное, тоже сожгли. Грегор попытался припомнить, во что она была одета, — на случай, если придется объясняться с мамой по поводу пропавших вещей. Стиранное платьице, такие же трусики, пара стоптанных розовых туфелек, которые ей уже маловаты, — в общем, ничего страшного.

Грегор даже вообразить не мог, что скажет маме по поводу их отсутствия. Он не был уверен, что ей стоит рассказать все как есть. Ведь правда может до смерти ее напугать. Надо придумать что-нибудь… какую-то простую и даже смешную историю.

Босоножка потянулась к нему, и он взял ее на руки, зарывшись носом в мокрые кудряшки. Она пахла свежестью и — немножко — морем.

— Она не такая уж и маленькая, — сказала Далси. — Тебе, видать, тяжело таскать ее на руках.

Она пошла в раздевалку и вернулась оттуда с чем-то вроде рюкзачка с лямками. Продев лямки в руки Грегора, она посадила в рюкзачок Босоножку, и девочка, свесив ножки, весело выглядывала теперь из-за плеча брата. Грегор не раз видел такие переноски для детей, но его семья была слишком бедна, и денег на такую покупку у них не было.

— Спасибо, — сказал, он небрежно, но в глубине души был очень доволен. Таскать Босоножку в таком приспособлении было и правда гораздо легче, чем на руках.

Далси повела их по дворцу, они миновали несколько лестниц и множество каких-то помещений и наконец оказались в длинном зале с огромным открытым балконом.

— Это наш Высокий Зал, — сказала Далси.

— Похоже, вы забыли сделать крышу, — произнес Грегор.

Стены зала были богато украшены резьбой, но над головой чернела пустота.

Далси рассмеялась:

— Нет-нет, это так и задумано. Здесь мы часто принимаем гостей, и сюда одновременно могут влететь много летучих мышей.

Грегор попытался представить, какая давка могла бы случиться, если бы сотни летучих мышей стали протискиваться в узкие двери внизу. Понятно, что такая просторная взлетно-посадочная полоса здесь просто необходима.

Викус ждал их на балконе, рядом с ним стояла пожилая женщина. Грегор предположил, что ей примерно столько же лет, сколько их бабушке, но бабушка горбилась и с трудом передвигалась из-за артрита, а эта старуха держалась очень прямо и на вид была очень сильной.

— Грегор и Босоножка Наземные, позвольте представить вам мою жену Соловет, — сказал Викус.

— Приятно познакомиться, — ответил Грегор.

А женщина вдруг шагнула навстречу и сердечно его обняла. Этот жест поразил его: с тех пор как они сюда свалились, никому даже в голову не приходило приблизиться к нему, а уж тем более прикоснуться.

— Добро пожаловать, Грегор. Добро пожаловать, Босоножка, — сказала женщина тихим, ласковым голосом. — Для нас большая честь принимать вас у себя.

— Спасибо, — промямлил Грегор, смущенный таким приемом: пленников так не встречают! На какое-то мгновение он действительно почувствовал себя дорогим и желанным гостем.

— Пивет! — пискнула Босоножка, и Соловет ласково потрепала ее по щечке.

— Викус говорит, вы рветесь наверх, домой. Мне очень жаль, что мы не можем помочь вам прямо сейчас, сегодня вечером вам не выбраться на поверхность. Все Подземье гудит и бурлит, обсуждая ваше прибытие.

«Ага, все хотят поглазеть на нас, будто мы какие уроды или экзотические звери. Ладно, только пусть поторопятся!» — подумал Грегор, а вслух сказал:

— Что ж, мы найдем чем здесь заняться.

Викус подозвал его к невысоким перилам балкона:

— Иди-иди, отсюда многое можно увидеть!

Грегор приблизился к Викусу и тут же почувствовал дурноту. Он невольно попятился. Балкон словно парил в воздухе, непонятно как прилепившись к стене дворца на головокружительной высоте.

— Не волнуйся, конструкция прочная, — улыбнулся Викус.

Грегор кивнул, но не сдвинулся с места. Если эта штука начнет падать — с этого места он успеет прыгнуть обратно в Высокий зал.

— Мне и отсюда прекрасно видно, — сказал он.

И не соврал. С высоты Регалия производила неизгладимое впечатление. С земли он не мог видеть, что улицы, мощенные разноцветным камнем, образуют сложный геометрический узор, что делает город похожим на гигантскую мозаику. Отсюда также было хорошо видно, как огромен город. Он простирался во всех направлениях на несколько километров.

— Сколько же людей здесь живет? — спросил потрясенный величественным зрелищем Грегор.

— Тысячи три, а может, больше, — ответил Викус. — Это когда хороший урожай.

Три тысячи. Грегор попытался представить себе всех этих людей вместе. В его школе учится шестьсот детей — значит, здесь людей в пять раз больше.

— А как же вы все сюда попали? — спросил Грегор.

Викус рассмеялся:

— Странно, что ты только сейчас догадался спросить. Что ж, это весьма увлекательная история. — Он набрал в грудь побольше воздуха и начал: — Однажды много-много лет назад…

— Викус, — прервала его Соловет, — может, лучше продолжить за ужином?

Грегор мысленно ее поблагодарил. У него живот сводило от голода, а Викус явно был из тех, кто имеет обыкновение рассказывать долго и обстоятельно.

Обеденный зал находился рядом с Высоким залом. Стол был накрыт на восьмерых. Грегор надеялся, что Далси тоже будет присутствовать за столом, но, усадив Босоножку в высокий стульчик, она отступила на несколько шагов от стола и осталась стоять. Грегору стало неловко: значит, он будет есть, она — стоять в сторонке, — но он решил, что если вслух скажет об этом, навлечет на нее неприятности.

Ни Викус, ни Соловет не садились, и Грегор догадался, что они кого-то ждут. Наконец в зал вошла Люкса. Она была одета гораздо наряднее, чем на стадионе. Волосы у нее были распущены, и эта густая серебристая волна стекала по спине до самой талии. Ее сопровождал парень лет шестнадцати. Когда они вошли, он как раз смеялся каким-то ее словам. Грегор узнал его: это был тот самый наездник, который вальяжно полулежал на своей летучей мыши.

«Еще один воображала», — подумал Грегор. Но парень посмотрел на него с такой искренней доброжелательностью, что Грегор решил не торопиться с выводами. Люкса держалась высокомерно, и это было неприятно, но все остальные жители Подземья вели себя просто и естественно.

— Мой кузен Генри, — представила своего спутника Люкса, и Грегор чуть не засмеялся. Среди всех этих странных имен — и вдруг Генри!

Генри слегка поклонился Грегору и изобразил на лице улыбку.

— Добро пожаловать, Наземец, — произнес он. Затем театральным жестом схватил Грегора за руку и громким шепотом сообщил: — Даже не пробуй рыбных блюд — Люкса задумала отравить тебя!

Викус и Соловет рассмеялись, даже Далси улыбнулась.

Итак, это шутка. Значит, у этих людей есть чувство юмора.

— Ты тоже поаккуратнее с рыбными блюдами, Генри! — тут же отреагировала Люкса. — Я приказала отравить всех негодяев, совершенно позабыв, что ты тоже ужинаешь с нами.

Генри подмигнул Грегору.

— Поменяйся тарелками с мышами, — шепнул он, и в тот же миг из Высокого в Обеденный зал влетели две летучие мыши. — А вот и они!

Грегор узнал золотистую, на которой летала Люкса, а большая серая опустилась на стул рядом с Викусом. Только после этого все начали усаживаться.

— Грегор Наземный, позволь представить тебе Аврору и Еврипида. Они породнились с Люксой и мной, — сказал Викус, дружески касаясь мыши, сидевшей справа от него. Еврипид накрыл руку Викуса крылом. Люкса и ее золотистая Аврора обменялись такими же жестами.

Грегор думал, что летучие мыши здесь — вроде лошадей, но теперь он понял, что ошибался: они считались ровней людям. Интересно, эти мыши умеют говорить?

— Приветствуем тебя, Наземный, — тут же произнес Еврипид мягким чистым голосом.

Ну да, и они тоже. Грегор всерьез опасался разделывать рыбу на тарелке — а вдруг ей тоже захочется с ним поболтать?

— Рад знакомству, — вежливо ответил он. — А что значит — вы породнились?

— Вскоре после того, как мы, люди, спустились в Подземье, мы заключили с летучими мышами союз, — объяснила Соловет. — Обе стороны договорились помогать друг другу — ради общего блага. Но помимо общего, человек и летучая мышь могут заключать отдельный союз. Это и означает «породниться».

— А для чего такого особенного вам нужны такие союзы? — спросил Грегор. — Ну, кроме совместной игры в мяч.

Наступило долгое молчание. Значит, он снова что-то ляпнул!

— Мы помогаем друг другу остаться в живых, — наконец холодно произнесла Люкса.

Кажется, шутка получилась на редкость дурацкой.

— Простите… я ведь не знал, — пробормотал Грегор.

— Разумеется, ты не знал, — поддержала его Соловет, бросив на Люксу укоризненный взгляд. — В вашем мире ничего подобного не происходит.

— А с тараканами вы тоже породнились? — спросил Грегор.

Генри громко засмеялся:

— Я скорее с камнем породнюсь! Он по крайней мере не удерет, когда нужно драться!

Люкса поморщилась:

— И к тому же камень легко уложить на обе лопатки. Я думаю, и ползучего ты бы одолел…

— Но тогда мне пришлось бы до него дотронуться! — в притворном ужасе вскричал Генри, и они оба засмеялись.

— Да, тараканы не отличаются особой храбростью, — сказал Викус, обращаясь в первую очередь к Грегору. Они с Соловет сохраняли серьезность. Затем Викус повернулся к Люксе: — Зато они живучи. И хотя бы из-за своей живучести заслуживают большего уважения с вашей стороны.

Генри и Люкса постарались принять серьезный вид, но глаза их еще смеялись.

— Не думаю, что ползучим так уж важно, уважаю я их или нет, — негромко произнес Генри.

— Что касается тебя, то да. Им скорее всего неважно. Но Люкса обязана их уважать. Если не сейчас, то по крайней мере через пять лет, когда достигнет совершеннолетия и станет править, — сказал Викус. — И тогда глупые шутки о тараканах могут стоить очень дорого, от них может зависеть, будем ли мы дальше существовать. Тараканам вовсе не обязательно быть храбрыми воинами, чтобы нарушить равновесие сил в Подземье.

Его замечание отрезвило Люксу, но разговор теперь совсем не клеился. Неловкая пауза переросла в зловещее молчание. Грегору показалось, что он понял, о чем говорил Викус С тараканами лучше дружить, чем враждовать, и людям не стоит настраивать их против себя.

К счастью, тут наконец подали еду. Слуга поставил перед Грегором полукругом несколько небольших чаш. В трех из них было что-то вроде грибов разного вида. Еще в одной — крупа, похожая на рис, а в самой маленькой — горсточка свежей зелени. Судя по скудности порции, это, видимо, было самое дорогое яство в Подземье.

Еще слуга поставил перед Грегором блюдо с целой жареной рыбиной. Рыба была совершенно такая же, какие ел дома Грегор, только без глаз.

Когда-то они с отцом смотрели по телевизору передачу о рыбах, что живут на очень большой глубине, в глубоководных пещерах, куда никогда не проникает свет, — у этих рыб тоже не было глаз. Однако когда ученые взялись изучать этих рыб в лаборатории, рыбы чувствовали свет, и у них появлялись глаза. Не сразу, конечно, но буквально через пару поколений.

Под впечатлением от передачи отец тогда повел Грегора в Национальный музей естественной истории, посмотреть на безглазых рыб. После этого они туда зачастили. Отец вообще обожал науку, и иногда казалось, что он торопится все свои знания поскорее вложить в голову Грегора. Это было довольно утомительно, потому что любой самый простой вопрос мог повлечь за собой получасовую лекцию. Бабушка в шутку говорила: «Спроси своего папу, который час, — и он примется рассказывать тебе, как устроены часы».

Отцу ужасно нравилось все объяснять, а Грегору — его слушать. А еще Грегор любил вместе с отцом слушать в палатке шум дождя, а в кафешке возле дома делать из картофеля фри скелет динозавра…

Они так и не смогли понять, как это рыбы выращивают себе глаза. У отца, конечно, было несколько теорий, но он не мог объяснить, почему рыбам удалось так быстро измениться.

Грегор задумался о том, сколько времени понадобилось людям, чтобы их глаза стали фиолетовыми. И тут он вспомнил — и обратился к Викусу:

— Кажется, вы собирались рассказать, как люди попали в Подземье.

И пока Грегор, старательно сдерживая себя, чинно и аккуратно вкушал на удивление вкусную пищу, Викус поведал ему историю Регалии.

Трудно сказать определенно, но, кажется, первые люди переселились сюда из Англии в 1600 году.

— А привел их сюда Каменщик, некий Бартоломью из рода Сандвичей, — сообщил Викус, и Грегор с трудом удержался от улыбки. — Он обладал даром предвидения и мог предсказывать будущее. Подземье он увидел во сне, и посвятил свою жизнь поискам этой благословенной земли.

Сандвич с группой последователей приплыл на корабле в Нью-Йорк, где близко сошелся с племенем местных индейцев. Они знали о существовании Подземья и даже периодически спускались сюда для отправления ритуалов многие сотни лет. Но жить в Подземье они не собирались и они ничего не имели против того, что этот сумасшедший Сандвич решил тут поселиться.

— Сумасшедшим он, конечно, не был, — пояснил Викус. — Он просто знал, что однажды на земле не останется ни одного живого существа — выживут лишь те, кто переместился вниз, под землю.

Грегор подумал, что Викусу не мешало бы узнать правду — ведь наверху и по сей день живут миллиарды людей. Но вместо этого он спросил:

— И что же, люди просто собрали вещички и переехали?

— Ну что ты, конечно нет! Понадобилось пятьдесят лет, чтобы сюда перебрались восемьсот поселенцев, которые наглухо закрыли ворота Подземья. Прежде надо было убедиться, что люди смогут обеспечить себя пищей и выстроить стены для защиты. Рим не сразу строился, — улыбнулся Викус. — Это еще Фред Кларк Наземный сказал.

— А что с ним стало? — спросил Грегор, сосредоточенно жуя. Чаши перед ним уже основательно опустели.

— Он умер, — тихо сказала Соловет. — Не смог жить без вашего солнца.

Грегор опустил гриб на тарелку. Он взглянул на Босоножку, всю перемазанную в мягком протертом суфле, которое ей подали, — она сонно рисовала на столешнице узоры, водя пальчиками по пролитому соусу. «Наше солнце», — подумал Грегор. Оно, должно быть, уже зашло там, наверху. Если сейчас уже ночь, и время спать, значит, наверняка приходила полиция. А может, полицейские в этот момент все еще допрашивают маму. Если же они ушли — мама может делать сейчас только одно: сидеть на неосвещенной кухне за столом. И плакать.

Грегор вдруг понял, что больше не желает ничего слушать о Подземье. Он хотел лишь одного: поскорее выбраться отсюда.

ГЛАВА 7

Темнота почти физически давила Грегору на глаза, тяжелая, как вода. Прежде он никогда не оставался в кромешной темноте. Дома в окно его комнаты светили уличные фонари, на стенку падал свет фар проезжавших мимо автомобилей. А здесь, едва он погасил масляный светильник, стало так темно, будто он напрочь лишился зрения.

Грегору ужасно хотелось вновь зажечь лампу. Марет сказал ему, что в коридоре факелы будут гореть всю ночь, и Грегор может зажечь там свою лампу. Но он решил поберечь масло — без света он не сможет найти дорогу из Регалии.

Босоножка во сне засопела и теснее прижалась к брату. Грегор обнял ее. Им постелили отдельно, но Босоножка сразу к нему перебралась, как только они остались одни.