- Мне сомнительно... а дадут ли ему этот шанс другие? Если они умны, то нет. Я боюсь, мы можем просто потерять одного из лучших бойцов Повелителя Каана.
- Мы оба знаем, что джедаев не победить солдатами, - воскликнул Копеж. - Я охотно обменяю тысячу наших лучших бойцов даже на одного Мастера сита.
Кордис, казалось, был ошеломлен его пылкой реакцией.
- Он что, настолько силен? Этот Бэйн?
Копеж кивнул.
- Я думаю, он может оказаться тем, кого мы искали. Он может оказаться сит’ари.
- Прежде, чем он сможет претендовать на этот титул, - произнес Кордис, коварно улыбнувшись, - ему предстоит пережить его обучение.
Часть вторая
Глава 9
Покой - это ложь. Есть только страсть Через страсть я познаю силу Через силу я познаю мощь Через мощь я познаю победу Через победу мои оковы рвутся
Копеж отбыл, вновь присоединившись к армии Каана, к войне, идущей против джедаев и Республики. Бэйн остался в Академии на Коррибане, чтобы изучать пути ситов. Его первый урок состоялся следующим утром, и преподал его сам Повелитель Кордис.
- Догматы ситов - не просто слова, которые следует запомнить, - объяснял преподаватель Академии своему новому ученику. - Изучи их, пойми их. Они приведут тебя к истинному могуществу Силы: могуществу темной стороны.
Кордис был выше, чем Копеж. Выше даже Бэйна. Он был невероятно худой, облаченный в черную, просторную рясу, капюшон которой был отброшен и ниспадал на плечи. Он походил на человека, но что-то в его внешности говорило об обратном. Кожа его была какого-то неестественно бледного оттенка, что еще резче подчеркивалось сияющими драгоценными камнями, инкрустированными во множество колец на длинных пальцах. Глаза были темными и впалыми. Зубы - остры, а ногти изгибались омерзительными когтями.
Бэйн преклонил колени, тоже облаченный в темное одеяние с откинутым назад капюшоном. Уже этим утром он впервые услышал Кодекс ситов и слова все еще были свежи и таинственны. Они кружились в водоворотах его разума, время от времени пробиваясь ключом в сознание, когда он пытался впитать стоящий за ними глубинный смысл. Покой - это ложь. Есть только страсть. Он знал, что, по крайней мере, первый принцип был правдой. Вся его жизнь была тому доказательством.
- Копеж говорил мне, что ты пришел к нам неопытным учеником, - заметил Кордис. - Он сказал, что ты никогда не обучался путям Силы.
- Я способный ученик, - заверил его Бэйн.
- Да... и в тебе велика сила темной стороны. Но то же самое можно сказать обо всех, кто приходит сюда.
Не зная наверняка, как ответить, Бэйн решил, что мудрее всего промолчать.
- Что ты знаешь об этой Академии? - спросил, наконец, Кордис.
- Студенты здесь учатся использовать Силу. Они обучаются секретам темной стороны под вашим надзором и надзором других Повелителей. - После некоторого колебания он добавил: - И я знаю, что есть еще много других академий, как эта.
- Нет, - поправил Кордис. - Не таких, как эта. Воистину, мы располагаем другими учебными заведениями, рассеянными по нашей непрерывно растущей империи, там, где подающие надежды индивиды учатся контролировать и использовать свою силу. Но каждое заведение уникально, и то, куда будет послан студент, зависит от того, как много потенциала мы в нем видим.
Достойные внимания, но обделенные способностями отсылаются на Хоногр, Гентес или Гаморр, чтобы стать Воителями или Мародерами. Там они учатся обращать свои эмоции в безумную ярость и боевое бешенство. Мощь темной стороны превращает их в зверей смерти, несущих смерть и разрушение, которых спускают с цепи против наших врагов.
Через страсть я познаю силу, - подумал Бэйн. Но вслух он произнес:
- Одной лишь животной силы не достаточно, чтобы сломить Республику.
- Верно, - согласился Коридс.
По тону его голоса Бэйн понял, что сказал именно то, что и хотел услышать от него учитель.
- Тех, у кого имеются большие задатки, посылают на миры, где мы находим союзников в деле уничтожения Республики: Рилот, Умбара, Нар Шадаа. Эти студенты становятся порождением тени, обучаясь использовать темную сторону для конспирации, обмана и манипуляции. Те, кто переживают подготовку, превращаются в убийц, которых невозможно остановить, и которые способны притягивать тьму для убийства своей цели без единого движения.
- Но даже они не соперники джедаям, - добавил Бэйн, думая, что понял смысл полученного урока.
- В точности, - согласился учитель. - Академии на Датомире и Иридонии наиболее близки к этой. Там ученики обучаются под присмотром Мастеров. Те, кто преуспевают в своей учебе, становятся адептами и служителями; именно они возглавляют ряды наших армий. Они точное зеркальное отражение Рыцарей джедаев, что стоят на пути нашей окончательной победы.
Но подобно тому, как Рыцари джедаи должны отвечать перед Мастерами, так же и адепты и служители отвечают перед Повелителем ситов. А те, кто обладает потенциалом, достаточным чтобы стать Повелителем (и только те, у кого есть такой потенциал), обучаются здесь, на Коррибане.
Бэйн ощутил дрожь возбуждения. Через силу я познаю мощь.
- Коррибан - отчий дом ситов, - пояснил Кордис. - Эта планета - место великой силы; темная сторона живет и дышит в самом ядре этого мира.
Он сделал паузу и медленно вытянул ладонью вверх свою скелетообразную руку. Казалось, он убаюкивал что-то невидимое - что-то дорогое и бесценное - в своих похожих на когти пальцах.
- Храм, где мы находимся, был построен много тысяч лет назад, чтобы собирать и фокусировать эту силу. Чувствуешь ли ты здесь темную сторону во всем ее могуществе? - Он сжал свой кулак так крепко, что длинные ногти впились в ладонь, пустив кровь. - Ты был избран, потому что в тебе огромный потенциал, - прошептал он. - Великие дела ждут учеников здесь, на Коррибане. Учеба трудна, но награда для преуспевших велика.
Через мощь я познаю победу.
Кордис протянул руку и положил пораненную ладонь на оголенный череп Бэйна, размазывая по нему кровь Повелителя ситов. Бэйн, как солдат, повидал крови достаточно, и все же, отчего-то этот торжественный акт самоистязания вызвал в нем отвращения больше, чем любое кровавое поле боя. Все, что он мог сделать - это не шевелиться.
- У тебя есть потенциал для того, чтобы стать одним из нас - одним из Братства Тьмы. Вместе мы сможем сбросить кандалы Республики.
Через победу мои оковы рвутся.
- Но даже те, у кого есть потенциал, могут потерпеть неудачу, - закончил Кордис. - Я верю, что ты не разочаруешь нас.
У Бэйна не было ни малейшего намерения делать это.
* * *
Следующие несколько недель пролетели быстро, стоило только Бэйну целиком посвятить себя учебе. К своему удивлению он обнаружил, что его неопытность в Силе была скорее исключением, чем правилом. Многие студенты до поступления в Академию на Коррибане тренировались месяцами или даже годами.
Поначалу Бэйн находил это затруднительным. Он только-только начал обучение, и был далеко позади. В таком конкурентном, безжалостном окружении он был легкой мишенью для любого студента. Но хорошенько все взвесив, он начал понимать, что не так уязвим, как думал.
Он один, в отличие от всех учеников Академии, смог выявить силу темной стороны без каких либо тренировок. Он пользовался ей так часто, что принимал за нечто само собой разумеющееся. Она давала ему преимущество над оппонентами в картах и потасовках. На войне она предупреждала его об опасности и приносила победу в совершенно невероятных обстоятельствах.
И все это инстинктивно, без тренировок, даже безо всякой осознанной мысли, что он делает. Теперь же, впервые, его обучали правильному использованию его способностей. Ему не следовало опасаться других студентов... скорее уж им следовало бояться его. Когда он завершит свое обучение, никто не будет ему равным.
Основная часть его учебы проходила под руководством Кордиса и остальных Мастеров: Каз’има, Ориллта, Шенаяга, Хеззорана и Бортиса. В Академии существовала система учебных сессий, но они были разделены большими промежутками. Слабым и медленным не позволялось сдерживать сильных и амбициозных. Студенты учились в собственном темпе, ведомые вожделением и жаждой власти. У каждого Мастера было около шести учеников, которым приходилось доказывать свою ценность перед преподавателем, тратящим драгоценное время, чтобы обучить их секретам ситов.
Несмотря на то, что он был новичком, Бэйну легко удавалось получать внимание Повелителей ситов, и в особенности Кордиса. Он знал, что излишний интерес неизбежно породит враждебность других студентов, но заставлял себя не думать об этом. Со временем дополнительное образование, что он получал от учителей, позволит ему нагнать и перегнать остальных. И когда он сделает это, ему не придется уже волноваться об этой ничтожной зависти. А до тех пор он действовал осторожно, стоя в стороне и не привлекая внимания.
Когда он не учился у Мастеров, он был в библиотеке, изучая древние записи. Как джедаи хранили сведения в своем храме на Корусанте, так же и ситы начали собирать и накапливать информацию в архиве коррибанского храма. Однако в отличие от библиотеки джедаев (где большинство информации хранилось в электронном, голограммном формате и в виде голокронов), собрание ситов ограничивалось свитками, томами и руководствами. Все три тысячи стандартных лет, с тех пор, как Дарт Реван практически уничтожил Республику, джедаи вели неустанную борьбу по искоренению учебных пособий темной стороны. Все известные голокроны ситов были или уничтожены, или тайно свезены на хранение в храм джедаев на Корусанте. Ходило множество слухов о не обнаруженных голокронах ситов - либо спрятанных на удаленных мирах, либо припасенных одним из темных Мастеров, страстно желавшим сберечь для себя его тайные знания. Но все попытки Братства найти эти утерянные сокровища были тщетны, что принуждало их полагаться на примитивные технологии пергамента и флимсипласта.
А поскольку собрание то и дело увеличивалось, все указатели и ссылки безнадежно устаревали. Поиск в архиве подчас был задачей безуспешной, и большинство студентов считали, что лучше проводить время в попытках выучиться или произвести впечатление на Мастеров.
Было ли тому причиной его старшинство над остальными, или года, проведенные на рудниках, и научившие его терпению, но Бэйн каждый день тратил несколько часов на изучение древних записей. Они пленили его. Многие свитки содержали исторические записи, подробно излагавшие стародавние битвы или прославлявшие подвиги древних Повелителей ситов. Сама по себе информация имела малую практическую пользу, но он понимал, что в действительности представляет собой каждая индивидуальная работа: крошечный кусочек большой мозаики, ключ к гораздо большему знанию.
Архив дополнял то, что он узнавал от учителей. Это был фон абстрактным урокам. Бэйн чувствовал, что со временем древние знания послужат ключом к раскрытию его абсолютного потенциала. И таким образом, его понимание Силы постепенно принимало нужную форму.
Таинственная и необъяснимая, Сила была также естественна и неотъемлема: основополагающая энергия, связующая Вселенную и объединяющая в себе всех живых существ. Эту энергию, эту мощь, можно было обуздать. Ею можно было манипулировать, и она поддавалась контролю. И с помощью знаний темной стороны, Бэйн учился ею овладевать. Он ежедневно практиковался в медитации и тренировках, часто под бдительным присмотром Кордиса. Всего через несколько недель он научился передвигать небольшие предметы простой силой мысли - нечто, что он посчитал бы совсем недавно невозможным.
Уже сейчас он понимал, что это было только начало. Он стал постигать великую истину на глубоком, фундаментальном уровне: сила для выживания должна исходить изнутри. Остальное всегда будет подводить тебя. Друзья, семья, товарищи по взводу... в конце каждый остается один. Когда нуждаешься, обратись к себе.
Темная сторона вскармливала силу личности. Учения Мастеров ситов сделают его сильным. Угождая им, он сможет раскрыть свой абсолютный потенциал и в один прекрасный день встать в их ряды.
* * *
Первая же волна атаки застала Республиканский флот, блуждающий по орбите Руусана, врасплох. Мелкий и политически незначительный, этот густо поросший лесом мир служил базой на стадии опустошительных молниеносных атак против сил ситов, дислоцированных рядом в системе Кашииик. Теперь враг обернул их же стратегию против них самих.
Ситы ударили без предупреждения, всей своей массой материализовавшись из гиперпространства, что было почти самоубийственным маневром для такой крупной флотилии. Не успел прозвучать сигнал тревоги, как корабли Республики обнаружили, что находятся под обстрелом трех крейсеров-дредноутов, двух линкоров класса «корсар», десятков перехватчиков, и множества истребителей-«канюков». Во главе атаки стоял флагман Братства Тьмы, «ситский разрушитель» «Сумерки».
В своей медитационной сфере на борту «Сумерек», Повелитель Каан руководил наступлением. Находясь внутри, он мог поддерживать связь с каждым из кораблей, зная, что когда он отдает приказы, они будут немедленно и точно исполнены. Камера пульсировала светом и звуком: сияющие мониторы и вспыхивающие экраны непрерывно сигналили, предупреждая о постоянно меняющихся вестях сражения.
Но Темный Повелитель даже не смотрел на экраны. Его восприятие протянулось далеко за медитационную сферу, далеко за информацию, выдаваемую электронными приборами. Он знал местонахождение всех кораблей, втянутых в противостояние: своих, и тех, что принадлежали врагу. Он чувствовал каждый залп огня, каждый неуловимый поворот и крен, любое движение и контр-движение, сделанное каждым кораблем. Часто он ощущал его еще до того, как оно происходило.
Каан нахмурился в напряженной концентрации; дыхание стало неровным и порывистым. Капельки пота скатывались по телу. Нагрузка была чудовищной; и все же, несмотря на физическое истощение, медитационная сфера позволяла ему сохранять ментальный фокус, и притягивать темную сторону Силы для воздействия на ход столкновения.
Мастерство боевой медитации - оружия, дошедшего от древних ситских чародеев - привносило хаос в ряды врага, подпитывая их страх и отчаяние, круша сердца и души холодным отчаянием. Каждый неверный ход оппонента умножался, каждое колебание превращалось в лавину погрешностей и ошибок, которые овладевали даже самыми дисциплинированными бойцами. Битва, не успев начаться, уже едва ли не подходила к концу.
Республиканский флот был в полном смятении. Два из четырех линейных кораблей класса «Молотоголовый» потеряли основные щиты при первом же стремительном налете «канюков». Теперь на них надвигались дредноуты ситов, беря внезапно уязвимых «Молотоголовых» на прицел разрушительными носовыми лазерами. Находясь на грани уничтожения, они только сейчас выпустили истребители, чтобы отразить угрозу быстро приближающихся вражеских крейсеров.
Два других линейных корабля находились под обстрелом «Гнева» и «Ярости», линкоров ситов. Перенаправляя свои тяжелые орудия, громоздкие республиканские суда рассчитывали на корабли поддержки в создании оборонительных линий для сдерживания врага. Без этих линий они были практически беззащитны против более быстрых и проворных «корсаров». «Гнев» и «Ярость» легли на вектор, который сократил количество орудий, что могли нацелить на них «Молотоголовые». Они хотели обойти их вокруг, поливая огнем из всех пушек. Если «Молотоголовые» попытаются сменить направление, чтобы навести на цель больше орудий, «корсары» развернутся и зайдут с другого вектора, нанося еще больше ущерба. Беспощадный маневр был известен как «рубка палубы», и без поддержки истребителями или линкорами, линейные корабли не смогли бы долго его выдерживать.
Помощь от республиканских линкоров, тем не менее, приходить не спешила. Тот, что стоял на страже, уже обуглился, лишившись жизни. Он был уничтожен в первые секунды атаки прямым попаданием «Сумерек», еще до того, как смог поднять щиты. Другие два корабля, облепленные перехватчиками и обстреливаемые бортовой артиллерией флагмана, не в состоянии были продержаться дольше, чем первый.
Каан чувствовал это: панику, начавшуюся среди солдат и командиров Республики. Его атака была чистым оскорблением; стратегия наносила максимальный ущерб противнику, но оставляла собственные корабли незащищенными и уязвимыми для хорошо организованной контратаки. Но ничего подобного не предвиделось. Республиканские капитаны были не способны скоординировать усилия, неспособны создать оборонительные линии. Они не могли устроить даже приличного отступления... побег был просто невозможен. Победа была у него в руках!
А затем «Ярость» внезапно исчезла, сокрушенная взрывом, который разорвал «корсар» на части. Все произошло так быстро, что Каан - даже со сверхчувственным восприятием боевой медитации - ничего не почувствовал. «Молотоголовые» легли на уклоняющие вектора, оба невообразимым образом навели прецел на траекторию «Ярости». Один открыл огонь из носовых орудий, чтобы снять щиты «Ярости», в то время как другой выпустил туда же шквал лазерного огня, вызвав массированную детонацию, которая мгновенно уничтожила линкор. Это был блестящий маневр: находясь под безжалостной атакой, два корабля превосходно согласовали свои усилия для уничтожения общего врага. Подобное казалось просто невозможным.
Каан приказал «Гневу» уйти в уклонение; «корсар» сошел с атакующего маршрута сразу же, как только «Молотоголовые» открыли огонь, едва избежав участи собрата. Дредноуты, наступавшие на поврежденных республиканцев, тоже вынуждены были внезапно ретироваться. С грузовых палуб их предположительно беззащитной добычи сорвались четыре полных звена истребителей. Даже при идеальных условиях было бы сложно так быстро ввести истребители в бой; в этой же ситуации подобное было просто немыслимо. Но все же Каан чувствовал их: около полусотни летящих плотным строем «Ауреков», яростно атакующих дредноуты, пока отступают все четыре линейных корабля. Они создавали оборонительную линию!
Призвав на помощь могущество темной стороны, Повелитель Каан распростер свое влияние, чтобы коснуться разумов врага. Они были мрачны, но не в отчаянии. Некоторые были напуганы, но не паниковали. Все, что он ощущал - это дисциплина, целеустремленность и решительность. И тут он почувствовал что-то еще. Чье-то присутствие в битве.
Оно было едва уловимо, но он был уверен, что его не было тут в самом начале атаки. Некто использовал Силу, чтобы поддержать боевой дух бойцов Республики. Кто-то применял светлую сторону, чтобы нейтрализовать боевую медитацию Каана и коренным образом изменить ход сражения. Только Мастер джедай мог обладать достаточной силой, чтобы оказывать сопротивление воле Повелителя ситов.
Копеж тоже почувствовал это. Устроившись в сидении истребителя-перехватчика, он кружил и кувыркался в сполохах заградительного огня противоистребительных турелей, когда присутствие Мастера джедая накрыло его волной. Оно застало его врасплох, заставив на миг потерять концентрацию. Для другого пилота это было бы фатальной ошибкой, но Копеж был не просто пилотом.
Реагируя с быстротой, порожденной инстинктом, отточенной тренировками и поддерживаемой чутьем темной стороны, он оттянул рычаг управления двигателем и с силой налег на рукоятки. Перехватчик упал в крутое пике, аккуратно поднырнув под три последовательных выстрела ионных пушек «Молотоголового». Выйдя из пике, он сделал широкий вираж и двинулся обратно к самому большому из четырех республиканских крейсеров. Джедай был там. Он чувствовал его: Сила освещала корабль, словно сигнальный маяк. И Копеж намеревался убить его.
На «Сумерках» Каан тоже сошелся в смертельной битве с Мастером джедаем, хотя их бой велся с помощью кораблей и пилотов флотилий. Республика располагала большим количеством судов с более значительной огневой мощью; Каан рассчитывал на элемент неожиданности и боевую медитацию, чтобы дать ситам превосходство. Однако же теперь оба эти преимущества были сведены на нет. Несмотря на всю свою силу, Темный Повелитель не был искусен в редком мастерстве боевой медитации. Это был один из его талантов, и он работал над развитием всех их в равной степени. Однако оппонирующий джедай, видимо, с рождения обучался только лишь для подобного противостояния. Ход битвы понемногу изменялся, и Темный Повелитель начинал впадать в отчаяние.
Он сжал в кулак свою волю и ударил резкой волной силы темной стороны, отчаянным гамбитом, который мог снова вернуть бой под его контроль. Подстрекаемые адреналином, жаждой крови и неодолимым приказом лидера, пара «канюков» попыталась протаранить ближайшую эскадрилью «Ауреков»; они были полны решимости разорвать формацию истребителей самоубийственной атакой. Но пилоты Республики не стали впадать в панику или нарушать строй, пытаясь уклониться от безрассудного нападения. Вместо этого они встретили атаку в лоб, открыв огонь из всех орудий и испарив врага прежде, чем тот смог нанести хоть какой то урон.
На другом краю битвы перехватчик Копежа вспорол оборонительный периметр вокруг линейного корабля и его драгоценного джедайского груза, слишком быстро и проворно, чтобы быть пойманным на прицел «Ауреком» или турелью. Пройдя сквозь республиканские линии, Копеж направил корабль в самое сердце главного ангара; защитные заслонки опустились лишь долей секунды позже. Корабль крутанулся, заскользив по настилу посадочной палубы, и он открыл огонь, уничтожая почти всех солдат, имевших несчастье оказаться внутри.
Едва корабль затормозил, Копеж тотчас распахнул люк и выпрыгнул из истребителя. Проворно приземлившись на ноги, он одним плавным движением выхватил и зажег светомеч. Первая широкая дуга багряного лезвия поймала бластерный огонь двух бойцов, переживших начальную атаку, и безопасно их отклонила. Одним прыжком тви\'лек преодолел шесть метров до своих противников; еще одна дуга лезвия оборвала их жизни.
Копеж помедлил, оценивая ситуацию. Искромсанные тела и разбитые вдребезги механизмы были всем, что осталось от бригады и оборудования, обслуживавших истребители Республики. Улыбнувшись, он переступил порог шлюза, ведущего во внутреннее пространство корабля.
Быстро и уверенно он зашагал по коридорам, ведомый силой, излучаемой Мастером джедаем, как тук’ата, идущая по следу жука-визгуна. В одном из коридоров его перехватила команда безопасности. Алые знаки на их рукавах указывали на элитное отделение специально тренированных солдат: лучшие телохранители, какими располагала республиканская армия. Копеж знал об их превосходной выучке... одна из них смогла даже дважды выстрелить, прежде чем вся команда полегла от его меча.
Он вошел в большое помещение с единственной дверью. Добыча была за ней, но стоящая в центре комнаты парочка селкатов (амфибий с мира под названием Манаан) перекрыла ему путь с мечами наизготовку. Они были лишь Падаванами, но прислужниками Мастера джедая. Копеж не стал даже вступать в бой: это было ниже его достоинства. Вместо этого он просто вытолкнул вперед массивный кулак и отшвырнул их Силой. Первого Падавана оглушило ударом. К тому времени, как он неуверенно поднялся на ноги, его компаньонка была уже мертва - мощь темной стороны вытянула из нее жизнь.
Выживший Падаван отступил, когда Копеж медленно двинулся вперед. Повелитель ситов размеренным шагом пересек комнату, фокусируя свою силу. Он высвободил ее в урагане электричества, разрядами сине-фиолетовых молний окутавшего плоть несчастной жертвы. Тело селката плясало в судорогах агонии до тех пор, пока его дымящийся труп, наконец, не рухнул на пол.
Дойдя до двери в конце комнаты, Копеж отворил ее и ступил в покои для медитации. На полу, скрестив ноги, сидела пожилая женщина-цереанка, одетая в простую коричневую рясу Мастера. Ее морщинистое старческое лицо истекало потом от силы, прилагаемой на использование боевой медитации против Каана и ситов.
Изнуренная, иссушенная до дна, она не могла соперничать со склонившимся над ней Повелителем. И она не сделала ни единого движения, чтобы спастись бегством или хотя бы защитить себя. Даже умирая через несколько секунд, она сохраняла разум и силу сфокусированными целиком на битве флотилий.
Бесстрастно лишая ее жизни, Копеж не смог не восхититься ее отвагой. Ее спокойное принятие смерти лишило его победу всякого удовольствия. «Покой - это ложь», - вполголоса пробормотал он, шествуя обратно по коридорам к посадочной палубе и ожидающему его кораблю. Нужно было убраться отсюда до того, как «Сумерки» или один из кораблей разнесут «Молотоголового» на кусочки.
Смерть Мастера джедая вновь изменила ход боя. Сопротивление рушилось; ситы превратили битву в разгром, а затем и в резню. Не защищаемые больше могуществом светлой стороны Силы, республиканские солдаты были вконец деморализованы ужасом и безысходностью, которые породил в их разумах Каан. Те, что был решителен, оставили всякую надежду спасти положение, или выбраться из битвы живыми. Остальные же пребывали в таком унынии, что могли надеяться только лишь на быструю и милосердную смерть. Первые не получили того, что хотели, а вот последние получили все.
Скользнув на сидение перехватчика, Повелитель Копеж вывел истребитель из ангара за секунды до того, как линейный корабль вспыхнул в красочном и сокрушительном взрыве.
Потери ситов в этот день оказались крупнее, чем ожидалось, но победа их была абсолютна. Не один республиканский корабль, пилот или солдат не вышел из Первой Битвы при Руусане живым.
Глава 10
Способности Бэйна росли. Всего за несколько месяцев занятий он узнал многое о Силе и о могуществе темной стороны. Физически он ощущал себя сильнее, чем когда-либо. На утренних тренировочных пробегах он мог промчаться на полной скорости пять километров, прежде чем начинал тяжело дышать. Его рефлексы ускорились, разум и чувства стали невероятно остры.
При необходимости он мог пропускать через свое тело Силу, даруя ему приливы энергии, позволяющие совершать на вид невозможные вещи: делать полные сальто из положения стоя; безопасно переносить падения с неимоверных высот; прыгать в высоту на десять и более метров.
Все это время он ни на миг не забывал о своем окружении, ощущая взгляды остальных. Иногда он даже чувствовал их замыслы, расплывчатые следы их истинных мыслей. Теперь он был способен поднимать в воздух предметы большего размера, и на более длительное время. С каждым уроком его могущество росло. Становилось все легче управлять Силой и подчинять ее своей воле. И с каждой неделей Бэйн осознавал, что превосходит других учеников, некогда опережавших его.
Все меньше и меньше времени он тратил в архиве, изучая древние свитки. Его первоначальное очарование ими блекло, теряясь в напряженной жизни Академии. Впитывать знания давно умерших Мастеров было малым и напрасным удовольствием. Исторические записи не шли ни в какое сравнение с ощущением возбуждения и власти, которые он чувствовал, используя Силу. Бэйн был частью Академии и Братства Тьмы. Частью настоящего, а не дремучего прошлого.
Он стал проводить больше времени среди других студентов. При этом он чувствовал, что кто-то из них испытывает зависть, хотя никто не осмеливался выступить против него. Конкуренция между студентами поощрялась, и Мастера позволяли соперничеству перетекать во враждебность и ненависть, которые разжигали темную сторону. Но для любого ученика, пойманного на вмешательстве в учебу другого студента или на ее срыве, предусматривалось суровое наказание.
Конечно же, все ученики понимали, что накажут их только лишь за небрежное поведение, которое их выдаст. Предательство молчаливо одобрялось, при условии, что оно было содеяно с достаточной ловкостью, чтобы избежать внимания преподавателей. Феноменальный прогресс Бэйна оберегал его от козней товарищей-студентов; ни кто не мог перейти ему дорогу без того, чтобы не привлечь внимание Кордиса или остальных Повелителей.
К несчастью, пристальные взгляды не давали возможности самому Бэйну прибегнуть к вероломству, манипуляции или к сходным методам, чтобы добиться большего статуса в Академии.
И все же был один дозволенный способ, с помощью которого студенты могли дискредитировать соперника: бой на светомечах. Избранное оружие как джедаев, так и ситов, светомеч был больше, чем просто клинком энергии, способным рассечь практически любой известный материал в Галактике. Он был продолжением владельца и его управления Силой. Настоящими светомечами могли пользоваться лишь те студенты, кто обладал строгой умственной дисциплиной и совершенным физическим мастерством... по крайней мере, так учили Бэйна и остальных.
Некоторые студенты почти уже заслужили мечи; но им все еще нужно было доказать свое достоинство в глазах Кордиса и других преподавателей. Хотя это и не удерживало Повелителя Каз’има - тви’лека, заслуженного Мастера клинка - от обучения студентов стилям и техникам, которые те будут использовать, едва получат оружие. Каждое утро ученики собирались на широкой, открытой крыше храма, чтобы поупражняться в занятиях и комплексных упражнениях под его бдительным оком, изо всех сил стараясь заучить экзотические маневры, которые принесут им победу на поле боя.
* * *
По лицу Бэйна уже начал стекать пот, а он все доводил себя до изнеможения. Он смахнул жгучую испарину и удвоил усилия, снова и снова рассекая перед собой воздух тренировочным мечом. Остальные ученики рядом с ним делали то же самое; каждый силился превозмочь свои физические недостатки и стать больше, чем просто бойцом с оружием. Цель была в том, чтобы сделаться продолжением самой темной стороны.
Бэйн начал с изучения базисных техник, общих для всех семи традиционных форм владения светомечом. Первые недели он потратил на бесконечные повторения защитных позиций, верхних ударов, парирований и контрударов. Наблюдая естественные склонности своих студентов, Повелитель Каз’им определял, какая форма будет лучше всего соответствовать их стилю. Для Бэйна он выбрал Джем Со, Форму V. Пятая форма особо акцентировала внимание на силе и мощи, позволяя Бэйну использовать рост и мускулы для достижения наибольшего преимущества. Только после того, как он смог выполнять каждое движение Джем Со в соответствии с требованиями Каз’има, его допустили к настоящим тренировкам.
Теперь каждое утро, вместе с остальными студентами Академии, он проводил в отточке своей техники с тренировочным мечом под зорким взглядом Мастера клинка. Сделанные из дюрастила с притупленными гранями, тренировочные мечи были изготовлены таким образом, чтобы их баланс и вес имитировали лучи энергии, испускаемые настоящими светомечами. Крепкий удар мог нанечти достаточно сильные повреждения, но поскольку светомеч работал совсем не так, каждый тренировочный клинок покрывали миллионы шипов заполненных токсином, слишком маленьких, чтобы их можно было разглядеть. Они представляли собой микроскопические спинные колючки смертоносного жука пелко - редкого насекомого, обитающего на Коррибане глубоко в песках Долины Темных Повелителей. При прямом попадании шипы могли пронзить любую материю; яд пелко немедленно оставлял на плоти ожег с волдырем. При инфицировании моментально наступал временный паралич, делающий практически бесполезной любую пораженную конечность. Это обеспечивало превосходную возможность сымитировать эффект потери кисти, руки или ноги от лезвия светомеча.
Утро наполнялось ворчанием учеников и беспрестанным свистом, когда их клинки разрубали воздух. Отчего-то это напомнило Бэйну о его военной муштре: группа солдат собиралась и проводила строевую подготовку, до тех пор, пока их движения не становились инстинктивными.
Но здесь в Академии не было и следа товарищества. Ученики соперничали, открыто и без затей. Во многих отношениях это мало чем отличалось от его жизни на Апатросе. Впрочем, теперь изоляция того стоила. Ведь здесь учили секретам темной стороны.
- Неверно! - вдруг рявкнул Каз’им. Он прохаживался взад-вперед между рядами тренирующихся учеников, но сейчас остановился возле Бэйна. - Бей со злостью и меткостью! - Он протянул руку и схватил запястье Бэйна, резко повернув его и изменив угол клинка. - Ты действуешь слишком напряженно! - фыркнул он. - Здесь нет места для ошибки!
Он задержался перед Бэйном на пару секунд, наблюдая за тем, как его урок был усвоен. После нескольких напористых выпадов Бэйна с измененной хваткой, Мастер клинка одобрительно кивнул и продолжил обход.
Бэйн воспроизводил единственное движение снова и снова, стараясь сохранять высоту и угол лезвия в точности, как показал ему Каз’им. Напрягая мышцы бесконечными повторами, он добивался того, чтобы те воссоздавать движение безупречно каждый раз без исключения. Только тогда он сможет дойти до того уровня, чтобы соединить все в более сложные маневры.
Вскоре Бэйн уже тяжело дышал от собственных усилий. Физически тренировочные сеансы Каз’има не шли ни в какое сравнение с долбежкой отбойным молотком кортозисной жилы по несколько часов кряду. Но с другой стороны, они были гораздо изнурительнее. Они требовали глубокой сосредоточенности, внимания к деталям, находившимся далеко за гранью восприятия. Истинное мастерство клинка требовало союза как тела, так и разума.
Бой Мастеров на световых мечах всегда был столь стремительным, что ни взгляд, ни даже мысль не могли уследить за ним. Движениями бойцов управлял инстинкт - тело защищалось и атаковало, не дожидаясь медлительного сознания. И Каз\'им, добиваясь от студентов должного уровня, заставлял их тщательно прорабатывать серию ударов и уклонений, взятых из их избранного стиля. Связки разрабатывал сам Мастер клинка, так, чтобы каждый маневр плавно перетекал в следующий, максимально увеличивая эффективность атаки, но сводя к минимуму защиту.
Использование в бою последовательностей позволяло студентам освобождать свой разум от мыслей, в то время как их тела автоматически продолжали выполнять движения. Применять связки было эффективнее и быстрее, чем обдумывать и выполнять каждый удар или блок по отдельности. Это давало огромное преимущество над оппонентом, не знакомым с техникой.
Впрочем, тщательное изучение каждой новой последовательности было долгим и усердным процессом. У многих это занимало от двух до трех недель тренировок, и даже больше, если связка происходила из стиля, который студент все еще старался одолеть. Даже крохотная ошибка в малейшем движении могла обрушить всю последовательность.
Каз’им заметил потенциально фатальную брешь в технике Бэйна. Теперь Бэйн был полон решимости устранить ее, даже если это означало, что он потратит на тренировки часы собственного времени. Он был непреклонен в стремлении к совершенству - и не только в боевых, но и во всех своих учебных занятиях. У него была цель.
- Достаточно, - объявил Каз’има.
По этой команде все студенты замерли и обратили внимание на Мастера клинка. Он стоял во главе группы, лицом к ним.
- Можете передохнуть несколько минут, - сказал он. - После этого начнутся дуэли.
Бэйн, как и все остальные, опустился на землю, скрестив под собой ноги. Положив тренировочный меч перед собой, он закрыл глаза и ускользнул в легкий транс, привлекая темную сторону, чтобы наполнить силой ноющие мышцы и освежить утомленный разум.
Он позволил энергии течь через себя, дав своему рассудку плыть по течению. Как это часто бывало, течение отнесло его туда, где он в первый раз коснулся темной стороны. Это было не слепое легкое прикосновение, что посещало его на Апатросе или в бытность его солдатом, а истинное осознание Силы.
Это был его третий день в Академии. Он использовал медитативные техники, которые изучил днем ранее, когда вдруг ощутил что-то. Это было подобно прорыву плотины, яростный поток которой затопил его, унося прочь все его недостатки: слабость, страх, неуверенность в себе. В тот момент он понял, почему он здесь. В тот момент его трансформация из Деса в Бэйна, из простого смертного в одного из ситов, началась.
Через мощь я познаю победу.
Через победу мои оковы рвутся.
Бэйн знал об оковах все. Одни были очевидны: незаботливый изверг-отец; изнурительные смены на рудниках; долги безликой, беспощадной корпорации. Другие более туманны: Республика с ее идеалистическими обещаниями лучшей жизни, которые никогда не осуществлялись; джедаи с их обетом избавить Галактику от несправедливости. Даже друзья среди Мракоходов были чем-то вроде пут. Он заботился о них, нес за них ответственность. И какой же толк от них был в конце, когда он больше всего в них нуждался?
Теперь он уяснил, что личные привязанности лишь сдерживали его. Друзья были обузой. Он может положиться только на самого себя. Ему надо развивать свой собственный потенциал. Собственную силу. В конце-концов, именно к этому все и придет. К могуществу. А темная сторона, прежде всего, обещала могущество.
Он услышал рядом с собой движение; мягкое шуршанье ряс учеников, поднимающихся из медитативных поз и направляющихся к дуэльному рингу. Схватив свой тренировочный меч, он вскочил на ноги, чтобы присоединиться к ним.
В конце каждого занятия класс собирался на широком, неровном круге на вершине храма. Каждый студент мог ступить в него и бросить вызов любому. Каз’им внимательно наблюдал за дуэлями, и по их окончании проводил для класса анализ боя. Те, кто побеждал, получали поощрение, а их статус в неофициальной иерархии Академии повышался. Те, кто терпел поражение, наказывались за свой промах, а заодно и теряли престиж.
Когда Бэйн только начал свое обучение, многие студенты горячо призывали его на поединок. Они знали, что он был неофитом в Силе, и горели желанием побить мускулистого гиганта на глазах своих товарищей. Первое время он отклонял вызовы. Бэйн знал, что это был самый быстрый способ заработать престиж в Академии, но у него хватало ума не ввязываться в бой, из которого не было шанса выйти победителем.
Однако в минувшие месяцы он усердно работал, изучая свой стиль и доводя до совершенства свою технику. Он быстро разучивал новые последовательности, и когда сам Каз’им отметил его прогресс, Бэйн почувствовал в себе достаточную уверенность, чтобы начать принимать вызовы. Он не всегда выходил победителем, но выиграл гораздо больше дуэлей, чем проиграл, медленно восходя по ступенькам к вершине лестницы. Сегодня он ощутил готовность сделать следующий шаг.
Ученики столпились кольцом в три ряда, оставив около десяти метров пространства в центре. Каз’им вышел на середину. Он не сказал ни слова, а лишь склонил голову в знак того, что настало время для начала поединков. Бэйн ступил в центр до того, как кто-нибудь смог пошевелиться.
- Я вызываю Фогара, - огласил он дерзким тоном.
- Принимаю, - донесся ответ откуда-то с противоположной стороны толпы.
Ученики расступились, давая пройти дуэлянту. Каз’им отвесил полупоклон каждому из бойцов и отступил к краю открытого участка, оставляя им больше простора.
Фогар был макуртом. Во многом он напоминал Бэйну трандошан, против которых он сражался вместе с Мракоходами. Обе расы были двуногими ящероподобными гуманоидами, с зеленой чешуей, похожей на кожу. Но макурты помимо этого обладали четырьмя изогнутыми рогами, растущими из макушки.
Ранее Бэйн уже сражался против Фогара - и потерпел поражение. Болезненное.
Макурт по природе своей был ночным созданием. Однако, как и шахтеры ночной смены на Апаторсе, он приспособился к неестественному режиму дня, чтобы обучаться вместе с остальными учениками Академии. В первом бою Бэйн недооценил Фогара, ожидая, что тот будет вялым и медлительным при свете дня. Второй раз он этой ошибки не допустит.
Пока Каз’им и ученики молча наблюдали, двое бойцов кружили друг перед другом на ринге, выставив тренировочные мечи в стандартных изготовочных позициях. Дыхание макурта перешло в сопение и хрип, ноздри расширились - так он пытался запугать своего противника-человека. Время от времени он издавал низкий рык и качал четырехрогой ящерной головой, сверкая хищными зубами. В прошлый раз, когда он столкнулся с этим зеленым, пыхтящим демоном, Бэйна испугало притворство Фогара. Теперь же он просто игнорировал позерство.
Бэйн сделал выпад простым верхним ударом, но Фогар отреагировал быстрым парированием, отклонив его в сторону. Вместо треска и гудения пересекаюшихся лезвий чистой энергии, при столкновении дуэльных мечей раздался громкий лязг. Бойцы тотчас отпрянули друг от друга и вновь вернулись в выжидательные позиции.
Бэйн бросился вперед, его клинок прошел по диагонали справа налево по длинной, быстрой дуге. Фогар сумел перенаправить удар своим оружием, но потерял равновесие и отшатнулся назад. Бэйн постарался закрепить свое преимущество, его тренировочный меч понесся по дуге слева направо. Его оппонент отскочил на безопасное расстояние, создав между ними пространство. Бэйн оборвал наполовину выполненную последовательность и вернулся на изготовку.
На Апатросе скрытые способности Силы позволяли ему предвидеть поступки противников и противодействовать им. Здесь же каждый оппонент пользовался тем же преимуществом. В итоге, победа требовала сочетания Силы и мускул.
Бэйн работал над достижением физического мастерства на протяжении всех последних месяцев. По мере того как умение росло, все меньше и меньше умственной энергии уходило на материальное выполнение ударов, парирований и контрударов. Это концентрировало его разум. Таким образом, он мог использовать Силу, опережая действия своих противников, в то же самое время затмевая и сбивая с толку их превентивные чувства.
В последний раз, когда он встречался с Фогаром, Бэйн был еще новичком. Он выучил лишь ничтожную долю последовательностей. Теперь он знал их почти сотню, и был способен плавно переходить от одной к другой, открывая обширную серию атакующих и защитных комбинаций. А увеличевшееся количество вариантов еще больше усложняло врагу использование Силы для предугадывания его действий.
Фогар, несмотря на свой ужасающий внешний вид, был меньше и легче, чем его соперник-человек. Подавленный грубой силой Формы V Бэйна, он вынужден был полагаться на оборонительный стиль Формы III, чтобы не подпускать напористых атак своего более крупного противника.
Быстро вращая тренировочный меч, Бэйн подпрыгнул высоко в воздух и стремительно обрушился на врага. Фогар отразил атаку, но рухнул на землю. Он перекатился на спину, и едва сумел вовремя поднять меч, чтобы блокировать следующий резкий выпад. Металл запел, когда удары Бэйна посыпались дождем. Макурт удержал его от нанесения прямого удара мастерским защитным шквалом, затем, сделав подсечку, сбил Бэйна с ног, уложив их обоих на спины.
Они вскочили на ноги одновременно, зеркальным отражением; их клинки встретились с очередным оглушающим грохотом, прежде чем они вновь отстранились друг от друга. Со стороны собравшейся толпы донеслись отрывистый шепот и бормотание, но Бэйн постарался отрешиться от них. Они думали, что бой окончен... так думал и сам Бэйн. Он был разочарован, что не смог прикончить павшего противника, но знал, что победа уже близко. Живучесть Фогара до добра не довела: он отрывисто дышал, плечи поникли.
Бэйн снова бросился на него. Однако в этот раз макурт не отступил. Он шагнул вперед, и сделал быстрый выпад, перейдя из Формы III к более точной и агрессивной Форме II. Неожиданным маневром он застал Бэйна врасплох, и тот на какой-то миг промедлил с осознанием перемены. Попытка парировать удар отразила лезвие, направленное ему в грудь, но только для того, чтобы оно вспороло его правое плечо.
Толпа загалдела, Фогар издал победный рык, а Бэйн, завопив от боли, выронил меч из внезапно обессиливших пальцев. Фогар отшатнулся и Бэйн откатился на безопасное расстояние.
Кое-как поднявшись на ноги, Бэйн протянул свою левую руку к тренировочному мечу, лежащему на земле в трех метров от него. Тот, подскочив в воздух, лег ему в ладонь; Бэйн снова встал на изготовку. Правая рука бесполезно повисла. Некоторые ситы обучались сражаться обеими руками, но Бэйн еще не достиг этой стадии. Сжимаемое в ладони оружие казалось неуклюжим и неповоротливым. С мечом в левой руке он не был соперником Фогару. Бой был окончен.
Его противник тоже почувствовал это.
- Поражение не сладко, человек, - прорычал он на Основном глубоким и грозным голосом. - Я одолел тебя; ты проиграл.
Он не просил Бэйна сдаться; о капитуляции не было и речи. Он попросту насмехался над ним, публично унижая его перед другими студентами.
- Ты тренировался неделями, чтобы вызвать меня на дуэль, - продолжал Фогар, давя еще больше. - Ты провалился. Победа снова моя.
- Ну, так иди и прикончи меня! - выкрикнул в ответ Бэйн.
Ничего другого он сказать не мог. Все, что враг выговаривал на своем неуклюжем Основном, было правдой, и слова резанули гораздо глубже, чем могло это сделать притупленное лезвие тренировочного меча.
- Это закончиться, когда я решу, - отозвался макурт, отказываясь поддаваться искушению.
Глаза остальных учеников жгли Бэйна; он чувствовал, как их пристальные взоры впитывают его страдание. Они были в большой обиде, в обиде на завышенное внимание, которое доставалось ему от учителей. Теперь они наслаждались его поражением.
- Ты слаб, - пояснил Фогар, между делом выписывая свом мечом сложные замысловатые узоры. - Предсказуем.
Остановись! - хотел закричать Бэйн. - Закончи с этим! Прикончи меня! Но, несмотря на эмоции, бушующие в нем, он отказался доставить противнику удовольствие, сказав ему хоть что-то в ответ. Вместо этого он позволил совершенно бесполезному мечу вновь упасть на землю. Вдалеке он видел сосредоточенно наблюдающего Мастера клинка, переполненного любопытством увидеть, как именно это противоборство достигнет неминуемого конца.
- Учителя балуют тебя. Они уделяют тебе лишнее время и внимание. Больше, чем остальным. Больше, чем мне.
Бэйн уже не разбирал слов. Его сердце стучало так громко, что он слышал, как кровь мчится по венам. Буквально сотрясаясь в бессильной ярости, он опустил голову и припал на одно колено, выставив свою обнаженную шею.
- Несмотря на это, ты по-прежнему ниже меня... Бэйн из ситов... проклятие ситов.
Бэйн. Что-то было в том, как Фогар произнес это, что побудило Бэйна поднять взгляд. Он сказал это так же, как имел обыкновение говорить отец.
- Это имя - мое, - прошептал Бэйн низким и грозным голосом. - Никто не смеет использовать его против меня.
Фогар то ли не услышал его, то ли проигнорировал. Он медленно шагнул вперед.
- Проклятый. Никчемный. Ничего не стоящий. Мастера тратят на тебя свое время. Время, которое лучше бы проводить с остальными студентами. Хорошее у тебя имя, потому что ты и вправду проклятие этой Академии!
- Нет! - завопил Бэйн, вытолкнув вперед здоровую руку в тот самый момент, когда Фогар подскочил, чтобы прикончить его. Энергия темной стороны вырвалась из раскрытой ладони и застигла его противника, отшвырнув к краю толпы, где тот приземлился у ног Каз’има.
Мастер наблюдал за всем с заинтересованным, но настороженным выражением. Бэйн медленно стиснул кулак и поднялся на ноги. На земле перед ним Фогар корчился в агонии, хватаясь за горло и отчаянно ловя воздух.
В отличие от макурта, Бэйну было нечего сказать своему беззащитному оппоненту. Он плотнее сжал кулак, чувствуя, как Сила струится сквозь него подобно ветру, когда он вытягивал жизнь из своего врага. Каблуки Фогара выстукивали дробь по камням храмовой крыши, пока его тело билось в конвульсиях. Он начал издавать булькающие звуки, а из орта ключом забила розовая пена.
- Достаточно, Бэйн, - сказал Каз’им холодным, ровным голосом.
Хотя он стоял возле студента, бьющегося в смертельной агонии, его глаза приковались к тому, кто был на ногах.
Финальный порыв энергии взревел в душе Бэйна и вырвался наружу. В ответ тело Фогара в последний раз дернулось, и его глаза закатились. Бэйн освободил хватку Силы над павшим противником, и тело макурта обмякло, когда угасли последние остатки его жизни.
- Вот теперь достаточно, - произнес Бэйн, повернувшись спиной к трупу и направившись к лестнице, которая вела внутрь храма. Кольцо студентов немедленно разомкнулось, открыв ему дорогу. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что Каз’им наблюдает за ним с еще большим интересом.
* * *
Бэйн ощутил присутствие кого-то, следующего за ним вниз по лестнице, задолго до того, как услышал шаги. Он не сменил темпа, но остановился на первой же лестничной площадке и повернулся к неизвестному лицом. Он почти ожидал увидеть Повелителя Каз’има, но вместо Мастера клинка обнаружил, что смотрит прямо в оранжевые глаза Зирака, еще одного ученика Академии. Или, скорее, лучшего ученика Академии.
Зирак был одним из трех забраков, обучающихся на Коррибане. Забракам обычно предписывались амбициозность и надменность (возможно, именно эти характерные черты и делали чувствительных к Силе представителей их расы такими могучими в путях темной стороны), и Зирак являлся превосходным воплощением этих характеристик. Он был самым сильным из троицы. Куда бы Зирак ни пошел, двое других обычно сопровождали его, плетясь хвостом, словно покорные слуги. Они составляли красочное трио: краснокожие Ллокай и Йевра, и бледно-желтый Зирак. Но сейчас эта парочка, видимо, отсутствовала.
Ходили слухи, что Зирак приступил к изучению темной стороны под руководством Кордиса почти двадцать лет назад, еще задолго до того, как Академию на Коррибане вернули к жизни. Бэйн не знал, были ли слухи правдивы, и не думал, что будет мудро об этом спрашивать. Иридонианский забрак был не только могущественным, но и опасным. До сих пор Бэйн старался не привлекать внимания самого продвинутого студента Академии. По-видимому, эта стратегия перестала быть эффективной.
Напор адреналина, который он ощущал, обрывая жизнь Фогара, сходил на нет. Так же как самоуверенность, и чувство непобедимости, что привели его к столь драматичному исходу. Бэйн не испугался, когда забрак приблизился к нему, но насторожился.
В тусклом факельном свете храма, бледно-желтая кожа Зирака приобрела нездоровый, восковой оттенок. Это воскресило воспоминания Бэйна о начале работы на шахтах Апатроса. Бригада из пяти человек - трех мужчин и двух женщин - попала в ловушку в пещере. Они пережили обвал туннеля, забившись в укрепленную безопасную полость, вырытую в скале, но ядовитые пары, вырвавшиеся на свободу при обвале, просочились в их убежище и убили всех до того, как спасательные команды смогли их откопать. Их распухшие трупы были точно такого же цвета, что и кожа Зирака: цвета медленной, мучительной смерти.
Бэйн тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Та жизнь принадлежала Десу, а Дес был мертв.
- Чего ты хочешь? - спросил он, стараясь сохранять голос спокойным.
- Ты знаешь, почему я здесь, - раздался холодный ответ. - Фогар.
- Он был тебе другом?
Бэйн был неподдельно смущен. За исключением своих дружков-забраков, Зирак редко общался с другими студентами. По сути, многие обвинения Фогара, направленные на Бэйна - такие, как большее внимание учителей - могли быть с легкостью обращены и на Зирака.
- Макурт был ни другом, ни врагом, - пришел надменный ответ. - Он был не достоин моего внимания, как и ты. До сих пор.
Бэйн ответил лишь твердым, немигающим взглядом. Мерцающий свет факелов, отражающийся от зрачков забрака, производил впечатление голодных языков пламени, пляшущих внутри его черепа.
- Ты интригующий противник, - прошептал Зирак, подступив на шаг ближе. - Весомый... по крайней мере, в сравнении с остальными здешними «учениками». Теперь я наблюдаю за тобой. Я жду.
Он медленно протянул руку и надавил пальцем в грудь Бэйна. Тот поборол побуждение отступить назад.
- Я не принимаю вызовов, - продолжал забрак. - Мне не нужно испытывать себя против более слабого оппонента. - Сверкнув жуткой улыбкой, он убрал свой палец и сделал шаг назад. - Впрочем, когда ты одурачишь себя тем, что готов, то неизбежно вызовешь меня на бой. Я буду ждать этого с нетерпением.
С этими словами он прошел по узкой площадке мимо Бэйна, и, словно не замечая, слегка толкнул его плечом, продолжив затем спуск вниз по лестнице.
Сообщение, донесенное этим легким ударом, не было упущено Бэйном. Он знал, что Зирак пытается запугать его... и побудить к противоборству, к которому Бэйн не был готов. Он не собирался попадаться в ловушку. Вместо этого он неподвижно стоял на площадке, отказываясь обернуться и посмотреть на Зирака. Только когда Бэйн услышал звуки остального класса спускающегося с крыши, он снова пошевелился. Развернушись на каблуках, он пошел по лестнице на нижние уровни в уединение своей комнаты.
Глава 11
Следующим утром Бэйн отсутствовал на храмовой крыше, когда остальные студенты занимались фехтованием. Повелитель Кордис хотел побеседовать с ним. С глазу на глаз.
Он шел на эту встречу по абсолютно пустым коридорам Академии. Внешне Бэйн был абсолютно спокоен и уверен. Внутренне он был очень напряжен.
Всю ночь Бэйн пролежал в безмолвии и темноте своей комнаты, снова и снова прокручивая дуэль у себя в голове. Освободившись от эмоций боя, он понял, что зашел слишком далеко. Он доказал свое превосходство над Фогаром, ударив по нему Силой; этим он уже достиг многого. Макурт никогда бы не осмелился вновь бросить ему вызов. Бэйн мог бы остановиться. Но он этого не захотел.
В тот момент он не чувствовал ни малейшей вины за собственные действия. Никакого сожаления. Но как только кровь остыла, что-то внутри заставило думать, что он поступил неправильно. Действительно ли Фогар заслужил смерти?
Но в то же время он отказывался признавать свою вину. Он не испытывал симпатии к макурту. Никаких чувств вовсе. Фогар был никем, лишь помехой прогрессу Бэйна. Помехой, которая была устранена.
В тот момент он всецело отдал себя темной стороне. Это было нечто большее, чем просто ярость или жажда крови. Это лежало глубже, внутри, в его душе. Он потерял рассудок и контроль… но тогда это казалось правильным.
Бэйн провел длинную бессонную ночь, стараясь примирить два чувства: торжество и раскаяние. Но когда этим утром он получил вызов, внутренний конфликт оттеснился более срочными делами.
Смерть Фогара не пройдет бесследно. Бой должен испытывать учеников, закалять их характер напряжением и болью. Убийство при этом не подразумевалось. Все без исключения ученики Академии, от Зирака до самого последнего студента, могли стать Мастерами. Каждый обладал крайне редким даром темной стороны - даром, который следовало использовать против джедаев, а не друг друга.
Убив Фогара, Бэйн пробил брешь в рядах потенциальных Мастеров. Он нанес серьезный удар по военной кампании. Каждый ученик в Академии ценился даже больше, чем целая дивизия солдат. Он уничтожил бесценное орудие. И, как подозревал Бэйн, за это он будет жестоко наказан.
Пока он шел на встречу, которая решала его судьбу, он старался забыть страх и вину. Ничто из того, что он сейчас сделает, не сможет вернуть Фогара обратно. Макурт погиб, но Бэйн был еще здесь. И выжившим был он. Ему надо быть сильным. Ему надо найти какой-нибудь способ, чтобы оправдать свой поступок перед Повелителем Кордисом.
Он старался подобрать аргументы. Фогар был слаб. Бэйн не просто убил его: он разоблачил его. Кордис и другие Мастера поощряли соперничество и распри среди своих подопечных. Они понимали ценность брошенного вызова и самого состязания. Те, кто подавал надежды - индивиды, стоящие выше остальных - вознаграждались. Они обучались с учителями один на один, для того, чтобы достичь своего полного потенциала. Те же, кто не поспевал, забывались. Таков был путь темной стороны.
Смерть Фогара была всего лишь естественным развитием философии темной стороны. Она была окончательным поражением - его поражением. Почему же Бэйна должны винить за чужую слабость?
Он ускорил темп, стиснув зубы в яростном разочаровании. Не удивительно, что его эмоции так противоречат друг другу. Учения Академии сами по себе были противоречивы. Темная сторона не допускала ни милосердия, ни прощения. Хотя от учеников ожидалось, что они отступят, едва взяв верх над оппонентом на дуэльном ринге. Это было неправильно.
Бэйн подошел к двери Кордиса. Он задержался, стараясь сделать выбор между неизбежностью наказания и злостью на возмутительную ситуацию, в которую его и всех остальных учеников вовлекали каждый день.
Гнев, решил он, наконец, послужит ему лучшим образом.
Он коротко постучал в дверь и, когда изнутри донеслось разрешение войти, отворил ее. Кордис преклонил колени в центре комнаты, погрузившись в глубокую медитацию. Бэйн был в этой комнате и прежде, и не мог не восхититься ее экстравагантностью. Стены украшали дорогие гобелены и ковры. Кругом, придавая тусклое сияние туманному воздуху, беспорядочно стояли золотые жаровни и курильницы, в которых жглись густые благовония. В одном из углов покоилась широкая роскошная кровать. В другом стоял искусно гравированный стол из обсидиана, с небольшим ларем на поверхности.
Крышка ларя была открыта, обнажая лежащие внутри ювелирные изделия: ожерелья и цепочки из драгоценных металлов, кольца из золота и платины, инкрустированные полудрагоценными камнями. Кордис приложил большие усилия не только для того, чтобы окружить себя материальными благами и богатым убранством, но и для того, чтобы обратить на все это чужое внимание. Бэйн подозревал, что Повелитель ситов в какой-то мере получал удовольствие (и силу) от завистливого вожделения и алчности, вселяемых в остальных его имуществом.
Впрочем, безделушки для Бэйна не представляли интереса. Его больше впечатляли манускрипты и тома, рядами стоящие на полках вдоль стены; каждая из великолепных книг была обтянута кожей с золотым тиснением. Многие тома насчитывали тысячи лет, и он знал, что они содержали секреты древних ситов.
Повелитель Кордис, наконец, поднялся на ноги и выпрямился, взглянув сверху вниз на студента серыми, впалыми глазами.
- Каз’им рассказал мне о том, что произошло вчера утром, - произнес он. - Он сказал мне, что ты несешь ответственность за смерть Фогара.
Тон его голоса не сказал Бэйну ровным счетом ничего относительно его эмоционального состояния.
- Я не могу нести за это ответственность, - спокойно ответил Бэйн. Он был зол, но не глуп. Следующие свои слова он подбирал очень осторожно; он хотел убедить Повелителя Кордиса, а не привести его в ярость. - Фогар опустил защиту. Он оставил себя уязвимым на ринге. Было бы проявлением слабости не воспользоваться этим.
Это было не совсем правдой, но достаточно близко к ней. Одним из первых уроков, которые преподал студентам Каз’им, было сооружение вокруг себя защитного экрана, который не даст врагу использовать Силу. Одаренный Силой оппонент мог вырвать твой светомеч, сбить тебя с ног, или даже потушить клинок меча, не касаясь рукой и не используя оружия. Щит Силы был самой главной и самой необходимой защитой из всех.
Она стала для всех учеников инстинктом, почти что их второй сущностью. Как только клинок опускался, поднимался защитный покров. Оборона от силового натиска противника и сокрытие собственных действий требовали столько же концентрации и энергии, сколько и увеличение физической отваги или предугадывание движений соперника. Это была та невидимая часть боя, незримая битва умов (а не банальное противостояние тел и клинков), которая почти всегда определяла исход дуэли.
- Каз’им говорил, что Фогар не опускал защиты, - парировал Кордис. - Он сказал, что ты просто прорвался через нее. Его оборона не смогла устоять перед твоей мощью.
- Мастер, вы хотите, чтобы я был сдержанным, когда мой противник слаб?
Это был довольно провокационный вопрос. На который Кордис даже не потрудился ответить.
- Одно дело, поразить оппонента на ринге. Но даже после его падения, ты продолжил атаковать его. Он был побежден задолго до того, как ты совершил убийство. То, что сделал ты, нисколько не отличается от поражения мечом павшего и бессознательного врага... подобное не допускается на тренировках.
Слова попали почти в цель, воскресив чувство вины, которое Бэйн старался похоронить как раз по пути сюда. Кордис молчал, ожидая хоть какой-то реакции. А Бэйну надо было дать ответ. Но единственное, что приходило на ум, это вопрос, который мучал его все сумеречные часы перед рассветом.
- Каз’им знал, что происходит. Он видел, что я делаю. Почему он не остановил меня?
- И в самом деле, почему? - спокойно ответил Кордис. - Повелитель Каз’им хотел увидеть, что произойдет. Он хотел увидеть, как ты поведешь себя в этой ситуации. Будешь ли ты милосердным... или сильным.
И вдруг Бэйн понял, что он был вызван в покои Мастера не для наказания.
- Я... не понимаю. Я думал, что запрещено убивать другого ученика.
Кордис кивнул.
- Нам не нужны студенты, нападающие друг на друга в коридорах; мы хотим, чтобы ваша ненависть была направлена против джедаев, а не против друг друга.
Слова вторили аргументу, к которому Бэйн пришел всего лишь несколько минут назад. Но то, что последовало дальше, он никак не ожидал.
- Несмотря на это, смерть Фогара может стать незначительной утратой, если поможет тебе раскрыть твои полные возможности. Для тех, кто силен в темной стороне, можно сделать исключение.
- Как Зирак? - спросил Бэйн. Слова вылетели непроизвольно, и он даже не успел осознать, что сказал.
К счастью, вопрос скорее позабавил Кордиса, нежели оскорбил его.
- Зирак понимает мощь темной стороны, - сказал он с улыбкой. - Тьму питают страсти.
- Покой - это ложь, есть только страсть, - заученно проговорил Бэйн. - Через страсть я познаю силу.
- Совершенно верно. - Кордис, казалось, был доволен, хотя сложно было сказать, собой ли, или своим студентом. - Через силу я познаю мощь; Через мощь я познаю победу?
- Через победу мои оковы рвутся, - почтительно продекламировал Бэйн.
- Уясни это - по настоящему уясни это - и возможности твои будут безграничны!
Кордис освобождающе взмахнул рукой, затем снова уселся на коврик для медитации, едва Бэйн повернулся, чтобы уйти. У самой двери молодой человек помедлил и обернулся.
- Кто такой сит’ари? - выпалил он.
Кордис склонил голову набок.
- Где ты слышал это слово? - его голос стал серьезным.
- Я... я слышал, как его употребляли некоторые студенты. О Зираке. Они говорили, что он может быть сит’ари.
- Некоторые из старых текстов рассказывают о сит’ари, - медленно ответил Кордис, указывая окольцованным когтем на книги, расставленные по комнате. - Говорят, что ситов однажды возглавит совершенное создание, тот, кто воплотит темную сторону и все, за что мы боремся.
- Зирак и есть это совершенное создание?
Кордис пожал плечами.
- Зирак - сильнейший студент Академии. На данный момент. Быть может, со временем он превзойдет Повелителя Каз’има и меня, равно как и всех остальных Повелителей. А может, нет. - Он сделал паузу. - Многие из Мастеров не верят в легенду о сит’ари, - через мгновение продолжил он. - Повелитель Каан тоже отрицает ее. Она идет вразрез с философией, лежащей в основе Братства Тьмы.
- А вы, Мастер? Вы верите в легенду?
Бэйн ждал, пока Кордис обдумывал ответ. Казалось, это длилось вечность.
- Такие вопросы слишком опасны, чтобы задавать их, - наконец, вымолвил Темный Повелитель. - Но если сит’ари больше, чем легенда, он не родится, уже имея в голове все наши учения. Он должен пройти через тигль испытаний и битв, чтобы достигнуть такого совершенства. Кое-кто мог бы сказать, что подобное обучение - цель этой Академии. Но я не согласился бы, заявив, что мы тренируем наших учеников для того, чтобы те примкнули к рядам Повелителей ситов. Тренируем с той целью, чтобы они могли встать бок о бок с Кааном и остальным Братством.
Поняв, что этот ответ был не хуже того, что он намеревался получить, Бэйн поклонился и покинул покои. Его освободили от преступления, одарили прощением благодаря его силе и потенциалу. Ему следовало бы ликовать, торжествовать. Но, по какой-то причине, все, о чем он мог думать, направляясь на крышу к другим студентам, было неприятное бульканье предсмертных вздохов Фогара.
* * *
Этой ночью, в уединении комнаты, Бэйн изо всех сил старался отыскать смысл произошедшего. Он искал глубинную мудрость за словами Мастера. Кордис сказал, что его эмоции - его гнев - позволили призвать силу, чтобы одолеть Фогара. Он сказал, что темную сторону питает страсть. Бэйн испытывал подобное слишком часто, потому знал, что это правда.
Но он не мог отделаться от ощущения, что здесь было и нечто большее. Он не считал себя бессердечным. Он не верил, что был беспощадным или жестоким. Но как еще объяснить то, что он сделал с беспомощным макуртом? Это было убийство, или казнь... и Бэйн никак не мог найти правильный ответ.
У него на руках было много крови: он убил сотни, может даже тысячи республиканских солдат. Но то была война. И убитый на Апатросе энсин был лишь актом самозащиты. Все это были случаи из разряда «убей или будь убитым», и он не испытывал никакого сожаления о содеянном. Но то, что произошло вчера, было иным.
Как он ни старался, он не мог найти оправдание случившемуся на ринге. Фогар насмехался над ним, вскармливая его гнев и смертоносную ярость. И все же, он не мог извинить себя даже тем, что был захвачен накалом страстей. Возможно, он не был с собой честен. Притягивая темную сторону, он чувствовал бушующие в себе эмоции, но само деяние было холодным и обдуманным. Даже расчетливым.
Лежа в кровати, Бэйн задавался вопросом, были ли взаимоотношения между страстью и темной стороной более сложными, чем пояснил Кордис? Он закрыл глаза, снова вернувшись мыслями к произошедшему. Дыша медленно и глубоко, он постарался оставаться спокойным и бесстрастным, чтобы проанализировать свои ошибки.
Он был унижен и оскорблен, и отплатил гневом. Гнев позволил ему призвать темную сторону, чтобы ударить ею по врагу. Он помнил чувство восторга, триумфа, когда Фогара отшвырнуло прочь по воздуху. Но было и что-то еще. Даже после победы его ненависть продолжала расти, вздымаясь словно пламя, потушить которое можно было только кровью.
Темную сторону питала страсть, но что если страсть точно так же питала и темную сторону? Эмоции приносили силу, но эта сила множила интенсивность эмоций... которые вкупе давали увеличение силы. При подходящих обстоятельствах это могло создать цикл, который завершится только тогда, когда человек достигнет пределов возможностей управления Силой - или когда цель его гнева и ненависти будет уничтожена.
Несмотря на тепло в комнате, по спине Бэйна пробежал холодок. Как вообще возможно было вмещать или контролировать силу, питавшую саму себя? Чем больше он, как ученик, будет учиться привлекать Силу, тем больше его будут контролировать эмоции. Чем сильнее человек станет, тем менее рационален он будет. Это неизбежно.
Нет, - подумал Бэйн. Он что-то упустил. Должен был упустить. Если это было правдой, Мастера обучали бы студентов техникам ухода от таких ситуаций. Обучали бы дистанцировать себя от собственных эмоций, даже если те использовались для призыва темной стороны. Но в его обучении не было ничего похожего, так что анализ Бэйна, скорее всего, неверен. Должен быть неверен!
Отчасти успокоившись, Бэйн позволил комфорту сна поглотить свои мысли.
* * *
- Меня от тебя тошнит! - сплюнул отец. - Погляди, как много ты жрешь! Да ты еще хуже, чем паршивая зуккская свинья!
Дес старался игнорировать его. Он сгорбился на стуле за обеденным столом и сосредоточился на еде, запихивая в рот то, что можно было подцепить вилкой.
- Ты слышал меня, пацан? - фыркнул отец. - Думаешь, эта еда перед тобой бесплатная? Я ее оплачиваю, знаешь ли! Я надрывался каждый день недели, но я сейчас должен даже больше, чем в начале этого поганого месяца!
Харст был пьян, как обычно. Его глаза остекленели, и от него по-прежнему несло рудниками; он не потрудился даже принять душ, перед тем как приложиться к бутылке, которую прятал под одеялом на своей койке.
- Ты что хочешь, чтобы я начал вкалывать по две смены, чтобы прокормить тебя, пацан? - выкрикнул он.
Не поднимая глаз от тарелки, Дес пробурчал:
- Я отрабатываю столько же смен, сколько и ты.
- Чего? - сказал Харст, его голос упал до угрожающего шепота. - Что ты сейчас сказал?
Вместо того чтобы прикусить язык, Дес поднял голову от тарелки и вперил взгляд прямо в красные, затуманенные отцовские глаза.
- Я сказал, что отрабатываю столько же смен, сколько и ты. А мне только восемнадцать.
Харст встал, откинув свой стул.
- Восемнадцать, а все еще слишком туп, чтобы понять, когда надо держать язык за зубами. - Он разочарованно покачал головой. - Кровожадное проклятие моего существования - вот ты кто.
Швырнув вилку в тарелку, Дес встал в полный рост, опрокинув собственный стул. Теперь он был выше, чем отец, и на теле уже начинали проступать мускулы, наработанные в туннелях.
- Собираешься избить меня? - бросил он отцу. - Намерен преподать мне урок?
Челюсть Харста отвисла.
- Да что у тебя с башкой творится, сосунок?
- Меня воротит от всего этого, - огрызнулся Дес. - Ты валишь свои проблемы на меня, но это ты пропиваешь все наши кредиты. Может если бы ты, наконец, протрезвел, мы смогли бы убраться с этого вонючего мирка!