— Хочу.

— Пир горой после того, как я вырвусь отсюда.

— Согласен.

Голосу Силанпы не доставало бодрости, и Гусман обратил на это внимание.

— Однако не вижу прежнего воодушевления. Похоже, расследование уже не заставляет вашу кровь кипеть от избытка адреналина.

— Слишком много непредвиденных обстоятельств, не знаю, за что хвататься. — Силанпа откашлялся. — Бегаю по кругу, а самого главного не замечаю.

— Давать советы бесполезно, если отсутствует стремление раскрыть истину, а это и есть самое главное, — сказал Гусман. — Мне кажется, сравнивая с вашим прошлым посещением, в вас уже нет страстного желания выяснить, кто посадил на кол того несчастного. Вы похожи на птицу, которая целый день летела к одному дереву, но, едва коснувшись его, повернула обратно.

Силанпа промолчал. Гусман посмотрел на него с любопытством и лукавством.

— То, что вас действительно волнует, не имеет отношения к данному преступлению и связано скорее с вашей личной жизнью. Как дела на любовном фронте?

— Лучше, — ответил Силанпа. — Вроде появилась надежда. Монику одолевают сомнения, но она знает, что все еще любит меня.

Чувствуя себя довольно глупо, он стал рассказывать об их встрече, о проведенной вместе ночи, о том, как Моника жалела его и заботилась.

— Остерегайтесь идти на поводу у собственных иллюзий, — вынес приговор Гусман. — Двое расстаются после того, как они уже расстались… не помню, кто это сказал.

— По меньшей мере у меня сейчас спокойней на душе. Когда думаешь целый день об одной женщине, нельзя, чтобы она еще и ночью снилась. А со мной так и было.

— А вдруг она опять вас бросит?

— Тогда я соглашусь прооперировать геморрой, уволюсь из газеты и перееду жить в Эквадор.

— Звучит хорошо, но не забывайте о друге, — сказал Гусман. — Мои родственники все еще не могут оправиться от позора. Вы единственный, кто меня навещает.

— Не беспокойтесь, я вас не брошу.

— А с Моникой будьте готовы к любым неожиданностям. Не нравится мне ваше примирение, боюсь, как бы вам потом не стало еще хуже.

— Подброшенная монетка еще не упала. А что у вас нового? Как продвигается знакомство с действительностью по старым газетам?

— Я перестал их читать, — безнадежно махнул рукой Гусман. — Надоело открывать для себя то, что никому уже не интересно. Впрочем, нет, я продолжаю просматривать странички комиксов. Особенно мне нравится серия «Как воспитать папу».

Они распрощались, и Силанпа зашагал к шоссе. Он был уверен, что Гусман ошибается в своей теории появления трупа на Сисге, и чувствовал за него еще большую обиду, чем если бы сам допустил оплошность.

Сев в автобус до Боготы, он закрыл глаза и постарался ни о чем не думать. Стал слушать звучащую по радио музыку, но не помогло. Из сознания не выветривалась ночь, проведенная с Моникой, молниями сверкали воспоминания о запахах и звуках. Внезапно, уже в полусне, ему пришла мысль, что необходимо восстановить силы, а для этого искать утешения в каком-нибудь укромном месте. Он сошел с автобуса в центре города, пешком направился по Седьмой в сторону Международного центра и в первый раз в жизни ступил в церковь Сан-Диего. Времени было шесть вечера, и внезапно зазвонившие колокола спугнули стаи голубей, которые, хлопая крыльями, взмыли в тусклое, затянутое городским смогом небо. Многочисленные нищие и продавцы лотерейных билетов ругались друг с другом из-за места на паперти. Едва Силанпа вошел за ограду, какие-то женщины окружили его, тыча в грудь картонной коробкой.

— Молодой человек, мы почитательницы падре Альмансы, — затараторила тетка, увешанная картинками религиозного содержания. — Собираем пожертвования на сооружение его алькова. Внесите и вы свой посильный вклад.

Силанпа достал купюру и бросил в коробку. Другая женщина обратилась к нему, показывая разграфленный лист бумаги.

— Пожалуйста, поставьте вашу фамилию и подпись! Это уже третье ходатайство о его канонизации. Слышали, на прошлой неделе на образе снова выступили слезы? Уж в этот раз им не удастся оставить нашу просьбу без внимания!

Силанпа вошел в церковь, осмотрел альков с образом Пресвятой Девы, нашел свободное место на скамье и сел. Он не слышал проповеди, но утешился мыслью, что по крайней мере в этом месте его душа уже ему не принадлежала.



Сусан поджидала его в отеле «Нуэва-Йорк» и курила сигарету за сигаретой, проворачивая в голове осенившую ее идею. Она то и дело выглядывала в окно, приникала ухом к двери, прислушиваясь к шагам на лестнице и наконец решилась — взяла телефонную трубку и набрала номер.

— Элиодоро Тифлиса, пожалуйста!

— Моя королева! Ну, вы не правы! Смотрите, что вы натворили, сбежав от меня!

— Ты не оставил мне выбора, Элиодоро.

— Где вы сейчас?

— В безопасном месте. Твои головорезы не заслуживают похвал, которые ты расточаешь в их адрес. Рунчо хотел меня изнасиловать, мне пришлось спасаться бегством.

— Бедняга Рунчо, его можно понять. Представьте себе, его бросила любовница, и он теперь места себе не находит, глупость за глупостью творит — ну просто ребенок да и только!

— И тебя не заботит, что он пытался изнасиловать меня?

— Не беспокойтесь, мами, я его уже наказал.

— Звоню, чтобы поговорить о деле… Я знаю, у кого находятся твои злополучные документы.

— Я и сам знаю, моя королева. Сообщите мне что-нибудь новенькое.

— Я хочу, чтобы мы опять стали партнерами.

— Рейна, но ведь я тоже этого хочу! Хорошо, расскажите, что вам стало известно.

— Журналист Силанпа. Документы у него. Правда, он утверждает, что отнес их в полицию.

— Вот как? А где я смогу достать этого журналиста?

— У меня с ним сегодня назначена встреча. Разузнаю о его планах — позвоню тебе, о’кей?

— Отлично, мамита! Желаете, чтобы я приготовил для вас чек на кругленькую сумму?

— Поговорим об этом позже.

Из коридора послышались шаги.

— Все, кладу трубку, чао!

В дверь стукнули два раза, и она пошла открывать.

— Добрый день, — сказал Силанпа.

— Виктор, слава богу, что ты приехал! — Сусан взяла его за руку и втащила в номер. — Я тут вся извелась от страха, черт побери! Мне все мерещатся головорезы Тифлиса, дергаюсь из-за малейшего шума в коридоре.

— Здесь вам ничто не грозит, Сусан, не бойтесь.

— Сколько времени мне придется торчать в этом отеле?

— Пока не знаю, но вам лучше оставаться здесь, пока все окончательно не решится. Вечером пойду в полицию говорить с начальником.

— Этим можно только все ухудшить.

— Дело обернулось так, что разбираться с ним теперь только в их компетенции, я всего лишь журналист.

— Но ведь по сути эта земля принадлежит Тифлису. Так зачем отбирать ее у него? Ведь в этом вся проблема.

— Не забывайте, что есть еще два трупа.

— Трупы есть повсюду, Виктор, куда ни погляди!

— Тут вопрос, с какой стороны смотреть.

— Лично я на стороне живых и меня отнюдь не радует перспектива заиметь врага вроде Тифлиса.

— Вы и я сражаемся с врагами по-разному, — сказал Силанпа, закуривая.

— Знаю, только в отличие от вашего мое сражение можно выиграть.

— Выигрыш не всегда правильный результат.

— Правильный, если речь идет о выживании.

— Не волнуйтесь, мы все останемся живы.

— Надолго ли?

— Этого никто не знает.

Сусан подошла к нему вплотную.

— Предлагаю вам сделку, Виктор. У вас есть документы, а у меня информация, которая может оказаться вам полезной. Землевладение вас не интересует, вам надо знать, кто убил Перейру Антунеса, посадил его на кол на берегу озера и зачем. Я правильно понимаю?

— Я слушаю. Что за сделка?

— Отдайте мне бумаги, а я помогу вам раскрыть дело. Верну документы Тифлису, он проникнется доверием ко мне, и я смогу выведать у него, как было совершено убийство. Вы опубликуете сенсационное разоблачение в газете, прославитесь, а я обрету свободу. По рукам?

— Мне не нужна слава.

— Не морочьте мне голову, Виктор! Все хотят извлечь из этой заварухи то, что им нужно.

Силанпа закурил очередную сигарету.

— Мне нужна информация, которую вы пока отказываетесь мне предоставить. Расскажите о Перейре Антунесе.

— Я предложила вам сделку!

— Я ее не принимаю.

— Но тем не менее хотите, чтобы я вам все рассказала?

— Да, потому что тогда мне не придется звонить в полицию, а их методы допроса не похожи на журналистское интервью.

Сусан закурила свой «пэлл-мэлл» и с усталым видом опустилась в кресло.

— Перейра Антунес был хорошим человеком с благородным сердцем, но, к несчастью, обладал притягательной силой для всякой швали. Денежный мешок, владелец многочисленных предприятий, но в глубине души один из нас — людей, которые не терзают природу орудиями производства ради собственной выгоды. Многие пользовались его великодушием в своих интересах.

— Тифлис похитил его, чтобы убить и присвоить землю на Сисге?

— Я уже говорила вам, что Тифлис похитил его не для того, чтобы убить. Иначе он не стал бы накачивать его наркотиками. Перейру Антунеса убили те, кто похитил его у Тифлиса.

— Кто они?

— Вероятно, Эскилаче или Варгас Викунья… С этим делом связаны одни и те же имена. Больше мне пока вам нечего сказать.

Силанпа взял со стула свой пиджак и направился к двери. Перед тем, как выйти, он вынул из нагрудного кармана конверт и показал Сусан.

— Вот документы, которые все разыскивают. Вспомните еще что-нибудь, и тогда вечером, возможно, мы заключим сделку.

Он закрыл за собой дверь и вышел из гостиницы.

Отпустив такси на площади Лоурдес, Силанпа зашел в кафе «Сан-Фермин», заказал беляш с мясом и воспользовался телефоном.

— Добрый день, я хотел бы поговорить с вашим посетителем по фамилии Эступиньян — сеньор среднего роста, полноватый…

— Секундочку, я спрошу…

— Хефе, какая точность!

— Рассказывайте, что удалось выяснить.

— Вы сидите или стоите?

— Стою, но тут есть, за что ухватиться.

— Тогда хватайтесь!

— Что случилось?

— Марко Тулио Эскилаче убит ночью в своем кабинете, ему всадили пулю в лоб.

Нэнси Тайер

Девочки лета

— Не может быть!

Nancy Thayer

— Я же говорил вам, дело приняло опасный поворот!

GIRLS OF SUMMER

— А кто убил, известно?

Copyright © 2020 by Nancy Thayer



— Нет. Когда я приехал, совсем рано, у входа стояла полицейская машина. Труп уже увезли, но детективы еще осматривали место преступления, искали улики.

Художественное оформление Валерии Колышевой

— Так, через десять минут встречаемся в комиссариате.



— Си, сеньор!

В коллаже на обложке использованы фотографии:

Силанпа сел в автобус на авениде Каракас. Какой-то калека стал тыкать ему в лицо своей культей, требуя монету, и он в ужасе отдал купюру в пятьсот песо. «Как мне тебя не хватает! — вспомнил Силанпа о муньеке. — Сколько мудрых слов, так необходимых мне именно сегодня, мог бы я услышать от тебя!»

© Vera Petrunina, Navistock, Sergey Novikov, New Africa / Shutterstock.com.

В дверях комиссариата, под изображением меча правосудия на фоне национального флага, его поджидал встревоженный Эступиньян.

В оформлении суперобложки и авантитула использована фотография

© Jacek Fulawka / Shutterstock.com.

— Советника оставили с холодными ногами, — произнес он. — Как призрачна жизнь, вам не кажется?

Пиктограммы на форзаце:

— Пошли послушаем, что нам расскажут здесь!

© Palsur, Butenkov Aleksei, nilamsari / Shutterstock.com.

Капитан Мойа продолжал сидеть на диете «джуси фрут». При виде посетителей он поднялся из-за стола с радушной улыбкой. Силанпа с удивлением посмотрел на образ новорожденного Христа с двумя зажженными свечками на краю письменного стола.

Используется по лицензии от Shutterstock.com.



— Это не просто образ младенца Иисуса, Силанпита, это Иисус-младенец Пражский! А вот это падре Альманса, слышали о нем? Он опять заплакал со своего портрета, только об этом и разговоров по всему городу. — Мойя отошел к окну и спросил, не поворачиваясь: — Ну? Что скажет мой любимый представитель пишущей братии?

© 2020 by Nancy Thayer

© Vera Petrunina, Navistock, Sergey Novikov, New Africa / Shutterstock.com

— Что я удивлен, капитан!

© Jacek Fulawka / Shutterstock.com

— Диета дает очевидные результаты, не так ли? Если похудание и дальше пойдет такими темпами, я скоро смогу выступать акробатом в русском цирке.

© Palsur, Butenkov Aleksei, nilamsari / Shutterstock.com

© Чистякова Э., перевод на русский язык, 2022

— Вообще-то, если честно, я больше имел в виду убийство советника…

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2022

— Ах да, конечно…

* * *

— Но теперь я и сам вижу и восхищаюсь вашей стройной фигурой.



— Мне все это говорят! — Мойя сунул в рот «бон-бон-бум». — Как некстати случилась неприятность с этим типом Эскилаче!

— Вы не поверите, капитан, но думаю, это убийство имеет отношение к трупу на Сисге.

Посвящается Кэсси, Нико и Анджело с 44 DS [1]


— К трупу на Сисге?

Благодарности

— Да.

Вы знали, что Джейсон Момоа на двенадцать лет младше своей жены Лизы Боне? Представьте себе! Эммануэль Макрон, президент Франции, на двадцать пять лет младше своей жены Брижит. Джон Леннон был на семь лет младше Йоко Оно.

— Следствие по этому делу пока застопорилось, мой дорогой журналист! Вы записываете нас на пленку?

Меня всегда восхищали подобные пары. Мы привыкли к тому, что муж должен быть старше, а жена младше, но в последнее время возраст имеет меньшее значение. Одна из моих близких подруг на семь лет старше своего мужа, другая – на шестнадцать.

Это восхищение и стало отправной точкой для «Девочек лета», и, как говорит Лиза (Лиза Холи, не Лиза Боне), хорошо знать, где ты хочешь оказаться, но иногда следует пойти в совершенно другом направлении, чтобы туда попасть.

Силанпа отрицательно покачал головой.

Я безмерно благодарна моему редактору Шоне Саммерс за то, что она помогла мне оказаться именно там, где я хотела, в написании этой книги. Спасибо, Шона, за твою чуткую и проницательную редактуру.

— Хорошо! Так вот, как я и сказал, застопорилось, поскольку ничего не удалось установить, даже чертову личность этого несчастного.

Спасибо суперзвездам Джине Сентрелло, Каре Уэлш и Ким Хови из Penguin Random House. Лекси Бэтсайдс, Эллисон Шустер, Карен Финк, Дженнифер Родригес и Маделин Хопкинс заслуживают букетов роз за всю прекрасную работу, которую они сделали. Я так благодарна своему агенту Мэг Рули и ее помощнице Кристине Хогребе из литературного агентства Джейн Ротрозен, и они знают почему!

— Не может быть.

Спасибо Саре Маллион, моему блестящему виртуальному помощнику, и Крису Мэйсону из Novation Media, которые делают мой веб-сайт, информационные рассылки и публикации в СМИ красочными и веселыми. Сьюзан МакГиннис, я так благодарна тебе за помощь с компьютером и всем остальным. Курлетт Англин и Тоника Хосанг, я бы не смогла обойтись без вас!

— Представьте себе!

Я живу на Нантакете тридцать пять лет, и жизнь на острове в сорока восьми километрах от суши в Атлантическом океане быстро меняется. Филантроп и жительница Нантакета Венди Шмидт является президентом проекта 11th Hour, сторонницей разумного использования наших природных ресурсов и руководительницей исследования океана. Венди, спасибо вам.

— А что известно насчет советника?

В прошлом году Сильвия А. Эрл, океанограф и постоянная исследовательница National Geographic, приехала на наш остров благодаря потрясающему ежегодному книжному фестивалю в Нантакете, чтобы рассказать о своей книге The World is Blue. Вы можете посмотреть ее великолепное видео Mission Blue на Нетфликсе.

— Пока ничего конкретного, кроме того, что он человек порядочный, ранее не судимый. Почтенный, можно сказать, гражданин.

Ocearch – организация, которая собирает информацию о жителях океана, особенно о больших белых акулах, часто летом швартует свое исследовательское судно в Нантакете. Благодаря им у меня на телефоне есть приложение для отслеживания акул. Пока не пригодилось!

— Есть подозреваемые?

Скотт Леонард из Marine Mammal Alliance Nantucket – настоящий герой, и если вы мне не верите, попробуйте сорвать паутину из пластика с перепуганного и разъяренного тюленя. Доктор Дулиттл упал бы в обморок. Вы можете увидеть некоторых спасенных Леонардом животных на их странице в соцсетях.

— Нет, но мы допросили его шофера.

Независимые книжные магазины – это сердце, объединяющее читателей и писателей. Нам так повезло, что у нас есть Mitchell’s Book Corner на Нантакете, и я благодарна Венди Хадсон, Кристине Макиавелли, Дику Бернсу и невероятно талантливому Тиму Эренбергу за то, что они там побывали. Спасибо Элизабэт Мерритт и всему замечательному персоналу Titcomb’s Bookshop на мысе.

— И что он сказал?

И библиотеки! Нам невероятно повезло, что по всей стране есть бесплатные публичные библиотеки, и я выражаю всем библиотекарям огромную благодарность.

Каждый день я узнаю что-то важное от своих друзей в интернете. Способность моего сердца любить кажется бесконечной, потому что я бесконечно люблю этих друзей.

— Да так, ничего особенного. Сказал, что его хефе был очень занятым человеком.

Мужество любить – вот что вдохновило меня на написание «Девочек лета». Я думаю, что жизнь – это урок, заключающийся в том, чтобы набраться этой смелости, и я благодарна друзьям и семье, которые мне в этом помогли. Обнимаю и целую Эллиаса, Фабулуса, Эммета, Энни, Сэма, Томми, Джоша и Дэвида. Шоколад Godiva для Деборы, Триш, Дины, Софии, Марты, Антонии и многогранной Сары Манелы. Моя смелая и стильная подруга Джилл Хантер Баррилл – великий мастер любви. Или великая мастерица? Как бы то ни было, она выдающаяся.

И мой муж, Чарли Уолтерс, тоже потрясающий. Мы женаты уже тридцать пять лет, и он на семь лет меня моложе. Возможно, он тоже отчасти послужил вдохновением для этой книги.

Приятного чтения!

— Вы не могли бы дать мне его координаты, может, я из него вытрясу что-то полезное?

— Его зовут Владимир Осасуна Ривас, вот домашний адрес, переписывайте.

Силанпа поблагодарил, и уже у двери его остановил голос капитана.

Глава 1

— Задержитесь на секунду, если нетрудно. Скажите, вам удалось выяснить что-нибудь о «Тайной вечере»?

Помните, мама Лизы частенько говорила: «Хорошо знать, где ты хочешь оказаться, но иногда следует пойти в совершенно другом направлении, чтобы туда попасть». Лиза знала, что мама права, потому что ее мама, как и ее папа, была учителем средней школы с большим багажом знаний и опыта. Она также знала, что, когда они поженились, ее мама хотела пятерых детей, а отец – быть писателем. Но вместо этого они преподавали в средней школе Нантакета и завели всего одного ребенка, счастливицу Лизу, хотя и утверждали на протяжении всей жизни, что невероятно счастливы. Так что, может, они и не оказались там, куда собирались, но попали именно туда, куда должны были.

— Честно признаться, нет, — ответил Силанпа. — В последнее время я нечасто бываю в редакции.

Лиза много думала о словах матери. Ее учителя всегда твердили, что она могла бы кем-то стать. Она могла бы быть астронавтом, врачом или губернатором штата Массачусетс!

Мойя принял заговорщический вид, и Силанпа понял, что ему предстоит выслушать очередное откровение.

Лиза вежливо благодарила их, но втайне недоумевала, почему она должна заниматься чем-то другим, кроме того, что она любила больше всего – летом приходить на пляж Серфсайд, чтобы поплавать, кататься на велосипеде по острову осенью и весной, а зимой создавать целые гардеробы для своих многочисленных кукол.

— Кажется, решение принято. Теперь, когда я начал худеть, в теле моем образовалась воздушная легкость, и внутренний голос подсказывает, что меня ожидают перемены.

На самом деле она знала, почему должна заниматься чем-то еще – чтобы угодить своим родителям. И даже если это не было ее виной – как это вообще могло быть ее виной? – что у них больше не было детей, и отец так и не написал ни одного романа, она все равно чувствовала огромный долг перед своими родителями, людьми, которые дали ей жизнь, и эта жизнь подарила ей столько счастливых моментов. Они никогда не давили на нее, но она знала, что они многого от нее ждут и надеются. Родители водили ее на уроки скрипки и фортепиано. Уроки фигурного катания и плавания. Лиза освоила все, но не преуспела ни в чем. Она никогда не приносила домой золотую медаль, которую родители могли бы повесить над камином.

— Значит, слухи подтверждаются. Вы уходите в отставку.

Тем не менее Лиза получала в основном пятерки по школьным предметам и в качестве волонтера участвовала в различных событиях острова. Она помогала маме убирать дом. Она помогала папе косить газон, собирать листья и снег. У нее было много хороших друзей и две лучшие подруги, и ей никогда не было скучно. Как и мама, она везде носила с собой книгу на случай, если застрянет в очереди к стоматологу или ей придется плыть на пароме на материк.

— Ну, не так скоро, я имею в виду внутренние перемены. Мне, конечно же, импонируют моральный и религиозный аспекты ассоциации. Вам, человеку молодому, не понять, но в моем возрасте дела земные теряют свое былое значение.

В школе у нее были друзья-мальчики, но настоящего парня у нее никогда не было, что втайне ее беспокоило. Неужели она такая неудачница? Она правда очень упорно работала ради оценок и проводила много времени за чтением и шитьем. После выпуска она узнала, что парни никогда не звали ее на свидания, потому что ее родители, те самые блистательные школьные учителя, до жути их пугали.

— В любом случае отдых вы заслужили, — сказал на прощание Силанпа.

Когда пришло время поступать в колледж, Лиза хотела подать документы в Технологический институт моды, но ее родители отказались отправлять ее туда. Поэтому Лиза отправилась в колледж Миддлбери в Вермонте, чтобы получить образование в сфере управления бизнесом и научиться кататься на лыжах, потому что кто знает? Может, она станет звездой в лыжном спорте.

Эступиньян ждал его в вестибюле, коротая время за рассказами анекдотов какому-то полицейскому. Тот согнулся от смеха, а Эступиньян удовлетворенно хватался обеими руками за свой круглый живот. Увидев Силанпу, он пожал полицейскому руку, и оба вышли на улицу.

Летом Лиза вернулась на остров работать, потому что ей нужны были деньги, а еще потому, что она любила работать в розничной торговле, особенно в магазинах одежды. Она помогала развешивать, складывать, гладить и выносить гламурные платья для женщин из высшего общества, приезжающих сюда летом. Она никогда не хотела быть одной из них. Она хотела быть хозяйкой магазина.

— Сейчас я и вам расскажу, хефе! — Силанпа показал ему бумажку с адресом шофера Эскилаче. Дом находился в Усакене, у подножия горы.

В колледже Лиза наконец завела отношения, хотя и несерьезные. В течение первого года ее обучения всех парней интересовали только тусовки. Они напивались, устраивали глупые розыгрыши и ржали, как ослы. В последующие годы стало немного лучше. Парни, с которыми она ходила на свидания, были мускулистыми, часто невероятно привлекательными и всегда милыми. Но чего-то все равно не хватало.



В конце октября выпускного года Лиза пошла на встречу с подругами. Северный вермонтский воздух был свежим, горы сверкали алыми и золотыми переливами, и ей казалось, будто она сидела на самом краю новой и захватывающей жизни. Вечеринка проходила в старом викторианском доме. Двери и окна были открыты, в каждой комнате был бар, и, выпив пару кружек пива с друзьями, Лиза осознала, что не ела ничего с завтрака; у нее немного закружилась голова.

— Кто там? — раздался из-за двери женский голос.

Она вышла в длинный коридор, протиснулась между группами людей и оказалась в огромной старинной кухне с таким количеством петухов, изображенных на плитке, тарелках, полотенцах и разной утвари, что Лиза задумалась, не выпила ли она больше чем думала.

— Нам надо поговорить с сеньором Осасуной!

– Привет, – сказал незнакомый мужчина.

— Как вас представить?

– О, – ответила Лиза и подумала: «Вау».

— Полиция.

Перед ней стоял британский аристократ, точная копия молодого Хью Гранта с его растрепанными волосами – только у этого мужчины они были темные. На нем была рубашка с воротничком и голубой блейзер, на которые она искоса взглянула.

— Его уже допрашивали.

– Мне пришлось сходить на ужин с родителями, – сказал мужчина, прочитав ее мысли.

– А-а, ужин… – простонала Лиза.

— Мы знаем, сеньора, но возникла еще пара вопросов, ничего серьезного, мы просто не хотели вызывать его второй раз в комиссариат. Откройте, пожалуйста.

– Ты голодна? Иди за мной.

— Сначала покажите ваши документы.

Он приобнял ее за плечи и мягко направил к столу, заставленному сыром, крекерами, огромными ломтиками ветчины и другими аппетитными закусками.

Силанпа подержал перед глазком одно из своих удостоверений.

Но теперь, когда Лиза была рядом с едой, есть не хотелось. Она стала еще более застенчивой, какой никогда не была в жизни, и это было для нее в новинку. Один только вид этого мужчины приводил ее в растерянность.

— Ладно, проходите.

– Кто ты? – спросила она.

Женщина открыла дверь; у нее за спиной маячило испуганное лицо шофера.

Он ухмыльнулся:

— Простите, что опять беспокоим вас, сеньор Осасуна, но потребовалось прояснить еще кое-что.

– Эрих Холи. Старшекурсник, специализируюсь в экономике. И лыжах.

Осасуна усадил их на кухне и махнул рукой жене, чтоб ушла.

– Я Лиза, старшекурсница, специализируюсь в управлении бизнесом. – Она улыбнулась, наклонив голову так, что ее блестящие каштановые волосы упали ей на плечо и на грудь. «Ого, вау», – подумала она. Это случилось. Она флиртовала! – И я учусь кататься на лыжах, но у меня не очень выходит. Я гораздо лучше плаваю. Я живу на Нантакете.

— Не припомните, с кем встречался советник в течение последней недели перед смертью?

Гораздо позже Лиза поймет, что те простые четыре последних слова послужат причиной огромного недопонимания. Эрих предположил, что, раз Лиза живет на Нантакете, значит, она богата. И именно богатство было тем, что интересовало Эриха больше всего.

— Так ведь… со многими, сеньор детектив. Должность у него такая была — всем нужен.

– Здорово, – сказал Эрих.

— Назовите фамилии, места встреч, — велел Эступиньян.

– Очень здорово, – ответила Лиза. Она чувствовала себя очарованной, неспособной думать в словах, переполненной физическими ощущениями. Ох, этот мужчина!

— Так ведь… к примеру, сеньор Эмилио Барраган, который доктору Эскилаче еще и родственником приходится.

Если Эрих и очаровал Лизу, то и Лиза очаровала его в ответ. Она знала, что у нее достаточно милое лицо и хорошая фигура, не говоря уже о тех блестящих темных волосах, ниспадающих ей на плечи, но все это не могло объяснить, почему в тот момент, в той переполненной людьми комнате огромного запутанного викторианского дома, расположенного на северной окраине страны, учтивый космополит Эрих Холи выбрал ее. Может быть, дело было в ее открытости и наивности, а она действительно была наивной. Может быть, это была чистая химия. Или, может быть, это оказалась, как она подумала позже, судьба, тайный план жизни, чтобы Джульетта и Тео оказались на земле.

— Кто еще?

Эрих наклонился к ней так близко, что его губы коснулись ее уха.

Владимир нерешительно почесал подбородок.

– Я еле тебя слышу сквозь весь этот шум. Позволь пригласить тебя на ужин.

— Напоминаю, что в нашей стране сокрытие сведений от органов правосудия считается уголовным преступлением, — заявил Силанпа. — Мы с моим напарником никуда не спешим и специально приехали сюда, чтобы вам было проще дать показания. Так что выкладывайте все, что знаете.

– Спасибо, но нет. Ты уже поужинал со своими родителями, – напомнила ему Лиза и увидела быструю вспышку в его глазах, которая, как она позже узнала, была признаком того, что она его чем-то заинтересовала. Тем, что не ухватилась за первую же возможность быть с ним. Тем, что ее, возможно, будет сложно завоевать.

— Так ведь… встречался со многими докторами из муниципального совета Боготы… с членами клуба…

– Но я не ел десерт, – сказал Эрих, хитро улыбаясь.

— А не встречался, случайно, с сеньором Элиодоро Тифлисом?

Она пошла с ним на ужин.

Владимир побледнел. На него вдруг напал приступ кашля, он встал, налил себе стакан воды, выпил и только после этого сумел выдавить:

Чем больше она узнавала о нем, тем больше была очарована. Родители Эриха были элегантными европейцами, которые говорили на нескольких языках и владели домами в Швейцарии и Аргентине. (Многие вещи Эриха были сшиты на заказ в Лондоне, хотя Лиза и знала, что это не имеет значения. Но ей очень нравились эти вещи.) Мистер Холи работал в важном международном швейцарском банке, в названии которого было множество инициалов. Эрих планировал устроиться на работу там же. Именно этот банк был учреждением, которое помогало финансировать проекты реновации в менее богатых странах. В сознании Лизы Эрих представлял собой современное сочетание короля Артура и Робин Гуда. В скором времени ее симпатия переросла в обожание.

— Да…

У Эриха была своя квартира, и большую часть года Лиза жила с ним. Она чувствовала себя удостоенной чести готовить ему ужин, убирать кухню, стирать его белье. Каким-то образом ей удалось сохранить свои оценки на прежнем уровне, хотя теперь они едва ее заботили. Впервые в своей жизни Лиза была счастлива стать Золушкой, и только спустя время она поняла, что Эрих не только любил ее в этой роли, но он эту роль медленно, умело и незаметно ей навязал.

— Где и когда?

В апреле Эрих отправился вместе с ней в Нью-Йорк, чтобы познакомить со своими родителями, которые только вернулись домой из деловой поездки в Вашингтон. Лизе они показались настолько чересчур вежливыми и образованными, что она по большей части молчала, скорее всего, оттого, что все трое Холи в разговоре между собой вдруг неожиданно переходили на немецкий или французский, в то время как Лиза еле помнила английский на фоне их великолепия.

— На прошлой неделе в кафетерии гостиницы «Баката». С ним был адвокат Барраган.

Но родителям Эриха Лиза понравилась, и в мае, прямо перед выпускным, Лиза пригласила Эриха домой, чтобы познакомить со своими родителями. Эрих считал, что семья Лизы была образцом старого богатства с забитым книгами домом в стиле древнегреческого возрождения и стареньким «Рендж Ровером».

— И это единственный раз, когда Эскилаче встречался с Тифлисом?

Те выходные на острове немного развеяли чары Эриха. После окончания учебы он собирался переехать в Вашингтон и все чаще небрежно намекал, что Лиза, наверное, захочет жить вместе с ним. В Вермонте Лиза знала, что хочет быть с Эрихом. На Нантакете она была уже не так уверена. Будто, находясь на острове, она была одним человеком, и совершенно другим с Эрихом. Лиза не была уверена в том, что хотела бы делать со своей жизнью, и не знала, приведет ли ее Эрих в конечную точку или направит в совершенно другую сторону.

— Так ведь… — Он посмотрел на них и опустил глаза. — Я скажу, если пообещаете, что не станете потом ссылаться на меня.

— Хорошо, обещаем.

Она собиралась обсудить это все со своей мамой и несколькими лучшими друзьями здесь, на острове. Она не понимала, что на самом деле чувствует. Любила ли она самого Эриха или только тот факт, что он, элегантный космополит Эрих, любил ее? Но Эрих, будучи гением маркетинга и презентации, устроил ей сюрприз в их последний вечер на острове. Он пригласил ее вместе с родителями в «Ле Лангедок», один из самых фешенебельных ресторанов на острове. Их стол был полон устриц, лобстера и свежей зелени, которыми они наслаждались. Когда пара с удовольствием приступила к изучению десертной карты, к их столику подошел официант с ведерком, наполненным льдом.

Лиза и ее родители с удивлением уставились на бутылку «Дом Периньона».

— В прошлый вторник сеньор Тифлис подослал своих головорезов, те перехватили нас на кольцевой и сильно повредили машину доктора Эскилаче.

Эрих повернулся к официанту.

— А это с какой стати?

– Принесите, пожалуйста, юной леди десерт.

— Главарь бандитов сказал, что у Тифлиса пропали какие-то бумаги, а доктор Эскилаче должен их найти и вернуть. После того случая советник пребывал в очень плохом настроении.

Тишина повисла в воздухе. Официант вернулся и поставил перед Лизой хрупкую белоснежную фарфоровую тарелку, на которой лежала маленькая черная вельветовая коробочка.

Силанпа понимающе кивнул и многозначительно взглянул на Эступиньяна.

– Эрих? – спросила Лиза.

— А после этого в поведении советника появилось что-то необычное? Может, он изменил свое рабочее расписание, привычки, искал защиту?

– Открой ее, – сказал Эрих улыбаясь.

— Ну да, один раз заставил меня везти его ночью в контору адвоката Баррагана. Совсем уж поздно.

Конечно же, она догадалась, что было внутри. И прекрасно понимала, что ответ на содержавшийся в этой коробочке вопрос мог быть только один. Только она не понимала, был ли этот ответ правильным для нее. Она была влюблена в Эриха – любая женщина была бы в него влюблена. Но она не была уверена в том, что сможет вписаться в его мир, так же, как знала и то, что он ни за что не станет жить на Нантакете.

— Когда это было?

Лиза открыла черную вельветовую коробочку. Внутри был бриллиант изумрудной огранки размером не менее двух карат, в платиновой оправе. Она перевела взгляд на Эриха.

— Во вторник, я запомнил, потому что как раз в это время играла наша сборная на кубок Либертадорес.

– Лиза, ты выйдешь за меня? – спросил он.

— Ага…