Она юрист.

Черт! В окружении всех этих атрибутов успеха Либерти растерялась. Он — Деймон П.Доннел, а кто она? Очередная начинающая певичка, жаждущая славы.

— Давай сюда. — Он протянул руку за ее диском.

А! – Ричард оглянулся на мертвеца, который уже залил кровью весь ковер. – Знаешь, с тобой встречаться никогда не бывает скучно, надо отдать тебе должное.

Либерти отдала диск, заранее предвидя его негативную реакцию. Ее музыка ему не понравится. Ее уже пробирала внутренняя дрожь от страха.

И всегда опасно. Вот этого не забудь.

На диске были записаны две песни, обе — собственного сочинения. Песни были искренние, слова брали задушу, но в любом случае это был не рэп и не хип-хоп.

Номер Дольфа я набрала по памяти.

Деймон поставил диск и внимательно прослушал. Лицо его хранило бесстрастное выражение, и невозможно было определить, нравится ему или нет.

Что ты опасна, я никогда не забываю, Анита.

Либерти сидела на диване напротив и от волнения сжимала кулаки. На ее лбу выступил пот, нервы были как натянутая струна.

Он смотрел на меня, и глаза у него были янтарные, волчьи. Его зверь чуть показался в этих глазах, выглянул. Может быть, на запах свежей крови. Глядя в эти чужие глаза, я знала, что я – не единственный в комнате опасный предмет. Конечно, я вооружена – это несомненно. В горле у меня начал закипать, щекоча, смех. Я попыталась его сдержать, но он прорвался, и когда Дольф снял трубку, я хихикала. Лучше ржать, чем рыдать – так я думаю.

Когда прозвучали обе песни, он встал, подошел к ней, и как-то само собой получилось, что они стали целоваться.

Хотя не знаю, согласен ли был со мной Дольф.

Она понимала, надо было сразу поставить его на место, даже не начинать. Но ей так не терпелось узнать, что он думает о ее музыке! Она ведь только за этим и пришла. Только это ей и нужно.

А Деймон ничего не говорил.

4

Вместо этого он ее целовал. Либерти восприняла это как жестокое, хоть и несколько странное, наказание за бездарность, но не хотела, чтобы он останавливался.

Наконец она собралась с силами и оттолкнула его.

Я сидела в кресле с прямой спинкой перед исцарапанным столиком в допросной – извините, в комнате для интервью, как ее теперь называют. Но, как бы ее ни называли, пахло здесь застарелым запахом пота, табачного дыма, и все это на фоне дезинфекции. Я пила уже третью чашку кофе, но руки никак не согревались.

Детектив сержант Рудольф Сторр стоял, прислонившись к дальней стене. Руки он сложил на груди, будто намекая, что не занимает места и не надо его замечать, но если ты шести футов восьми дюймов роста при сложении профессионального борца, не замечать трудно. За все время интервью он не произнес ни слова. (Присутствую просто как наблюдатель.)

— Мои песни… — начала она, стараясь, чтобы это звучало не слишком жалобно. — Я же для этого пришла.

Кэтрин сидела рядом со мной. На зеленое платье она набросила черный блейзер, прихватила кейс и сидела с лицом профессионального адвоката.

— Ах, ты для этого пришла? — Он оглядел ее дымчато-серыми глазами.

Напротив нас сидел детектив Брансвелл. Ему было лет тридцать пять, волосы черные, цвет лица темный, глаза чернее волос. Фамилия у него была английская, но вид – средиземноморский. А акцент – чистейший среднемиссурийский.

— Вы знаете, что это так.

Итак, миз Блейк, повторите, пожалуйста, еще раз, лично для меня. Прошу вас.

— И больше ничего? — спросил он, снова глядя на нее своим сексуальным проникновенным взором.

И он наставил перо в блокнот, будто собирался снова записывать.

— А для чего еще? — сказала она, делая вид, что не понимает намеков, хотя воздух в комнате уже, казалось, дрожит от искр.

Мы помогали моей соседке внести наверх новый телевизор.

— Послушай, ты ведь прекрасно видишь, что между нами что-то происходит, — сказал он, продолжая посылать на нее свои чары.

Миссис Эдит Прингл. Да, она это подтверждает. Но зачем вам понадобилось заходить к себе?

Она отчаянно повторяла про себя слова, которыми ее предостерегала Беверли: «Женат, женатее не бывает… Такой же кобель, как все… Все лучшее под себя подгребает… Этого мужика могила исправит…»

Я хотела прихватить отвертку, чтобы помочь ей настроить телевизор.

— Послушайте, — сказала она, изо всех сил стараясь не дать слабину, — особенное, не особенное — это неважно, ведь вы женаты, так что давайте ограничимся чисто деловыми отношениями. Вам или нравятся мои песни, или нет.

У вас дома много инструментов, миз Блейк? – Он что-то написал в блокноте. Спорить могу, просто чертиков рисовал.

— А если скажу, что нравятся, это бы повысило мои шансы? Что скажешь?

Нет, детектив. Но отвертка у меня есть.

Миссис Прингл просила вас принести отвертку?

— Шансы?

Нет, но она ее у меня брала, когда купила стереосистему.

— Получить сладенького.

Это была правда. Я старалась свести ложь к абсолютно необходимому минимуму.

— Нет, — ответила она, избегая его взгляда, уж больно велико было искушение.

И вы предположили, что отвертка понадобится.

— Ну, ты кремень! — сокрушенно проговорил он. — Лед и пламень в одном лице. Перед таким сочетанием устоять невозможно, детка, и ты это знаешь.

Да.

— Насколько я поняла, музыка моя вам не интересна, — произнесла Либерти, чувствуя огромное разочарование оттого, что он оказался заурядным кобелем, у которого только одно на уме.

И что было дальше?

— Эй, не злись! Что-то в ней определенно есть. Голос у тебя неординарный. Что-то среднее между Мери Блайдж и Алисией Кейс. Грудной. Сексуальный. За душу берет. Мне это нравится, девочка.

— Правда?

Он спрашивал так, будто никогда еще ответа не слышал. Черные глаза смотрели внимательно и пусто, непроницаемо и ожидающе – все одновременно. Мы подходили к моменту, где он верил не до конца.

— Ты сама знаешь себе цену. Надо тобой заняться. Конечно, это не совсем мой жанр, но я тебя сведу с одним продюсером, который разберется, что с тобой делать.

— Обещаете? — обрадовалась она, не зная, верить или нет.

Я отперла дверь и уронила ключи. Когда я присела их подобрать, первый выстрел грохнул у меня точно над головой. Я выстрелила в ответ.

— Должен же сделать хоть что-то, чтобы ты опять сюда пришла, — ответил он, одаряя ее своей неотразимой улыбкой. — Верно, крошка?

Как? Ведь дверь была закрыта.

И тут она поняла, как права была Синди: она влюбилась в женатика. Вот же дура!

Я стреляла через дыру, пробитую ружейным выстрелом.

Она решила выбираться отсюда, пока дело не зашло слишком далеко. Оставаться опасно. Ее чересчур влечет к этому мужчине — а в голове одна мысль: «Он женат!» Кроме того, смешивать дело и удовольствие не годится.

Вы стреляли через дыру в двери и попали?

— Мне надо идти, — сказала она и сделала шаг к двери.

Дыра большая, детектив, и я не была уверена, что попала.

— Уже? — Он двинулся следом. — Чего ты испугалась?

А почему вас не ранило вторым выстрелом, миз Блейк? От двери не осталось столько, чтобы можно было спрятаться. Где вы находились, миз Блейк?

— Я работаю, — соврала она. Обычно к этой отмазке она прибегала с Кевом.

— Наплюй!

Я вам говорила, что первым выстрелом дверь качнуло, и меня сбило на пол, боком. Второй выстрел пришелся выше.

— Не могу.

И вы еще два раза выстрелили этому человеку в грудь, – сказал детектив Брансвелл.

— А я думал, мы вместе поужинаем, — сказал он, придвигаясь ближе.

Да.

— Вы, я и ваша жена?

Он помолчал, разглядывая мое лицо. Я встретила его взгляд, не моргнув. Это было не слишком трудно – я была отупелой, опустошенной, отстраненной. В ушах еще звенело чуть-чуть. Но это пройдет. Раньше всегда проходило.

Вы знаете человека, которого убили?

— Да что с тобой такое? — с любопытством взглянул он. — Заладила: «Жена, жена».

Кэтрин взяла меня за руку.

— А… я не говорила, у меня парень есть? — сказала Либерти, отодвигаясь.

Детектив Брансвелл, моя клиентка очень старалась вам помочь. Она уже много раз сказала, что не узнала убитого.

— Думаешь, это меня остановит? — насмешливо спросил он, не сводя с нее глаз.

Брансвелл перелистал свой блокнот.

— Нет, — выдохнула она. — Но вас остановит ваша жена.

Вы правы, советник, миз Блейк очень нам помогла. Мертвец – это Джеймс Дуган, Джимми Двустволка. За ним хвост преступлений длиннее, чем ваш рост, миз Блейк. Местный силовик. Такой, которого вызывают, когда надо сделать дешево и быстро и без разницы, насколько грязно.

— Опять двадцать пять! — рассмеялся он.

Произнося эти слова, детектив глядел мне в глаза.

— Что? — Она была ошарашена его бесцеремонностью.

Я невинно моргала.

— Тебя, кажется, моя жена волнует больше, чем меня.

Вы можете назвать кого-нибудь, кто хочет вашей смерти, миз Блейк?

— Потому что если она узнает, то достанется не вам, а мне.

Навскидку – нет.

— Ничего она с тобой не сделает, — успокоил он.

Он закрыл блокнот и встал.

— Почему это? — дерзко спросила Либерти.

Я буду рекомендовать окружному прокурору вынести постановление об оправданном человекоубийстве. Думаю, вам не придется видеть интерьер зала суда.

— Потому что я ей не позволю.

Когда я получу обратно свой пистолет? – спросила я.

— А говорят, в таких ситуациях ей лучше не попадаться, она теряет контроль над собой. Она же у вас необузданная?

Брансвелл поглядел на меня в упор.

— Ошибаешься, малыш, это ты у нас необузданная. — Он приблизился еще на шаг. — Я это чувствую по твоим губам, по твоим зеленым глазам, по этой фигурке…

— Мне надо идти, — быстро проговорила Либерти и взялась за ручку двери.

Когда эксперты-баллистики с ним закончат, миз Блейк. И я бы на вашем месте был благодарен, что вообще его получу. – Он мотнул головой. – Я слыхал рассказы о вас от копов, которые приезжали на вызов из вашего дома, на тот случай с двумя киллерами-зомби. – Он снова покачал головой. Не поймите меня неправильно, миз Блейк, но вы не думали о переезде в другой район?

Он протянул ей черную визитку с золотыми буквами.

Наверное, хозяин нашего дома предложит мне то же самое, – ответила я.

— Если придешь домой и передумаешь — вот мой прямой телефон. Мобильный. Как знать, ЛЛ, может, к ночи у тебя аппетит разыграется…

Я в этом не сомневаюсь. До свидания. До свидания, советник, до свидания, сержант Сторр.

— А когда вы меня познакомите с тем продюсером? — спросила она, рассуди, что безопаснее говорить о деле.

Спасибо, что допустили меня присутствовать, Брансвелл, – сказал Дольф.

— Завтра, — пообещал он, не спуская с нее глаз. — На том же месте, в тот же час.

— Я приду. — И не дав ему приблизиться, она выскочила за дверь, чуть не бегом кинулась к лифту, стараясь не думать о том, какой он привлекательный.

Вы сказали, что она из ваших людей. А кроме того, я знаю Гросса и Брэди. Это те, которые приехали первыми на вызов по зомби. Они о ней хорошо отзывались. Я говорил со многими сотрудниками, которые сообщали, что миз Блейк им спасла шкуру или стояла с ними плечом к плечу под огнем и не сдрейфила. Это дает вам большой запас прочности, Блейк, но не бесконечный. Поглядывайте, что у вас за спиной, и старайтесь не убивать случайных прохожих.

Деймон П.Доннел. Всего пару дней назад кто бы мог подумать, что он станет делать такие заходы? Она несколько месяцев изо дня в день подавала ему кофе, а он ее не замечал и вел себя так, словно она пустое место. И вот теперь… Он даже дал ей свой прямой номер.

С этими словами он вышел.

Безумие, но как волнует! И, несмотря на то, что она не бросилась к нему в постель, или на диван, или на сиденье его лимузина, он обещает свести ее с нужным продюсером.

Дольф глянул на меня сверху вниз.

«Он необыкновенный! — подумала она. — Может, и впрямь завести роман?»

Я тебя отвезу домой.

«Этому не бывать! — сказал суровый внутренний голос. — Предаться похоти с Деймоном Доннелом — что может быть позорнее?»

Меня ждет Ричард, – сказала я.

Дома на автоответчике моргала лампочка. Пришло целых пять сообщений. Наверное, все — для Синди. Как всегда.

Анита, что случилось?

Она открыла банку томатного супа и поставила в кастрюльке на огонь. Ей вдруг подумалось, что, не будь она такая правильная, сидела бы сейчас с Деймоном где-нибудь в ресторане и поедала омара и бифштекс. А потом оказалась бы с ним в постели и предалась страстным любовным утехам.

Я рассказала Брансвеллу все, что знаю.

Ну, вот еще! У нее, слава богу, есть свои принципы. Она не пойдет на поводу у низменных инстинктов. Все — исключительно во имя карьеры. Это единственное, что ей от него нужно. Пусть поможет ей показать себя.

Кэтрин встала:

Анита уже ответила на все вопросы, на которые должна была.

Она вдруг вспомнила, как он ее целовал. Как это было сладко! Деймон Доннел прекрасно целуется. Лучше всех.

Он мой друг, – сказала я.

Да, но он женат. Женат, женат, женат! Нельзя об этом забывать.

Он все равно коп, – возразила Кэтрин. – Я права, сержант Сторр?

Дольф смотрел на нее целую минуту.

Суп на плите закипел, она налила его себе в тарелку, присела за стойку, отделявшую микроскопическую кухню от жилой комнаты, и начала есть.

Вы, несомненно, правы, миз Мейсон-Джиллет. – Он отодвинулся от стены, поглядел на меня. – Потом поговорим, Анита.

Попутно решила прослушать сообщения на автоответчике.

Знаю, – ответила я.

Сообщение первое: «Синди, это Мус, сегодня понедельник. Ты обещала позвонить, я жду, женщина! Не надо меня так мучить».

Ладно, – сказала Кэтрин, – поехали отсюда, пока они не передумали.

Сообщение второе: «Привет, крошка, это Кев, ты меня узнала. Меня опять услали в командировку. Вечером уезжаю, так что до следующего раза».

А ты мне веришь? – спросила я.

Сообщение третье: «Либерти, это мама. Пожалуйста, перезвони, это важно».

Я твой адвокат. Конечно, верю.

Сообщение четвертое: «Привет, Либерти, это Брюс. Поздравляю тебя. Ты получила работу. Немедленно позвони в агентство».

Я поглядела на нее. Она на меня. Я встала. Мы вышли. Интересно, поверит ли мне Ричард. Ой, вряд ли.

Она подпрыгнула, нажала кнопку повтора и еще раз прослушала сообщение от Брюса. «Ты получила работу!» Фантастика! Выходит, женщине, что снимала ее «Полароидом», она понравилась. К сожалению, из сообщения не было понятно, что это за работа.

Жаль, что нет Синди, чтобы поделиться новостью.

В радостном возбуждении Либерти снова нажала кнопку и прослушала сообщение под номером пять. Это опять была Дайан. Что ей нужно?

5

Не успела она перезвонить матери, как раздался звонок от Брюса.

Мы с Ричардом шли к его машине через полицейскую автостоянку. Он не сказал мне ни слова, только пожал руку Кэтрин и пошел к машине. Сел на место, я села на свое. Ричард включил мотор, дал задний ход и стал выезжать со стоянки.

— Везучая ты, девочка, — сказал он. — На три дня летишь сниматься в Малибу. В десять часов рейс на Лос-Анджелес.

Ты на что-то злишься, – сказала я.

— То есть? — не поняла она.

Он выехал на улицу – осторожно. Ричард всегда водит аккуратно, когда злится.

— Послушай, я тут с женой в театре, говорить не могу, но надеюсь, Либерти, ты согласна, потому что такие шансы даются не каждый день, уж поверь моему опыту.

А на что мне злиться?

— Сегодня? — переспросила она. В голове закружились мысли. — Мне надо лететь сегодня?

Сарказм был такой густой, хоть черпай его ложкой.

— Именно. Тридцать тысяч. Плюс все расходы. Агентство берет себе тридцать пять процентов комиссионных. Электронная почта у тебя есть?

Ты думаешь, будто я знала, что у меня в квартире ждет убийца.

— М-мм… нет, — промямлила она, соображая, правильно ли расслышала прозвучавшую сумму.

Он глянул на: меня, и это была чистая ярость, без примесей.

— Тогда бумаги на подпись я пришлю тебе по факсу.

Ты знала и дала мне уйти из коридора настраивать этот дурацкий телевизор. Ты меня убрала от греха подальше.

— У меня… у меня и факса нет, — пролепетала она почти в шоке.

— Тогда так: тебе забронирован номер в отеле «Шаттерс» в Санта-Монике, я тебе факс туда пришлю. В Лос-Анджелесе в аэропорту тебя встретит машина. А билет заберешь на стойке «Юнайтед» в аэропорту Кеннеди. Это твой шанс, Либерти, смотри не упусти его! Счастливого пути! Успехов тебе, девочка!

Я не была уверена, Ричард.

Спорить могу, ты вытащила пистолет еще до его выстрела.

Я пожала плечами.

Анита, черт возьми, тебя же могли убить!

Глава 47

Не убили ведь.

Главной заботой Макса было пристроить в надежное место Лулу, подальше от хищных глаз репортеров. К счастью, приехала Эми. Как только она услышала новости, сразу кинулась к нему, исполненная заботы и любви.

Это твой ответ на все. Раз ты выжила, значит, все хорошо.

— О Макс, — сказала она, бросаясь ему на шею, — какой ужас! Какая трагедия!

Это куда лучше альтернативы.

— Да, — ответил он, прижимая ее к себе.

Кончай свои шуточки.

— Дверь взломали? Это ограбление? — спросила она, высвобождаясь из его объятий.

Послушай, Ричард, не я же охотилась на этого типа. Он пришел ко мне.

— Кажется, следствие считает именно так.

Почему ты мне не сказала?

И ты бы тогда – что? Первым вошел в дверь? Получил бы полную грудь оленьей дроби и выжил. А как бы потом объяснял? Тебя бы выгнали как ликантропа. Работу ты бы потерял – как минимум.

— Даже не знаю, что сказать. Это ужасно, Макс. Жаль, что я ничем не могу помочь.

Можно было вызвать полицию.

— Можешь. Я бы хотел, чтобы ты на пару дней забрала Лулу. Ее нянька спешно уволилась, а ребенку тут нечего делать, пока пресса раскинула лагерь под окнами.

И что сказать? Что Крем обнюхивал дверь? Они бы пошли проверять, и их бы застрелили. Этот тип тоже нервничал, помнишь? Он стрелял через дверь. И не знал, в кого.

— Конечно, я ее заберу. Это самое малое, что я могу сделать.

Ричард свернул на Олив, качая головой.

— Спасибо, милая, это очень важно для меня сейчас.

Ты должна была мне сказать.

— Папа, я никуда не хочу ехать, — прошептала Лулу дрожащими губами, когда он объявил, что ее заберет Эми. — Я хочу остаться с тобой.

А что бы это изменило, Ричард? Разве что ты попытался бы изобразить героя, а если бы выжил, то погубил бы свою карьеру.

— Нельзя, солнышко, — стал увещевать он. — У папы много дел. Важных дел.

Черт, черт! – Ричард снова и снова ударял руками по баранке. Когда он повернулся ко мне, глаза у него были желтые и чужие.

— Тогда я поеду к маме! — заупрямилась Лулу. — Где моя мама?

Мне не нужно, чтобы меня защищали, Анита.

— Маму пришлось отвезти в больницу, но она поправится, и она хочет, чтобы ты переночевала у Эми.

Аналогично.

— Папа, поедем навестим мамочку! — оживилась Лулу. — Ты и я. Поедем сейчас!

Молчание заполнило машину, как ледяная вода. Никто не погиб, кроме злодея. Я поступила правильно. Но объяснить это было трудно.

— Чуть позже, — пообещал он.

— Тогда Лулу останется с няней.

Не в том дело, что ты рисковала жизнью, – сказал Ричард, – а в том, что ты перед этим сплавила меня. Ты даже не дала мне шанса. А я никогда не вмешивался в твою работу.

— Няне нужно ехать к себе в Англию. Хорошенькая мордашка исказилась от рыданий.

Ты считаешь это частью моей работы?

— Почему, папа? Почему?

Ближе к твоей работе, чем к моей.

— Так нужно. Не волнуйся, зайчик, Эми о тебе позаботится. Это всего на один день, максимум — два.

Я минуту подумала.

— Почему я должна ехать к этой противной Эми? — всхлипывала Лулу.

Ты прав. Одна из причин, что мы до сих пор встречаемся, – что ты не пытался давить на меня мачизмом. Я прошу прощения. Я должна была тебя предупредить.

— Пожалуйста, не говори так об Эми, — предостерег Макс. — Это нехорошо.

Он посмотрел на меня глазами – все еще светлыми, волчьими.

Тут к ним подошел Джет и заключил племянницу в объятия.

Я только что выиграл спор?

— Ну что, сладкая девочка, можно мне тоже с вами поехать? Ты не против?

— Не против! — Лулу моментально сменила гнев на милость. Ее мордашка засветилась кокетством. — Дядя тоже поедет с нами, ладно?

Я улыбнулась:

— Вот спасибо! — вздохнул с облегчением Макс, а Лулу прижалась к Джету. — Очень выручишь, старик.

Эми хранила молчание. Она была в шоке от случившегося с Мариной, а теперь еще и Джет. Не слишком удачный момент для разговоров и выяснения отношений.

Я признала, что была не права. Это одно и то же?

— Я тебе потом позвоню, — сказал Макс, на прощание целуя Эми в щеку. Он проводил их до лифта. — Пригляди там за моими девочками, — обратился он к Джету. — Они мне обе очень дороги.

Абсолютно одно и то же.

— Конечно, — успокоил Джет. — Уж расстараюсь. Двери лифта закрылись, и Эми повернулась к Лулу.

Тогда очко в твою пользу.

— Мы чудесно проведем время, — бодро объявила она.

Он усмехнулся:

— Нет! — возразила девочка. — Не проведем и не чудесно!

И почему я не могу на тебя долго сердиться?

Эми переглянулась с Джетом.

Потому что ты очень снисходителен, Ричард. Одному из нас необходимо таким быть.

— Все будет хорошо, — проговорил он беззвучно одними губами. Легко ему говорить! Это ведь не он трепещет, психует и мучается угрызениями совести.

Он уже в третий раз за этот вечер заехал на стоянку возле моего дома.



Тебе нельзя сегодня оставаться дома. Дверь разнесена в щепки.

Когда все уехали, Макс стал рассказывать Крису о Владимире, рассказал и об угрозах Марины разобраться с ним раз и навсегда.

Я знаю.

Крис внимательно слушал.

Если бы мне пришлось убираться из дому из-за покраски, можно было бы поехать к друзьям или в гостиницу, но эти ребята показали: им все равно, кто пострадает попутно. Я не могла никем рисковать, даже чужими людьми в соседнем номере гостиницы.

— Думаешь, он сам с ней разобрался? — задумчиво проговорил он, когда Макс закончил свой рассказ.

Поехали ко мне, – предложил Ричард. Он остановился на свободной стоянке поближе к лестнице.

Мне эта мысль не кажется удачной, Ричард.

— Именно, — угрюмо поддакнул Макс.

Выстрел из ружья меня не убьет. Я вылечусь, потому что дробь не будет серебряная. Сколько еще твоих друзей могут этим похвастаться?

— Но ты же не можешь знать точно?

Немного, – тихо ответила я.

— Я абсолютно уверен. Этот Владимир — мерзкий и опасный тип. Он жаден до денег, ему были нужны большие деньги. Марина, похоже, стала для него помехой, вот он и решил ее убрать.

У меня домик в саду. Там ты не подвергнешь риску ни в чем не повинных прохожих.

— Не думаешь, что стоит рассказать обо всем следователю?

Знаю я твой сад, Ричард. Я там много воскресных вечеров провела.

— С ума сошел? — воскликнул Макс. — Ты хоть представляешь себе, что со мной сделает пресса, если вся правда всплывет? Они же от меня мокрого места не оставят! А с Лулу? Она незаконнорожденная, Крис. А что Марина творила в России, вообще одному богу известно. Не исключаю, что она занималась проституцией.

Тогда ты знаешь, что я прав. – Он наклонился ко мне, и глаза его стали обычными, карими. – У меня есть комната для гостей, Анита. Просто переночуешь.

— То есть ты решил полиции ничего не говорить? — нахмурился Крис. — И этот Владимир будет разгуливать на свободе? Убийца?

Я смотрела в его лицо с расстояния в несколько дюймов, ощущая его тело как силу, близкую и мощную. Дело было не в его сверхъестественной силе вервольфа – это была простая физическая тяга. Соглашаться ехать к Ричарду – это было опасно. Не для жизни, для другого.

— Мне надо проверить, не было ли у Марины каких-либо касающихся его бумаг.

— Может, у подружек поспрашивать? Вдруг она с кем-то делилась?

Если бы у Джимми Двустволки был сегодня напарник, я бы уже лежала мертвой: я настолько сосредоточилась на том, чтобы убить его, что сообщник мог меня спокойно пристрелить. Эдуард отказался от контракта только что, а найти другого киллера такого же калибра – на это нужно время. Заказчик, вместо того чтобы ждать, нанял местного подешевле – на случай, если у него выйдет, то сэкономится несколько сотен кусков. Или ему нужен был результат немедленно – по причинам, мне непонятным. Как бы там ни было, кто-то очень хотел моей смерти. Обычно, когда кто-то хочет вашей смерти настолько сильно, он добивается своего. Не сегодня, не завтра, но если мы с Эдуардом не найдем, кто поставил на меня контракт, очередь соискателей не иссякнет.

— Сомневаюсь. Марину интересовали все эти модные тусовки, желательно с ее участием. Тут она была неутомима — все время искала, где бы еще засветиться, чтобы подняться в глазах общества хоть на одну ступень.

Я глядела в лицо Ричарда, почти рядом, почти что на расстоянии поцелуя. И подумала, что значит – никогда больше его не увидеть. Никогда его не коснуться. Никогда не насытить этот растущий голод, который я ощущаю, когда я с ним. Я коснулась его лица, провела пальцами по щеке.

— А ты, когда женился, не подозревал об этих ее наклонностях?

О’кей.

— Увы!

У тебя такой серьезный вид, Анита. О чем ты задумалась?

— Жаль, — вздохнул Крис. — Можно было бы избежать многих неприятностей.

Я потянулась и поцеловала его.

— Думаешь, я не понимаю?

Кровь, смерть, секс. О чем же еще?

— Вот что. Если хочешь совет, расскажи обо всем, что знаешь, детективам, пусть они в этом копаются, это их работа.

— Спасибо за заботу, Крис, но я подожду.