— Войди в свое сознание, скажи сам себе обратное, — терпеливо наставлял Ригвит.
— Возьмите на память обо мне вот это! — Сторож вдруг метнулся л самую середину розария и сорвал три чудесные розы. — За такое меня по головке не погладят. Ну и пусть! Ведь я это делаю для вас! — И он, смущаясь, ткнул цветы в руку Флоримона.
— Без толку, я не могу! Они убивают меня!
— Пробуй. Старайся.
— Спасибо, улыбнулся Флоримон, глядя на сторожа сияющими пазами. — Я буду хранить их всегда.
Том старался, но он попрежнему чувствовал на себе их липкие лапы, все еще вскрикивал от особенно жгучих укусов, которых было очень много.
— Ну, это у вас не получится, — с сожалением промолвил сторож. — Цветы быстро вянут.
— Ну же, Том. Я сейчас вернусь, — с этими словами эльф запрыгал вверх по лестнице, давя пауков ногами.
— Не оставляй меня! Вернись! — Том следил за эльфом — каждая ступенька доходила ему до пояса, — пока тот не исчез наверху, а пауки опять полезли из волос ему в глаза. Молодой человек дотянулся до свечи, лежавшей поблизости, и поднес пламя к телу. Мелкие тельца сморщивались под огнем, и он почти слышал — конечно, только в своем воображении — предсмертные вопли мерзких тварей. Однако нападавших попрежнему было очень много. Усиленно моргая, чтобы стряхнуть их с век, Киндред посмотрел вниз и увидел, что все его тело покрыто толстым слоем пауков.
— А вот и нет! — вдруг вскричала мисс Ларк. — В их сказочной стране розы цветут вечно! О, как же я могла забыть? — прошептала она, прижимая руки к сердцу. — Кажется, это было вчера, в крайнем случае — позавчера! Помню, я так мучилась, надевая детский передничек с завязками на спине…
Раздался легкий топот ног по ступенькам, периодически сопровождаемый чавканьем раздавливаемых ногой крупных насекомых. Затем рядом с Томом снова оказался Ригвит, сжимавший грязную стеклянную банку, похожую на ту, которую Том обнаружил на пороге коттеджа накануне ночью.
— И застёгивая пуговички на ботиночках, — засмеялся Веритэн.
— Выбрось ее, Том, — сказал Ригвит прямо ему в ухо, протягивая банку. — Вышвырни ее прочь. Пауки должны будут уйти туда, куда упадет банка.
— А голубой бантик на золотых кудряшках? — добавил Амор. — Она вспомнила! — крикнул он братьям, приветливо улыбаясь светящейся счастьем мисс Ларк.
Как тонущий за спасательный круг, Киндред ухватился за банку и поднял ее над плечом. Он уже не обращал внимания на мелких чудовищ, которые щипали и вгрызались в его тело.
— Нет! — поспешно крикнул Ригвит. — Через окно! Ее нужно выбросить из Замка, чтобы это сработало.
— Вы были со мной всегда-всегда, — лепетала мисс Ларк. — Солнышко светило мне — и это были вы! Я качалась на садовой калитке — и вы были рядом! Птички на деревьях тоже были вы! Я боялась наступить на муравья или жучка, потому что каждый из них мог оказаться заколдованным принцем! Я собиралась выйти замуж за Короля или в крайнем случае за сына Султана!.. Я не расставалась с вами ни на минуту. Даже во сне вы все трое приходили ко мне!.. И вот…
Том прицелился в окно, выходившее на лестничную площадку, и швырнул банку изо всех оставшихся сил. Стекло разбилось, банка вылетела в ночь, где в этот момент опять вспыхнула молния. Раскат грома, казалось, потряс здание.
Что же случилось? Как я потеряла вас? Где мои золотые кудри? Ведь сё это было, было! А теперь я одна, не считая двух собачек.
Молодой человек прислонился к стенной панели, а пауки мгновенно попятились. Они отхлынули от него все как один и потянулись по стене к разбитому окну, за которым выл и свистел ветер. Через некоторое время поток уменьшился, а затем и вовсе иссяк.
Эдуард и Варфоломей с негодованием повели носами и обменялись возмущёнными взглядами. «Однако же! — казалось, хотели они сказать. — Мы, значит, не считаемся?»
Странная вещь — то есть еще одна странная вещь — случилась с последними несколькими сотнями пауков. Когда мерзкие твари добрались до стены и поползли по ней вверх, они начали растворяться, таять, как будто их вовсе не существовало, и наконец пропали все. Только Том и Ригвит остались на лестнице Замка.
— Увы, я старею, — печально промолвила мисс Ларк, приглаживая свои седеющие волосы. — Наверное, опять забуду вас, милые принцы! Но вы, прошу, не забывайте меня! Что бы подарить вам на память? — Она порылась в карманах. — Ох, я всё растеряла!
— Мы никогда не забудем вас, — ласково сказал Веритэн. — И потом, вы уже кое-что нам дали.
* * *
Он закатал бархатный рукав своего камзольчика, и на его запястье что-то блеснуло.
Том закрыл глаза, но в этот раз от облегчения. Он втягивал крупными глотками свежий, заряженный электричеством воздух, наполнявший дом через разбитое окно. Все кончено. Он знал, что больше ничего не может сделать, и слеза поползла по его щеке. Он не смог спасти своего деда, силы оставили его. Хотя молодой человек уже не ощущал боли, причиненной пауками, тело ныло от усталости, и он знал, что весь покрыт синяками от падения с лестницы.
— Мой браслет! Но это всего лишь стекляшки!
Он поискал взглядом Ригвита, но эльф опять исчез из поля зрения. Однако вскоре донего донесся мягкий топот маленьких ног. Человечек взбирался по лестнице снизу, сжимая в руках книгу из Малого Брейкена.
— Нет! — воскликнул Веритэн. — Рубины! Сапфиры!
— Это не поможет, Ригвит, — устало сказал ему Том, когда эльф положил книгу рядом с ним. — Я больше ни на что не способен. Я едва могу двигаться.
Он поднял руку над головой, и браслет ослепительно засверкал на солнце всеми своими драгоценными гранями.
— Поэтому тебе и нужно вот это, — Ригвит стащил через голову маленькую кожаную сумку с длинной ручкой, которую носил на боку. Том увидел торчащее горлышко сосуда. Сняв крышку, эльф протянул бутылочку Тому.
— Да он ограбил королевскую казну! — насторожился полисмен.
— Выпей, — велел он. — Тебе скоро станет лучше.
— Ох! — выдохнула мисс Ларк, не в силах оторвать взгляда от браслета. — Профессор, Профессор, вы видите? Вы поняли? — восторженно закричала она и захлопала в ладоши.
— Что это? Еще одно магическое зелье?
Профессор закрыл лицо руками.
— Оно придаст тебе сил. Я прихватил его из коттеджа вместе с книгой. Извини, что не смог догнать тебя, но книга тяжелая, а мои ноги не предназначены для бега.
Прислонившись к панели, Том закрыл глаза.
— Всё, всё я теперь вижу. Но как же я был глуп! — горестно восклицал он. — Книги! — Он отшвырнул от себя толстую Энциклопедию. — Увеличительные стёкла! — И он забросил лупу в кусты. — Ай-яй-яй! Сколько же времени я растратил попусту! Флоримон, Веритэн, Амор! Теперь я узнал вас! — Глаза его были полны слёз. — Красота, истина и любовь — вот вы кто! — шептал он. — Подумать только, ведь я ещё ребёнком знал вас! И забыл! Совсем забыл! Я не расставался с вами ни на минуту — и забыл! Я слышал ваши голоса утром, просыпаясь, и в сумерках перед сном — и забыл! Всю жизнь я искал истину, пытался докопаться до неё в мудрых книгах, а она была совсем рядом. Но я отвернулся от неё — и забыл! Как же я был слеп! — Профессор снова закрыл лицо ладонями. — И вот теперь, когда передо мной, как тогда, в детстве, явился Единорог, я хотел сделать из него чучело! О, как я мог даже помыслить о таком? К сожалению, у меня нет ни розы, ни браслета. Ничего такого!
— Как ты попал сюда? — рассеянно спросил он. Больше всего ему хотелось лечь на пол и заснуть. — Через подвал, как и я?
— Для таких, как я, есть сотни способов проникнуть в дом, — ответил Ригвит, подталкивая бутылку к губам Тома. — Давай, ты должен выпить это. Ведь если хочешь, чтобы от тебя была польза, понадобится много сил.
И он замолчал, в раздумье потирая лоб. Потом вдруг встрепенулся. Лицо его просияло.
Неохотно Том открыл рот и позволил Ригвиту влить туда жидкость. Его покинули не только силы, но и решимость. Сколько еще он должен терпеть и страдать?
— Возьми вот это, дитя моё. — Профессор снял с головы свой газетный колпак и протянул его Амору. — Путь вам предстоит неблизкий. Ночи сейчас холодны. А ты с непокрытой головой.
Зелье текло, как патока, густое, клейкое, но вкус у него был абсолютно ни на что не похожий. В нем чувствовалась тонкая сладость, скорее, послевкусие. В мозгу Тома возник странный образ: словно он пил мягкий красный бархат — только так можно описать это ощущение. Жидкость мгновенно начала распространяться по всему телу, подобно напитку, который Ригвит приносил в прошлый раз, но несколько подругому — от горла бальзам растекался по множеству мелких сосудов, о существовании которых Том даже не подозревал. В маленьком сосуде было не больше наперстка зелья — или лекарства, — и его хватило на один большой глоток.
— Благодарю вас, Профессор! — улыбнулся Амор и нахлобучил хрустящий колпак поверх золотого обруча. — Надеюсь, вы не подхватите насморка?
— Теперь все будет в порядке, — сказал Ригвит, убедившись, что все до последней капли — точнее, там была всего одна большая капля — выпито. — Это очень сильное средство, парень, чрезвычайно мощное, и, должен добавить, его нелегко добыть. Пришлось долго торговаться. Я буду отрабатывать этот долг примерно следующие сто пятьдесят лет. И оно не предназначено для людей, а только для волшебного народа. Однако в твоем случае Совету эльфов пришлось многое учесть.
— Что вы! — отмахнулся Профессор. Теперь он с умилением смотрел на Единорога. — Прости меня! — тихо проговорил он, неуверенно протягивая руку, чтобы погладить это удивительное снежно-белое существо. — Не я, а кто-то другой — глупец, сидящий во мне, — хотел сделать из тебя чучело!
Единорог шагнул к нему и подставил голову под его дрожащую ладонь.
Том слушал вполуха, потому что ощущение, разливавшееся по всему телу, было слишком замечательным, чтобы сосредоточиться на чемто другом. Оно не так сильно отличалось от ощущений после питья тех, других, соков, но действие оказалось намного сильнее и наступало гораздо быстрее, если это вообще возможно. Силы вернулись к Тому в течение нескольких секунд, онемевшая левая половина тела ожила, и изнеможение осталось только воспоминанием. Какого черта он тут рассиживается на лестнице, когда должен добраться до верхней комнаты раньше, чем Нелл Квик успеет убить сэра Рассела? Он рывком поднялся на ноги и устремился к следующему пролету лестницы.
— Я его погладил. Я погладил Единорога!
— Подожди, Том, — Ригвит уцепился за его ногу. Том наклонился к маленькому человечку, держа свечу у его лица. Теперь он разглядел страх и тревогу. — То, что ты увидишь в верхней комнате дома, может уничтожить нас всех. Это будет самое ужасное из всего, с чем тебе до этого приходилось сталкиваться.
Единорог послушно ждал, пока пальцы Профессора скользили по его шее, теребили шелковистую гриву.
— После того, что со мной происходило в последнее время? Сомневаюсь.
— Правильно, Профессор! — развеселился полисмен. — Неважная была идея сделать чучело из животного, которое уже находится под защитой закона!
Хватка эльфа усилилась.
— Если ты и будешь жив к концу сегодняшней ночи, Том, то вполне можешь сойти с ума. Будь осторожен и прислушивайся к своему внутреннему голосу, потому что он всегда прав.
— Да, оно под защитой, — твёрдо сказал Профессор. — Но не того закона, о котором вы думаете! Это сказочно прекрасный закон!
Опять внутренний голос — чтото до сих пор он не слишком помогал.
Как будто услышав его мысли, Ригвит продолжал:
— Прекрасно! — подхватил мистер Мадж, подныривая под руку полисмена. — У нас получится сказочное представление!
— Ты должен верить внутреннему голосу. Твоя единственная реальная сила — в убежденности. Вера — это и твой щит, и твое оружие. Только этим мы и можем помочь тебе. Силы зла вторглись в твои владения.
Секунду Том обдумывал сказанное. Естественно, у него был выбор. Можно сбежать вниз по лестнице в грозовую ночь, вызвать полицию с безопасного расстояния. Но он чувствовал себя сильным, крепким, уверенным, и если не рвался в бой, то не собирался и уклоняться от него. Молодой человек опять поверился к лестнице, но эльф не отпускал его. Голос Ригвита был мрачен:
— Да, — задумчиво продолжал Профессор, не слушая толстяка. — Всё прекрасно в той звёздной стране, откуда вы явились…
— Запомни, ты увидишь вещи, которые заставят тебя усомниться в собственном рассудке, и я говорю совершенно серьезно: вскоре за этим может последовать настоящее безумие. Тебе кажется, что в последние дни и ночи ты стал свидетелем того, что и в худших кошмарах не увидеть, но послушай: все это пустяки по сравнению с той мерзостью, которая ждет тебя в комнате наверху. Она будет хитроумной и вероломной, предательской и опасной. И, если не быть осторожным, смертоубийственной. Тебе будет страшно, Том, так страшно, что ты опять ослабеешь. Даже зелье не поможет тебе.
— У нас он будет настоящей звездой! — откликнулся хранитель Зоопарка.
— Спасибо, подбодрил.
— Звездой? Конечно! — пробормотал Профессор. — Только не в Зоопарке. А совсем в другом месте. Высоко-высоко…
Том удивился этой внезапной вспышке гнева.
— Умница, Профессор! — рявкнул полисмен. — Именно в другом месте! В полицейском участке. И довольно спорить! Ребята, ваша рогатая лошадка арестована!
Более спокойно, хотя все его маленькое тело дрожало, Ригвит продолжал:
Полисмен протянул руку и хотел уже схватить поводья.
— Возьми с собой книгу! Используй ее так же, как в прошлый раз. Она и твоя вера — все, что у тебя есть.
— Быстро, Флоримон! — тихо сказала Мэри Поппинс.
Том поднял тяжелую книгу, удивляясь, как эльф сумел пронести ее через лес. Похоже, она весила больше, чем сам Ригвит. В глубине души он понимал, что намеренно отвлекся на эту мысль: мозг защищался, отказываясь размышлять о том, что ждет впереди. Несмотря на хорошее самочувствие, вызванное зельем, предупреждения эльфа опять заставили молодого человека нервничать. Может быть, его спаситель именно этого и добивался, увидев, что Киндред слишком расхрабрился, забыв об осторожности; а эльф знал, что это могло быть так же опасно, как страх, и даже опаснее.
И Флоримон одним прыжком взлетел на спину Единорогу. Веритэн мгновенно оказался позади брата.
— Прощай, Майкл! — шепнул Амор, обнимая его, и следом за старшими принцами вскочил на Единорога.
Заглянув в темноту следующей лестничной площадки, он снова ощутил леденящий ужас. Ему действительно не хотелось идти наверх.
— О, не исчезайте! — крикнула мисс Ларк. — Вдруг я снова вас забуду?
39
— Зато я не забуду их никогда! — сказал Майкл, махая рукой Амору.
Ужасы, ожидавшие внутри
Том старался укрепиться духом. Он стоял перед дверями в огромную спальню сэра Рассела со свечой в руке и книгой под мышкой, переплет книги упирался ему в бедро. Изза двери доносились стоны и завывания — звуки, которые, по его мнению, могут издавать только дети, попавшие в беду.
— И я! Никогда-никогда! — эхом откликнулась Джейн, долгим взглядом провожая Флоримона и Веритэна. Их милые лица, она была уверена, запечатлелись в её сердце на всю жизнь.
Прикрыв крохотный огонек свечки правой рукой, неловко прижимая книгу к телу локтем и запястьем, молодой человек дотянулся до дверной ручки.
Единственная проблема состояла в том, чтобы выбросить из головы намеки Ригвита на ужасы, которые происходят в этой комнате. Он называл себя слабаком, нюней — да что там, самым обыкновенным трусом. Но... «Кто бы мог винить тебя?» — задал себе вопрос Киндред и, по крайней мере, слегка утешился. В течение прошлой недели ему пришлось стать свидетелем и совершенно дивных, и отвратительных вещей, он занимался любовью с ундиной, был напуган до потери рассудка чудовищем, узнал о своем праве первородства. Он испытал изумление и страх, ощутил благоговение и ужас. Да, он был испуган до глубины души, сбит с толку — даже в любви, о Господи! И какой нормальный человек стал бы винить его, сбеги он отсюда прямо сейчас?
— Не забывайте нас, и мы непременно вернёмся! — пообещал Флоримон. — Вы готовы, братья? Пора!
«Только ты сам», — пришел безмолвный ответ.
Приглушенный вскрик донесся изза двери, это был дрожащий старческий голос. Сэр Рассел!
— Готовы, готовы! Пора! — воскликнули принцы.
О черт! Повернув ручку, Том слегка приоткрыл дверь. Затем, ожидая худшего, отступил на шаг и пинком распахнул ее.
Они один за другим наклонились и поцеловали Мэри Поппинс.
* * *
— Мы будем ждать вас, — сказал Флоримон.
И остановился на пороге с открытым ртом.
— Не задерживайтесь! — попросил Веритэн.
Ничего.
— Возвращайтесь к нам! — улыбнулся Амор. — И непременно в этой чудесной шляпке с тюльпаном!
Мэри Поппинс попыталась строго нахмуриться, но это ей не удалось. Плотно сомкнутые губы сами собой расплылись в улыбке.
Никаких монстров.
— Отправляйтесь! И ведите себя хорошо! — сказала она с неожиданной нежностью и слегка коснулась шеи Единорога зонтиком с ручкой в виде головы попугая.
Единорог вскинул серебристо-белую голову, и его рог нацелился прямо в темнеющее небо.
Никакого шабаша ведьм, танцующих вокруг булькающего котла.
— Помните нас! — звонко крикнул Флоримон, махая букетом роз.
Никаких демонов.
Веритэн поднял руку над головой, и браслет лучисто засверкал.
Ничего.
Амор размахивал газетным колпаком.
Только неясная фигура Хьюго Блита, скорчившаяся в темном углу: колени прижаты к груди, руки закрывают лицо. Нелл Квик застыла в центре грубо намалеванной пятиконечной звезды, в каждой вершине которой горела свеча. Сжимая в руке лист бумаги, ведьма стояла лицом к огромной кровати без полога, на которой сидел сэр Рассел, хрупкий, больной старик. Кислородная маска и все трубки были попрежнему на месте.
— Помните! Помните! Помните! — крикнули они в последний раз, и Единорог устремился в небо.
Но больше ничего.
Кроме черных свечей, расставленных по всей комнате. Каждая свеча создавала отдельный островок света, борясь с окружавшей ее тьмой. Восковой запах свечей смешивался с запахом, который был настолько отвратительным, что казалось — сама смерть и тлен заполнили эту комнату.
Земля, казалось, вздрогнула под его копытами. Затрепетали деревья медленно погружавшегося в сумерки парка. Серебристая тень пронеслась над фонтаном, мелькнула в воздухе. Слабым отблеском заиграли цветные камзолы принцев, тускло замерцал в последних лучах заходящего солнца золотой обруч Амора. Ещё миг — и всё пропало. Принцы и Единорог растворились в небе. И только слабое эхо повторяло «Помните!» да едва слышно шелестели перебираемые ветром страницы Энциклопедии, валявшейся в траве…
Однако больше ничего.
Кроме...
— За ними! В погоню! — шумел полисмен. — Разбойники! Бродяги!
Кроме других теней, которые начали выступать из темноты, выползать из углов, изпод кровати, сыпаться с потолка.
Он изо всех сил дунул в свой свисток и понёсся огромными прыжками, приминая розы.
Они возникли внезапно, словно до этого на миг спрятались, когда распахнулась дверь, или словно разум и глаза Тома обрели способность воспринимать призраков, заполнявших комнату. Целая толпа двигающихся и извивающихся призрачных существ! Они являлись частью тьмы, как сама ночь, не имея реальной формы, расплывчатые фигуры, форма которых зависела от воображения зрителя.
— Ловкий фокус! — завопил мистер Мадж. — Ох, какой номер! «НЕВИДИМЫЙ КОНЬ И ТРИ НАЕЗДНИКА»! Это даже лучше, чем распиливание живой женщины! Вернитесь, парни, и я вас озолочу! Куда они делись? Туда? Сюда?
Затем они объединились и перестали быть тенями, превратившись в бесчисленных змей. Они выползали изпод кровати, на которой сидел старик, приближаясь к нему, как будто для удара, но не коснулись его, хотя сэр Рассел каждый раз вздрагивал, когда страшная голова оказывалась рядом с его лицом.
И он, виляя между деревьями, понёсся по парку в поисках исчезнувших принцев.
Все еще стоя в дверях, Том осознал, что в этом и кроется истинный ужас: тени могут превратиться в то, чего больше всего боится разум каждого отдельного человека В данном случае их создавал мозг умирающего старика Поскольку они являются продуктом воображения, у них нет реальной субстанции и они не могут причинить физический вред. Но это до тех пор, пока ты не поверишь безоговорочно, как он это выяснил на примере пауков.
— Ах, как не повезло! — захныкал хранитель Зоопарка. — Были и сплыли! Упорхнули! Как бабочки!
Отшвырнув свечу, в которой больше не было надобности, он бросился в комнату с криком:
Он бросил косой, недоверчивый взгляд на Мэри Поппинс и побрёл в сторону Зоопарка.
— Убирайтесь, убирайтесь прочь от него! Вы не существуете, вы только призраки, вас нет на самом деле!
Минуту-другую все стояли в полном молчании. Слышался лишь мерный плеск фонтана. Потом мисс Ларк шумно вздохнула.
И тогда три змеиные головы устремились к нему, он отпрянул и стукнулся о створку закрытой двери, затем сполз на пол, оглушенный ударом.
— Ой, как поздно! — всплеснула она руками. — Где же я оставила свои перчатки? И шарф пропал! Очки куда-то подевались! И браслет исчез!
Невозможно. Он не верил в них, они были порождением мыслей сэра Рассела. И всетаки они ударили его. Проклятье, они на самом деле ударили его!
Мисс Ларк заморгала и широко зевнула, будто стряхивая с себя сон.
Но эти три змеи, по крайней мере, тут же оставили его в покое и, объединившись со всеми остальными, двинулись через всю комнату к скорчившемуся в углу человеку. Хьюго увидел их приближение, как раз в этот момент выглянув изза скрывавших лицо ладоней. Издав пронзительный вскрик, детский, высокий, его старый приятель снова закрыл лицо руками. Казалось, все его тело съежилось, он изо всех сил пытался стать как можно меньше. Впрочем, бедняга зря надеялся, что его можно не заметить. Змеи подползали к нему ближе то по одной, то по две, по три вместе, высовывая длинные раздвоенные языки.
— Вы отдали браслет Веритэну, — напомнила ей Джейн.
— Веритэн… Вэритэн… Кто это? Имя очень похоже на сказочное. Вечно ты что-то выдумываешь, Джейн! Эдуард, Варфоломей! За мной! Ба, да это Профессор! Рада вас видеть! Но что вы здесь делаете?
«Господи, — подумал Том. — Хьюго всегда смертельно их боялся и теперь терпит такую пытку!» Затем ему пришло в голову, что эти видения... Впрочем, так ли это? Ведь он ощутил их удар. Так вот, эти видения появились не тогда, когда он открыл дверь в комнату. Нет, они уже были здесь, но его собственному мозгу понадобилось время, чтобы воспринять их. А раз так, то они действительно плод его воображения, видения, которые перепрыгивают между сознаниями так же, как от одного организма к другому передается болезнь. Причем сила их столь велика, что даже он поверил, будто они дотронулись до него. А вместе с этой верой пришла и физическая реакция. Но чье это видение? Наверное, он ошибался, считая, что оно принадлежит сэру Расселу, ведь боязнь змей — настоящая фобия — была у Хьюго.
Профессор недоумённо наморщил лоб и тоже зевнул.
— Хьюго! — закричал Том через всю комнату. — Они не могут причинить тебе вред, если ты сам этого не допустишь! Избавься от них, выбрось из головы, перестань о них думать!
— Сам… э-э-э… не понимаю! — ответил он, пожимая плечами.
Он мог бы с таким же успехом посоветовать охваченному паникой пассажиру в терпящем бедствие реактивном лайнере спеть чтонибудь беззаботное и подумать о приятном. Хьюго продолжал кричать, дергаясь каждый раз, когда змеи приближались к его голове или плечу.
— Но вы без шляпы, а становится довольно прохладно. Пойдёмте ко мне, Профессор. У меня к чаю сегодня свежие булочки.
Киндред понимал, что он должен добраться до Хьюго, выволочь парня из комнаты, вернуть к реальности — хоть пощечинами, если необходимо. Но так ли все просто на самом деле? Гдето в глубине сознания хитроумный, но неуловимый голос — может быть, то самое внутреннее \"я\" — предупреждал его, что за этим стоит нечто большее.
— Булочки? Гм-гм… Когда был маленьким, я просто обожал их. Но с тех пор, пожалуй, и не пробовал. Но позвольте, у меня же было что-то на голове! Ах, да, газетный колпак! И куда он делся?
— Его носит теперь Амор! — сообщил Майкл.
Затем молния снаружи осветила комнату своим мерцающим сиянием, и в ней обнаружились новые тени. Они, колеблясь, росли, постепенно формируясь, но, когда отсвет исчез и раздался раскат грома, призраки начали выступать из всех углов, освещенные огоньками свечей. Это были огромные фигуры в капюшонах, силуэты сгорбившихся гигантских монахов, их необычайно длинные пальцы скрючились, как когти. Невозможно было определить, сколько их, потому что, как и змеи, продолжавшие терзать Хьюго, эти фигуры возникли словно одно тело, постепенно заполнившее полкомнаты. Ядовитое зловоние разлилось в воздухе.
— Амор? Кто это? Ваш друг? Ну и пусть носит на здоровье! Не жалко. В конце концов, это всего лишь газета! К тому же мне совсем не холодно, а, наоборот, тепло, как никогда!
Сэр Рассел опять привлек внимание Тома. Его иссохшее тело дрожало, будто охваченное лихорадкой. Лицо за кислородной маской выглядело измученным, щеки впали, глаза, глубоко посаженные, но блестящие и выпуклые в темных глазницах, напоминали страдающие глаза голодного. Это новое видение, казалось, нацелено именно на него, потому что кучка сгорбленных фигур в капюшонах как одно целое двинулась к лишенной полога кровати, при этом они либо обтекли, либо прошли сквозь Нелл Квик, которая попрежнему неподвижно стояла в центре комнаты.
Профессор блаженно заулыбался.
— И мне никогда не было так хорошо! — звонко рассмеялась мисс Ларк. — Не знаю отчего, но это так и есть! Идёмте, милые мои собачки! Прошу вас, Профессор!
Умирающий старик увидел приближение мрачных теней и исхудалыми руками вцепился в простыни, комкая их на груди, как старая дева, к которой ночью вломился бродяга, и тонкая ткань осталась ее последней защитой. Сгибаясь и пошатываясь, зловещая группа приближалась словно густой туман, сэр Рассел откинулся назад, спиной вдавливая подушки в деревянную спинку кровати.
Взяв Профессора под ручку, она повлекла его к своему дому.
Том, все еще лежа на полу, выкрикнул какието бессмысленные предупреждения и напрягся, готовясь бежать на помощь больному старику. Но его движения стали замедленными, как в страшном сне, когда конечности вязнут в густом воздухе, а тягучая боль, вызванная страхом, распространяется гдето внутри живота. Он сражался с апатией, его руки двигались, но крайне вяло, ноги отталкивались, но слабо. Он мог лишь наблюдать, как сгустившиеся тени наплывали на его деда. Раздались и визгливые крики, но они исходили от Хьюго, претерпевавшего свою собственную пытку.
Джейн и Майкл с интересом наблюдали за удаляющейся парочкой.
Приглушенные звуки послышались изпод прозрачной кислородной маски — это старик протестовал против тихого наступления, его блестящие глаза исполнились ужаса. Худые старческие руки вскинулись вверх, пытаясь отогнать хищников из другого мира Кислородная маска внезапно стала темнеть, как будто наполняясь густой жидкостью, ее цвет постепенно прояснялся сквозь прозрачную оболочку — яркокрасный. О Господи, подумал Том, старик сейчас захлебнется собственной кровью!
— А каково, кхе-кхе, ваше полное имя? — донёсся до них вежливый голос Профессора.
— Люсинда Эмили, — ответила мисс Ларк, и они скрылись за воротами парка.
Из общей массы появились черные когти, намереваясь вцепиться в грудь немощного старика; тягучий туман теней спустился тяжелым, давящим грузом, призванный раздавить сэра Рассела своей непроницаемой чернотой.
— О-хо-хо-хо! — зевнул сторож. — Кажется, я задремал! — Он сладко потянулся и огляделся. Взгляд его упал на розовый куст. — А это что такое? — грозно спросил он. — Кто сорвал розы?!
— Вы сами! — засмеялась Джейн.
Для Тома это оказалось уже слишком. Его непослушное тело среагировало так, будто получило команду от некой более могущественной силы, чем его собственное напуганное \"я\". Ригвит советовал Тому прислушиваться к внутреннему голосу, и теперь этот голос, казалось, проявил нетерпение, прикрикнул на Тома и послал вперед, невзирая на сопротивление его конечностей и всего тела.
— Разве не помните? — спросил Майкл. — Вы подарили их Флоримону.
Как раз в тот момент, когда Том, спотыкаясь, приблизился к кровати, молния вспыхнула вновь, одновременно раскат грома потряс потолок и заставил дребезжать большие окна. Дверь на крышу, которая была открыта, когда он вошел в комнату, захлопнулась со стуком, почти неразличимым изза грома, но тут же распахнулась снова. Чтото появилось на краю поля зрения, чтото высокое, неуклюже движущееся вперед из темного угла комнаты.
— Что? Я рвал розы?! Глупости! Я ещё в своём уме! Но как же это… — Сторож растерянно улыбнулся. — Странно! Я чувствую себя сегодня чересчур смелым. Даже если бы сюда вдруг явился сам Лорд-мэр, я бы и не вздрогнул, разве что чуть-чуть задрожал. Да почему бы этому Флорри… Фьорри… запамятовал его имя, отчего бы ему и впрямь не взять несколько роз? Они и на кусте завяли бы всё равно. Ну, ладно, мне пора домой, к матушке… Ай-яй-яй! Не хотят соблюдать никаких правил! — Сторож заметил на траве какие-то предметы и кинулся их поднимать. — В парке не сорить! — крикнул он, поднимая и швыряя в мусорную урну книгу и увеличительное стекло Профессора.
Киндред рефлекторно повернулся в сторону этой новой тени, потому что двигалась она именно к нему, и чуть не упал на пол. Внутри он беззвучно закричал: «Нет, нет, не может быть, только не он!»
Это был Скелет, но какимто образом он стал гораздо выше, его худое мертвеннобледное лицо маячило гдето над головой Тома. Плечи его были сгорблены, локти согнуты, длинные с тощими пальцами руки тянулись к нему...
Джейн вздохнула:
Итак, слуга — предатель, а все его раны — симуляция, уловка, чтобы послать Тома наверх одного. Но затем молодой человек догадался, что это преувеличенная фигура из кошмарного сна, видение, явно намеревавшееся напугать его до остановки сердца.
— Они все всё забыли. И мисс Ларк, и Профессор, и сторож!
И действительно, видение оставалось всего лишь фигурой из кошмарного сна, хотя и возвышалось над Томом, а на черепообразном лице застыла тошнотворная торжествующая ухмылка. Глаза его иглами пронзали глаза Тома, мышцы и кости как будто проникали в самый мозг и, самое невероятное, причиняли боль.
— Да, — печально кивнул Майкл.
Огромная спальня стала водоворотом действий и звуков, каждый человек в ней — кроме Нелл, которая все еще стояла неподвижно, как в трансе, — мучился своим собственным, особым кошмаром.
— А вы ничего не забыли, дорогие мои? — донёсся, словно издалека, голос Мэри Поппинс.
Кошмар... Это слово повторялось в мозгу Тома снова и снова, когда длинные костлявые пальцы вцепились ему в горло и стали сжимать с неослабевающей мертвой хваткой. При этом Скелет смеялся, брызгая слюной между испорченных зубов, и брызги эти попадали на щеку и нос Тома, а рука все сжималась, выдавливая из него жизнь.
Да и сама она выглядела сейчас так, будто только что прилетела из неведомой дали.
Внезапно через весь этот шум прорвался голос — спокойный, нежный, негромкий, но ясно различимый. Хотя Том находился в тисках рук Скелета, он тем не менее сумел разглядеть дверной проем, обе створки которого теперь были раскрыты: там стояли две фигуры, одна очень маленькая, другая повыше.
— Ничего, Мэри Поппинс, ничего! — радостно откликнулись Джейн и Майкл.
Дженнет, чье встревоженное нежное лицо озаряли свечи, обращалась к нему:
Да разве могли они забыть принцев, их странное и чудесное появление?
Это был первый день службы Евы на курорте Уинклер-бат в Бад-Нендорфе, но здесь она не увидела выстроившихся в ряд загорелых спортивных красавиц, которые выполняли бы упражнения, в глубоком наклоне касаясь ладонями пальцев ног, возле топчанов у ослепительно сверкающего бассейна. Нет, здесь не было ничего, что соответствовало бы ее представлениям о роскошной здравнице. Коричневые стены комплекса напоминали о целебных грязях, которыми славился этот городок. Наверно, грязи здесь были повсюду, и их использовали для любых целей – для лечения, для изготовления кирпичей, даже для внешней отделки зданий. Она представила, как составляет отчеты, сидя за столом в бывшей лечебнице, у ее ног в крепких начищенных ботинках растекаются лужи грязи.
— Тогда что делает там эта книга? — Она указала пальцем на забытую в траве «Серебряную книгу сказок».
— Том, твой внутренний голос — слушайся его. Он скажет тебе, что это, и придаст тебе силы.
— Ах, это! — Майкл кинулся поднимать книгу. — Подождите меня, Мэри Поппинс! — крикнул он, протискиваясь сквозь плотную толпу, которая всё ещё глазела на небо.
Пальцы на его горле попрежнему сжимались, но он помнил, что Ригвит велел ему слушать внутренний голос. И Бетан, его мать, говорила ему о том же. Но если это не срабатывало раньше, так почему должно сработать сейчас?
Путешествие через разрушенную войной Европу было утомительным: сначала на пароходе, затем на поезде, потом на грузовиках. Мимо мелькали городки, целиком превращенные в груды развалин, где усталые женщины в лохмотьях и дети с бритыми наголо головами сгребали в кучи кирпичи. Она видела развороченные вокзалы, где истощенные беженцы протягивали руки к проезжавшим мимо вагонам. Наконец она прибыла на этот популярный курорт в Нижней Саксонии, находившийся милях в двадцати от Ганновера. Благодаря его знаменитым целебным водам люди вот уже двести лет приезжали сюда лечиться. Наконец очередной грузовик подвез ее к чистой, но скромной гостинице, куда получили направление Ева и еще несколько служащих канцелярии. Она увидела большие некогда ухоженные сады местного курортного парка, за годы войны пришедшие в запустение и заросшие сорняками.
Продавец спичек ухватил коляску и покатил её прочь из розария. Мэри Поппинс с зонтиком в одной руке и с сумкой в другой поджидала его на дорожке.
Комната закружилась вокруг Тома, в глазах потемнело. Однако он слышал, но не воображаемый внутренний голос, а слова Дженнет, ясно различая их в шуме. Она попрежнему настаивала, чтобы он ушел в себя, спасся отступлением, — нет, она сказала: «погружением» — в самого себя. Однако так трудно оказалось сделать это, когда... он... задыхался...
Здания в городке не пострадали от боевых действий, но нуждались в ремонте. Местные жители были тощими, но с голоду не умирали; ее хозяйка разговорчивостью не отличалась, но враждебности не проявляла.
— Я помню всё-всё! — заявил Майкл, подбегая к ней. — И Джейн тоже! И вы, Мэри Поппинс, ведь правда?
Я стараюсь вызвать на ее губах улыбку, но наше присутствие ее возмущает, сообразила Ева, ведь для нее мы теперь враги, указываем, как им жить, и на всех жителей взираем так, словно пытаемся определить, насколько они были осведомлены о том, что происходило в стране, и следует ли считать их пособниками того ужасного режима.
На самом деле именно яростное нападение позволило ему найти этот «голос», ведь он терял сознание, нырял и погружался в глубину. И внутренний голос ждал его, потому что находился гораздо ниже уровня его сознания. «Ужас, — говорил ему голос, — кошмар, который так долго мучил тебя, — это твой самый худший страх...»
Мэри Поппинс ускорила шаг.
— Я помню, что нас ждёт вечерний чай, — отрезала она, берясь за ручку коляски.
И вот Ева прибыла к месту прохождения службы в Общевойсковом центре допросов, обосновавшемся на территории бывшей курортной лечебницы, чтобы вести дословные и стенографические протоколы допросов пленных на английском и немецком языках. Подходя к стеклянным входным дверям, она остановилась и набрала полные легкие воздуха. Она сделала все, чтобы получить это назначение. Стараясь не вызвать подозрений, разузнала, где он находится, и добилась своего: скоро она встретится лицом к лицу с офицером, которого считает виновным в гибели Хью. Но, оказавшись здесь, Ева занервничала, ведь она увидит его впервые. Узнает ли она его? Сможет ли сразу понять по стальному взгляду, что это тот самый безжалостный человек, который обрек на смерть Хью и других агентов?
И это было правдой, потому что внутренний голос мог говорить только правду, — вне зависимости от того, как сильно восставали против нее разум или сознание Тома. Этот голос жил внутри каждого мужчины, женщины и ребенка, он проводил черту между правильным и неправильным. Можно назвать его совестью, внутренний голос, который не одолеет и не исказит никакая сила извне. Голос разума, голос души.
— Чай! — причмокнул продавец спичек. — Горячий, крепкий, с тремя кусками сахара внакладку. Именно такой, как я люблю!
Ныне ее ждала работа, совершенно отличная от той, которой она должна была заниматься, если б не кончилась война. Она готовилась пойти по стопам Хью, осваивая приемы рукопашного боя с оружием и без оружия, ползая по-пластунски по лесам Шотландии, изучая рацию. В загородных особняках Англии, как в шутку называли разведшколы курсанты УСО, их обучали методике проведения допросов, а также шифрованию и способам бесшумного убийства.
— Как вы думаете, Мэри Поппинс, они уже дома? Это далеко? — спросил Майкл, всё ещё полный воспоминаний о принцах.
Я надеялась стать героиней и пасть смертью храбрых, лишь бы вновь встретиться с тобой, любимый.
— Я уже недалеко от дома! Это я знаю наверняка! — надменно произнесла она, не поворачивая головы.
Том «слышал» невысказанные слова. Враждебные существа в комнате, призраки, сотворенные Нелл Квик в ее колдовском помрачении ума, явились действительно из собственных кошмаров каждого человека. Самому Тому принадлежали сны о том, как Скелет приходит за ним, повторявшиеся со времени памятного инцидента в подвале много лет назад. Здесь же нашел воплощение вечный ужас Хьюго перед змеями, которых он, несомненно, видел во сне, когда был чемто расстроен. Таковой оказалась и клаустрофобия сэра Рассела, его ужас перед закрытыми комнатами, ограниченными пространствами. Именно по этой причине он настаивал на том, чтобы все двери в доме были открыты, отказывался пристроить лифт.
Поработав водителем в Женском вспомогательном территориальном корпусе, затем совсем недолго переводчиком в подразделении по допросам возвратившихся агентов и пленных, она была готова, если потребуется, в качестве спецагента жертвовать своей жизнью, как Хью. Но война вдруг кончилась, хотя покоем еще и не пахло. Все радовались, ликовали, но повсюду царил послевоенный хаос. Европа лежала в руинах. Нужно было наводить порядок, восстанавливать мирную жизнь, расследовать преступления военного времени. И вот она здесь, чтобы, используя навыки секретаря, умение внимательно слушать и точно переводить, вести протоколы и при необходимости вносить поправки в документы.
— Они ещё вернутся! Вот увидите! — прыгал Майкл вокруг Мэри Поппинс. И вдруг в голову ему ударила такая страшная мысль, что он просто остолбенел. — Но вы не вернётесь к ним, Мэри Поппинс? — Он крепко вцепился в её руку. — Вы нужны нам больше, чем принцам! Ведь у них есть Единорог! О, пожалуйста, Мэри Поппинс! — Он уже чуть не плакал. — Обещайте, что не улетите тоже! Вместе с тюльпаном на шляпке!..
Здесь появились свидетельства частных страхов, внутренних фобий каждого человека, собранные вместе этой ночью, когда Нелл Квик хотела вызвать к жизни только одно — величайший ужас сэра Рассела, который привел бы к последнему и смертельному сердечному приступу. Блитстарший должен был умереть в эту ночь, но Нелл оказалась дурой, современной ведьмой, которая могла напустить порчу и сотворить заклятия, но понятия не имела о том, как направлять или сдерживать силы, ею же и вызванные.
– Привет. Новенькая, да? – прервал ее размышления вопрос, заданный бойким тоном.
Мэри Поппинс смерила его сердитым взглядом.
Хватка вокруг горла стала чуть менее жесткой, словно правда была оружием, которое можно использовать против врага, обитавшего в его собственных затаенных мыслях. Однако руки не отпустили его полностью. Развенчанное видение, якобы бывшее Скелетом, хотя на самом деле старик в этот момент лежал без сознания, а может быть, даже мертвый на твердом холодном полу подвала, не исчезло. Оно попрежнему нависало над Томом в своем устрашающем облике. И змеи продолжали терроризировать Хьюго, а фигуры в капюшонах — окружать сэра Рассела.
К ней обращался краснощекий сержант, шедший следом за ней. В то утро он брился недостаточно острым лезвием, но чересчур усердно, порезался, и на подбородке у него висел кусочек бумажной салфетки с темным пятнышком крови.
— Какие принцы? Какие такие тюльпаны? — искренне удивилась она. — Я верхом на Единороге? Если у вас такая хорошая память, то прошу не забывать, кто я! Похожа я на человека, который скачет на…
Том предпочел не думать, а действовать. Кисти его рук взметнулись, ухватились за руки призрака и одним быстрым резким движением разомкнули хватку. Все еще ошеломленный тем, что дух не исчез в свете разума, он посмотрел на Дженнет, стоявшую в дверном проеме.
– Только что прибыла. Эвелин Тейлор-Кларк. По крайней мере так меня звали до сих пор, хотя вообще-то я собиралась быть Евой Кушек. Если б война не кончилась, возможно, мне пригодилось бы умение ползать по-пластунски, приобретенное в лесах Шотландии.
— Нет! Нет! — не дал ей договорить Майкл. — Вы не поняли меня, Мэри Поппинс!
– Если хотите, зовитесь Евой. Значит, вы прошли подготовку в УСО?
— Я поняла, что ты ведёшь себя как невоспитанный дикарь, Майкл Бэнкс! Только подумайте, сравнить меня с Единорогом!
Она и эльф рискнули войти в комнату, но, кажется, не хотели подходить ближе.
Ева не ответила, но заметила, что парень удивленно поднял бровь.
И пожалуйста, отпусти мою руку, Майкл Бэнкс! Я пока ещё в состоянии передвигаться без посторонней помощи!
– Считайте, вам повезло, что представление уже окончилось. Из тех ребят мало кто уцелел, – он протянул ей руку. – Джеймс Макгрегор, Джимми. Добро пожаловать на курорт Бад-Нендорф.
— Теперь ты должен воспользоваться книгой, — сказала она. Ее прелестное лицо выражало тревогу и озабоченность.
— Она тоже забыла! — произнёс упавшим голосом Майкл, обернувшись к Джейн.
Он бросил взгляд на здание строгого стиля:
— Но ведь продавец спичек помнит! Правда, Берт? — с надеждой заглядывала ему в лицо Джейн.
Девушка говорила чтото еще, но тут полыхнула молния, и в спальне раздался раскат грома, эхом отражаясь от окон и стен. Том прижал ладони к ушам. Даже после того, как гром стих (словно вышел через распахнутую дверь на крышу), он ничего не слышал.
– Хотя на санаторий не очень похоже, да?
Но тот не обращал на неё никакого внимания. Он не отрывал влюблённых глаз от Мэри Поппинс и, казалось, не видел ничего вокруг.
– Ну да, курорты, как мне казалось, должны иметь более благотворный вид, – улыбнулась Ева. – И как тут работается?
— Продавец спичек тоже забыл! — отчаялей Майкл. — Ну и пусть! Зато у меня остался кинжал! — Он дотронулся до пояса, но ничего не обнаружил. — Исчез! — ахнул Майкл, с недоумением глядя на Джейн. — Наверное, Амор забрал его, когда обнимал меня на прощание. А может, и правда ничего такого не было и нам это только приснилось?
На Скелета и других призраков гром не произвел никакого впечатления: они продолжали нападать, угрожать, запугивать.
– Дисциплина довольно строгая, но вообще-то неплохо. Кормят по крайней мере хорошо, к тому же город этот никогда не бомбили, так что ничего. Как вы устроились?
— Может быть, — неуверенно проговорила Джейн, глядя на безмятежные лица Мэри Поппинс и Берта. — Нет, они были, были! — топнула она ногой, вспомнив солнечную улыбку Флоримона.
– Гостиница чистая, только провоняла тмином и капустой. Хорошо хоть, что мне не придется там питаться! – засмеялась она. – К тому же, это лучше, чем квартиры в Англии, где не выветривались запахи карболки и лука.
Дети взялись за руки и, прижавшись друг к другу, молча пошли следом за быстрой Мэри Поппинс. Но прекрасные принцы, улетающие в свою сказочную страну, стояли перед их глазами, как живые.
Том сообразил, что, когда его сшибли змеи он выронил книгу, принесенную Ригвитом. Она лежала у стены в неверном сиянии свечи, открытая, страницы мелькали одна за другой, как будто по комнате гулял ветер. Молодой человек потянулся за книгой как раз в тот момент, когда призрак, изображавший Скелета, опять подошел к нему. Однако Том успел поднять книгу и теперь бешено листал ее.
Ева осмотрелась вокруг: территория комплекса, парк, дальше лес…
Сумерки сгущались, превращая деревья и всё вокруг в серые тени. Вскоре они миновали главные ворота и вышли из парка. На тротуаре лежали жёлтые круги света от только что вспыхнувших уличных фонарей.
– А на досуге тут есть чем заняться?
— Давай взглянем на них ещё раз, — сказала Джейн, раскрывая на ходу книгу. Она со светлой печалью разглядывала картинку, где стояли три прекрасных принца. — Да, кинжал опять у него за поясом, — прошептала она и вдруг вскрикнула: — Ой, Майкл, смотри! Это вовсе был не сон! Я знала, знала, что это правда!
— Любую страницу, любую страницу! — закричал Ригвит, и наконец его тонкий голосок был услышан.
– Боюсь, что нет. Городишко сонный и, видимо, всегда был таким. Какая тут может быть ночная жизнь, если люди приезжали сюда подлечиться, поправить здоровье?
— Где? Где? Покажи! — Майкл посмотрел туда, куда уткнулся палец Джейн. — Ой! — задохнулся он. — Вот это да!
– Да, пожалуй, никакой. Что ж, придется довольствоваться прогулками на свежем воздухе, когда выдастся свободное время.
Больше он не смог выговорить ни слова. Знакомая картинка изменилась! По-прежнему на деревьях распускались цветы и зрели фрукты. Как всегда, стояли под ними три принца с Единорогом. Но теперь в руке у Флоримона красовался букет роз, на запястье Веритэна сверкал, переливаясь всеми цветами радуги, браслет, на голове Амора возвышался газетный колпак, а из кармана камзола выглядывал кончик кружевного платка.
— Просто выбери страницу и затем подумай о них, — как будто издалека раздался голос Дженнет. — Пожелай, чтобы они пришли к тебе.
Джейн и Майкл улыбались, глядя на картинку. И вдруг в неверном свете качающихся фонарей трое нарисованных принцев, казалось, кивнули им головами и улыбнулись в ответ.
В этот момент оба повернули головы на звук затормозившего военного грузовика. Два охранника заняли позиции у заднего откидного борта и приказали пленным в наручниках выходить по одному. Некоторые из них были в форме, другие – в брюках и рубашках; несколько человек не сумели устоять на ногах, выпрыгивая из кузова. Один молодой парень встретился взглядом с Евой и улыбнулся ей. Он был примерно того же возраста, что ее брат Чарльз. Светлые волосы парня, несмотря на его пребывание в плену, были чистыми и аккуратно причесанными. Проходя мимо Евы, он снова ей улыбнулся.
— Они помнят нас! — восторженно вскрикнула Джейн.
Прижавшись спиной к стене, Том сидел потурецки, книга была открыта у него на коленях.
– Ну что ж, похоже, пора начинать, – произнес Джимми, когда колонна вошла в здание.
— И мы их помним! — ликовал Майкл. — Даже если сама Мэри Поппинс забыла!
– Я пойду за вами. Меня еще не проинструктировали. Может, дадите какие полезные советы? Или мне с ходу бросаться в пропасть вниз головой?
Скелет навис над ним: злобная ухмылка, недобрые, безумные глаза, пальцы изогнуты, как когти.
Джимми обернулся и серьезно посмотрел на нее.
— В самом деле? — раздался строгий голос.
— Скорее, Том!
– Просто исполняйте приказы, особенно те, что отдает Робинсон. Не надо его сердить, – он распахнул перед ней дверь и произнес, жестом приглашая ее войти: – Оставь надежду, всяк сюда входящий.
Дети быстро обернулись. Перед ними стояла Мэри Поппинс, как обычно подтянутая, опрятная, с невозмутимым кукольным личиком.
Робинсон. При этом имени у Евы что-то кольнуло в шее, и она вспомнила слова Тима Макнила: «Не человек, а терьер. Вгрызется – не отпустит».
Он сосредоточился... но ничего не произошло.
— И что же я забыла, позвольте вас спросить?
Посмотрим, кто кого не отпустит, мысленно сказала она себе. Я специально приехала в такую даль, и, наконец-то, мы встретимся лицом к лицу.
Он пожелал, чтобы феи появились с пожелтевших страниц.
Она улыбалась, но эта улыбка ускользала от них. Глаза Мэри Поппинс были устремлены на картинку с тремя принцами. Она многозначительно кивнула нарисованным принцам и переглянулась с Бертом. Продавец спичек согласно покивал головой и тоже улыбнулся.
Безрезультатно.
Глава 20
И вдруг Майкла осенило. Она, конечно же, всё помнила! Как только они с Джейн могли подумать, что Мэри Поппинс хоть что-нибудь забыла? Он зарылся счастливым лицом в её юбку и замер.
Ева
— Какой же я дурак! — бормотал он. — Вы ничего, ничего не забыли, Мэри Поппинс!
Руки Скелета, такие же материальные, как любой твердый предмет, схватили его за рубашку и потащили.
16 августа 1945 г.