Те, кому посчастливилось перенести первый мощный удар, забрались на верхние этажи, и как ни были избиты и напуганы, но радовались, что остались в живых. Другие, кто жил в своих бунгало, пробили потолок, чтобы забраться на чердак, некоторые вылезли на крышу, где на них обрушился шторм. Люди плавали среди обломков, рискуя жизнью в быстром потоке, чтобы найти утраченных любимых, жен, детей, родителей.

Более низкие районы города были опустошены, и те, кто еще был способен понимать, поняли: худшее еще не миновало, ночь будет мучительно долгой и холодной, и хотя вода помиловала их, непогода еще может взять свое.

Волна достигла устья и, заполнив его, устремилась вверх по реке, затопила окружающие болота и двинулась дальше, чтобы продолжать разрушения, разбивать, давить все на своем пути.

17

Доктор Вернон Коллингбери бросил встревоженный взгляд в ночное небо, и зрение тут же затуманилось дождевыми каплями на очках. Он нырнул обратно в укрытие эллинга.

Доктор Коллингбери проводил сэра Энтони к катеру в тщетной надежде, что отговорит его от нынешнего образа действий. Много лет назад, когда они начали сотрудничество, сэр Энтони заверил его, что предприятие, хотя и нелегальное, ограничится лишь производством и сбытом наркотиков — никаких других криминальных действий не будет ни предприниматься, ни допускаться. И он имел глупость поверить. Наивный, доверчивый дурачок!

Правда, до недавних пор никакого насилия не было. Или было? Что он знал о деятельности сэра Энтони? Что он знал о происходящем за стенами лаборатории? Его работа заключалась в управлении группой технических специалистов, квалифицированных работников, химиков, которых нанимали несколько раз в год и привозили в Эшлихолл перерабатывать сырье. Никто из них не знал, где находится лаборатория, потому что их забирали из заранее назначенного места встречи, потом везли в кузове грузовика без окон. Они даже не знали, кто их нанял. Четверых он сам отобрал для сэра Энтони. Двое были отчислены из университета — он преподавал им и знал их способности, — а остальные были люди, с которыми он работал в прошлом. Люди, которым можно доверять, пока хорошо платишь. А оплата не вызывала споров.

Жадность — великий соблазнитель. Деньги — великий примиритель. Келли, этот несчастный, которого так безжалостно избили, а потом накачали наркотиком, спросил сэра Энтони, что довело того до торговли наркотиками, но не получил ответа. Однако он, купленный сэром Энтони химик, знал, потому что имел тот же мотив, что и его наниматель. Сэр Энтони признался в самом начале их сотрудничества, поскольку не ощущал стыда сам и не видел причин, почему бы должен стыдиться он, доктор Коллингбери. Все делалось ради денег. Никаких политических мотивов, никакой жажды отомстить обществу, которое так радикально изменилось с последней мировой войны и к которому он мог — как это ни парадоксально — питать отвращение. Никаких высоких идеалов или наивной веры в то, что употребление наркотиков ведет к умственному освобождению и через это к просветлению. Нет, мотив был исключительно прост: деньги. И из доходов от своей высокоприбыльной тайной индустрии сэр Энтони субсидировал свой другой, убыточный бизнес. Возможно, в глубине души он оправдывал свое незаконное предпринимательство, обвиняя других, политиков и профсоюзных деятелей, которые потихоньку душили рост экономики в стране, заставляя таких как он, чтобы выжить, — или проводить свои операции в более снисходительно относящихся к бизнесу странах, или опуститься до другой, менее заметной деятельности. Да, он мог иметь такие мысли, но доктор Коллингбери сомневался в этом. Сэр Энтони был аморален. Впрочем, не намного аморальнее тех, кто устроил ему титул рыцаря.

Доктор Коллингбери с готовностью согласился организовать подпольную лабораторию, страстно стремясь к богатству, которое ускользало от него на протяжении всей его долгой изнурительной карьеры. Государство и общество уделяли больше внимания футболистам и попзвездам, чем людям науки. Однако теперь на сцене появилось убийство. Он должен был знать, что с людьми вроде Баннена и его головорезов, работающими на того же хозяина, всегда рядом ходит насилие. А убийство выглядело еще менее аппетитно.

Доктор Коллингбери был уверен, что Келли убьют: сэр Энтони не мог оставить в живых этого человека. А теперь он услышал разговоры о девушке, которую привезли рано утром. Кто она, и что они с ней сделают? По дороге к эллингу сэр Энтони не ответил на его вопросы и мольбы. Все, что его интересовало — это будет ли лаборатория полностью готова к прибытию груза.

Они дошли до конца эллинга и встали там, сгорбившись навстречу злому урагану, озабоченные судьбой «Рози» и ценного груза, который она должна была доставить. Катер был подготовлен, и сэр Энтони ступил на борт, прокричав сквозь шум ветра и работающего двигателя доктору Коллингбери:

— Позаботьтесь о вашей работе на меня, Верной, а остальное оставьте мне!

Означало ли «остальное» и убийство? Не хватит ли одного молодого рыбака? Сколько их будет еще, когда начало положено?

Пока они стояли, а ветер свистел в эллинге и хлестал по его тощей фигуре, доктор Коллингбери подумал, не обратиться ли в полицию. И почти сразу отверг эту мысль.

— Не укрыться ли нам от этой долбаной погоды?

Он вздрогнул и, обернувшись, увидел одного из прихвостней Баннена. Сэр Энтони взял с собой на мельницу только Хенсона, Баннена и еще одного, а этого оставил, чтобы он надежно закрыл двери — река имела отвратительную привычку разливаться при такой погоде и заливать подземный туннель, ведущий в лабораторию.

Доктор Коллингбери кивнул. Должно быть, он простоял здесь минут десять после того, как ушел катер, поскольку весь промок. Да, его совесть была побеждена и стала уступчивее. Она признала поражение.

— Что это за шум? — спросил громила.

В ответ доктор Коллингбери покачал головой, но громила грубо отбросил его в сторону, бросившись к лестнице в заднем конце эллинга.

Химик в недоумении посмотрел вслед несущейся фигуре, потом перевел взгляд в сторону выхода. Его зрение было попрежнему затуманено водой на очках, но низкий грохот уже не вызывал сомнений, когда приливная волна пошла вверх по реке к эллингу.

Доктор Коллингбери повернулся и чуть не поскользнулся на мокром бетоне, бросившись в туннель. Волна была много выше речных берегов, и даже в панике он понимал, что она станет роковой для дома на склоне.

— Не закрывайте! — крикнул химик, увидев человека у двери.

Тот обернулся и, поколебавшись секунду, стал изнутри толкать тяжелую железную дверь.

— Нет, нет, пожалуйста!

Доктор Коллингбери скорее упал, чем прыгнул через последние ступени и успел просунуть в щель плечо и руку.

Человек с другой стороны стал отпихивать его, поскольку, бросив быстрый взгляд назад на приближающуюся волну, понял, что туннель будет полностью затоплен, если дверь не закрыть плотно. Будь он не так напуган, он бы понял, что проще и быстрее впустить химика. Но слишком поздно он понял свою ошибку и попытался втащить упавшего доктора Коллингбери в туннель.

Тот снова закричал, когда вода хлынула вниз по лестнице и настежь распахнула дверь. Он почувствовал, как его несет по туннелю и поймал краем глаза неясное мелькание барахтавшегося рядом другого человека. Голова ударилась о каменную стену, его оглушило болью. Доктор Коллингбери забулькал и попытался вдохнуть, но бурная вода вокруг не давала передышки. Его снова и снова ворочало безумным стремительным потоком, тело скребло то по полу, то по потолку, когда вода заполнила туннель.

Смерть химика была неприятной, но довольно быстрой.

18

Они прижались друг к другу в темноте, оба чувствовали, как мельница давит сверху своим весом, словно прижимая потолок к полу. Келсо вроде бы совладал с паникой, хотя время от времени его тело деревенело от внезапных звуков в яме. Он щелкал зажигалкой и держал ее перед собой, водя из стороны в сторону, чтобы проникнуть через подавляющий мрак, но ее огонек сжался почти с булавочную головку. Только поняв, что звуки издает бегущий паразит или само здание стонет под собственным весом, Келсо немного успокаивался, гасил огонек и снова прижимался к Элли. Но его тело продолжало дрожать еще несколько минут после этого.

До того они потратили несколько часов, исследуя подземелье в поисках выхода, слабого места в стенах или потолке. Поначалу Келсо в диком остервенении выковырял из стены расшатавшийся кирпич и раскровенил себе пальцы, стараясь проделать ход. Он остановился, только когда Элли оттащила его, сказав, что это бесполезно. Она тоже чувствовала клаустрофобическую панику, но в отличие от Келсо не поддавалась ей. Впрочем, Элли не испытала тех кошмаров, какие достались ему.

В конце концов она отползла, передав ему зажигалку, которая стала горячей от постоянного использования; Элли слишком устала, чтобы продолжать поиски, и боялась за Келсо. Словно одержимый, он не обращал внимания на ее уговоры и был поглощен только поисками выхода. Элли прислонилась спиной к лестнице под люком и тихо плакала. Страх Келсо сделал его чужим. За несколько полных жизни дней, что они были знакомы, Элли почти привыкла к его внезапным сменам настроения, но между ними всегда оставалась какаято связь, какоето поддерживающее их обоих общее чувство. Теперь эта связь разорвалась, и рядом с Элли был совсем чужой, охваченный отчаянным страхом человек.

И вдруг он остановился.

Она услышала, как Келсо тихо зовет ее, словно только что понял, что не один здесь. Элли отозвалась. И он оказался рядом, обнял ее и тыльной стороной руки вытер слезы с ее лица. Она прижалась к нему, все еще немного напуганная.

— Прости меня, Элли, — прошептал Келсо.

Она помолчала, потом уронила голову ему на грудь.

— Ты расскажешь мне, что с тобой произошло, Джим? Ты сказал, что понял...

— Я все еще путаюсь. Это так невероятно, что я не уверен, не галлюцинация ли это.

— Что за галлюцинация, Джим? Пожалуйста, скажи мне.

— Не сейчас. Лучше поищем выход отсюда.

Почемуто она поняла, что он просто не хочет пугать ее без необходимости — хватит страшного положения, в котором они оказались.

— Здесь нет выхода, Джим. Мы замурованы в погребе.

— Или в склепе.

— Давай, давай, утешай меня.

— Извини.

— Не извиняйся все время, просто откройся мне. Помни, что я с тобой.

Он поцеловал ее в лоб, и она ответила, потянув его голову вниз, пока губы не встретились.

— Не люби меня, Элли, — прошептал он. — Не люби меня.

— Поздно, — ответила она.

Спустя какоето время они продолжили свои поиски, и на этот раз действия Келсо были лишены признаков безумия, стали более осмысленными, но менее уверенными. В конце концов, когда огонек зажигалки почти затух, они сдались.

— Крысы, — сказал Элли, когда они снова уселись у стены под лестницей. — Черт возьми, как они сюда попали?

— По трубе. Какие бы дыры здесь ни были, Элли, они не для нас. Они слишком малы, даже если мы их отыщем.

— Так что же нам делать?

— Ждать.

— Пока не придут ублюдки Слодена и снова не накачают тебя наркотиками?

— Теперь ты меня утешаешь? Когда откроется люк, у нас будет шанс.

— В самом деле? — скептически проговорила она.

Он прислушался к темноте вокруг, потом вложил чтото ей в руку. Предмет был тяжелый, с грубыми краями — осколок кирпича.

— Зачем это? — спросила Элли.

— Положи в карман. Я тоже возьму. Когда они придут, я поднимусь и нападу, а ты просто швырни это в морду тому, кто окажется рядом.

— Боже, это не большой шанс.

— Больше нам ничего не остается.

После этого оставалось только ждать. Они не говорили, но прижались друг к Другу, и странно — Элли ощутила, что из Келсо выходит напряжение. Он попрежнему нервно подскакивал, когда в темноте чтото двигалось, и потом его тело несколько минут дрожало, но почемуто казалось, что к нему возвращается смелость. Словно он столько пережил, что больше уже не оставалось ничего страшного.

Но для Келсо это было непросто.

Прошлой ночью в подземелье он испытал — или думал, что испытал — нечто такое, что объясняло много странных и трагических происшествий в его жизни. Причину его несчастий. Это оказалось правдой — он был Ионой. Но если попытаться объяснить это Элли, не примет ли она его за сумасшедшего? Мысль, что она заперта здесь в темноте с сумасшедшим, может переполнить чашу. Но может быть, он в самом деле сошел с ума? Или наркотик просто привел его к ложному открытию?

Келсо отмел воспоминание. Ничего подобного не может быть. Просто наркотик сыграл шутку с его сознанием. И все же действие ЛСД было противоречиво. Келсо знал, что от чрезмерной дозы, которую ему ввели, он не должен был прийти в сознание по крайней мере двадцать четыре часа. Могло ли потрясение от увиденного нейтрализовать влияние ЛСД?

И теперь он знал, что должно произойти чтото ужасное. Напряжение, возраставшее в последние несколько дней, было готово прорваться, извергнуться с катастрофической силой. Какойто внутренний инстинкт говорил ему это. Келсо чувствовал себя отчаянно беспомощным, но ощущал странную решимость. Словно вся его жизнь шла к этой точке, к кульминации пережитых за всю жизнь безумных мгновений. Возможно, ЛСД так освободило его сознание, что он смог постичь ту невидимую «силу», которая так долго преследовала его. Возможно, этому проявлению способствовало умственное освобождение. Он путался, боялся, но не собирался уступать. Келсо знал, что не может уступить не только ради себя, ни и изза Элли. Теперь он знал, что она находится в страшной опасности.

Они плотно прижались друг к другу и стали ждать.

~~

Движение снаружи заставило обоих подскочить.

Хлопнула дверь, потом раздались голоса. Ктото крикнул, и над головой послышались шаги.

— Они пришли, — чуть ли не с облегчением прошептал Келсо.

Он приподнялся и схватился за перекладину лестницы. Элли тоже поднялась на ноги и нервно вцепилась в его руку. Они услышали скрежещущий звук и поняли, что тяжесть с люка отодвинули прочь.

Когда люк открылся, вниз хлынул ослепительный белый свет.

Келсо и Элли от резкой боли прикрыли глаза.

— Тактак, они готовы выйти, — прозвучал голос Баннена.

— Поднимите их. — Несомненно, голос Слодена.

Они отпрянули, когда огромная туша спустилась вниз. Грубая рука схватила Келсо и потащила к лестнице. Все еще ослепленный, он не мог сопротивляться, да в данный момент и не намеревался.

— Не дури, Келли, а то твоя девушка выйдет с попорченным лицом. — Баннену вроде бы понравилась эта угроза.

Келсо выбрался; когда он появился из люка, его подхватили под мышки и вытащили наверх. Он упал на колени, и ловко подставленная нога помогла ему растянуться на бетонном полу. Келсо остался лежать, прикрывая глаза, чтобы дать им время привыкнуть к свету. Хотя помещение было нормально освещено, чтобы осветить дыру внизу, принесли фонари. С ослепленным и испуганным видом из люка появилась Элли, за ней Баннен, и Келсо с удовлетворением отметил, что часть лица его покрыта белой марлей — очевидно, головня прошлой ночью нанесла ему значительный ущерб.

— Встать.

Почувствовав, как башмак пнул его в ребра, он снизу взглянул на стоящего рядом Хенсона. Келсо оттолкнулся и встал. Баннен ударом отбросил его к стене.

Теперь свет не так резал глаза, и Келсо смог осмотреться. Перед ним стояли четверо: Слоден, Хенсон, Баннен и один из тех двоих, что волокли его по подземному ходу накануне. Элли стояла на коленях рядом с Хенсоном. И было чтото странное, не имевшее отношения к тому, что Келсо видел.

Потом он понял, что это какойто звук. Снаружи бушевал шторм, и ветер словно бился о старое здание, чуть ли не угрожая вырвать наиболее слабые части. Келсо заметил, что люди перед ним в непромокаемых плащах.

— Ну, Келли, вы обдумали мое предложение?

Слоден вышел вперед, так что Келсо мог до него дотянуться.

Детектив чтото промямлил, слов было не разобрать за шумом ветра. Баннен ударил его тыльной стороной руки, сбив на колени.

— Говори! — прорычал он. — Сэру Энтони не слышно!

— Хватит, Баннен! — оборвал его Слоден.

— У меня к нему должок! — Баннен прикоснулся к повязке на лице и вызывающе посмотрел на своего нанимателя.

— Отойдите и дайте мне допросить его.

Баннен неохотно отошел, оставив Келсо в пределах досягаемости.

— Так вот, Келсо, я хочу спросить вас снова: хотите сотрудничать со мной? Хотя скажу честно — в этом нет особой необходимости.

Слоден был почти расстроен, словно действительно не хотел дальнейших мучений своей жертвы.

Келсо воспользовался стеной, чтобы держаться прямо, и кивнул, будто соглашаясь. Слоден придвинулся, чтобы разобрать невнятные слова.

Келсо рванулся, но маленький человечек оказался проницательнее и проворнее, чем детектив мог предположить. Удар прошел мимо, и прежде чем Келсо сумел вытащить из кармана кусок кирпича, Баннен плечом вмазал ему в лицо.

Элли посчастливилось больше: она вскочила и обломком кирпича поразила ближайшего к ней человека. Тот закричал и с перебитой переносицей упал на колени у края ямы, а Элли ногой попыталась спихнуть его вниз, но Хенсон схватил ее и, дважды ударив по лицу, отшвырнул в угол бетонной площадки.

Тем временем Баннен пнул Келсо ногой в живот. Детектив согнулся пополам, а Баннен схватил его за воротник, приподнял и замахнулся кулаком, чтобы ударить в лицо. Но Слоден удержал его занесенную руку, и выражение нескрываемого наслаждения исчезло с забинтованной физиономии.

— Нет! — скомандовал Слоден. — Джулиан, наркотик! На этот раз обоим! — Он наклонился к Келсо: — Слышал, Келли? На этот раз твоя подружка получит дозу ЛСД! Смертельную! Не ты! Ты получишь достаточно, чтобы снова попасть в мир кошмаров! И на этот раз тебе составит компанию труп твоей девушки!

Хенсон открыл принесенный с собой черный чемоданчик, вынул уже наполненный шприц и, обойдя человека, который стонал, схватившись окровавленными руками за лицо, подошел к Элли. Она завизжала и стала брыкаться, увидев приближающуюся иглу.

— Помогите ему, Баннен! — велел Слоден, и счастливая улыбка вернулась на лицо громилы.

Келсо понимал, что происходит, но был бессилен чтолибо сделать, а лишь держался за живот, стараясь вдохнуть.

— Нет... пожалуйста, не надо, — сумел он выговорить, но его слова пропали за шумом шторма снаружи.

Баннен схватил Элли, которая завизжала еще громче, выдернул ее из угла, содрал с плеча куртку и разорвал блузку, обнажив руку. Пальцы Хенсона сжались повыше ее локтя, и он нацелил иглу.

Келсо, шатаясь, попытался приблизиться, но Слоден оттолкнул его, и он упал к стене, в отчаянии глядя, как блестящая игла проткнула кожу.

Грохот заставил всех замереть. Они отвлеклись и обвели глазами стены. Само здание словно содрогнулось, и воздух наполнился пылью.

— Что это? — вскрикнул Хенсон.

Слоден посмотрел на вход, и вдруг его лицо побелело. Не сказав ни слова, он бросился к лестнице.

Грохот нарастал и перешел в гром. Потом тяжелая входная дверь распахнулась, и внутрь мельницы ворвался поток воды, прорываясь через крошащиеся стены, переворачивая контейнеры с кормом и затекая во все дыры. Человека у люка смыло вниз, но за ужасающим шумом никто не услышал его крика. Келсо видел, как Хенсон выронил шприц и потерял равновесие. Мощный поток сбил его и понес к черной дыре посередине пола. Лицо Хенсона превратилось в маску ужаса, и он боролся, чтобы его не засосало.

Но бесполезно: бьющаяся, беспомощная фигура исчезла в водовороте.

Элли была в шоке, а Баннен оставался рядом с ней, упершись ногами в пол и прижавшись к стене. Он отпустил девушку, она упала вперед, и ее тело потащил поток. Воды было еще только по колено, но течение было ужасным. Келсо закричал, увидев, что Элли тоже тянет к яме.

Оставшаяся на петлях крышка люка неистово болталась в струях потока. К счастью для Элли, ее понесло мимо задвижки, и девушка вцепилась в нее, хватая ртом воздух, а ее ноги волокло неистовым течением.

Морская вода хлынула Келсо через голову, щипля глаза, угрожая оторвать от стены. Он знал, что когда уровень поднимется, бороться с течением будет бесполезно, и заставил себя выпрямиться, опираясь о стену, а потом против течения начал пробираться вдоль стены, раскинув руки по грубому бетону. Он хотел добраться до Элли, пока ее хватка еще не ослабла, прежде чем ее оторвет от задвижки и через люк затянет в яму.

Келсо добрался до двери, с этой стороны от главного потока его защищала стена. Он глубоко вдохнул, понимая, что, чтобы добраться до девушки, придется пересечь открытый дверной проем. Воды было уже по пояс.

Растопырив руки, Келсо бросился вперед и ухватился за металлические стойки лестницы. Вода сзади давила с невероятной силой, и на мгновение он подумал, что ничего не получится. Словно чьято гигантская рука толкала его в спину, но его собственная рука все же ухватилась за перекладину. Ноги отнесло течением, и тело болталось. Однако когда удалось ухватиться за лестницу другой рукой и подтянуться, нога нашла долгожданную опору на бетонном полу. Келсо еле дышал, вода била по телу, но дюйм за дюймом он сумел пройти вдоль крутой лестницы, прилагая все силы, чтобы удержаться за нее. Вскоре до Элли осталось лишь несколько футов.

— Элли! — крикнул он. — Отпускай задвижку! Я поймаю тебя!

Келсо не понял, то ли она услышала его, то ли просто поток оторвал ее от задвижки, но когда Элли несло мимо, он схватил ее барахтающуюся руку. Его самого чуть не оторвало от лестницы, стремящаяся из двери вода несла девушку к центру. Келсо потерял опору, но вцепился одной рукой в металлическую перекладину, а другой в Элли. И постепенно подтянул ее к себе. В отчаянии она прижалась к его груди, а рукой обхватила шею.

— Хватайся за лестницу! — задыхаясь, выговорил он, и она послушалась и проскользнула ему за спину.

Освободившись от ее тяжести, Келсо развернулся в воде и, обхватив девушку за пояс, прижал ее к лестнице. Когда Элли оказалась в безопасности, он позволил своему телу вытянуться и отдаться во власть водной стихии. Его нога, отнесенная бурным течением, смогла дотянуться до болтающейся крышки люка. Келсо пнул ее, а потом, преодолевая течение, еще раз, сильнее. Крышка перевернулась, какоето мгновение вода не давала ей захлопнуться, потом масса воды надавила сверху и плотно прижала ее.

Тут же вода стала прибывать еще быстрее, хотя и просачивалась только сквозь щели люка.

Оказавшись в непроницаемой темноте, Хенсон внизу завопил от ужаса, наполняя легкие водой. Пятно серого света наверху, через которое низвергалась вода, было его последней надеждой. Хенсона вертело и переворачивало снова и снова, ударяя о стены и опоры. На него налетело чтото тяжелое, и он не знал, что это мертвое тело того, кто упал в яму раньше. Вода поступала в подземелье через дыры, создавая круговерть неистовых потоков, и, кроме того, в темноте на Хенсона бросались мохнатые твари. Они кусали его за барахтающиеся руки и ноги, но он не чувствовал боли. Прибывающая вода прижимала его к потолку, и вскоре избитое тело уже не могло бороться. Оно послушно крутилось и вертелось в потоке — безжизненная оболочка в темном безвоздушном мире.

Баннен наверху понимал, что его единственная надежда — добраться до лестницы. Помещение быстро наполнялось водой — ее было уже по грудь, — и ничто не говорило, на каком уровне она остановится. Теперь, когда крышка захлопнулась, не было угрозы быть затянутым в люк, но через вход попрежнему низвергалась вода.

Баннен нашел какуюто торчащую из стены трубу и с облегчением вцепился в нее, но знал, что это дает лишь временную передышку, пока вода не поднимется выше. Вдруг на глаза ему попалась тяжелая клеть, которую использовали, чтобы придавливать крышку люка; ее края на несколько дюймов высовывались над водой. Баннен бросился к клети и попытался влезть на нее. Это удалось ему лишь частично, поскольку клеть под его весом начала переворачиваться. Тем не менее она поднесла его достаточно близко к лестнице, чтобы он смог оттолкнуться и ухватиться за ближайший подвернувшийся предмет, которым оказался Келсо.

Тело Келсо раскачивалось, и Баннен уцепился за его плечи. Келсо попытался освободиться, но Баннен вцепился мертвой хваткой. Эта хватка ослабла только тогда, когда он сумел одной рукой схватиться за перила. Вцепившись в перила и другой рукой, он на несколько футов вылез из воды. Когда нога нащупала ступеньку, Баннен почувствовал себя в относительной безопасности. И достаточно уверенным, чтобы вспомнить про Келсо.

Он кулаком ударил его в бок — детектив закричал и чуть не выпустил стойку. Элли видела все это и попыталась через Келсо дотянуться кулаком до Баннена. Тот не обратил на нее внимания и обрушил новый удар на голову Келсо.

Детектив соскользнул в поток, но Элли поймала его снизу за плечо и сумела удержать, пока он не ухватился за перила снова.

Тогда Баннен надавил сверху, и голова Келсо ушла под воду. Приподнявшись на руке, Элли добралась до лица Баннена и ткнула пальцами в глаза. Временно ослепленный, мотая от боли головой, тот отпустил Келсо и оттолкнул руку Элли, которая продолжала цепляться и царапаться.

Кашляя и отплевываясь, наглотавшись морской воды, Келсо показался из воды и сдернул противника с его насеста. Оба оказались в воде.

Несколько ужасных секунд Элли видела лишь мелькающие руки, мужчины колотили друг друга, пока не скрылись из виду под пенящейся поверхностью.

Хватая ртом воздух и одновременно всхлипывая, Элли вцепилась в лестницу. Ее волосы упали на лицо, глаза замазали остатки косметики, промокшая одежда тяжело висела на измученном теле. Она вглядывалась в бурлящую воду, потом отвернулась, прижав лицо к ступеньке, за которую держалась. Элли обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть показавшиеся на поверхности две головы. Они исчезали, но быстро появлялись вновь.

— Джим! — закричала Элли, свесившись с лестницы и протянув руку.

Тело, вертясь в потоке, пронеслось мимо, и девушка увидела, что это не Джим. Чтото налетело на нее сзади, и Келсо ухватился за ее пояс. Невероятным усилием Элли подтянулась к лестнице, бороться с течением и удерживать вес тела Келсо было выше ее сил. Но вес вдруг исчез, и теперь уже Келсо помог девушке подняться на лестницу.

Они ухватились за ступени, чувствуя, как прибывающая вода поднимает их тела, и попытались перевести дух.

Наконец Келсо подтолкнул Элли под руку, предлагая перелезть через перила. С его помощью ей удалось это, и он влез следом за ней.

Они лежали на лестнице, ноги Келсо оставались в воде, он слишком изнемог, чтобы двигаться, его грудь тяжело вздымалась. В ушах попрежнему стоял рев, вокруг шумел поток, несясь через старую мельницу, которая содрогалась до основания.

И только когда вода дошла до пояса, Келсо схватил Элли за бедро.

— Нужно подняться! — крикнул он сквозь шум. — Вода все прибывает!

— И докуда она поднимется? — крикнула в ответ она.

Келсо пожал плечами:

— Кто ее знает! Но наверху будет безопаснее!

Он вылез из воды и поднял на ноги Элли:

— Полезли! Отдохнем наверху!

И они полезли наверх.

И не заметили, как из пенящейся внизу воды показалась рука и схватилась за перила лестницы.

19

Они только добрались до второго поворота лестницы, когда наверху мигнул какойто свет. Келсо и Элли тревожно переглянулись, их лица были едва различимы в сумерках.

Свет еще пару раз мигнул и погас.

— Боже! — пробормотал Келсо.

Элли не отпускала его руку, Другой рукой держась за перила. Бурлящая внизу вода гулко отдавалась в лестничном пролете, и сквозь шум слышалось, как само здание потрескивает от напряжения. В отдалении чтото рухнуло, не в состоянии противостоять силе вздувшейся реки.

— А нельзя остаться здесь, Джим? — Даже здесь Элли приходилось перекрикивать шум. К реву воды добавлялся вой ветра снаружи.

— Нет, здесь небезопасно! Лестница может рухнуть под давлением воды! Лучше всего залезть на самый верх!

Они полезли дальше, нащупывая путь в темноте и ежась от холода, и наконец оказались на маленькой площадке.

Шум ветра здесь усилился, и сквозь дыры в покатой крыше, как ни слабо, но пробивался лунный свет. Площадка выходила в обширное помещение, и Келсо с Элли смогли различить округлые силуэты — верхушки зернохранилищ. Во мраке впереди исчезало ограждение для рабочих, следящих за открытыми хранилищами, а справа вырисовывались поднимающиеся к потолку мощные опоры, и от колебаний воздуха раскачивалась свисающая с перекрытий паутина. Среди окружающей темноты в дальнем конце огромного помещения голо выделялись очертания двух окон.

Взяв Элли за руку, Келсо пошел вперед; девушка отстала, не желая входить. Было чтото мрачное, зловещее в атмосфере этого места. Оно напоминало огромную пещеру, где жило чтото злое и отвратительное. И запах гниения словно укреплял страхи Элли.

Между окон зашевелилась темная фигура.

Келсо и Элли остановились, дождь, нашедший путь через дыры в крыше, образовал лужи вокруг их ног. Фигура приблизилась, и Келсо прикрыл собой девушку.

Их ослепила внезапная вспышка, и они заслонились от света.

— А где остальные, Келли? — раздался голос Слодена. Маленький человечек держал перед собой фонарь, его широкий мощный луч освещал большую часть зернохранилища и лестницу за спиной Келсо и Элли.

— Они мертвы, Слоден! — ответил детектив, и его голос сорвался на визг. — Утонули!

Свет заколебался, и Келсо попытался двинуться вперед.

— Стоять! — предупредил Слоден. — У меня пистолет. Маленький, но эффективный.

— В чем дело, Слоден? Для тебя все кончено. Ничего не осталось!

— Не будь смешным! Я потерял одну ключевую фигуру — двое остальных не играют роли!

— Но твоя лаборатория — она под землей, и этот потоп уничтожит ее!

— Двери ее защитят. Она будет работать!

Келсо попытался приблизиться, держась между маленьким человечком и Элли.

— Послушай, Слоден: я не имел с Тревиком никаких дел. Я из отряда по борьбе с наркотиками. С некоторых пор мы следим за тобой. Если со мной или с девушкой чтонибудь случится, полиция будет знать, где нас искать.

— Глупая ложь! Если бы были хоть какието подозрения, после вашего исчезновения в моих владениях уже рылась бы полиция. Но никто не хватился ни тебя, ни девушки. Последние два дня — до и после ее возвращения — за вашим вагончиком наблюдали. Никто не заинтересовался вашим исчезновением.

Келсо старался рассмотреть Слодена за светом фонаря. Было невозможно определить, в самом ли деле у него пистолет.

— Ты не сможешь нас убить! — крикнул он, сам не уверенный в этом.

— У меня нет выбора! Слишком поздно для вас обоих. Вы отказались сотрудничать и должны понести наказание. Думаю, когда вода спадет, будет много пропавших без вести — Бог знает, сколько вреда она нанесла! Вы будете среди ненайденных тел!

Келсо пришлось действовать наобум. Слоден был из тех типов, что предоставляют грязную работу другим — сможет ли он сам замарать руки?

— Отойди, Элли! — велел он девушке. — Отойди назад, к лестнице!

Слоден не отреагировал. Но, возможно, он хотел, чтобы они оказались в воде.

Келсо и Элли уже почти вышли на площадку. Они медленно пятились, заслоняя глаза от слепящего света, и вдруг какоето движение за спиной заставило Элли обернуться. Она закричала, увидев поджидающую их фигуру.

Келсо быстро обернулся и увидел Баннена. На том уже не было непромокаемой куртки, и промокшая одежда тяжело обвисла. Повязку с лица сорвало, и в обожженных местах кожу покрывали волдыри. Сокрушающим ударом Баннен сбил девушку в сторону и с выражением дикой злобы, еще больше исказившей его изуродованное лицо, бросился на Келсо.

Тот отлетел назад. От броска Баннена оба ударились об ограждение зернохранилища. Вцепившись детективу в горло, Баннен хрипел от ярости. Келсо чувствовал, что его голова сейчас лопнет, и попытался освободиться, но тщетно — Баннен был слишком силен. Тогда он резко ударил его снизу вверх коленом в пах, и хватка ослабла. Келсо вырвался и выбросил вперед кулак, но Баннен словно не почувствовал удара. Он снова бросился на противника, на этот раз оба перевалились через ограждение и упали в зерно. Оно набилось в раскрытый рот Келсо, которого стало неудержимо рвать. Баннен вывернулся и оказался на спине отплевывающегося детектива, он схватил его за волосы и засунул голову глубоко в зерно.

Перегнувшись через перила, Элли беспомощно смотрела, как лицо Келсо скрылось под поверхностью зерна. Руки его бешено скребли в безнадежной попытке освободиться от хватки более тяжелого противника. Элли громко застонала, но могла лишь протянуть руку к борющимся; она слишком изнемогла, чтобы двинуться. Ее ноги стали подгибаться, девушка рухнула на ограждение, рыдая и стоная от сознания своего бессилия помочь Келсо.

И тут из тени, сквозь клубящуюся пыль и зерно, сквозь раскачивающуюся на свистящем ветру паутину начало чтото проявляться.

Все ощутили его присутствие еще до того, как оно появилось в свете фонаря.

Элли увидела круглые вытаращенные глаза Баннена, застывшие в перекошенной гримасе обожженные губы и проследила за его взглядом. Сразу за лучом света стояла темная сгорбленная фигура.

Слоден почувствовал, как его тело холодеет. В затылке появилось какоето странное ощущение, холодные мурашки заставили его содрогнуться. Вокруг головы слышалось — нет, скорее ощущалось — какоето потрескивание, и Слоден чувствовал, что каждый волосок на его теле одеревенел, ощетинился. Мышцы живота напряглись от неодолимого страха. Сэр Энтони заставил руки повернуть фонарь к неуклюже передвигавшейся фигуре, но руки не повиновались, словно какаято часть его существа не хотела видеть, что там.

Элли проследила за лучом, и от ее лица отхлынула кровь, а тело стало оседать на пол. Рука схватилась за ограждение, но не могла удержать вес тела. Пальцы разжались, и рука безжизненно упала.

Луч скользнул по толстой деревянной опоре и уткнулся во чтото за ней.

Шок был так силен, что никто не смог издать ни звука.

Элли ощутила между ног теплую струйку.

Слоден почувствовал, как им овладело онемение — онемение, опустошившее ум и угрожающее лишить его рассудка.

У Баннена пересохло в горле, он открывал и закрывал рот, силясь закричать.

Сгорбленная фигура двинулась, и луч ярко осветил ее.

Существо покрывала чешуйчатая шкура, местами высохшая и потрескавшаяся, коегде ободранная и висящая клочьями. Там, где плоть была совершенно неприкрыта, между красным мясом и сухожилиями копошились какието мелкие твари. Существо согнулось почти пополам, сморщенное; одна рука напоминала клешню, и когти висели в нескольких дюймах от пола; другая вообще не имела кисти, а виднелся лишь обрубок кости и мяса у локтя, — культя казалась сырой и гангренозной. Обе ноги были деформированы, одна ступня представляла собой прямую колоду без пальцев, без лодыжки; коленный сустав другой ноги был раздут, а бедро над ним казалось тонким и иссохшим. Изза сгорбленной стойки область паха скрывалась в тени, а спускавшиеся туда от пояса темные волосы вились по бедрам, как паучьи ноги. Кожа на плечах была в морщинах и рубцах, и все тело покрывали огромные бугры, как жестокие нарывы. Хребет изогнулся вперед, и в некоторых местах позвонки выступали наружу.

Голова без шеи словно росла прямо из груди и была покрыта клочьями жестких волос, таких длинных, что свисали на лицо, но таких редких, что был ясно виден покрытый пятнами череп.

Но самым ужасным было лицо.

Большая часть его просто отсутствовала.

Наружу выступали черные вены, но вокруг них не было ни кожи, ни плоти — они свисали прямо с костей скулы и челюсти, сквозь которые были видны коричневые обломки зубов; десны, из которых они торчали, блестели желтизной, и с полусформированного подбородка чтото капало. В другой щеке были дыры, словно какието мелкие существа прогрызли себе путь сквозь нее, а из отверстия побольше время от времени высовывалось чтото мокрое и блестящее — это был болтающийся во рту язык, извивающийся, как червь в земле, в поисках влаги...

Нос выходил прямо из того, что считалось верхней губой, и тоже был просто какимто обрубком. В нем не было ноздрей.

Большой и покатый лоб треугольником спускался к бесформенному носу, кожа на нем казалась рыхлой, крупчатой, слабо прикрепленной к черепу. Одно видневшееся ухо было просто скрученным куском хряща.

Существо не имело ни бровей, ни ресниц. Глаза выступали из красных глазниц, как бессмысленные куски черного мрамора, без радужной оболочки и почти без белков.

От влачившегося вперед существа исходил гнилостный запах разложения. Казалось, оно наблюдает за двумя борющимися в зернохранилище.

Баннен отпустил Келсо, который с облегчением высунул голову из зерна, кашляя и хватая ртом воздух. Баннен отпрянул, его ноги дергались в бесплотных частицах. Когда зерно осело вниз, он оказался в центре огромного круга и начал тонуть.

Наводнение открыло гдето внизу заслонки, и зерно из хранилищ потекло через воронки на неподвижную конвейерную ленту.

Почувствовав движение, Келсо сразу сообразил, что произошло, и схватился за железный край хранилища. Баннен оказался в менее удачном положении. Он звал на помощь, а его ноги засасывало вниз. Вокруг него зерно лавиной устремилось в воронку.

— Помогите! — кричал Баннен. — Пожалуйста, пожалуйста, помогите!

Его руки гребли зерно, словно он пытался плыть, но это только ускорило движение его вниз. Одна рука дотянулась до вытянутой ноги Келсо и отчаянно ухватилась за нее. Почувствовав рывок, Келсо отдернул ногу, крепче ухватился за край хранилища и попытался вылезти.

Рука Баннена соскользнула, и с отчаянным криком он осел в зыбучее зерно. Вскоре его плечи скрылись, и руки мелькали в воздухе, отгребая осыпающиеся частицы.

Келсо сумел наконец подтянуться и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как голову Баннена засосало зерно; крики вдруг захлебнулись, остались лишь хватающие воздух руки, которые постепенно тоже исчезли.

Схватившись за ограду, Келсо висел, слишком потрясенный, чтобы двигаться. Пока он смотрел, движение зерна замедлилось, центр снова наполнился, превратился просто в углубление в середине, и поверхность замерла.

— О Боже, нет! — простонал Келсо.

Тело Баннена заклинило в воронке контейнера, и тонны зерна давили на него сверху, не давая вылезти. Спасшись из морской воды, он утонул в зерне.

Келсо перевалился через ограду и, подобно кулю, упал рядом с распростертым телом Элли. Он взглянул на нее и не смог даже поднять руку, чтобы дотронуться до ее щеки.

— Элли... — сказал он.

Келсо удивленно посмотрел на ее выпученные в ужасе глаза и обернулся посмотреть, к чему прикован ее взгляд. И окаменел. По телу пробежала судорога.

Потом шок прошел, и в выражении его лица появилось чтото еще. Бесформенное чудище какоето мгновение смотрело на Келсо, и страшная какофония ревущего ветра и бурлящей воды словно притихла — представший перед глазами ужас заполнил собой все, заслонил все остальные аспекты сознания. Элли удалось отвести глаза и посмотреть на Келсо, и со страхом смешалось замешательство: на его лице была жалость.

— Джим? — дрожащим голосом спросила она. — Что... это?

Он словно не слышал.

— Джим! — Элли дернула его за руку. Келсо медленно повернул к ней голову, но будто не узнавал.

— Джим! — взвизгнула Элли и руками слабо ударила его в грудь.

Выражение его лица изменилось, туман пропал из глаз, и Келсо снова узнал ее.

Элли придвинулась поближе и схватила его за ворот.

— Что это? Пожалуйста, скажи, Джим!

Его рот раскрылся, но она не разобрала слов.

— Скажи мне! — настаивала Элли, потому что какимто образом догадалась, что между этим существом и Келсо существует какаято связь.

Келсо тихо проговорил чтото, слова срывались с его губ медленно, с усилием, и хотя на этот раз Элли услышала, что он сказал, она не могла поверить услышанному:

— Это... мой... близнец.

Шум вернулся. Ветер шевелил волосы, трепал одежду. С новой силой по телу заколотил дождь. Но забыв обо всем, Элли уставилась на Келсо. Потом обернулась к существу.

Его черные бесформенные глаза смотрели на нее.

Оно попыталось выпрямиться, но не смогло. Деформированное, бесформенное тело волочилось вперед, и из ужасного рта текли слюни. Оно шло к двум лежащим у ограждения фигурам, и одна сторона изуродованного тела отражала яркий свет фонаря, другая скрывалась в глубокой темноте. Глаза существа не отрывались от девушки.

Элли умоляюще смотрела на Келсо, но он ушел в себя, его глаза расширились и ничего не выражали. Она снова встряхнула его, но не добилась ответа. Тогда Элли оттолкнула его, в недоумении мотая головой, и к сырости на ее лице добавились слезы паники и ошеломления. Она отползла, желая найти какойнибудь темный уголок, чтобы свернуться там и скрыться от приближающегося чудища, спрятаться от зла, бывшего частью Келсо.

Она ползла по грубым половицам и не могла отвести глаз от волочащегося существа. Оно уже поравнялось с Келсо, но продолжало двигаться к ней. Элли чувствовала, что силы покидают ее, мышцы ослабли, и сверху словно навалилась огромная тяжесть. Девушка лежала на боку, стараясь заставить себя двигаться, пытаясь закричать, чтобы дать выход истерике, сковавшей тело. Но сумела лишь поднять дрожащую руку, чтобы заслонить ужасный образ мутанта.

От резких выстрелов ее тело дернулось, и рука непроизвольно зажала рот. Спазм новой тошноты прошел через тело, когда существо повернулось к свету и открылась новая часть его тела. Живот Элли отяжелел, когда она увидела две длинные, раздутые, покрытые темными венами и язвами груди. Красные соски, как крохотные пальчики, высовывались из мягких выпуклостей.

Элли наконец закричала, изо рта у нее хлынула рвота, когда в лицо существа чтото ударило, вырвав протуберанец, бывший его носом. Но бесформенная фигура даже не вздрогнула, из раны не потекла кровь. Не издав ни звука, чудище двинулось на фонарь.

Выстрелы вывели Келсо из каталептического состояния, и его первая мысль была об Элли. Он огляделся, ища ее. Раздался второй выстрел, пуля вошла существу в обрубок руки. В стороны полетели осколки кости, и толстое щупальце плоти бессильно повисло, но сгорбленная фигура, похоже, не почувствовала боли. Она продолжала ковылять вперед.

Фонарь вдруг упал, и свет погас. Пока Келсо пытался всмотреться в черную пустоту, послышались какоето копошение, чьито бегущие шаги, стоны, напоминавшие скулеж попавшего в капкан зверя. Келсо заставил себя двинуться и пополз в направлении Элли.

Она услышала его приближение и попыталась отползти, но его рука поймала ее за вытянутую ногу.

— Элли, это я.

Она поколебалась, потом он повернул ее к себе лицом, и Элли поняла, что ошибалась: существо, не было частью его. Она вытерла блевотину с губ и попыталась заговорить, но не смогла — слова застряли в горле.

Ктото закричал — безумный вопль, слившийся с воем ветра, — и Элли поняла, что это кричал Слоден. В темноте постепенно вырисовывались очертания, но только вспышка выстрела и одновременный рев помогли различить бегущую фигуру. Слоден достиг конца помещения и прижался спиной к стене. На мгновение во вспышке света показался сгорбленный силуэт, он был всего в нескольких ярдах от Слодена.

Сэр Энтони двинулся к дальнему окну, они видели его силуэт на фоне более светлого пятна в окружающей темноте. Он разбил стекло, пытаясь выбраться. Стекло разлетелось, но усилие оказалось напрасным — рамы были глухие и не открывались. Слоден обернулся к существу, которое протянуло к нему сморщенную руку и изуродованный обрубок, и закричал. Он кричал и кричал. И кричал...

Взрыв, обрушивший стену у него за спиной, спас Слодена от этого кошмара. Но спасением была смерть.

Келсо и Элли съежились от внезапного неистового света. Пол тяжело поднялся, и они вцепились друг в друга, боясь, что половицы сейчас сломаются и они провалятся вниз.

Стена в дальнем конце рухнула наружу, взрыв снизу вырвал старые кирпичи. Большой участок пола тоже исчез, и сквозь пыль и дым Келсо увидел, как дальнее зернохранилище начало переворачиваться. Скрежещущий, рвущийся звук был лишь еще одним элементом сумасшедшего движения кормовой мельницы. Она исчезла в ночи, как оседающая труба тонущего корабля.

На балках и перекрытиях появились язычки пламени, но ливень не позволил им разрастись. Внутрь ворвался шторм, теперь ничто ему не мешало, и Келсо с Элли были ослеплены его яростью.

Келсо пошевелился и позвал Элли, но взрыв на время оглушил их обоих. Келсо потянул ее онемевшее тело к лестнице. Он попытался встать и поставить на ноги ее, но усилие было чрезмерным для него; он опустился на колени и стал качать девушку на руках.

Сквозь клубы дыма и проливной дождь, сквозь тьму, которую теперь прорезали колеблющиеся гаснущие язычки пламени, появилась скрюченная, черная фигура существа, которое Келсо назвал «близнецом».

Элли коекак поднялась на ноги и попыталась бежать. Она не могла объяснить этот свой инстинктивный страх, но знала: мутант пришел за ней. Но ее ноги слишком устали, дух слишком измучился, чтобы далеко уйти. Элли упала к толстой опоре и лежала там, скребя ногтями гнилое дерево, и рыдания сотрясали ее избитое тело. Она скорее чувствовала, чем видела маячившую над ней бесформенную тень, и в голове все начало кружиться. Надежды не было: существо хотело ее смерти, потому что она стала частью жизни Келсо. Элли поняла это, хотя и не знала, как.

Келсо встал на колени между ней и чудищем, одной рукой опираясь об пол, другую угрожающе подняв в сторону существа.

Он смотрел на сестру, никогда не покидавшую его, бывшую рядом всю его жизнь, но видимую лишь как мелькание в тени, уловимую иногда лишь краем глаза. Безобразная, уродливая сестра, не жившая после рождения настоящей жизнью, брошенная вместе с ним матерью, которую они не знали. Но сестра отказалась полностью подчиниться смерти, ее дух не желал умирать, он хотел испытать жизнь, которой жил ее брат. Она вцепилась в жизнь, существуя в брате, как паразит в организме. Ее дух, ее душа росли, пока росло его земное тело, поскольку она питалась его душой и развивалась вместе с ним; всегда рядом, всегда наблюдая. И ее дух проявлялся сильнее всего в дни его рождения. Кто была их мать? Какая женщина оказалась столь бессердечна, чтобы бросить своих детей? И какое существо смогло породить такое чудовище?

Келсо взглянул в пустые черные глаза, и его собственные глаза наполнились слезами. В голове теснились мысли, утратившие связь с сознанием. Неважно, кто была их мать: она заплатила за извращенное соитие и за то, что бросила тех, кого должна была взрастить, но кого считала физическим знаком своего позора. Она умерла, но ее мучения продолжались.

И через накатившуюся волну враждебных мыслей Келсо понял, что это уродливое существо презирает его, завидует его жизни, которой не дано было ей, его сестре. И все же она любит его. Извращенное семя ненависти выросло вместе с ними, но ее ненависть всегда усмирялась и подавлялась более сильным чувством кровной любви. Сестра защищала его, потому что он был ее жизненной силой, без него для нее не осталось бы больше ничего, кроме темноты вечности. Она любила его и презирала и ненавидела тех, кого любил он. Никто не должен был делить его с ней. Даже пара, воспитавшая его как собственного сына. Никаких друзей. Никаких женщин. Никого.

Слезы высохли в глазах Келсо. Он недоверчиво смотрел на существо.

— Нет! — крикнул он. — О Боже, нет!

Келсо ударил стоящую перед ним фигуру, но кулак встретил пустоту.

— Оставь меня! Перестань меня преследовать! Ради Бога... пожалуйста... пожалуйста... оставь... мою... жизнь... пожалуйста!..

Келсо согнулся, закрыв лицо руками и раскачиваясь взадвперед.

Элли не понимала, что происходит. Она потянулась к нему, но боялась приблизиться — чудище было слишком близко. Она могла только смотреть, обуреваемая противоречивыми чувствами — жалостью и пылкой любовью к этому человеку, который стоял на коленях перед странной фантастической фигурой.

Элли смотрела, борясь с неодолимым внутренним страхом, и этот страх все углублялся, пока не схватил ее за горло, когда сгорбленная фигура своей сморщенной рукой прикоснулась к голове Келсо.

И существо вдруг исчезло, растворившись в тенях, как привидение.

Келсо поднял голову и огляделся, высматривая чтото, чего больше не было. Когда он обернулся к Элли, она поняла, что ноша поднята, так как почувствовала в нем новую веру, ощутила, как его изнеможенное тело излучает ее, и как эта вера перетекает в нее саму.

На короткое мгновение Элли ощутила тошнотворное опасение, возвратившийся, как быстро изнуряющая болезнь, страх. В голове все кружилось, и она подумала, что сейчас рухнет. Но это скоро прошло. И Элли протянула к Келсо руки.

20

Элли и Келсо сидели, обнявшись на корме лодки, несущей их, как и прочих спасенных, в безопасное место. Дождь теперь уже еле моросил, и ветер превратился в холодный бриз. Свет оставался тусклым и безрадостным, но угрозы больше не существовало.

Келсо натянул на голову себе и Элли клеенку и улыбнулся девушке.

— Все позади, — сказал он ей.

Элли улыбнулась, но ничего не сказала. Она смотрела вдаль на низкие холмы, где их ждало тепло и уют.

На рассвете прилетели вертолеты, и один из них появился над частично обрушившимся зданием мельницы, как огромная стрекоза на сером экране. Пыль и зерно, поднятые крутящимися лопастями, сначала ослепили их, хотя они и забились глубоко внутрь здания, забравшись на самый верх лестницы — единственной конструкции, казавшейся им надежной. Келсо, спотыкаясь, вышел вперед и стал махать руками и кричать; пилот поднял большой палец, давая понять, что заметил его сигналы. Позже, когда прибыла лодка забрать их, они узнали, что Королевские Воздушные Силы особенно интересовались, какой ущерб нанесли мины, оставшиеся после второй мировой войны и поднятые ураганом и наводнением со дна на поверхность. Очевидно, в этом районе мельница была не единственным зданием, получившим повреждения от старого оборонительного оружия.

Элли поежилась, Келсо обнял ее за талию и прижал к себе. Она устала, ее веки налились тяжестью, руки и ноги тупо гудели. А он был весь в грязи, небритый, его волосы спутались и покрылись слоем пыли. Но внутри он ощущал легкость, чувствуя себя так, будто преодолел долгую изнурительную болезнь.

— Она ушла, Элли, — снова сказал Келсо. Раньше он уже пытался все объяснить ей, прежде чем они впали в тревожный, но лишенный сновидений сон. — Она послушалась меня. Наверное, гдето внутри себя она понимала, что не следует цепляться за мою жизнь. Может быть, она так меня любила, что отпустила.

Шум лодочного мотора заглушал его слова для окружающих.

— А может быть, просто ее энергия вся выгорела.

Келсо покачал головой.

— Не знаю, — сказал он просто. — ЛСД вернуло меня назад и дало увидеть, что происходило все эти годы. Оно высвободило мое подсознание, Элли, и, наверное, это и стало ключом для ее появления.