— Разве это не очевидно для тебя?

— Бетан никогда не говорила о нем.

— Возможно, она считала, что так лучше. На самом деле я не знаю, Том, мне известна только история их любви, пронесенная сквозь годы.

Том взглянул в лицо своей спутнице, затем вновь перевел глаза на камень.

— Это невозможно. Она должна была сказать. И конечно, когда она умерла, сэр Рассел сообщил бы мне.

Дженнет слегка пожала плечами.

— Кто поймет людей? Пойдем сядем и побеседуем.

Она побрела к краю поляны и опустилась на землю, скрестив лодыжки, опершись спиной на ближайший дуб.

— Иди сюда, Том, — позвала она вновь.

Помедлив еще нескольких мгновений, вглядываясь в грубую поверхность серого камня, словно тот мог ответить на вопросы, которые все еще мучили Тома, он последовал за девушкой. Молодой человек рядом остановился с ней, и его глаза вновь уставились на памятник, еле видневшийся из травы.

— Почему? Почему моя мать не сказала мне? Если бы я знал...

Если бы он знал, что тогда? На этот вопрос у него вряд ли имелся ответ. Но сэр Рассел, должно быть, знал эту историю, поэтому стал его опекуном, отправил мальчика в частную школу и в дальнейшем оказывал ему небольшую, но необходимую денежную поддержку. Том нерешительно взглянул на Дженнет.

— Ты утверждаешь, что Джонатан Блит был моим отцом, не так ли? Именно поэтому ты привела меня сюда?

Она кивнула.

Тома охватили противоречивые чувства. Прежде всего, смущение и радость — наконец раскрылась тайна, так долго мучавшая его. Вместе с этим нахлынуло нечто вроде облегчения, хотя реальность оказалась, возможно, еще более запутанной: почему никто, особенно его собственная мать, не рассказал ему об отце, который вовсе не бросил жену и малолетнего сына, а был разорван на кусочки бомбой ИРА. Но почему сэр Рассел и Хьюго не признали его как сына Джонатана? Потому что он был незаконнорожденным? Было ли это большим позором в те дни? Разве нет? А сейчас, когда он стал взрослым? Его все еще отвергают? Похоже на то...

— Черт возьми! — с силой произнес он, и Дженнет потянулась, чтобы прикоснуться к его руке.

— Постарайся простить ее, Том. У Бетан были на то свои причины.

— О, я не обвиняю мою мать. Но почему другие ничего не рассказали мне?

Он подумал о Хьюго. Знал ли старый приятель об этом, или от него также скрывали правду? За все годы дружбы Хьюго ни разу не упомянул о том, что они могут оказаться родственниками, хотя бы дальними. Вырвав пучок травы, Том в сердцах отшвырнул его прочь. Почему? Какова цель? Был ли сэр Рассел действительно настолько потрясен наличием незаконного внука? Были ли его принципы столь незыблемы в прошлом?

Словно прочитав его мысли, Дженнет сказала:

— Они поженились как раз здесь, Том. По обряду волшебного народа.

— Значит, Джонатан Блит знал все о Бетан?

— Она почти стала человеком, когда находилась с ним. Таков закон фей.

— Но он знал, кем она была раньше?

— Конечно. Они встретились у озера. Твой отец звал ундин, и пришла Бетан.

Он помотал головой.

— Я не понимаю. Откуда ему было известно о феях?

— Как ты думаешь, кому принадлежала Книга Врат в коттедже? И все другие, в которые ты не побеспокоился заглянуть со времени возвращения?

— Джонатану Блиту?

— Да, как владельцу коттеджа.

— Бетан часто читала мне эти книги.

— И ты до сих пор считаешь, что мать хотела развлечь тебя волшебными сказками? — Она рассмеялась. — В Книгу Врат постоянно добавляются и картинки, и рассказы, она никогда не закончится.

Внезапно она стала серьезной.

— Каждый хозяин или хозяйка Малого Брейкена наследует Книгу Врат, и твой отец проводил большую часть времени там, далеко от Замка, далеко от твоего деда. Неужели ты не знал, что Джонатан Блит жил в коттедже с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать? А еще раньше, ребенком, он бывал там, читая книжки, отыскивая фей, о которых узнал из Книги Врат. Малый Брейкен всегда оставался местом волшебства.

И действительно, сколь многие вещи, сколь многие случаи казались ему нормальными в то время, но сейчас, с получением вновь обретенных знаний, могли объясняться лишь магией! Както раз он сильно расшиб колено, свалившись с дерева. Бетан смазала рану приятно пахнущей мазью и на несколько мгновений осторожно соединила ее края. Боль прошла, а на следующий день на этом месте не осталось даже следа. Том не мог припомнить, чтобы когдалибо во времена его детства в доме появлялись доктор или сиделка Все его болезни — лихорадки, резь в животе, то есть обычные вещи для ребенка, — или излечивались самой Бетан, или «проходили сами по себе», как говорила ему мать. Он вспоминал животных, заходивших в коттедж благодаря постоянно открытой двери, — от молодого оленя до белки, от птиц до бабочек... Как он мог забыть такое?

Холодные зимние вечера, когда они вместе усаживались перед огнем, горевшим в старой кухонной плите, а Бетан рассказывала ему волшебные сказки, читала истории из большой книги и из других. А летними ночами приходили точно такие же сказки, они будили воображение, иногда пугали, но концы всегда оказывались счастливыми. А затем, несколькими годами позже, Бетан знакомила его с магическими ритуалами, природной медициной и древними законами волшебного народа, его юный ум переполнялся таким количеством вещей, таким количеством сокровищ... Как он мог забыть все это? И почему вспомнил некоторые вещи именно сейчас?

Но тогда еще один вопрос:

— Если Джонатан Блит принадлежал к тем людям, которые верят...

— Верят в нас, волшебный народ? — закончила она фразу, неодобрительно качая головой по поводу его сомнений. — Вера была в его натуре, как и в натуре многих других людей, как есть она и в твоей природе.

— Но почему тогда мой отец стал солдатом, человеком войны?

— Он стремился к добру. Джонатан Блит никогда не поднимал руку для убийства людей, только для их защиты.

— Откуда ты знаешь все это?

— От Ригвита Они с Джонатаном были большими друзьями.

Хранитель коттеджа Том поразился, как долго изменяющий размеры эльф живет на свете!

— Ригвит рассказал мне многое с тех пор, как мы узнали, что ты возвращаешься.

— Вы знали, что я возвращаюсь? Мне самому это стало известно несколько недель назад.

— Это было предопределено. Именно поэтому коттедж не обветшал, ожидая тебя. Мы знали о твоей болезни, о том, что ты предпочтешь выздоравливать здесь, в месте, которое всегда было для тебя безопасным.

— Я находился в сотнях миль отсюда. Как вы могли узнать о моей болезни?

— Это нетрудно. Ты связан с нами, хотя никогда не будешь одним из нас. И есть другая причина, пока непонятная мне. Но со временем это произойдет.

Бабочка, голубая с золотым, присела на ее плечо. Насекомое расправило крылышки, словно гордилось их узорами, и, убедившись, что ее элегантность замечена, упорхнула прочь.

— Ригвит рассказывал мне, что этот выбор Джонатан сделал под давлением отца. Тот хотел, чтобы он проявил себя как мужчина, оставил все «фантазии, дурацкие книги и исследования природы».

Голос Дженнет неожиданно стал ниже, грубее, и образ грозного сэра Рассела явственно возник в мозгу Тома. Это было почти как если бы он волшебным образом перенесся назад, в момент противостояния между отцом и сыном, потому что он не только смог ясно увидеть сэра Рассела, но и другого, молодого высокого человека, так похожего на самого Тома...

— У тебя есть младший брат, — произнес «другой» голос Дженнет. — Ты должен стать для него примером. Хватит снов наяву в этом треклятом месте. Займись делом, или я разнесу коттедж. Он никогда не использовался для хороших дел, почти всегда в нем поселяли любовниц или когото еще в этом роде. Я никогда не любил Малый Брейкен, не выношу его атмосферу. Выбор за тобой, Джонатан, но помни: у тебя есть единокровный брат, который постоянно смотрит на тебя. Покажи ему хороший пример, я хочу гордиться...

— Я хочу гордиться... — это снова был голос Дженнет, слегка хрипловатый, неясный и... утешающий.

Видение исчезло, и теперь Том засомневался, было ли оно или просто изменились ее голос и тембр. Девушка вызвала картину в его мозгу, вот и все. Возможно, то, что он был ею очарован, облегчило задачу.

— Итак, он выбрал службу, — молодой человек пожал плечами. — Полагаю, он выбрал наиболее мужественную профессию, потому что хотел просто произвести впечатление на старика.

— Нет. Он стал солдатом потому, что хотел защищать людей. Ригвит рассказывал мне, что твой отец...

«Мой отец... Джонатан Блит был моим отцом», — какое сильное потрясение!

— ...Намеревался приобрести опыт как солдат, затем присоединиться к другим войскам, нечто вроде всемирной армии, основная цель которой — добиваться мира в воюющих странах.

— ООН, — пояснил Киндред.

Она кивнула.

— Полагаю, чтото вроде этого.

— А вместо этого он был разорван на кусочки в Северной Ирландии.

— Пытаясь защитить других. Он был смелым человеком, Том, хорошим человеком.

— Но когда он встретил мою мать?

— Как раз перед тем, как уехать, чтобы стать солдатом. Он многие годы верил в нас, и у нас, как мы сами понимали, оставалось мало времени, чтобы установить контакт. Мы очень редко решаем так поступить, но иногда союз с людьми является благотворным для обеих сторон. Иногда мы нуждаемся в комто вроде тебя.

— Меня? Что я со всем этим должен делать?

— Ты результат связи между Джонатаном и Бетан.

— Ты имеешь в виду, вы просто запланировали, что я смогу прийти годы спустя и помочь вам в чемто? — он недоверчиво покачал головой.

— Не планировали, никогда не планировали. Предвидели. Тут есть разница.

— Но что я могу сделать?

— Этого мы не знаем.

Дженнет наклонилась вперед, и легкий материал платья отвис, открыв ее маленькие, но прекрасно сформировавшиеся груди. Том с трудом отвел глаза.

— Сначала Джонатан установил с нами связь, — говорила она, — через Ригвита, который показал ему, как пользоваться Книгой Врат. Ундины не могут ее использовать. Она годится только для тех, чья форма мала и постоянна.

— Вы использовали Джонатана для какихто будущих целей? Ты это хочешь сказать?

Она вздохнула, но осталась нежной с ним.

— Неужели ты ничему не научился, Том? Мы не используем никого, оставляя это плохим феям, черным магам и тем, кого вы зовете злыми волшебниками или оборотнями. Тайная свадьба Джонатана и Бетан много значила сама по себе, это был союз, который нес благо нам всем, людям и феям. Без нас, без нашего влияния на саму природу, ваш мир скоро прекратил бы существование. О, вы думаете, что очень умные и научились контролировать природу с помощью ваших технологий, но вы даже не представляете, насколько ошибаетесь. Даже когда вы чувствуете, что получили власть над элементами и над окружающей средой, вы не находитесь даже на полпути к этому. Со временем вы поймете, что нуждаетесь в нашей помощи. Вы откроете, что страсть к материальным благам и зависимость от других — неподходящий путь, уводящий вас от нашего мира. Со временем — и это наша главная надежда — вы поймете пустоту подобных желаний и амбиций и начнете снова общаться с нами.

Все это говорилось в той же мягкой манере, без резкости, укора или горечи в тоне.

— Иисус... — сказал он.

— У вас обоих есть коечто общее.

— Что?

— Назаретянин тоже был плотником.

— На этом сходство и заканчивается.

— Необязательно.

Таинственность ее сравнения ошеломляла, поскольку это не было легким отступлением от темы, но Том уже слишком устал, чтобы понять или спрашивать дальше Дженнет. Они оба погрузились в молчание.

Скоро, утомленный разговорами и образами и неожиданно почувствовавший усталость от долгого пути, Том начал засыпать. Возможно, эффект тоника Ригвита и волшебного порошка Дженнет начал ослабевать. Молодой человек лег возле дуба и заснул.

* * *

Том пробудился, чувствуя, что прекрасно выспался, поскольку сон был лишен сновидений. А открыв глаза, молодой человек осознал, что рядом с ним лежит на мягкой траве Дженнет. И это было так приятно, так успокаивающе... Она спала, ее дыхание казалось неглубоким, губы слегка приоткрылись, обнажив кончики слегка заостренных зубов.

Девушка лежала лицом к нему, и Том получил возможность как следует его изучить. Кожа выглядела бледной, но с розоватым оттенком и невероятно гладкой, незапятнанной. Золотые волосы распростерлись по земле под головой мягким одеялом. Все это производило впечатление необыкновенной чистоты и непорочности, ее поза во сне казалась такой изысканной, что Том почувствовал внутреннее возбуждение, в этот момент более духовное, нежели физическое.

Вопросы все еще оставались, но сейчас он мог отложить их, просто наслаждаясь ее присутствием. Девушка вовсе не походила на галлюцинацию, хотя оказалось одной из фей, мифическим существом, на веру в которых сегодня у взрослых не было времени, разве что в сказках, рассказываемых детям. Благодаря своей невинности, дети верят — так, может быть, ключ именно в этом? Достаточно ли чистоты у вас в сердце, чистоты души, чтобы таинственные создания приняли видимую, осязаемую форму? Но Том не был ребенком, и, конечно, его нельзя было назвать невинным. Даже сейчас он ощущал желание — оно проснулось в нем снова, убыстряя поток крови, отбрасывая в сторону большинство вопросов.

Кончики его пальцев осторожно коснулись ее бледной щеки, и точно так же, как и перед этим, молодой человек ощутил ток, пробежавший между ними, маленький огонек быстро превратился в пламя, охватившее все его тело. Возможно, он не доверял собственным глазам, возможно, ему требовалось прикоснуться к теплой плоти, чтобы подтвердить ее реальность, возможно, ему просто необходим был контакт, чтобы успокоить физическое чувство.

Глаза девушки открылись, и он снова погрузился в их серебристофиолетовую яркость. Зрачки мгновенно стали глубокими и темными, так что радужная оболочка сузилась, их яркий цвет слегка потемнел.

— Том?.. — пробормотала она с улыбкой, пальцы обвились вокруг его руки, крепко прижимая ее к щеке.

Киндред вспомнил, как впервые увидел ее у озера: бледная кожа, маленькие грудки, полное пренебрежение условностями... Можно ли упрекать Дженнет за то, что он ее хотел, сейчас, когда она была здесь, лежала так близко от него? Достаточно близко, чтобы ощутить тепло ее дыхания на своем лице, достаточно близко, чтобы прикасаться, как сейчас...

Он был почти напуган, но, когда наклонил голову к ней, девушка подалась навстречу, встретившись с ним на полпути. Их губы соприкоснулись, и это прикосновение оказалось мягким, нерешительным, более исследованием, нежели дерзновенным контактом. Он пробовал ее, ведь ее рот был таким влажным и сладостным, затем на мгновение отодвинулся примерно на дюйм, словно ожидая невысказанного позволения. Позволение пришло вместе с возвращенным поцелуем, она сама прижалась к нему более крепко, более страстно.

Рот Дженнет открылся, и он ощутил, как края заостренных зубов нежно прикусили его нижнюю губу, ничего грубого или агрессивного в этом действии не было, скорее приглашение, позволявшее понять, что ее страсть ничуть не меньше. Том обнял девушку, притянув к себе так, что их тела слились, тесно прижались друг к другу, бедра к бедрам, грудь к груди. Прошло немало времени с тех пор, как он был настолько близок с женщиной; к тому же его мучили страхи — насколько болезнь отразилась на его способностях? Притупил ли удар его сексуальное влечение? Растущая выпуклость между ногами сообщила, что нет, но желание — это одно, а действие — другое. Том презирал себя за эти сомнения, но вскоре они исчезли под влиянием их общей страсти.

Руки Дженнет прикасались к его лицу, шее, плечам, пальцы скользнули под короткие рукава футболки, это простое ощущение заставило Тома затаить дыхание. А когда нежная ладонь заскользила вниз по позвоночнику и помедлила мгновение, прежде чем прижать его к себе еще крепче, он издал слабый стон. Ее ноги раздвинулись, и его бедро скользнуло во впадину.

«Боже мой, — подумал он. — Этого не могло случиться...»

Но это случилось, и все сомнения в его возможностях с легкостью испарились под влиянием растущей страсти их ласк.

Поцелуи варьировались от грубых до нежных, и он ощутил разгоравшуюся белую вспышку в мозгу, которая обычно приходила с оргазмом и никогда раньше не была такой, как сейчас. Их языки соприкасались, губы искали друг друга, перед тем как вернуться к легким поцелуям, пылкая страсть уступала место нежным откликам, а затем вновь возвращались более страстные поцелуи и ласки. Он ощутил собственную влажность, возбуждение, которое вотвот должно было прорваться, и сожалел, что это может произойти слишком быстро, но именно Дженнет успокоила его.

— Подожди, — прошептала ему девушка в самое ухо.

Она слегка отодвинулась и села. Чтобы мужчина не истолковал ее движение ошибочно, Дженнет быстро дотянулась до края его футболки, сдергивая ее с его тела и поднятых рук. Хотя они находились в тени дуба, солнечные лучи, проникавшие сквозь прозрачную крону дерева, приятно согревали обнаженную кожу. Том вновь потянулся к девушке, желая обнять ее, поцеловать, сказать о чувствах, которые пришли на смену простому желанию, но она молча расстегнула его джинсы, затем помогла стянуть их прочь. Впервые за это утро он осознал, что на нем не было обуви. Ребенком Киндред постоянно играл в лесу босиком, и подошвы быстро огрублялись. Но сейчас его удивило, что он ничего не чувствовал, шагая через чащу леса, — ни сучков, ни упавших желудей, ни камешков. Полностью обнаженный, он обернулся к Дженнет, которая, выпрямившись, медленно снимала единственный предмет одежды.

Взгляд на ее стройное тело и спускавшиеся каскадом почти до талии золотые волосы поверг его в благоговейный трепет. Как он уже заметил, на теле не было волос, скрывавших нежную расщелину между ног, а маленькие грудки гордо торчали, розовые соски напряглись. Девушка опустилась на колени, ее ноги были разведены, и ничто не оставалось скрытым. Том дрожащей рукой коснулся места между бедрами. Там было влажно, губы открылись для него, и предвкушение стало почти невыносимым.

Он еще раз произнес ее имя, всем телом придвигаясь к ней, становясь на колени, пожирая ее глазами. Дрожь прошла, она вновь успокоила его, на этот раз взглядом.

— Я люблю тебя, — тихо сказала она.

— Но ты не знаешь... — пробормотал Том, словно не в силах поверить ее словам.

— Я знаю тебя, — продолжала Дженнет. — Я знаю, ты хороший и ты здесь, чтобы помочь нам.

Молодой человек помотал головой, опасаясь нарушить настроение, но отчаянно желая быть честным с ней.

— Что я могу сделать для вас? Всего пару дней назад я даже не верил в существование таких, как вы. Если честно, то и сейчас я не вполне уверен, что все происходящее, включая этот момент, не является просто грандиозной иллюзией, порожденной повреждением клеток мозга.

Она коротко рассмеялась.

— Думаешь, ты сходишь с ума? Когда я касаюсь тебя здесь... — Она наклонилась, чтобы прикоснуться к его груди, палец надавил на сосок, и Том почти застонал от удовольствия. — ...Тебе это мерещится? И здесь... — Она прикоснулась к его животу, как раз над пахом и Том коротко вздохнул. — ...И здесь... — Она обвела пальцем его налившийся кровью пенис, и Том едва сдержал крик. — Ты думаешь, все это происходит в твоем сознании?

— Дженнет...

— Да? — Ее улыбка была дразнящая, и таким же было ее прикосновение.

— Дженнет, это невозможно.

— Да, Том.

— ...Феи, и эльфы, и колдуньи, и монстры, и дружелюбные звери...

— И занятия любовью с ундиной? — она продолжала чертить по нему пальцем, это нежное, легкое движение заставляло его дрожать от удовольствия.

— Да, — сказал он между короткими вздохами. — Невозможно. Но тогда... — Он вернул ей улыбку. — К черту невозможность.

Том притянул ее к себе за плечи, обжигая страстными поцелуями, которые она, смеясь, возвращала; когда они вместе повалились на землю, их руки нашли друг друга, губы искали плечи, груди, любые части тел, которые были доступны.

Дженнет вскрикнула от удовольствия, когда его язык начал описывать круги вокруг ее сосков. И Том застонал, когда ее язык спустился с его груди на живот, вылизывая пупок, перед тем как пропутешествовать назад ко рту. Снова его руки проникли между ногами девушки, на этот раз пальцы увлажнились от ее соков. Теперь настала очередь Дженнет стонать, она выгнула шею от наслаждения, чудесного ощущения его сильных пальцев внутри. Ногти ее собственных пальцев вцепились в спину возлюбленного, когда она тянула его на себя, и он сам опустился на нее, они бормотали имена друг друга и издавали слабые стоны.

Несмотря на ее хрупкое телосложение, он вошел внутрь легко и плавно. Девушка напряглась под ним, затем расслабилась со вздохом удовольствия. Рука мужчины нашла ее грудь, за рукой моментально последовал его рот. Дженнет выгнула спину, их животы на мгновение разделились, когда она обхватила возлюбленного за шею, с силой потянув его голову вниз, на себя. Язык Тома скользил по соскам, увлажняя их, делая тверже, затем он освободил губы и выдохнул воздух на их влажные кончики, так что они набухли, горделиво вздымаясь на небольших холмиках плоти. Том проложил путь к другой груди, чтобы повторить действие, а ее бедра извивались под ним, в то время как Дженнет издавала слабые вздохи, словно ей не хватало воздуха.

Том двигался в ее ритме, толчки были иногда долгими, иногда короткими, а бедра девушки двигались то вместе с ним, то в противоположную сторону. Ее руки никогда не оставались спокойными, ладони скользили по спине мужчины, перед тем как опуститься на ягодицы, заднюю часть бедер, притягивая его, давя на его плоть, затем отталкивая прочь, но не слишком далеко, никогда не позволяя покинуть ее полностью.

Том до этого никому не говорил о любви. Конечно, у молодого человека случались подружки, любовницы, но, хотя его симпатия всегда была искренней, он никогда не влюблялся ни в одну из них. Теперь это произошло. Он влюбился быстро, почти инстинктивно в ту, которая пришла из иного мира. В ундину, так она себя называла. Ундиной была его мать, Бетан. Как это могло быть правдой? Однако Том знал, просто знал, что это правда. И он целиком отдался новому чувству.

Дженнет прошептала его имя в промежутке между поцелуями, умоляя о большем, обо всем, что он только мог дать ей. И Том был не в силах даже помыслить о том, чтобы отвергнуть девушку, все потеряло значение, кроме простого бытия с нею, внутри нее, как сейчас Какая разница, существует ли его возлюбленная на самом деле? Тома это больше не волновало. Это было... это было... волшебно. Настолько чудесно, что на мгновение он засомневался, не было ли это влиянием обстоятельств, лесного окружения, ее странной красоты, ее уникальности или причиной являлась любовь, подлинное, робкое, только что найденное чувство. Молодой человек быстро осознал, что значение имели все эти причины, но главным стало то, что он чувствовал в сердце (нет, выругал себя Том, вспоминая слова Дженнет, в душе), — это превалировало над всем остальным. Погружаясь еще глубже в эту таинственную девушку, принявшую человеческую, или получеловеческую, форму для него одного, он словно растворялся в ней полностью, как будто ее физическая открытость стала входом в иное измерение.

И именно тогда магия началась понастоящему.

Он полностью осознавал свое присутствие там, на лесной поляне, осознавал свою собственную, телесную оболочку, но какаято часть отсутствовала, возможно, сама личность отправилась в путешествие более далекое, чем когдалибо до того путешествовал его интеллект, даже во сне, даже на пороге смерти несколькими месяцами раньше. Эта тропа привела его в измерение, к которому не принадлежат даже мечты. Том находился среди звезд и планет, большинство из них до этого действительно никогда не доводилось наблюдать ни одному из смертных. Нечто газообразное висело, подобно дымке, растянувшейся на миллионы миль, клубясь среди звезд, словно невероятный, постоянно движущийся узор. Там, в этой белизне, встречались другие, мельчайшие призрачные формы, которые он инстинктивно опознал как души. Фантомы стало бы неверным словом, поскольку они не являлись привидениями, но реальными сущностями, силами, существовавшими самостоятельно, но какимто образом собравшимися в единое целое.

И он, Том Киндред, на несколько кратких моментов, показавшихся вечностью (поскольку он чувствовал, что там, в этом месте, время не существовало), воспарил среди них, присоединился к ним в их эйфорической экзальтации, ощущая их тепло, их тишину... но больше всего — их любовь.

Затем он стремительно вернулся назад, в свою физическую оболочку, в лес, в объятия Дженнет. Том был потрясен этим мгновением, потрясен, но не озадачен, поскольку знал, чему стал свидетелем. Он понимал, что ему был позволен краткий взгляд, редкая привилегия проникнуть туда, где не бывал ни один смертный. Том немедленно понял, что это подарок, и слезы навернулись ему на глаза. Необыкновенное путешествие не было случайным, оно указывало некую будущую цель, стало новой тайной.

— Дженнет... — начал он, пораженный этим открытием.

— Тише, Том, — она гладила его шею, щеку, потому что он поднял к ней лицо, желая заглянуть ей в глаза. — Не надо слов. Просто чувствуй сейчас, Том. Позволь своему телу и уму воспарить снова, но на этот раз вместе.

И он сделал это. Он вновь вернулся в физическое тело, вошел в нее, вначале мягко, затем со все большей и большей энергией. А потом к нему присоединились феи.

Сначала он просто почувствовал их свет на своей обнаженной спине, на руках и ногах, щекочущее ощущение, затронувшее доселе не разбуженные нервные окончания, еще не ставшие частью любовной игры. Эти нежные прикосновения заставляли его вздрагивать от удовольствия, словно кожи касались крохотные перья. Крылья фей били по нему, и вибрация их тел, состоящих из чистой энергии, покалывала его тело, давая ощущение мучительного блаженства. Он стонал от наслаждения, и Дженнет присоединила к его стонам собственные вздохи удовольствия, поскольку открытым частям ее тела уделялось такое же внимание.

Том почувствовал напряжение в паху, свидетельствующее о приближении пика Казалось, все внутри тела — каждая жилка, нерв и все их соки — устремилось к одной центральной точке, чтобы собраться и достичь оргазма, который выразится в невероятной энергии, даже силе, в союзе, столь же дающем, сколь и берущем.

Том громко закричал, ощущая внутренний подъем, какого он никогда не испытывал раньше, а стройные ноги Дженнет сомкнулись вокруг него, плотно притягивая к себе, но не ограничивая движений. Его пальцы царапали землю, вырывая траву, в то время как девушка, напрягая бедра, почти подняла его тело с поразившей его силой. Том проник, протолкнул себя в казавшуюся бесконечной глубину, не осознавая, что наполнил ее. Даже возжелав большего, ею возлюбленная ничего не сможет взять, поскольку и так поглотила каждый его дюйм.

Великий прилив начал вздыматься, и Том едва не закричал от его интенсивности. А когда он пришел, когда его соки вырвались на свободу внутрь девушки, закричала Дженнет. Этот дрожащий звук послал птиц с ветвей в небо, заставил зверей в других частях леса застыть и оглядеться в поисках его источника. Феи собрались вокруг двух обнаженных тел, извивавшихся в последнем порыве дикой страсти, их вибрация освещала тенистую часть поляны.

И вместе с оргазмом («Самая сильная магия», — задыхаясь прошептала девушка), который исторгся из него, совмещая одновременно творение и извержение, духовное и физическое, чувственность и разум, объединившиеся в одно сверкающее ощущение, Том снова на мгновение оказался среди вознесенных ввысь и понял, что видение показывало опыт смерти. Он на мгновение увидел начало жизненного конца, первую ступень нового, но лишенного времени и неминуемого путешествия для таких, как он, и для всех остальных.

28

Авария

Чтото было не так в коттедже, но Том не мог сказать, что именно. С того места на краю поляны, где он стоял, виднелась дорожка, что вела к Замку Брейкен, ее почти заслоняла клумба с колокольчиками. Его джип припаркован перед коттеджем, на первый взгляд с машиной все в порядке. Передняя дверь Малого Брейкена распахнута, но он не сомневался, что оставил ее именно в таком положении, когда ранним утром последовал за Дженнет в лес.

Уже наступил вечер, и Том чувствовал себя усталым от прогулки, от занятий любовью, от всех новых мыслей, осаждавших его мозг. Он оставил Дженнет у озера, их прощание было сладкопечальным, как и положено тем, кто только что обрел любовь. Молодой человек просил ее вернуться в Малый Брейкен вместе с ним, но девушка сказала, что она еще не может освободиться от озера, незачем так торопить события. Если накануне Том был лишь смущен и заинтригован чудесами, то сейчас его мысли находились в полном беспорядке. Немногие ответы вели к еще большему количеству вопросов, некоторые вопросы — например, почему Дженнет верила, что его возвращение в Брейкен поможет волшебному народу, или почему мать заставила его забыть все, что он знал о волшебном народе, — остались без ответа, его не знала далее сама Дженнет.

Однако вопросы не слишком беспокоили Тома в этот теплый вечер, поскольку день был заполнен невероятными событиями, любовью и проникновением в другой мир. Вся его концепция жизни и смерти безвозвратно изменилась, он навсегда покинул нормальный мир рассудительности и общеизвестных вещей.

А сейчас Киндред хмурился, глядя через поляну на увенчанный башенкой коттедж. Что там произошло, что изменилось? Вокруг дома витала некая аура, и она казалась холодной, — не безжизненной, но какойто враждебной, словно изменилась вся его сущность. Но, возможно, его нервы находились на пределе изза всего случившегося ранее. Или просто он сам слегка изменился, недавние приключения сделали его более восприимчивым. И все же чтото было не так, он чувствовал это всем своим существом.

Очень осторожно Том пересек полянку, приближаясь к Малому Брейкену как к незнакомому месту, где может таиться опасность. Несмотря на усталость, его чувства были начеку, даже зрение, казалось, обострилось. Сначала он подошел к джипу, проверяя, не затаился ли там ктонибудь. Пусто. Когда Киндред достиг короткой тропинки, вымощенной плитками, то вновь остановился и посмотрел в сторону двери коттеджа. Ничто не изменилось. И все же он продолжал чувствовать холодность места.

Затем его внимание привлекли пятна крови на каменных плитах — темнокрасный цвет, как будто она пролилась здесь давно. Молодой человек опустился на колени, пытаясь рассмотреть их поближе, но даже без прикосновения он ощущал их вязкость.

Некоторые пятна напоминали следы, словно ктото шел или бежал по дорожке, возможно спасаясь от чегото внутри коттеджа. Он снова оглянулся на открытую дверь. Что, если это нечто все еще находится там?

Том сразу подумал о ночной твари, которая пыталась украсть его сперму, о суккубе. Возможно, этот отвратительный монстр появляется только в часы тьмы. Или Нелл Квик решила наслать на него еще какуюнибудь тварь. Но почему ему пришло в голову, что кровавый след вел от коттеджа а не наоборот? Ктото был ранен в лесу и нашел убежище внутри — например, Эрик Пимлет. Сейчас он находился в весьма преклонных годах, с ним вполне могло чтонибудь приключиться...

Киндред поднялся с колен и вопреки здравому смыслу осторожно пошел к входной двери, избегая крови на каменных плитках. На пороге он помедлил, затем шагнул вперед с большей смелостью, чем ощущал на самом деле.

Кухня была пустой, но в раковине лежали цветы. Орхидеи. Кто принес их? Ригвит? Эльф решил украсить жилище? Но ранее крохотный человечек не проявлял подобных склонностей. Цветы в раковине были целиком очищены от земли, их луковицы по непонятным причинам разрезаны, кашица изнутри вытекла. Кто сделал это и зачем? Нелл Квик — немедленно пришло ему в голову.

— Ригвит! — позвал он, повернувшись к двери. — Ты здесь, Ригвит? Слышишь меня?

Ответа не последовало — ни скрипа половиц, ни топота крохотных ножек. Только молчание, зловещее молчание.

Подняв глаза к потолку, Том задумался. Мог ктото прятаться наверху? Нелл решила подождать его в спальне? Он ощутил, как в нем разгорается ярость. Она что, задумала подшутить над ним? Неужели эта женщина действительно надеется, что ей удастся соблазнить его теперь?

Том твердыми шагами направился к открытой двери на лестницу. Нет уж, хватит! Если наверху действительно Нелл, то ей придется убраться, и чем быстрее, тем лучше.

Когда он достиг небольшой площадки перед ванной и чуланчиком, то увидел белую кроссовку на первой ступеньке винтовой лестницы, затем парную ей несколькими ступеньками выше. Обе были направлены в одну сторону, словно тот, кто сбросил их, сделал это на ходу.

— Кэти! — громко позвал Том. Глупец, как он мог забыть? Правда, случилось столько всего, что нетрудно было выбросить из головы такую приземленную вещь, как встречу с лечащим врачом. Это наверняка Кэти, он же видел на ней эти белые кроссовки с синими полосками.

— Кэти? — на этот раз это был оклик. — Вы здесь?

Киндред преодолевал ступеньки по две за один раз, ухватившись рукой за центральный стержень, левая нога лишь чутьчуть замедляла его шаги. Ворвавшись в спальню, молодой человек немедленно заметил разворошенную постель. Да, утром он оставил ее неубранной, но не в таком беспорядке. К тому же на полу возле кровати валялись белые хлопковые трусики. И опять — следы крови возле открытой двери.

Некоторое время он в полном изумлении разглядывал спальню. Почему Кэти оказалась здесь? Возможно, она появилась в назначенное время и, не найдя никого внизу, поднялась наверх, решив, что с ним случился еще один удар. Но почему на полу кровь, трусики возле кровати, разворошенные простыни? И откуда орхидеи в кухонной раковине? Страх, который он ощутил, перед тем как войти в Малый Брейкен, постепенно возрастал, наваливаясь ему на плечи, выкачивая силы. Что, черт возьми, здесь происходило?

— Ригвит! — снова закричал Том. — Помоги мне! Ты должен мне помочь, Ригвит!

В ответ — тревожное, предвещающее мрачные события, молчание.

— О Господи, — тихо пробормотал он.

Собираясь выйти на площадку, молодой человек еще раз позвал, на этот раз и Кэти Бадд, и эльфа. Перед тем как спуститься, он еще раз внимательно осмотрел стены, окна, мебель, словно там могла скрываться разгадка появления трусиков, пятен крови на полу, даже смятых простынь. Неужели ктото напал на Кэти, когда она приехала сюда, какойто чужак, пробравшийся в коттедж из леса? Но подождите, разве врач не оставляла ему визитки? Там должны быть ее телефоны. Он уже собирался вернуться в спальню за своим мобильником, оставленном на комоде, когда странный шум заставил его замереть на пороге.

Том прислушался, сдерживая дыхание: какойто гнусавый, скулящий звук. Выйдя на площадку, он перегнулся через перила, стараясь заглянуть за поворот. Снова тихое поскуливание, причем звук доносился сверху, а не снизу.

— Кэти? Это вы там, наверху? — позвал он и направился ко второму витку лестницы, стараясь ступать легче, чтобы доски не скрипели.

— Кэти?

Том всматривался во мрак декоративной башенки, пытаясь проникнуть взглядом за затененные стропила, перекрещивавшие открытое пространство. Казалось, на мгновение из тьмы выглянуло крохотное личико, но тут же спряталось вновь.

— Ригвит, это ты или нет? — Том попытался не повышать голоса, боясь встревожить маленького эльфа, который, похоже, был и так достаточно напуган. — Это я, Том. Что случилось, почему ты прячешься там?

Ответа все не было, и Том начал карабкаться наверх, намереваясь добраться до площадки возле двери, что вела на крышу. Отсюда он смог бы лучше разглядеть помещение башенки, но темнота и толстые балки надежно скрывали маленькую фигурку. Он еще больше смягчил голос, стараясь, чтобы в нем звучали успокаивающие нотки.

— Иди сюда, Ригвит. Ты знаешь меня. Это Том, Том Киндред. Никто не собирается обижать тебя.

Последовало движение среди тьмы, маленькое личико появилось вновь.

— Онапришлаонапришлаонапришла, сотворила злосотворилазлосотворилазло!

— Успокойся. Я не могу понять, когда ты так тараторишь. Спускайся вниз, покажись мне. Тогда мне удастся понять твои слова.

С видимой неохотой Ригвит все же выполнил его просьбу. Соскользнув с перекрещивавшихся балок, он ступил на центральную площадку и затем приблизился к ногам Тома. Беднягу так трясло, что молодой человек подумал, не заболел ли ею приятель. Он быстро опустился на колени и осторожно взял эльфа за плечи.

— Ужаснаяркаснаявещь, онасделалаонасделала!

— Постарайся взять себя в руки, — уговаривал Том. — Мне необходимо понять, что ты говоришь.

Глаза расширились, насколько вообще могут расшириться раскосые щелочки; Ригвит напрягся, заставляя себя успокоиться. Он продолжал, трястись, но начал говорить на языке, который Том мог воспринять.

— Онасделалаужаснуювещь.

— Кто сделал, Ригвит? Блондинка... леди со светлыми волосами?

Эльф бешено замотал головой, он становился меньше прямо на глазах.

— Не Кэти, не леди со светлыми волосами? — Том усилием воли попытался заставить Ригвита не уменьшаться, и на мгновение, казалось, это сработало.

— Тогда кто? — спросил он, будучи уверенным, что уже знает ответ.

— Ведьма, — всхлипывая, ответил маленький человечек. — Ведьма сделала плохую вещь другой леди.

* * *

Когда Том садился за руль своего джипа, лицо его выглядело мрачным, а усталость оказалась забыта. Поверх футболки он натянул свитер и обулся в мягкие ботинки. Включив двигатель, он немного проехал задним ходом, затем, развернувшись, направился к шоссе. Он жал на акселератор, двигаясь со всей возможной скоростью, какую позволяла покрытая глубокими рытвинами дорога.

Несколькими минутами раньше молодой человек пытался дозвониться до Кэти Бадд по своему сотовому телефону, набирая попеременно то ее домашний номер, то номер мобильника. Однако, как известно, он находился в плохом для связи районе, поэтому в трубке слышался лишь постоянный треск атмосферных помех. То, что рассказал ему Ригвит, потрясло Тома, и хотя эльф не употреблял слова «изнасилование» — возможно, его просто не было в словаре маленького человечка, — из описания происшедшего в коттедже именно это и вырисовывалось. Женщина изнасиловала другую женщину. Странно, чудовищно и безнравственно.

Итак, сок из луковиц орхидей, безусловно, являлся сильнейшим приворотным зельем. Нелл принесла цветы в коттедж, предполагая застать его одного. Но встретила Кэти Бадд. Но зачем испытывать орхидеи на враче, когда они предназначались ему? Если именно таким путем Нелл собиралась добыть его сперму, зачем тратить любовный стимулятор на Кэти? В этом не было никакого смысла. Хотя, с тех пор как он вернулся в Брейкен, в чем вообще присутствовал здравый смысл?

Покрытые ветками листья слегка царапали бока джипа, когда он несся по узкой дорожке, руки Тома крепко вцепились в руль, пытавшийся плясать в них. Он был в ярости — с какой стати некто, кто еще несколько дней назад был для него абсолютно чужим, мог вынашивать по отношению к нему столь злобные планы? В чем, черт возьми, он провинился перед Нелл Квик? Было ли это както связано с его новой дружбой с маленькими человечками, волшебным народцем, обитавшим в лесах поместья Брейкен? Не являлись ли ведьмы смертельными врагами фей? Он помотал головой, все еще не находя в этом ни малейшего смысла, замешательство подогревало ярость. Был только один способ разобраться во всем этом — необходимо встретиться с этой дамой лицом к лицу.

Вдруг в его мозгу молнией пронеслось: Хьюго! Знал ли его друг об истинной натуре этой женщины? Том был уверен, что их отношения выходили за рамки, возможные между работодателем и сиделкой, он почувствовал некую связь, увидев их вместе. Глаза Тома невольно сузились, когда он продолжал обдумывать эту новую идею. Хьюго являлся единственным наследником значительного состояния. Замок Брейкен и все его земли, тысячи акров пастбищ и лесов! Даже если продать только малую его часть, это с легкостью могло покрыть расходы на содержание оставшихся земель и обеспечить благосостояние его обитателей. И хотя прочие предприятия сэра Рассела не являлись, как когдато, источником высоких прибылей, продажа личной доли в них принесла бы значительную сумму. Но опятьтаки непонятно, как это касалось Тома, почему он оказался частью планов Нелл Квик? Как незаконный внук сэра Рассела, даже не поставленный в известность об этом стариком, он не угрожал правам Хьюго на наследство. Том растерянно забарабанил пальцами по рулю. Каким бы ни был ответ, он должен встретиться с Нелл хотя бы изза того, что она сделала с Кэти. Еще необходимо предупредить Хьюго. У него не было никаких реальных доказательств, но друг, разумеется, достаточно ему доверяет, чтобы прислушаться к его словам. Может, у него мозги слегка набекрень, но парень никогда не был дураком. В любом случае не полным.

Впереди Том заметил просвет среди густых деревьев, означавший, что он уже почти достиг шоссе. Молодой человек отпустил педаль газа, переводя джип на безопасную скорость. Движение выглядело более плотным, чем обычно, и Том заметил, что машины ехали очень медленно, бампер к бамперу. Он еще больше снизил скорость.

Достигнув наконец места, где дорожка выходила на магистраль, он остановил джип, удивляясь накопившемуся транспорту, блокировавшему трассу. Сначала Том посмотрел вправо — именно туда он собирался следовать — и увидел только вереницу медленно двигавшихся автомобилей. А когда он повернул голову влево...

Огромный трейлер был припаркован у обочины дороги, красные с белым конусы установлены позади него и по правой стороне, патрульный полицейский давал отмашку проезжавшим мимо машинам. Знакомый зеленый фольксваген валялся в кювете, его капот и часть крыши были исковерканы, словно автомобиль швыряло о деревья.

— Кэти! — громко выкрикнул Том. Заглушив мотор, он выскочил из машины и, хромая, побежал к месту происшествия.

Перед огромного трейлера был сильно поврежден, но это не могло даже в малой степени сравниться с состоянием фольксвагена, чьи капот и бок выглядели полностью искореженными.

— Кэти! — на этот раз это был вопль, полный муки, и человек, наблюдавший за мужчиной в синем комбинезоне, присоединявшим крюк к автомобилю — виновнику аварии, от которого теперь тянулся извивающийся металлический трос к ближайшему грузовику, повернулся и посмотрел в направлении Тома.

— Все уже сделано, Том, все позади, — сказал Эрик Пимлет, когда молодой человек подошел ближе. — Кошмарное происшествие. Бедная женщина жутко расшиблась.

— Была ли это Кэти Бадд? — спросил Том, уже зная ответ при первом взгляде на страшные повреждения зеленой машины. Лобовое стекло было полностью разбито, а перед крыши так измят, что металл почти касался подголовников передних сидений.

— Водителем в самом деле была женщина, но я не знаю ее имени. Полицейский скажет тебе, поскольку он должен был осмотреть ее вещи.

— Я знаю, это она. Насколько сильно она пострадала?

— Водитель той штуки, — Эрик указал через плечо на поврежденный трейлер, — говорил мне, что она была здорово искалечена. Ее, не теряя времени, повезли в госпиталь в Шрусберри. Другая скорая увезла и водителя тоже, после того как он дал показания полиции. Он, должно быть, в шоке, бедный малый. Ято появился позже, разговаривал с водителем, пытался хоть чутьчуть его успокоить. — Эрик покачал головой. — Он казался мне малость заторможенным, будто ударился головой или еще чтото в этом роде. Все твердил о птице.

Том наконец отвел взгляд от изуродованной машины и посмотрел на лесника с любопытством.

— Говорил, машина появилась непонятно откуда, слишком поздно, чтобы он мог затормозить, — продолжал Эрик. — Может, она выехала с дорожки от твоего дома, Том? Одна из твоих подружек, не так ли? Ктото из Лондона?

Том коротко покачал головой.

— Что ты имел в виду, Эрик? Ну, когда сказал, что водитель твердил о птице?

— Ну, я думаю, он просто был слегка не в себе. Как я говорил, парень вроде бы ударился головой.

— Так что он говорил?

Старый лесник снова покачал головой.

— Он сказал, что после катастрофы, когда машина свалилась в кювет, он увидел черную с белым птицу, которая вылетела сквозь лобовое стекло. Думаю, он ошибается. Если там и была птица, то она уже находилась в канаве, выискивая червяков и личинок, и она взлетела изпод машины. Вряд ли женщина возила сороку в качестве пассажира.

29

Отравляющие заклинания и обман

Он подошел к окнам в спальне отца на самом верху Замка Брейкен и опустил все занавески, так; что их плотная ткань теперь не пропускала лучи заходящего солнца, затем обернулся. Водянистые, цвета слоновой кости глаза сэра Рассела наблюдали за ним поверх пластиковой кислородной маски. Изможденный старик, как обычно, опирался на подушки, лежа на кровати с пологом.

— Пора дать тебе немного тени, — сообщил Блитмладший и скривился, прислушиваясь к затрудненному дыханию в полумраке, поскольку резкий звук вдыхаемого воздуха напоминал о власти самой жизни, затягивавшей хриплые вздохи как последнее подчинение неизбежному. Отвратительный шум.

— Ууааргх...

Схватить, подчинить; схватить, подчинить...

И так продолжалось бесконечно.

— Тебе нужно поспать, отец, — обратился Хьюго к нему снова, в очередной раз задумываясь, понимает ли старикан его слова. Иногда казалось, что в бесцветных глазах мелькала искорка разума, но большую часть времени сэр Рассел продолжал глядеть слепо, ни на что не реагируя и никого не узнавая. Что ж, пришло время для откровенного разговора, и Хьюго надеялся, что новый коктейль Нелл сделает свое дело. Их терпение иссякало.

Засунув руки в карманы измятых брюк, он вернулся к кровати и бросил взгляд на Нелл, которая, натянув хирургические перчатки, щедро поливала из пузырька маленький шарик из ваты.

— Что на этот раз? — поинтересовался Хьюго. — Болиголов? — он нервно хихикнул.

— Болиголов оказался достаточно хорош, чтобы избавить греков от Сократа, но мы ведь не хотим прикончить старика сейчас, не так ли? — Женщина усмехнулась. — Это белена, близкий родственник смертоносного паслена, смешанная с некоторыми другими компонентами, но я использую ровно столько, чтобы развязать ему язык и ослабить разум. Чутьчуть переборщим, и старикан отправится на тот свет в считанные часы.

— Мне кажется, его разум ослаблен полностью, хотя иногда я спрашиваю себя, понимает ли он, что происходит, — Хьюго пристально вглядывался в хрупкую фигурку на кровати, простыня, прикрывавшая его отца, больше напоминала саван.

— Какое это имеет значение? — Нелл пожала плечами. — Он слишком слаб, чтобы сделать чтонибудь. Закатай ему рукав.

Хьюго не хотелось прикасаться к иссохшему человеку. Он помнил отца таким, каким тот был раньше, невысоким, но полным сил, энергичным мужчиной. И, как казалось Хьюго, всегда кипевшим злобой.

— Но, если отец может слышать нас, если он понимает, что мы говорим, он вряд ли захочет сказать нам чтолибо.

— Говорю же тебе, это не имеет значения. Когда зелье начнет действовать, твой отец сам не поймет что говорит. Конечно, надо было использовать его раньше. Но тогда сэр Рассел был слишком слаб, оно могло убить его. Старик, кажется, теперь в состоянии выдержать белену. — Она наклонилась над больным и приложила комок ваты, пропитанный жидкостью, к его лбу. — Для быстрого всасывания лучше бы положить это ему в нос, но сейчас ему необходима маска. Оно сработает через некоторое время, поэтому мы вернемся позже, если только ты не предпочитаешь посидеть с ним рядом, а, Хьюго? — ее ухмылку трудно было назвать приятной.

— Я предпочитаю проводить время более приятным образом, — поспешно ответил тот.

«Но даже мне достаточно для одного дня, — подумала Нелл. — Маленькая блондинистая сучка оказалась достаточно сильной, чтобы сбежать, но все было замечательно».

Она хихикнула, и Хьюго взглянул на нее с любопытством.

— В чем дело?

— Ничего, что бы обеспокоило тебя, дорогой.

Хьюго с подозрением в голосе спросил:

— Сегодня утром ты проехала через мост. Навещала Тома?

— Да, заезжала, — она поправила вату на лбу умирающего. — Киндреда не оказалось дома.

— Может, оставим Тома в покое? Если мы найдем то, что ищем, он не будет для нас опасен.

В свете ближайшей лампы Хьюго мог заметить блеск в глазах женщины.

— До тех пор пока не убедимся окончательно, нельзя рисковать. Мы должны контролировать Киндреда, в противном случае потеряем все.

— Но мой отец может умереть в любой момент, — Хьюго говорил шепотом, словно боялся, что старик может услышать.

— Нет, пока я поддерживаю в нем жизнь. Но, даже если Киндред уйдет первым, у тебя все равно нет никаких прав. Сэр Рассел достаточно презирает тебя, чтобы оставить ни с чем. Нет, единственный верный способ — это найти завещание и уничтожить его. Считай себя счастливчиком, поскольку старик недостаточно хорошо себя чувствовал, чтобы оформить его юридически, поэтому не может быть никаких копий, хранящихся гденибудь в офисе.

— Но его свидетель...

Она окинула Хьюго раздраженным взглядом.

— Я уже говорила тебе, это не имеет значения, если нет надлежащим образом оформленного документа. Должно быть письменное доказательство. Как только мы найдем его, мы сможем положить всему этому конец.

— Боже, надеюсь, что так. С меня хватит, Нелл. Мы обыскали дом сверху донизу. Я больше не могу.

До чего же он слаб...

— Только подумай, как будет хорошо, Хьюго. Любые деньги, какие тебе когдалибо понадобятся, и я в придачу. — Она хихикнула. — Хочешь, я буду снизу, хочешь, встану на колени — все, что пожелаешь.

Убрав влажный комок ваты в пластиковый пакет, женщина, вихляя бедрами, направилась к нему.

— Ты будешь иметь меня, Хьюго, любым способом, каким захочешь. И даже когда ты устанешь, я смешаю твои любимые напитки, они вернут тебе силу.

— Да, дорогая.

Хьюго потянулся к ней, но Нелл игриво ускользнула из его рук и принялась стягивать хирургические перчатки, медленно, словно стриптизерша, занимавшаяся своим делом.

— А есть еще много всяких зелий для разных вещей, Хьюго. Возможно, я покажу тебе коечто новое. Не сомневаюсь, тебе понравится.

Он снова потянулся было к женщине, но она отступила назад плавным, чувственным движением. Выпуклые глаза Хьюго умоляли.

— Нелл, пожалуйста... сейчас.

Он окинул ее взглядом сверху донизу, и Нелл мысленно застонала, зная, что означал этот взгляд. Придется удовлетворить его, иначе он станет дуться, как отвергнутый мальчишка. Она швырнула перчатки в пластиковый пакет и опустилась на колени.

— Иди сюда, Хьюго, — голос ее был низким, она тихо мурлыкала, словно бы от удовольствия. — Я знаю, чего ты хочешь. Но мы должны поторопиться. Нам многое нужно сделать.

Облизнув губы, мужчина двинулся вперед, руки его дрожали, пока он возился с молнией брюк. Нелл запустила в них руку, вытаскивая наружу и с тайным отвращением глядя на дряблый пенис, который потребует столько усилий, для того чтобы взбодрить его. И возле кровати умирающего отца своего любовника она наклонилась и взяла в рот его член.

В это время за дверью высокая, но сутулая фигура, подслушивая, прижалась ухом к стенной панели.

30

В доме колдуньи

Затормозив перед оградой из штакетника, Том оглядел покрытый ползучими растениями дом. Жилище Нелл Квик выглядело пустым. Впрочем, когда он уезжал отсюда накануне, зная, что хозяйка находится внутри, жилище выглядело так же. В основном впечатление пустоты создавалось благодаря слишком темным окнам на верхнем и нижнем этажах.

В любом случае сейчас он собирался постучать в эту дверь — имелись вопросы, на которые следует наконец получить ответы.

С места происшествия Том, воспользовавшись мобильником, позвонил в отдел несчастных случаев главного госпиталя Шрусберри. Но, поскольку молодой человек не являлся родственником, особа, с которой он разговаривал, не желала давать никакой информации, кроме той, что состояние мисс Бадд «тяжелое, но стабильное». Возможно, завтра он сможет узнать чуть больше.

Вылезая из джипа, он опирался на крышу автомобиля, так как изза головокружения едва не потерял равновесие. «Вымотался, как собака», — подумал он. Слишком много приключений за один день. Том многое узнал, стал свидетелем немалого количества странных вещей, а теперь еще несчастный случаи с Кэти. Несчастный случай? Вряд ли.

Киндред, прихрамывая, прошел сквозь лишенный ворот проем, не отрывая взгляда от дома, прямо к крыльцу и постучал в дверь кулаком. Никакого ответа. Спустившись с крыльца, он сначала некоторое время разглядывал верхние окна, безнадежно пытаясь преодолеть их черноту, потом подошел к окнам нижнего этажа, продираясь сквозь высокую траву и сорняки. Молодой человек положил обе руки на стекло, образовав таким образом темный туннель, сквозь который надеялся разглядеть происходящее внутри. Он ясно видел противоположное окно, выходившее на задний двор, но вновь не заметил никаких признаков жизни. Перейдя к окну кухни, Том снова заслонил стекло от яркого солнца; обычная кухонная утварь и полки, набитые банками и горшками. Внутренний голос назойливо внушал ему не останавливаться на полпути. Даже если Нелл Квик не было дома, он мог бы найти нечто дающее ключ к истинной натуре Нелл и ее намерениям. Ригвит назвал ее ведьмой, и, хотя еще несколько дней назад Том поднял бы на смех подобное заявление, сейчас он был склонен поверить.

Двигаясь крадучись, стараясь не споткнуться о сорняки или высокую траву, молодой человек завернул за угол и оказался в саду позади дома Киндред видел садик лишь однажды, из окна гостиной Нелл, и заметил, что тот находится в полном запустении, но сейчас он казался еще более диким. Хотя... хотя и в этой путанице присутствовал некоторый порядок, молодой человек понял это только сейчас. Среди диких папоротников и разросшейся травы виднелись растения, заботливо скрытые кустами ежевики.

В конце садика находилась перекошенная деревянная теплица, выглядевшая почти непрозрачной изза дождей, забрызгавших стекла. Из любопытства Том направился к ней, обходя стороной высокие папоротники и осторожно ступая по скользким, покрытым мхом каменным плиткам. Случайно он бросил взгляд через плечо на дом, почти убежденный, что сейчас увидит фигуру женщины, наблюдающей за ним из одного из окон. Конечно, там никого не было, разве он не стучался в дверь? И все равно Тома не оставляло ощущение чьихто внимательных глаз, изучавших его затылок. Наверное, сам дом следит за ним — глупая мысль, но чтото мешало отбросить ее.

Достигнув теплицы, он увидел, что та находилась в еще худшем состоянии, чем показалось сначала. Вся деревянная конструкция выглядела так, словно один хороший толчок может вызвать полное ее крушение, и у молодого человека не возникло ни малейшего желания войти. Однако он нашел разбитое стекло и заглянул внутрь.

Как и в саду, все здесь выглядело запущенным, но спустя некоторое время молодой человек понял, что теплица просто переполнена травами, растениями и фруктами, большую часть которых он не смог определить; среди них Том узнал найденные в Малом Брейкене орхидеи. Почва вокруг них была разворошенной, словно росшие рядом цветы недавно вырвали с корнем. Быть может, Нелл считала, что они станут прекрасным подарком, украсят коттедж.

Хорошо, что все это говорит ему о Нелл Квик? Увлеченный, но неаккуратный садовод, готовящий зелья и растительные отвары? Он живо вообразил эту женщину одетой в черное, в колдовской остроконечной шляпе, помешивающей кипящее зелье в огромном котле, и чуть не расхохотался вслух. На редкость идиотская картина! Но насколько она далека от истины? Забудем черный наряд и странную шляпу, кипящий котел и метлу в углу, сердца лягушек и щенячьи хвосты, черного кота и книгу заклинаний, восковые... Восковые фигурки с воткнутыми в них иголками? Чепуха, забудем и их тоже. Забудем все аксессуары чародеев и колдунов. Но вспомним суккуба, экзотическую соблазнительность Нелл, неприятное чувство, которое у него вызывала сорока каждый раз, когда он видел ее — почемуто он не сомневался, что это была одна и та же сорока, — и вспомним птицу, которая вылетела через разбитое ветровое стекло «фольксвагена» Кэти.

Том выпрямился и медленно повернул голову, чтобы снова взглянуть на дом.

* * *

Задняя дверь оказалась незапертой (не все старые деревенские обычаи умерли), и после короткой экскурсии по комнатам нижнего этажа — крохотной кухне, гостиной и коридору — Том поднялся наверх, в спальню Нелл Квик.

В какойто мере он чувствовал себя виноватым, даже стыдился того, что проникает в дом подобным образом, но все равно не собирался отступать, считая этот тайный обыск необходимым. Он действовал абсолютно инстинктивно, несчастный случай с Кэти всколыхнул в нем все сомнения, какие только могли возникнуть. К тому же Блитмладший находился в опасности — шантаж был самым простым предположением Тома. Шантажисткой, разумеется, являлась Нелл Квик, а его друг — жертвой. Куда бы Хьюго не вляпался, какую бы глупость он не натворил, какой бы проступок не совершил — а могло быть любое количество идиотских ситуаций, в которые мог загнать себя старый приятель, — Том не оставит его без поддержки. Вместе они одолеют эту ведьму.

Комнаты на первом этаже не содержали секретов, представлявших особый интерес. Древний рукописный травник и такой же лечебник, комод, набитый счетами, многие из которых написаны красными чернилами — последнее предупреждение! — старые письма и прочее скопление мелочей, вполне уместных в любом хозяйстве.

Две комнаты наверху (не считая крохотной ванной) вызывали совсем другие мысли. Большую в основном заполнял покрытый лоскутным одеялом матрас, лежавший на голых досках пола в качестве кровати, длинный дубовый комод, стоявший вдоль стены, а напротив него — высокий платяной шкаф с зеркалом во всю дверцу. На комоде стояли погашенные свечи, деля пространство с несколькими дешевыми ювелирными коробочками, самодельными аксессуарами и флакончиками с парфюмерией. Там же находилось еще одно большое зеркало в потрескавшейся и облупившейся позолоченной раме. Вот и вся обстановка — ни стульев, ни фотографий в рамках или картин, ни книг или журналов, ни цветочных ваз или ламп — совсем ничего, что могло бы сделать комнату более удобной или личной. Однако комната за следующей дверью после спальни являлась полной противоположностью остальным, поскольку, если те испытывали недостаток в обстановке и цветах, в этой с избытком хватало и того и другого.