– Какая уверенность! Какое хладнокровие! – сказала Кристина, делая шаг вперед, навстречу дулу пистолета.
Комната, кстати, называется Мозаичной, потому что там на большом, слегка наклонном столе собирают большие мозаики. Когда я впервые туда пришла, это был вид Уитстаблской гавани на 2000 фрагментов, и недоставало только кусочка неба. Я однажды съездила в Уитстабл, всего на один день, но не очень поняла, из-за чего столько шума. После того как попробуешь устриц, там в магазинах и посмотреть-то нечего.
Так или иначе, Ибрагим накрыл мозаику куском толстого оргстекла, и на нем Элизабет с Роном разложили сделанные экспертами фотографии бедной девушки. Той, что, по мнению Элизабет, была убита своим дружком. Этот дружок был озлоблен, потому что вернулся из армии инвалидом, но причина всегда найдется, правда? У каждого за спиной есть грустная история, но не все же мы убиваем людей.
Мальчик немного отступил. Он держал пистолет в вытянутой руке.
Элизабет попросила меня закрыть за собой дверь и подойти посмотреть снимки.
– Не подходить. Не то буду стрелять!
Ибрагим представился, пожал мне руку и предложил печенья. Он объяснил, что в коробке два слоя, но они хотят прикончить первый, прежде чем взяться за нижний. Я сказала, что тут он проповедует перед обращенной.
Рон взял мою бутылку и поставил рядом с печеньем. Покивал, рассмотрев этикетку, и заметил, что это белое. А потом поцеловал меня в щеку, что заставило меня задуматься.
– Ну и стреляй на здоровье. – Кристина выхватила из руки мальчишки деревянный пистолет и передала Бену. – Что же ты, сыщик, струсил? – Она усмехнулась, взглянув на Бена.
Я понимаю, вы можете считать, что в поцелуе в щеку нет ничего такого, но для мужчины за семьдесят это не так. В щеку нас целуют разве что зятья и прочие родственники. Так что я сразу решила, что Рон из расторопных.
– Ты бы так не говорила, если б провела десять минут наедине с вооруженным сумасшедшим, как я несколько дней назад.
Про то, что в поселке проживает знаменитый профсоюзный лидер Рон Ричи, я узнала, когда они с мужем Пенни, Джоном, взялись лечить раненого лиса и назвали его Скаргилл
[4]. Об этом, когда я только въехала, писали в нашей местной газете. Учитывая, что Джон — бывший ветеринар, а Рон — это… скажем так, Рон, я подозреваю, что лечил Джон, а Рон только имя подбирал.
– Насколько я знаю, его оружие было столь же опасным, как и это. Так в чем дело, мальчик? Почему ты нам угрожал?
Газета, кстати, называется «Куперсчейз без купюр» — ради каламбура.
Мы все столпились перед фотографиями. Бедняжка, от такой раны она никак не должна была умереть, даже в те времена. Ее парень сбежал из полицейской машины, когда Пенни везла его на допрос, и с тех пор его не видели. Он и Пенни ударил. Удивляться не приходится. Кто способен ударить одну женщину, ударит и другую.
– Да чтобы вы не выпустили моих птиц.
По-моему, даже если бы он не сбежал, все равно выкрутился бы. Я знаю, о таком и до сих пор приходится читать, а в те времена было еще хуже.
Клуб убийств по четвергам не рассчитывал совершить чудо и доставить парня на суд: думаю, все понимали, что Пенни с Элизабет могут в свое удовольствие разгадывать повисшие дела, но дальше того им ничего не светит.
– Но это жестоко – держать птиц в таких клетках.
Пожалуй, можно сказать, что Пенни с Элизабет ни разу не добились своего. Все убийцы оставались безнаказанными, все и сейчас сидят где-то, слушают прогноз погоды на море. Преступление сошло им с рук — как и, боюсь, многим другим. С возрастом начинаешь постепенно с этим примиряться.
Но вообще-то я что-то расфилософствовалась, а это пустое дело.
Мальчик положил руку на клетку с ястребом. Птица доверчиво потерлась головой о его ладонь.
В прошлый четверг мы впервые собрались вчетвером: Элизабет, Ибрагим, Рон и я. И, должна сказать, получилось очень естественно. Я будто заняла пустовавшее место в их мозаике.
Я пока оторвусь от дневника. Завтра в поселке большое собрание. Я в таких случаях помогаю расставлять стулья. Предлагаю помощь, потому что: а) при этом я выгляжу полезной, б) первой добираюсь до угощения.
– Они все больны. Подстрелены, покалечены. Я их лечу, ухаживаю за ними. А потом выпущу на волю.
На собрании будут обсуждать новую застройку Куперсчейза. К нам приедет с докладом главный начальник, Ян Вентам. Я стараюсь писать по возможности честно, а потому, надеюсь, вы простите, если я скажу, что он мне не нравится. В нем есть все дурные наклонности, которые только могут развиться в человеке, если его предоставить самому себе.
Новая застройка вызвала большой переполох, потому что они собираются вырубить деревья и перенести кладбище, и еще ходят слухи о ветряных турбинах. Рон ждет не дождется случая поднять бучу, а мне не терпится посмотреть, как он это устроит.
– Кто их ранил? Охотники? – спросил Бен.
Впредь обещаю писать что-нибудь каждый день. Держу пальцы крестиком, чтобы что-нибудь случилось.
– Да. Или же те, кто расставляет силки. Вам повезло, что я недавно прочесал лес и убрал все капканы. А то бы вы раз десять угодили в ловушку.
Глава 5
В Танбридж-веллс у «Вайтроз» есть кафе. Ян Вентам паркует свой «лендровер» на последнем свободном месте для инвалидов — не потому, что он инвалид, а потому, что так ближе к двери.
– Почему ты не относишь их к ветеринару?
Зайдя, он находит взглядом сидящего у окна Богдана. Ян должен Богдану 4000 фунтов. Он немного затянул с выплатой в надежде, что Богдана вышвырнут из страны, но пока не дождался такого счастья. Так или иначе, для него теперь есть серьезная работа, так что все к лучшему. Ян машет поляку рукой и проходит к стойке. Пробегает глазами написанное мелом меню, высматривая кофе.
— У вас весь кофе от этичной торговли?
– Потому что это стоит денег. Как и все остальное.
— Да, весь, — улыбается девушка за прилавком.
Бен присматривался к птицам: чистые бандажи на лапках, на местах переломов – деревянные шинки. Он понял, что был несправедлив к мальчишке. Совершенно очевидно, что тот любил своих птиц.
— Жаль, — говорит Ян. Ему жалко переплачивать пятнадцать пенсов на помощь каким-то незнакомым людям из страны, где он никогда не бывал и не собирается бывать. — Чашку чая, пожалуйста. С миндальным молоком.
– Как тебя зовут, мальчик?
Богдан сегодня у Яна не главная забота. Если придется в конце концов расплатиться, так тому и быть. Главная забота у Яна — что Тони Карран его убьет.
– Меня? Называйте меня Волком.
Ян относит свой чай к столику, попутно высматривая людей старше шестидесяти. За шестьдесят — и хватает денег на «Вайтроз»? Погодим лет десять, думает он. И жалеет, что не захватил рекламные брошюры.
– Волк? – Бен внимательно посмотрел на мальчика: красноватого оттенка кожа, черные прямые волосы...
С Тони Карраном Ян разберется в свое время и на своем месте, а пока разбирается с Богданом. Хорошо уже то, что Богдан не собирается его убивать. Ян садится.
– Ты коренной житель Америки?
— Так что насчет двух кусков, Богдан? — спрашивает он.
Богдан пьет из пронесенной контрабандой двухлитровой бутылки «Лилта».
– А что вам до этого?
— Четыре тысячи. Это совсем дешево за замену плитки в бассейне. Не знаю, вы понимаете?
– Скажи, Волк, как тебя зовут на самом деле?
— Дешево, если за хорошую работу, Богдан, — возражает Ян. — Цемент не того цвета. Я заказывал «белый коралл».
– Почему я должен вам отвечать?
Ян достает телефон, прокручивает до фото с новым бассейном и предъявляет Богдану.
– Потому что, если ты этого не сделаешь, я расскажу твоим родителям, что ты держал нас под дулом пистолета.
— Нет, тут фильтр. Давайте уберем фильтр. — Богдан нажимает кнопку, и изображение мгновенно светлеет. — «Белый коралл». Вы знаете.
– Имена – дело личное.
Ян кивает. Все равно попробовать стоило. Но иногда понимаешь, что придется платить.
– Мое имя Кристина. А его зовут Бен. Теперь скажи нам свое имя.
Ян достает из кармана конверт.
– Лемуэль. – Мальчишка отвернулся.
— Хорошо, Богдан, по-честному так по-честному. Три куска. Годится?
– Лемуэль? Но это не индейское имя, верно?
Богдан устало смотрит на него.
– Это не имя для воина.
— Три куска, конечно.
– Что ж, согласен. Будем звать тебя Волком. А как твоя фамилия?
Ян отдает деньги.
– Натонобах.
— На самом деле тут две восемьсот, но какие счеты между друзьями? Так вот, у меня к тебе вопрос.
– Прекрасно. Волк Натонобах.
— Конечно, — отвечает Богдан, пряча конверт.
– Значит, ты воин? – спросила Кристина. – Как в \"Танцах с волками\"?
— Ты вроде как толковый парень, Богдан?
Он недоуменно уставился на нее.
Богдан пожимает плечами.
– Ты что, не видел этот фильм?
— Ну, я свободно владею польским.
– А... фильм? Конечно видел. Терпеть его не могу.
— Если я прошу тебя что-то сделать, ты делаешь, и делаешь хорошо и довольно дешево, — говорит Ян.
– Почему же?
— Спасибо, — говорит Богдан.
– Ненавижу жестокость и вранье. Назовите мне хоть один фильм, где бы индейцы побеждали белых людей. Вот это бы мне понравилось... Белые все испортили.
— Вот я и подумал. Ты готов к делу покрупнее, как думаешь?
– А ты, должно быть, часто сюда приходишь?
— Конечно, — говорит Богдан.
– А что?
— А намного крупнее?
– Не видел ли ты здесь чего-нибудь подозрительного?
— Конечно, — говорит Богдан. — Большое все равно что маленькое, его просто больше.
– Сегодня я видел двух белых дураков, слонявшихся по лесу с фонариками.
— Умница. — Ян допивает чай. — Я собираюсь уволить Тони Каррана. И мне понадобится человек на его место. Как тебе это?
Бен засмеялся:
Богдан тихонько присвистывает.
– А ты что, следил за нами?
— Крупновато для тебя? — спрашивает Ян.
– Я просто шел за вами. И слепец мог бы идти по вашему следу.
Богдан качает головой.
– А до нас ты здесь кого-нибудь встречал?
— Нет, нормально, я справлюсь. Просто подумал, если вы уволите Тони, он может вас убить.
– Видел других белых, если вы это имеете в виду.
Ян кивает.
– Ночью, по понедельникам?
— Знаю. Но об этом предоставь волноваться мне. А работа с завтрашнего дня твоя.
– Да. На прошлой неделе, в прошлый понедельник. Я видел спортивный самолет, который приземлился на прогалине.
— Если будете живы, конечно, — говорит Богдан.
– И что ты увидел после того, как самолет приземлился?
Пора идти. Ян трясет Богдану руку, а мысленно уже прикидывает, как сообщить Тони неприятное известие.
– Встретились пилот и мужчина, который приехал на велосипеде. Они обменялись пакетами...
Завтра в Куперсчейзе обсуждение проекта, он обязан выслушать, что скажет это старичье. Вежливо кивать, не забыть галстук, называть каждого по имени. Люди на такое ведутся. Он пригласил и Тони, чтобы уволить прямо после собрания. На виду, при свидетелях.
– И что же было в пакетах?
Десять процентов вероятности, что Тони прикончит его на месте. Но раз так, значит, девяносто процентов, что не прикончит, а учитывая, сколько денег это сулит Яну, такой расклад его устраивает. Риск окупится.
Волк непроизвольно глянул на карман своих джинсов. Потом, сообразив, что выдал себя, невозмутимо посмотрел на Бена:
На улице Ян слышит гудок и видит, как женщина на инвалидном скутере яростно тычет тростью в его «лендровер».
– Я не знаю, что в пакетах.
«Я первый занял, милочка», — говорит про себя Ян, садясь в машину. Что только у некоторых в голове?
Но было поздно: Бен, перехвативший его взгляд, спросил, что у него в кармане.
За рулем Ян слушает мотивирующую аудиокнигу под названием: «Убей, чтобы выжить: как использовать уроки войны в совете директоров». Автор вроде как служил в израильском спецназе, а Яну книгу присоветовал личный тренер в Танбридж-веллском оздоровительном клубе. Ян не уверен, израильтянин ли сам тренер, но на вид откуда-то из тех мест.
– Не ваше дело, – ответил Волк.
Полуденное солнце тщетно пытается пробиться сквозь противозаконно тонированные стекла «лендровера», а Ян снова задумывается о Тони Карране. Много лет они очень неплохо ладили — Ян и Тони. Ян покупал обветшалые дома — большие дома, Тони потрошил их, разбивал на квартиры, приделывал въезды для колясок и перила, после чего они переходили к следующему. Строительство домов престарелых процветало, Ян сделал на них состояние. Что-то он оставлял себе, что-то продавал и прикупал еще.
– Кристина!
Ян достает из автомобильного холодильника смузи. Холодильник не входит в стандартную комплектацию. Его установил механик в Фавершаме, тот же, что выкладывал бардачок золотом. Ян всегда пьет этот смузи. Щепотка малины, горсть шпината, исландский йогурт (если исландского нет, финский), спирулина, пророщенная пшеница, порошок ацеролы, хлорелла, ламинария, экстракт асаи, ядра какао, цинк, свекольная эссенция, семена чиа, цедра манго и имбирь. Состав собственного изобретения. Вентам назвал его «Ничего лишнего».
Он смотрит на часы. До Куперсчейза десять минут. Покончить с обсуждением, потом выложить Тони новость. С утра он гуглил «защиту от ножевых ранений», но никто не предлагал доставки жилета в тот же день. Заказать на «Амазоне»? Его примут за гангстера.
Она зашла Волку за спину и крепко сжала его руки, Бен тем временем обыскивал карманы мальчика.
Впрочем, он уверен, что все обойдется. И просто прекрасно, что Богдан под рукой. Примет работу, все пройдет без сучка без задоринки. И дешевле будет, конечно. В том-то и смысл.
– Эй, у вас нет ордера на обыск! – кричал Волк, стараясь вырваться.
Ян давным-давно смекнул: чтобы делать настоящие деньги, надо вести бизнес на высшем уровне. Хуже всего бывало, когда умирал кто-то из клиентов. Хлопоты с администрацией, комнаты простаивают, пока не найдется новый клиент, и, хуже всего, приходится иметь дело с родственниками. Так вот, чем богаче клиент, тем в целом дольше он проживет. К тому же богатых обычно реже навещает родня, проживающая где-нибудь в Лондоне, Нью-Йорке или Сантьяго. И Ян лез вверх, он преобразовал компанию: из дома престарелых «Осенний закат» в «Дом для самостоятельных и независимых», покупал реже, но по-крупному. Тони Карран ни разу и глазом не моргнул. Если Тони чего не знал, то быстро учился, его не смущали ни душевые, ни замки, которые должны открываться электронной карточкой, ни площадки для барбекю. Право, жаль будет его терять, но так уж сложилось.
– Извини, приятель. Мы не полицейские.
Ян оставляет по правую руку деревянную будку автостанции и сворачивает к Куперсчейзу. Он, как часто бывало, проезжает через ворота вслед за фургоном доставки и дальше всю дорогу держится за ним. Поглядывая по сторонам, Ян качает головой. Сколько же лам развелось! Век живи — век учись.
Бен вытащил у него из кармана глянцевый пакетик и посветил на него фонарем – кристаллический белый порошок!
Поставив машину, он проверяет, в порядке ли парковочный талон: на левой стороне ветрового стекла, так, чтобы ясно видны были номер и срок действия. За много лет Яну не раз доводилось сцепляться с самыми разными властями, но только два ведомства могли выбить его из колеи: русская таможенная служба и парковочный комитет Куперсчейза. Хотя дело того стоит. Он и раньше делал неплохие деньги, но Куперсчейз совсем из другой лиги. И Яну, и Тони это известно. Целый водопад денег. Отсюда, конечно, и нынешние проблемы.
– Господи, неужели наркотик, а, Бен?
Куперсчейз. Двенадцать акров прекрасной сельской местности и разрешение на постройку до четырехсот квартир для престарелых. Участок свободен, не считая пустого монастыря и чьих-то овечек на холме. Несколько лет назад старый приятель Яна купил землю у священника, а потом этому приятелю срочно понадобились наличные на ведение возникшего по недоразумению процесса об экстрадиции. Ян посчитал и понял, что прыгать стоит. Но Тони тоже кое-что подсчитал и тоже решил прыгать. Вот почему в руках Тони сейчас двадцать пять процентов построенного в Куперсчейзе. Яну пришлось согласиться на такие условия, потому что Тони всегда был ему верен, и еще потому, что Тони не скрывал, что за отказ переломает Яну обе руки. Ян уже видел, как Тони ломает людям руки, и вот они с ним партнеры.
– Пока не знаю.
Хотя это уже ненадолго. Не мог же Тони не понимать, что это не навсегда? Честное слово, строить квартиры класса люкс может каждый: разденься до пояса, слушай Magic FM, копай ямы под фундаменты да ори на каменщиков. Тони пора узнать, сколько он стоит, тем более что на подходе новая стадия застройки.
Ян Вентам воспрянул духом. Убей, чтобы выжить!
– Попробуй на вкус.
Он вылезает из машины и моргает от яркого солнца, чувствуя во рту привкус свекольной эссенции — главного препятствия, не позволившего сделать «Ничего лишнего» коммерческим продуктом. Можно было исключить свекольную эссенцию, но она нужна для здоровья поджелудочной.
Надеть солнечные очки. И за дело. Ян сегодня не собирается умирать.
– Попробовать? Как я распознаю вкус кокаина, если я раньше его никогда не пробовал?
Глава 6
– Ты же работал у окружного прокурора.
Рон Ричи никогда не отличался кротостью и сейчас терпеть не намерен. Он привычно тычет пальцем в копию договора. Он знает, что это хорошо смотрится — это всегда хорошо смотрится, только вот палец дрожит и договор дрожит. Чтобы скрыть дрожь, Рон размахивает договором. А вот голос у него сохранил прежнюю силу.
– Верно, работал. И в первый же день, едва я явился на службу, прокурор заставил меня отведать кокаина. Отстань, Кристина!
— Вот, цитирую! Это ваши слова, мистер Вентам, а не мои. «Холдинг “Куперсчейзинвестмент” оставляет за собой право на дальнейшее развитие участка после обсуждения с проживающими».
Крупная фигура Рона напоминает, что когда-то он был очень сильным мужчиной. Рама еще цела, но тупоносый грузовик ржавеет в поле. Его круглое открытое лицо готово по первому требованию изобразить возмущение, или недоверие, или что там еще требуется изобразить. Все, что нужно для дела.
С этими словами Бен положил пакетик в карман.
— Все правильно, — как ребенку объясняет ему Ян Вентам. — Здесь как раз имеет место обсуждение. Вы — проживающие. Обсуждайте сколько хотите, у вас еще двадцать минут.
– Скажи, Волк, а до этого ты наблюдал подобные встречи?
Вентам сидит за складным столиком перед собравшимися в гостиной. Здоровый загар, расслабленность и темные очки, сдвинутые на прическу из каталога моделей 1980-х. На нем дорогая рубашка поло, на руке часы, величиной не слишком уступающие настенным. На вид кажется, что и пахнет он прекрасно, но не стоит подходить слишком близко, чтобы проверить.
По сторонам от Вентама женщина лет на пятнадцать моложе него и мужчина в жилете, открывающем татуированные руки — он листает что-то в телефоне. Женщина — архитектор проекта развития, татуированный мужчина — Тони Карран. Рон не раз видел Каррана, да и наслышан о нем. Ибрагим записывает каждое слово, а Рон упрямо тычет пальцем в сторону Вентама.
– Нет. Но две недели назад, тоже в понедельник, я слышал странный звук. Я думаю, что это был самолет.
— Меня так просто не проведешь, Вентам. Это не обсуждение, а засада.
Джойс решается вставить свое слово.
– Баррис так и говорил. Он сказал, что партия товара передается каждый понедельник. Волк, как по-твоему, ты узнал бы этих людей, если бы снова их увидел? – спросил Бен.
— Скажи ему, Рон!
Рон и сам знает, что делать.
– Было очень темно, но у меня глаза как у Катара, моего ястреба. Я смогу их узнать.
— Спасибо, Джойс. У вас это называется «Лесной поселок», а деревья-то вы вырубаете подчистую. Круто, сынок. На компьютере картинка залюбуешься, все чистенько, солнышко светит, облачка пушистые, в пруду уточки плавают. Компьютер тебе что хочешь нарисует, сынок, а нам нужна настоящая масштабная модель. С деревьями и человечками.
– Кристина, если мы узнаем, что это за люди, мы, возможно, найдем убийцу. Волк, ты бы мог показать нам посадочную площадку, о которой ты говорил?
Он срывает аплодисменты. Здесь многим хотелось бы увидеть масштабную модель, но Ян Вентам уверяет, что так теперь не делают. Рон продолжает.
Что я за это буду иметь? – Волк скрестил руки на груди.
— И вы нарочно взяли архитектором женщину, чтобы мне нельзя было орать.
Бен вытащил из бумажника две двадцатидолларовые бумажки:
— Тем не менее ты орешь, Рон, — отмечает Элизабет, сидящая двумя рядами дальше с газетой в руках.
— Это я еще не ору, Элизабет! — орет Рон. — Когда заору, чувак это заметит. Ты на него посмотри — вырядился как Тони Блэр. Не хочешь заодно и Ирак разбомбить, а, Вентам?
– На эти деньги ты купишь корм своим птицам, а может быть, даже и лекарства.
Хорошая реплика, думает Рон, пока Ибрагим добросовестно записывает его слова для протокола.
Выдернув бумажки из руки Бена, Волк сказал:
В те времена, когда о нем писали в газетах, он звался «Красный Рон», хотя тогда все были немножко «красные». Его газетные снимки редко обходились без заголовка: «Вчерашние переговоры сторон сорваны». Рон — ветеран пикетов и отсидок в полицейских участках, войн со штрейкбрехерами, черных списков и скандалов, сидячих и итальянских забастовок, манифестаций и маршей. Рон грел руки над жаровнями вместе с ребятами из «Бритиш Лейленд». Рон своими глазами видел разгром докеров. Рон пикетировал «Ваппинг» и был свидетелем победы Руперта Мердока и поражения печатников. Рон вывел кентских шахтеров на шоссе А1 и попал под арест в Оргриве, когда было окончательно сломлено сопротивление угольной промышленности. На его месте не столь несокрушимый человек решил бы, что приносит неудачу. Но такова участь угнетенных, а Рон обожал быть угнетенным. Случись ему очутиться в ситуации, где его не угнетали, он выкручивался и выворачивал ситуацию наизнанку, пока не внушал всем вокруг, что угнетен.
– Пошли!
Однако слова у Рона никогда не расходились с делом. Он всегда готов был без лишних разговоров помочь людям, которым требовалась помощь: пара лишних монет к Рождеству, жилье или адвокат для суда. Каждому, кто нуждался в защите, Рон всегда протягивал свою надежную татуированную руку.
Они вышли из хижины, и мальчик осторожно накинул на ручку двери цепь с замком. Не прошли они и десяти метров, как Бен опустил руки на плечи Кристины и Волка:
Татуировки теперь вылиняли, рука дрожала, но боевой дух не угас.
– Шшшш!
— Сам знаешь, куда можешь засунуть свой договор, Вентам, или тебе сказать?
– Опять?! Снова ты слышишь таинственные шорохи?
— Не стесняйтесь, просветите меня, — говорит Ян Вентам.
Рон начинает что-то о Дэвиде Кэмероне и референдуме ЕС, но теряет нить мысли. Ибрагим трогает его за локоть. Рон, кивнув, как человек, который свое дело сделал, садится на место, оглушительно хрустя коленными суставами.
– Да, у нас за спиной.
Он счастлив. И дрожь в руках, между прочим, прошла хоть ненадолго. Снова в бой! С этим ничто не сравнится.
– Ты это тоже уже говорил.
Глава 7
Отец Мэттью Макки незаметно пробирается в зал, где рослый старик в футболке «Вест Хэм» орет на Тони Блэра. Как он и надеялся, недовольных собралось много. Это удачно, побольше будет возражений против застройки «Лесного поселка». В поезде от Бексхилла не было буфета, поэтому отец Мэттью с радостью замечает приготовленные печенья.
– Да, и, как оказалось, за нами шел Волк. Но кто же за нами идет сейчас?
Он незаметно прихватывает горстку и устраивается на голубом пластмассовом стуле в заднем ряду. Мужчина в обтягивающей футболке с футбольной эмблемой уже выпустил пар и сел, но теперь поднимают руки другие. Хочется верить, что он напрасно приехал, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Отец Макки сам знает, что нервничает. Он поправляет высокий воротничок, оглаживает ладонью копну своих белоснежных волос и лезет в карман за хлебной палочкой. Если о кладбище никто не спросит, наверное, придется ему. Главное — не трусить. Помнить о деле.
Как странно ему в этой комнате. Макки пробирает дрожь. Может быть, просто от холода.
Бен с Кристиной переглянулись. Потом, повернувшись в сторону зарослей, посветили во тьму фонарями, но так ничего и не увидели. Знакомый холодок пробежал у Бена по спине. Неужели за ними действительно кто-то следил? Может быть, тот же человек, который ехал за ними, когда Кристину выпустили из тюрьмы? Или тот, кто устроил погром в ее квартире?
Глава 8
После обсуждения Рон сидит с Джойс у лужайки для боулинга, бутылочки с холодным пивом поблескивают на солнце. Сейчас Рона отвлек отставной однорукий ювелир из Рёскин-корта по имени Дэннис Эдмондс.
– Так вы хотите увидеть площадку или нет? – спросил Волк.
Дэннис, с которым Рон прежде никогда не разговаривал, желает поздравить Рона со столь выдающимся выступлением на собрании.
— Заставил задуматься, Рон, заставил задуматься. Тут есть о чем поразмыслить.
– Хотим.
Рон благодарит Дэнниса на добром слове и ждет неизбежного. Без этого никогда не обходится.
— А это, должно быть, ваш сын, — говорит Дэннис, поворачиваясь к Джейсону Ричи, который тоже вертит в руках кружку пива. — Чемпион!
Он двинулся по тропе следом за мальчиком.
Джейсон улыбается и кивает — он всегда вежлив. Дэннис протягивает ему руку.
— Дэннис. Друг вашего папы.
Джейсон пожимает ему руку.
— Джейсон. Очень приятно, Дэннис.
Глава 21
Дэннис еще чуточку медлит в ожидании, что Джейсон втянется в разговор, а потом с энтузиазмом кивает.
— Ну, приятно было познакомиться. Я ваш болельщик, все бои видел. Надеюсь, мы скоро увидим вас снова?
Бен ехал вверх по извилистой дороге, направляясь в Саут-Ливингстон-Парк, в имение Марго Ломбарди. Белый кирпичный дом с голубыми скамеечками у входа был выстроен в стиле французской провинции. На клумбах возле дома пышно цвели ярко-красные тюльпаны. Стеклянная дверь была чуть приоткрыта. Бен постучал и тотчас же услышал голос:
Джейсон опять вежливо кивает, и Дэннис ковыляет прочь, забыв хотя бы для виду попрощаться с Роном. Отец и сын, давно привыкшие к таким эпизодам, возвращаются к разговору с Джойс.
— Да, это называется «Славная родословная», — говорит Джейсон. — Изучают историю семьи и хотят повозить меня по разным местам, поговорить немножко, понимаете ли, о семейной истории. Бабушка-проститутка и все такое.
– Входите, пожалуйста.
— Этого я не смотрел, — говорит Рон. — Кто снимает, Би-би-си?
Он вошел и оказался в просторном холле, обставленном красивой, со вкусом подобранной мебелью. Миссис Ломбарди сидела в уютной гостиной на софе с полосатой обивкой. Она была в длинной темной юбке; длинные черные волосы падали ей на плечи; темные печальные глаза задумчиво смотрели на Бена.
— Это ITV, действительно хорошая программа, Рон, — поправляет Джойс. — Я недавно смотрела один выпуск — вы его видели, Джейсон, тот, что с актером? Играет врача в «Холби-сити», но я его видела только в «Пуаро».
Они поздоровались.
— Этого не смотрел, Джойс, — говорит Джейсон.
— Очень интересно. Оказалось, что его дед убил любовника. Еще и гей! Надо было видеть его лицо. О, обязательно соглашайтесь, Джейсон! — Джойс хлопает в ладоши. — Вообразите, вдруг у Рона был дедушка-гей. Хотела бы я это видеть!
– Спасибо, что согласились со мной встретиться.
Джейсон кивает.
— Они и с тобой хотят побеседовать, пап. На камеру. Спрашивали, справишься ли ты, а я им сказал: «Удачи, попробуйте-ка его заткнуть!»
– Вы адвокат? – Ее голос звенел, как хрустальный колокольчик.
Рон смеется.
— Но ты ведь еще и за «Танцы на льду со знаменитостями» взялся?
– Да, меня зовут Бен Кинкейд.
— Мне подумалось, это будет забавно.
— О, мне тоже так кажется, — говорит Джойс, допивая пиво, и тянется за новой бутылочкой.
– Для адвоката вы выглядите слишком молодо. Простите, у вас есть визитная карточка?
— Сколько у тебя дел сразу, сын, — замечает Рон. — Джойс говорит, что видела тебя в «Шеф-поваре».
– Нет, я ими не пользуюсь. Меня от них дрожь пробирает.
— Верно, — пожимает плечами Джейсон. — Лучше бы я, пап, снова взялся за бокс.
– Вы боитесь пользоваться визитками? – Она удивленно подняла тонко очерченную бровь.
— Не верится мне, Джейсон, что вы до того ни разу не варили макарон, — вставляет Джойс.
Рон, отхлебнув пива, отводит влево руку с бутылкой.
– Это длинная история. Не возражаете, если я присяду?
— Вон у того BMW — не смотри пока, Джес — Вентам, я тебе о нем говорил. Я ему врезал, да, Джойс?
Она указала на кресло, стоявшее рядом с кофейным столиком вишневого дерева. Марго была высокого роста, но очень хрупкой и, по-видимому, предпочитала носить широкие вещи, скрадывающие ее худобу и придававшие округлость ее фигуре.
— Он прямо не знал, куда деваться, — соглашается Джойс.
Стараясь не задеть стоявшие на столике безделушки, Бен протянул ей свои водительские права. У него возникло такое чувство, что, если он будет дышать слишком глубоко, все в этой комнате, включая хозяйку, тотчас рассыплется и обратится в прах.
Джейсон, откинувшись назад, будто потягивается, украдкой косится влево, и Джойс тоже передвигает свой стул, чтобы лучше видеть.
Она взглянула на права:
— Да уж, как это тонко, Джойс, — бурчит Рон. — С ним Карран, Джейсон, это строитель. Не сталкивался с ним в городе?
— Раз-другой, — отвечает Джейсон.
– Простите мою осторожность. Я хочу знать, с кем разговариваю. Недавние события... Это ужасно... из Она отдала ему права.
Рон снова смотрит туда. Похоже, между мужчинами идет напряженный разговор. Говорят быстро и тихо, жесты агрессивные и обороняющиеся, но оба держат себя в руках.
— Чего-то они не поделили, а? — говорит Рон.
– Прежде всего, – сказал Бен, – разрешите мне выразить свои искренние соболезнования в связи с кончиной вашего мужа. Расследование, которое я провожу, вывело меня на мистера Ломбарди и его бизнес...
Джейсон, попивая пиво, снова бросает взгляд на тот конец парковки, где стоят мужчины.
— Точь-в-точь парочка на свидании: делают вид, будто и не думали ссориться, — отмечает Джойс. — В пиццерии.
– Откровенно говоря, я мало что знала о делах моего мужа.
— В яблочко, Джойс, — соглашается Джейсон, снова поворачиваясь к отцу и допивая пиво.
— Как насчет снукера после обеда, сын? — спрашивает Рон. — Или опять бежишь?
ФБР знает больше. Насколько я поняла, они пытаются завладеть нашей собственностью, лишив меня по какому-то федеральному закону прав наследования.
— Я бы рад, пап, но у меня одно дельце.
— Может, я сумею помочь?
– Я этого не знал.
Джейсон качает головой.
– Похоже, им недостаточно того, что я овдовела. Они хотят оставить меня без гроша.
— Скучное дело и не надолго. — Он встает, потягивается. — Тебе сегодня никакие журналисты не звонили?
Вокруг ее рта образовались морщинки. Помолчав, она проговорила:
— А должны были? — удивляется Рон. — Что-то случилось?
– Однако я готова ответить на ваши вопросы.
— Нет, но ты же знаешь журналистов. Так не звонили, не писали, ничего такого?
– Очень любезно с вашей стороны.
— Прислали каталог напольных ванн, — отвечает Рон. — Не хочешь объяснить, что за вопросы?
– Я хотела бы, чтобы нашли настоящего убийцу Тони. Я вовсе не уверена, что его убила ваша клиентка.
— Ты меня знаешь, пап, им всегда что-то надо.
– А почему вы так думаете?
— Как это увлекательно! — говорит Джойс.
– Она больше походит на жертву обстоятельств, чем на убийцу. Многие, кто сталкивался с Тони, становились жертвами обстоятельств...
— Оставляю вас вдвоем, — прощается Джейсон. — Смотрите, чур не напиваться и не разносить заведение.
– Так чем же занимался ваш муж? – спросил Бен, вынимая из кармана записную книжку.
Джейсон уходит. Джойс жмурится, подставив лицо солнцу.
— Правда, чудесно, Рон. Я и не знала, что люблю пиво. Представь, если бы я умерла семидесятилетней. Так и не узнала бы.