– Как это? А груз, а менеджеры злюхинские? Их тоже не было?

– Не было, – доктор улыбнулся. – Это ложная память. Кто-то очень красиво промыл вам мозги, милостивый государь.

– А груз? – растерялся Безногий.

– А груз к вашему кораблю прицепили так же, как и «приняли на работу». В рамках ложной памяти. Вы помните, что это делали монтажники на Смердяево, а в действительности это сделали...

– Федералы! – грохнул ладонью по столу Професор. – Говорил же я – подвох!

– А что, такое возможно... ну, с мозгами? – удивился Курдюк. – А как?

– А берут такой здоровенный шприц, вставляют в ухо и ка-ак надавят на поршень! – Зинка вставила указательный пальчик толстяку в ухо и резко надавила.

Курдюк охнул и свалился под стол. Пропасть залилась звонким смехом, но Професор ее приструнил:

– Это, между прочим, опасный прием из арсенала войскового спецназа. Ты, случаем, там не служила?

– Ну что ты, милый! – Зинка ловко перебралась на колени к горбуну. – Или ты меня боишься?

Професор неожиданно покраснел и смутился. С его внешностью и страшным немигающим взглядом этот юношеский румянец не вязался. Однако основным объектом внимания был Зигфрид, и о професорском смущении все быстро забыли.

– Разработкой специальных приборов для манипуляций с памятью и личностной матрицей человека занимаются особые закрытые институты. Широкой общественности о них известно крайне мало, – пустился в рассуждения Пофиговский, – но сам факт их существования ни для кого не секрет.

Безногий неожиданно ощутил, что в голове происходит нечто странное. В его мозгу будто что-то забурлило, и мощное течение (с водочным запахом) вынесло на поверхность мысленного моря незнакомое словосочетание явно технического характера. Какое отношение оно имеет к теме беседы, капитан не понимал или не помнил, но отмахнуться от всплывшей невесть откуда подсказки не смог.

– Мозгоклюй Корабельный Мозгоклевательный, – выпалил Зигфрид.

Кроме доктора, все посмотрели на капитана с недоумением. Пофиговский же смотрел с интересом.

– «МКМ-1»? Есть такой прибор. Как раз для мозговой промывки, – врач задумчиво поднял бровь и заглянул на пустующее дно стакана.

Там мгновенно забулькала новая порция консультационного гонорара.

– Точно! «МКМ-1»! – согласился Безногий, прикладываясь прямо к горлышку. – Только я не помню, где это слышал.

– Раз «корабельный», значит, на корабле, – подал голос Професор. Он разрумянился пуще прежнего и произносил слова как-то отстраненно, словно витал в облаках. Зинка на его коленях тоже почему-то притихла. Она сидела, не шевелясь и ошалело улыбаясь. Взгляд ее плавал и ни на ком конкретно не останавливался. Что происходило у них на стуле, понять было невозможно.

– «МКМ», хм...Тогда нет ничего удивительного в том, что вы начинаете кое-что вспоминать, – сделал вывод доктор. – Мозговой Калибратор Модифицированный создает довольно прочные блоки, но их разрушает...

Он выразительно постучал по стакану.

– Маня, водки! – мгновенно сориентировался Пережевалкин. – Будем Устиныча лечить!

– Нет, за раз этим не вылечишься, – возразил Пофиговский.

– Ну хотя бы за надежду на выздоровление выпьем, – парировал Сема.

– А за сколько можно вылечиться? – спросил Зигфрид.

– Думаю, три-четыре интенсивных курса по десять дней...

– Запросто!

– Перерыв между курсами должен составлять не меньше трех недель! – строго предупредил врач.

– Первый курс пройдешь у меня! – заявил Пережевалкин. – Бесплатно!

– Но я бы посоветовал воспользоваться тем же «МКМ-1» и вернуть себе память в полном объеме без такой серьезной нагрузки на печень. Цирроз, знаете ли, не дремлет...

– А если мне не удастся раздобыть такой прибор?

– Тогда раздобудьте хотя бы кристалл, на который записаны стертые фрагменты. Его можно вставить в обычную бытовую стереовидеоквадроаудиосистему и просмотреть свои воспоминания заново, как объемный фильм. Это, конечно, займет слишком много времени, но лучше уж так, чем никак.

– Вспомнить незабытое! Назло врагам! – грозно рыкнул тщедушный Сема.

– Скорее – запомнить незабытое заново, – сомнительно приукрасил мысль Пофиговский.

– Значит, кристалл, – Безногий нервно почесался. – А где искать?

– У Бандерского в конторе, где же еще? – произнес каким-то совсем уже размякшим голосом Професор. – Это его бойцы тебе черепушку перекроили, точно – к бабкам не ходи.

– Задачка... – Зигфрид совсем скис. – Контора земной разведки – это не Бастманч, туда так просто не проникнешь. Тут особый талант надо. Да и если проникнешь – где там этот кристалл искать? Он, поди, в самом толстом сейфе спрятан.

– Медвежатник нужен, – солидно бросил Сема. Сам он никогда в криминальных делах замешан не был, но «по долгу службы» кое в чем разбирался. Через его кабак ежедневно проходили десятки самых достопримечательных личностей.

– Это, господа, лежит вне пределов моей компетенции, – щегольнул напоследок терминологией Пофиговский.

Благодарный Зигфрид ему все равно налил.

– Сем, что, ни одного на примете?

– Как назло! – Пережевалкин обеими руками взъерошил шевелюру, но так ничего и не придумал.

– «Гундос» нужен, – из-под стола промямлил очнувшийся Курдюк.

– Какой еще «гундос»? – удивился Зигфрид.

– Професор его знает...

– Мерзони, – елейным голосом поведал горбун. – Ублюдиан Мерзони. Лучший медвежатник Галактики. Он тебе и проникнет, и выкрадет... Только ставки у него...

– Ну, дело-то святое! – укоризненно сказал Пережевалкин.

– А любому гундешманцу на это плевать. Для них чем хуже землянам, тем лучше. Если повезет, его можно будет на бартер какой-нибудь вытянуть, но тут никаких гарантий. Я с ним давно уже не виделся. Может, он вообще завязал.

– Лучший медвежатник Галактики? – усомнился Безногий. – Вряд ли.

– А позвольте полюбопытствовать, – задумчиво встрял Пофиговский, – каковы критерии такого... титулования?

– В смысле – почему лучший? – Професор усмехнулся. – Девятьсот сейфов на его счету, половина – категории А-10... это высшая, теоретически не вскрываемая... Ну и не поймали его до сих пор.

– Что, ни разу не сидел?! – изумился Сема.

– Я же говорю – лучший!..

* * *

– Агент Бляйман докладывает: капитан догадался, кто повинен в его амнезии, и собирается выкрасть у нас кристалл со своими воспоминаниями. Даже решил нанять для этого гундешманского вора Ублюдиана Мерзони, – Сбондин положил рапорт на стол генерала.

– Выкрасть? Очень интересно. И что вы намерены предпринять?

– Я намерен передать эту информацию через надежных посредников Злюхину...

– Кому? – удивился Бандерский.

– Якову.

– Про кристалл?

– Нет, про Мерзони. Я думаю, Злюхин не упустит такой шанс. Платить Безногому нечем, и он постарается нанять Мерзони в обмен на какую-нибудь услугу. Я уверен, что эту «услугу» придумает Яков.

– А этот... гундешманец... он согласится?

– Злюхин умеет убеждать. При его капиталах научиться этому несложно.

– Ну вы и закрутили, Федор, – Бандерский пошевелил губами, словно проговаривая все предложенные подполковником ходы. – Это... это прямо... детектив какой-то...

– У нас все получится, – позволил себе чуть-чуть улыбнуться Сбондин. – Охота на Злюхина вступила в завершающую фазу, вот увидите, скоро он сядет...

* * *

С виду Ублюдиан Мерзони был самым обычным зеленым гундешманцем. Ну разве что быстрым в движениях и с постоянно бегающими глазками. Прибыл он рейсовым экспрессом, в вагоне «эконом-класса», и не выделялся из разношерстной толпы пассажиров решительно ничем. Если б не зоркий глаз Професора, никто из «членов военного совета» его бы даже и не заметил.

– Хорошо выглядишь, – здороваясь с горбуном, сказал гундешманец. – Бледненький такой, почти зелененький...

– Это от тебя отсвечивает, – буркнул Професор.

На самом деле он был скорее «синеньким» от сердечной перегрузки. Потому что, начиная с позавчерашнего вечера, когда «совет» принял решение обратиться к Мерзони, не вылезал из Зинкиной постели. Скрытые внутренние резервы Професора настолько поразили Пропасть, да и его самого (до этого о близости с женщинами он знал лишь теорию), что друзьям стоило немалых трудов вырвать горбуна из Зинкиных объятий, а затем хотя бы временно вывести его из любовного транса, чтобы он помог с опознанием Ублюдиана в толпе приезжих.

– Ну, о чем будет разговор? – Мерзони обвел хитрым взглядом делегацию.

В ней, помимо Професора, были Зигфрид, сердобольный Сема и Курдюк. Зинка восстанавливала силы дома, а Пофиговский стриг купоны с подцепивших «французский насморк» морячков в своей больничке.

– О делах, – солидно ответил Професор и, взяв Мерзони под руку, неторопливо повел в сторону «Лошади Пережевалкина».

От вокзала до кабака было недалеко, около сотни метров, но, когда серьезные договаривающиеся стороны перешагнули порог гостеприимного заведения, все было решено.

– Капитан! – махнул рукой Професор. – Иди подписи под контрактом ставить.

– Что, уже? – удивился Безногий.

– Э-эх, мелкота... – разваливаясь в кресле (по такому случаю принесенном Семой из собственного кабинета), протянул Мерзони.

– Да нет, – мягко вступился за капитана горбун. – Зигфрид у нас, в натуре, волк. Только космический. А в нашем раскладе он просто не при делах.

– Ну мне волки и нужны, – вальяжно процедил Ублюдиан. – Слушай, Професор, а ведь ты тоже грешил!

Он прищурился (в смысле сомкнул одну пару век, а две других чуть-чуть опустил) и погрозил горбуну пальцем.

– Это по молодости, – Професор ухмыльнулся. – Но было. Гонял. Себульбу, во всяком случае, сделал, как сосунка.

– Да-а, это была гонка что надо, – посмаковал Мерзони. – А может, тряхнешь стариной? Что тебе проценты за посредничество? Так, мелочевка! А тут дело на... не будем уточнять, на сколько миллионов, но доли тебе на всю жизнь хватит. Даже если будешь каждый день баб менять и корабли покупать.

– Баб? – Професор на мгновение смутился и бросил короткий взгляд на дверь в служебные помещения. Там у Зинки была арендована комната.

– Ну или одну будешь каждый день в новые шелка наряжать, – сориентировался Ублюдиан. – Дом ей отгрохаешь, детишек настрогаете... десять... и всем на университеты хватит.

Гундешманец Мерзони был очень даже не промах. Зигфрид понял это еще на вокзале. Професор клюнул. Это было очевидно.

Безногий представил, как на балконе роскошной пятиэтажной виллы гоняет чаи професорское семейство: румяная Зинка, десять разновозрастных детишек – по пять каждого пола – и сам Професор. Он покачивается в кресле-качалке, одетый в шелковый халат, с трубкой из вишневого дерева в одной руке и с газетой «ТоргашЪ» в другой. Он сыт и счастлив... Зигфрид усмехнулся и снова включился в разговор.

– «Крысти Мышбис»? – горбун хрюкнул. – А по Сэму ли тюрбан? Не сильно ты пасть раззявил? Это ведь не просто аукцион, а целая система. В том числе – охранная.

– Гастролеры, – презрительно фыркнул Ублюдиан. – Бродячий цирк это, а не аукцион. Ни места постоянного у них нет, ни подвалов, где «шестой сундук еще не полон». Ну как, скажи мне на милость, можно организовать качественную охрану места, которого нет? Щелкнем его, как орех! Я щелкну! Вам и делать ничего особенного не придется. Полетаете на скутерах своих, шухеру наведете, да и все дела.

– А подробнее? – Зигфрид подвинулся ближе к столу.

Мерзони выразительно посмотрел на Сему и Курдюка. Те потупились и ушли к стойке.

– Ювелирный аукцион «Крысти Мышбис» гастролирует по Галактике. Это изобретение вашего досточтимого миллиардера Злюхина. Бабок он поднимает на этом шоу – устанешь грузить. Но нас волнует не наличность, а жемчужина его коллекции – «Звезда с одним лучом»...

– Яков? – Безногий поморщился. – Что-то часто я с ним пересекаюсь.

– Кто ж виноват, что все самое привлекательное в нашем мире захапал этот сучий потрох? – гундешманец вздохнул, словно от зависти.

– А жемчужина что, черная? Или большая?

– Жемчужина в переносном смысле, – пояснил Мерзони. – На самом деле это бриллиант...

– Ого!

– Вот именно – ого! – «гундос» подался вперед. – Уникальный бриллиант, капитан!

– Черный, – ухмыльнулся Зигфрид.

– Нет, – Ублюдиан невозмутимо откинулся на спинку. – Просто его вес измеряется не каратами...

– А гундешманскими фунтами...

– Не угадываете... Он измеряется вашими парижскими килограммами. Десять килограмм, сто тридцать пять и три десятых грамма.

– Сколько?! – Глаза у Зигфрида полезли на лоб, но остановить их продвижение к залысинам он был не в силах.

– Десять кило, – повторил Мерзони. – Э-э... Семен, голубчик, а нет ли у тебя в запасниках абсента?!

Услышав тонкий намек гостя, Сема затрусил в подсобку. Спустя пару минут он вернулся и с вежливой улыбкой поставил перед Ублюдианом стакан и бутылку ультрамаринового пойла. Безногий к тому времени как раз вышел из ступора.

– Это где ж такие кимберлитовые трубки зарыты? Бриллиант! А сколько же в нем было до обработки?!

– Сейчас это неважно, – промочив горло стаканом абсента, заверил Мерзони. – Сейчас главное придумать – как слямзить «Звезду»?

– Да-а... – Зигфрид все еще не отошел.

– Ну, не томи, – не выдержал даже Професор. – План давай!

– Буквально вчера аукцион прибыл на Супертрах, и пробудет он там ровно полгода. Потом его перебросят на Супербах, а еще через полгода на Супертрахбах... В рекламных проспектах это подается как грандиозный тур лучшей ювелирной коллекции Галактики по всем мировым столицам. Сначала три столицы суперманоидов, потом вроде как Гундешман, Марс и под занавес – Земля. Везде параллельно с показами будут проводиться торги, но «Звезду с одним лучом» на продажу выставят только на Земле. Это будет, так сказать, кульминация шоу. На сколько маленьких бриллиантиков за тридцать шесть месяцев можно распилить один десятикилограммовый кусман, я думаю, понятно и без пояснений.

– А если хватятся?

– То увидят, что «Звезда» стоит себе в подставке, на прежнем месте.

– Так ты же ее...

– Во-первых, мы ее... А во-вторых, вместо нее встанет почти неотличимый дубликат. Его вырастили по подробным снимкам в одной подпольной лаборатории у вас на Земле. Где-то в заснеженной тайге, чуть южнее Душанбе...

5

Вторая суперманоидная столица Супертрах была такой же планетой-мегаполисом, как и две другие. Различия были почти незаметны, поскольку заключались в деталях вроде климата и узкой специализации меньшинства населения. Большинство лодырничало везде.

Первая столица – горячий Супертрахбах специализировался на деловой жизни. Там кипел и пузырился мир бизнеса: банки, биржи, офисы крупных компаний. Третья планета от щедрого Суперсолнца (как скромно величали свою звезду суперманоиды) – Супербах – была миром прохладным и серьезным. Там имелись производительные силы: высокотехнологичные производства, инженерные компании, научно-исследовательские центры. Затесавшемуся посерединке Супертраху, с его умеренно теплым климатом и обилием морей, досталась роль кузницы кадров и культурного центра. Кроме замечательных курортов, здесь процветали университеты, театры, выставки, концертные залы, клубы, стереовидеокомпании, продюсерские центры и... аукционы. Последних здесь было такое множество, что казалось, будто аукционная торговля выделена супертрахцами в особый вид модного искусства. Откуда же, как не с Супертраха, было начинать свое турне злюхинскому шоу «Суперновая»?

Такие плакаты светились по всей планете на каждом перекрестке. «На знаменитейшей арене „Молизей Кемориум“! Событие века! Ювелирный аукцион „Крысти Мышбис“ представляет! Гастрольный тур по всем столицам! Незабываемое шоу „Суперновая“! Невероятный, прекрасный и неподъемный бриллиант „Звезда с одним лучом“! Спешите видеть!..» И так далее и тому подобное...

– Мне все ясно, – уверенно заявил Мерзони, когда трое сообщников вернулись с экскурсии по аукционам в гостиничный номер. – Будем брать.

– Там та-акая охрана, – Зигфрид покачал головой.

Охрана аукциона была действительно суровой. Бриллиант хранился в центральном зале Молизея – огромном помещении с высоченными колоннами, стоящими по диаметру круглого выставочного зала и подпирающими тридцатиметровый потолок. Собственно, все эти колонны – между ними четыре просвета гигантских, под потолок, ворот, а остальные промежутки глухие, – так вот, как раз они и придавали помещению вполне молизейский вид «под античность».

Снизу под зал было не подкопаться – в подвале располагалась казарма охраны, а еще ниже арсенал. А совсем внизу, на этаже «минус три», – хранилище, все в броне и датчиках сигнализации.

Сверху проникнуть в выставочный зал было так же проблематично. Потолочные перекрытия Кемориума были смонтированы из бронеплит, уложенных в три слоя, а между этими слоями был засыпан активный поглотитель энергии и античастиц. Пробиться сквозь такую преграду было бы трудно даже с «ПАКом» – старшим братом «ВАП-3» – то есть с пушкой аннигиляционной крупнокалиберной. А еще выше зала располагались три этажа офисов: охраны, администрации Молизея и под самой крышей – офисы для гастролеров. То есть для бдительных злюхинских менеджеров. Но и на этом не успокаивалась знаменитая суперманоидная служба безопасности. В воздухе на боевом дежурстве кружили десять истребителей, а со стационарной орбиты за Кемориумом наблюдали два спутника и четыре крейсера мегаполиции. Денег на охрану уникальной коллекции не жалел ни Злюхин, ни суперманоиды. Такова была ситуация «по вертикали».

Ситуация «по горизонтали» выглядела также неутешительно. Вокруг Молизея стояло пять колец оцепления и три периметра заграждений на любой вкус; от колючей проволоки под током до стальных щитов. Проникнуть за эти кордоны можно было, лишь купив билет и войдя в группе под предводительством экскурсовода (через металлоискатели, резонансные сканеры и рентген) в одни из четырех ворот.

Внутри зала охрана была не так заметна, но это не означало, что ее нет. Двадцать человек посменно следили за бриллиантом во все глаза. Работали десятки камер слежения и датчиков объема, веса, температуры, давления, движения, влажности и черт знает чего еще... Даже Мерзони признал, что сигнализация в Кемориуме лучшая из всех, что он встречал.

Однако, когда Зигфрид и Професор единодушно решили, что взять «Звезду» нереально, Ублюдиан поспешил их заверить, что все как раз наоборот.

– Как любит говорить наш Тиран: у семи нянек – дитя кривая, – бегая глазками, уверял гундешманец. – Разве вы не заметили, что у этого Молизея есть огромное слабое место? Не заметили? Эх вы, мелкота!

– Канализация? – спросил Зигфрид, припомнив все когда-либо виденные фильмы про ограбления банков.

– Там ее нет, – возразил Професор. – Я ходил в туалет. Там вместо унитазов – молекулярные конвертеры.

– Водопровод?

– Ты собираешься проникнуть туда в растворенном виде?

– Тогда не знаю...

– Но ведь это очевидно! – выслушав их рассуждения, воскликнул Ублюдиан. – Ворота! Высоченные ворота! Широченные ворота!

– Ну и что?

– Как это – что?! Это же проще простого! Один из вас, например Професор, на гоночном «Поршне» влетает в южные ворота и, дав внутри зала форсаж, вылетает в северные. Затем, очень низко над землей, между зданиями, под мостами и виадуками, уходит в ущелья горного массива Сьерра Педрильо...

– Зачем? – озадачился Професор.

– Этот финт все воспримут, как мелкое хулиганство.

– А если собьют? – засомневался горбун.

– Тебя? Да еще на «Поршне»? Исключено.

– Там десять истребителей и крейсеры на орбите, – напомнил Зигфрид.

– Истребители-Штурмовики Атмосферные, производства фирмы «Кам-ас», в народе – «ИШАКи», имеют максимальную скорость шесть махов. Куда им тягаться с космическим «Поршнем-937»?

– Если дать форсаж в помещении – крышу может сорвать, – предупредил Безногий.

– У кого?

– У Молизея... ну, и у всех там...

– Ерунда, у суперманоидов крыши крепкие, – отмахнулся Мерзони. – Слушайте дальше. Спустя десять секунд второй пилот, например Зигфрид, повторит маневр с точностью до мелочей, но с запада на восток. Дав форсаж, он уйдет также ниже возможностей локаторов и выше возможностей пилотов-преследователей в древние окаменевшие леса Крендельвуд. Среди гигантских каменных кренделей спрятаться еще легче, чем в горных пещерах. А я в это время, сразу после первого форсажа, под видом охранника брошусь в ближнее оцепление алмаза. Согласно секретной инструкции, так охрана должна реагировать на все потенциально опасные происшествия. Оцепление встанет спиной к «Звезде» на расстоянии метра, плечом к плечу, и будет ждать, когда ситуация разрешится. Быстренько заменить бриллиант дубликатом в таких условиях – раз плюнуть. А после второго «заезда», когда оцепление опять упадет и смешается с публикой, – я слиняю. Поскольку от форсажной волны все «сигналки» будут звенеть, а охрана суетиться, подмены никто не заметит и выйти в толчее мне никто не помешает. Ну, а потом мы встретимся на космодроме и все вместе отвалим на какую-нибудь перевалочную базу, например на станцию Столпотворенск-5.

– План хорош, – Зигфрид почесал макушку. – Только два вопроса. Где мы возьмем «Поршни» и где гарантия, что ты не смотаешься без нас?

– «Поршни» я вам обеспечу, а гарантия... Ее нет.

– О как! – крякнул Професор.

– С другой стороны, ваши доли не настолько велики, чтобы меня придушила жаба. Подумаешь, пару миллионов тебе, Професор, и выкрасть кристалл для Зигфрида. Это такие мелочи, что с моей стороны смешно ломаться и корежить мозг, выдумывая, как бы вас поизящнее кинуть...

– Убедил, – буркнул Безногий. – Со Столпотворенска сразу летим за кристаллом – идет?

– Идет. Только вы мне для этого не потребуетесь. Подождете где-нибудь на орбите. Проникнуть на уровень «Б», это не до «Х» пробираться. Плевое дело. Шестой этаж направо... Там даже сейфов нет. Простые деревянные шкафчики с ключиками и буковками по алфавиту, как в картотеке... Бывал я там. Тоже одному такому экс-агенту помогал. Только тогда Бандерский на этом уровне его подписку о сотрудничестве спрятал... Ну, так что, летуны, завтра начинаем?

– Начинаем, – вздохнул Зигфрид.

Совершать преступления ему не нравилось, но деваться было некуда. Легкость, с которой Мерзони говорил об этажах, секретных уровнях и коридорах разведки, была кажущейся. Самому капитану с проникновением в хозяйство Бандерского было не справиться.

Что думал на эту тему Професор, осталось загадкой. Впрочем, скорее всего он думал о домике с террасой, который купит для себя и Зинки...

* * *

Что думала в это время Зинка, сказать еще сложнее. Скорее всего, не думала вообще. Ей было не до глупостей. В «Лошади Пережевалкина» заваривалась каша, и Пропасть попала в самую ее гущу.

Началось все вполне безобидно. Ну, приперлись пятеро новых клиентов, ну, сели за столик, заказали выпить-закусить. Все чинно, для бандитов даже благородно, а то, что новенькие были переодетыми бастурманскими бандитами, рассмотрела бы даже девочка. Зинка подавно.

Короче, ничего особенного. Но только на первый взгляд.

Зинка-то сразу заметила, что Курдюк, после убытия Професора и Зигфрида не отлипавший от стойки бара, вдруг куда-то испарился. При его весе и габаритах сделать это было трудно, но жиртрест справился. Затем странная летучесть обуяла и Сему. Он оставил вместо себя официантку Маню и ускользнул в подсобку. Когда Зинка проверила это помещение на предмет нахождения там Пережевалкина, выяснилось, что кабатчика и след простыл.

Будучи «женчиной» неглупой, Пропасть быстренько сопоставила факты и пришла к выводу, что поведение Семы и Курдюка напрямую связано с появлением в кабаке бастурманцев. А это самое появление как-то связано с историей, из которой недавно едва выкрутились Професор и Безногий.

Проверять уровень собственной прозорливости экспериментально Зинке не хотелось, и она тоже намылилась упорхнуть в свои «партаменты», но тут один из бастманчцев положил на нее черный блестящий глаз и поманил пальцем. Пришлось подойти.

– Ой, какие мальчики! – профессионально застонала Пропасть. – Угостите даму спичкой, сигареткой, водочкой?

– Угостим, – черноглазый крепко ухватил Зинку в теоретической области талии и усадил себе на колени. – Что ж ты так сразу, морячок? – Пропасть поднатужилась, и ее щеки залил стыдливый румянец. – Я женчина порядочная, замужняя...

– А мы и есть твои мужья, все по порядку, – бастурманцы дружно заржали.

– Так нальете?

– Нельзя сейчас, – посерьезнел черноглазый.

– А что, лечитесь от чего-то?

– Ха-ха, лечимся, – оценил шутку бастманчский бандит. – Нет, милая, это ты пытаешься нас лечить. Типа не при делах тут, да? Случайно зашхерилась, в первый раз, и не знаешь тут никого, да?

Он уже не смеялся, а только скалился. Ну, этим-то Зинку было не испугать. Пятью мужьями тоже. Хоть по порядку, хоть оптом. А что еще могли сделать эти бандюганы здесь, на Лохудринске, на нейтральной по понятиям территории? Только взять на испуг.

– Чего это вы такое говорите? – Пропасть невинно похлопала густо намазанными ресницами. – Вы или медленней выражайтеся, или проще, я ж блондинка.

– Наших тут не встречала? – упростил бастурманец.

– А вы с какой планеты?

– С той самой, – бандит нахмурился.

– Ах с этой! Ну, бывает, залетают ваши орлы.

– А жирные слизняки и горбатые козлы? – уточнил еще один из гостей.

– А эти с какой планеты? – удивилась Зинка.

– Ты дурочку-то не включай! – не выдержал третий. – У нас наколка есть, что двое бастурманцев у вас тут обосновались. Курдюком и Професором их погоняют. Знаешь таких?

– А куда их погоняют?

Черноглазый скрипнул зубами и сжал немытые кулачищи. Пропасть почувствовала, что «вкусности в ее холодильничке» начали портиться и сворачиваться в тугой комок где-то на верхней полке. Понятия понятиями, а бастманчцам общие законы были всегда слегка по барабану. Вот сейчас грохнут об угол круглого столика, и привет Професору. Зинка представила себе картину. Расстроенный, бледный Професор стоит на коленях над распростертым телом возлюбленной, а из его холодных змеиных глаз катятся крупные горячие слезы. Просто Шейкспирт... или как там его...

Но тут на выручку Зинке пришла Судьба в виде еще пяти бастурманцев. Один вошел в кабак, а четверо остались снаружи, поскольку были заняты. Они методично и сосредоточенно кого-то пинали в двух шагах от крыльца.

– Отрубь, мы нашего бывшего босса нашли, падлу!

– А, Професора?

– Курдюк гонит, что он на Супертрах улетел. Типа аукционы бомбить.

– Кто, Професор?

– Ну.

– Штырь, ты ничего не путаешь? Професор не бомбер. Он при делах.

– Ну, сам спроси у сала этого. Он уже весь в соплях, а все одно твердит. Улетел Професор, с капитаном федеральным и «гундосом» каким-то. Мерзавиан Ублюдиони или как-то еще.

– Ублюдиан Мерзони, – Отрубь почесал в затылке. – Это тебе не «какой-то» «гундос». Это в их раскладе авторитет типа нашего Мордаева. Он за просто так лишних телодвижений не делает. Значит, и вправду на дело пошли. Да-а... Придется к суперманоидам чалиться.

– Может, здесь подождем? Курдюк божится, что Професор сюда обязательно вернется. Зазноба у него тут. Какая-то Зинка Пропасть.

– Знаешь ее? – Отрубь внимательно взглянул на Зинку.

– Сменщица моя, – не моргнув глазом, ответила Пропасть.

– Вы тут что, по сменам... обслуживаете?

– А иначе никакого здоровья не хватит, – Зинка натурально вздохнула. – Вас, кобелей, пока всех обслужишь...

Бандит, похоже, поверил и даже проникся сочувствием.

Немного помолчали.

– Нет, ждать не будем, – решил Отрубь. – Мизер это. А вдруг он не вернется? Поднимет бабок, да и заляжет на дно.

Он встал из-за столика и вышел на крыльцо кабака. Курдюк валялся в пыли, слабо похрюкивая и прикрывая лицо руками. Главарь бастманчского десанта немного насладился унижением бывшего начальника, а затем остановил расправу:

– Амба. Общественность уже косяка давит. Тут же свои понятия. Даже суку нельзя до смерти пинать, а этот еще может помилование заработать.

– А? – оживился Курдюк, отнимая ладони от лица. – Помилование? Все скажу! Я же всегда... всем сердцем... я же всю жизнь на Бастурмане...

Отрубь остановил его повелительным жестом.

– Тема такая: Гальюн обещает тебе полную амнистию и даже в деле оставит, но только если выведешь на Професора с Безногим и поможешь взять их живыми. Они на Отстоева и Шкурата плюнули, а это западло, понимаешь? Надо их вернуть на Бастманч и там прилюдно порешить.

– Это трудно, они же сейчас на Супертрахе! Нас там мегаполиция вмиг спеленает!

– Короче, отказываешься, – сделал вывод Отрубь. – Нет! – взвизгнул Курдюк. – У меня еще вариант есть! Надо Зинку взять, Професор за ней сам придет!

– Ты в курсе, кто такой Мерзони? – Отрубь покачал головой. – Он по мелочевке не работает. И не ошибается никогда. С ним работать – гарантия. Професор через пару дней так себе карман набьет, десять сотен Зинок сможет купить. Ты бы стал возвращаться за портовой шлюхой при таком раскладе?

У Пропасти, которая подслушивала их разговор, прячась за углом, отлегло от сердца.

– А че, не помешает, – заметил Штырь. – Все веселее. Ну, и вдруг она Професору взаправду нужна.

Сердце снова окаменело.

– Амба, – отрубил Отрубь. – Некогда ее по всей Лохудре разыскивать. Валим на Супертрах.

Зинка была готова его расцеловать...

Но не стала...

6

– Агент Бляйман, докладывайте, – строго приказал Сбондин.

На явочной квартире было холодно, темно, пахло жареной рыбой и некачественным спиртным, проще говоря, откуда-то несло брагой. Агент зябко кутался в вязаный плащ и поминутно прихлебывал из плоской фляжки. Волновался.

– Федор Сидорович, совсем беда!

– Конкретнее.

– Так я и говорю, конкретная беда! Бастурманцы Безногому и Професору отомстить хотят. Курдюка схватили, помилование ему пообещали, чтобы он скурвился. Вот только что на Супертрах улетели всей кодлой. Помочь бы ребяткам, а?

– Бастманчцам? Они и сами справятся.

– Нет, не этим, нашим ребяткам, Зигфриду с Професором. Они же сейчас все в деле, по сторонам не смотрят. Застанут их бандиты врасплох, и все, кранты... в смысле – провал. Аборт миссии.

– Ничего страшного, выкрутятся, – отмахнулся Сбондин. – Не в первый раз. Да и не полезут бастурманцы на Супертрах. Что они, самоубийцы? Повиснут где-нибудь на орбите да покараулят, когда Мерзони с компанией дельце обставит и в бега подастся.

– А если полезут? Они наглые, им даже мегаполиция не указ. Давайте предупредим Зигфрида.

– Это вы давайте, агент, а мы предупреждать никого не будем. Это нас демаскирует и полностью выдаст с потрохами!

– Я могу! Разрешите мне туда слетать! Я предупрежу, как бы по собственной инициативе, и никто не догадается, что вы замешаны. Мне поверят!

– Поверят! – Сбондин фыркнул. – А если спросят, на какие средства вы, агент, прилетели?

– А у меня сбережения! На всякий черный пожарный день.

– Нет, это слишком опасно. Дело прежде всего.

– Так я и говорю – провалится дело, если бастурманцы вмешаются.

– Если они вмешаются после ограбления аукциона, ничего страшного не произойдет. Безногий свою роль к тому моменту уже сыграет. А Професор меня вообще не интересует.

– Бессердечный вы, Федор Сидорович!

– Вы тоже на службе, агент Бляйман, не забывайте!

– А положить на такую службу! Я все равно полечу! За свой счет!

– Лишитесь премиальных!

– Плевать!

– И звание очередное может задержаться.

– Ну и ладно!

Агент решительно развернулся и сердито потопал на выход. Сначала Сбондин хотел его окликнуть и приказать в самой строгой форме остаться на Лохудринске, но передумал и промолчал. В чем-то агент Бляйман прав. Случайные факторы следовало держать под контролем. Иначе они могут вмешаться в ход операции в самый неподходящий момент. А вдруг мстительные бастурманцы не станут ждать на орбите и действительно высадятся на вторую суперманоидную столицу? Вот Бляйман и подстрахует. Только справится ли агент в одиночку?

Федор вздохнул и нажал кнопку связи на наручных часах.

– Пилот, ключ на старт.

– Чего? – спросонья не понял пилот служебного «Молота».

– Заводи, говорю! Сейчас поедем.

– Куда?

– Далеко. На Супертрах.

– У меня горючки мало. Этот бегемот жрет топливо, как... – пилот задумался, – как большой бегемот!

– Ну так заправься! Раньше не мог об этом подумать? Смотри, если опоздаем, с тебя спрошу!

– А что, братья по оружию в опасности?

Пилот был наглый, впрочем, как все казенные водилы.

– Бр-ратья, – Сбондин недовольно рыкнул, – и сестры. Давай, мухой!

* * *

А на Супертрахе уже разворачивался первый акт самой шумной авантюры в истории ограблений. Шумной во всех смыслах. Такого грохота небо над аукционными кварталами еще не слыхивало.

Первым полетел Професор. Он действительно неплохо владел штурвалом, и когда его «Поршень» с ревом вынырнул из-под ближайшего к Молизею моста, «ИШАКи» только и успели, что озадаченно дернуться в сторону южных ворот. То, что сверкающий ДКР-937 вдруг влетел внутрь Кемориума, повергло пилотов истребителей в настоящий шок. Они резко заложили боевой разворот на юг, но в эту секунду Молизей вздрогнул всеми своими стенами и колоннами, и хулиган-«Поршень» вылетел через северные ворота. Истребителям пришлось срочно перестраиваться, и потерянных ими секунд нарушителю спокойствия хватило, чтобы ловко нырнуть в тоннельную автостраду, затем вынырнуть где-то в районе набережной, пролететь под тремя мостами, юркнуть на крыле между парой небоскребов и уйти почти у самой земли по узким улочкам артистических кварталов в сторону гор. В ущельях и каньонах Сьерра Педрильо его можно было искать вечно. Хоть со спутника, хоть пешим порядком. Количество сообщающихся пещер и тоннелей там превышало все разумные пределы. Горы были пронизаны их червоточинами, словно старый гриб.

Когда мегаполиция поняла, что ее репутации нанесен невосполнимый урон, в здании Кемориума раздался новый акустический удар. На этот раз «Поршень», почти такой же, как первый, влетел под своды аукциона с запада.

Таких тяжелых и наглых оплеух полицейские на Супертрахе не получали еще никогда. Но на этот раз им все же повезло. В Молизее сработала вторая сигнальная система, и во всех четырех воротах померк свет. Это из потайных ниш в верхних балках, словно ножи гильотин, рухнули бронированные шторки. Второй хулиган попал в ловушку...

* * *

...Безногий понял, что план Мерзони провалился ко всем чертям. Зигфрид был вынужден заложить штурвал «Поршня» круто влево, и кораблик начал летать по кругу. За иллюминатором, словно велосипедные спицы, мелькали колонны, яркие лампы и какие-то дурацкие средневековые картины. Капитан зафиксировал курс и уныло взглянул вниз. Там уже начинали оживать полицейские. Они растаскивали по соседним помещениям граждан, рухнувших от грохота и страха в обморок, и пытались совещаться с начальством. В основном жестами. Зачастую неприличными. От рева космолетных двигателей дрожали стены и сыпалась штукатурка, но в целом Молизей стоял неприступной твердыней и рушиться не собирался.

– Пилот ДКР-937 «Поршень», ответьте! – ожил динамик связи.

Зигфрид промолчал.

– Приказываю вам сесть и заглушить двигатель, – рявкнул динамик.

Ответа не последовало. Зигфрид, может, и рад был сесть, но это означало сдаться, а сдаваться, пока есть хотя бы минимальные шансы, он не привык. А шансы пока что были. Выигрывал тот, у кого окажутся крепче нервы. Что могли сделать с чокнутым хулиганом суперманоиды? Расстрелять из ручных аннигиляторов? Вокруг было слишком много ценных предметов. Вынести все ценное и потом расстрелять? При таком грохоте и вибрации не смогли бы работать даже карго-роботы, а не то что грузчики-люди.

Капитан взглянул на стенд с бриллиантом. Успел ли подменить «Звезду» Мерзони? Скорее всего – да. Ведь провалился его план только для Зигфрида. В остальном все прошло даже лучше, чем предполагалось. У гундешманца для подмены было втрое больше времени, чем планировалось.

– Если ты сейчас же не сядешь, мы тебя заставим, и тогда уж ты сядешь не только на землю, но и в тюрьму! – пригрозил динамик.

Заставят... Как? Зигфрид усмехнулся. Лучше бы суперманоиды открыли бронешторки. Впрочем, полицейским открыть ловушку наверняка не позволяла электроника. Пока звенят сигнальные цепи, никакие бронешторки не поднимутся, это было понятно даже неспециалисту. «Замкнутый круг, – подумалось Зигфриду. – Так и буду тут летать. Топливо при таком режиме полета кончится лет через пять, а пищевой синтезатор в „Поршнях“ вообще на десятилетний цикл программируется. Каждый день что-нибудь вкусненькое и очень сбалансированное в плане витаминов и всяких там белков-углеводов».

Видимо, необоснованность угроз понимали и полицейские. Переговоры вести было не с кем – хулиган отмалчивался, а время уходило. Пора было принимать некое решение.

Зигфрид почти не сомневался, что тупоголовые блюстители закона обязательно попробуют решить вопрос силовыми методами, и все же появление стрелка с зенитным плазмометом стало для него неприятной неожиданностью. Маневрировать, уклоняясь от выстрела, он не мог, и ему пришлось поступить единственно возможным образом – прибавить скорость, дав повторный форсаж в момент выстрела. От нового громового удара стрелок кувыркнулся назад, но выстрелить все же успел. Сгусток плазмы прошел очень близко к корме и, опалив рулевые штанги, ударил в потолок. Бронеплиты выдержали, но осколки, штукатурка и капли расплавленного металла существенно подпортили интерьер зала и разбили почти все уцелевшие после звуковых ударов витрины. Зигфрид злорадно ухмыльнулся: «Не на того напали...»

Волнение все-таки было слишком сильным, и капитан, немного поцапавшись с совестью, вынул из «бардачка» припасенную на экстренный случай бутылку. Сдержанно отхлебнув ровно половину, он взял себя в руки и уже спокойно принялся ждать развязки.

О чем после этого инцидента совещались полицейские, хозяева Молизея и менеджеры «Зис», Зигфриду было неизвестно. Но решение в итоге они приняли правильное.

– Слушай, ты, придурок, – обратился к Безногому динамик, – сейчас в западных воротах прорежут дыру. Можешь убираться на все четыре стороны. Мы даже истребители отзовем. Лети, куда хочешь, только подальше...

Этот вариант Зигфрида устраивал. Существовал, конечно, риск, что «ИШАКи» уйдут не слишком далеко, а с земли и с орбиты на западные ворота нацелятся все имеющиеся поблизости от Молизея пушки, но это был уже вопрос мастерства. Ходить под ураганным огнем Зигфриду приходилось не раз, и он до сих пор был жив...

Безногий удовлетворенно допил и вдруг осознал, что помнит тот эпизод хождения под огнем противника на разведшлюпке. Было это давно, еще во время срочной службы на крейсере «Безумный». Тогда он во главе десанта сел на космобазу Уключин-Скрип и героически освободил от гундешманских диверсантов самый роскошный на базе ресторан. За этот беспримерный подвиг его наградили ценным подарком от командира крейсера, но неблагодарный владелец ресторана Митроффан Тошнофф подал на освободителей жалобу. Якобы гундосы в его заведении были гражданские, просто зашли поужинать, а ущерб от их выпроваживания составил сумму, равную годовой выручке заведения. А еще, если верить его наглому и лживому заявлению, десантники с «Безумного» унесли в качестве контрибуции десять ящиков водки. Начальство тогда устроило по жалобе строгое разбирательство, и пять ящиков пришлось отдать в штаб.

При чем тут ураганный огонь противника? При том, что, когда Зигфрид возвращался из штаба с разборок, перепившиеся канониры приняли его шлюпку за учебную мишень и решили потренироваться. Безногий помнил вспышки орудий, бешеный стук сердца, вспотевшие ладони и прилипшие штаны, словно это было вчера...

Зигфрид с благодарностью взглянул на опустевшую емкость. Пофиговский был прав, благодатная влага снимала блоки с памяти вполне успешно. Только не очень быстро...

...Дыру в бронешторках резали двумя чудовищных размеров автогенами, которые при ближайшем рассмотрении оказались армейскими крепостными лазерами. В конце концов, примерно через час дым от горящей брони развеялся, и Безногий убедился, что в западных воротах действительно зияет огромная дыра. Вылететь через нее было проще простого. Зигфрид вытер мокрые ладошки и решительно положил руки на штурвал. Автопилот он отключил локтем.

То, что произошло дальше, было абсолютно ненормальным. Автопилот погас, но кораблик продолжал летать по кругу, никак не реагируя на усилия капитана. Зигфрид чуть потянул штурвал вправо, но ничего не произошло. Он потянул сильнее, но кораблик продолжил бег по кругу. Капитан лихорадочно пробежал пальцами по кнопкам. Все системы работали нормально. Он ткнул в сенсор «автодиагностика» и спустя секунду все понял. Проклятый выстрел незадачливого зенитчика повредил поворотный механизм двигателей, и их просто заклинило в положении «на круг».