Настроение у меня с утра было — лучше некуда. Даже зверский холод уже не действовал на нервы, а съеденная на завтрак черствая лепешка показалась почему-то гораздо вкуснее вчерашней. Меня не доставали проблемы, не дергала неизвестность, и вообще все было хорошо! Настолько, что когда Моррель помог мне спуститься из пещеры вниз, на разведку я отправилась в самом приподнятом состоянии духа. Правда, когда я увидела бывший Врочирск вблизи, мой энтузиазм как-то стремительно сошел на нет. Я уважительно оглядела огромную каменную крепость. И даже присвистнула. Интересно и как такое чудо можно было сдать врагу? Да в этом городе оборону лет 100 держать можно не напрягаясь! Неужели бельсы настолько разучились воевать? Или люди применили против них какую-нибудь военную хитрость? Я проникла сквозь стену и затаилась. Мне не нравилось то, что я почувствовала. Совершенно не нравилась. Я постояла немного, прислушиваясь к ощущениям внимательнее, и вздохнула. Магия бельсов, которую они оставили в городе, была очень сильной и очень неприятной. Во-первых, потому что была защитной, а во-вторых, защищала именно от магических действий. Это было не очень хорошо. Вряд ли в таких условиях я долго смогу оставаться невидимой. И уж точно не сумею подобраться к местному владыке на расстояние вытянутой руки. И даже выстрела. Впрочем, еще большой вопрос, смогу ли я попасть из арбалета с расстояния хотя бы 10 шагов. Учитывая собственные снайперские способности — вряд ли. Если мечом меня Сержен хоть как-то научил махать, то местное стрелковое оружие я так до конца и не освоила.

Я еще раз огляделась вокруг и оценила обстановку. Нет. Одна я тут точно не справлюсь. Ну, что ж. По крайней мере, я могу хотя бы взглянуть на Великого Мымра, и убедиться, что он находится в данный момент именно в этом городе. Приняв такое историческое решение, я пробралась темными закоулками к стоявшему на центральной площади дворцу (наверняка Великий и Могучий обитал в самом шикарном здании), просочилась через кирпичную кладку на кухню и… поняла, что это самое лучшее место для начала разведывательной миссии. Две кухарки, перемешивая в кастрюлях что-то булькающее, самозабвенно перемывали своему повелителю косточки. К сожалению, познавательная беседа оказалась недолгой. Ворвавшийся на кухню главный повар дал болтушкам по подзатыльнику, наорал на них, значительно ускорив процесс помешивания, и встал у стола, вооружившись ножом.

Поняв, что продолжения беседы если и удастся дождаться, то не скоро, я исчезла с кухни и попыталась проникнуть в замок дальше. Однако на стенах, на дверях и даже на потолке стояла магическая защита против незваных гостей. Прощупав ее, помимо собственно охранных заклинаний я обнаружила кучу ловушек, неясные сенсоры и даже контроль на яды. А я-то все думала, чего это у них на кухню так попасть просто? Оказывается вон оно что. Сколько бы вредные враги не плевали в блюда Мымра магией, сколько бы ни сыпали туда яд, ничего вредного для здоровья правителя дальше кухни просто не просочиться. Кстати, меня эта охранная система, по всей видимости, тоже посчитала опасной для жизни Мымра. Не сказать, чтобы она была совсем не права… Однако, охрана там или нет, а во дворец потенциального врага попасть очень хотелось. И я осторожно попыталась магическую броню сломать. Или хотя бы сделать в ней какую-нибудь дырочку. Фигу. С таким же успехом я могла бы пытаться пробить стену кулаком. Впрочем, в моем нынешнем положении стены-то для меня, как раз, никакой проблемы не составляли. А вот с борьбой против квалифицированно установленной магической защиты дело обстояло куда хуже. Я пробурчала нечто очень нелицеприятное в адрес бельсов, невольно помогающих собственным врагам, и выскользнула из замка. Как оказалось, вовремя. Протрубили трубы, взвились флаги, и в ворота вошла целая процессия. Я оглядела дорожку, на которой стояла, поняла, что если даже я (вследствие собственной призрачности) и не пострадаю, попав под всю эту кавалькаду, то пыли точно наглотаюсь, и забралась на дерево. Надо сказать, что лицезреть оттуда происходящее оказалось намного удобнее. Сначала я увидела небольшой конный отряд, затем закованных в броню пеших воинов, а потом и шикарный паланкин, который тащили на своих плечах восемь человек. Сзади паланкина охрана повторялась в обратном порядке, но меня заинтересовала именно центральная часть кавалькады. Я наклонилась и сфокусировала зрение. Судя по тому, как расстилались подданные, там находился именно Великий Мымр. Паланкин приблизился, и я смогла разглядеть новоявленного божественного правителя лучше.

О-ёй. Парень производил впечатление. Поначалу я даже решила, что ошиблась, и что Мымра все-таки следует искать где-нибудь в другом месте. Потому что эти 150 килограмм чистой, несказанной красоты в форме колобка никак не могли быть великим воином и предводителем. Круглая лысая голова едва прикрытая маленькой тюбетейкой, мелкие глазки, мясистый нос, три наплывающих друг на друга подбородка, огромный живот и маленькие кривые ножки, заплетенные хитроумным кренделем. Паланкин вплотную приблизился к парадному входу, двери распахнулись, и верные слуги упали ниц, вопя во все горло приветствия Великому Мымру. Я невольно фыркнула. Так значит, это все-таки Мымр? Интересно, и чем это он внушил своим подданным такую горячую любовь? Ответ нашелся почти сразу. Тут же, как только я попыталась забраться в паланкин, чтобы осмотреть его подробнее. На паланкине тоже была магия. И на одежде. И на каждом предмете обихода. Я огляделась, и до меня начало доходить. Мало того, что сам Мымр был умной и хитрой сволочью, умудрившейся объединить под своим началом войска людей и натравить их на бельсов, так он еще и артефактами был обвешан по уши, как новогодняя елка украшениями. Нам еще повезло, что этот агрессивный тип не владеет магией! Хотя… Мымр очень удачно решил эту проблему, воспользовавшись собственным чутьем на магические вещи и научившись применять их по назначению. Ну, что ж… с одной стороны, конечно, это создавало определенные проблемы, а с другой… я сделала определенные выводы. Мымр действительно являлся главной движущей силой войска небельсов. А это значило, что слабое место людей было найдено. И теперь нужно было придумать, как правильно нанести в это самое место смертельный удар.

Я двинулась обратно и попыталась суммировать собственные открытия. Итак: враг известен. Это уже хорошо. С хищными, злобными животными в лице людей сражаться было противно, но, если выбить у них из-под ног почву, не так страшно. Во-вторых, я выяснила, что Асмодей был прав. Эта стая хищников агрессивна не сама по себе. Ее действительно вдохновляет Великий Мымр, который использует магические вещички бельсов. В-третьих, сами люди настолько им заморочены, что искренне верят в то, что на завоевание посторонних территорий их толкает великая светлая сила, и что они — единственная раса, имеющая право на существование. Следовательно, если убрать их царя и бога, люди вряд ли смогут вести военные действия столь же успешно. Более того, вряд ли они вообще останутся одним войском. Это сейчас они идут в священный поход против нечисти, которую ненавидят и боятся… а если Мымра не будет? Кто их возглавит? Куда и зачем поведет? Правильно. Начнется резня. И этой суматохой вполне можно будет воспользоваться, чтобы уничтожить потенциально опасных лидеров. И когда от войска останется толпа, война сама по себе кончится. Мелкие стычки, возможно, еще будут донимать пограничников, но это уже проблемы Асмодея. Воины из параллельных измерений это, конечно, хорошо, но надо и свое войско иметь. Мало ли что. Да и потом. Если в этом измерении появились люди, их уже так просто не выкуришь. И не факт, что бесформенная толпа через пару-тройку десятков лет не разродится еще каким-нибудь великим героем, который возглавит борьбу за права человека. Ведь в данный момент люди искренне верят, что сражаются со злом. Почему бы, спустя какое-то время, им опять не начать в это верить?

Господи, о чем я думаю?! Я даже помотала головой, пытаясь прийти в себя. Я так долго находилась в компании нечисти, что уже начала смотреть на людей со стороны. Так, как будто сама перестала к ним относиться. Впрочем… какое-то время я и не была человеком. Сколько прошло, с тех пор, как я стала призраком? Полгода? Год? Не такой уж маленький срок, чтобы забыть о собственной человеческой сущности и даже о собственном теле. Интересно, где все-таки оно шлялось? Застряло между измерениями? Или хранилось в удобном месте, как пиджак в шкафу? И почему какой-то камень (ну пусть не какой-то, пусть мертолит) помог ему вернуться на свое законное место? (Или мне вернуться в него?). Тьфу ты, совсем запуталась! Если задать этот философский вопрос Сержену, он бы, конечно, ответил, что главное в человеке — душа. Однако кто будет задавать такие вопросы послушнику? Душа, как же… Интересно, почему тогда он к моей бестелесной сущности с таким неприятием относился? Неужели только потому, что я ведьма? Или порядочная душа (которую он ценит) не должна мозолить глаза окружающим и уж тем более, их соблазнять? Ну и шут с ним. А мне моей призрачной сущности даже немного жаль было. Хотя… с другой стороны… став человеком, я практически не изменилась. Интересно, почему же заклятье не пало полностью? Неужели потому, что меня так никто и не полюбил? Нет, я, конечно, не могу сказать, что мне это сильно мешает, но все-таки… почему ко мне мой цвет волос не вернулся? Была я вся из себя вполне даже симпатичная брюнетка, а сейчас? Что это за болотный цвет волос? И почему они длинными остались? Нет, выполню задание, доберусь до Асмодея, и потрясу хорошенько этого гада. Что там обычно бесам языки развязывает? Распятия, святая вода и усердная молитва? Тогда пусть Асмодей держится. Потому как даже если я сама не потяну на то, чтобы его приструнить Словом, Сержен вполне может это сделать. А что? Послушник вполне тянул на звание рыцаря без страха и упрека. Верный, благородный, искренний, служит своей Владычице так, что я даже ревную… Ну, а мелкие грехи, типа того, что так и не смог устоять перед ведьмой, так это ведь не считается, правда? Так что дело осталось за малым — убить Мымра. И именно этим с завтрашнего дня мы все и займемся.

Я вернулась в лагерь и поделилась со своими соотрядниками собственными выводами. Что тут началось! Разгорелся такой спор, что я не смогла вставить даже слова. Поняв, что еще примерно полчаса мои соотрядники будут абсолютно невменяемы и не способны слушать никого, кроме себя самих, я вытащила из сумки подаренный мне Асмодеем любовный роман и решила дочитать его, наконец, до конца. На чем я там остановилась? Кажется, героев застигла буря, и они остались сидеть в каком-то домике? Как и следовало ожидать, путешествия в тайфун не принесли им ничего хорошего. Главная героиня заболела. Герой (естественно!) побросал все дела и не отходил от нее ни на минуту. В принципе, это даже не интересно. Нет практически ни одного любовного романа, где не болел бы один из героев, дав другому возможность за ним поухаживать. Приглашаются лучшие врачи, достаются лекарства высочайшего качества, но болезнь прогрессирует. Видимо микробы, узнав стоимость лечения, начинают плодиться из гордости.

Тем временем, стерва, выяснив, что попытка избавиться от соперницы с треском провалилась, быстро сбежала за границу, а ее родственник (которому не хватило ума последовать ее примеру) пустил «грязную» сплетню об отношениях лорда и гувернантки. Герой тут же собрал своих друзей и начал обсуждать вопрос, каким способом лучше стереть с лица земли мерзкого слизняка, послужившего причиной болезни героини. Один из друзей склонялся к тому, чтобы отравить родственника стервы. При этом он проявил просто энциклопедические познания в этой области, и легко сыпал такими названиями, которые лично я слышала первый раз в жизни. Сам герой был более непреклонен: пристрелить. Он так авторитетно говорил о различных системах пистолетов и охотничьих ружей, что не мог не вызвать к себе уважения. Во всем, что касается оружия, герой явно проявил себя большим специалистом. Еще один, более либеральный и мягкосердечный из всех троих друг, предлагал самый гуманный способ: скандал в бульварной прессе, после чего родственнику стервы не останется ничего иного, как только удалиться в добровольное изгнание. И чем дальше от Англии, тем лучше. Сначала самым подходящим местом, где этот гад проведет остаток своих дней, он назвал Австралию, затем Америку и, наконец — Вест-Индию. Однако ни одно, ни другое, ни третье не устроило друга полностью, и, подумав хорошенько, он сделал окончательный выбор — африканские джунгли.

Словом, к тому моменту, как главная героиня все-таки выздоровела, от гадкого родственника не осталось никаких следов. Герой тут же упал перед своей избранницей на колени и признался в любви. Она призналась ему в ответ. Сопли, слюни, слезы, и безмерное счастье. Разумеется, к тому моменту об искренних чувствах героев уже все знали. Вероятно, в курсе дела были даже слуги и домашние животные. Однако не успели все как следует порадоваться, как казалось бы надежно истребленный родственник стервы воскрес и попытался убить героя. Однако главный герой романа проявил чудеса живучести. На 520-й странице он окончательно убил своего врага, на 530-й успел снова соблазнить главную героиню, на 550-й закатил ей грандиозный скандал (я так и не поняла за что) и на предпоследней, после секс — марафона на целых 8 страниц, повел ее к алтарю.

Сколько же добрых и полезных дел можно сделать под дулом пистолета! Упиравшийся священник, пытавшийся уговорить спятившего лорда, что жениться на гувернантке — это неприлично, сдался под столь веским аргументом и провел церемонию. Герои, разумеется, жили долго и счастливо до конца своих дней, а я так и осталась в недоумении, не выяснив самый главный для себя вопрос — зачем в самом начале романа были вставлены пираты.

Я захлопнула книгу и оставила ее лежать в пыльном углу. Никакого желания тащить с собой этот хлам дальше (даже за ради того, чтобы вернуть его Асмодею) у меня не было. Я потянулась и (наконец-то!) включилась в общий разговор. Надо сказать, читая любовный роман, я ничего не потеряла. Спорщики так и не смогли прийти к одному мнению по поводу того, каким же конкретно способом надо убить Мымра. В результате Моррель с Серженом опять разругались, а Лесс предложила всем идти спать, сославшись на какое-то давнее присловье бельсов, звучавшее примерно как «утро вечера мудренее». Мы с Серженом тут же завили, что будем нести первые две очереди караула, и Моррель с Лес, понимающе улыбнувшись, тут же исчезли с глаз. Послушник, на пару со мной, (для профилактики) минут несколько посторожил вход, а затем мы переглянулись и дружно нырнули под теплый плащ Сержена. Кажется, эта ночь тоже обещала быть яркой и запоминающейся.

Глава 11

Как же я ненавижу всех этих героев! Неужели то, что они служат Добру, дает им право врываться в чужой дом без ордера на обыск и даже без стука?! Кто-то
Лесс, как всегда, «повезло», ей выпала очередь караулить перед самым рассветом. От кого караулить только, интересно, если Моррель, фыркая огнем, убеждал, что люди в их пещеру не могут попасть в принципе? Однако выставить стражу они не преминули. (Хотя Татьяна с Серженом, между прочим, вместо того, чтобы маяться дурью и охранять воздух, провели отведенное им на стражу пещеры время гораздо более плодотворно). Лесс поежилась. Как бы Моррель ни старался, используя все свои таланты, огонь в этой пещере не хотел загораться в принципе. Даже чисто механические фокусы файерна, типа извлечения пламени при щелчке пальцев, здесь не действовали. Казалось, мраррен просто ненавидит тепло и свет. И их всех тоже, кстати. Так что неизвестно, чем бы их ночлег в этой пещере закончился, если бы Моррель каким-то образом с мрарреном не договорился. Интересно, и как ему это удалось? Магия камня была настолько древней, что лешачиха ее практически не чувствовала. И уж конечно, не могла с ней общаться. Лесс рассеянно повертела в пальцах метательный нож и убрала его обратно в ножны. Она не хотела думать о Морреле. И о том, что будет, когда Асмодей исполнит их желания. Лесс слишком часто ловила себя на мысли о том, что не знает, что именно она хочет загадать. Лешачиха передернула плечами. Небельсы! Кто бы мог подумать, что она, так долго шедшая к своей цели, будет сомневаться в собственных желаниях? Лесс ведь хотела исполнить клятву. Очень. Потому что ее совершенно не радовали ни перспектива долгой, мученической смерти, ни возможность отказаться от собственной сущности, став растением. А теперь? Что случилось теперь? Почему ей все чаще и чаще приходит в голову мысль потратить единственное желание на более нужную вещь — на любовь к ней Морреля? Лесс вздохнула. Она устала. Устала постоянно воевать, огрызаться, делать вид, что ничего не происходит… Она искренне завидовала Татьяне, которая умела не скрывать своих чувств. Как бы Лесс хотела тоже открыто улыбнуться Моррелю и честно сознаться, что он ей нравится. Очень.

Лесс прошлась по пещере, стараясь хоть немного согреться. Может быть, откровенное признание и было хорошей идеей, но только не в случае с Моррелем. С ним этот номер не пройдет. Это воспитанный в монастыре послушник терялся, не имея представления, что делать с такими признаниями, и был готов спасти чужую заблудшую душу. Моррель никого спасать не будет. И сделает то, что покажется ему удобным. Скорее всего — просто уйдет. Как уходил уже не раз и не два от других ведьм, когда те пытались переступить очерченные им границы. Лесс и так продержалась рядом с ним дольше всех. Файерн привык к ней и даже хорошо относился. Настолько, насколько вообще был на это способен. Хотя… доверять он ей так и не научился. Лесс подула на озябшие пальцы. Моррель даже не поинтересовался, какое желание погнало ее в дорогу. Наверное, потому, что она имела глупость рассказать ему о данной когда-то клятве. Хотя… почему глупость? Она ведь тоже знала заветное желание Морреля. Впрочем… это не помешало Лесс задать файерну вопрос. Поздно ночью, в обшарпанном гостиничном номере Тантры, глядя на большое разгоряченное тело, царственно раскинувшееся в самой середине постели, она спросила, какое желание хочет загадать Моррель. Тогда файерн ушел от ответа. Ухмыльнулся, отшутился, сжал ее в объятиях, и она обо всем забыла. Лесс вздохнула. Если бы только Моррель захотел того же, чего хотела от него она! Впрочем… как раз на это-то ему и не пришлось бы тратить никаких желаний.

Лесс даже застыла, потрясенная собственными мыслями. Что за бред? С чего это ей вообще в голову подобная чушь лезть начала? Может, мечты Татьяны о взаимной вечной любви — это заразно? Лесс потрясла головой, но глупые мысли не желали ни испариться, ни исчезнуть, ни сгинуть в небытие. Как она ни старалась. Может, расслабиться хоть на мгновение и позволить себе немного, буквально несколько минут забыть о реальности и помечтать? Просто помечтать? Нет! Лесс вздохнула. К сожалению, ни к чему хорошему мечты не приводят. И лучше не начинать ими жить, если не хочешь, чтобы было плохо тебе самой. Ей что, мало прошлого? Неужели опять нужно растравлять раны, ковыряться в них и заставлять их болеть? И ладно тогда, много лет назад… она была юным глупым ростком, которого просто оплели вьюном. Ее соблазняли, ей врали, ей обещали… и, в конце концов, просто предали. Неужели с тех пор она совсем не поумнела? И готова была сунуть свои ветви под один и тот же нож второй раз? Ведь Моррель, в отличии от ее первой любви, ей не врал. И даже не делал вид, что собирается врать! Файерна просто забавляли их отношения. Лесс закуталась в плащ плотнее и сердито ругнула саму себя. Можно подумать, Моррель не догадывается, как она к нему относится! Догадывается конечно! Просто ждет, когда Лесс сама ему об этом скажет. Может быть, какое-то время, Моррель даже сможет этим наслаждаться. А потом… потом ему опять станет скучно. Поэтому Лесс и молчала. А Моррель не уходил. Бесконечная охота, где хищник и жертва постоянно меняются местами. Бесконечная игра с раз и навсегда установленными правилами. Глупо. Нелепо. Но менять что бы то ни было вряд ли стоит. Пока Морреля это увлекает — он рядом. А когда ему и это надоест… Что ж. Рано или поздно им все равно придется расстаться. У Морреля останутся дороги, а у нее — воспоминания.

…Я выпустила на волю солнечного зайчика. Когда мы были вдвоем, он казался нам далеким, одиноким и третьим лишним. Я помню, как трепал листву случайный ветер, и как теплым сумраком ты пробрался ко мне в постель. В ту ночь у моего тела был привкус лимонной мяты. Ты помнишь кисловатое ощущение на языке? После твоего ухода осталось твое отражение в моих глазах и эхо твоего голоса в моих ветвях. Чего ты хочешь? Чтобы я нашла на пыльных, бесконечных дорогах свою сущность? Вряд ли она дожидается меня именно там. Проходящие караваны давно уже затоптали то, что не смогли смыть серые дожди. Ты не слушал моих бессвязных слов. Ты даже не воспринял всерьез печаль моих глаз. Ты не увидел в них ни ярких снов, ни светлых капель снега. Каждый раз, когда я с тобой прощалась, мне очень хотелось верить, что это — не в последний раз. Далеко не всё проходит со временем. С этим пора смириться. Время не лекарь, как в это принято, почему-то верить. В лучшем случае — оно обезболивающее.

Лесс вздохнула. Она так давно не писала Моррелю писем… писем, которые никогда и никуда не будут отправлены. Писем, которые рвались откуда-то из глубины ее души, и заставляли вспомнить, что где-то, за злостью, цинизмом, хамством и жестокостью, эта душа все-таки есть. Писем, которые рождали сумбурные чувства, вновь и вновь заставлявшие задумываться о том, стоит ли неосторожная клятва того, чтобы тратить на нее заветное желание. Интересно, кстати, а какое желание хочет загадать Татьяна расставшись со своей призрачной сущностью? Насколько Лесс помнила, окончательно избавляться от заклятья неразумная самка не собиралась. Может быть, Татьяна хочет заполучить Сержена? Тогда Лесс могла бы ей помочь. Ведь Сержен небельс, и одурманить его магией будет намного проще. Хотя бы потому, что он просто не сможет распознать ее в нужный момент. Даже странно, почему Татьяна сама до сих пор не догадалась это сделать. Не хватило сил? Или умения? В любом случае, это был совсем не тот случай, чтобы тратить на него свое заветное желание. И (по мнению Лесс) совершенно не тот самец. Да, конечно, Сержен был внимательным, вежливым и в последнее время даже стал мягче, но… он все равно оставался рабом своей веры. И своей Владычицы. Лесс хмыкнула. Ну, что ж. Она вполне может изменить эту ситуацию совсем в другую сторону. Тем более, что Татьяна (как никто другой) вызывала у лешачихи теплые, покровительственные и почти родственные чувства.



Утро началось с того, что Лесс подняла меня ни свет ни заря. Нет, ну и кто она после этого, скажите мне? Разумеется, нечисть! Немудрено, что святейшая инквизиция ведет против таких, как она, бесконечную войну. Если Лесс возьмет за привычку поднимать меня каждое утро отдельно от всех в четыре часа, я сама с удовольствием присоединюсь к какой-нибудь карательной акции.

— Татьяна, мне надо с тобой поговорить, — прошипела она мне на ухо. — Я понимаю, что вопрос, который я тебе сейчас задам, будет слишком личным… но какое ты хочешь загадать желание?

— И ты ради этого разбудила меня в четыре утра? — возмутилась я. — А что, до более позднего времени этот вопрос никак не мог подождать?

— Я не уверена, что утром нам с тобой дали бы спокойно пообщаться, — возразила Лесс. — Скажи, по крайней мере, твое желание не связано с идеей заполучить Сержена?

— А что, ты думаешь, что такое желание Асмодей исполнить не сможет? — сонно поинтересовалась я.

— Дело не в этом. Дело в том, что подобное желание могу исполнить даже я. Твой Сержен небельс. Он не почувствует магического влияния. Хочешь, я вмешаюсь в ваши отношения?

— Угу, я уже один раз в них вмешалась, — хмыкнула я. — Я когда-нибудь рассказывала тебе, как стала привидением? — Лесс отрицательно покачала головой. — В своем мире я приворожила к себе парня, как две капли воды похожего на Сержена. И знаешь, что со мной за это сделать хотели? Уничтожить на 247 лет. Хорошо, Асмодей вмешался. Правда, после его вмешательства, я привидением стала, но, по крайней мере, осталась жить. Так что знаешь, впутываться в такую историю по второму кругу, я никакого желания не имею.

— Тебе и не придется, — отмела мои сомнения Лесс. — Во-первых, в этом мире нет никаких наказаний за какое бы то ни было воздействие на небельсов. И быть не может. По здешним меркам небельсы — это дикие кровожадные племена, которые нужно уничтожать всеми силами. А во-вторых, я и не предлагаю тебе обычный приворот. Это слишком обыденно и, главное, ненадежно. Лучше создать симбиоз сразу трех заклятий — любви, привязанности и забвения. Как тебе такая мысль? Сержен забудет свой мир, свою мечту и свою Владычицу. Он забудет все, кроме тебя. И вы сможете жить долго и счастливо в любом из миров, где влияние небельсов не так сильно.

Я невольно задумалась. Соблазн был велик. Сержен мне очень нравился. И от одной только мысли о том, что он сможет любить меня просто так, не сражаясь с собственными чувствами, по спине бежал приятный холодок. Об этом стоило подумать. Всего одно заклинание, и его серые глаза станут теплыми, а его невыразимая, ни с чем не сравнимая нежность будет принадлежать только мне. Почему бы и нет? Ведь Сержена действительно можно заставить обо всем забыть. Между нами больше ничего не будет стоять. Так почему бы и не применить это заклинание? Тем более, (как нашептывал мне мой самолюбивый внутренний голос), Сержена и заставлять-то особо не придется. Он же был мной увлечен. Сильно увлечен. Настолько, что даже его верность Владычице не смогла сдержать его страстных порывов. А если Сержен все забудет? Было бы неплохо. Только Лесс придется раскошелиться еще на одно заклинания. Я тоже должна буду все забыть. Тогда мое сердце никогда не будет щемить мысль, что Сержен полюбил меня не просто так, что я опять заставила его себя полюбить. У меня будет все, о чем только можно мечтать. Новый мир, новый дом, новая жизнь… и постоянная внутренняя неудовлетворенность от того, что что-то идет не так.

Я сквасилась Мне никогда не стать идеальной девушкой в понимании Сержена. Я никогда не сумею отказаться от собственной сущности. И в этом плане меня не спасет никакое заклятье. Даже самому великому магу не под силу изменить сущность человека. Да и надо ли ее менять? Хочу ли я быть другой? Тихой, послушной, серой клушей, не озабоченной ничем, кроме дома, детей и мужа? Ответ на этот вопрос я знала. Потому что уже делала попытку стать такой. Попытка (как и следовало ожидать) с треском провалилась. Жить серо я никогда не имела никакого желания. А другой возможности создать нашу совместную жизнь просто не было. Даже если Сержен в том, другом мире, уже не будет ни послушником ни рыцарем, мне все равно придется соблюдать какие-нибудь условности. Потому что его сущность от произнесенного заклятья тоже не изменится. Ну и какой смысл? Я вздохнула, улыбнулась Лесс и отрицательно покачала головой.

— Нет. Не надо никаких заклинаний. Нам это не поможет. Если Сержен сам меня не полюбит, значит, он в принципе не сможет этого сделать. Я больше не хочу его заставлять.

— Вряд ли он сможет переступить через свою веру и свои убеждения, — недовольно пробормотала Лесс.

— Вряд ли, — согласилась я. — Он считает, что ведьма — это не человек. То есть для людей его веры я представляю из себя примерно тоже, что для тебя местные небельсы. Какой там лозунг провозгласили пославшие нас на войну бельсы? «Убить заразу, пока не расплодилась»? По логике своей веры Сержен должен сделать со мной тоже самое.

— Ты сумасшедшая… — сделала неутешительный вывод Лесс.

— Можно подумать ты не такая… — обиделась я. — Ты-то ведь не применяешь магию, чтобы Морреля получить? Почему, интересно?

— Потому что во-первых, Моррель сразу почувствует магическое вмешательство, во-вторых, ничего хорошего из этого не выйдет, поскольку такого кобеля, как он, никакая магия не исправит, а в-третьих… я помешаю Моррелю исполнить его заветное желание.

— Почему это? — озадачилась я.

— Я же говорила тебе. Моррель хочет быть принятым в род файернов.

— Да ну и ради бога. Чем это может помешать вам?

— Ты что, совсем ничего не понимаешь? Морреля до сих пор не приняли в род, именно потому, что он полукровка. Его отца вообще убили за связь с самкой другой расы. Файерны в этом отношении непримиримы.

— Ты хочешь сказать, что как только его желание исполнится, Моррель с тобой расстанется? — не поверила своим ушам я.

— Ну, если не захочет, чтоб его опять изгнали из рода и прокляли — наверняка. А я думаю, вряд ли Моррель этого захочет, учитывая, что он всю жизнь добивался быть признанным своей расой. Ведь даже те файерны, которые зарабатывают себе на жизнь, водя по дорогам караваны, никогда без особой необходимости не приближаются к другим расам ближе взмаха крыла. И уж тем более не спят с посторонними самками. Когда Морреля примут в род, он не сможет со мной даже общаться.

— Мраки! — передернула плечами я.

— Да уж… — согласилась Лесс. — Как видишь, никакими магическими заклятьями здесь не поможешь…

— Это точно… Даже не знаю, что тебе сказать в утешение.

— Что ты простила меня за несвоевременное утреннее пробуждение, — улыбнулась Лесс.

— Да ладно, — отмахнулась я. — ты же из лучших побуждений… Слушай, кстати, раз уж ты все равно меня разбудила, давай ты поучишь меня метать ножи? — перевела я нашу беседу в другое русло. — Все равно ложиться досыпать уже бессмысленно, а будить остальных рано.

— Ну, если ты так хочешь… — нерешительно пожала плечами Лесс.

— Конечно хочу! Меч я в руке худо-бедно держать умею, но нож ведь удобнее!

— Для кого как… Попробуешь? — предложила Лесс, устанавливая в паре метров от меня деревянную чурку, которую вечером приволок Моррель в тщетной надежде разжечь огонь.

— Как скажешь, — согласилась я и метнула нож. Нда… До лешачихи мне было примерно так же далеко, как из Архангельска до Африки летом на санках.

— Не расстраивайся, — утешила меня Лесс. — У меня тоже не все сразу получалось.

— Зато теперь у тебя целая коллекция, — вздохнула я, кивая на ее пояс с ножами.

— А-а-а… — любовно оглядела свое оружие Лесс. — Это мои самые верные помощники. И защитники. Пояс делается под каждого владельца индивидуально. Знаешь, сколько я за него заплатила? Породистого коня купить можно. Кстати, ножи для этого пояса тоже подбираются в индивидуальном порядке — вес ширина, толщина, соотношение лезвия к рукоятке — все должно соответствовать тебе лично. А если учесть, что такой пояс обычно прикрывается курткой или накидкой, то еще нужно освоить мгновенное выхватывание ножа и его быстрое убирание в ячейку.

— В общем, в обозримом будущем, мастером по метанию кинжалов мне быть не светит, — сделала я неутешительный вывод.

Разумеется, наши споры, свист ножа и мои торжествующие вскрики, когда нож все-таки достигал цели, разбудили спавших Морреля и Сержена. А после более чем скудного завтрака и долгих препираний между послушником и файерном о том, кто из них самый крутой спец по убиванию, мы приступили к подробному обсуждению плана охоты на Мымра. Оказалось, что Моррель уже разработал операцию, и очень на нее рассчитывал. Проблема была только в том, что главная роль в ней (нечто среднее между троянским конем и засланным казачком) была отведена мне. А Сержен упорно с этим не соглашался.

— Да что тебе не нравится? — не понимал Моррель. — Ей всего-то надо будет соблазнить этого Мымра, снять с него все защитные магические амулеты и подать сигнал. Что сложного? Тебя-то она быстро соблазнила… и его сможет…

— Если у тебя есть другие наблюдения подобного рода, — отчеканил Сержен, подавшись вперед и скрестив на груди руки, — то лучше держи их при себе, если не хочешь потом искать по полу пещеры недостающие клыки.

— Моррель, твой план действительно не так прост, как это тебе представляется, — вступила в разговор Лесс. — Во-первых, Татьяне как-то надо проникнуть к Мымру. Во-вторых, поскольку он буквально увешан защитными амулетами, с любовной магией надо быть очень осторожным. А в-третьих, интересно, кому она подаст сигнал? Тебе? И что дальше? Ты пролетишь через весь город? Единственная голова, которая после этого отделится от тела, боюсь, тоже будет принадлежать тебе. Или, в крайнем случае, Татьяне.

— У тебя есть предложение лучше? — ехидно поинтересовался Моррель.

— Почему бы и нет? Татьяна и Сержен — небельсы. Глупо этим не воспользоваться. Но работать им придется в паре. А уж если им удастся убить Мымра, в дело вступим мы. Я устрою какой-нибудь магический фейерверк, а ты вытащишь Сержена. Татьяна, став призраком, сможет выбраться из города сама.

— Остается вопрос, как она туда попадет? — задумался Мымр.

— Интересно, а мое мнение тут хоть кого-нибудь интересует? — возмутилась я. — Может, вы меня спросите, хочу ли я соблазнять Мымра? И уж тем более убивать его? Как вы себе это представляете? Я подойду к Мымру (миновав кордон стражи), приглашу выйти погулять, уведу в поле под каким-нибудь предлогом, вроде того, чтобы наловить бабочек, и стукну сачком по голове?

— Я могу изобразить закаленного в боях вояку и прийти наниматься к Мымру, — предложил Сержен. — Вряд ли, конечно, меня сразу подпустят к нему близко, но если постараться…

— Мы застрянем тут еще небельс знает на сколько, — буркнул Моррель. — Мы уже два дня нормально не жрали. Еще неделю сидеть в этой пещере — это уж чересчур. Если Татьяне так не нравится мой план, пусть она придумает другой.

— А мне кажется, что в предложении Сержена что-то есть… — задумалась Лесс. — Но применить его нужно несколько по-другому. Наверняка, когда небельсы захватывали этот город, они потеряли немалую часть своего войска. Мы с Татьяной вполне можем часть этих солдат дня на два вытащить из могил.

— Оживить?! — впечатлился Сержен.

— Нет, заклятье оживления слишком сложное… и не безопасное, — успокоила его Лесс. — Мы просто вытащим из могил тела, и подвергнем их заклятью повиновения.

— И придадим им нужный товарный вид, — начала понимать я замысел Лесс.

— И поставим Сержена во главе этого войска, — довершил нашу мысль Моррель. — Пусть все вместе идут наниматься. Тогда у Сержена будет достаточно высокий статус, чтобы Мымр принял его лично. Боюсь только, убить его Сержен при встрече все равно не сможет. Так что предлагаю вернуться к моей идее по поводу Татьяны. Пусть Сержен преподнесет ее Мымру в дар. А как только Татьяна этого гнусного небельса обезвредит, Сержен сможет свернуть ему шею. Татьяна подаст нам с тобой знак, мы устроим небольшой переполох, я вытащу Сержена, а привидение на то и привидение, чтобы в трудные моменты суметь вовремя исчезнуть.

Ну? И что вы по этому поводу скажете? Нет, я, конечно, пыталась от этой миссии отвертеться. И даже вопила, что я не какая-нибудь там девочка по вызову, чтобы колобков ублажать, однако никто на мои возражения внимания не обратил. Даже Сержен, которому, казалось бы, сама Властительница велела в этот момент за меня заступиться, как только узнал, что будет меня подстраховывать, сразу же кинулся обсуждать детали плана. Так что пришлось мне смириться со своей нелегкой долей и начать думать, как бы мне поудачнее соблазнить Мымра так, чтобы мне за это потом ничего не было. Хотя… если учесть, как готовился к походу Сержен… вряд ли Мымр даже дыхнуть на меня успеет, а не то, что к чему-то принудить.



Такого странного, темного утра в жизни Мымра не было еще ни разу. Казалось, время почему-то остановилось, и все вокруг замерло. Мымр потянулся. Может быть, ему приснился тяжелый сон, который он не запомнил? Или его ждала какая-то неприятность? Мымр гордился тем, что мог заранее предчувствовать неприятности. И опасность. Может, только благодаря этому, он и был все еще жив. Сколько раз его пытались отравить? Не сосчитаешь. Глупые военачальники, возомнив себя великими полководцами, хотели занять его место. Однако Мымр сам еще не до конца насладился им. И умирать в ближайшее время не собирался.

Мымр помнил, как когда-то, на заре своей карьеры, он купил место правой руки настоятеля в ордене Владычицы. Тогда он еще надеялся, что деньги и связи помогут ему занять более высокий пост. Однако ни падре Ваоле, ни (тем более) Отец Вседержитель, расставаться со своими местами не собирались. Мымр сально улыбнулся. Ему слишком долго пришлось быть смиренным и послушным. Преклоняться, унижаться и лизать чужие пятки. До тех самых пор, пока Отец Вседержитель не доверился ему настолько, что дал во временное пользование древнейшие артефакты, с помощью которых орден веками держал в повиновении чернь и баронов. Мымр не стал испытывать судьбу дважды. Прихватив с собой артефакты и книгу о том, как ими пользоваться, он просто исчез. Мымр путешествовал по измерениям, осматривался, и, попав в этот мир, решил в нем остановиться. Несколько недель подготовки, три исчерпанных артефакта — и Мымру удалось привести в это измерение войско людей. Необразованных, воинственных и питавших к нечисти неукротимую ненависть. Мымру удалось стать для них практически богом, он успешно вел свое войско вперед, и все было хорошо, пока… не вмешалась магия. Тьфу! Его люди панически боялись волшебства. И наступление застопорилось. Впрочем — в этом тоже были свои положительные стороны. Мымр смог обустроить свою резиденцию в захваченном Врочирске и наслаждаться жизнью.

— Великий Мымр, некий Сержен Тэн просит у тебя аудиенции, дабы вступить под твои знамена. Он привел с собой двадцать воинов, и сказал, что у него есть для тебя дар, — донесли ему подданные, прервав его размышления.

— Хорошо, я приму его, — вздохнул Мымр.



Надо сказать, что подготовились мы к этой аудиенции на славу. Ну, во-первых, Моррель без малейшего зазрения совести обчистил дома нескольких неосторожных, но очень богатых жителей города, во-вторых, на эти деньги были куплены наряды мне и Сержену, а так же приобретены два паланкина (для произведения впечатления). А в-третьих, нашими с Лесс усилиями, из могил было вытащено 20 воинов. Для того, чтобы снабдить их оружием и снаряжением, Моррелю пришлось ограбить дом аж самого казначея Великого Мымра. Словом, к вечеру все было готово для операции «троянский конь». Сержен помог мне взобраться в паланкин, сам сел в другой, носильщики подхватили нас обоих и бодро побежали по направлению к городу. Армия живых мертвецов так же бодро шествовала за нами следом. Вечер стоял теплый, и все вокруг было освещено огнями костров и факелами. Наконец, мы остановились перед большими воротами.



Мымр с любопытством смотрел на представшую перед ним процессию. Основная часть прибывшего в его распоряжение отряда остались ждать за порогом, и поэтому его глазам предстали только крытые носилки, сопровождаемые лично человеком, которого представили, как военачальника Сержена Тэна. Мымр оглядел его с ног до головы и удовлетворенно улыбнулся. Следовало признать, помимо всякого сброда, в этот мир за ним последовали и весьма интересные экземпляры. Сержен Тэн производил впечатление опытного воина и довольно сурового командира. Стоило только поглядеть, как было вымуштровано его войско! Личной гвардии Мымра такая дисциплина не снилась. Безукоризненное подчинение, почтительность и абсолютно точное выполнение всех приказаний! Воины поднесли загадочные носилки к самому подножию его трона и поставили на ковер. Сержен выступил вперед и низко перед ним склонился.

— Великий Мымр! — заговорил Сержен. — Я хотел бы вместе со своими воинами служить тебе и сражаться за тебя. Позволь же в знак моего уважения и преклонения перед твоим военным могуществом, подарить тебе рабыню по имени Татьяна.

Сержен протянул руку к носилкам, и тонкая белая ручка незамедлительно легла на его ладонь. Мымр подался вперед, движимый любопытством. Сержен осторожно отдернул шелковую занавеску, и из носилок выступила хрупкая девушка в откровенном наряде. Рабыня стояла не шевелясь, склонив голову, как это и было положено. На ней было некое подобие юбки, состоящей из ниток отборного жемчуга, свешивающихся с золотого, украшенного самоцветами пояса, обхватывающего бедра ниже талии и оставляющего открытым нежный живот. Облегающая парчовая безрукавка подчеркивала шикарную грудь, а на голову девушки была наброшена плотная нежно-розовая вуаль, скрывавшая лицо. Сержен Тэн снял с головы рабыни ткань и одним движением распустил ее волосы. Они рассыпались по плечам. Волосы оказались почти черными, какого-то странного зеленоватого оттенка. Однако лицо девушки, как оказалось, скрыто было еще одной вуалеткой, которая оставляла открытыми лишь подведенные сурьмой глаза. У Мымра зашумело в ушах от необъяснимого волнения. Он сам поднялся с трона и спустился по ступеням. Словно завороженный, он двумя пальцами приподнял с округлого плеча нежный локон — и ощутил шелковистую мягкость… Протянув руку, он отстегнул вуалетку и приподнял подбородок девушки, чтобы рассмотреть ее черты. Густые черные ресницы лежали на щеках — веки были целомудренно опущены.

— Подними глаза, Татьяна, — тихо произнес Мымр. Повинуясь, она взглянула ему в лицо.

Мымр был потрясен увиденным. Да это же красивейшая женщина из всех, кого ему когда-либо приходилось видеть! Совершенные черты лица, миндалевидные зеленоватые глаза, прямой носик, высокий и чистый лоб, прекрасно очерченные скулы… Твердый рисунок подбородка изобличает упрямство. Хорошо! Мымр не любил безвольных женщин. Удовлетворенный, владыка вновь закрепил вуалетку — девушка тотчас же опустила глаза. Медленными шагами Мымр вновь взошел на трон.

— Ты порадовал меня своим даром, Сержен Тэн, — сказал он. — Я беру тебя и твоих воинов под свое начало. Более того, я позволяю тебе быть до утра моим гостем. Распорядитель прекрасно тебя устроит. А поутру я призову тебя и скажу, остался ли я доволен рабыней по имени Татьяна.

Сержен Тэн низко склонился перед Мымром и, пятясь по обычаю, покинул зал. Лишь на краткое мгновение он встретился взглядом с Татьяной, и его сердце пронзила острая боль…



Я покинула зал так ни разу и не открыв рта. А что тут сказать можно? Только пообещать про себя, что Моррель с Серженом, гады, у меня за все это еще поплатятся. Как только Мымр благосклонно принял меня в дар, какой-то тип тут же повел меня вглубь дворца. Судя по тому, что Мымр так бестрепетно меня ему доверил, тип был почетным представителем древнейшей профессии евнухов. Он проводил меня на женскую половину дворца, которая представляла собою отдельную роскошную постройку, и передал с рук на руки какой-то старушенции.

— Эта рабыня сегодня была подарена Великому Мымру, — кратко объяснил он, и удалился с сознанием исполненного долга.

Старушка тут же закивала, и повела меня дальше. Оказалось, что мне, как новой игрушке повелителя, были даже отведены специальные покои, которые находились в самом отдаленном конце гарема. Оставалось только надеяться, что Мымр про меня не забудет. И не заблудится в собственном дворце, пытаясь найти дверь в мою спальню. Я представила, как он мечется по бесконечным коридорам с воплем «люди!» и рассмеялась. Однако, как выяснилось чуть позже, веселиться было рано. Мымр, вопреки всем моим опасениям (или ожиданиям?) про меня не забыл. Впечатленный моей неземной красотой (два часа, между прочим, на пару с Лесс старались), бойкий герой любовник возник на пороге моей спальни, как только за узким, зарешеченным окошком окончательно стемнело. Разумеется, я тут же приняла смиренный вид. Вскочила с кресла, замерла и почтительно склонилась, ожидая высочайших повелений. Великий Мымр закрыл за собою двери и устремил на меня страстный взгляд.

Надо сказать, этот взгляд подействовал на меня совершенно не так, как планировал его обладатель. В смысле, Мымр-то хотел, по всей видимости, произвести на меня неизгладимое впечатление и соблазнить прямо с порога, однако эффект оказался прямо противоположным. Нет, впечатление-то он на меня произвел, кто бы спорил, просто вместо того, чтобы воспылать к своему новому господину неземной любовью, я застыла. Насмерть. Оглядев его габариты и сальную ухмылку, я настолько впечатлилась увиденным, что меня просто сковало. Знаете, как кролика перед удавом. На какой-то момент мне даже показалось, что я вообще больше не смогу сделать ни одного движения. Е-мое, и зачем я согласилась на эту авантюру?! То же мне, Мата Хари выискалась… Вот сейчас свернут мне шею, и буду я знать! Представив себе подобную перспективу, я тут же отмерла и даже изобразила нечто вроде реверанса. Интересно, и как же мне из этого положения выкрутиться? Меня, между прочим, еще ни разу не подряжали Наполеонов соблазнять.

— Посмотри на меня… — с вожделением прошептал Мымр.

Я собралась с духом и взглянула в лицо своего врага. Ну, что можно сказать о колобке? Рот у него есть. Это точно. Нос, вроде бы, тоже имеется. По поводу глаз и шеи однозначный вердикт я бы давать поостереглась. Еще есть нечто похожее на ручки. Во всяком случае, наверное, именно так называются те две жирных сардельки, которыми он начал меня лапать. Ощущение, надо сказать, отвратительное. В глаз заехать нельзя, нахамить тоже, и чувствуешь себя как ширпотреб на китайском базарчике. Однако я мужественно подавила собственное отвращение и даже, поднатужившись, смогла улыбнуться. Сраженный наповал Мымр от восторга замычал нечто невразумительное и прикрыл глаза. А я, пользуясь случаем, прощупала его на предмет наличия магических амулетов. Как и следовало ожидать, их было более, чем достаточно. Оставалось надеяться, что Мымр хотя бы на ночь их снимает. Иначе вряд ли Сержен сможет его спокойно убить. Наверняка большая часть этих амулетов помимо своей основной функции завязана еще и на охрану. Так что если неудачливого киллера и не спалит сразу какой-нибудь разряд молнии, то наверняка по его (порядком уже вышибленную заклинанием) душу прибегут стражники. И мало ему не покажется.

— Ты самая прекрасная женщина, которую я только видел… — раздался шипящий свист около моего уха.

А? Что? Ах, да, мне же Мымра соблазнять надо. Однако, судя по капавшей от вожделения слюне, Великий и Ужасный и без моих потуг дошел до нужной кондиции. Тяжело дыша, как будто его заставили сделать утреннюю пробежку, Мымр уже стянул с меня безрукавку и потянулся к поясу, удерживающему блестящее подобие юбки из жемчуга. Собственно, именно на этом я и решила, что хватит. Не знаю, может эту сцену соблазнения Моррель и планировал как-то по другому, но лично я спать с этим колобком не собиралась. Даже для блага всего Вселенского человечества, не говоря уж о местных бельсах. Я ловко вывернулась из коротких лапок Мымра, пала ниц и почтительно попросила разрешения раздеть господина. Господин растаял. Камзол снялся сразу, рубашка тоже. С тапочками и шароварами дело пошло еще легче. Однако висящий на шее тяжелый золотой медальон в виде головы льва расставаться с телом хозяина никак не хотел. И не то, чтобы Мымр его зажилил для красивой девушки, нет. Возбужденный до потери рассудка колобок, оказавшийся в непосредственной близости от предмета своего вожделения, вообще ничего не соображал. Все дело было в том, что медальон сам не хотел сниматься. Совершенно. Однако тут (наконец-то) слабой и беззащитной мне пришли на помощь. Цепочка медальона неожиданно оттянулась назад и лопнула, рассыпавшись золотыми звеньями. Однако Мымр на этот факт не обратил никакого внимания. Он подхватил меня в охапку, кинул на постель, и уже приготовился было ринуться следом, однако на полшаге как-то неожиданно споткнулся, зашатался и упал мордой вниз. Точнее, просто вниз. Потому что его морда упала совершенно отдельно. Я тупо посмотрела на подкатившуюся ко мне голову, и меня наконец-то вырвало. Неизвестно откуда взявшийся Сержен невозмутимо вытер о занавеску меч и подал мне мертолит.

— Подавай сигнал Лесс. Нам пора убираться отсюда.

— Как ты сюда попал? — изумилась я, пытаясь хоть как-то прикрыться.

— Ты же слышала, Мымр оставил меня в гостях. Я выпил с его военачальниками, и пара из них предложила мне изысканное развлечение — посмотреть, как забавляется их повелитель. У них тут есть небольшая ниша. Кстати, я думаю, что Мымр об этом невинном увлечении своих подданных наверняка знал. Он только не мог предвидеть, что к моменту его появления в комнате оба его военачальника уже будут мертвы. А он вскоре последует за ними.

— Значит, ты все это время стоял буквально за занавеской?! — возмутилась я. — Ты стоял и смотрел, как какой-то дегенерат лапает твою женщину?! А если бы он сумел среагировать на твое появление и кинулся бежать?

— Татьяна, не говори ерунды. Как он побежит? Он же на живот наступит! — хмыкнул Сержен.

— Не увиливай от ответа! — рассердилась я.

— Слушай, Татьяна, давай выясним отношения после того, как отсюда выберемся? — отмахнулся Сержен. — Ты подала сигнал Лесс?

— Да! — буркнула я, и мы тут же услышали доносящиеся из-за стен дикие крики.

— Похоже, Моррель вылетел на охоту за душами небельсов, — криво ухмыльнулся Сержен. — Уходи. Я сейчас тоже уйду. Моррель подберет меня за городом.

— Будь осторожен, — шепнула я, поцеловала его в щеку, взяла в руки камень, прочла заклятье призрачной невидимости и просочилась сквозь стену.

Судя по царившему за ней переполоху, Моррель действительно развлекался на всю катушку. Я осторожно выбралась из города и посмотрела в небо. Да. Посмотреть было на что. Видимо, Сержен, при обсуждении плана, подробно рассказал файерну о том, чего бояться люди, потому что Моррель выглядел так, что любой создатель фильмов ужасов удавился бы ради счастья снять в своем триллере такого персонажа. Он летал, вопил, скалил клыки и даже изрыгал огонь. Разумеется, впечатленные таким кошмарным видением люди бестолково носились, истошно кричали и совершенно ничего не соображали. Развлекаловка продолжалась до утра, а утром… утром мы должны были отправляться в обратный путь.

* * *

Небо было далеким и прозрачно-голубым. Невесомые белые облака медленно плыли на запад, ветер шелестел в кронах старых дубов, корабельных сосен и тонкого осинника, а золотистые солнечные лучики нахально пробивались сквозь листву и ложились на траву пятнами. Трава была разной. Изумрудно-зеленой, рыжеватой, салатовой и даже иногда синей. Она тоже шелестела о чем-то своем. Наверное, досадовала, что в самом центре лужайки ее нагло помяли.

Сержен перебирал пальцами лепестки ромашки и, прищурившись, рассматривал облака. Было так умиротворяюще спокойно и тихо, что двигаться не хотелось. И даже думать не хотелось. Обстановка располагала к абсолютному ничегонеделанию и ленивому наблюдению за окружающей красотой. Сержен сорвал еще один цветок, повертел его в пальцах и привлек внимание маленькой бабочки, которая покружившись над неподвижно лежавшей парочкой, решила приземлиться ему на руку. Сержен замер. Тонкие лапки щекотали кожу, прозрачные крылышки отражали солнце, а маленький исследователь осторожно подбирался к цветку.

— Между прочим, красивым одиноким девушкам не рекомендуется брать у незнакомых мужчин подарки, — сделал бабочке строгий выговор Сержен.

Бабочка испуганно вспорхнула и, видимо впечатленная мудрым советом, улетела куда подальше. Сержен тихонько рассмеялся, вдохнул чистый лесной воздух и закрыл глаза. И тут же услышал звуки, которыми был полон лес. Щебет птиц, шелест листвы и… женское ровное дыхания. Как всегда, ему в ухо. Сержен открыл глаза и скосился влево. Интересно, почему Татьяна предпочитала оккупировать именно его левое плечо? Нахальная ведьма, всегда и все делающая по-своему, снова взяла над ним верх. Затащила на эту поляну устроила пикник и опять его соблазнила. Впрочем…кто и кого сегодня соблазнил, оставалось неясным даже для него самого. Наверное, они оба. Сержен самодовольно хмыкнул, потянулся, закинул свободную руку за голову и поднял взгляд в небо.

Неужели все? Неужели они действительно дошли до цели своего путешествия и выполнили задание? Столько переживаний, опасностей, дорог, а само мероприятие по убийству неугодного нечисти человека заняло меньше суток. В принципе, они вполне могли бы в тот же день двинуться обратно, однако Татьяна резонно возразила, что с убийством Мымра их задание отнюдь не завершается. И что если они не хотят тащиться в эти дебри еще раз, им надо довести дело до конца. Поскольку она (несмотря на все уверения Асмодея), сильно сомневается, что одно убийство раз и навсегда остановит войско людей. В принципе, Татьяна была права. Наверняка люди, потерявшие Великого Мымра, попытаются выделить среди его военачальников нового предводителя. В этом Моррель с Серженом (редкий случай) были полностью с ней согласны. И первая же разведка подтвердила их общие опасения. Военачальники начали борьбу за место Мымра. Они дрались на дуэлях, подсылали к своим политическим соперникам киллеров и отравителей, науськивали друг на друга собственных слуг, а Сержен и Моррель усердно им в этом помогали. Остановились они только тогда, когда ни одного кандидата, способного повести толпу дальше ближайшего кабака, в живых не осталось. А Лесс с Татьяной под занавес еще и устроили небельсам магический фейерверк. Напуганные смертью всех своих предводителей и летавшими в небесах драконами (а чего еще ждать от двух ведьм?), рядовые солдаты, неспособные ни сплотиться, ни выработать какую бы то ни было стратегию, начали просто разбегаться. А Сержен с Моррелем, убедившись, что можно возвращаться к Асмодею с чистой совестью, дали команду отправляться в обратную дорогу. Однако на сей раз категоричное «нет» сказали дамы. Решив, что за все свершенные ими славные военные подвиги им полагается компенсация, они просто заявили, что намерены провести день как можно романтичней.

Татьяна пошевелилась, и Сержен подвинулся, чтоб ей было удобнее лежать. Владычица, эта нахальная ведьма настолько запудрила ему голову, что он уже сам себя считал ее мужчиной! Сержен вздохнул. Он ничего не мог с этим поделать. И никто не смог бы, если, конечно, он не приближенный к Владычице святой. Сержен ведь изо всех сил стремился следовать заповедям. Сопротивлялся. Сражался. Старался быть холодным и отстранённым. Пытался спокойно относиться к Татьяне. Однако, в конце концов, просто не выдержал. Сержен поджал губы… Конечно, он мог сделать ещё одну попытку устоять против ведьмы. Потом ещё, и ещё одну. Можно было бороться до последнего, скрывая свои чувства, страдая и заставляя страдать Татьяну. Можно было. Только Сержен этого не хотел. Сейчас не хотел. Он просто был счастлив. Сержен победил врагов, нашел святыни и не получил ни единой царапины. Мерзостный Мымр, предавший Владычицу, поплатился за это жизнью. И именно его, Сержена, меч свершил это достославное деяние. Смерть — это все, что заслуживал отступник, который отрекся от веры сам и увел других. Теперь он, наконец, получил достойную кару! И так будет со всеми врагами ордена! Кроме… Сержен вдохнул знакомый, сладковатый ромашковый запах и горько улыбнулся. Он никогда не сможет убить эту женщину. Да, конечно, Татьяна была ведьмой. Исконным врагом всех, кто поклялся служить Владычице. Нечистью, на чьем озере погибло несколько славных рыцарей. Однако когда Сержен пытался поговорить с ней на эту тему, взгляд Татьяны становился жестким. И она ехидно рассказывала, как и ради чего достославные рыцари шли с ней на бой.

— О, да, они были благородными… — ухмылялась она. — Они шли бороться с нечистью, и были по-своему правы. Но знаешь что самое забавное, Сержен? Мерзкой твари в моём лице так ни разу и не удалось нанести удар первой. Эти величественные, верующие, чтящие свой кодекс рыцари, предпочитали, почему-то, нападать на меня со спины.

— Я не нападал на тебя. Когда я первый раз пришел на твое озеро, ты вполне могла меня убить.

— Да, наверное… только зачем? Неинтересно сражаться с человеком, у которого нет никаких шансов…

Сержен скосился на спящую Татьяну и криво ухмыльнулся. Шансов у него действительно не было. Он просто потерял голову. Может, именно в этом и состояла хвалёная волшба нечисти? В лишении мужчин разума? И сердца? Сержен коснулся изящной женской руки и задержал дыхание. Рука была тёплой. Живой. И даже пахла не болотом, а дорогими духами. С тех пор, как Татьяна обрела плоть, он прислушивался к биению её пульса периодически. Прислушивался — и не верил. Их теплые отношения были щедрым даром судьбы. Даже слишком щедрым. И Сержен заранее хмурился, опасаясь, что и платить за такой дар придётся по полной программе. Он даже знал когда — при возвращении в родное измерение. Ему не простят любви к нечисти. Ему вообще не простят того, что он, послушник ордена Владычицы, осмелился нарушить обет. Однако мысль, что с Татьяной ему придется расстаться, была болезненной. Невыносимо. Настолько, что Сержен просто ее прогнал. До того, как она смогла им завладеть.



Какое счастье, что мы с Лесс не послушались этих неугомонных самцов и никуда сегодня не потащились! Как было классно устроить себе день расслабухи! Тем более, когда ты знаешь, что ты в полной безопасности. А уж об этом мы с Лесс, будьте покойны, позаботились. Наложили три магических щита, да еще и договорились (Лесс конечно) с местной флорой и фауной. И разве мы были не правы? Я поудобнее устроилась на плече Сержена. Романтический пикник удался на славу. Мой благородный, верующий, не знающий компромиссов послушник, так долго сражавшийся с собственными чувствами к поганой нечисти, проиграл это сражение подчистую. Он больше никуда не рвался, не стремился спасти весь мир и даже не вспоминал о своей Владычице. Он увлекся так же, как и я. Став нежным, предупредительным и теплым. Боже ж ты мой, как же мне было хорошо с таким Серженом! Не оттого, что он творил в постели (хотя послушник был крут), и даже не оттого, что «я это сделала!» (в смысле, окончательно его соблазнила). Мне было хорошо потому, что я понимала — этот раз не последний. Я чувствовала, что Сержен ждал этого, и тоже хотел. Он слишком хорошо меня помнил. Мое тело, мои привычки, и те мелочи, которые связывали нас в постели раньше. Такая память не бывает случайной. Она постоянно должна подогреваться воспоминаниями и желанием претворить эти воспоминания в жизнь. Я знаю это по себе. Я тоже слишком хорошо его помнила.

Однако помимо всех этих радужных мыслей было и еще кое-что, что отравляло мне жизнь и убивало хорошее настроение на корню. Наше будущее. После того, как мы убили Мымра и даже избавились от всех потенциальных кандидатов на его место, нам с Серженом предстояло вернуться назад, загадать заветные желания и… расстаться. Мне это совершенно не нравилось. Во-первых, потому, что расставаться с Серженом мне не хотелось, а во-вторых, потому, что мне придется принять какое-то решение. Я свободна, я человек, и мне надо где-то перекантоваться ближайшие 247 лет моего приговора. Разумеется, я могу последовать вслед за Серженом в его измерение. Но будет ли мне с этого какой-то толк? Сержен станет рыцарем, и общение с ведьмой, пусть даже в человеческом обличье, ему будет просто противопоказано. И что, мне придется соблазнять его заново? Не хватит с него уже? Может, ему пора определиться, наконец, чего он сам хочет? Потому что я вовсе не собираюсь тратить свою жизнь на отвоевывание у ордена его послушника. Да, конечно, без Сержена мне будет плохо и больно, но, в конце концов, я как-нибудь это переживу. Я постараюсь.

Глава 12

Я забуду, как чужие руки будят меня по утрам. Стулья расставлены вместе с проводами телефонных линий. Плачет небо. Такое синее. Я забуду. Все стерпится. Шарик-то вертится. Рыжая.
Раннее утро началось с возмущенных воплей. Я неохотно разлепила глаза и приподнялась на локтях. Сержен и Моррель, устелив все пространство рядом с собой какими-то бумагами, тыкали в них пальцами и отчаянно спорили. Причем настолько азартно, что этот обмен мнениями и колкостями того и гляди, грозился перерасти в очередное выяснение отношений. Прислушавшись к предмету спора, я поняла, что на земле расстелены не просто бумаги, а карты, конфискованные у небельсов. Все они сверялись с моей собственной, в поисках оптимального маршрута обратно к Тантре, но мнения по поводу этого самого маршрута капитально разделились. Моррель, на инстинкты которого присутствие рядом огромного количества небельсов действовало самым удручающим образом, предлагал не рисковать, и вернуться по той же самой дороге, по которой мы сюда пришли (бр-р-р! если это называется не рисковать…), а Сержен возражал, что есть дорога короче. Он с азартом водил пальцем по карте и доказывал, что здешние небельсы, может, и гады, но не полные идиоты. И если у Мымра хватило ума завоевать такое количество территорий, то уж нарисовать правильную карту хватило ума и подавно. Я вздохнула и поддержала «дружескую» беседу, сначала высказав все, что я думаю о некоторых гадких типах, не дающих красивым девушкам спать по утрам, а потом присоединившись к мнению своего драгоценного рыцаря. На мое счастье, нас с Серженом поддержала Лесс, и Моррель оказался в подавляющем меньшинстве. Пробормотав сквозь зубы какое-то нечленораздельное ругательство, файерну, скрепя сердце, пришлось с нами согласиться.

— Хорошо, как скажете, — сдался он, бросая недовольные взгляды на Лесс, принявшей нашу сторону. — Хотя для того, чтобы обойти не понравившиеся вам земли, нам придется сделать изрядный крюк.

— Мы можем его несколько сократить, позаимствовав в Врочирске лошадей, — предложил Сержен. Мы переглянулись и с удовольствием с ним согласились. В самом деле. Зачем тащиться до Тантры пешком, когда под боком есть такое удобное средство передвижения?

Раз-два, раз-два… Я сказала, что лошади удобные? Наверное, я просто слегка повредилась рассудком. Может, конечно, в моем случае сказалось полное отсутствие опыта конных путешествий, но ближе к вечеру у меня затекли и ноги, и спина, а нижнее место превратилось в один очень болезненный синяк. Так что к тому времени, как мы добрались до Тантры, единственное, что хотело мое тело — это упасть и умереть. И я была с ним абсолютно солидарна. Кстати, не знаю уж, каким образом, но весть о счастливом избавлении от главаря небельсов добралась в эти края раньше нас, и все праздновали. В небо взмывали фейерверки, прямо на улице разливали всем желающим разные горячительные напитки, а нам, как самым главным героям торжества, даже выделили бесплатные комнаты в лучшей местной гостинице. Накормили, кстати, нас тоже бесплатно. Так что нам оставалось только отдохнуть на всю катушку. Разумеется, общее праздничное настроение передалось и мне. Мы с Серженом походили по городу, поучаствовали в празднестве и, ближе к ночи, вернулись в номер. Впрочем, точнее будет сказать, что вернулся Сержен, поскольку я на полпути решила заглянуть к Лесс с Моррелем и узнать, как у них дела.

Дела оказались так себе. Изголодавшийся за долгую дорогу по постороннему женскому полу, файерн подцепил какую-то самку и весело проводил с ней время. Я бросила взгляд в сторону Лесс. Та, упорно делая вид, что ей все равно, пила какой-то коктейль у барной стойки. Черт! Ну почему эта лешачиха такая упертая? Да я бы уже давно закатила этому кобелю паршивому жуткий скандал, а из соперницы повыдергивала перья! Благо, выдернуть там действительно было что. И за что. Поскольку изящная, худощавая, черноволосая гарпия отвечала файерну полной взаимностью. Морреля, конечно, можно было понять, выглядела самка потрясающе — совершенные черты лица, шикарные черные волосы, пронзительно-черные глаза без зрачков, ярко-алые губы, небольшие клыки, чуть выглядывающие из-под верхней губы, иссиня-черные перья огромных крыльев и длинные ноги. Почти обычные, если не считать того, что хрупкие женские щиколотки заканчивались мощными птичьими когтистыми трехпалыми лапами.

— Брукса… — тоскливо прошептала Лесс. Я решительно подошла и тряхнула ее за плечо.

— Ты чего сидишь? Ты чего сидишь, я тебя спрашиваю? Иди сейчас же поставь своего файерна на место!

— А он на месте, — бесцветным голосом сообщила Лесс. — Соблазнять всех самок подряд — это его обычное повседневное времяпровождение. Глупо было ждать, что он изменится, — горько улыбнулась она. — С чего бы? Только потому, что в течении пути ему просто изменять мне не с кем было? Бред! Только такая дура, как я могла на это надеяться. И пустить его в свою душу дальше, чем это следовало бы. Никогда бы не подумала, что я опять стану так болезненно воспринимать измены Морреля. Сама виновата. Чего еще можно было ждать от файерна? Тем более, когда на него положила глаз брукса. Самая совершенная раса нашего мира… И откуда она взялась тут, не могу понять?

— Да какая разница, откуда взялась? Выщипать ей перья, и вся недолга. А Моррелю половником промеж глаз засветить! Господи какие же все мужики гады! — привычно возмутилась я. — А тебе не повезло с твоим самцом просто по полной программе. И чего ты нашла в этом Морреле? Ну, красивый мощный файерн… но он же все нервы тебе истрепал уже! Мужики — они же как полы. Положи их правильно с самого начала и можешь ходить по ним годами. А ты распустила его! Хватит пить и загоняться на этом паразите! Пошли с кем-нибудь познакомимся! Пусть Моррель тоже понервничает, глядя на то, как к тебе самцы клеятся.

— Думаешь, это его проймет? — недоверчиво дернула бровью Лесс. — Я сомневаюсь. По-моему, ему вообще на все наплевать.

— Ну и ладно. По крайней мере, это тебя отвлечет. Пошли!

— Не стоит. Возвращайся к Сержену. Со своей жизнью я сама разберусь.

Я вздохнула, но дальше уговаривать лешачиху не стала. Какой смысл? Если ей так хочется страдать из-за Морреля — пусть страдает. А я страдать не хочу. Лучше уж я вернусь в номер, где меня Сержен ждет. И классно проведу оставшееся до утра время.



Лесс проводила взглядом ушедшую Татьяну и вздохнула. Может, она была права? Может, действительно стоило развлечься, снять себе самца на ночь и забыть о файерне хотя бы на время? Хорошо бы, но как? Моррель обладал каким-то странным умением постоянно вызывать если не девятый вал, то рябь на поверхности стоячей воды, которую представляла собой жизнь лешачихи. Наверное, именно поэтому ни измены, ни исчезновения, ни даже невыносимое поведение файерна не могли изменить чувств Лесс. Разумеется, Моррель никогда не отвечал ей тем же. Он вообще ей не отвечал. Лесс тряхнула головой. А чего она хотела? Чего вообще можно было ждать от файерна? От одиночки и полукровки? Моррель всегда так поступал. Делал так, как ему удобнее. Может, и ей следует поступать так же? И совет Татьяны был не напрасным? Лесс огляделась по сторонам и… тут же встретилась взглядом с весьма примечательным самцом. Это был кольдер. Определенно. Представитель древней расы, неизвестно каким ветром занесенный в этот кабак, пил дымящийся лед и с интересом ее разглядывал. Лесс ответила ему тем же. Тем более, что поглядеть там было на что.

Наверное, издалека, кольдер вполне мог показаться небельсом. Но при ближайшем рассмотрении… Лесс даже не взялась бы его описывать. Потому что сложно было с чего-то начать. Ну если только с того, что кольдер был белым. Весь. Абсолютно. Он производил впечатление высеченной из снежной глыбы изящной статуи с глазами цвета весеннего льда. Длинные прямые белоснежные волосы спадали на такие же ослепительно белые меховые одежды, лицо казалось застывшим и даже замерзшим, а сам кольдер был похож на какое-то хрупкое произведение ледяного искусства.

Поняв, что понравившаяся ему самка смотрит на него в ответ весьма благожелательно, кольдер тут же подсел к ней и предложил угостить выпивкой.



Лесс выскользнула из номера рано утром. Настолько рано, что в баре еще никого не было. Она не хотела оставаться с кольдером. Даже после славно проведенной с ним ночи. Ей все равно не удалось забыть ни о Морреле, ни о бруксе, которую он подцепил вечером. Жаль. Кольдер оказался довольно пылким любовником, и даже предложил ей остаться с ним рядом. Лесс хмыкнула. Разумеется, она отговорилась делами. А что еще можно сказать, когда классный самец предлагает тебе все, а тебе ничего от него не надо? Лесс вздохнула. Измена Морреля была не первой. И, наверняка, не последней. А значит, Лесс просто должна поступить так же, как поступала всегда — благополучно на это наплевать. Неужели она не сможет сделать вид, что события прошлой ночи не имеют для нее особого значения? Лесс отставила стакан в сторону и прижала пальцы к пульсирующим болью вискам. Ей опять придется притвориться, будто то, что произошло — случайный эпизод. И вести себя так, словно ничего особенного не случилось. Но сумеет ли она?

…За дверями осталась ноющая боль. Сколько раз я буду начинать все снова? Я не умею прощаться с прошлым, притаившимся за углом. У следующей весны опять будет множество дорог. Не к тебе. Я давно уже перестала верить в то, что безумия умеют кончаться. Осень всегда приходит некстати, и впереди остается только желтизна листвы. Мы сожжем ее в костре бессмысленных слов. В твоих глазах утром будут снова плясать отблески костра. Сколько точек я поставила на нашем прошедшем? Я не помню. Они постоянно превращаются в запятые. Иногда на ночь глядя. А иногда долгие дни спустя. Я слишком устаю, чтобы успевать этому сопротивляться. Я опять мечтаю о том, что между нами все еще будет хорошо.

Я бы хотела беречь тебя, но ты… ты не разрешаешь мне этого. И я понимаю, что ты не собираешься остаться надолго. Я пила с твоих губ бездумные фразы. Наверное, я никогда не верила в них до конца, но ты был мне слишком дорог, чтобы задумываться об этом всерьез. Двери моей души плотно закрыты для рвущихся в них нереальных надежд, и я забываю, что это именно ты начал дарить меня вдохновениями. От молитв не становится легче. Наверное потому, что обожженных обид накапливается слишком много. Они трепетно оседают на темное дно моих глаз, и уже не хочется рваться от осени до весны. Кто сможет по крупинкам собрать мои сумасшедшие мысли? Я продолжаю жить и думать о тебе. Может быть, я просто тебя придумала? Тебя не смывают дожди и не ранят обиды. Я даже не могу проникнуть в твои глаза. Мне придется ограничиваться жаркой чувственностью. Ну, что ж… Я выпью ее до дна. Когда я научилась понимать твои мысли, я прочитала в них Осень. В твоих порыжевших и даже иногда проржавевших взглядах свет осени будет виден даже весной.



На сей раз утро ознаменовалось весьма интересным событием — моя сумка ни с того, ни с сего начала скакать по столу. От неожиданности я прикусила язык, а Сержен тут же выхватил свой неизменный меч-кладенец. Правда, поразмыслив минуту, у меня в мозгах забрезжила разгадка столь непонятного поведения моей верной спутницы. Я развязала тесемки, и на стол выползла морская раковина, которую я так и не удосужилась выкинуть по дороге. Оказывается, правильно сделала. Поскольку Асмодей, дорвавшийся до древних книг, сумел каким-то особо мощным заклинанием подзарядить это средство связи и срочно вознамерился с нами поговорить. Вопреки моим мрачным предчувствиям, (от этого беса всего можно ожидать), новость оказалась хорошей. Выяснилось, что бес не только завладел древними книгами, но и изучил все заклятья в них, а потому честно намеревался сократить нам обратную дорогу. Так что нашему отряду предлагалось всего-навсего доехать до ближайшей полянки, найти там круг из камней, встать в центр и дождаться рассвета. После чего вся компания (вместе с лошадьми) будет перенесена прямо к Асмодею в замок. Мы с Серженом издали синхронный восторженный вопль и тут же понеслись делиться радостной новостью с Лесс и Моррелем. Разумеется, те тоже восприняли известие с энтузиазмом и, позавтракав, мы тут же двинулись в сторону полянки.

Путешествие было не самым приятным. Нет, на сей раз нам помешала не погода. И даже не природа. И даже не магические твари. На сей раз наше существование отравляли Лесс и Моррель, которые друг с другом не разговаривали. Похоже, парочка с утра успела поцапаться (скорее всего, на почве вчерашних взаимных измен), и теперь просто друг друга игнорировала. Сначала меня это злило, потом стало бесить, а потом, когда я решила, что ничего хуже уже быть не может, нас нагнал кольдер. То, что это был тот самый самец, про которого мне с утра рассказала Лесс, сомнений быть не могло. Он отозвал лешачиху в сторону и они, скача бок о бок, погрузились в обсуждение какой-то проблемы. Я скосилась на Морреля. Опа! И Лесс еще убеждала меня, что ему все равно? Да если бы взглядом файерн умел метать огонь так же хорошо, как пальцами, от кольдера осталась бы только горсточка пепла. Да и то вряд ли. Моррель все мрачнел и мрачнел, а когда Лесс с кольдером отстали от компании, зло выругался. Его глаза, обычно сохранявшие какой-то пепельный цвет с искорками огня, стали совершенно алыми и, наконец, развернув коня, он направился прямиком к парочке.

— Похоже, нас ждет нечто интересное, — злорадно заметил Сержен. — Наконец-то Моррелю хоть кто-то наступил на хвост.

Однако ничего интересного мы так и не увидели. Словно почувствовав, что файерн уже дошел до кондиции, Лесс распрощалась со своим кавалером и уже начала нас догонять. Моррель поравнялся с ней, они остановились, и мы решили не мешать им выяснить отношения.



Моррель ехал бок о бок с Лесс, и они оба молчали. Однако на сей раз это молчание не было натянутым. И вынужденным. Они оба просто осмысливали то, что случилось. И то, что они наговорили друг другу. Моррель до хруста сжал костяшки пальцев и бросил на Лесс быстрый взгляд. Ну и чего он добился? Да, конечно, в запале ссоры он выбил из лешачихи признание, что он ей нравится. Ну и что? Что он, раньше что ли об этом не знал? Все равно Лесс не стала ни ближе, ни понятнее. Моррель скрипнул клыками. Его бесили ее здравый смысл и ее сдержанность! Бесили и… нравились. Потому что если бы Лесс не держала дистанцию, он давно бы уже ей пресытился. И устал от нее. Однако лешачиха никогда не давала Моррелю повода думать, что принадлежит ему. Или, хотя бы, относится к нему как-то по-особому. Лесс прикрывала ему спину, спала с ним, и даже ревновала его, но никогда не заявляла на него своих прав. Моррель даже не мог сказать — насколько он ей нравится и в какой момент. Нередко файерн вообще сомневался в том, что нравится ей. Лесс не доверяла ему, подначивала его и совершенно определенно не была его другом. Более того, Моррель даже не мог поручиться, что она не была его врагом. Жесткая, хладнокровная, знающая себе цену лешачиха отпускала тормоза только в постели. И ревновала его, наверняка, только потому, что вообще не хотела ничем и ни с кем делиться.

В этом плане файерн вполне ее понимал. Он тоже не хотел ни с кем ее делить. И появление кольдера это только подтвердило. Небельсы! Почему же он так среагировал на этого самца? Неужели только потому, что Лесс, все долгое время их пути к Врочирску, принадлежала только ему? Моррель не мог дать себе ответа на этот вопрос. Файерн только осознавал, что темная ревность просто захлестнула его с гребнем. Настолько, что он готов был любого, кто попробует переступить границу его собственности в отношении Лесс, разорвать на куски. Медленно, сладострастно содрать шкуру клочками и насладиться мучениями своего соперника. Моррель потряс головой. Ему не нравился собственный настрой. Совершенно. Похоже, он потерял над собой контроль. А это было плохо. Впрочем, он предупредил Лесс, что не стоит играть с огнем. Иначе она может обжечься. Или сгореть совсем. Остается надеяться, что она это поняла. Потому что если бы этот кольдер остался около Лесс еще несколько минут, он рисковал бы никогда больше не увидеть белого света. Небельсы! Да что же это такое-то? С чего это Моррель вдруг стал таким собственником? Ну, переспала Лесс с каким-то кольдером, ну и что? Первый раз что ли? Да пусть спит, с кем хочет! Он-то себе тоже много чего позволяет. Взять хотя бы ту же бруксу в кабаке… Моррель очень даже классно с ней развлекся. Ну и какое ему дело, с кем в этот момент развлекалась Лесс? Однако дело Моррелю было. И еще какое. Он просто чувствовал, как яд ревности расползается по текущей в его венах лаве. Демоны Подземного мира! Моррель не хотел, чтобы Лесс принадлежала еще кому-нибудь, кроме него самого! Но как ее заставить быть верной? Связать и приторочить к седлу? Что ему делать с этой лешачихой?! Моррель не знал. Он вообще сомневался, что Лесс можно заставить делать что бы то ни было.

Файерн бросил на Лесс еще один быстрый взгляд. Лешачиха на него явно дулась. Не мудрено! Раньше Моррель в ее отношения с посторонними самцами не лез. Может, потому, что она не крутила их на его глазах? Тьфу! Ну почему у этой лешачихи такой характер поганый?! Почему она не может уступить, и хотя бы иногда показывать свои истинные чувства? Ведь Татьяна же может! Она же не скрывает своего отношения к Сержену! А Лесс? Да она не приревновала Морреля даже тогда, когда он снял в кабаке бруксу! А ведь файерн специально постарался подцепить ее у лешачихи на глазах. Хотел вызвать реакцию, ревность, какие-то эмоции! Однако Лесс даже не повела бровью. Она просто тоже сняла для себя самца. Тьфу еще раз! Моррель раздраженно дернул поводья. А может, действительно следовало плюнуть на всю эту историю? Ведь до исполнения его заветного желания осталось не так уж много времени. А когда Асмодей свое обещание выполнит… файерну будет не до Лесс. Он, наконец-то, получит признание и, вполне вероятно, сможет соединить свою жизнь с представительницей своей расы. Оставалось только надеяться, что к тому моменту он прочно забудет о Лесс. И не будет жалеть о том, что останется в прошлом.

Глава 13

Счастье — жестокое, безумное чудовище, держатель вселенского притона — усмехаясь, тасует карты. Д. Лондон
Перенос получился мгновенным. Совершенно незаметным глазу. Казалось, только секунду назад мы стояли посреди каменного круга в предрассветном лесу, и опа — уже в замке у Асмодея. Довольный бес, совершенно не изменившийся за время нашего отсутствия, радушно встретил нас и щедрым жестом пригласил с ним позавтракать. Однако желание смыть с себя пыль дорог и переодеться в свежую одежду оказалось сильнее. Так что когда мы, наконец, привели себя в порядок, время уже было не завтракать, а обедать. Впрочем, насладиться потрясающей кухней беса нам это не помешало. Казалось, Асмодей все это время только и занимался тем, что изучал наши вкусы и привычки, поскольку каждый получил свои любимые блюда, причем в неограниченном количестве. Первые несколько минут за столом стояла тишина. А потом, когда голод был слегка утолен, мы ненавязчиво поинтересовались у беса, когда конкретно он собирается приступить к исполнению наших желаний.

— Ровно в полночь я буду ждать вас в тронном зале. Я активирую круг, и вы по одному, по очереди, будете переступать его границу. Каждый из вас загадает свое заветное желание, и я гарантирую вам, что оно исполнится в течении полугода. Главное — правильно свое желание сформулировать.

— А что, ты еще и к формулировке придраться можешь? — неприятно удивилась я.

— Причем тут я? Я — только проводник, — открестился от ответственности Асмодей. — Ваши желания будет исполнять магическая сила, которую я для этого разбужу. И исполнит она именно то, что вы скажете. Будьте очень внимательны. Тонкие материи — это очень сложная штука. Одна запятая способна изменить смысл фразы. Чего уж говорить о слове. Все наши беды оттого, что мы не умеем формулировать свои желания. Поэтому и сбывается совсем не то, что нам надо. А то, что мы неграмотно попросили. Так что предлагаю всем разойтись по комнатам и хорошенько подумать над тем, что вы собираетесь пожелать.

Мы покивали, выбрались из-за стола и последовали мудрому совету. До наступления полночи нам всем было о чем подумать. Всего несколько часов, и наша жизнь может измениться до неузнаваемости. Так что же мне загадать? Может, вернуться к идее просить у суда прощения? Но расставаться с Серженом как-то не хотелось. Я скосилась на послушника. Интересно, а он что думает по этому поводу? Неужели даже после того, как он бок о бок сражался с нечистью, он не изменил своего желания? Неужели Сержен по-прежнему хочет стать рыцарем и биться во славу Владычицы? Тогда как быть мне? Нет, я, конечно, могу наплевать на свой мир, на свое прошлое и остаться рядом с Серженом. Но ему это надо? Хочет ли Сержен этого? Есть ли вообще для меня место в его будущем? Между нами теперь может лечь не просто расставание в несколько дней, а целая жизнь. Сможем ли мы сказать друг другу нужные слова?

Видимо, мысли Сержена двигались примерно в том же направлении, поскольку переступив порог нашей с ним (опять одной на двоих, между прочим) комнаты, он плотно закрыл дверь, хмуро обернулся и попросил меня сесть.

— Татьяна, если не секрет, какое желание ты хочешь загадать? — поинтересовался послушник.

— Не знаю, — честно созналась я.

— Насколько я помню, тебе нельзя возвращаться в свое измерение? — продолжил допрос Сержен.

— Нельзя, — согласилась я.

— И ничего определенного по поводу своего будущего ты не решила?

— Ну… — уклончиво пожала плечами я. — А у тебя есть идеи?

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной, — решительно сказал Сержен.

— В смысле? — не поверила своим ушам я, пытаясь не обращать внимания на сорвавшееся с поводка сердце.

— Я хочу, чтобы ты отправилась со мной в мой мир, — повторил послушник. — Вряд ли мне позволят любить тебя. И простят, что ты у меня есть, — признал он. — Но я не хочу с тобой расставаться. Я решил несколько изменить свое желание. Теперь я не просто собираюсь принять посвящение в рыцари, но и надеюсь стать настоятелем ордена. Может быть, на этом посту, мне удастся хоть немного изменить отношение людей к ведьмам. А пока… ты согласишься скрыть, свою ведьминскую сущность? Я найду тебе дом недалеко от города и, после положенного срока поста и молитв, мы сможем соединить свои судьбы. Если ты, конечно, не против. Ну? Что ты молчишь, Татьяна? Ты любишь меня достаточно, чтобы доверить мне свое сердце?

— А ты обещаешь хорошо обращаться с ним? — хрипло спросила я, подняв на Сержена глупые счастливые глаза.

— Обещаю! Еще как обещаю! — расхохотался Сержен и заключил меня в объятия. — Неужели тебя мучают страхи по этому поводу? Может, нам зажечь церковные свечи, чтобы их прогнать?

— Не стоит, — уткнулась я в надежное мужское плечо. — Просто иногда меня посещают дурные сны.

— Они будят тебя среди ночи?

— Нет, — вздохнула я. — Они так мучают меня в течение дня, что с наступлением темноты сами нуждаются в отдыхе.

— Я защищу тебя от них, — тихо пообещал мне Сержен, прикасаясь к моим волосам губами.

Господи, а кто меня от меня самой защитит? Зачем, ну зачем я обещаю послушнику то, что однозначно не смогу выполнить? Зачем я клянусь, что не буду ведьмой? Это же равнозначно клятве сменить собственный цвет глаз! Может, сразу сознаться Сержену во всем, и пусть делает что хочет? Нет уж! Я помотала головой и выкинула эту глупую мысль вон, пока она окончательно не угнездилась в моих мозгах.

— Я останусь с тобой, — решила я. — Надеюсь, что ты потом об этом не пожалеешь.

Сержен тоже на это надеялся. Очень. Поскольку то, что с ним происходило, больше всего было похоже на печальное внезапное помешательство. Говорили же ему умные люди — женщина, которой дано осчастливить вас, с той же легкостью испортит вам жизнь, если это взбредет ей в голову. Почему он их не слушал? Неужели потому, что просто потерял голову? Владычица, неужели он влюбился? Влюбился, так и не заметив, как пришло это чувство. И совсем не ожидая, что оно несет с собой такие ощущения. В его душе все сплелось в живой, пульсирующий комок: ревность и нежность, желание защитить и желание убить, восхитительная эйфория в один момент и боль, будто кто-то вырезает узоры у него на сердце — в другой. Весь набор чувств, которые приходят, когда отдаешь сердце другому человеку… в том числе и пугающая беспомощность, которая часто этому сопутствует. Владычица, и когда он успел настолько влюбиться? Когда, когда… давно. Может быть даже, с самой первой своей встречи с Татьяной. Просто, наверное, пришла пора это признать. И с этим смириться. Потому что Сержен больше не мог считать свое отношение к Татьяне похотью и недостойным поступком. Он больше не мог ни держаться на расстоянии, ни скрывать своих эмоций. Не мог и не хотел. Сержен вздохнул. Да, похоже он действительно влюбился. В ведьму. И пусть поможет ему Владычица, если об этом узнает орден.



Двери в тронный зал, где восседал Асмодей, открылись ровно в полночь. Бес оглядел своих подопечных и кивнул Лесс, предлагая ей загадать желание первой. Лешачиха сделала глубокий вдох, собралась с силами, и перешагнула черту очерченного бесом круга. Наконец-то она могла исполнить свою мечту. Ту самую заветную мечту, ради которой она и проделала весь путь.

— Ты хотела, чтобы твоя клятва исполнилась, — задумчиво пробормотал Асмодей. — Не передумала? — лешачиха замерла на несколько секунд, но тут же отрицательно помотала головой. — Тогда произноси желание.

— Я поклялась, что достойно отомщу своему обидчику, — с усилием выдохнула Лесс, прикрыв глаза. — Так что пусть предавший меня понесет наказание, достойное своего предательства.

Асмодей кивнул, и Лесс вернулась обратно. Следующим границу переступил Моррель. Файерн подобрался, настроился и даже почувствовал, как подрагивает на его голове гребень. Он дошел. Он сделал это. И теперь, хотят того чистокровные файерны или нет, он станет одним из них.

— Ты хотел стать титулованным файерном. Любым способом. Твое желание осталось в силе? — спросил Асмодей.

— Да. Я хочу быть принятым родом и занять среди своей расы такое положение, до которого далеко даже Фроррену.

Бес выслушал желание и наклонил голову в знак согласия.

Следующей была Татьяна. Асмодей протянул ей руку и ободряюще улыбнулся.

— С тобой сложнее, Татьяна. Ты сама сумела выполнить оба своих желания. Перестала быть призрачной и завоевала любовь Сержена. Не знаю, правда, сколько тебе придется ждать доказательства его чувств в виде обручального кольца на пальце, но в целом, ты всего добилась сама.

— Намек на то, что я вообще могу этого не дождаться, пока Сержен будет воевать с врагами ордена и служить Владычице? — возмутилась я. — Ну уж нет! Я хочу как можно быстрее убедиться в подлинности чувств Сержена.

— Это желание? — лукаво уточнил Асмодей.

— А почему нет? Пусть будет так! — решила я. — Не пропадать же желанию только потому, что я всего сама добиваться привыкла! — Асмодей еще раз кивнул, и границу переступил Сержен.

— Ты хотел стать рыцарем. Осталось ли твое желание в силе?

— Оно слегка изменилось, — вздернул подбородок Сержен. — Я хочу стать настоятелем ордена Владычицы, дабы иметь власть изменить что-то в этом мире. В том числе, и свою жизнь, — произнес он.

Асмодей последний раз кивнул головой, хлопнул в ладоши, и… мы все оказались за воротами замка. Рядом с нами стояли оседланные лошади, купленные нами еще в Тантре, а все наши вещи были свалены неаккуратной кучей прямо у ближайшего дерева.

— Это что, типа намек, что нам пора по домам сваливать? — удивилась я.

— Наверное… — нервно дернулся Моррель, оглядываясь по сторонам. Одна из стен замка пошла рябью, растворилась туманом, и перед нами опять возник Асмодей.

— Я решил проводить вас, — покровительственно сообщил он.

— Очень мило, — съерничала я. — Особенно если учесть, что самостоятельно перемещаться между измерениями умеют далеко не все.

— Ты решилась идти с Серженом? — поинтересовался бес, не обращая внимания на мое ехидство.

— Да, — решительно определилась я.

— Хорошо. Сейчас я открою вам проход в ваш мир. Тебя Сержен, сразу же, как ты отдашь святыни, назначат настоятелем. И ты навсегда изменишь свою жизнь. А следом, не пройдет и несколько месяцев, сбудется желание Татьяны. Желаю удачи, идите. — Асмодей взмахнул рукой, и перед нами возникла знакомая пыльная дорога. Мы переглянулись, улыбнулись, и сделали шаг навстречу своей судьбе.



Асмодей посмотрел вслед скрывшейся парочке, иронично улыбнулся и обернулся ко второй.

— Насколько я понимаю, вас о выборе измерения спрашивать не надо. Вы возвращаетесь домой. Ну, что ж. Желание Морреля сбудется в первом же путешествии, которое он совершит один. А вот желание Лесс… чуть-чуть позже. Ты же поклялась, что предавший тебя самец получит по заслугам? — впился взглядом в лешачиху бес. — Я обязательно появлюсь, чтобы сообщить тебе, когда исполнится твое желание.

— Прекрасно! — ухмыльнулась Лесс. — Это именно то, что я хотела.

Асмодей улыбнулся и его длинное, острое, с тонкими чертами лицо приобрело хищное выражение. Парочка кивнула ему, почти не глядя друг на друга перешагнула порог измерения и исчезла. Асмодей проводил их взглядом, вернулся в свой кабинет, облегченно вздохнул и буквально рухнул в кресло. Великолепно! Ни одного неверного движения, ни одного неточного жеста, ни одного непродуманного слова! Партия сыграна идеально! Асмодей выполнил почти все поставленные перед ним условия для того, чтобы повысить свой статус, и стать демоном. Он совершил доброе дело — пообещал исполнить все четыре желания. Более того, он даже предупредил, что эти самые желания надо загадывать внимательно. Кто же виноват, что люди (и бельсы тоже, кстати), пропускают мимо ушей самое главное? И прислушиваются к советам беса? И ладно еще Лесс с Моррелем, они вообще не имеют представления о человеческих мифах, но Татьяна-то с Серженом? Неужели они не знают, что нельзя загадывать желания бесу? И не потому, что он их не выполнит. Как раз наоборот. Выполнит. Но именно так, как они были загаданы. В этом-то и состояла вторая часть его испытания. Асмодей не просто выполнит их желания, он выполнит их так, чтобы ничем хорошим они не закончилось. И чем хуже будут последствия, тем быстрее он сможет возглавить пантеон местных Темных богов. Бес злокозненно улыбнулся. Соврав, что желания исполняет не он сам, а некая сила, теперь он лично мог посмотреть, как эти самые желания будут исполняться. Посочувствовать, пожалеть и… подтолкнуть еще к какой-нибудь глупости. В конце концов, разве это не являлось его прямой обязанностью?

Бес с удовольствием потянулся и налил себе вина. Такое событие следовало отпраздновать. Тем более, что теперь помешать ему будет некому. С Советом он уже рассчитался. Не став дожидаться решения о присвоении ему нового статуса, Асмодей предпринял некоторые (весьма активные) действия. Собрав Совет, бес заявил, что с нынешнего дня в нем не нуждается. Вдохновленный победой своего отряда, (ни один другой не дошел даже до полдороги), и возможным скорым присвоением звания демона, бес изъял все магические предметы, книги и даже заблокировал магические таланты членов Совета. Так ему определенно будет спокойнее. Никаких магических ударов в спину (бытовые он безболезненно перенесет), никаких интриг и вообще никого, перед кем следовало бы отчитываться. Еще немного времени, и ему удастся создать собственную боеспособную армию. А главное — найти преданных бельсов. Асмодей налил в стакан янтарной жидкости и выпил одним залпом. Наверняка в этом измерении, так же, как и в любом другом, есть те, кому власть Совета уже обрыдла, кто сам хочет власти и магии. Почему бы не пойти им навстречу? Незнатным, небогатым, которые за титул и состояние продадут душу… Хотя как раз их душа-то Асмодею была нужна меньше всего. Бесу были необходимы именно последователи. Те, кто потом признает его Темным богом, главой пантеона. Те, кто создаст свое тайное Темное общество. Те, кто будет служить ему даже после смерти.

Асмодей покрутил в пальцах бокал. Ему удалось напугать Совет до посинения. Но он не жалел об этом. Зарвавшихся бельсов давно пора было поставить на место. Мало того, что заигравшись в игры и упиваясь собственной властью, они чуть не погубили собственный мир (и погубили бы, если бы им удалось избавиться от выбранного Асмодеем отряда), так они еще и выпустили на волю магических тварей, которыми сами не знали, как управлять! Асмодей потянулся и откинул голову на спинку кресла. Он мог бы уничтожить всех членов Совета. Запросто. Но бес решил, что держать их в страхе будет куда лучше. Бельсы будут нуждаться в нем. И бояться его. Теперь он был практически всевластен. И мог в любой момент начать создавать пантеон Темных богов. Что ж… после такой долгой и упорной борьбы бес вполне мог себе позволить небольшое развлечение. Налить в стакан еще вина и идти наблюдать, как увлекательно сбываются желания его подопечных.

* * *

И кто бы мог подумать, что Сержен так хорошо меня знает? Несмотря на все мои клятвенные заверения, что я буду вести себя хорошо и ничем не обнаружу гнусной ведьминской сущности, в городе он меня селить не стал. И даже за городом не решился. Я, вместе со всеми вещами, оказалась в маленькой лесной избушке, отнятой, видимо, у каких-то очень бедствовавших разбойников. Обстановка в ней была более, чем скудная. Одно окно, (причем такое, в которое не сбежит даже очень тощий любовник, услышавший шаги мужа), непонятно чем крытая крыша, косая труба и полуразвалившееся крыльцо, ступени которого очень подозрительно поскрипывали под ногами. Однако на все мои возмущенные вопли Сержен даже не обратил внимания. Вещи и мебель он привез из города, крыльцо, крышу и трубу починил, а по поводу окна вообще сказал, что так ему больше нравится. Пришлось мириться со своей участью и устраиваться удобнее. Тем более, что времени у меня для этого было предостаточно. В моем доме Сержен появлялся не так уж часто. Как и обещал Асмодей, сразу, как только Сержен вернул своему ордену «святыни» (и повернулся же язык обозвать так магические артефакты), его тут же посвятили в рыцари и назначили настоятелем. Разумеется, обязанностей на него тут же свалилось выше крыши, и отвлекаться от них за ради собственного удовольствия новоиспеченный рыцарь осмеливался не всегда. Я, правда, поначалу, на это мало внимания обращала. Во-первых, потому, что загаданное мною желание все равно должно было сбыться. А во-вторых, я сама была загружена делами и исследованием незнакомого мне измерения (ну нельзя же всерьез считать знакомством с ним время, проведенное на привязи у озера!). Кстати, побывав несколько раз в расположенном около моего леса городе, я поняла, что Сержен все-таки был прав, не став меня там селить. Поскольку за соблюдением условностей здесь следили во все глаза, а этих самых условностей было выше крыши.

Однако, рано или поздно, начинают надоедать любые развлечения. И базары, и цирки и крестные ходы… И я все чаще начала задумываться, когда же, наконец, мое желание исполнится. И сколько еще Сержен собирается играть в повелителя Вселенной и приезжать ко мне украдкой. Я налила себе травяного чая и подавила тяжкий вздох. Что бестолку гадать об этом? Я никогда не понимала Сержена. Его увлеченности, погруженности, оторванности от реального мира, искренней веры. Сержен всегда был для меня загадкой. С того самого момента, как мы познакомились и до сих пор. Даже теперь, когда он, вроде бы, уже ни от кого не зависел, получил рыцарский титул и сан настоятеля, понять его оставалось по-прежнему очень сложно. Что ж… значит я буду учиться принимать Сержена таким как он есть. Сделав данный неутешительный вывод, я взяла в руки чашку горячего чая, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Чай пах лимоном и мятой. Похоже, этот пряный запах, да еще раздобытая в городе книга о похождениях какого-то рыцаря и составят мне компанию в этот вечер. Но не успела я огорчиться по этому поводу, и даже поднести ко рту чашку чая, как раздался стук в дверь. Боже мой, неужели? Стоило о нем только вспомнить… Я распахнула дверь и прямо с порога попала в крепкие объятия. Видимо, Сержен тоже по мне очень соскучился. Потому что эти самые объятия были долгими. Страстными. И настолько увлекающими, что сразу перешли в нечто большее. Сержен лихорадочно пытался расстегнуть куртку негнущимися пальцами, а я активно ему помогала. Несложная процедура снимания куртки как-то сама собой перешла сначала в поцелуи, а потом и в более смелые ласки. Сержен быстро расшнуровал ворот моей рубахи, одним движением стянул ее с меня и отбросил в сторону. Моя рука упала ему на плечо. От этого прикосновения Сержен сразу напрягся, и сознание власти над ним в очередной раз повергло меня в трепет. Теперь поздно отступать, сейчас он будет принадлежать только мне, знает он об этом или нет.

Сержен властвовал над моим телом, и оно с готовностью отзывалось на все его желания. Все было так органично, правильно, жизненно необходимо… Каждый вздох, каждый порыв, каждое движение… мы взлетали все выше и выше только для того, чтобы снова и снова проваливаться в темную бездну, которая находилась за пределами страсти, за пределами чувств и почти за пределами сознания. Я каждой клеточкой ощущала, как окружающий меня мир разлетается на куски, и тело с душой оказываются в свободном полете. Уже не имело значения, когда и куда я приземлюсь, погибну при падении или отделаюсь легкими ушибами. Пронзительное чувство полета стало для меня всем. Я чувствовала, что связана с телом мужчины, который летел вместе со мной…

Разумеется, утром мы с Серженом проспали все на свете. Однако на сей раз мой рыцарь не понесся сломя голову спасать мир и сражаться с драконами. Он отмахнулся от всех своих великих обязанностей, как от надоевшей мухи и остался рядом. Мы о чем-то болтали, прикалывались, и, наконец, я решила, что неплохо было бы что-нибудь приготовить. На мое соображение по этому поводу Сержен ответил, что будет готовить он сам, а я обязательно должна составить ему компанию, чтобы посмотреть, какой он, на самом деле, повар-кулинар. Я пошла. В этот знаменательный день я научилась готовить потрясшее меня до глубины души блюдо. Нет, я ничего не говорю, вполне вероятно, что оно было вполне съедобным, витаминизированным и даже неуклонно приближающим душу к райскому блаженству, но есть крапиву пополам с лебедой, залитую кипятком, я не захотела даже ради спасения своей души. А посему (естественно!) приступила к готовке самостоятельно. Не сказать, что я сильно люблю это занятие, но для того, чтобы сбацать элементарный суп, особого таланта не нужно. Сержен тут же отвернулся от своего священного блюда и, если бы я не поторопилась, мне бы от моей готовки еще ничего и не досталось бы.

Уехал рыцарь поздно ночью. Почему не на рассвете — понятия не имею. И что самое забавное — сам Сержен, наверняка, не имеет понятия тоже. Видимо, он просто побоялся опять расслабиться и остаться до утра. Кто ее знает, чем утро кончится? А он и так со мной целый день потерял. Ни одного убитого дракона! Ни одного наставленного на путь истинный грешника! Ужас! Теперь закатит сам себе покаяние дня на три. А я буду сидеть, и как дурак ждать, пока он соскучится. Ждать, перебирая в памяти самые светлые моменты наших с Серженом отношений. Особенно тот, самый первый раз. Кстати, между прочим, как только я начинаю вспоминать все, что было между мной и Серженом, мне в голову приходит именно та самая пещера, в которой все в первый раз и произошло. Слегка поблескивающие в лунном свете стены, все в потеках и выпуклостях, сваленные горой сумки, мутное небо, постоянно врывающийся в пещеру ветер, развешенная (в тщетной надежде высушить) одежда, грязная обувь и аккуратно сложенное у стенки оружие. Помню выдолбленную деревянную чашку для разведения зелий, огромный котелок, прикрывающий сумку с высушенными травами, потрепанный плащ, под которым мы с Серженом пытались укрыться и… его теплое дыхание на моей коже. Да, я все это помню, хотя… может быть, мне это все лучше было бы позабыть. Какой смысл терзать себя глупыми воспоминаниями? Я вымыла посуду и тоскливо оглядела свою спальню. Ну вот. Снова наступил вечер, в котором горят звезды, манит полнолуние, и звучит медленная мелодия ветра. Лунные лучики, соревнуясь друг с другом, заглядывают ко мне в комнату, а Сержена в ней опять нет. Неужели я так никогда и не смогу объяснить ему мою принадлежность к миру влюбленных? Когда-то я слышала от Морреля историю о слепце, который, держа в руках огонь, даже обжигаясь не выпускал его. Слепец думал, что держит в ладонях Солнце, и боялся его уронить. Неужели я тоже слепа? Я не отпускаю Сержена, думая, что он — мое счастье. Однако мне это не дает ни покоя, ни уверенности. Сержен постоянно куда-то несется, кого-то спасает, он вечно занят какими-то делами, а я… я просто отхожу в сторону, боясь ему помешать. Я хочу, чтобы Сержен остался со мной на всю жизнь, а он остается только на вечер. И я опять завариваю нам чая. На двоих.

И когда уже, наконец, сбудется мое желание?!

Глава 14

Сказано, что мы обязаны прощать своих врагов. Но нигде не сказано, что мы обязаны прощать своих друзей. Ф. Бэкон
Моррель выругался, сел и расправил крылья. Какой смысл ворочаться с боку на бок, если сна нет ни в одном глазу? Файерн поднялся с отсвечивавших алым светом углей, стряхнул с себя пепел и огляделся. Окружающий его лес выглядел вполне мирно и не предвещал никакой опасности. Ну и какого небельса ему не спится? Его ждала долгая дорога, которая (по уверениям Асмодея) приведет к исполнению его заветного желания… так что же не так? Моррель размял крылья. Да все не так! Стервозная лешачиха даже не соизволила разлепить глаза, а не то, что проводить его в путь. Мало того, Лесс безапелляционно сообщила ему, что если Моррель собирается устраивать свою жизнь, то и ей пора об этом подумать. Найти нормального лешего, занять какой-нибудь лес, наплодить несколько ростков и жить счастливо. Как же Морреля взбесило это заявление, кто бы знал! Мысль о том, что Лесс кому-то может принадлежать, вызывала у него почти физическую боль. Видимо, он действительно к ней привык. Настолько, что стал считать Лесс своей собственностью. Однако лешачиха отнюдь ей не была. О чем и сообщила Моррелю в весьма несдержанных выражениях. Файерн зло пнул подвернувшийся под ногу камень. Властители, да почему Лесс такая?! Колючая, циничная и настолько хладнокровная, что порой ему просто хотелось вытрясти из нее душу! Неужели ее настолько ожесточило ее прошлое? Скорее всего… Лесс ведь так и не рассталась с мыслью за себя отомстить. А ведь у нее был шанс. Да что там шанс — стопроцентная возможность заполучить Морреля в свое полное владение! Если бы она этого захотела… Но ей, видимо, этого было не надо. И Морреля данное положение вещей злило до безумия. Он же знал, что нравится ей! Какого небельса?! Моррель выругался и начал собираться в путь. Раз уж все равно не уснуть, лучше идти дальше. По крайней мере, время будет не так тянуться. И, возможно, он успеет нагнать собственное желание еще до рассвета. Главное — перестать думать о Лесс. И о том, как она к нему относится.

Нельзя сказать, чтобы мысли о лешачихе выветрились из головы файерна моментально. Нет. Он продолжал думать и злиться еще по крайней мере часа два. А потом… почувствовал запах смерти. И запах страха. Небельсы! Как же погано было в дороге без ведьмы! Моррель совершенно не чувствовал никакой опасности, а это значило только одно — на охоту вышла какая-то магическая тварь. И если бы Моррель не учуял запах ее жертвы, то сам вполне мог бы стать легкой добычей. Файерн вытащил меч и пошел на запах. Небельсы его побери! Это же вервольф! Надо же… Похоже, одна из выпущенных Советом тварей сумела пересечь границу измерения и вышла на охоту в его мире. Интересно, и почему Асмодей не посчитал нужным сообщить, что эта дрянь так вездесуща? Моррель подобрался ближе. На его счастье, вервольф был не самой опасной тварью Пантеона. Всего-навсего огромный волк с повышенной агрессией. С таким противником хотя бы можно было справиться самому. Без ведьмы. Ну и потом — ему уже повезло. Вервольф настолько был занят своей жертвой, что не сразу обратил на Морреля внимание. За тот момент, который понадобился хищнику, чтобы почуять новую добычу, файерн успел оглядеть все поле битвы. Надо же… да это ж его сородичи… если их можно так назвать. Знал бы, ни за что бы не стал мешать вервольфу. Три самца с порванными глотками и одна самка, в ужасе вжавшаяся в дерево. Небельсы, да она даже не пытается сопротивляться! И хищник, безусловно, это понимал. Во всяком случае, драть ей глотку не спешил. А вот почувствовав Морреля, тут же зарычал, молниеносно развернулся и кинулся на новую добычу, целясь в горло. Однако на сей раз вервольфу не повезло по полной программе. Потому что под лапу ему попался не просто файерн, а такой же хищник, как и он сам. Самец, умеющий сражаться и убивать. И уж безусловно знающий, как постоять за свою жизнь.

Наррена смотрела, как хищник, который уже растерзал трех ее лучших телохранителей, кинулся на еще какого-то беднягу и… как тот, буквально одним ударом, снес верфольфу голову. Хищник рухнул на траву, и его тело постепенно растворилось в воздухе. Наррена ошеломленно распахнула глаза. Разве так бывает? Разве файерн в одиночку способен победить магическую тварь, с которой не справились трое лучших воинов Империи? Однако, незнакомый самец, похоже, ничего выдающегося в своем подвиге не видел. Он вытер меч об одежду одного из убитых и с любопытством на нее уставился. Небельсы! Это был полукровка! Светлая кожа, невысокий гребень, никаких татуировок на крыльях… Наррена еще ни разу не встречала на своем пути таких самцов. Да и не могла встретить. Ей, единственной хозяйке Имперского трона, даже не со всеми чистокровными файернами дозволялось общаться.

— Долго сидеть будем? — нахально поинтересовался Моррель, разглядывая вжавшуюся в дерево самку.

Та захлопала глазами и поежилась. Небельсы! Она что, его боится? Неужели тоже наслушалась всякой дряни о полукровках? Жаль. Самка была потрясающей. К тому же… чистокровной файерны в постели Морреля еще никогда не было.

— Не причиняй мне зла… ты можешь получить за меня выкуп… — прошептала самка, еще больше вжимаясь в дерево. Похоже, она действительно считала его опасным. Так же, как и верфольфа.

— Меня зовут Моррель. Если хочешь, я могу составить тебе компанию и проводить тебя до места назначения. Если нет, я сейчас развернусь, и ты меня больше не увидишь. Правда, насколько я знаю, самки файернов так до сих пор и не приобрели талант видеть дороги. Так что я сильно сомневаюсь, что ты выберешься отсюда самостоятельно.

— А ты что, видишь дороги? — удивилась Наррена. — Но ты же полукровка?

— Все ясно, — закатил глаза Моррель. — Сиди здесь дальше. Может быть, тебе повезет, и ты встретишь еще одного вервольфа гораздо раньше, чем умрешь от голода и усталости.

Он ухмыльнулся, еще раз оглядел самку с ног до головы, вскинул на плечо сумку и даже сделала несколько шагов в обратном от нее направлении.

— Стой! — окликнули его. Моррель обернулся. Самка поднялась, опираясь на дерево. — Ты не причинишь мне вреда? — Моррель закатил глаза. Небельсы! Откуда она взялась на его голову? Неужели, даже если бы действительно он собирался с ней что-нибудь сотворить, он бы ей в этом признался?

— Нет. Я не причиню тебе вреда. Куда ты направлялась?

— В Кантрекс.

— Ого! — дернул бровью Моррель. — Боюсь, в таком случае я смогу тебя проводить только до ворот города. Насколько я знаю, в столицу таких полукровок как я не пускают.

— Если я велю, тебя пустят! — вздернула голову самка.

— Ну конечно… — ехидно поддакнул Моррель. — тебя как зовут?

— Леди Наррена.

— Понятно, — кивнул Моррель, и сделал ей знак следовать за собой.

Ему действительно все было понятно. Если самка представлялась, как леди, она наверняка принадлежала к старинному знатному роду. Поэтому-то она и не знала ничего о жизни. Такие самки воспитывались в закрытых пансионах, под самым строгим присмотром. Интересно, и какого небельса ее понесло путешествовать? Интересы рода? Или Империи? Судя по тому, что охраняли ее самцы аж из монаршьей гвардии, скорее последнее. Жаль. Если бы она была обычной файерной, Моррель вполне мог бы позволить себе ее соблазнить. А так… Ни о каком соблазнении не могло идти и речи. Поскольку носить собственную голову на плечах файерну еще не надоело. Хотя… спустя всего пару дней, Моррель уже не был в этом уверен. Он уже вообще ни в чем не был уверен. Ему даже закралось в голову, что Наррена нахально обманула его, представившись леди. Она была слишком активна. И бесстрашна. А когда убедилась, что Моррель действительно не представляет для нее опасности (наивная!), стала слишком много с ним общаться. А ведь (насколько Моррель помнил законы), чистокровной файерне запрещалось не то, что разговаривать с ним — вообще подходить к нему на расстояние арбалетного выстрела. Это была первая и самая нерушимая заповедь. Однако Наррена о ее существовании, похоже, ничего не знала. Более того, она все больше и больше им увлекалась и, поймав на себе однажды горящий изучающий взгляд, Моррель просто решил положением дел воспользоваться. А когда ему еще удастся уложить в свою постель чистокровную высокородную файерну? Когда ему вообще еще раз удастся хотя бы увидеть ее вблизи?

Наррена действительно увлеклась Моррелем. По уши. Вдребезец. Он был настолько не похож на всех тех самцов, которые ее окружали… Моррель был живым, естественным и свободным. Он не кичился, не был высокомерным и совершенно ее не чтил. В нем не было ни рабского поклонения, ни аристократического подхалимажа. Он общался с ней спокойно, на равных. Так, как будто имел на это полное право. Моррель относился к ней просто как к самке. К желанной самке. И Наррене даже захотелось забыть, что у нее есть обязанности. И обязательства. Ей хотелось просто пойти на поводу у собственного чувства, у вспыхнувшего к этому красивому, мощному самцу желания. Моррель казался Наррене хищником и гораздо большим файерном, чем все знакомые ей чистокровки вместе взятые.



Ворота Кантрекса показались неожиданно. Наррена даже вздрогнула, когда Моррель сообщил ей, что они, наконец, на месте. Она обернулась к своему проводнику. Тот улыбнулся ей, поцеловал руку и собрался уходить.

— Постой! — попыталась задержать его Наррена.

— Я проводил тебя. Дальше я не пойду.

Неужели все? Неужели им действительно придется расстаться? Наррена невольно всхлипнула. Почему, ну почему он не хочет довериться ей и проводить ее дальше? Может, пойдя на поводу у собственного чувства, Наррена сделала ошибку? Ну уж нет! Она знала, что никогда до этого не испытывала ничего похожего. И боялась, что ничего подобного ей не удастся испытать и впредь.

— Ты можешь получить деньги за мое спасение, — прибегла она к последнему средству.

— Скорее, неприятности на свой гребень, — хмыкнул Моррель. — Лучше уж я пойду, пока не поздно.

Однако было уже поздно. Неизвестно откуда взявшиеся имперские стражи окружили их и направили копья в Морреля.

— Он со мной! — тут же попыталась защитить своего проводника Наррена.

— Палата Высших знает об этом, — хмуро сообщил один из охранников. — За вами, леди Наррена, прислали карету. А ты, — сурово взглянул он на Морреля, — пойдешь с нами. И если ты действительно спас нашу леди, то может быть, Палата Высших будет к тебе милостива.

— Какого небельса? — возмутился Моррель. — Я не перешагивал границу вашего паршивого городишки. Я даже близко к нему не подошел!

— Зато ты подошел близко к императрице. И я сильно сомневаюсь, что после этого ты сможешь сохранить свою поганую жизнь. В лучшем случае, если Палата снизойдет до твоей униженной просьбы, ты умрешь быстро и относительно безболезненно.

— Что?! — не поверил своим ушам Моррель. — Наррена — императрица?

— Леди Наррена, — сурово поправил его страж. — Иди за мной.

Моррель беспомощно проводил взглядом Наррену, садившуюся в карету с имперским гербом и последовал за стражей. Вот это он влип! Проявление непочтения к лицам королевской крови каралось смертью во все времена. А почтение должно было проявляться во всем. От соблюдения дистанции до вежливого обращения. Моррель нервно огляделся по сторонам. Сбежать было невозможно. Стражи слишком плотно окружили его и чересчур близко приставили к его телу копья. Иногда даже, случайно отклоняясь в сторону, Моррель чувствовал болезненные уколы. Однако еще больше файерну не повезло при встрече с Палатой Высших. Благодарная ему за спасение собственной жизни и увлеченная им по уши Наррена похоже, рассказала гораздо больше, чем следовало бы. И все члены Палаты смотрели на него не просто с ненавистью, а с неистребимым желанием его убить. Тут же.

— Нам нужно принять решение, — наконец сказал один из них. — Этот отщепенец нарушил все наши мыслимые и немыслимые законы. Мы все знаем, что он достоин смерти. Однако леди Наррена, имеющая решающий голос, высказалась против. Мы не можем не исполнить ее воли. Но и оставить происшествие как есть, не можем тоже. У кого есть предложения?

— А давайте вы просто обо мне забудете? — закинул удочку Моррель.

— Об этом не может быть речи. Мы все знаем, что из этого положения существует два выхода. Нарушивший закон должен быть или убит, или принят в род, чтобы он мог исполнить свой долг.

— Какой долг? — не на шутку обеспокоился Моррель.

— Но, поскольку леди Наррена отдала свой голос за этого отщепенца, — продолжил оратор, игнорируя вопрос файерна, — выбора у нас нет. Мы должны назначить день принятия в род этого полукровки.

Моррель вздернул голову и недоверчиво посмотрел на Палату Высших. Они что, серьезно? Вот так запросто, возьмут и примут его в род? Только потому, что Наррена (пусть даже она трижды Императрица) за него заступилась? Моррель помотал головой. Он, конечно, загадывал желание… но, честно говоря, абсолютно не представлял, что оно может исполнится таким образом. Файерн распрямил спину и улыбнулся. Похоже, судьба, наконец, повернулась к нему лицом.

— И еще, — продолжил оратор Палаты Высших. — Мы должны установить дату свадьбы, а так же оговорить в брачном контракте, что Моррель сможет носить только титул мужа императрицы.

— Э, э, постойте, какая свадьба? — опешил Моррель.

— После того, как ты провел наедине с леди Нарреной несколько дней, у тебя только два выбора. Умереть или жениться, — обратил, наконец, на Морреля внимание ораторствовавший субъект. — Императрица сохранила тебе жизнь. Мы не вправе ей препятствовать. Но ты, если хочешь, можешь отказаться от ее щедрого дара. Иди. И подумай до рассвета. Утром ты должен будешь сделать выбор. И если ты решишь умереть, мы все одобрим твое решение.

— Не сомневаюсь… — пробормотал Моррель, следуя за стражами.

Так он и знал! Так он и знал, что ни титулы, ни признание не даются таким, как он, без проблем! Моррель попал как кур в ощип, и теперь перед ним маячили две не самые радужные перспективы. И файерн даже не мог определиться, какая из них хуже. Его заперли в шикарно обставленной комнате, приставили охрану и даже не принесли поесть. Впрочем… в настоящий момент о еде Моррель думал меньше всего. Гораздо больше его интересовало, как выбраться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. В принципе, первоначально, файерн собирался просто слинять в другое измерение. Однако для этого требовалось (как минимум) свободная площадь метра четыре в окружности, чего алебарды имперских стражников никак не могли ему предоставить. Поэтому, оказавшись один в комнате, Моррель даже обрадовался… в первый момент. А во второй выяснил, что комната защищена специальными заклятьями. И сбежать из нее в принципе невозможно.

…Для чего нужны бесы? Вот именно. Для того, чтобы появиться перед своими подопечными в самый ответственный момент. И подтолкнуть их сделать нужный выбор. Именно поэтому метавшийся по комнате как зверь в клетке, Моррель с удивлением увидел, как одна из стен пошла рябью, а затем в комнате появился небезызвестный ему бес.

— Асмодей? Ты? Как ты сюда попал? — радостно удивился Моррель. — Ведь эта комната буквально насквозь пропитана охранными заклятьями.

— Нет такого заклятья, которое не преодолел бы мощный артефакт, — с чувством собственного превосходства поведал бес.

— Так ты пришел спасти меня? — возрадовался Моррель.

— Вообще-то нет, — разочаровал его бес. — Я пришел не спасать тебя, а поздравить. И мне очень странно видеть твое совершенно не радужное настроение. Как-то не ощущается, что ты безмерно счастлив от исполнившегося заветного желания. Что ты на меня так смотришь, как будто мои поздравления неуместны? Насколько я знаю, ни один из файернов — полукровок не удостоился даже признания рода, не то что титула. А тебя ждет самый высокий титул в Империи — титул мужа правительницы.

— Издеваешься? Я что, разве это загадывал? — вскипел Моррель.

— А разве нет? Твое желание звучало так: «Я хочу быть принятым родом и занять среди своей расы такое положение, до которого далеко даже Фроррену». Судьба дала тебе шанс исполнить твою мечту.

— Таким способом? — возмутился файерн. — Меня женить хотят, Асмодей!

— Я в курсе, — невозмутимо кивнул бес. — Что ты так кипятишься? Тебя ведь всего-навсего женить собираются, а не убить. Ну и потом. Ты же хотел исполнения своей мечты любым способом. Вот она и исполнилась. Да и как ты себе это представлял вообще? Как еще твоя мечта могла исполниться? Ни один полукровка просто не может стать ничем большим, чем он является, это закон. За спасение члена императорской семьи в лучшем случае тебе полагалось денежное вознаграждение. И все. Ты знаешь это не хуже меня. Поэтому твоему желанию пришлось исполниться… несколько необычным способом. Так чем ты недоволен? Неужели дойдя до цели, ты решишь отречься от своего желания?

— С ума сошел?! Да я всю жизнь мечтал стать полноценным файерном! Меня достала нищета, достал титул полукровки, мне надоело стучаться головой о стену, пытаясь выбить из судьбы пару медных монет! А тут такой шанс! Я стану влиятельным, титулованным, богатым… я никогда больше не буду подыхать с голоду на заброшенных дорогах, не буду думать о том, что будет завтра…