— По правде сказать, я понятия не имею, были ли у Саммер вообще какие-то контакты в адвокатской среде. А затем она вдруг начала ездить в Даннемору на свидания к Гантеру так часто, как только позволяла администрация тюрьмы. Она работала над эссе о неправомерных осуждениях для поступления в школу права, рассчитывая собрать несколько историй о невинно осужденных. Сначала Гантер переписывался с ней, затем она начала навещать его в тюрьме и в конце концов буквально зациклилась на нем. Потом на нашем обеденном столе вдруг перестали появляться книги, по которым она готовилась к поступлению в школу права, разговоры о ее дальнейшей учебе прекратились, теперь я только и слышала от нее: Дэррен это, Дэррен то. Я была так обеспокоена, что позвонила в тюрьму и попыталась добиться от администрации запрета на ее свидания с этим преступником, но не смогла обосновать свою просьбу.

— Меня не было с ним, когда он открыл месторождение. Эрнст пошел на Северный пик с двумя помощниками. Меня же интересовала только корона Александра. Бедный Бергман, он дорого заплатил за интерес к геологии и минералогии. Такие вот дела, — она опять грустно улыбнулась и сделала глоток из бокала. — Меньше всего я люблю американское виски. А вы, должно быть, наоборот?

В голосе Джули слышалась мука.

— В Америке все любят виски, — ответил Дарелл. Он чувствовал легкое волнение, сидя рядом с Алисой. — Мне бы хотелось узнать, что произошло с Бергманом.

— В одном из ваших постов вы написали, что в разговоре с Саммер «вышли из себя». Что именно вы имели в виду?

В глазах Алисы появилась печаль.

— Мне казалось, что я попустительствую ей, давая ей кров, платя по ее счетам, и все только ради того, чтобы она тратила свои время и силы на этого убийцу. И, даже если он невиновен, он бессовестно пользуется ее добротой. Я не хотела, чтобы моя дочь стала жертвой какого-то арестанта, которого она едва знает, вместо того чтобы строить свою собственную жизнь. И я топнула ногой — сказала ей, что она должна перестать мотаться к нему и начать думать о своем будущем, если она хочет продолжать жить под моей крышей. Это было четыре месяца назад. С тех пор она не разговаривает со мной.

— Я очень любила его… Он был средних лет, и единственное, чем интересовался, это поисками никеля. Он сказал, что нашел богатое месторождение.

— Мне так жаль, — сказала Лори. — Должно быть, это причиняет вам ужасную боль.

Джули кивнула.

— Но вы не пошли с ним в горы. Почему?

— Иногда я гадаю, не совершила ли я ошибку, поставив перед ней ультиматум. Я думала, что у нее не будет выбора и она прислушается к моим словам. Или хотя бы устроится на работу, чтобы обеспечивать себя, что не позволит ей тратить столько времени на поездки в тюрьму.

— Была сильная буря, и я не смогла до него добраться.

— А что она сделала на самом деле? — спросила Лори.

— Вы не дождались конца экспедиции?

— К моему ужасу, она переехала к своему брату, чего я совсем не ожидала.

— Мы должны были немедленно исчезнуть: нас засек китайский патруль. В любом случае Бергман говорил правду, у него даже была карта.

— А почему это так вас удивило?

— Похоже, никто не знает, что произошло с этой картой, — задумчиво проговорил Дарелл.

— Они никогда не были близки — он старше, и он сын моего мужа от первого брака. Нет, между ними не было каких-то конфликтов, просто они… очень разные. Так, я всегда ожидала, что Саммер хорошо закончит школу и добьется успеха, а с Тоби моему мужу пришлось использовать жесткие методы, чтобы заставить его не бросить старшую школу. И, если Саммер готова снять с себя последнее, помогая другим, то Тоби — скажем так, он отнюдь не такой. Когда Саммер собрала вещи и сказала, что она переезжает к Тоби, я попыталась убедить его отослать ее обратно или хотя бы заставить найти работу. Но насколько мне известно, он все это время содержит ее, хотя я даже не знаю, каким образом ему удается обеспечивать самого себя.

— И что случилось с дядей, — прошептала Алиса.. — Это для меня куда важнее, чем карта и горы. В Равалпинди он заходил в Американский информационный центр, говорил там с каким-то офицером. И исчез… Я телеграфировала об этом Саре и Руди. Думаю, они оповестили в свою очередь деловые круги, и это привлекло к происшествию внимание Вашингтона.

— Вы не знаете, чем ваш пасынок занимается, чтобы заработать на жизнь? — удивилась Лори.

Она улыбнулась. Улыбка ей очень шла.

— То, чем занимается Тоби, вообще нельзя назвать настоящей работой. После смерти моего мужа каждый из них получил кое-какие деньги. Нет, это нельзя было назвать состоянием, но у них была достаточная финансовая подушка, чтобы начать уверенно строить свою взрослую жизнь. Саммер растратила отцовское наследство на своего несостоявшегося актера, а Тоби купил небольшой скромный домик на севере штата. Он присматривает за загородными домами, делает сезонную работу, продавая дрова, убирая снег и все такое прочее. Если честно, я не понимаю, как ему вообще удается держаться на плаву. Мне известно, что несколько лет назад им занималась наша судебная система, но мне он тогда сказал, что беспокоиться незачем. А потом он будто бы на несколько месяцев отправился в туристический поход.

— Итак, вы здесь, чтобы обеспечить нашу безопасность?

— В вашем тоне звучит скептицизм, — заметила Лори.

Дарелл понял, что Алиса избегает разговора о главном.

— Вы видели профессора после того, как он покинул Американский центр в Равалпинди?

— Я тогда подумала, что его посадили в тюрьму. — Она прошептала это слово, как будто их кто-то мог подслушать. — Когда я заговорила об этом с ним, он посмеялся, но меня это не убедило. Это ужасное чувство, когда я сомневаюсь в том, что мне говорит единственный сын моего мужа. Но теперь я гадаю, не связан ли Тоби с Дэрреном Гантером — у меня такое чувство, будто этот тип крадет у меня всю мою семью. Наверное, то, что я говорю, кажется вам диким?

Лори вспомнила об обаянии Гантера, о его умении очаровывать. Он желал, чтобы люди любили его — и не просто желал, ему это было необходимо. Так, может быть, он сумел расположить к себе не только Саммер с ее чересчур большим сердцем, но и ее брата?

— Нет, его никто не видел после этого. Он просто исчез без следа.

— Нет, это вовсе не кажется мне диким.

— Ну и что вы думаете по этому поводу?

— И правильно, потому что мое материнское сердце говорит мне, что моя дочь попала в беду, большую беду. Не знаю, как, но этот малый заставит ее сделать нечто такое, что может навсегда разрушить ее жизнь. Пожалуйста, миз Моран, попытайтесь это предотвратить.

— Я не знаю.

Если Лори не ошибалась в своих подозрениях, теперь Саммер Карвер было уже поздно спасать. Вопрос стоял иначе: успеют ли они спасти Джонни?

* * *

— Может быть, кто-то задержал его?

Когда они садились в такси «Убер», у Грейс был хмурый вид.

Алиса задумалась:

— Что с тобой? — поинтересовалась Лори, ожидая, когда зарядится ее мобильный телефон.

— Вряд ли кому-нибудь это бы удалось…

— Мне жаль ее.

— А вы не допускаете, что он мог продать свои сведения? Кому-то, кто ждал его у Американского центра?

— Она определенно волнуется за свою дочь.

Алиса была шокирована.

Но Грейс явно беспокоило что-то еще.

— Вы чересчур подозрительны, — неприязненно сказала она.

— Если бы у меня была такая любящая мать, я бы рассказывала ей все — и хорошее, и плохое, и даже скучное. Когда-нибудь Саммер пожалеет о том, что она отталкивала от себя свою мать.

— Такова моя работа, Алиса.

— Это просто невероятно… Чтобы он продал карту и инсценировал исчезновение? Если бы вы знали его…

Лори вдруг пришло в голову, что Грейс часто рассказывает о своей сестре и время от времени касается в разговоре своих ежемесячных ужинов со своей крестной, но редко говорит о своих родителях. Может, продолжить развивать эту тему? Но тут мобильник Лори наконец ожил, и она обнаружила на нем сообщение от детектива Лэнгленд. Похоже, у вас разряжен телефон. Пожалуйста, перезвоните.

— Тогда что с ним произошло?

— Его могли убить из-за карты, — у нее уже был твердим голос. — Я думаю, этим и объясняется, почему ваше правительство и официальные пакистанские органы помогли нам организовать экспедицию на С-5.

Лори позвонила.

Опять зазвонил телефон. Появилась Сара, сняла трубку и передала Дареллу.

— Как вы просили, я пробила Саммер Карвер и ее связи.

— Это вас.

Лори приготовилась испытать разочарование — ведь Лэнгленд уверена, что Гантер не причастен к похищению Джонни.

Звонил полковник Кауб. Он говорил с Сэмом на урду: на нем он мог выражаться более официально.

— У меня только что состоялся интересный разговор с ее матерью, Джули. Из ее слов следует, что Саммер чрезвычайно легко поддается чужому влиянию. Она сказала, что ее дочь, цитирую, «зациклилась» на Гантере. Похоже, в настоящее время Саммер живет у своего брата по отцу, и ее мать считает, что у него, возможно, были проблемы с законом. И что он может иметь скрытые мотивы для того, чтобы помогать своей сестре.

— Мы нашли ее, мистер Дарелл.

— Живую?

Лэнгленд ответила сразу.

— Да.

— Тобиас Андерсон Карвер, на шесть лет старше своей сестры. В настоящее время он проживает в Брюстере, Нью-Йорк. Около четырех лет назад он был осужден за мошенничество — его обвиняли в сборе денег на строительство несуществующего кондоминиума. Просидел он три месяца, затем два года держался от греха подальше, и судимость была снята.

— Она под охраной?

— Мы наблюдаем за ней, — он снова перешел на английский. — Она долго бродила вокруг мечети Шэпси, рядом с парком Эдварда Третьего. Потом зашла на рынок, а затем просидела около часа в кафе, видимо, кого-то ожидая.

— Джули он сказал, что провел эти месяцы в туристическом походе. Мог ли Тоби познакомиться с Гантером в тюрьме?

— Кто за ней следит?

— Сержант Залмадар — мой личный секретарь.

— Нет. Брат Саммер был осужден за федеральное преступление. Это другая исправительная система, так что они не пересекались. Но, если Тоби тоже как-то связан с Гантером, то им, скорее, движет денежный мотив. Если Гантер сумеет добиться, чтобы его осуждение было признано неправомерным, ему светит компенсация в несколько миллионов долларов. Так что, если Саммер помогает ему из любви, то ее брат рассчитывает отхватить немалый куш.

— Она общалась с кем-нибудь?

— Мы задержали нищего, который с ней заговорил, а кроме него, владельца серебряной лавки, мистера Джеванина, и еще одного джентльмена по имени Дасильва. Выяснилось, что у них с ней не было никаких дел, просто они хотели ей помочь: она выглядела такой растерянной и испуганной! Мы продолжаем допрос.

Лори удивилась — похоже, детектив Лэнгленд уже не исключала, что за исчезновением Джонни могут стоять брат и сестра Карверы.

— Если она до сих пор в кафе, значит, тот, кого она ждет, еще не пришел.

— Вы что-то раскопали, — сказала Лори.

— Я могу с вами встретиться? — спросил полковник.

— Вот именно. Согласно данным электронной системы взимания платы за проезд по платным дорогам, в среду в две минуты второго пополудни «Тойота Камри», зарегистрированная на Тобиаса Андерсона Карвера, проехала на Манхэттен по мосту Джорджа Вашингтона, затем в час тридцать семь въехала на мост Трогз-Нек. Без восьми восемь она пересекла мост Трогз-Нек в обратном направлении, а затем и мост Джорджа Вашингтона.

— Я найду вас сам, только договоримся, где и когда.

Слушая Лэнгленд, Лори лихорадочно соображала, строя маршрут из Брюстера, штат Нью-Йорк, до Хэмптонс. Похоже, Тоби за один день съездил на Лонг-Айленд и обратно.

— Через десять минут в «Метрополе».

— Все сходится, — сказала она.

— Хорошо.

— Полностью. Притом, судя по счету Тоби Карвера в системе взимания платы за проезд, за последние двенадцать месяцев его машина впервые оказалась восточнее Нью-Йорка. Похоже, ваш отец может быть прав, Лори. Теперь нам надо придумать, как вернуть Джонни домой.

Дарелл встал. Сара с беспокойством посмотрела на него.

— С ней все в порядке?

Глава 39

— Пока да. — Сэм повернулся к Алисе. — Вы не могли бы позвать вашего брата?

Сидя за своим столом для совещаний, Лори сделала глубокий вдох и набрала номер мобильного телефона Саммер Карвер. Пока она ожидала ответа, ей казалось, что она слышит, как в ее жилах пульсирует кровь. При каждом гудке она представляла себе сельский домик, стоящий на принадлежащих Тобиасу Карверу четырех акрах земли. И ее воображение рисовало ей Джонни, запертого в подвале, на чердаке или в сарае.

— Простите, оказывается, он ушел как раз тогда, когда я спустилась сюда.

Во взаимодействии с детективом Лэнгленд местная полиция отправила машину без опознавательных знаков, чтобы проехать мимо дома, но сидевшие в ней полицейские не заметили ничего подозрительного. Было решено не стучать в дверь. До получения ордера на обыск, который дал бы им право войти в дом и в выдаче которого судья отказал из-за недостатка доказательств, они не хотели давать Саммер и ее брату понять, что подозревают их.

Приближались сумерки, однако по-прежнему было жарко. В кафе собралось много самого разного народа: были тут американцы из экономической миссии, которые всегда и везде чувствовали себя как дома, португальские бизнесмены, торговые агенты, но англичан было больше всех.

Голос, ответивший Лори, звучал уверенно и бодро. И она вспомнила слова Джули, сказавшей, что под влиянием Дэррена Гантера ее дочь очень изменилась.

Джейн чувствовала легкую тошноту. Она смотрела на людный тротуар, по которому прогуливались туристы в выгоревших шортах, куда-то спешили местные жители в белых национальных одеждах и шапочках, арабы — бедные и богатые, военные в форме цвета хаки. А по проезжей части катили автобусы, машины, велосипеды, тачки, повозки — и все боролись за место под солнцем и на авеню.

При упоминании шоу «Под подозрением» Саммер взвизгнула.

Наконец она увидела Руди, идущего от «Метрополя». Высокий и красивый, он выделялся в толпе. На Руди были белый итальянский костюм, американская рубашка и тонкий темный галстук. В этот момент Джейн и любила, и ненавидела его. Она махнула ему рукой, но он уже заметил девушку и, остановившись рядом с ее столиком, холодно ей кивнул.

— Боже, вы даже не представляете, как я люблю ваше шоу. Я смотрела каждый ваш выпуск и прочитала все комментарии на ваших фанатских страницах и форумах. Должна признаться, поначалу мне казалось, что в деле о сбежавшей невесте вас, возможно, занесло не туда, но, когда стали известны все факты, я поняла, что вы правы. Ваше шоу расследует преступления лучше, чем ФБР.

— Сядь, Руди, — попросила она, — Не надо так со мной. Извини, мне просто хотелось поговорить с тобой… увидеть тебя… А ты все время меня избегаешь… С самого нашего приезда в Карачи.

Лори объяснила, что звонит, поскольку в тюрьме ей сообщили, что Саммер часто навещает Дэррена Гантера.

— Мы будем вместе еще несколько недель, — ледяным голосом сказал он. — Ты все слишком усложняешь.

— Следующий выпуск нашего шоу будет посвящен мистеру Гантеру. Собственно говоря, вчера мы записали интервью с ним. Возможно, он вам об этом говорил.

— Почему ты избегаешь меня?

— Это отличная новость. Я уже год слежу за его делом и убеждена, что он невиновен. У него такая добрая душа, и он блестящий литератор. Каждый день, проведенный им за решеткой, это трагедия.

— Ты ведешь себя, как ребенок.

— А он говорил вам о том, что мы взяли у него интервью? — спросила Лори.

Она опустила голову:

Саммер ответила после длинной паузы.

— Я ничего не могу с собой поделать. Я в отчаянии.

— Я считаю себя членом команды его юристов и думаю, мне не следует повторять что-либо из того, что он мне говорил.

— В отчаянии?

Лори не была юристом, но она была уверена, что адвокатская тайна работает не так.

— У меня неприятности.

Руди даже не поинтересовался, на что она намекает. Он догадывался. И не скрывал своего раздражения.

— Будучи фанаткой шоу «Под подозрением», вы, возможно, читали, что недавно с пляжа в Хэмптонс пропал племянник нашего бывшего ведущего, Алекса Бакли.

— Пошли, Джейн, на нас уже смотрят.

На сей раз Саммер ответила сразу.

— Мне все равно. Мне надо поговорить с тобой.

— Да, читала! Простите меня. Мне надо было сразу выразить мои чувства и сказать вам, что я молюсь за него. Я даже представить себе не могу, какой ужас испытывают сейчас его родители.

— Прошу тебя, только не здесь. У меня там машина, «Феррари», — его голос резко изменился. — Не моя. Она принадлежит итальянской лиге Каунт Пусси. Мы можем съездить в одно очень красивое место. Это не в Карачи, а за городом.

Лори не знала, что на это сказать. Надо как-то заставить Саммер запустить идею обменять Джонни на свободу для Гантера.

— Хорошо, — Джейн покорно кивнула.

— Его семья — которая теперь, как вы, вероятно, знаете, стала и моей семьей — готова на все, лишь бы спасти Джонни. Возможно, вы сами относитесь к Дэррену так же, — добавила она. Она подошла максимально близко к тому, чтобы сказать, что они готовы заключить сделку.

Она надела перчатки и взяла сумочку, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.

— Где очки Сары?

— Дэррен не маленький мальчик, — ответила Саммер, — но он был совсем молод, когда его посадили в тюрьму. А он так же ни в чем не повинен, как Джонни.

— Я сняла их. Мистер Дарелл считает, что мне не следует продолжать…

— Но это твой долг перед Сарой!

— Мы не могли бы встретиться завтра? — спросила Лори. — Возможно, вы сумеете предоставить нам какие-то ценные сведения, которых мы в нашем шоу еще не знаем. Что бы вы ни хотели мне сообщить, я готова вас выслушать — и, если вы того хотите, все, что вы скажете, останется между нами.

— Я…

Опять последовала пауза.

— Пожалуйста, надень их, — с еще большим раздражением сказал Руди.

— Я вам перезвоню.

Джейн надела очки, и они направились к автостоянке, с трудом пробираясь сквозь толпу. Он подвел ее к темно-голубому «Феррари». Джейн села как можно дальше, чтобы видеть его красивый профиль. Ветер развевал его длинные волосы, и она забеспокоилась, как бы он не простудился.

Лори отключила диктофон.

Горячий ветер обжигал ей лицо. На улицах уже зажглись огни, они мелькали и справа, и слева от машины.

Глава 40

— Не надо так гнать, Руди.

Джонни съежился, когда дядька взъерошил его волосы. Он чувствовал дыхание дядьки на своей щеке, поскольку тот наклонился над его плечом, чтобы рассмотреть его раскраску.

— Не бойся, ты же знаешь, что я отличный водитель.

— Я хочу поговорить о нас…

— Получается у тебя просто отлично. Я знал, что ты почувствуешь себя лучше, когда сможешь выйти из этой тесной спальни и немного походить по дому. У меня уютный дом, не так ли?

— Разве не ясно, что между нами все кончено?

Джонни хотел сказать «ага», продолжая раскрашивать картинку, но вовремя спохватился.

— Я безумно люблю тебя.

— Да, сэр. Это очень приятный дом. Еще раз спасибо за чертежную доску, — добавил он.

— Что же я тут могу поделать?

Два дня назад утром дядька отпер спальню Джонни и молча ушел, оставив дверь приоткрытой. Джонни сидел, уставившись на дверь, наверное, несколько часов. В конце концов из кухни донесся лязг кастрюль и сковородок, а затем запахло жареным беконом. Однако он все равно остался сидеть на месте, пока дядька не вернулся и не сказал:

— Ты должен помочь мне.

— Хочешь вернуться в Штаты?

— Завтрак готов, так что ты можешь присоединиться ко мне в столовой.

— Нет.

С тех пор он разрешал Джонни смотреть в гостиной телевизор по часу в день и есть в столовой. Вчера они даже посидели на застекленной веранде, и дядька читал газету, время от времени прося Джонни почитать ему вслух.

— Тебе нужны деньги на врача?

— Детям полезно знать о том, что происходит в мире.

— Ты знаешь об этом?! Да, у меня скоро будет ребенок.

Но затем лицо дядьки покраснело при виде одной из газетных страниц, он сразу же сложил ее и спрятал под какой-то книгой.

— Конечно, знаю. Ты глупая, наивная женщина. С такими, как ты, это неизбежно, — у него был твердый, незнакомый ей голос. — Я собираюсь жениться на Саре.

Там говорится обо мне, — подумал Джонни. — Меня ищут и, когда найдут, тебя посадят в тюрьму и будут держать взаперти, как ты держал меня в той комнате.

— Нет! — она почти закричала. — Ты не сделаешь этого!

— Ты же понимаешь, почему мне приходилось держать тебя в той комнате первые несколько дней, да? — спросил дядька, пока Джонни продолжал раскрашивать картинку. — Мне надо знать, что я могу тебе доверять — как и ты мне. Я же хорошо о тебе забочусь, не так ли?

— Ты расскажешь Саре о наших отношениях?

— Да, сэр.

— Не знаю. Может быть, и расскажу.

— Что ты конкретно хочешь от меня?

— Хорошо, значит, теперь ты знаешь: пока ты будешь правильно себя вести, все будет хорошо. Чем более я буду уверен в том, что могу доверять тебе, Дэнни, тем больше привилегий я смогу тебе предоставить.

Джейн сцепила руки. Что ему ответить? Что она хочет? Он не любит ее да и не любил никогда. Он использовал ее, чтобы познакомиться с Сарой, а теперь она ему не нужна. Но разве она может вот так сразу все забыть? Она вспомнила свои сны, свое будущее с ним, которое сама придумала, письма, которые мечтала написать родителям. И уже ничего нельзя изменить! Что же ответить ему? Она и сама не знала, чего хочет от него.

Сегодня утром «наградой» Джонни стала эта чертежная доска, которую дядька принес со второго этажа и установил в гостиной. Доска была похожа на стол для рисования, который стоял у Джонни дома, но она была наклонной, и на ее нижнем краю имелся выступ, чтобы рисунки и раскраски не падали на пол, пока ты работаешь над ними. Еще дядька дал ему большой набор цветных карандашей и книжку-раскраску. Это была не обычная детская книжка-раскраска, и называлась она «Исторические здания Америки», но это было все же лучше, чем ничего. Раскрашивая зеленым карандашом траву перед зданием миссии Аламо, Джонни оторвал взгляд от раскраски и перевел его на окно гостиной. Пока что он не видел вокруг других домов — даже с заднего двора.

— Я дам тебе денег, найду отличного врача, — прервал ее мысли Руди. — Ты скажешь Саре, что больна, а с врачом я договорюсь сам. Ты можешь оставаться в Карачи, пока я все не устрою.

— Сколько времени вы тут живете? — спросил Джонни, пытаясь не выдать своего страха. Сейчас он впервые спросил этого дядьку о нем самом.

— Я не могу этого сделать! Это грех! Я не стану убивать своего ребенка.

— Смотря по тому, что ты имеешь в виду, говоря «тут», но в этом доме — уже около трех лет.

— Не будь дурой. Это все, чем я могу тебе помочь.

— А до того? Я всю жизнь прожил в одном и том же доме — я хочу сказать, пока не оказался здесь.

— Нет.

Дядька замолчал, и Джонни стал гадать, понимает ли он, что Джонни только притворяется его другом. Когда дядька наконец заговорил, голос у него был грустный.

— Что же, пусть будет так, как хочешь ты.

— Я приехал сюда, чтобы начать все заново после того, как у меня возникли кое-какие проблемы в личной жизни.

— Что ты имеешь в виду?

— Я сделаю все сам.

Джонни вспомнил, как дядька и какая-то женщина говорили на верхнем этаже о каком-то там судебном запрете и о том, что мальчик изменит все. Связано ли все это с проблемами этого дядьки? И почему Джонни до сих пор так и не увидел эту женщину? Почему она все время находится на втором этаже?

Опять воцарилось молчание.

—

Джейн не могла вспомнить, где они свернули с ярко освещенной Виктории-роуд. Теперь они ехали мимо строительных кранов, складов, маленьких домиков с крашеными крышами, еще не остывшими после дневного зноя. Скорее всего они были сейчас где-то в северной части города, поскольку рядом вздыхала река и от нее шел неприятный запах. По обе стороны узкой улицы стояли неопрятные желтые дома, прилавки китайских чайных, высокие и длинные здания.

Когда Джонни оглянулся, дядька смотрел на него пустыми глазами.

— Ты определенно умный мальчик. — Джонни не мог понять, сердится дядька или же он, наоборот, доволен.



— Я… — Джонни не знал, что сказать.

Улица была заполнена велосипедистами и повозками, два усталых верблюда тащили телегу, на которой стоял бак с водой. На минуту они остановились: кто-то прямо из окна второго этажа протянул хозяину верблюдов бидон и деньги, чтобы тот налил питьевой воды. Движение застопорилось, раздались проклятия, началась перебранка между арабами и местными. Струя воды окатила машину Руди, и он тоже замахал руками и закричал на хозяина верблюдов. Человек, высунувшись из окна, беззаботно посмотрел вниз. Вокруг стала собираться толпа. Тут же появились полицейские и быстро направились к машине, дубинками прокладывая себе путь. Подойдя к месту происшествия, один из полицейских резко взмахнул дубинкой, и владелец верблюдов упал в канаву с разбитой головой. Кто-то из толпы попытался ударить упавшего ногой, тогда полицейские набросились и на него. Толпа расступилась, Руди мог продолжать путь.

—

Лицо дядьки расслабилось, и он опять взъерошил волосы Джонни.

— Со временем я дам тебе и другие ответы. Доверие — это улица с двусторонним движением, Дэнни.



Они выехали на аллею, и Джейн уловила запах костров, на которых местные жители готовили пищу. Руди остановил машину, чтобы сориентироваться, и сразу же вокруг них стала собираться детвора: такие дорогие и красивые машины заезжали сюда нечасто. Грязные руки потянулись к открытой кабине, к Джейн, пытаясь сорвать с нее дорогие серьги. Девушка в ужасе вжалась в спинку сиденья и, задыхаясь, простонала:

Меня зовут Джонни, Джонатан Александр Бакли. Моих родителей зовут Эндрю и Марси Бакли. Моих сестер зовут Хлоя и Эмили. Мы живем на Массачусетс-авеню в Вашингтоне, округ Колумбия.

—

— Зачем мы сюда приехали, Руди?

Вчера Джонни поймал себя на том, что он, не раздумывая, отозвался на это дурацкое имя, Дэнни. Он не позволит этому дядьке заставить его быть не самим собой, а кем-то другим. Даже если на то, чтобы сбежать из этого дома, ему понадобится десять лет, он, Джонни, будет помнить, кто он такой и откуда.



— Все в порядке, дорогая, — тихо ответил он. — Ты еще не видела этот квартал, а тут много интересного.

— Еще раз спасибо за карандаши и раскраску. — Он приветливо улыбнулся дядьке и добавил: — И за эту классную чертежную доску. Раньше у меня никогда не было такой штуки.



— Руди, вернемся! Я хотела только поговорить с тобой.

До того, как мама Джонни стала его мамой, она была актрисой. И иногда она помогала Джонни писать короткие пьески для него и его сестер, чтобы сыграть их, когда папа вернется домой. Это как пьеса, мама. Я буду играть в ней, играть, как надо и сколько надо… пока не вернусь домой.



— Подожди.

— Темнеет, Руди. Я хочу домой!

—

—

Глава 41

Он повернулся к ней, пережидая, пока верблюд с повозкой пересечет дорогу. У него был отсутствующий взгляд:



— Признайся, Джейн, ты хотела устроить мне ловушку, не так ли?

Вечером, в семь тридцать, Алекс встретил Лори у двери своей квартиры нежным поцелуем в губы. Она почувствовала на его губах соленый вкус коктейля «грязный мартини», который он держал в руке.

—

— Ловушку?



— Да, за нами следят.

— Лори, тебе нет нужды стучать в мою дверь. Ведь у тебя есть ключ. — После помолвки он сделал дубликаты ее и своих ключей, а также ключей от их новой квартиры.

—

— Следят? Кто?



— Полиция, наверное.

— Старые привычки.



Она посмотрела назад, но увидела только горстку людей на перекрестке.



Лео купил билеты на сегодняшнюю игру «Янкиз» себе и Тимми, исходя из предположения о том, что Лори и Алекс уедут на свой медовый месяц. Она уговорила их пойти, несмотря на изменение обстоятельств, пообещав Лео позвонить ему, если в деле о похищении Джонни произойдет прорыв. Они оба отчаянно старались дать Тимми хотя бы подобие нормальной жизни.

— Я никого не вижу.

—

Алекс, зная, что она всю эту неделю питалась кое-как, уговорил ее зайти к нему, чтобы вместе поужинать.

— Мы оторвались от них. Я разочаровался в тебе, Джейн. Такого от тебя не ожидал.



— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Зачем мы приехали сюда?

— Прости, что я начал без тебя, — сказал он, подняв свой бокал. Обычно перед ужином они вместе пили коктейли, рассказывая друг другу, как у них прошел день, но в последнее время это не приносило им радости.



— У меня тут дела. Надо взять кое-какое оборудование. Не бойся.



Машина свернула на дорогу между двумя высокими желтыми домами, похожими на склады. Было темно и жарко, как в печи. Здания излучали тепло, накопленное за день. Руди остановил машину и вышел из нее. Зачем-то посигналил, и эхо повторило гудок во всех уголках и закоулках. Джейн знала, что где-то рядом находятся река и пристань. Она поняла это по знакомому запаху и плеску воды. Вокруг никого не было. Зачем Руди привез ее сюда? Что там впереди за стена с дверью? Ей не нравилось это пустынное место.

— Это мне надо извиняться за то, что я опоздала. Я все ждала, что Саммер Карвер мне перезвонит, но, скорее всего, этот момент уже не наступит. Наверное, именно поэтому и изобрели мобильные телефоны. — Она достала из кармана блейзера свой телефон, чтобы проверить, не звонили ли ей, пока она ехала в лифте.



— Я скоро вернусь. Жди меня здесь, — произнес Руди странным голосом.



— Пожалуйста, Руди, я пойду с тобой.

Поставив свою сумочку на круглый столик в прихожей, она посмотрела в окно, любуясь видом на Ист-Ривер. Вместо того, чтобы радоваться перспективе их переезда в новую квартиру, она подумала, что будет тосковать по этому виду. Она уже тосковала по тому времени, когда у нее в мыслях не было такого негатива. После исчезновения Джонни каждый день затягивал их всех все глубже и глубже во тьму.



— Я быстро.



Он ушел. Джейн осталась в машине.

— Ты говорил с Марси и Эндрю? — спросила она.

—

Ей стало тяжело дышать, страх не отпускал ее. Она вышла из машины и, испуганно оглядываясь, пошла вдоль стены к двери, за которой скрылся Руди. Почему здесь так тихо? На другом конце аллеи было много народу, шум и крики, а здесь полная тишина. Странное место. Она так ничего и не добилась от Руди, он ей не поможет. Он не позволит ей поговорить с Сарой и, действительно, это было бы глупо с ее стороны. Но почему он сказал, что кто-то за ними следит?



— Да, сразу после того, как детектив Лэнгленд позвонила им и рассказала, как идет расследование. Они боятся, но держатся. Они попросили меня поблагодарить тебя за все, что ты делаешь.

—

Сердце ее тревожно забилось. Неожиданно появились два человека, молодые китайцы. Один из них был в военных штанах и майке с надписью «Янкис», другой — в спортивной рубашке и спортивных брюках. Они уверенно шли прямо к ней. Она тихо вскрикнула, но попыталась успокоить себя. В конце концов привез ее сюда Руди, он где-то рядом. Все будет хорошо.



Китайцы подошли к ней.

— Сегодня мне опять позвонила Кара и спросила, может ли она чем-то помочь. — Няня Тимми звонила и писала Лори почти каждый день с тех пор, как пропал Джонни. — Кроме всего прочего, я опасаюсь, что в долгосрочном плане на нее и Эшли может разрушительно повлиять испытываемое ими чувство вины.

—

— О бэби, — сказал маленький китаец, — разве можно гулять одной так поздно и в таком месте? Это очень опасно, мисс Стандиш.



— Я не мисс Стандиш, — пролепетала Джейн.

Он погладил ее по волосам, заправил выбившуюся прядь ей за ухо и, взяв за подбородок, приподнял ее лицо, чтобы посмотреть ей в глаза.

—

— Конечно, дорогая, ты никто.

— Знаешь, чувствуя себя виноватой из-за ее чувства вины, ты никому не поможешь. Не все сразу. Когда Джонни вернется, мы позвоним Каре и Эшли и поговорим с ними об их тревогах, как и полагается разумным взрослым людям.



Они подошли к ней совсем вплотную и прижали ее к стене. Джейн в ужасе посмотрела на молчавшего китайца и увидела в его глазах зловещее мерцание. Она рванулась и вдруг почувствовала, как что-то острое вонзилось ей в живот и разрывает его, двигаясь вверх к груди. Она хотела крикнуть, позвать на помощь, но тут же захлебнулась в собственной крови. Звук, вырвавшийся из горла, был похож на предсмертный крик умирающего животного. Она снова попыталась закричать. Тогда китаец выдернул ноле из ее живота и быстрым профессиональным движением перерезал ей горло. Все это длилось не более нескольких секунд. Джейн почувствовала, что падает на землю, но боли уже не ощущала. Последняя мысль — о родителях — мелькнула в ее голове, и все кончилось.

Она кивнула, желая верить, что такой день придет.