— До неё ближе, — заключил Гадюка.

— То есть быстрее Шульги туда попадём? — уточнил Жердь.

Огонёк возразил:

— Скорее, в одно время.

Гадюка молчал.

— Нет, постойте! — воскликнул Жердь. — Курильщик артефакт Шульге на блюдечке с этой… с розовой каёмочкой принесёт, что ли?

— Голубой, — поправил Огонёк.

— Голубой, розовой — какая разница?! Курильщик сквалыга известный, до денег жадный. Он у себя там в «Берлоге» их всё копит-копит, там уже, говорят, всё тайниками изрыто. Он артефакт по доброй воле не отдаст. И по злой тоже. Я вообще не понимаю, как Шульга «слизень» собирается забрать. Это же Курильщик, а не хрен какой-то наивный!

— Я тоже не понимаю, — сказал Боцман. — Но это же Шульга…

— Ну так и что? Можно подумать, великий боец.

— Боец, может, и невеликий, но настырный он жутко. И везучий, ты сам видел — на Свалке свалил от нас, выдрался.

— Так то с помощью Старика, а теперь старого нет.

— А кто его завалил? — со значением вставил Красавчик.

— Да погоди ты со своим Стариком! — прикрикнул на него Боцман. — А ты, Жердь, забыл, что ли, как Шульга в пятнадцать лет Моню Крюка завалил, когда тот попёр на них с братом?

— Одно дело — Моня, другое — Курильщик со своими людьми. Там бригада нужна, а не один человек.

Боцману возразить было вроде и нечего, но Жердь ничего не предлагал, а только спорил, и он заключил:

— Ну, короче, будем пока исходить из того, что он как-то стырит у Курильщика «слизень».

— А если нет?

— А если нет… — Боцман посмотрел на Филина, подумал и сказал: — То мы от лаборатории назад к Курильщику пойдём и будем сами с ним разбираться. Может, Шульга навстречу нам будет топать, натолкнемся на него. А может, он уже под «Берлогой» где-то будет прикопан. Короче, решим вопрос. А сейчас к лаборатории.

* * *

По пересохшему руслу часто шастали псевдопсы, и Тимур держал автомат наготове до самой «Берлоги». Как он и думал, успел к ней ещё до того, как совсем стемнело. По дороге пытался составить план, но ничего не получалось — просто в голову ни черта не лезло. Да и что тут придумаешь? Как забрать нечто ценное у самого Курильщика, к тому же из места, где тот обосновался? Единственное, что приходило на ум, — остаться на ночлег, ночью тихо выбраться из комнаты и рыскать по «Берлоге». Вот только времени на это нет — ему надо было заполучить «слизень» с ходу, с налету. А значит, действовать нагло и агрессивно. Именно так Тимур и решил вести себя в «Берлоге».

Заведение было хитро спрятано от посторонних глаз в обрывистом береге давно высохшей реки. Окна имелись только в предбаннике, за которым располагался бар. Позади него — земляные пещеры, соединённые коридорами, изнутри покрытые деревом или железными листами. Два этажа: комнаты, кладовые да ещё подвалы. Попасть в «Берлогу» можно только через центральный вход и гараж. В общем, хорошее место Курильщик себе оборудовал. Сверху, с вертолётов, его не видно, на берегу сразу лес начинается, там сплошные кроны, и сколько ни смотри, ни за что не разберёшь, даже если у тебя бинокль, что внизу такой домина спрятан.

Время уходило, до обозначенного в записке Старика срока оставалось всё меньше и меньше, и Тимур сразу прошёл в зал со стойкой, за которой стоял бармен Окунь.

Гостя узнали и отнеслись к его появлению со сдержанным любопытством. За грубо сколоченными столами сидели человек десять: две группы и трое одиночек, все пили и ели немудреную снедь, предлагаемую в заведении Курильщика. Обслуживали народ две девицы в открытых джинсовых комбинезонах. Одна, крашеная блондинка по имени Краля, приблизилась к столику, и Тимур сказал, не дав ей рта раскрыть:

— Пива и закусить.

Она молча удалилась и вскоре вернулась с заказом. Поставив бутылку с тарелкой, переступила с ноги на ногу, будто хотела что-то спросить, но Тимур снова не дал ей заговорить:

— Курильщик здесь?

— Здесь, — ответила Краля и повела головой в сторону двери, ведущей в задние помещения.

— Позови его. — Он отхлебнул из горлышка и кинул в рот соленый орешек.

— Позвать хозяина? — удивилась она.

— Скажи ему, у меня разговор есть.

— Да ты… — начала она и замолчала. Хотела, наверное, сказать: «Да ты кто такой, чтобы Курильщик с тобой разговаривал?», но тут Окунь за стойкой громко кашлянул. Официантка оглянулась, он жестом велел ей отойти от клиента, и Краля вернулась к стойке.

Бармен нагнулся, они зашептались. Окунь кивнул, и до Тимура донеслось: «Позови». Сталкер выпил ещё пива. Краля возразила, Окунь повторил: «Зови, говорю». Оба глянули на Тимура, и официантка направилась к дверям. Большие ягодицы под джинсовой тканью перекатывались так, что все находящиеся в зале мужчины, включая Тимура с Окунем, проводили их заинтересованными взглядами.

Он откинулся на стуле, покосился на большую деревянную люстру, под которой на цепи висел человеческий скелет в натуральную величину… то есть это был натуральный скелет, вот в чём дело, такое уж у Курильщика чувство юмора. Обе руки Тимур опустил под стол, потом одну поднял, допил пиво и опёрся локтем на столешницу, постаравшись принять расслабленную позу.

Дверь открылась, и появился хозяин, за ним Краля. Она прошла к стойке, а скупщик сразу направился к столу Тимура, жуя кончик длинной тонкой сигары с тремя золотыми колечками.

Курильщик сел, сдержанно кивнув, Тимур кивнул в ответ и сказал:

— Хочу поговорить насчет «слизня».

— Давненько тебя не… — начал Курильщик заранее заготовленную фразу и осёкся.

Этого и добивался Тимур: выбить его из колеи, сразу, как говорится, дать псевдогиганту пенделя, чтобы избежать долгих разговоров, споров и всякой словесной мути, которую любил, прощупывая собеседника, разводить хозяин «Берлоги».

— Какого ещё «слизня»? — спросил Курильщик, откидываясь на стуле.

— Он у тебя, я знаю, — отрезал Тимур. Курильщик пожевал сигару.

— Откуда знаешь?

— Старик сказал.

Сигара дёрнулась, покачиваясь вверх-вниз, перекочевала из одного угла рта в другой. Курильщик встал, прошествовал к стойке и почти сразу вернулся с двумя большими рюмками, бутылкой водки «Дастан» и целлофановой упаковкой с соленым кальмаром. Поставил рюмки, бросил закуску и свинтил колпачок. Пока хозяин доверху наполнял рюмки, Тимур разорвал упаковку. Они выпили не чокаясь и сунули в рот по кусочку кальмара. Курильщик, снова вставив сигару между зубами, навалился на стол и спросил:

— У меня, и что?

Это был первый этап: Тимур получил подтверждение того, что «слизень» в «Берлоге». Надо было сразу же переходить ко второму, но любопытство одолевало, и он задал один вопрос:

— Почему ты его не продаёшь?

Хозяин неторопливо достал из кармана большую «зиппу» с изображением русалки, держащей в руках веер, и стал щёлкать ею, раз за разом выпуская тусклый синеватый огонёк.

— Зачем? Артефакты дорожают, не дешевеют.

— Ну и что?

— За Периметром ими всё больше организаций интересуются. Лаборатории, корпорации всякие, правительства… Ну и на хрена мне его продавать? Если вдруг деньги понадобятся, очень много денег, тогда и продам. Это ж как в золото вкладывать, только лучше.

Он снова налил и выпил, но Тимур не стал. Хозяин «Берлоги» вопросительно поглядел на него, и тогда сталкер сказал:

— Курильщик, мне очень нужен «слизень». Не ради денег. До смерти нужен, понимаешь? До чьей-нибудь смерти… Поэтому я сейчас целюсь в тебя под столом. Отдай мне «слизень».

Выражение лица сидящего напротив человека почти не изменилось. Ну, разве что зубы сильнее сжали сигару.

— Ты совсем психанулся, Шульга? — спросил Курильщик. — Меня ограбить хочешь? Меня?

— Веди к «слизню», — повторил Тимур. — Или отстрелю яйца. Что тебе дороже?

Курильщик откинулся на стуле, положив кулаки на край стола. Покрутил удивленно головой и вдруг сказал громко:

— Э, мужики! Слышьте?

Со всех сторон головы повернулись к ним.

— Паренек наставил на меня пистолет под столом и говорит, что хочет ограбить. Хочет, чтоб я отвел его в мои закрома. Видали когда-нибудь такое? Типа шары мне отстрелит, если не отдам артефакт, который ему нужен. Как это вам?

В зале повисло молчание, потом за одним столом неуверенно рассмеялись. Курильщик уставился на Тимура, во взгляде его было чувство превосходства, лёгкое презрение, а ещё — обещание того, что в скором времени охрана «Берлоги» и её хозяин лично сделают с наглецом. Нечто такое, о чём долго будут рассказывать друг другу сталкеры у костров.

— Неправильный ответ, — сказал Тимур и выстрелил.

Перед этим он слегка повернул и опустил ствол, надеясь попасть Курильщику в икру, но не рассчитал — пуля перебила ножку стула. Дерево хрустнуло, и Курильщик полетел на пол.

Присевший за стойкой Окунь выпрямился с помповым обрезом в руках. Тимур, зубами сжав усики-проволочки гранаты, вставил большой палец в кольцо и выдернул. Хлопнул запал. Он швырнул гранату под стойку.

Вскочив, перевернул на попытавшегося встать Курильщика стол, достал вторую гранату и покатил её по полу в сторону распахнувшейся двери.

— Шухер! — заорал кто-то.

Трое полезших из проёма охранников отшатнулись, потом гранаты взорвались. Грохот ещё не успел смолкнуть, а Тимур уже саданул Курильщика рукоятью пистолета в висок — сильно, но не настолько, чтобы тот вырубился, — и поставил на ноги. Обхватив за шею правой рукой, в которой держал автомат, левой вдавил ствол ГЛОКа под толстенький подбородок.

— Все назад! — заорал он. — Назад, сказал! Не подходить, пристрелю хозяина! Мне терять нечего, ясно, суки?!!

Он выкрикивал это, безумно вращая глазами и едва не срываясь на визг, изображая вконец тронувшегося психа, которому и правда нечего терять, кроме смирительной рубашки. Посильнее сдавив толстую мягкую шею, Тимур повернулся, не разжимая хватки, вдавил спусковой крючок направленного в сторону МР-5. Пули ударили в стену над головой Окуня, который после взрыва упал, а теперь вот решил подняться, но вынужден был снова рухнуть на пол.

Сталкеры посмышленее валялись под столами, парочка самых тупых застыла на стульях, разинув рот. За оружие никто не схватился, кроме служащих «Берлоги». На это и рассчитывал Тимур: Курильщика не любят, слишком он жадный и жестокий, никто не станет заступаться за него, кроме работающих здесь людей, но и те будут делать это не из уважения к хозяину, а из страха перед ним и за деньги, которые он им платит. А так как платит Курильщик не слишком щедро, то настоящего энтузиазма не будет ни у кого.

Когда грохот стих, стали слышны хлюпающие звуки — будто вода утекала в частично забитый слив. У остатков стойки сидела, широко расставив ноги, Краля, прижимала руки к обширной груди и плакала — то есть булькала и часто икала.

Окунь, встав на одно колено, упер приклад помповика в плечо и прицелился. Тимур пятился, волоча Курильщика за собой: правая рука с автоматом согнута в локте и крепко сжимает горло, в левой — ГЛОК, ствол глубоко вдавлен в подбородок.

— Иди за мной, — прошипел он в розовое ухо хозяина. — Не рыпайся, не дёргайся.

— Ну ты и идиот! — прохрипел Курильщик.

— Псих конченый, не говори. Мне твоя жизнь не нужна, но «слизень» нужен очень. Отдашь — не убью. Где «слизень»?

— В подвале, — ответил Курильщик не раздумывая.

— А это — правильный ответ. Где подвал?

— За спиной у тебя. Коридор, лестница, потом он.

— Ну так идём.

Тимур пятился дальше. В проёме слетевшей с петель двери, возле которой взорвалась граната, показались стволы трёх «калашей» и лица охранников. Сталкеры выглядывали из-за столов, Краля икала и хлюпала, Окунь целился.

— Все слушайте! — заорал Тимур, безумно скалясь. — Полезете — пристрелю его и вас начну мочить! Всех, кого смогу, завалю! У меня полные магазины и ещё пять гранат на брюхе висят! А не полезете — всё хорошо будет! Мне артефакт нужен, поэтому тут стойте, за нами не суйтесь! Я свое получу и уйду, а если услышу, что вы крадетесь, кровавую баню устрою!

Услышав про «кровавую баню», Краля встала на четвереньки и предприняла прогулку для успокоения нервов в обход разваленной стойки, зацепив бедром Окуня, который качнулся, но помповик не опустил. Охранники дальше высунулись в дверь, а Тимур вволок Курильщика в коридор, ведущий в глубь «Берлоги».

Дальше всё происходило быстро, суматошно и как-то очень нервно. Курильщик бубнил что-то угрожающее, Тимур тащил его, пятясь, то и дело оглядываясь; трижды, не разжимая хватки, стрелял из автомата в боковые двери, которые приоткрывались и тут же захлопывались. По всей «Берлоге» кричали, слышались топот, скрип, стук, лязг затворов. Они спустились по лестнице, потом Тимур заставил пленника снять с шеи цепочку со связкой ключей и открыть железные двери. За ними был короткий коридор, потом ещё две двери… А потом — длинная комната со стеллажами, где стояли контейнеры и на полу лежало аккуратно завернутое в ветошь оружие.

Тут Курильщик впервые заартачился — наверное, жадность одолела. Нужный контейнер находился, по его словам, на верхней полке, и чтобы достать его, надо было подтащить к стене табурет. Тимуру пришлось выпустить хозяина — и тот, швырнув в него табуреткой, рванулся к выходу.

Курильщик ещё не достиг того возраста, когда о человеке говорят «старик», но всё равно Тимур был моложе и быстрее. На пороге он догнал хозяина «Берлоги», сделал ему подножку и ударил рукоятью ГЛОКа по затылку, разбив в кровь. Поставил упавшего скупщика на ноги и выпустил в коридор за распахнутой дверью три пули из автомата.

Ребром ладони стерев нагар от запалов гранат, оставшийся между большим и указательным пальцами, Тимур двумя стволами двинул Курильщика в спину и приказал:

— Доставай его!

Скупщик, кажется, смирился. В падении он разбил лоб о дверной косяк: тонкая струйка крови стекала на левую бровь, а оттуда по скуле и щеке к шее. Он молча забрался на табурет, взял небольшой контейнер, слез, раскрыл и показал Тимуру содержимое.

— Закрой и на ремень мне нацепи.

Курильщик при помощи закреплённой кожаной петли подвесил контейнер, после чего Тимур снова схватил его за шею рукой с автоматом, а ствол ГЛОКа вдавил в подбородок.

— Ложимся на обратный курс.

Скупщик засеменил по коридору… как-то очень уж быстро засеменил, чуть ли не радостно.

И Тимур понял. Им предстояло ввалиться в зал, по которому охрана успела рассредоточиться, занять позиции со всех сторон. Они будут у него за спиной, по сторонам, впереди… контролёр забери, кто-то может даже повиснуть сверху — на люстре со скелетом, к примеру. А над дверями зала в стене слуховое окошко есть…

Но главное даже не это. Что потом? Он выйдет наружу — и дальше?… Не может же он тащить Курильщика с собой всю дорогу до лаборатории, потому что люди скупщика пойдут следом в десятке шагов или даже медленно поедут на мотоциклах, которых хватает в гараже «Берлоги».

Мотоцикл. Мотоцикл и гараж.

Тимур, шагая вслед за пленником, прикрыл глаза, вспоминая, где находится гараж. Вспомнил. И, поднявшись по первой из двух лестниц, подался вправо.

— Эй, куда? — напрягся Курильщик.

Тимур налёг плечом на дверь в стене коридора. Она не поддалась.

— Открой.

— Отсюда не открывается.

— Открой! — Он сильнее вдавил ствол ГЛОКа.

— Не открывается она отсюда, Шульга! — Курильщик сорвался на крик: должно быть, догадался, что затеял похититель, и нервы наконец сдали. — Там засов, отсюда никто не ходит этим путем, только…

Отстранившись, Тимур пнул его под колено, заставив присесть. Локоть руки с автоматом при этом задрался, а ствол оружия, наоборот, опустился, нацелившись в дверную ручку.

Вдавив спусковой крючок, он раскрошили древесину пулями.

Свет, льющийся из проёма на другом конце коридора, мигнул, когда его пересекла тень.

— Всем на месте стоять!!! — заорал Тимур и рванул Курильщика к себе, одновременно заваливаясь вбок.

Плечо скупщика врезалось в дверь. Тимур надеялся, что пули хотя бы частично повредили засов и ударом выйдет доломать его, но ошибся: засова там просто не было. Курильщик соврал ему — в первый раз дверь не открылась, потому что не была нажата ручка.

А теперь она распахнулась, и оба повалились на пол.

Тимур не ожидал этого, а Курильщик ожидал. Он вывернулся, вскочил, подхватив отлетевший автомат, направил ствол похитителю в голову и вдавил спусковой крючок. Щелчок, клацанье — выстрела не было. Чтобы справиться с дверью, Тимур выпустил в неё все оставшиеся в магазине патроны.

Он вскочил, и Курильщик, швырнув в него оружие, бросился в коридор, откуда донёсся топот. Стволом ГЛОКа отбив автомат, Тимур грудью распахнул другую дверь. Потом ещё одну. Свернул. Короткая бетонная лестница, земляной коридор, опять дверь…

И за нею просторный гараж, где в ряд стояли мотоциклы, а под дальней стеной — открытый армейский джип.

Гараж этот был просто каверной, глубокой выемкой в склоне. То есть пол, потолок и три стены у него были из земли, а четвертая, с воротами и калиткой, — из досок.

Не было времени выводить из строя остальную технику: топот раздавался совсем рядом. Тимур упал на самый большой мотоцикл, моля бога, в которого отродясь не верил, чтобы в бачке оказалась горючка, выжал сцепление, рванул рычаг и подбил ногой опорную стойку. Лязгнула пружина. Мотор взревел, Тимур пригнулся к рулевой вилке, когда машина рванулась вперёд. В гараж вбежал Окунь и с ходу пальнул из помповика, за ним ворвался яростно орущий, красный как спелый помидор Курильщик, следом охранники. Мотоцикл вломился в дощатую калитку, не укреплённую, в отличие от стены, железными уголками, и пробил её.

Пытаясь круто повернуть вдоль речного русла, Тимур упал. Колеса взрыли землю, подняв чёрный фонтан, но он каким-то чудом сумел оттолкнуться коленом и не выпустить обтянутые ребристой чёрной резиной рукояти — и когда машина, опять встав на оба колеса, рванулась прочь от «Берлоги», Тимур снова крепко сидел в седле.

Крики и рев десятка движков эхом покатились по руслу. Один за другим пять мотоциклов вылетели из гаража и понеслись за беглецом.

Глава 13

Его спасла ночь. Если бы не темнота, подобный трюк ни за что не удался бы.

Русло изогнулось. Когда-то за поворотом со дна добывали песок, там до сих пор остались ямы, и между ними лежали остатки земснаряда. Свет фар рассекал темноту, ревели моторы, кричали и ругались охранники «Берлоги». Свернув, Тимур кинул взгляд назад и повернул снова. Мотоцикл понёсся к самой большой яме, черневшей возле склона подобно луже чернил. Притормозив в последний момент и перекинув ногу через рулевую вилку, он оттолкнулся от подножки.

И свалился в растущие на краю ямы кусты. Покатился сквозь них, царапая лицо. Замер. Мотоцикл рухнул в яму, фара от удара погасла, но двигатель ещё работал.

Из-за поворота вынеслись преследователи, свет веером прорезал темноту. Миг — и машины пролетели мимо, обдав кусты выхлопами.

Тимур встал. Рев движков стихал, но его мотоцикл буйствовал на дне ямы — рычал, хрипел и бился там, будто необъезженный жеребец в стойле. Запах гари вместе с пылью поднимался над руслом. Потом в яме что-то взвизгнуло, раздался частый лязг, и адский зверь смолк.

Прихрамывая, Тимур обогнул остатки земснаряда и стал взбираться по крутому склону.

Когда луна выглянула из-за туч, он остановился на краю редколесья. Впереди раскинулась посеребренная лунным светом равнина, усеянная болотцами и невысокими холмами.

Если Старик не соврал и если Тимур не заплутал в темноте, когда бежал прочь от русла, база НИИЧАЗа должна быть к северо-востоку отсюда. Но прежде чем идти туда, надо разобраться с другим делом.

Забравшись на вершину ближайшего холма, чтобы легче было засечь врага, мутанта или человека, если тот попробует подобраться к нему, Тимур уселся по-турецки, поставил перед собой контейнер, достал из кармана «слизень» и положил рядом, развернув зеленуху.

Несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Откинул крышку.

«Слизни» были похожи, как близнецы. Просто округлые мохнатые камни… Но он знал, что внутри одного какое-то вещество вроде силикона, да ещё и светящееся.

Тимур коснулся пальцем того, что лежал на зеленухе. И внутри этой штуки находится Стас? Там, в этом слизком желе, спрятано его сознание? Как оно попало туда?

Он достал артефакт из контейнера и положил рядом с первым. Ничего не произошло. Тимур придвинул его ближе, потом вообще придавил один к другому.

Ну, и что дальше? Что значит срастить? Глупость, чушь, как он и думал! Бред старого сталкера…

Потом он вспомнил, свидетелем чего стал внутри жестяного ящика, и колупнул «слизень» ногтем, надорвав бархатистую шкурку. Из дыры полился тусклый свет. Тимур проделал то же самое со вторым артефактом. И отдёрнул руку.

Что-то изменилось. Луна как раз зашла за тучу, стало темнее, и он нагнулся, вглядываясь. Артефакты будто… вздохнули. Стали больше, потом опали. Свет из дыр усилился. Заструился волнами. По шкуркам побежали трещины, а потом артефакты срослись.

Бархатистая кожа опала с боков, обнажив желейное нутро, артефакты снова вздохнули, набухли, внутри замерцали скрученные жгутами тонкие колбаски, ленты и жилы, и «слизни» стали единым целым. Прищурившись, Тимур осторожно коснулся пальцем получившегося образования. Поднял, повертел в руке. Двойной «слизень» стал немного тяжелее, но это и всё, больше никаких изменений. Эта штука снова напоминала просто покрытый мхом камень.

— И больше ничего? — спросил Тимур. Артефакт молчал.

— Стас, ты там? Ты внутри?

Тишина, только ветер шелестит листвой.

Тимур завернул «слизень» в зеленуху, сунул в контейнер, повесил его на ремень и выпрямился. Покрутил головой, разминая шейные позвонки.

Мне надо заснуть. Поспать хоть немного, тогда Стас расскажет, что делать дальше. Нет, что делать, я и так знаю: идти в лабораторию НИИЧАЗа, но он скажет, почему я должен это делать. Нет, и это я вроде знаю — чтобы спасти его… Вот только я не верю в реальность происходящего. Всё как во сне. Значит, надо заснуть по-настоящему, чтобы Стас убедил меня. Доказал, что я поступаю правильно, что действительно спасаю его.

— Заснуть, — пробормотал он. — Мне надо заснуть. Заснуть и видеть сны, и в вечном сне остаться…

Но спать нельзя — надо идти к базе прямо сейчас.

Хотя бы немного. Десять минут, пятнадцать… Но что, если он проспит до утра?

Нет, он умеет просыпаться, когда надо, достаточно лишь приказать себе.

Тимур повернулся кругом, не заметил ничего подозрительного и снова сел в траву. Проверив ГЛОК, лёг на бок, поджал ноги, сунув под голову ладони. Опять сел, снял контейнер, накрыл его курткой, улёгся и положил сверху голову. Подушка получилась твёрдой и угловатой. Тимур закрыл глаза, решив, что заснуть будет тяжело, а потом все события прошедшего дня и начала ночи закружились вокруг него: контейнеры, скачущие снорки, «жгучий пух», кабаны, роща, воды канала, шпалы, рельсы, по которым неслась дрезина, да не одна — десятки одинаковых дрезин, сотни, тысячи, а за ними хоровод лиц, и почему-то все — Курильщика, всё это завертелось воронкой, она потемнела, сузилась… И стала жерлом тёмного туннеля, по которому Тимур устремился навстречу пятну света вдалеке.

* * *

«Ментал» переправит меня в бесконечность», — сказал Стас.

«Что это значит? Что такое бесконечность?»

Стас стоял на краю бездны, которая уже не тянулась вдаль сколько хватало глаз. Части ландшафта всё так же парили над ней, но в глубине они сложились в большой остров, который далеко выступал из серой мути. На нем были рощи, поля, холмы и развалины — всё то же, из чего состояла Зона позади.

«Это второй артефакт?» — спросил Тимур.

«Да. Ты срастил их. «Ментал» где-то там, но чтобы узнать точно, нужен третий «слизень». Тогда путь откроется целиком».

«Я не понимаю. Как внутри «слизней» ты сможешь дойти до «ментала»? Ведь это только… виртуальное пространство. Его нет на самом деле, даже если ты теперь живешь здесь».

Стас улыбнулся — и Тимуру стало страшно. Брат очень изменился. Он был почти прозрачным. Казалось, между его телом и миром почти не осталось четких границ. Окружающая среда растворяла его в себе, Стас исчезал, как кусочек пластика в кислоте.

«Конечно, я не попаду к «менталу», — сказал он. — Я только увижу путь. Короткий путь к родительской аномалии запечатлен внутри её артефактов, понимаешь? Но чтобы проследить его, их надо срастить».

«Это как три части карты? — понял Тимур. — Три обрывка, которые надо сложить вместе? Ну хорошо, и что будет, когда… Мы увидим путь внутри «слизней», и в реальности я смогу отнести артефакт… то есть отнести тебя к «менталу» по этому пути?»

«Да», — сказал Стас.

«Но я не успею! Ты… тебя уже почти нет! Сквозь тебя пейзаж просвечивает, то есть эта бездна! А до Могильника несколько дней пути».

«Обычного пути. «Слизни» знают другой, короче. Но он скрыт от сталкеров».

«Что значит короче? Самый короткий путь — это прямая, но даже по прямой…»

«В большом мире, — возразил Стас. — Не в Зоне».

Тимур не нашёлся, что ответить на это, и снова спросил:

«Как ты попал в «слизень»?»

«Он затянул меня в себя. Так же, как затягивает тебя во сне, только целиком. Насовсем».

«Но почему? Или…» — Вдруг он понял и замолчал.

«Сон напоминает смерть, — произнёс Стас. — Ну, немного. А я умер. Люди Филина ранили меня, Старик притащил в Логово, там я умер. В этот момент артефакт был рядом. И он втянул меня в себя. Так было с Крабом и Шалуном».

«И они всё равно умерли через несколько дней?»

«Да. Рассосались. Как и я, если ты не успеешь…»

«Бесконечность, да. Я помню. Но что это такое? Что такое бесконечность? «Ментал» — это как сервер, который к ней подключен?»

«Сервер? — повторил Стас. — Да, наверное. А бесконечность — это…»

Тимур проснулся — резко, будто чёрный плед сдёрнули с головы. Сел рядом с контейнером, схватившись за ГЛОК. Что случилось? Привстал, оглядываясь.

Что-то двигалось в темноте под холмом, звук шагов и разбудил его. Не человек, какой-то мутант. Псевдопёс? Или, может, химера?

Если химера, то ему конец. Но откуда она в этих местах?

Дул ветер, шелестела трава. Неизвестная тварь огибала холм. Вот она оказалась за левым плечом, потом за спиной… Звук её передвижения стих.

Много позже Тимур позволил себе медленно повернуться. Кто бы там ни был, он исчез в темноте.

Вместе со сном. Спать не хотелось совершенно, адреналин гулял в крови, расцвечивая ночной мир тысячами искр, которые вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли…

Времени наверняка за полночь. Тимур вскочил, нацепил на ремень контейнер, надел куртку и заспешил в ту сторону, где, по словам Старика, находилась лаборатория НИИЧАЗа.

Уже спустившись с холма, он вспомнил, что старый сталкер обещал выброс этим днём.

* * *

— Это точно оно? — спросил Жердь недоверчиво.

— Если Лысый не соврал, то да, — ответил Боцман.

— А вы откуда знаете, что не соврал?

Бандиты шли между одинаковыми постройками по заросшей кустами растрескавшейся асфальтовой дороге. Было прохладно, солнце пряталось за облачной дымкой.

— А правда ведь выброс будет? — Красавчик показал на небо в северной стороне.

Огонёк часто закивал. Его выбросы возбуждали — они хоть и не огненные, но всё ж таки вспышки, а это Огоньку близко. Во время выбросов его всегда одолевало такое странное чувство… кто-то назвал бы его вдохновением.

— Охранник институтский при смерти был, когда командир за него взялся. — Жердь кивнул на идущего немного впереди Филина. — Ему терять было нечего, мог сбрехать.

— Мы и до того слышали, как он по рации про это место с начальством толковал, — возразил Боцман. — Здесь лаборатория, точно. Просто она под землей, а всё вот это — камуфляж.

Жердь объявил:

— Это база бывшая торговая, я на такой когда-то грузчиком… Коробки всякие тягал, ящики. Если лаборатория под землей, так туда через канализацию какую-нибудь можно пролезть, а? Ну или где там вход в неё, это сказал Лысый?

Впереди появился Гадюка — он пятился, подняв автомат.

— Чё такое? — удивился Жердь.

Они остановились, и Боцман негромко окликнул:

— Гадюка!

Разведчик вдруг дал короткую очередь, развернулся и побежал к ним.

— Что?! — выкрикнул Жердь всполошенно. — Кто там?!

— Зомби, — прошипел Гадюка, останавливаясь рядом.

— Много? — спросил Боцман.

— Толпа. Сюда валят.

— Стволы какие?

— Винтовки армейские.

— Так что, отступаем? — Жердь шагнул назад и чуть не упал, зацепившись за сухой куст.

Филин, кинув взгляд через плечо, сказал:

— Нет. Лаборатория впереди.

— Так что делаем, командир?! — заорал Жердь, увидев головы первых зомби, показавшиеся над кустами у поворота дороги.

Боцман поднял автомат.

— Нельзя отступать, Шульгу проворонить можем.

Филин махнул рукой на ближайший склад:

— Туда.

— Тогда быстро, пока они нас не замети… — начал Жердь и сам себя перебил: — Хотя Гадюку ведь видели уже!

Они влетели в просторное длинное помещение с высоким потолком в дырах, сквозь которые виднелось небо. Половина склада была заставлена поддонами и ящиками. У стены стоял электрокар с узкими погрузочными лапами. Крыша в дальнем конце обвалилась вместе с частью торцевой стены.

— Здесь окон нет! — Жердь нервно водил стволом из стороны в сторону. — Обложат!

И тут же в широком проёме, через который бандиты проникли внутрь, появились первые зомби. Они ковыляли, переставляя едва гнущиеся ноги, качались, дёргались — и шли к попрятавшимся за ящиками бандитам. В руках у некоторых были винтовки, трое сразу выстрелили: пули впились в доски, пробили влажный гниющий картон упаковочных коробок.

— Рассредоточиться! — приказал Боцман негромко, приседая за штабелем коробок. Некоторые порвались, внутри виднелись консервные банки. — Жердь, проверь ту дыру.

Бандит низко пригнулся и вдоль глухой задней стены поспешил в сторону пролома. Гадюка, выпрямившись над большим железным ящиком с полустёртой маркировкой, дал короткую очередь в голову ближайшего зомби, и та разлетелась, как арбуз. Как очень гнилой, полный вонючей красно-коричневой кашицы арбуз. Зомби сделал ещё несколько шагов, выстрелил из своей G-36 и только потом упал.

— Фу! — Красавчик сморщил нос. — Благоухает как!

— Благоухает? — удивился Боцман. — Он зловоняет, а не благоухает!

Зомби расходились, беря штабеля в кольцо, некоторые уже шагали между ними. Монстры не заботились о том, чтобы скрыться от вражеских выстрелов, они были медлительны, тупоголовы — а точнее, гнилоголовы — и неповоротливы… но их было много. Всё новые и новые входили на склад.

Остановить их не так уж легко. Боцману понадобилось пять или шесть пуль, чтобы завалить одного. Сначала он стрелял по груди, но с неё лишь разлетались тёмные ошметки, а тварь знай себе шагала дальше, и только прицельные выстрелы по коленям, раздробившие суставы в костяную кашицу, заставили зомби рухнуть. Но и после этого он ещё прополз несколько метров, волоча за собой винтовку, просовывая тёмные пальцы без ногтей в трещины пола и оставляя позади себя влажный след.

Красавчик почти в упор расстрелял из револьвера показавшегося из-за угла зомби, превратил его лицо в одну сплошную дыру, а после ногой заехал мутанту в живот, чтобы опрокинуть на спину, — но нога провалилась внутрь полуразложившегося тела, и он едва не свалился вслед за монстром. Отскочив с воплем, принялся оттирать ступню картонкой, которую оторвал от ближайшей коробки.

— Это военный отряд! — крикнул Боцман, целясь в зомби, ковылявшего к Огоньку. Тот, присев на корточки, копался в своей сумке, чем-то там звякал и булькал, не замечая врага. — Накрыло их чем-то, все в одно время зомбаками стали!

Он вдавил спусковой крючок, но сбоку в «калаш» ударила винтовочная пуля, и автомат дёрнулся. Зомби шёл к Огоньку, качая винтовкой, Боцман развернулся ко второму, подгребающему слева с оружием наперевес, и открыл огонь по нему. Пули с громким стуком заколотили по гниющему телу в остатках военной формы, от толчков зомби упал, но будто не заметил этого — лежа на спине, двигал ногами, словно продолжал идти. Разделавшись с ним, Боцман снова повернулся к Огоньку, увидел тварь прямо над ним, но выстрелить не смог — закончились патроны. Он закричал, Огонёк поднял голову, лицо его стало очень удивленным. Ствол винтовки уставился ему в лоб.

Позади зомби пробежал Гадюка — пронёсся от одного штабеля к другому, далеко отставив в сторону руку с ножом. Боцман знал этот нож, все в отряде знали: большой, широкий, из тёмного металла с зазубренной кромкой. То есть одна кромка у клинка была зазубрена, а другая нет, и именно той, которая вся состояла из мелких треугольников, Гадюка полоснул по шее монстра сзади.

Голова опрокинулась вперёд и повисла на лоскуте кожи. А зомби так и остался стоять, направив винтовку на Огонька.

С криком: «Там не пройти!», из-за штабелей вынырнул Жердь, сделал несколько шагов по инерции и остановился возле Боцмана, который озирался, соображая, куда девался Филин, исчезнувший в самом начале перестрелки.

— Почему?

— Они и оттуда идут! Толпой валят! — Жердь выстрелил в зомби, показавшегося за спиной Боцмана, а тот, сменив магазин, дал очередь по монстру, возникшему за Жердем.

— Куда отступать?! — заорал длинный, поливая огнем корявые, дёргающиеся, нелепые, воняющие, как помойка, но очень упорно ковыляющие к людям фигуры.

Отступать было некуда — их обложили. Боцман крутился, приседал, отскакивал, вспрыгивал на ящики и бросался на пол. И стрелял, стрелял, стрелял… Зомби тоже стреляли, но очень неточно, а иначе от отряда давно никого не осталось бы; тем же занимались Жердь с Красавчиком и Гадюкой, а Огонёк, сидящий на корточках между ними, всё звякал и булькал, запустив руки в раскрытую сумку.

Ковыляющие между штабелями зомби падали, но сходились всё ближе к стрелкам. Неподалеку загудело, и один штабель будто взорвался. Доски и консервные банки разлетелись, когда их пробили длинные погрузочные лапы электрокара, за рулем которого восседал Филин.

— Сюда! — зычно ухнул он, круто разворачивая машину и притормаживая.

Жердь вспрыгнул на кар сзади, Боцман с Красавчиком оказались по сторонам от Филина, а Гадюка и Огонёк, которого Боцману пришлось сильно стукнуть по плечу, чтобы привлечь внимание, очутились на лапах — уселись на них верхом, покрепче обхватив ногами. Филин вдавил педаль, и машина покатила, давя зомби, коробки и ящики. Затрещали доски, заскрежетали консервы, на складе остро запахло просроченной солдатской тушенкой.

Зомби ковыляли со всех сторон, в сумраке большого помещения мелькали вспышки винтовочных выстрелов, пули проносились мимо и били в кар. Тонко завопил Красавчик, выругался Жердь. Лапа, на которой сидел Гадюка, пробила живот зомби, ступни того поволокло по полу, он стал подтягивать себя вперёд, насаживая расползающееся брюхо на ржавый металл, и от этого зрелища затошнило всех.

Кроме Гадюки. Монстр был уже прямо перед ним, когда бандит вытянул вперёд руку с пистолетом, по очереди приставил ствол к его глазам и дважды выстрелил. На том, что с большой натяжкой ещё можно было назвать лицом, образовались тёмные дырки, в глубине которых дрожали и лопались слизистые волокна. Зомби продолжал ползти к Гадюке. Кар выкатил на открытое пространство, двигаясь к пролому, навстречу идущим оттуда тварям. Гадюка снова поднял пистолет и вдавил спусковой крючок, но выстрела не последовало.

— Огонёк, помоги ему! — заорал Боцман, но тот не слышал, занимаясь своей сумкой.

— Держи руль! — Филин, вскочив, перепрыгнул на погрузочную лапу, расставив руки, — словно большая чёрная птица перепорхнула с ветки на ветку, махнув крыльями.

Гадюка, сунув пистолет в кобуру, выхватил нож. Жердь взялся за руль. Филин прицелился в голову зомби из дробовика, но не рискнул выстрелить, ведь картечь могла зацепить разведчика, и шагнул вперёд по лапе.

Гадюка наотмашь ударил ножом.

Одна из винтовочных пуль пронеслась над самой головой Жердя, чиркнув его по темени и обдав волосы брызгами крови. Глаза бандита закатились, рука соскользнула с руля, Боцман попытался перехватить его, но не успел — электрокар повернул и врезался в колонну у стены. Во все стороны разлетелись куски бетона, и пол под каром обвалился.

Бандиты кинулись врассыпную. Машина клюнула носом, железные лапы рванулись вниз. Передняя часть кара провалилась в широкую трубу, проложенную под складом. На мгновение кар повис над водой, текущей по дну трубы, и рухнул в неё кабиной вниз. Несколько секунд колеса вращались, потом в двигателе что-то треснуло, и он смолк.

— Все туда! — вдруг заорал Огонёк. — Прыгайте, я их остановлю!

Он выпрямился во весь рост, подняв над головой одинаковые бутылочки с длинными тонкими горлышками. Вставленные в них тряпочные жгуты горели ярко-малиновым, с примесью рыжего, огнем. Такого оттенка никто из бандитов никогда не видел. Из раскрытой сумки на боку поджигателя торчали ещё три горлышка.

— Вниз!

Боцман с Филином спрыгнули первыми. И увидели торс Красавчика, торчащий из-под кара. Красивое лицо искажено, рот-щель широко раскрыт, из него вывалился язык. Всю нижнюю половину тела не видно под машиной… и хорошо, решил Боцман. Она, наверное, теперь примерно такая же, как у зомби, только площе.

Следом соскочил Гадюка, потом пришедший в себя Жердь. Волосы его намокли от крови, она струйками текла по лбу и вискам.

Вверху полыхнуло. Ещё раз. И ещё. Взрывы сопровождались протяжным треском и гудением, в трубу посыпались рыжие искры.

Когда Огонёк спрыгнул, вид у него был совершенно счастливый.

— Они как факелы! — воскликнул поджигатель, будто ребёнок, описывающий родителям игрушки на новогодней елке в детском саду. — Как факелы на ножках! Идут и горят, идут и горят! Сами гляньте!

— Не хотим, — проворчал Жердь, морщась и прижимая ладонь к темени. — Мы тебе верим. Куда теперь?

— Наверх нельзя, — покачал головой Огонёк. — Сейчас пол загорится, потом весь склад…

— Пол? — перебил Жердь. — Он же бетонный! Огонёк снисходительно улыбнулся:

— Его залило. Липким. И горючим, ага.

— Чё? Ты что несёшь, Огонёчек, смотри, совсем мозги съедут от…

Жердь отскочил, когда сверху на кар повалился объятый пламенем зомби. Он и правда напоминал большой гудящий факел на двух ногах. Зомби свалился на днище между колесами и задёргался, разбрасывая искры с горящими комками ткани.

Сквозь гудение пламени донёсся рокот, и все навострили уши.

— Э, вертушка там, — сказал Жердь. — Слышите? Блин, да она неподалеку где-то села! Слушайте, не хочу я наверх!

— Наверх и не пойдём, — согласился Боцман.

Вместе с Филином и Гадюкой он разглядывал трубу, уходящую под землю с небольшим уклоном. Вода с тихим журчанием текла по ней.

— Лаборатория где-то впереди должна быть? — спросил Боцман у Филина, и тот кивнул.

* * *

«От Курильщика берёшь на север, потом вдоль старой колючки, через поле», — так сказал Старик. Колючка закончилась, поле тоже, потянулся пустырь с одинаковыми складскими помещениями. Что дальше? Или это и есть секретный объект НИИЧАЗа?

Похоже на старую торговую базу, решил Тимур. Лаборатория, стало быть, под ней? Неужели наверху нет никакой охраны? Или тут полагаются на скрытность, а люди и техника, постоянно находящиеся в одном месте, наоборот, привлекли бы ненужное внимание? Но ведь НИИЧАЗ — государственная организация, какая им разница?

Или эта лаборатория создана тайно от всех? Может, о ней никто, кроме руководства института и работающих ней людей, не знает? Тогда понятно, почему на поверхности нет никаких намеков. Но как найти вход?

Он остановился, внезапно осознав, что небо на севере порозовело. Выброс был куда ближе, чем Тимур думал этим утром, когда только рассвело и стало ясно, что вчера Старик не ошибся. Собственно говоря, понял он вдруг с лёгкой оторопью, до выброса осталось совсем мало. Фактически меньше получаса. Розовый цвет быстро сменялся красным, а тому вскоре предстояло стать багровым, потом — вспышка темноты, словно Бог моргнул, и после — расходящийся по Зоне от далекой ЧАЭС смертельный или почти смертельный для всего живого вал аномальной энергии, бегущие в панике мутанты — те, что не успели спрятаться, — гибнущие люди…

Тимур заспешил дальше. Склады, склады… Со всех сторон одинаковые бетонные коробки — где эта лаборатория?! Ни малейшего намека на то, что под торговой базой прячется сверхсекретный объект. Ну да, потому-то он и сверхсекретный…

Он бежал, шелестя проросшими сквозь трещины в асфальте кустами, и страх спешил за ним на тоненьких дрожащих ножках. Вокруг никого не было, не каркало вороньё, которого много в Зоне, всё застыло, даже тучи в небе не двигались. И ветра нет.

Обогнув здание без крыши, Тимур забрался на кабину лежащего на боку «КамАЗа» со сгнившими скатами на ржавых ободах и огляделся. В глухой тишине мир темнел и будто съеживался, небо казалось ниже, все звуки стали более короткими, отрывистыми, словно из пространства исчезло эхо. Если раньше Зона напоминала огромный, полный таинственных закоулков зал с высоким потолком, то теперь она стала подвалом, залитым тяжёлым багровым светом. Этот свет, льющийся перед выбросом со стороны бывшей атомной станции, почему-то всегда неприятно напоминал Тимуру свернувшуюся кровь.

Надо прятаться, но куда?

Соскочив с машины, он побежал от здания к зданию, заглядывая в них, но не видя ни намека на вход в какой-нибудь подвал. Только бетонные полы да штабели со всякой рухлядью, только земля да растрескавшийся асфальт между постройками. Куда деваться?

Небо на севере стало совсем тёмным — до выброса оставались считаные минуты. Тимур пересёк длинный склад, выбравшись наружу через окно, увидел впереди здание, отличающееся от остальных: двухэтажное, с покатой двустворчатой крышей. Это что, администрация базы? Он побежал, перепрыгивая через канавы.

И остановился, увидев, что все окна здания наглухо закрыты железом. Не жестью — толстым клепаным железом, а поверху ещё заварены решетками. Там может быть подвал… но внутрь через окна не попасть. Где тогда дверь?

Обогнув здание, он увидел вертолёт. И дверь, которая медленно закрывалась, выезжая из стены.

* * *

Седой был недоволен. Второй «слизень» так и не попал к нему, Гнедиш с Владленом не выходили на связь. Да и третий артефакт, находящийся у известного в Зоне скупщика по кличке Курильщик, был пока в недосягаемости. «Берлога» неплохо защищена, выкрасть его не удастся, а продавать Курильщик отказывался. Седой предпринял столько усилий… И пока что всё зря.