– Фью! – сказал Лорен. – Небольшой, но дорогостоящий прием. Этот черный ублюдок Нгелане за оказанную нам честь повысил цену на двадцать тысяч. Пришлось согласиться. Он мог бы сорвать все дело. Оно пойдет через его министерство.

— Вы нарушаете Женевскую конвенцию! — Джейк постарался, чтобы его ответ звучал как можно более негодующе, и сделал легкое движение в сторону спасительных задних дверей броневика.

Лорен летел на север, держа на коленях карту, а в руке хронометр. Его взгляд перемещался с компаса на указатель скорости, оттуда на хронометр.

— Предъявите ваши документы! — Офицер довольно быстро приходил в себя. Живые краски возвращались на лицо с прекрасными классическими чертами, в темных газельих глазах зажегся интерес, бархатный баритон набрал силу и зазвучал мощнее. — Я, полковник, граф Альдо Белли, приказываю вам подчиниться. — Он оглянулся на стальной автомобиль. — Это боевая машина, броневик. Вы идете под чужим флагом, сэр.

– Ну ладно, Бен. Теперь лучше Роджеру сесть за руль. Спустимся в эту овсянку и попытаемся что-нибудь разглядеть.

Пока граф произносил эти слова, до него дошло, что ни кудрявый американец, ни большой старомодный автомобиль, который возвышался над ними, не были вооружены. Он увидел, что в башне пулемета нет, и храбрость тотчас стала к нему возвращаться.

Пилот Роджер ван Девентер и Лорен сидели, мы с Сал стояли в дверях кабины за ними, а самолет наклонно спускался к грязной поверхности облаков. Несколько туманных клубов пролетело мимо, потом вдруг солнце исчезло, и нас окутал густой серый туман.

— Вы мой пленник, — провозгласил он еще раз, потом, не разжимая губ, процедил обезьянке на переднем сиденье:

Все внимание Роджера было приковано к приборам. Стрелка альтиметра приближалась к нулю, и руки пилота, сжимавшие руль, все более напрягались. Мы опускались в серую полутьму. Роджер открыл закрылки, включил пневматический тормоз и дроссели. Мы трое напряженно пытались разглядеть землю. Все ниже и ниже. Напряжение пилота переросло в страх. Я чувствовал его, этот острый запах страха. Если закаленный опытный летчик испугался, мне полагалось прийти в ужас. И я вдруг понял, что летчик скорее врежется в землю, чем навлечет на себя гнев Лорена. Я решил вмешаться и открыл было рот, но, как выяснилось, напрасно.

— Джино, быстро снимок! Я беру в плен американца.

– Вылетели за пределы района, – заметил Лорен, глядя на часы. – Давай вверх, Роджер.

— Сию минуту, ваше сиятельство, — ответил Джино, наводя объектив.

– Простите, мистер Стервесант, но у этого тумана нет дна, – со вздохом облегчения сказал Роджер и поднял нос «лира».

— Я протестую! — крикнул Джейк и сделал еще несколько шагов к броневику.

– Ничего не получилось! – пробормотал я. – Забудем об этом, Ло. Летим в Маун.

— Стойте, где стоите, — приказал граф и взглянул на Джино: — Так хорошо?

Лорен повернулся спиной ко мне и взглянул в лицо Салли. Она стояла у него за плечом. Я не видел ее лица, но мог догадаться о его выражении, когда она негромко спросила:

— Велите американцу податься чуть-чуть вправо, — попросил Джино, прильнув к видоискателю.

– Струсили?

— Немного отойдите вправо, — приказал граф по-английски, указывая пистолетом направление, и Джейк повиновался, поскольку это приближало его к цели, но продолжал протестовать:

Лорен еще какое-то время смотрел на нее, потом улыбнулся. Я почувствовал желание перекинуть Салли через колено и отшлепать так, чтобы на этом душистом задике выступила кровь. Страх, который я испытывал минуту назад, превратился в подлинный ужас: я знал такую улыбку Лорена.

— Во имя человечности!.. Международный Красный Крест…

– Ну ладно, Роджер, – сказал он, сунув карту и хронометр в карман на своем сиденье, – беру управление.

— Я сегодня же радирую в Женеву, чтобы выяснить вашу личность, — крикнул граф.

«Лир» встал на одно крыло и под максимальным углом начал поворот. Все было выполнено так превосходно, что мы с Салли лишь слегка присели от перегрузки.

— Улыбку, граф, — сказал Джино.

Граф расплылся в сияющей улыбке и слегка повернулся к камере.

Лорен выровнял машину и минуты три летел назад по прежнему курсу. Я украдкой бросил взгляд на Салли. Глаза ее сверкали, она раскраснелась от возбуждения, глядя вперед, в непроницаемую тьму.

— …и затем я вас пристрелю! — посулил граф, все еще улыбаясь.

Лорен снова резко повернул и полетел прежним маршрутом, наклонив нос. Но на этот раз полет не был осторожным прощупыванием с подкрылками и тормозами наготове. Лорен вел машину быстро и смело. Салли схватила меня за руку и сжала. Я боялся и сердился на них обоих – я слишком стар для таких игр, – но ответил на пожатие. Не только ради ее успокоения, но и ради собственного.

— Варварство — дать этой девушке умереть…

Улыбка моментально слетела с лица графа, он мрачно нахмурил брови.

– Боже, Ло! – выпалил я. – Полегче! – Никто не обратил на это внимания. Роджер застыл в своем кресле, сжав ручки, напряженно глядя вперед. Лорен спокойно сидел за приборами, подвергая нас смертельной опасности, а Салли – черт бы ее побрал! – широко улыбалась и держалась за мою ледяную руку, как ребенок на роликовых коньках.

Неожиданно на нас обрушился дождь, его жемчужные струи зазмеились по круглому перплексовому ветровому стеклу. Я снова хотел запротестовать, но слова застряли в горле. Снаружи ревел ветер. Он швырял стройный сверкающий корпус «лира», крылья ходили ходуном. Я чуть не заплакал. Я не хочу умирать. Вчера – пусть бы, но после сегодняшней ночи!

— А вы чем тут занимаетесь, шпионите? Хватит болтать, сдавайтесь!

Но тут Лорен увидел землю и прекратил спуск. Толчок, который бросил нас с Салли друг к другу, – и самолет выровнялся.

Он угрожающе поднял пистолет и навел его на грудь Джейка. Майор принял это как сигнал к действию: он передернул затвор своего автомата и наставил его прямо в живот Джейку.

Нам открылось зрелище еще более ужасное, чем слепое падение в пространстве. Темные неясные силуэты деревьев под нами ветвями почти касались корпуса; впереди маячил гигантский баобаб. Лорен с трудом перемахнул через него. Секунды тянулись, как целая жизнь, но вдруг грязные полосы дождя и тумана остались позади, мы попали в островок хорошей погоды.

В эту критическую минуту с оглушительным грохотом откинулась крышка люка водителя и перед глазами всех действующих лиц возникла Вики Камберуэлл с откинутыми назад волосами и горевшими от гнева щеками.

Прямо перед нами, освещенный водянистыми солнечными лучами, возвышался вал из красного камня. Едва мы успели его заметить, как Лорен поставил машину на хвост и, чуть не чиркнув брюхом по камню, самолет перевалил через вершину и устремился в облака. Ускорение прижало меня к полу.

Все молчали, пока мы снова не оказались в вышине, на ярком солнечном свете. Салли мягко отняла руку, а Лорен повернулся и взглянул на нас. Я с мрачным удовлетворением отметил, что и он, и Салли слегка позеленели. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Потом Лорен загоготал.

— Я — аккредитованный член американской ассоциации журналистов, — крикнула она как можно громче, — и смею вас заверить, что об этом безобразии во всех подробностях прочитает весь мир! Предупреждаю…

– Гляньте, ну и рожа у Бена! – взревел он, и Салли тоже решила, что это очень забавно. Когда они отсмеялись, Салли оживленно спросила:

Вики нашла бы еще что сказать, но ее бешенство было так велико, что она не могла продолжать сидя. Она высунулась из люка и, решительно жестикулируя, встала на ноги, совершенно позабыв, что на ней нет ничего, кроме юбки.

Однако ее слушатели в «роллс-ройсе» не были столь рассеянны. Все они принадлежали к нации, для которой обожание красивых женщин и ухаживание за ними — излюбленное времяпрепровождение, и каждый их них почитал себя непревзойденным мастером в этом виде спорта.

– Кто-нибудь заметил руины? Я видела только холмы.

Вики была крайне возбуждена, ее великолепная грудь подрагивала и колыхалась. Четверо итальянцев застыли, не веря своим глазам, онемев от восторга. Поднятые стволы опустились, об оружии все забыли. Майор сделал попытку привстать, памятуя о рыцарстве, но граф резко дернул его назад. Нога водителя соскользнула с педали, мотор взревел и заглох. Джино от восхищения выругался, вскинул камеру, заметил, что пленка кончилась, снова испустил проклятие, вскрыл камеру, не сводя глаз с Вики; руки его дрогнули, камера оказалась на полу, но подымать ее он не стал, обольстительно улыбаясь этому чудному видению.

– А я видел только свою могилу, – проворчал Роджер. Я знал, что он чувствует.

Граф протянул руку к каске, чтобы вежливо снять ее, но тут вспомнил, что в данный момент он — военный, и вскинул было руку в фашистском приветствии, да только сразу же обнаружил, что в ней по-прежнему зажат пистолет… На все рук явно не хватало, и он перехватил пистолет левой рукой и вместе с каской прижал его к груди.

К тому времени как мы достигли Мауна, облака начали рассеиваться. Роджер провел машину в просвет и спокойно посадил. Питер Ларкин уже ждал нас.

— Мадам, — вскричал он, сверкая глазами и переводя голос в самый романтический регистр, — моя дорогая леди…

Таких, как Питер, осталось очень немного. Настоящий анахронизм, вплоть до патронташа на груди, куртки для продирания через кусты и брюк, заправленных в голенища сапог. Большое красное мясистое лицо и огромные руки, указательный палец на правой руке в шрамах от отдачи тяжелого ружья. Единственный способ общения для него – хриплый, пропитанный парами виски крик. Этот бесчувственный скудоумный субъект не знает страха. Всю жизнь он прожил в Африке и не потрудился изучить хоть один из туземных языков. Он разговаривает на лингва франка Южной Африки и подкрепляет свои распоряжения ударами кулака или пинками. Его знание фауны ограничено сведениями о том, как выследить зверя и куда стрелять, чтобы его свалить. Но есть в этом дюжем олухе что-то привлекательное.

Пока банда его охотников грузила наше оборудование в машины, он выкрикивал мне и Лорену свои бессодержательные, но дружелюбные глупости.

В этот момент майор сделал еще попытку подняться, но граф опять толкнул его назад.

– Я бы хотел отправиться с вами. Но завтра прибывает толпа янки с толстой пачкой зелененьких. Вы меня поздно предупредили, мистер Стервесант. Даю вам лучших парней. На юге прошли хорошие дожди, там много добычи. В это время года можете встретить сернобыка. Ну, конечно, джамбо. И я не удивился бы, если бы вам попались один-два симбы…

Такое фривольное использование ласкательных названий дичи особенно отвратительно, когда вспомнишь, что единственное намерение при этом – угостить зверя пулей из мощного ружья. Я пошел туда, где Салли присматривала за погрузкой багажа.

Вики продолжала свою тираду ничуть не менее пылко.

– Уже второй час, – заявила она. – Когда начнем поиски?

– Вероятно, к вечеру мы доберемся до котловины Макарикари. Это около двухсот миль по хорошей дороге. А завтра углубимся в буш.

О Джейке итальянцы совершенно забыли. Он в четыре прыжка добрался до броневика и влетел в его стальное чрево. Положил Сару на сиденье водителя, туда, где должны находиться ящики с боеприпасами, тут же захлопнул дверцы и повернул ручку замка.

– Эрнест Хемингуэй отправляется с нами? – спросила она, с отвращением глядя на Питера Ларкина.

— Гони! — крикнул он Вики, хотя видел только нижнюю ее часть, поскольку она стояла на водительском сиденье. — Давай же! — И он сдернул ее вниз, так что она тяжело рухнула на жесткое кожаное сиденье, продолжая выкрикивать оскорбления итальянцам.

– К несчастью, нет, – заверил я, пытаясь понять, кто же нас сопровождает. Два шофера ( об их высоком положении ясно говорили белые рубашки, длинные серые брюки и обувь) с татуировками вокруг шеи. По одному на каждый из трехтонных грузовиков. Затем повар, изрядно раздобревший оттого, что постоянно снимает пробы, лоснящийся от хорошего питания. Два согбенных седобородых носильщика ружей – они ревниво отобрали из багажа спортивные винтовки Лорена, извлекли их из чехлов и любовно разглядывали. Эта элита не принимала участия в лихорадочной суете вокруг нашего багажа. Грузили в основном бамангвота; я же прислушивался к разговорам. Носильщики ружей, как и следовало ожидать, матабеле, шоферы – шангааны. Я смогу понимать каждое слово, сказанное участниками экспедиции.

– Кстати, Сал, – негромко сказал я, – не говори, что я знаю их языки.

— Гони! — еще громче гаркнул Джейк. — Вывози нас отсюда!

– Почему? – Сал удивилась.

– Мне нравится слушать их разговоры, а если они знают, что их понимают, то замыкаются.

С той же внезапностью, с какой чертик выскакивает из табакерки, Вики исчезла из глаз итальянцев, оставив их в полном недоумении и растерянности и на несколько секунд полностью лишив способности соображать.

– Свенгали! – Она скорчила гримасу. Вряд ли меня можно рассмешить этим. Слишком близко к истине. Мы отправились прощаться с пилотом Роджером.

– Не распугайте львов, – сказал Роджер Салли. Очевидно, у нее появился еще один поклонник. Он забрался в самолет, и мы посмотрели, как он выруливает в конец взлетной полосы, поднимается в воздух и берет курс на юг.

Двигатель броневика взревел, автомобиль рванулся прямо на «роллс-ройс», но в последний миг свернул, лишь по касательной задев роскошную машину, смял ее правое крыло, разбил фару и скрылся в поднятой им самим пыли, устремившись к холмам за колодцами.

– Чего мы ждем? – спросил Лорен.

– Действительно, чего? – согласился я.

Первым опомнился Кастелани, он выскочил из машины и бросился заводить «роллс-ройс» ручкой, приказав водителю включить зажигание. «Роллс-ройс» завелся с одного оборота, и майор вскочил в него на ходу.

Лорен сел за руль «лендровера», я рядом с ним. Салли устроилась на заднем сиденье вместе с переносчиками ружей.

– С вами, ребята, на земле гораздо безопасней, – сказал я.

— За ними! — крикнул он в ухо водителю, размахивая автоматом.

Дорога шла по открытой местности, поросшей кустарником и баобабами. Сухой, сожженной солнцем. «Лендровер» поднимал облако пыли, и грузовики шли за нами на расстоянии, чтобы пыль осела. Изредка приходилось пересекать глубокие каменистые сухие русла рек, время от времени попадались деревни: глинобитные хижины с тростниковыми крышами – там по обочинам дороги выстраивались цепочки голых пузатых негритят, они махали нам руками и пели, будто мы королевский поезд. Салли истратила все мелкие монетки, бросая их и с восторгом следя за начинавшейся свалкой. Когда она взялась выбрасывать в окно наш ленч, я взял гитару, чтобы отвлечь ее.

Водитель прибавил газу, и «роллс-ройс» с такой силой рванулся вперед, что граф рухнул на заднее сиденье как подкошенный. Каска съехала ему на глаза, а палец, лежавший на спусковом крючке, непроизвольно дернулся. Пистолет выстрелил со страшным грохотом, пуля едва не задела ухо Джино, он свалился на пол, на фотоаппарат, и заверещал от страха.

– Пой что-нибудь веселое, Бен, – приказала Салли.

— Быстрее! — кричал майор в ухо шоферу. — Обгони их, заставь повернуть.

Ему хотелось точно попасть в одну из наиболее уязвимых точек броневика.

– И непристойное, – добавил Лорен, думаю, чтобы поддразнить, а может, и испытать ее.

– Да, – с готовностью согласилась Салли. – Пусть будет весело и сочно.

И я начал с саги о диких, диких утках, а Салли и Лорен подпевали в конце каждого куплета.

Мы чувствовали себя детьми в первый день каникул и по дороге хорошо провели время. Когда мы добрались до края котловины, солнце превратилось в большой огненный шар среди клочьев облаков на горизонте. Лорен остановил «лендровер». Мы вышли, чтобы дождаться грузовиков, и в молчаливом благоговении смотрели на хмурую блестящую от соли равнину, простиравшуюся перед нами до горизонта.

Прибыли грузовики; толпа черных слуг высыпала из них раньше, чем они остановились. Я засек время: через семнадцать с половиной минут палатки были поставлены, постели готовы, а мы втроем сидели у костра и пили из запотевших стаканов солодовый «Глен Грант» со льдом. От кухонного костра доносился аппетитный запах охотничьего жаркого: повар разогревал его, бросая в котел чеснок и душицу. Ларкин собрал нам хорошую команду; после еды все они собрались у своего костра в пятидесяти ярдах от нашего и распевали старые охотничьи песни.

Я сидел и прислушивался отчасти к ним, отчасти к горячему спору Сал и Лорена. Я мог бы предупредить ее, что он играет роль адвоката дьявола, постоянно подкалывая ее, но мне нравилось присутствовать при споре двух незаурядных умов. Когда дискуссия грозила перерасти в личные оскорбления и физическое насилие, я неохотно вмешивался и остужал пыл спорщиков.

— Стой! — завопил граф. — Или я застрелю тебя!

Салли твердо и решительно защищала основную идею моей книги «Офир», где доказывалось, что около 200 г. до Р. Х. произошло вторжение в южную часть Центральной Африки финикийцев или карфагенян, которые процветали до 450 г. н. э., после чего внезапно исчезли.

Два автомобиля мчались во весь дух бок о бок, как лошади в упряжке, их разделяло не более трех метров.

– У них не было достаточного снаряжения для длительных плаваний, – возражал Лорен. – Тем более для колонизации…

Обзор Вики был очень ограничен, она видела только узкую полосу прямо перед собой и не отрывала от нее глаз.

– Вы можете прочесть у Геродота, мистер Стервесант, о плавании вокруг Африки в правление фараона Нехо. Его примерно в шестисотом году до нашей эры возглавили шестеро финикийских мореходов. Они отплыли по Красному морю на юг и через три года вернулись через Геркулесовы Столпы.

– Одно-единственное путешествие, – заметил Лорен.

— Где они? — крикнула она.

– Вовсе не единственное, мистер Стервесант. Ганнон в двухсот шестидесятом году до нашей эры отправился морем на юг с западного берега Африки и вернулся с грузом слоновой кости и золота, достаточным, чтобы возбудить аппетиты всех торговцев и авантюристов.

Лорен по-прежнему возражал против датировки.

Джейк выбрался из угла, где он лежал рядом с Сарой, и полез в командирскую башню. Кастелани в «роллс-ройсе» напрягся и вскинул автомат. На таком близком расстоянии пять пуль прогрохотали по толстой броне, как удары кувалды, и улетели куда-то в пустыню. Только одна пуля попала в пулеметную щель. В башне она трижды срикошетила от стенок, как маленькая злая смертоносная тварь, и застряла в спинке сиденья водителя.

– Откуда вы взяли двухсотый год до нашей эры, когда самая ранняя дата, полученная в Зимбабве радиоуглеродным методом, приходится лишь на середину пятого столетия нашей эры, а большинство датировок еще более поздние?

Джейк высунул голову из башни и увидел, что «роллс-ройс» мчится с ним впритирку, здоровенный майор поспешно перезаряжает свой автомат, а остальные пассажиры беспомощно трясутся на сиденьях.

– Нас интересует не Зимбабве, а предшествующая культура, – возражала Салли. – Зимбабве мог быть построен к концу правления древних и был заселен, вероятно, вскоре после исчезновения древней цивилизации. Это довольно точно соответствует вашей радиоуглеродной датировке – четыреста пятидесятый год нашей эры. К тому же радиоуглеродные данные по древним шахтам в Шале и Инсвезве дают результаты от двухсот пятидесяти до трехсот лет до нашей эры. – И она закончила с неопровержимой женской логикой: – А вообще, радиоуглеродный метод неточен. Погрешность может достигать сотен лет.

— Водитель! — крикнул Джейк. — Резко вправо!

– Шахты эксплуатировались банту, – заявил Лорен. – А Кейтон-Томпсон и, конечно, совсем недавно Саммерс утверждают…

Он почувствовал прилив любви и гордости, когда Вики моментально исполнила его команду. Она повернула огромную стальную махину так круто, как мало кто сумел бы сделать. Два автомобиля с силой столкнулись, посыпались белые искры, раздался оглушительный скрежет.

Она яростно набросилась на Лорена:

— Спаси нас, Матерь Божья! — завопил граф. — Мы убиты!

– Неужели банту, которые появились только около трехсотого года до нашей эры, вдруг обнаружили гениальные способности к разведке полезных ископаемых и открывали жилы там, где на поверхности да и в самой руде не было ни следа видимого золота или меди? Неужели они мгновенно развили инженерные знания, позволившие извлечь с глубины двести пятьдесят миллионов тонн руды – вспомните, они никогда раньше не демонстрировали таких талантов, – а потом вдруг забыли о своем даре на тысячи лет?

От удара «роллс-ройс» крутануло, занесло, он едва не перевернулся, все переднее крыло было смято, краска облетела. В последнюю секунду Кастелани ловко перепрыгнул на заднее сиденье, иначе его ноги превратились бы в кровавое месиво.

– Ну, арабские торговцы могли и… – начал Лорен, но Салли пренебрежительно отмахнулась.

Автомат уже был перезаряжен.

– И зачем им было строить шахты с таким риском и такими затратами энергии? Золото для банту не имело цены, основа их богатства – скот. Где они научились обтесывать камни и использовать их при строительстве? Банту никогда раньше этого не делали. И вдруг, в один миг, это искусство у них возникло, достигло расцвета, а потом, вместо того чтобы стать более утонченным, быстро пришло в упадок и совсем исчезло.

— Ближе к ним! — крикнул он водителю. — Дайте мне еще раз выстрелить!

Лорен с видимой неохотой отступал под ее натиском, но последний отпор он попытался дать, когда началось обсуждение моей теории о вторжении с запада, а не с востока. Лорен прочел все работы моих клеветников и критиков и теперь повторял их доводы.

Но граф уже обрел равновесие и сдвинул каску на затылок.

— Стой, дурак! Ты нас всех угробишь!

Общепризнанная теория заключалась в том, что колонизация началась с берега Софала (в районе Мозамбика) или от устья Замбези. Я же, основываясь на ранних текстах и собственных интенсивных изысканиях, выдвинул иную гипотезу: средиземноморские народы прошли через Геркулесовы Столпы и спускались на юг по западному берегу Африки, вероятно, основывая торговые фактории на Золотом береге, Береге Слоновой Кости и нигерийском побережье, пока экспедиции на юг не привели их в незаселенные местности. Мне представлялась река, которая с тех пор пересохла, заилилась или ушла в сторону, изменив направление и глубину. Река эта должна была вытекать из большого озера типа Макарикари, Нгами, давно исчезнувшего из-за прогрессирующего обезвоживания Южной Африки. Колонизаторы вошли в эту реку – возможно, Гунене или Оранжевую, – проплыли по ней до истоков и оттуда разослали своих металлургов на поиски древних шахт Маники. Кто знает, возможно, они нашли в прибрежной гальке озер и рек алмазы; несомненно, они охотились на огромные стада слонов, населявших эту местность. Этих богатств хватило бы, чтобы оправдать постройку целого города, большой, окруженной стенами крепости и торгового пункта. Где они могли разместить этот город? Разумеется, там, где кончался водный путь. На берегу самого дальнего озера. Может быть, Макарикари? Или озера, которое некогда заполняло нынешнюю большую соленую котловину?

Его слова звучали четко и властно.

Водитель с явным облегчением нажал на тормоз, на его лице впервые за весь день показалась улыбка.

Салли и Лорен спорили все более желчно и резко. Салли назвала его «невозможным человеком», а он ее в ответ «мадам всезнайкой». Потом Лорен неожиданно капитулировал, и через минуту мы втроем радостно обсуждали предстоящее открытие затерянного города на Макарикари.

— Вперед, кретин, — сурово распорядился Кастелани и сунул дуло автомата в ухо шоферу.

– Озеро выходило за пределы нынешней котловины не менее чем на пятьдесят миль, – заметил Лорен. – Всего сто лет назад Берчелл описывал озеро Нгами как внутреннее море, а сегодня это лужа, которую легко перепрыгнуть. Возможно, древнее озеро простиралось до подножия тех холмов, где находятся руины нашего города. У нас множество доказательств того, что климат Южной Африки становится все суше; прочтите у Корнуоллиса Харриса описание не существующих больше лесов и рек.

Улыбка на лице последнего завяла, нога нажала на педаль.

– Бен, – Салли возбужденно схватила меня за руку. – Ты помнишь, мы гадали, почему у города очертания полумесяца? Вероятно, это береговая линия, на которой располагалась гавань!

— Стой! — вновь заорал граф.

– Господи! – прошептал Лорен. – Скорее бы завтра.

Он вскочил, поправил на голове каску и сунул дуло своего пистолета в свободное шоферское ухо. — Приказываю здесь я, твой полковник!

Было уже заполночь и бутылки с виски опустели, когда Лорен и Салли отправились в свои палатки. Я знал, что не смогу уснуть, поэтому вышел из лагеря, миновал костер, у которого лежали закутанные в одеяла слуги, и зашагал по поверхности котловины. Звезды освещали ее призрачным светом, почва под ногами скрипела при каждом шаге. Я долго ходил, время от времени останавливаясь и прислушиваясь к далекому реву льва на краю буша. Когда я вернулся в лагерь, в палатке Салли все еще горел свет, и на стене виднелся ее силуэт – увеличенный портрет моей любви. Она читала, сидя по-турецки на походной кровати; потом протянула руку и погасила лампу.

— Вперед! — взревел Кастелани.

Я немного подождал, набираясь храбрости, потом подошел к ее палатке. Сердце мое молотом стучало в искалеченные ребра.

Водитель крепко зажмурился, не осмеливаясь шевельнуть головой, и рванул вперед, прямо на откосы красной земли, прикрывавшие старое русло. За секунду до того как «роллс-ройс» должен был бы врезаться в стену выжженной солнцем земли, проблема шофера была решена. Грегориус, не найдя иного союзника, воззвал к воинственным инстинктам своего деда, и старик, несмотря на солидное количество потребленного тея, поступил благородно, кликнул свою стражу и кинулся бегом вниз по руслу. Один только Грегориус не отставал от деда.

– Сал?

Он вскинул старую верную винтовку «мартини-генри». Черный порох взорвался с грохотом, грянул выстрел, поднялось голубое облако дыма, и длинное красное пламя вырвалось из ствола.

– Бен? – негромко произнесла она.

Ветровое стекло «роллс-ройса» разлетелось на мелкие серебряные осколки, один из которых клюнул графа в подбородок.

– Можно мне войти?

Она помолчала, прежде чем ответить.

—Святая Мария, я убит! — вскрикнул граф.

– Хорошо, на минутку.

Больше ничто не могло удержать водителя от исполнения долга. Он сделал крутой вираж — теперь никакие угрозы Кастелани не остановили бы его. С него хватит. Он больше не может. Он едет домой.

— О, Боже мой, — выдохнул Джейк, глядя, как покалеченный «роллс-ройс» круто поворачивает назад, набирает скорость, устремляясь к горному кряжу, как его пассажиры дико размахивают руками и оружием, при этом громко, истерически споря… но голоса их становились постепенно все глуше.

Я вошел в палатку. На Салли была голубая ночная рубашка. Я ощупью нашел ее лицо, коснулся рукой щеки.

– Я пришел сказать, что я тебя люблю, – негромко сказал я и услышал, как у нее перехватило дыхание. Она мягко ответила:

Пушка раса грохнула еще раз, придав «роллс-ройсу» новое ускорение. Подъехав к старику, Вики затормозила. Джейк спрыгнул и помог старому джентльмену подняться в автомобиль. Глаза старика налились кровью, разило от него, как из заброшенной пивоварни, но морщинистое лицо сияло озорным удовольствием.

— Как вы поживаете? — спросил он восторженно.

— Неплохо, сэр, — заверил его Джейк. — Совсем неплохо.

– Бен. Дорогой, милый Бен.

– Я хотел бы остаться у тебя на ночь.

Незадолго до полудня подразделение из четырех броневиков выстроилось на поросшей травой земле в тридцати двух километрах от колодцев. Привал устроили для того, чтобы дать возможность беспорядочной толпе беженцев, ускользнувших от страшной бойни в долине Халди, нагнать их, и только тогда Вики представился случай заняться ногой Сары. За последний час рана покрылась толстой жесткой коркой запекшейся крови. Сара не сопротивлялась, но, пока Вики чистила рану, вылив на нее полпузырька перекиси водорода, лицо девушки приобрело землистый оттенок, а на лбу и верхней губе появились маленькие, как бусинки, капельки пота. Вики хотелось как-то облегчить ее боль, и она заговорила о тех, кого они оставили в долине у колодцев.

Мне показалось, что ответила она с сожалением:

Сара философски пожала плечами.

– Нет, Бен. Все сразу догадаются. А я не хочу.

— Сотни людей умирают каждый день от болезней, голода, во время сражений в горах. Они погибают бесцельно и беспричинно. А эти погибли не бесцельно. Они погибли, чтобы мир узнал о нас…

Голос ее пресекся, она тяжело задышала, когда дезинфицирующее средство попало в рану.

— Прости, — быстро сказала Вики.

Утро началось так же, как завершился предыдущий день. У всех было отличное настроение, за завтраком слышался смех. Слуги в два счета свернули лагерь, уложили все в грузовики, и в семь утра мы съехали с дороги и двинулись по краю котловины. «Лендровер» впереди, грузовики по нашему следу, через кусты и буйную траву, через сухие русла, которые, извиваясь, спускались в котловину.

— Ничего, — ответила Сара.

Они немного помолчали, потом Сара спросила:

Мы двигались уже около часа, когда я увидел среди деревьев впереди какое-то движение, и на открытое место выбежали и вереницей побежали от нас три великолепных капских сернобыка. Двигались они тяжело, точно толстые пони, их бледно-багровая шкура и сложный черно-белый узор на мордах были отлично видны на фоне серой почвы.

— Вы ведь напишете об этом, мисс Камберуэлл?

Лорен нажал на тормоза, и старый матабеле точно рассчитанным профессиональным движением сунул ему в руки большой «Магнум Холланд и Холланд» 375-го калибра. Лорен выпрыгнул из машины и побежал, пригибаясь, прячась за жесткой травой, которая росла по краю котловины.

— Конечно, — мрачно кивнула ей Вики. — Я хорошо напишу. А где здесь находится телеграф?

— Есть один в Сарди, — сказала Сара. — На железной дороге.

– Он собирается их убить? – тихо спросила Салли. Я кивнул, и она продолжала: – Но зачем?

— Я напишу такое, что у них все провода сгорят, — пообещала Вики и начала перевязывать рану бинтом из индивидуального пакета. — Надо бы снять с тебя эти брюки. — И Вики с недоумением поглядела на пропитанный кровью, изорванный бархат. — Какие они тесные, чудо, что у тебя не началась гангрена.

– Это одно из его любимых занятий.

— Нам так полагается, — объяснила Сара. — Так повелел нашим женщинам мой прадедушка, рас Абулахи.

– Но они так прекрасны, – возразила она.

– Да, – согласился я.

— Господи, — удивилась Вики, — да зачем же?

В котловине, примерно в шестистах ярдах от «лендровера», сернобыки остановились. Теперь они стояли к нам боком. И внимательно смотрели, высоко подняв головы с прямыми тонкими рогами.

—В те времена женщины были очень испорченные, — чопорно сказала Сара, — а мой прадедушка был очень порядочный человек. И приказал носить такие брюки, чтобы их было трудно снять.

– Что он делает? – Салли указала на Лорена, который все еще бежал по краю котловины.

– Он играет по правилам, – объяснил я. – Неприлично стрелять ближе чем в пятистах ярдах от машины.

Вики весело расхохоталась.

– Веселый спорт, – пробормотала она, прикусив губу и переводя взгляд с Лорена на сернобыков. Неожиданно она выпрыгнула из «лендровера» и взобралась на капот. Сложила руки у рта и крикнула:

— И по-твоему, это помогает?

– Бегите, глупые! Бегите, черт вас возьми!

— О, нет, — серьезно покачала головой Сара, — просто так труднее, — произнесла она с видом ученого эксперта. Потом на секунду задумалась. — Вообще-то снимаются они довольно легко, но когда надо быстро натянуть их… Вот это непросто.

Она сорвала шляпу и замахала ею над головой, подпрыгивая на капоте и завывая, как привидение. В котловине сернобыки галопом бросились в сторону, в кусты. Я взглянул на маленькую фигурку Лорена: он сел, упершись локтями в колени, наклонив голову к телескопическому прицелу. Ружье дернулось, из ствола вырвался дым, но прошло не менее двух секунд, прежде чем мы услышали звук выстрела. Первый сернобык ткнулся носом в землю и опрокинулся в белую пыль. Лорен выстрелил снова, и второе животное перевернулось, дергая ногами в воздухе. Последний сернобык бежал в одиночестве.

— Ну, единственный способ вытащить тебя из этих брюк — только их разрезать.

За моей спиной старый подносчик ружей сказал другому на синдебеле:

Все еще улыбаясь, Вики вынула из медицинской сумки большие ножницы. Сара покорно пожала плечами.

– Да. Вот это охотник!

— Они были очень миленькие, пока Джейк не разорвал их. Так что сейчас это уже не имеет значения.

Салли слезла с кузова и молча села, а я повел «лендровер» туда, где ждал Лорен. Он протянул ружье подносчику, и когда я передавал ему руль, кабину заполнил едкий запах сгоревшего кордита. Лорен взглянул на Салли.

На лице ее не отразилось никакого сожаления, когда Вики осторожно, по шву, разрезала брючки и сняла их с нее.

— Теперь тебе надо отдохнуть.

– Спасибо, – сказал он, – я предпочитаю стрелять по бегущему зверю.

Вики завернула темное обнаженное тело в шерстяное шамма и устроила девушку поудобнее на тонкой циновке из кокосового волокна, которой был устлан пол автомобиля.

– Почему вы не убили всех трех? – Голос ее звучал ровно, без злобы.

– Лицензия у меня только на двух.

— Побудьте со мной, — застенчиво попросила Сара, когда Вики, взяв пишущую машинку, стала выбираться через заднюю дверь.

– Боже, – сказала Салли голосом, в котором теперь звучали гнев и возмущение, – как чертовски трогательно. Не часто встретишь истинного джентльмена.

— Мне надо поработать.

Лорен подъехал туда, где лежали мертвые животные. Пока слуги свежевали и разделывали добычу, Салли сидела молча, отвернувшись, низко надвинув шляпу на лоб, не отрываясь от книги.

— Работайте здесь. Я не буду вам мешать.

Я стоял рядом с Лореном в ярком солнечном свете, который казался еще более ослепительным от блеска соленой поверхности, и смотрел, как подносчики оружия делают надрезы на шкурах и разделывают туши с уверенностью и точностью хирургов с Харли-стрит.

— Обещаешь?

– Мог бы предупредить, что она из этих, – горько сказал мне Лорен. – Мы не раз еще пожалеем, что я послушался тебя и разрешил ей поехать с нами. – Я не ответил, и он продолжал: – Я готов отправить ее назад в Маун на одном из грузовиков. – Это было настолько невыполнимо, что я и ухом не повел, а Лорен сразу добавил: – Она твоя ассистентка – постарайся держать ее в узде!

— Обещаю.

Я отошел, давая ему время успокоиться, и с сиденья рядом с Салли – она не отрывалась от книги – взял папку с картами. Я обошел машину и расстелил на капоте крупномасштабную космическую карту. Спустя две минуты подошел Лорен. Навигация – одно из его увлечений, и он в ней хорошо разбирается.

Вики сняла футляр, поставила машинку на колени, а сама села на пол, скрестив ноги. Затем вставила в машинку чистый лист бумаги и задумалась на мгновение. Через минуту ее пальцы забегали по клавишам. К ней почти сразу вернулись и злость, и гнев, теперь они претворялись в слова, которые Вики с силой вколачивала в тонкий лист желтой бумаги. Щеки ее раскраснелись, временами она встряхивала головой, чтобы завитки прекрасных светлых волос не лезли в глаза.

– Мы выедем здесь, – он указал на сухое русло, проходившее по восточному краю котловины, – и пойдем по компасу.

Сара смотрела на нее и вела себя очень тихо, пока Вики не остановилась, чтобы вставить новый чистый лист. Тогда девушка нарушила молчание.

– Интересно, какова там местность.

— Я вот тут все думала, мисс Камберуэлл, — сказала она.

– Песчаный вельд, скорее всего. Я там никогда не был.

— Вот как? — сказала Вики, не поднимая глаз от машинки.

– Спросим шоферов, – предложил я.

— Я думала, что это должен быть Джейк.

– Хорошая мысль. – Лорен подозвал двух шоферов и подносчиков оружия, которые закончили разделывать добычу, предоставив остальное – с полным на то правом – слугам.

— Джейк?

– Нам надо туда. – Лорен показал на карте. – Вон к тем холмам. У них нет названия, но они отходят от противоположного края котловины вот тут.

Вики глянула на нее — это имя отвлекло ее от работы.

Шоферам понадобилось несколько минут, чтобы разобраться в обозначениях, и тут в них произошла замечательная перемена: их лица превратились в тупые непонимающие маски.

— Да, — твердо кивнула Сара, — первым мы возьмем Джейка.

– Что за местность между котловиной и холмами? – спросил Лорен. Он ничего не заметил. (Шоферы украдкой переглянулись.) – Ну? – поторопил Лорен.

Это прозвучало как решение большинства.

– Я не знаю эту землю. Никогда не слышал о холмах, – сказал старший, Джозеф, и продолжил лгать: – Там много песка и речные русла, которые невозможно пересечь.

— Ах, вот как — «мы возьмем»?

– Там нет воды, – подхватил второй шофер, Дэвид. – Я там никогда не был. И никогда не слышал о холмах.

Эта мысль уже и так поселилась и почти укоренилась в голове Вики, но смелое заявление Сары заставило ее отступить.

– Что ищут белые люди? – спросил старик-подносчик на синдебеле. Очевидно, карта ничего ему не говорила.

— Понимаете, он такой сильный. Я думаю, без колебаний надо брать Джейка, — не унималась Сара, и в результате у Джейка осталось меньше шансов, чем когда-либо.

– Они хотят отправиться к Катуба Нгази, – быстро ответил шофер. Они были убеждены, что ни Лорен, ни я не понимаем их языка и можно свободно разговаривать в нашем присутствии. Так я впервые услышал это название. Катуба Нгази – Кровавые холмы.

Вики насмешливо фыркнула, и пальцы ее снова забегали по клавишам. Она была из тех женщин, которые любят сами принимать решения.

– Что ты им сказал? – спросил старик.

– Что мы ничего не знаем об этом месте.

Река людей и животных клином растекалась по поросшему чахлой травой предгорью. Над нею висело легкое облако пыли, как над морем в ветреный день висит водяная пыль, солнечные лучи играли на полированных поверхностях боевых бронзовых щитов и в острых наконечниках копий. Всадники приближались, и сквозь облака пыли все яснее были различимы атласные шамма офицеров и знати.

– Хорошо, – согласился старик. – Скажи им, что тут много слонов, что по эту сторону котловины – дикие животные.

Джейк стоял на башне «Свинки Присциллы» и, затеняя бинокль от солнечных лучей своей шляпой, пристально всматривался вдаль. Он с тревогой думал о том, что итальянцы вполне могут их преследовать. Руки его покрылись гусиной кожей и волосы на затылке зашевелились, когда он представил, что будет с этой расползшейся во все стороны толпой, если она попадет под перекрестный огонь современных пулеметов. И потому он с особым нетерпением ждал прибытия их собственного оружия, которое затерялось где-то среди этой оборванной армии.

Кто-то тронул его за плечо, он обернулся и увидел Ли Микаэла.

Шофер послушно доложил нам эти сведения и страшно расстроился, когда на нас это не подействовало.

— Благодарю вас, мистер Бартон, — спокойно сказал князь.

Джейк пожал плечами и снова устремил взгляд на равнину.

– Ну, – добродушно сказал им Лорен, – значит, сегодня вы кое-что узнаете. Впервые в жизни вы увидите эти холмы. – Он скатал карту. – Погрузите мясо, и поедем.

— Это было неправильно, но я все равно благодарю вас.

— Как она?

Через пять минут настроение экспедиции переменилось. Салли и весь прочий штат впали в глубокое уныние. Смех и шутки смолкли, всюду виднелись хмурые лица, слуги перешептывались. Темп работы упал почти до нуля, и потребовалось почти полчаса, чтобы погрузить разделанных сернобыков. Тем временем я отвел Лорена в сторону от машин и быстро пересказал ему разговор африканцев.

— Я только что оставил ее с мисс Камберуэлл. Она отдыхает и, я надеюсь, все будет в порядке.

– Кровавые холмы! Великолепно! – воодушевился Лорен. – Эти люди наверняка знают о руинах. Это, вероятно, табу.

Они помолчали. Потом заговорил Джейк:

– Да, – согласился я. – Но теперь нужно ждать попыток саботажа. Посмотри на них. – Мы повернулись и стали следить за медленными, почти сомнамбулическими движениями нашего штата. – Я думаю, добираться до Кровавых холмов нам придется долго – дольше, чем позволяет время.

— Князь, я беспокоюсь. Мы сейчас совершенно беззащитны. Если итальянцы нас догонят, снова будет жуткая бойня. Где наши пулеметы? Нам необходимы пулеметы.

Мы снова выехали из котловины – двигаться по ней было опасно, зыбучие пески способны засосать целый грузовик – и, продолжив движение по сравнительно надежному краю, пересекли еще одно глубокое русло, предварительно отыскав место, где берега не так круты. Мы ехали уже около двадцати минут, когда наконец заметили, что грузовики не следуют за нами. Подождав десять минут – и Лорен, и я сгорали от нетерпения – мы повернули обратно по собственному следу.

Ли Микаэл указал на левый фланг приближавшейся орды:

Один из грузовиков повис на крутом берегу. Одно его переднее и одно заднее колесо не касались земли, но середина прочно застряла. Второй грузовик стоял поблизости, и четырнадцать взрослых мужчин праздно сидели или стояли рядом, и не думая вытаскивать застрявшую машину.

— Вон там.

– Джозеф! – окликнул Лорен шофера. – Как это случилось?

И Джейк увидел наконец нелепые силуэты навьюченных верблюдов, едва различимых из-за пыли и дальности расстояния; но все же они были значительно выше, чем окружавшие их низкорослые косматые эфиопские лошадки. Верблюды медленно шествовали по направлению к броневикам.

— Они будут здесь через полчаса.

Джозеф равнодушно пожал плечами, но ему трудно было скрыть удовлетворение.

Джейк с облегчением кивнул и сразу же принялся обдумывать, как он немедленно вооружит броневики, чтобы они способны были противостоять натиску итальянцев, но князь прервал его размышления.

— Мистер Бартон, вы давно знакомы с майором Суэйлзом?

– Ну ладно, джентльмены, попробуем выбраться, – с иронией сказал Лорен. Полчаса спустя, вопреки усилиям всех четырнадцати, вопреки многочисленным включениям и выключениям двигателя и переключению скоростей – этим истово занимался Джозеф – грузовик по-прежнему висел на обрыве. Наконец все выбрались из углубления и с интересом посмотрели на нас с Лореном.

Джейк опустил бинокль и усмехнулся.

– Ну что, Бен? – Лорен повернулся ко мне и начал расстегивать куртку.

— Иногда мне кажется, что слишком давно, — брякнул он и тут же пожалел о сказанном, увидев, как встревожился князь. — Нет-нет, я ничего такого не имел в виду. Просто неудачно пошутил. Я с ним знаком совсем недавно.

— Мы тщательно проверили его послужной список, перед тем как… — Князь замялся.

– Конечно, Ло, – согласился я. Я порадовался: Лорен был в хорошей форме. Тело его выглядело твердым, как скала, без единой клеточки жира. При росте шесть футов два дюйма у Лорена безупречная мускулистая фигура.

— Перед тем как втравить его в эту переделку, — подсказал Джейк.

Князь слабо улыбнулся и кивнул.

Я не стал снимать рубашку. На мое тело, хоть и не менее сильное, чем у Лорена, смотреть не так приятно.

— Совершенно верно, — согласился он. — По всем данным он человек не слишком разборчивый в средствах, но опытный солдат, умеющий обучать новобранцев. Он опытный военный инструктор, отлично знакомый с современным оружием.

– Сначала передний конец, – предложил Лорен.

Князь умолк.

Грузовик разгрузили, половину горючего слили в канистры. Я прикинул, что передняя часть грузовика весит чуть больше двухсот фунтов. Покрутил руками, разминая мышцы. Слуги смотрели удивленно, один засмеялся. Даже Салли отложила книгу и выбралась из «лендровера», чтобы лучше видеть.

— Только не садитесь с ним играть в карты.

— Принимаю ваш совет, мистер Бартон. — На лице князя мелькнула улыбка, но тут же он снова стал серьезен. — Мисс Камберуэлл назвала его трусом. Но это не так. Он действовал по моему приказу, как и должен был действовать настоящий солдат.